Слияние миров

Следующее утро в школе началось спокойно, почти лениво, до того самого момента, как учитель истории, мистер Рэндалл, высокий, вечно мрачный мужчина с очками в тонкой оправе и любимой кружкой с надписью "Past matters", подошёл к своей кафедре с кипой конспектов в руках. Он аккуратно вытащил один лист, приподнял брови и с ледяной серьёзностью проговорил: — Сегодня, друзья мои, я познакомлю вас с… э-э… весьма альтернативным взглядом на мировую историю. — Он поднял лист повыше и прочитал: "В Римской империи существовали элитные бойцы в масках, скрытые мастера боя в тени — прообраз клана Фут. Их называли «тенями цезаря» и они охраняли Колизей от нашествия трицератонов, которые маскировались под гладиаторов." На лице Бена Теннисона в тот момент застыла выразительная смесь паники, тихого ужаса и абсолютного неверия в происходящее. Его глаза медленно расширились, как у оленя в свете фар, рот приоткрылся, будто он хотел что-то сказать… но не нашёл слов, чтобы остановить катастрофу. Брови дрогнули вверх, потом сместились вниз в выражении обречённости. Он очень медленно развернул голову вбок, словно ища взглядом ближайшее окно, в которое можно было бы выпрыгнуть. Класс сначала молчал. Кто-то застыл. Кто-то фыркнул. Учитель же продолжал зачитывать: — В Османской империи ниндзя Фут внедрялись в гаремы под видом евнухов, чтобы саботировать политические интриги. С задней парты донёсся приглушённый всхлип от сдерживаемого смеха. Выражение лица Бена резко сменилось с немого ужаса на страдальческое, обречённое и абсолютно деморализованное. Он зажмурился, будто пытался стереть услышанное из своей памяти, а потом медленно открыл один глаз, словно надеясь, что всё это был просто очень странный сон. Учитель словно решил добить Бена и дальше прочёл: — А во времена Второй мировой войны нацистский режим возглавлял некий Ороку Саки, также известный как Шредер, скрывавшийся под личиной Адольфа Гитлера. На лице Бена отразилась та самая стадия боли, что идёт уже за пределами слов и эмоций. Его глаза вылезли из орбит, брови поднялись до самой линии волос, а челюсть — отпала с такой искренней бессильной растерянностью, что, казалось, он проживает вторую фазу мутации, только эмоциональную. Он вдохнул резко, как перед криком, но вместо этого выдохнул с хрипом, выдав полушёпотом: — Он сделал Гитлера... Шредером... Бен медленно осел на парту лицом вниз, всем видом выражая молчаливую молитву о мгновенном стирании из реальности. Он выглядел так, будто его душу только что изгнали из тела через уши. А в голове звучала одна мысль: "Когда всё закончится — Рафаэль. Пиццу. Не получит. Никогда." — Я не шучу… — добавил мистер Рэндалл, медленно опуская лист и сверля глазами Бена Теннисона, который уже начал медленно съезжать под парту с выражением "о, только бы не сейчас, только бы не меня". Лицо мистера Рэндалла застыло в выражении ледяного академического ужаса, сдобренного щепоткой философской обречённости. Его брови были сдвинуты настолько, что казалось, между ними можно было бы зажать стиплер. Губы сжались в тонкую белую линию, как будто он пытался удержать внутри очень профессиональный крик. Очки медленно соскользнули по переносью, и он с механической точностью их поправил. На его лице читалось: "Где я свернул не туда в жизни, что сейчас, спустя двадцать лет преподавания, я читаю о Шредере в роли Гитлера… с кафедры… вслух… в классе…" Класс просто взорвался от хохота. Один из учеников, Дэнни, захлёбываясь, выдал: — Шредер? Гитлер?! О, Боже, это золотой фонд школьных архивов! Мистер Рэндалл выдержал паузу в несколько секунд, повернулся к доске и с абсолютно каменным лицом записал: "Альтернативная история глазами Теннисона. Оценка: обсуждается." Затем, прищурившись, он медленно произнёс: — Теннисон. После уроков. Остаться. Объяснить. Всё. Лицо Бена напоминало плавящееся мороженое на асфальте под палящим солнцем, полное безысходности, смущения и немого вопля "за что?!". Его глаза были расширены до предела, зрачки дрожали, будто искали лазейку к побегу в другие измерения. Брови соскользнули с выражения "паника" в выражение "я сейчас реально испарюсь", а губы дёрнулись, словно он хотел что-то сказать… но передумал. Слова не могли спасти. Бен только закрыл глаза и пробормотал: — Рафаэль, ты меня в могилу сведёшь… Его плечи сгорбились, взгляд стал стеклянным. Он выглядел так, будто пережил Вторую мировую, Шредера, трицератонов и османский гарем за один школьный день. И теперь мечтал только об одном, а именно пережить объяснение перед педагогическим составом в учительской. Бен шёл медленно. Очень медленно. Будто пытался продлить каждую секунду свободы, пока ещё не начался его официальный допрос. Сзади гулко цокали ботинки мистера Рэндалла, а под мышкой у учителя лежала злополучная папка с тем самым конспектом. Папка, внутри которой скрывался исторический кошмар, именуемый «работой Бена Теннисона». Идя, учитель размышлял: «Я преподаю историю двадцать лет. Видел всё. Эссе, списанные из Википедии. Конспекты с орфографией как в пещерных рисунках. Даже один доклад, где причиной Первой мировой была "ссора между злыми папами и рыцарями с мечами". Но это…» — Он прижал папку плотнее к боку, брови нахмурились. — «Это не просто глупость. Это… сценарий мультфильма, надиктованный в бреду. Клан Фут, трицератоны, Шредер как Гитлер — у меня уже челюсть хрустит от сдерживания комментариев». — Он краем глаза глянул на Бена, который тащился рядом с видом осуждённого. — «И ведь этот мальчишка всегда был… не академичен, скажем так. Но я думал, он просто ленится. А теперь я не уверен — то ли он гений пародии, то ли участник очень скрытного социального эксперимента». — Рэндалл поправил очки. — «Надо выяснить, писал ли он это сам. Если да — психология. Если нет — а это вероятнее — я выясню, кто его "призрак". И пусть молятся, что я в хорошем настроении. Хотя признаю... «Тени Цезаря», внедрение в гаремы и порталы под Наполеоном… Это было чертовски креативно. Абсурдно, но креативно». — Он устало вздохнул. — «Ну, наверное, я напишу об этом статью. В журнал "Педагог и Аномалия". Или в отдел смешных курьёзов при министерстве образования». Дверь учительской открылась с пугающей плавностью. Несколько педагогов в комнате подняли головы. Все знали, что, если Рэндалл кого-то приводит сюда лично, так это не за заслуги в олимпиадах. Мистер Рэндалл подошёл к столу, аккуратно положил папку на него, раскрыл, как досье преступника, и повернулся к коллегам, после чего сказал: — Коллеги. Я сейчас зачитаю вам выдержки из конспекта, который был сдан как учебное задание. Тема — Тридцатилетняя война. — Он сделал паузу и прочёл. — "Истоки конфликта уходят корнями в тайную борьбу клана Фут и трицератонов, замаскированных под протестантов и католиков. Они использовали события в Европе для развёртывания порталов на Земле..." Кто-то уронил ручку. Мисс Харпер сняла очки и уставилась в потолок. Подобного учителя не ожидали даже от Бена. Однако тишина в кабинете сохранялась, что позволило учителю истории прочесть ещё несколько отрывков из «конспекта Теннисона», который он взял с собой. Потому учитель добавил: — Далее… "Во времена Османской империи ниндзя Фут внедрялись в гаремы под видом евнухов, чтобы саботировать политические интриги." Задняя часть учительской вздрогнула от приглушённого смешка. Лицо Бена в этот момент напоминало трагическую маску древнегреческого театра, смешавшую в себе ужас, стыд и фатальное принятие неизбежного конца. Глаза были расширены, словно он ожидал, что кто-то из учителей сейчас достанет меч и вырежет позор прямо из реальности. Брови дрожали, как у актёра, сыгравшего слишком много ролей в слишком короткий срок. Однако учитель добавил: — А кульминация… "Во Вторую мировую Шредер, также известный как Ороку Саки, скрывался под личиной Адольфа Гитлера, руководя нацистским режимом, чтобы пробудить остатки древней энергии Теней Цезаря." Тишина. Пронзительная, как над пропастью здравого смысла. Учителя переглянулись. Кто-то был удивлён, что при этом по литературе в Бена тоже явные проблемы, хотя пишет он фантазии на весьма высоком уровне как исторический конспект. Рэндалл обернулся к Бену и уточнил: — Это ты написал? Рот Бена слегка приоткрылся, будто он собирался что-то сказать… и тут же передумал. Он мельком посмотрел на учителей, ибо кто-то был в шоке, кто-то уже судорожно пытался сдержать хохот, кто-то сжал губы, как будто пытался не задохнуться от внутреннего крика. Всё это создавало ощущение, что Бен не просто провалил домашку, а взорвал школьную программу по истории. Бен сглотнул. Плечи съёжились, и он пробормотал: — Ну… я… — он сделал паузу. — Это… э-э… возможно, были… альтернативные источники? Бен медленно прикрыл лицо рукой, сгорбившись так, будто хотел слиться с креслом. "Ну вот. Теперь мой "конспект" войдёт в учебники. В раздел "чего не делать никогда", — подумал парень в этот момент, окончательно смиряясь со своей судьбой. И в этот миг… дверь распахнулась. На пороге стоял подросток с каштановыми волосами, в куртке и джинсах. Обычный парень. Почти. — Эй, Бен! Ну как, мой конспект сыграл? Я ещё могу приложить карту расположения порталов времён Наполеона! Бен застыл, да и учителя тоже. Мистер Рэндалл медленно повернулся к «гостю» и сузил глаза. На лице Бена застыло выражение абсолютного ужаса "теперь вы точно вычеркнете меня из дневника жизни". Его глаза расширились до размеров монет, зрачки дрогнули, словно у животного, загнанного в угол. Челюсть отвисла так, будто вся сила в его теле покинула организм, оставив лишь оболочку, обречённую наблюдать за катастрофой. Учитель истории уточнил: — Простите… а вы? Щёки порозовели, как будто кровь решила стыдиться вместе с ним, и Бен, не в силах поверить в происходящее, на секунду закрыл глаза, мысленно взвыв к космосу: "Рафаэль. Почему. Ты. Существуешь." «Парень» сделал шаг назад, но было поздно. Теннисон с запинкой сказал: — Это... — простонал Бен. — Это Раф… э-э… мой… двоюродный брат. Рафаэль. Из… альтернативной… Нью-Йоркской… академии… историй. Рафаэль усмехнулся, поправив прототип маскировочного устройства Донни, скрывающий его истинную внешность мутанта. На лбу маски мигнул огонёк, что говорило о том, что программа «человеческий облик» активна. — Альтернативный взгляд — альтернатива мышлению, — философски бросил Раф и исчез в коридоре. Когда он снова открыл глаза, его взгляд был полон одновременно тихого ужаса и желания испариться. Он медленно поднял одну руку, будто хотел махнуть «нет, не подходи», но так и замер в движении, словно его застали с поличным на месте преступления. Рот приоткрылся, но слова застряли где-то между «ты что творишь?!» и «пожалуйста, пусть это сон». Мистер Рэндалл медленно закрыл глаза. Снова открыл. Затем он сказал: — Теннисон. Он сел. Поставил кружку на стол. Медленно, но с мрачной решимостью. На первый раз ученик обойдётся лёгким испугом, по мнению учителя, однако задание ему всё равно нужно будет выполнить и на этот раз без выдумок. Серьёзно смотря на Теннисона, учитель истории проговорил: — Вы, после уроков, распечатаете настоящий конспект. Три страницы. Без Шредеров. Без трицератонов. Без гаремов и порталов. Иначе в следующий раз... — он выдержал паузу, — вас вызовут в Совет Учителей. На допрос. Выйдя наконец из школы, Бен пошёл по улице, сгорбившись чуть больше обычного, руки засунуты в карманы джинсов, а плечи опущены будто весь мир давил на него учебником по истории весом в десять тонн. Каждый шаг отдавался тяжестью, не в ногах, в душе. Позади оставалась школа, бурлящая пересудами, догадками и, возможно, новым мемом о «Шредере-Гитлере». «Как… как вообще так получилось?» — думал он, не глядя по сторонам, обходя лужу почти механически. «Я просто хотел немного побыть нормальным. Отдохнуть. Подумать о пицце. А теперь половина учительской считает, что я строю заговор по переписыванию истории...» Он вздохнул и посмотрел в небо. Облака спокойно плыли над головой, совершенно не заботясь о том, что его социальная жизнь только что потерпела сокрушительный удар. В родительский дом он вообще не хотел идти, представляя, что ему устроит мама. Идя по тротуару, Бен печально размышлял: «Всё. Теперь у меня в личном досье будет графа: "Заподозрен в попытке ввести альтернативную хронологию через задания по истории". Спасибо, Рафаэль. Спасибо тебе, брат...» Он усмехнулся уголком губ, но сразу вздохнул, почти с жалобным видом. Впереди уже виднелся дом Кевина. По крайней мере, там его не будут осуждать так сильно как мама, которая точно узнает о том, что сегодня происходило в школе. Остановившись, парень в очередной раз грустно размышлял: «Инопланетные вторжения, магические щиты, разряженный Омнитрикс — я справлялся. А вот с домашкой… вот с ней я проигрываю всё-таки чаще всего. Это… как злодей без суперсил, но с бесконечными дедлайнами.» Бен шёл по тротуару, волоча ноги и рюкзак за одной лямкой, как будто он был последним выжившим после величайшего сражения… только бой вёлся не с чудовищем, а с принтером в школьной библиотеке. Лицо у него было мрачное, как у человека, пережившего вторую мировую — но не войну, а второй урок истории подряд. «Ну почему, почему я должен был остаться после уроков… как какой-то нарушитель временного кодекса?!» — мысленно ныл Бен, сердито сжимая в руке свежеотпечатанные три страницы чистейшего, безупречного, абсолютно скучного текста по теме Тридцатилетней войны. «Я, вообще-то, спасаю планету. Я в прошлом месяце помешал Вилгаксу открыть портал в центр Белвуда, и никто мне "пятёрку за отвагу" не влепил! А тут — допрос, надзор, "распечатай сам"…» Самым обидным было не то, что он честно, своими руками, без магии и инопланетной помощи написал этот чёртов конспект. Нет. Больше всего бесило, что мистер Рэндалл стоял над душой, буквально как над заключённым в тюремной библиотеке. Бен криво усмехнулся, вспоминая, как учитель вперился в него взглядом и предупредил: — И даже не думай… если твой друг "Раф" из "соцсетей" пришлёт ещё один исторический вклад о клане Фут в Османской империи — ты пойдёшь на заседание Совета Учителей. С объяснительной. «Да я даже открыть мессенджер не успел! Он каким-то телепатическим чутьём это понял!» — мысленно фыркнул Бен. Теперь он берёг конспект, как реликвию. Потому что если этот вариант сгорит, то второй раз он через это не пойдёт. Или… «Всё-таки рискнуть и дать Рафаэлю снова попробовать?» Он посмотрел на небо, где облака всё так же беззаботно плыли, после чего недовольно пробормотал: — Нет. Спасибо. Один "Шредер-Гитлер" — и вся школа меня теперь так называет. — Бен поёжился. — Бенджамин, автор альтернативной истории. Отлично. Просто супер. Стоять на улице было бы глупо, потому он всё же продолжил путь, направляясь в дом Кевина, где мог собраться с силами прежде чем идти к маме. И когда он наконец ступил на крыльцо, одной рукой потянулся к двери, а другой почесал затылок, мысленно подытожив: «Может, в следующий раз... я просто честно скажу, что не сделал. По крайней мере, не будет "Шредера" в моих анкетах по истории." Бен тяжело захлопнул за собой дверь и бросил рюкзак возле стены с таким выражением лица, будто только что сбежал из подземелья. Он медленно повернул голову и застыл. Рафаэль сидел в кресле, в человеческом облике, благодаря своей маске-модификатору от Донни. На полу валялась пустая коробка. Он даже не обернулся, только с набитым ртом пробормотал: — Ну чё, Теннисон. Как там наш Шредер-граф? В одной руке он держал огромный кусок пиццы с дополнительным перцем и мясом, а в другой пульт. Экран показывал реслинг. В гостиной стоял запах сыра, томатного соуса и… чего-то подозрительно мясного. Бен прищурился, уставившись на него, после чего крайне недовольно проговорил: — Рафаэль… ты у меня в учебнике по истории сделал Гитлера Шредером. Однако черепашка-мутант не видел в этом никакой проблемы, поскольку между этими двумя личностями, пускай одна была давно покойной, он увидел много общего. Рафаэль спокойно откусил ещё кусок пиццы, хрустнул корочкой и только после этого лениво повернулся к нему, сказав: — А что? Вышло драматично. Креативно. И, по-моему, гораздо интереснее, чем всё это "вестфальский мир" и "религиозные конфликты". Вон, как весь класс заценил. Выражение лица Бена в этот момент было чистой квинтэссенцией усталого отчаяния и внутреннего крика. Его брови изогнулись в форме горки, словно вопрошая у небес: «За что?!»; глаза слегка прищурились, как у человека, которому одновременно больно, неловко и хочется провалиться под пол. Ноздри дрожали, а уголки губ были опущены вниз в том самом выражении, которое обычно бывает у тех, кто только что понял: трагедия не в том, что всё плохо… а в том, насколько плохо. Бен стиснул зубы, ткнул в него пальцем и прошипел: — Меня Рэндалл чуть не вызвал в Учительский Совет! И я честно писал новый конспект! Под его наблюдением! С запретом даже смотреть на социальные сети! Лицо Рафаэля медленно сменилось с привычно-хищной ухмылки на выражение… лёгкой вины, замешанной с плохо скрываемым самодовольством. Его брови приподнялись, "ну не думал, что дойдёт до Совета учителей", но в уголках губ всё ещё затаилась тень того самого весёлого черепашьего ехидства. Рафаэль тихо фыркнул, прикрыв рот кулаком, чтобы не выдать улыбку, и наконец выдал с самым серьёзным видом, на который был способен: — Окей, окей… признаю, переборщил. Но, честно, Теннисон… ты видел их лица? Учителя выглядели так, будто кто-то им в кофе подсыпал сюжетный поворот из комикса. Ты справился? Он отложил пиццу, облокотился на подлокотник кресла и глянул на Бена с видом брата, который и рад извиниться… но не слишком. Всё же домашние задания людей показались ему чересчур занудными, и он жалел только о том, что влез не в своё дело. Бен тяжело сел на диван, бросил папку с новым конспектом рядом: — Да. Сдал. Оценка будет. Но если хоть кто-то ещё назовёт меня автором "теней Цезаря", я… Рафаэль протянул ему ещё один кусок пиццы. Лицо Бена в этот момент выражало смесь эмоционального выгорания и угрозы, обёрнутой в усталую иронию. Брови у него были нахмурены, но не от злости, скорее от хронической усталости, которую может почувствовать только подросток, переживший сражение с инопланетным хищником, магическую тренировку и двойной удар школьной бюрократии. Он махнул рукой в сторону, почти жестом капитуляции, и выдавил: — Я честно не знаю, что хуже… Шредер в роли Гитлера или то, что у этой теории были абзацы с логикой. Губы были сжаты в тонкую линию, но уголки рта подрагивали, то ли от злости, то ли от сдерживаемого нервного смеха. Глаза Бена смотрели не столько на Рафаэля, сколько сквозь него, как будто он видел перед собой не мутанта в человеческом обличье, а воплощение всех школьных бед. Затем Раф сказал: — Расслабься. Ты теперь легенда. Кстати… я начал писать про революцию. Там будет Мао Цзэдун в образе головореза банды Пурпурного Дракона. Хочешь в следующий раз сдать это? Выражение лица Бена после этой фразы Рафаэля изменилось с усталой иронии на неподдельный ужас. Глаза распахнулись так, будто он только что увидел, как кто-то бросает зажжённую петарду в школьный архив. Брови взлетели вверх, рот чуть приоткрылся и не в удивлении, а в потрясении, как у человека, который только что понял, что катастрофа, которую он с трудом пережил, может повториться. Бен в ужасе отпрянул, сказав: — Только через мой труп. Тем не менее, черепашка-мутант и не думал настаивать. Всё же он не хотел, чтобы в товарища были чересчур большие проблемы из-за его «исторического творчества» в школе, а потом и дома, с его строгой мамой. Рафаэль пожал плечами и вернулся к телевизору, сказав: — Ну как знаешь. Но клан Фут в эпоху Возрождения был шикарным штрихом. Радовало то, что Раф, судя по всему, решил оставить эту затею, но гарантий того, что подобное не повторится не было. На очереди ещё два брата-мутанта, и кто знает, по какому предмету они решат помочь ему с домашней работой, выполняя за него задания. Бен закрыл лицо рукой и простонал: — Спасите меня от гениев с чувством юмора и доступом к принтеру… Кевин, Гвен и Рук Блонко стояли в дверном проёме, наблюдая за этим театром абсурда, и выражения их лиц говорили больше, чем могли бы слова. Кевин опёрся на косяк, скрестив руки на груди. На его лице застыла ухмылка с примесью лёгкого злорадства и искреннего недоумения, он явно наслаждался моментом. Подняв бровь, он бросил: — Вот теперь я понимаю, почему у нас всё время космические проблемы… Бену доверили историю. "Шредер. Гитлер. Шредер-Гитлер. Ну офигеть. Кто вообще такое придумывает? Хотя, чёрт, Раф именно тот тип, кто может придумать такую чушь… и при этом умудриться звучать почти убедительно. Но это ж Теннисон с этим в школу пошёл. Неудивительно, что его чуть не списали в учебный абсурд века. Пожалуй, надо будет повесить эту цитату на стену. Или хотя бы распечатать и прицепить к холодильнику. Подпись: ‘Теннисон. Герой и историк’. Пусть знает." — размышлял Кевин. Гвен смотрела на Бена с тем самым взглядом, в котором мешались старшая сестра, уставшая магичка и будущий юрист. Её глаза прищурились, губы сжались в тонкую линию, а одна бровь приподнялась как у преподавателя, поймавшего студента на переписывании Википедии вслух. Голос прозвучал сухо: — Тени Цезаря, Бен? Гаремы? Ты серьёзно? "Шредер. Под личиной… Гитлера. Это уже даже не просто нелепо, это — уровень межгалактической фантазии на стероидах. Рафаэль, ты гений деструктива. Но Бен. Бен! Ты же прочитал это. Или… не прочитал? Нет, подожди. Он точно не прочитал. Это ж даже не фантастика — это эпическая псевдоисторическая трагикомедия. И ведь теперь Рэндалл никогда этого не забудет. Никогда. Ни я. Ни весь педсовет. Ни город, если дело дойдёт до мемов." — думала Гвен. Рук Блонко, стоявший с идеальной осанкой, на миг замер, будто анализировал услышанное в поисках признаков логики… и не нашёл. Его глаза сузились, а губы дёрнулись в редком для него проявлении сарказма. Затем он, с интонациями профессора истории, к своему напарнику серьёзно проговорил: — Если бы я не знал вас лично, Теннисон, я бы отправил этот текст в Центр по делам псевдоисторической пропаганды. Лицо Бена в этот момент можно было бы поставить на обложку пособия под названием «Юный герой и его битва с последствиями». Брови у него медленно поползли вверх, глаза округлились, словно он услышал не реакцию друзей, а приговор галактического суда. На мгновение он застыл, приоткрыв рот, как будто хотел что-то возразить, но понял, что это бесполезно. После этого все трое переглянулись. Гвен вздохнула. Кевин хмыкнул. А Рук произнёс: — Мы уходим, пока Рафаэль не начал пересказывать учебник по экономике… в котором Наполеон был червяком из космоса. Кевин, Гвен и Рук молча вышли из гостиной, переглянувшись с тем выражением лиц, которое у друзей означает только одно: давай не будем это обсуждать. Никогда. Они прошли по коридору, и тишина сопровождала их до самой спальни, где стояли три ноутбука, на которых всё ещё работала альфа-версия ОС «Панцирь». Первым вошёл Рук, уверенно и размеренно, как всегда. Его лицо сохраняло сосредоточенное выражение, но в глазах мелькало что-то вроде профессионального удовлетворения. Он подошёл к своему ноутбуку, открыл файл с пометкой «Список замечаний. Версия 0.6» и начал методично набирать новые пункты, как например, проблемы с отображением интерфейса на нестандартном разрешении, медленная реакция при одновременном запуске трёх приложений, баг в переключении между языками ввода. Он работал молча, как космический инженер, проверяющий стабилизаторы перед стартом корабля. Рук Блонко, всё ещё сдержанно и сосредоточенно набирая отчёт, подумал: «Структура ядра проста, но гибка. Ошибки есть, но ни одна не критична. Архитектура… нестандартна, но функциональна. Система напоминает своего создателя — эксцентричная, но сильная. С каждым днём — всё стабильнее. Это… достойный проект. И если Донателло продолжит в том же духе — возможно, "Панцирь" выйдет за рамки одной команды. Его бы на Галактический Форум разработчиков… хотя там бы сначала задали вопрос: "Кем был автор? Черепаха? Простите… кто?"» Гвен села на кровать, закинула одну ногу на другую и потянулась к своему ноутбуку. На её лице была лёгкая усталость, но и азарт. Для неё тестирование системы Донни было почти как загадка или квест: что поломается на этот раз? Она открыла диагностику, погрузилась в логи и почти сразу хмыкнула: — О, "сбой визуализации тени окна при смене темы оформления". Донни, ты слишком амбициозен. Гвен, пролистывая список зафиксированных багов, слегка усмехнулась про себя: «Честно? Донни удивил. Для мутанта-подростка, создавшего ОС в мире, где его даже не существует — это почти чудо. Учитывая, что он разрабатывает её буквально на коленке, баги — даже милые. Почти как у раннего Линукса. Ну, ладно… с поправкой на фиолетовую повязку и страсть к микросхемам. Главное — потенциал. А он тут есть. О, иконки снова моргнули. Прекрасно.» Она быстро зафиксировала баг и открыла терминал, чтобы попытаться его воспроизвести. Кевин же зашёл последним. Его лицо всё ещё хранило остатки той хмурой иронии после «Шредера-графа», но стоило ему плюхнуться в кресло и положить ноги на край кровати, как он выдохнул: — Ладно… Пора ломать эту броню изнутри. Кевин, наблюдая, как браузер с восемью вкладками одновременно пытается обрушить систему, хмыкнул: «Знаешь, на удивление держится. Донателло явно не из тех, кто делает что попало. Интерфейс странный, шрифт как будто из аркадных автоматов, и настройки звука зарыты в адскую глубину, но… блин, оно работает. Чёрт, работает. Ещё бы убрать это уведомление “временный режим ядра нестабилен” ... и будет почти как нормальная система. С “почти”.» Он включил тяжёлую 3D-программу, параллельно открыл музыку, браузер с шестью вкладками и игру в фоне, чтобы протестировать ресурсоёмкость системы. На его лице появилось выражение типичного стресс-тестера: «если она выживет это — она выдержит всё». И под стрёкот клавиш троица погрузилась в работу, возвращаясь из сумасшедшей школьной хроники в мир багов, кодов и стабильности… ну, почти стабильности. Когда последние строки отчётов были дописаны, курсоры замерли, а ноутбуки чуть слышно щёлкнули при сохранении файлов, Кевин, Гвен и Рук Блонко переглянулись. Никаких слов не понадобилось, ведь они и так всё поняли. Кевин поднялся первым, потянулся, хрустнув плечами, и с лёгким ухмылкой бросил: — Ладно, пойдём скажем нашему черепашьему Эйнштейну, что его игрушка — не просто работает, а почти готова к настоящим боям. Девушка была полностью согласна со своим парнем, разве что было у неё небольшое замечание. Донателло проделал потрясающую работу как для уровня «сделано на коленке» и волшебница прониклась ещё большим уважением к Донни. Гвен кивнула, подтягивая к себе флешку, и сказала: — Я хочу обсудить с ним масштабируемость. Он наверняка уже думает о модульной версии, но стоит проговорить идеи — особенно по безопасности. Эта система может стать нашим настоящим щитом, не только в бою, но и в информационном пространстве. Рук встал размеренно, как всегда, неспешно и с достоинством. Несмотря на найденные грехи, «Панцирь» заслуживает того, чтобы покинуть пределы их команды и внести значительный положительный вклад в технологии Земли. Его голос был спокоен, но с ноткой одобрения: — Система нестабильна в малом, но сильна в большом. Именно это и надо развивать. Донателло заслуживает доклада. И предложения. Возможно — и поддержки со стороны Санитаров Космоса. Они направились к мастерской, где, по их расчётам, Донни с головой погрузился в очередную доработку интерфейса. Ступая по коридору, троица словно несла не только отчёты багам, но и уважение к автору, создавшему продукт, которому суждено перерасти рамки гаража Кевина. И это был не просто разговор об операционной системе. Это был первый шаг к чему-то куда большему. Донателло даже не обернулся, когда услышал шаги. По характеру звуков, которые издавали три пары ног, он смело предположил, кто это идёт. Черепашка-мутант только продолжал настраивать панели своего рабочего стола и, не отрывая взгляда от экрана, с лёгкой, почти ленивой гордостью сказал: — Ну что, уронили систему? Или она выжила? На лице Кевина играла характерная ухмылка победителя, который всё же нашёл достойного соперника. Его брови были чуть приподняты, глаза сверкали азартом, как у человека, получившего настоящее удовольствие от возни с чем-то сложным и упрямым. Губы растянулись в самодовольной полуулыбке, в которой звучала и похвала, и вызов: мол, «неплохо, Донни, но посмотрим, что будет дальше». Кевин первым прислонился к стене и хмыкнул: — Выжила. Но пару раз взвизгнула, как старый бластер без зарядки. Пара зависаний на видеообработке, одно — на попытке установить три антивируса подряд. Донни, серьёзно… кто ставит три антивируса? Выражение лица Гвен было внимательным и по-настоящему заинтересованным. Её брови были слегка сведены, как у человека, который только что закончил разбор сложной схемы, а уголки губ приподняты в удовлетворённой полуулыбке. В её взгляде отражалось восхищение, не бурное, но искреннее, спокойное и умное, ведь она оценила уровень технической проработки "Панциря" по достоинству. Гвен села на край верстака и протянула флешку, сказав: — У меня система сбойнула, когда я попыталась синхронизировать "Панцирь" с симбиозом магического интерфейса. Но, что удивительно, она не сломалась, а попыталась… адаптироваться. То есть твоя ОС пробовала понять, что именно я ей подсовываю, и даже не выдала "фатальную ошибку". Рук подошёл ближе, поставив перед Донни аккуратно оформленный отчёт: — Зафиксированы незначительные баги при симуляции нагрузки боевых систем. Однако защита ядра устойчива. Повторная активация модулей не вызвала сбоев. Для альфа-сборки — результат выше среднего. Я рекомендовал бы внедрение в структуру разведданных… после ещё трёх раундов оптимизации. Донни наконец обернулся, глаза сияли. Его маска уставшего, но гениального хакера сменилась выражением настоящей радости. Ему было очень приятно слышать, что его продукт прошёл базовую проверку и после внесения улучшений, а также доработки отдельных функций, будет вообще лучше всех существующих операционных систем. Донни радостно проговорил: — Значит… вы действительно её нагрузили? По-настоящему? — Донни, — перебила его Гвен, — это уже не просто эксперимент. Если ты доведёшь её до стабильной версии, мы сможем перевести на неё не только наши машины. Санитары Космоса могут использовать "Панцирь" как базу для внутреннего шифрования. Она гибкая, быстрая и… несмотря на баги — умная. Вспоминая, как он одновременно запускал игру, симуляцию для проработки тактических ходов, музыку на фоне и несколько вкладок в браузере, юноша на мог сдержать ухмылку. Система достойно выдержала проверку на прочность, которую он ей устроил. Кевин кивнул, сказав: — Да, и, если научишь её читать мысли — я первый в очередь за голосовым управлением. Только без твоих голосов-заглушек, Донни. Мне не нужна черепашка, комментирующая каждый запуск. — Учту, — фыркнул Донни, но глаза его светились. — Значит, версия "Бета" не за горами. Выражение лица Рука Блонко было типичным для Санитара Космоса, оказавшегося под впечатлением, которое он не спешит показывать открыто. Его губы оставались сжаты в нейтральную линию, но один уголок рта чуть дёрнулся вверх, почти незаметно, как у воина, признающего победу достойного союзника. Брови были слегка приподняты, а в глубине глаз отражался холодный, аналитический интерес. Рук, серьёзно сложив руки на груди, добавил: — С таким потенциалом "Панцирь" должен получить шифровальный модуль. Я могу обеспечить тебе доступ к библиотеке кодов Санитаров. Если ты адаптируешь её — система станет стандартом. Лицо Донателло озарилось триумфом, который он даже не пытался скрыть. Его глаза ярко блестели от искреннего удовлетворения, а губы растянулись в широкую, довольную ухмылку, от которой буквально веяло фразой: «Я же говорил!». Брови были чуть приподняты, а подбородок гордо приподнят, будто он стоял не в своей импровизированной лаборатории, а на сцене перед овацией толпы. Донни замер, моргнул. Потом медленно, с едва заметной гордой ухмылкой, произнёс: — Тогда… начнём оптимизацию. И в этот момент они были не просто друзьями и союзниками. Они стали настоящей командой разработчиков. Эйприл вошла в мастерскую тихо, но с таким видом, будто она уже слышала всё самое интересное ещё на подходе. В её руках был блокнот с заметками, а за ухом торчала ручка. Она взглянула на команду, собравшуюся вокруг Донни, и, уловив атмосферу технического азарта, сразу заговорила: — Я вижу, "Панцирь" выжил. Но только едва. Кевин успел рассказать о паре критических сбоев в модуле обработки графики, а Рук — о баге в системе прав доступа. Так что, пора переходить к улучшениям. Юноша был согласен с Эйприл, поскольку теперь пришло время улучшений, которые сделают системе ещё сильнее, стабильнее и надёжнее. Некоторым функциям пришло время выйти из разряда запланированных и появится в «Панцире». Кевин, всё ещё с довольной ухмылкой, уселся за один из мониторов и сказал: — И не забудь, что "заглушка" для голосового управления всё ещё реагирует на фразы вроде "включи музыку", как будто это приказ к самоуничтожению. Я чуть свой плеер не похоронил. Волшебница тоже имела собственные замечания и была готова помогать Донателло делать из альфа-версии более стабильную и мощную операционную систему, которая станет серьёзным аргументом в их противостоянии с преступниками. Гвен кивнула, разворачивая свою вкладку со списком, и сказала: — Интерфейс стабильный, но не интуитивный. Нужно добавить подсказки и адаптивную навигацию. И, Донни, если хочешь внедрить ИИ-помощника — сейчас самое время начать строить архитектуру. Как и обещал, ревоннагандер готовился открыть Донателло доступ в святая святых системы безопасности Санитаров Космоса, а именно в библиотеку шифровальных кодов, благодаря которым они защищены от хакерских атак. Рук Блонко, сдержанный как всегда, добавил: — Также рекомендую разработать модуль резервного хранения данных с авто шифрованием. Если "Панцирь" — наша линия обороны в цифровом пространстве, она должна быть прочной. Донателло обвёл их взглядом, и его улыбка стала шире, но в глазах уже загорелся рабочий огонь. Черепашка-мутант был готов активно работать над тем, чтобы его проект вышел из тестовой версии и показал себя этому миру. Он открыл новую вкладку, включил режим командной разработки и торжественно произнёс: — Хорошо, тогда вот что мы сделаем… Убираем все временные "заглушки". Вводим стабильный голосовой модуль. Делаем ИИ-ядро — пусть пока простое, но самообучаемое. Улучшаем интерфейс. Повышаем безопасность — резервные копии, шифрование, защита от внешнего вторжения. Благодаря Донателло Эйприл могла пользоваться одним из собранных черепашкой-ниндзя ноутбуков. Пускай они не были такими же навороченными, как заводские версии, но для расчётов и проверки функций полностью подходили. Потому Эйприл, сев рядом, добавила: — И ещё… подумай о модуле для людей с ограниченными возможностями. Помнишь, ты хотел это сделать? Настало время. Команда кивнула почти синхронно. Никто не улыбался просто так, они уже были с головой в деле. Рук Блонко выпрямился, будто готовясь произнести присягу. Из внутреннего кармана своей униформы он извлёк устройство, напоминающее тонкий плоский кристалл с синей гравировкой по краям, мерцающей при любом движении света. Это была не просто флешка. Это был доступ в одну из самых охраняемых библиотек Вселенной. Он подошёл к Донателло и, протянув артефакт, произнёс с той степенью серьёзности, что даже Кевин притих: — Донателло. По согласованию с куратором сектора Земля мне официально разрешено передать тебе ограниченный доступ к библиотеке шифровальных протоколов Санитаров Космоса. Только чтение. Без права редактирования. И только в пределах локальной системы. Черепашка-мутант осторожно принял кристалл, словно боясь его уронить. Он даже представить не мог, что когда-то получит доступ к такой секретной информации. Его пальцы будто чувствовали, что это не просто код, это ключ к неуязвимости. Он проговорил почти шёпотом: — Боже… это шифры поколения Альфа? Ты уверен? Раз уж Донни пишет собственную операционную систему, которая утрёт нос всем разработчикам Вселенной, он заслуживает на действительно качественную систему защиты. Именно поэтому Рук кивнул, сдержанно, но по глубокому, и сказал: — Это ядро, с которого формировались протоколы обороны трёх планетных альянсов. И если твоя система войдёт в наш протокол, она должна соответствовать высшему уровню. Я верю, ты справишься. Кевин присвистнул, склоняясь к экрану. Он представил себе выражения лиц хакеров, которые попытаются войти в систему, не обладая нужными правами доступа. Наверняка Донни придумает какую-то фишку, которая будет подначивать преступников. Юноша ухмыльнулся и проговорил: — Ну теперь, если кто-то сунется, его мозги просто задымятся от одной попытки входа. Гвен с восхищением смотрела, как Донателло уже подсоединяет кристалл к одной из портов. Эйприл, наклонившись ближе, с затаённой радостью наблюдала за тем, как на экране вспыхивают слои кодировки, которые обычному земному компьютеру и не снились. Система «Панцирь» запульсировала. Новая структура начала встраиваться в ядро. Появились отдельные блоки с надписью: "Слои шифрования: инициированы" и "Галактический протокол: открыто только для чтения". Донни глубоко вдохнул… и впервые с момента написания первого куска кода, он произнёс не как техник, а как лидер: — Добро пожаловать… в настоящую броню. И на мониторе «Панциря» замерцал новый статус: “v.0.9.0: Галактический протокол активирован”. В мастерской было тихо, но напряжённо, не от конфликта, а от концентрации. Кевин, Гвен, Рук и Эйприл сгрудились вокруг одного из мониторов, за которым Донателло уже создавал набросок архитектуры для ИИ-помощника. На экране мелькали блоки схем, речевые шаблоны, поведенческие модели, системы обучения. — Для начала, — проговорил Донни, щёлкая клавишами, — наш ИИ будет реагировать на голос, запоминать привычки пользователя и адаптироваться под стиль работы. Никакой навязчивости. Только полезность. Простота и эффективность. — Только не делай его болтливым. Я не хочу, чтобы моя ОС со мной спорила, когда я качаю фильмы.— с усмешкой сказал Кевин. — А я бы не отказалась от режима наставника, — с интересом заметила Гвен. — Встроенные справочники, аналитика и голосовой разбор кода для новичков. Особенно если ОС будет использоваться школьниками или родителями. — Согласен. Добавим три режима: минимальный, только команды, стандартный, с подсказками, и экспертный, где помощник будет тихо выполнять задачи без комментариев. — сказал Донни. — Ну и внешний голос — пусть каждый может выбрать. Хочешь серьёзный — получаешь. Хочешь озорной — пожалуйста. — И обязательно — протокол конфиденциальности. Никаких удалённых логов. Всё только локально. — серьёзно сказал Рук. — Если ИИ будет учиться — только внутри системы. Без передачи данных вовне. — Уже заложено, — успокоил его Донни. — Этот ИИ — не агент. Это партнёр. Следующим блоком на экране вспыхнул заголовок: "Адаптивность: модуль доступности". Кевин задумчиво уставился на монитор, да и Гвен слабо представляла, с чего тут начинать. Именно поэтому Эйприл, до сих пор делавшая заметки, подняла глаза и рассудительно товарищам проговорила: — Это моё. Я помогу с этим. Модуль должен учитывать слабовидящих, слабослышащих, и тех, кто не может использовать клавиатуру или мышь. — Я могу адаптировать интерфейс под голосовое управление с полным дублированием визуального и тактильного отклика, — сразу включился Донни. — А для проблем с речью и слухом — система визуальных команд и базовая поддержка чтения мозговой активности через подключаемые сенсоры. У нас есть технологическая база — я знаю, как сделать это реальностью. — Ещё жестовое управление. Можно адаптировать под камеры. — одобрительно сказала Гвен. — Это несложно. Даже земные телефоны уже умеют что-то подобное. — И, если всё получится… "Панцирь" можно будет адаптировать для работы с интерфейсами в космических госпиталях. — весомо сказал Рук. — У нас не везде есть универсальные терминалы. А модуль с доступностью — именно то, что нужно. Донателло, слушая их, медленно выдохнул. Он посмотрел на экран, где архитектура системы становилась всё сложнее, но вместе с тем всё совершеннее. В одиночку он бы долгие годы потратил только на то, чтобы начать воплощать всё в жизнь. Благодарно посмотрев на товарищей, он произнёс: — Мы создаём не просто систему, — тихо сказал он. — Мы создаём пространство, где никто не будет чувствовать себя… вне доступа. Гвен сидела перед одним из экранов, склонившись вперёд, и внимательно следила за тем, как новые строчки кода вписываются в ядро операционной системы. В её глазах отражался тусклый свет монитора, но мысли были гораздо ярче. "Вот это — настоящее дело," подумала она, чувствуя, как внутри растёт уважение и восхищение. "Не просто защита. Не просто шифры. Это нечто большее." Галактические коды, предоставленные Руком, впечатляли. Их структура была настолько изощрённой, что даже ей, с богатым магическим и техническим опытом, потребовалось несколько минут, чтобы разобрать логическую архитектуру. Эти коды могли сделать "Панцирь" практически неуязвимым для взлома и на Земле, и за её пределами. "Это не просто безопасность," отметила Гвен про себя. "Это защита для всех нас. Наших данных. Наших планов. Наших жизней." Её взгляд скользнул к блоку, обозначенному как "ИИ-ядро: v.0.1-alpha". Простое, но многообещающее начало. Самообучаемая структура. Возможность адаптации к самым разным существам. Встроенные протоколы конфиденциальности. А главное, настройка под нужды конкретного пользователя. "А ещё голосовой выбор," усмехнулась она, "вот это Донни точно предусмотрел с запасом." Но сердце особенно откликнулось, когда речь зашла о модуле доступности. Эйприл говорила с жаром, Донни сразу включился, а Рук даже предложил использовать технологию в госпиталях. И тут Гвен почувствовала, что они делают нечто по-настоящему великое. "Мы создаём систему, где никто не будет забыт. Ни один человек. Ни один вид. Ни одна особенность. Это система, в которой инопланетянин с нетипичной моторикой, земной ребёнок с нарушениями слуха или взрослый с ограничением речи получат доступ к информации, взаимодействию и защите. Вот почему мы команда. Вот почему "Панцирь" — это не просто операционка. Это отражение нас самих. И того, какими мы хотим сделать этот мир." Она посмотрела на Донни, с его сияющим от вдохновения лицом, затем в сторону Кевина и Рука, вовлечённых и серьёзных. На Эйприл, чьи глаза горели смыслом. "Мы не просто боремся со злом. Мы строим мир после битвы." — подумала Гвен. Кевин сидел, откинувшись на спинку стула, с руками за головой и взглядом, прикованным к строчкам кода, которые стремительно появлялись на экране. Он не особо шарил в программировании на уровне Донни или даже Гвен, но знал достаточно, чтобы оценить, насколько серьёзным стало то, что они создают. "Я думал, это будет очередная заморочка Донни. Ну, знаешь, типа игрушки для гения. А это... это уже не игрушка." Он прищурился, наблюдая, как Рук подключает библиотеку шифровальных кодов Санитаров Космоса. Такие штуки просто так никому не дают. Это не обычная защита. Это уровень, где ты либо спасёшь систему, либо уронишь всю галактику. Кевин почесал затылок, прислушиваясь к обсуждению модуля ИИ-помощника и функций доступности. "Раньше я ломал системы. Теперь помогаю строить." — Он хмыкнул. — "Ну, пожалуй, это и есть взросление. Или, по крайней мере, его странная версия." Он не любил признавать это вслух, но... ему было чертовски приятно, что они делают не просто оружие, а инструмент, которым смогут пользоваться все, в том числе те, кому обычно никто не даёт второго шанса. И когда он видел, как Донни светится от энтузиазма, как Гвен слаженно выстраивает архитектуру, а Рук молча, но безукоризненно усиливает защиту... Кевин вдруг подумал: "Если мы выстоим в этой войне — «Панцирь» будет одной из причин. И, может, впервые за долгое время, я действительно горжусь тем, что делаю за клавиатурой." Рук Блонко сидел с прямой спиной, как всегда собранный и сосредоточенный. Его пальцы бегло скользили по сенсорной панели, выводя данные из библиотек Санитаров Космоса. Но, в отличие от обычной рутинной работы, сейчас в его глазах читалось нечто большее — уважение и осторожный оптимизм. "Когда я впервые увидел этих подростков, я сомневался. Они действовали импульсивно. Без подготовки. Но… сейчас они создают щит. Цифровой, да, но столь же важный, как энергетический барьер в бою." Он перевёл взгляд на Донателло. Этот мутант, чуждый большинству галактик по своей природе, демонстрировал не просто талант, а системное мышление уровня зрелого галактического инженера. Такое Рук видел редко. И сейчас, когда он передавал ему шифровальные протоколы, Рук ощущал не тревогу, а взвешенную уверенность. "Если кто и достоин такого доступа — это он. Он не просто защищает свою команду. Он строит линию обороны, которую не пробьёт ни один из агентов альянса тьмы." Когда обсуждение дошло до ИИ-помощника и адаптивных функций для людей с ограничениями, Рук не вмешался, только слушал. Он мог помочь с системами защиты и тестированием «Панциря», но некоторые детали оставлял своим друзьям. Но внутри него рождалась мысль, крепкая и простая: "Это — сила. Настоящая. Не в оружии. А в способности заботиться." Он кивнул сам себе и мысленно добавил: "Я впервые за долгое время вижу, как цивилизация защищает себя не через войну, а через развитие. Возможно, у этой планеты действительно есть шанс." Эйприл сидела, слегка склонившись над импровизированной клавиатурой, её пальцы бегло печатали, но в голове кипела совершенно иная деятельность. Она не просто помогала, она наблюдала за рождением чего-то по-настоящему значимого. "Этот проект начинался как идея черепашки-программиста в подпольной мастерской, а теперь… мы интегрируем космические протоколы безопасности, строим ядро ИИ, и не забываем о тех, кому обычно не оставляют места в таких разработках. Это не просто система. Это философия. Это Панцирь." Она скользнула взглядом по Донателло, Кевину, Гвен и особенно по Руку. Бывший солдат, представитель межгалактической силы, доверил им самый ценный цифровой ресурс. Это было не просто союзничество. Это было признание. "Они нам доверяют. И теперь на нас лежит ответственность. Это должно работать. Должно быть стабильным, гибким, человечным — и мощным одновременно." Её мысли на секунду ушли в родной мир, в Нью-Йорк, в лабораторию, в расследования… и вернулись обратно. Всё же она и тут нашла своё призвание, увидела, каким образом может стать полезной для товарищей. Смотря на монитор и работая над модулем для людей с ограниченными возможностями, Эйприл думала: "Я там была голосом людей. Здесь я стану голосом разума. И если Панцирь станет основой, то я хочу, чтобы он был понятным, дружелюбным… и доступным. Всем." Эйприл улыбнулась про себя. А потом вернулась к работе. Потому что в такие моменты ты не просто пишешь код. Ты строишь будущее. Донателло сидел, слегка склонившись к экрану, глаза сверкали от предельной концентрации. Его пальцы двигались с почти машинной точностью, но в голове была буря, вдохновлённая, дисциплинированная, счастливая. "Вот он. Момент, когда всё складывается. Когда идея, которую ты вынашивал в одиночестве среди гаек, паяльников и схем, вдруг обретает форму, силу и… команду." Он перевёл взгляд на строчки кода, которые теперь были не только его. Комментарии от Гвен, предложения Рука, строгие замечания Кевина, уточнения Эйприл. Это был не просто продукт — это было общее детище. И впервые Донни почувствовал, что работает не ради спасения мира — а ради будущего, которое они могут построить вне боя. "Панцирь не просто защищает. Он соединяет. Он учится. Он адаптируется. Как и мы." Он глубоко вдохнул. "ИИ-ядро… будет учиться, но всегда помнить: оно должно помогать. Никогда — управлять. Модуль доступности — не под опцией, а в основе интерфейса. Шифры — не только щит, но и ответственность. Каждая строчка кода — это обещание." Внутри было нечто похожее на гордость, но чище… вера в идею, которую ты воплощаешь не один. Теперь черепашка-мутант ясно видел, что будущее его операционной системы обещает быть длинным и светлым. Он кивнул сам себе и с лёгкой улыбкой пробормотал: — На этот раз… я действительно горжусь тем, что мы делаем. Донателло, с тем самым загадочным выражением лица, от которого обычно начинаются либо технические чудеса, либо головная боль для врагов, щёлкнул по иконке на рабочем столе. Экран мигнул и перед собравшимися развернулась презентация. На фоне лёгкой, насмешливой мелодии появилось забавное 3D-аниме: карикатурный ниндзя в жёлтой маске, безымянный и стилизованный под классического героя, что с ленивой усмешкой жевал огромный кусок пиццы, откусывая от неё с сочным хрустом. Его глаза светились зелёным, в руках вертелся USB-ключ, который он демонстративно швырнул за спину. Появилась надпись: "Добро пожаловать, отважный хакер. Не стесняйся — всё равно не получится." Ниндзя потянулся, зевнул и лениво ткнул в экран лапкой, и на фоне загорелись слова: «Ты решил, что сможешь обойти систему Панцирь? Уверен? Прямо сейчас я записал твой IP, составил анкету на твои любимые хаки и отправил её на обработку в ближайший мусорный сервер.» Следующий слайд показал, как "вирус", изображённый в виде маленькой розовой слизи, попадает в ловушку из энергетической решётки и тут же замораживается в кубе льда с надписью "Nice try". Финальный слайд гласил: "Спасибо за попытку. Возвращайся, когда у тебя будет уважение к чужому труду. И здравый смысл. Хотя бы один из двух." Черепашка-персонаж подмигнул, махнул лапкой и исчез в дымке с надписью: "Защищено Панцирем. Мы видим вас." Донни повернулся к остальным, не говоря ни слова, но с довольной ухмылкой. Он явно наслаждался эффектом, а ещё тем, что нигде не упомянул ни своего имени, ни имён братьев, ни намёка на своё происхождение. Только кибер-ирония и абсолютная анонимность. Гвен откинулась на спинку стула, скрестив руки и не сдержав лёгкую, восхищённую усмешку. Её глаза прищурились, не от скепсиса, а от одобрения: — Ох, Донни… это было жестоко. И абсолютно заслуженно. Кевин смотрел на экран с выражением неподдельного, почти детского восторга, который он изо всех сил пытался скрыть под маской суровости. Его брови взлетели, уголки губ дрогнули, и, хотя он и пытался сохранить серьёзный вид, одинокая ухмылка всё-таки вырвалась наружу. Он медленно кивнул, прищурившись, и сказал: — Охренеть… Это же троллинг пятого уровня. Стильно, дерзко и с зубами. Прям как надо. — сказав это, он скрестил руки на груди и добавил с лёгкой ухмылкой. — Если бы мне такое прислали в ответ на попытку взлома, я бы сам зааплодировал… а потом сидел бы два часа в слезах от унижения. Ты просто вбил гвоздь в крышку хакерского самоуважения. Браво. Рук Блонко смотрел на экран с таким видом, словно только что увидел произведение искусства… созданное лазером, кодом и сарказмом. Его обычно невозмутимое лицо приняло редкое выражение искреннего удивления, вперемешку с уважением. Брови слегка приподнялись, глаза сузились, не от подозрения, а от внимательного анализа каждой детали. Когда мультяшный "вирус" замёрз в ловушке, Рук коротко кивнул, словно мысленно поставив галочку в графе «интеллектуальное превосходство». — Это… весьма эффективно, — молвил он после небольшой паузы, сдержанно, но с искренним одобрением. — И психологическое воздействие просчитано грамотно. Унижение — одно из лучших средств от повторных попыток взлома. — сказав это, он повернулся к Донателло и добавил, уже более лично. — Ваш подход — нестандартен. Но бесспорно работает. Эйприл, сидевшая рядом с Донателло, с первых секунд презентации сначала удивлённо приподняла брови, особенно, когда на экране появился ленивый ниндзя, жующий пиццу. Но чем дальше развивалась сцена, тем шире становилась её улыбка. Когда прозвучала фраза про "любимые хаки, отправленные на мусорный сервер", она едва не прыснула со смеху, прикрыв рот рукой. Щёки у неё порозовели от искреннего веселья и восхищения. Когда всё закончилось, Эйприл обернулась к Донни и, покачав головой, с сияющими глазами сказала: — Это было гениально. Нагло. Ярко. И, по-твоему, очень... На её лице читалась та самая искренняя гордость, которую испытывают, глядя на друга, когда он делает что-то не просто хорошо, а по-настоящему талантливо. Её взгляд скользнул по остальным — и в нём не было ни тени сомнения, что «Панцирь» уже больше, чем ОС. Это заявление. Когда остальные уже ушли из мастерской, оставив мониторы мерцать фоновыми кодами, Донателло остался за своим основным терминалом, а рядом, сев на высокий стул, осталась Эйприл. Тишина была рабочей, слышно было только тихое гудение системного блока и скольжение пальцев по сенсорной панели. Донни взглянул на Эйприл, его лицо стало чуть серьёзнее, а глаза глубже. — Я хочу показать тебе кое-что, — молвил он, открывая отдельную вкладку на втором мониторе. — Это не для "Панциря" напрямую, но… связано. — Он щёлкнул по иконке с изображением открытой раковины и развернул интерфейс нового приложения. — Это будет библиотека. И одновременно — конструктор. На экране появилась схема, напоминающая карту из блоков: "категория программ", "поиск по назначению", "уровень знаний", "создать своё". Донателло продолжил, немного тише, но, тем не менее, всё так же вдохновлённо и уверенно: — Миллионы людей каждый день скачивают громоздкий, платный софт. Или ломают систему, лишь бы получить простой инструмент. Я хочу, чтобы у них была альтернатива. Лёгкая. Бесплатная. Безопасная. И — обучающая. Если пользователь знает, как — он создаст своё. А если нет — приложение найдёт то, что ему нужно. Без рекламы, без отслеживания, без условий. Изучив интернет в мире Бена Теннисона, он столкнулся всё с той же проблемой платного софта и понял, что это его возможность не только изменить рынок операционных систем, а и улучшить климат в плане программ. Он чуть повернулся к Эйприл, его голос стал мягче: — Не ради "взлома" платных систем. Ради выбора. Ради свободы. И если кто-то создаст нечто полезное — он сможет выложить это в общий доступ. Поделиться, как когда-то я поделюсь "Панцирем". Эйприл внимательно смотрела на него, не перебивая, и в её глазах отражался экран, а вместе с ним, возможно, и уважение к тому, каким видит цифровой мир Донателло. Эйприл медленно выпрямилась на стуле, глаза её заблестели, и на губах появилась тёплая, искренняя улыбка. — Донни… — проговорила она мягко, но уверенно. — Это не просто круто. Это — правильно. Это то, что нужно людям. Особенно тем, кто часто остаётся за бортом из-за цен, системных требований или страха ошибиться. Она посмотрела на интерфейс, потом на Донни и в её взгляде не было ни капли иронии, только уважение и лёгкое восхищение. Девушка была горда тем, что этот черепашка-ниндзя подумал не только о «Панцире», а и о проблемах с платным софтом. Она чуть покачала головой, всё ещё улыбаясь: — Ты не просто гений, ты — создатель. И это приложение… оно может стать мостом. Между теми, кто хочет, и теми, кто умеет. Я с тобой. Полностью. Такая полезная фишка просто обязана быть созданной, потому девушка решительно настроилась помочь Донни создать её в идеальном варианте, чтобы каждый пользователь остался доволен. Эйприл наклонилась чуть ближе и, постучав пальцами по краю монитора, добавила: — А ещё… это выглядит стильно. Уверена, интерфейсом займусь я. Ты — код. Я — образ. Договорились? Донни лишь кивнул, но в его глазах мелькнула едва заметная благодарность. Это был тот случай, когда идея обрела поддержку… не только техническую, но и человеческую. В мастерской повисла атмосфера редкого удовлетворения, не эйфории, а именно спокойной уверенности в своём деле. Команда сидела, кто с чашкой чая, кто за ноутбуком, просматривая последние строки кода, и обсуждала финальные правки к новым модулям ОС Панцирь. На мгновение всё показалось почти нормальным: победа над багами, победа над хаосом. Почти тишина. И именно в этой тишине значки Санитаров Космоса внезапно вспыхнули мягким зелёным светом, издав короткий, но тревожный звуковой сигнал. Гвен вздрогнула, Кевин резко вскинул голову, Рук мгновенно нахмурился. Даже Эйприл оторвалась от экрана, почувствовав перемену в настроении. Буквально через несколько секунд с лёгким хлопком портативного телепортационного устройства в мастерскую вошёл дедушка Макс, в форме, с тревожным лицом, будто почувствовал, что пора быть рядом. Не теряя времени, он кивнул всем, но сразу подошёл к Ру́ку, который уже просматривал поступившее системное сообщение. Гвен прочла его вслух, хмурясь: — "Обнаружен локализованный анализ энергетических волн: Омнитрикс — подтверждён, магия анодитов — подтверждена. Источник сигнала неизвестен. Потенциальное наблюдение или подготовка к внешнему вмешательству." Как обычно, враги не собирались позволить им насладится покоем. Едва команда пришла в себя после стычки с Кайбером, как альянс тьмы снова напомнил о себе очередными странными действиями и от этого вызывающими сильные опасения. Кевин сжал кулаки, откинувшись от стола, и сказал: — Ну вот и покой. Долго же он продлился — целых... сколько? Десять минут? Пускай он пока слабо понимал, что здесь происходило, магистр знал, что медлить было опасно. Команда должна быть начеку, готовясь к новому периоду противостояний со Шредером и его союзниками. Макс перевёл взгляд на Бена, стоящего немного в стороне, и сказал спокойно, но твёрдо: — Кто-то учуял энергию. Твою энергию. И теперь либо идёт по следу, либо уже здесь. Молчание повисло, как перед грозой. Донни выключил презентацию, а экран медленно померк. Команда понимала, что «Панцирь» будет нужен не только как защита от вирусов. Теперь он может стать чем-то гораздо большим. Гвен первой нарушила напряжённую тишину, вскинув голову от экрана с картой энергетического следа: — Это может быть только один из трёх. Альбедо. Психобос. Или кто-то из их новых союзников. Вспомните, у них теперь есть доступ к портальной технологии. Кевин усмехнулся, но без веселья. Раз уж предстояла новая схватка, к ней нужно быть готовым. Пускай ему и было по душе заслуженно бить морды всяких преступников и маньяков, но иногда и Кевину хотелось передохнуть. Он резко встал и направился к двери, на ходу натягивая куртку: — Ну конечно. Устроили между собой клуб "Как достать Бена". И вот теперь нюхают магию, как голодные гончие. Отлично. Как и говорил Кайбер, несмотря на потерю одного исполнителя, враги найдут способ как нейтрализовать Бена, чтобы парень даже без сил Омнитрикса не мешал им воплощать их тёмные замыслы в реальность. Рук Блонко, хмуро глядя в данные, подтвердил: — Уровень следа высок, но не деструктивный. Вероятнее всего — разведка. Кто-то ищет уязвимости. Возможно, тестирует, на какие сигналы реагирует Омнитрикс... и анодитская энергия. — Это может быть пробный зонд. Или дрон. Или — хуже — наблюдатель, способный к маскировке. — сказал Макс. — Точно Психобос, — пробормотал Бен, застёгивая молнию. — Он уже знал, что магия пробудилась. Если не он сам, то кто-то из тех, кого они завербовали. Им нужен был повод, чтобы выйти на меня. Команда быстро вышла на улицу. Вечер был прохладным, небо затянуто лёгкой дымкой, и фонари отбрасывали длинные тени. Товарищи с напряжением всматривались в небо, словно ожидая прибытия врага в любой момент. Гвен остановилась у гаража и сказала, глядя на горизонт: — Если это Альбедо, он не нападёт — пока не будет готов. А если Психобос, то мы увидим иллюзии раньше, чем врага. — Или не увидим вовсе, — мрачно добавил Рук. Несмотря на недовольство, хозяин дома и гаража был всегда готов намять бока очередному врагу Теннисонов. Просто он опасался за Гвен, не хотел, чтобы пострадали близкие его друзей из-за их вечных сражений со злодеями. Кевин, держа в руке модифицированный сканер, взглянул на него: — Ну пусть только сунется. В следующий раз он получит не магическим щитом, а капотом от фургона. И в лицо. Макс же смотрел в темноту с тем выражением, что появляется у ветерана, когда он чует приближение войны. Как опытный Санитар, он предчувствовал серьёзные проблемы, но в то же время, смотря на внуков и их друзей, понимал, что они справятся. Дедушка Бена и Гвен, смотря на юных товарищей, сказал: — Они начали охоту. Но забыли главное. Мы тоже умеем отвечать. И пусть пока на небе не было ни одного подозрительного огонька, все уже чувствовали: ситуация изменилась. Макс задумчиво смотрел в темноту, глаза его сузились. Он снова взглянул на значок Санитара Космоса, который тускло мигал от недавнего сигнала, и вдруг его лицо посветлело мыслью. — Погодите-ка… — пробормотал он, поворачиваясь к Гвен, затем к Кевину. — Вы ведь всё это время работали не только над безопасностью. Я видел краем глаза на мониторе… какие-то экраны, интерфейсы, коды. Так что вы там творили? Компьютерную магию? На его лице отразилось типичное "внуки-что-вы-с-опять-сотворили" выражение, смесь легкого недоверия, гордости и щепотки тревоги. Не успела Гвен открыть рот, как Донателло вышел вперёд с привычным выражением лица "вот сейчас все сядут, и я начну лекцию". Его взгляд стал живым, почти торжественным: — Раз вы заговорили, мистер Теннисон… Думаю, пришло время рассказать всем. Всем-всем. — сказав это, он выдержал маленькую паузу и продолжил. — Я бы хотел собрать всех. Кевин, Гвен, Рук, Эйприл… конечно. Но также — вас, Макс. И Бена. И его родителей — Карла и Сандру. Родителей Гвен — Натали и Фрэнка. Джули, Кейси, Лео, Рафаэля, Майки, Сплинтера, Кожеголового… Он оглядел каждого, кто был рядом, и с тихой уверенностью сказал: — Это не просто очередной кодовый эксперимент. Это "Панцирь". Новейшая операционная система, разработанная с учётом магических рисков, инопланетных угроз и цифровых атак. Сегодня она больше, чем просто код. Это — цифровая крепость, которую мы строим вместе. Макс удивлённо вскинул брови, но с лёгкой улыбкой на губах кивнул: — Ну, если ты так говоришь, парень… Значит, покажи. Но заранее предупреждаю: если ты вставишь туда ещё одну танцующую черепаху — я потребую версию для стариков. Донни загадочно усмехнулся. — А вот это вы уже увидите сами. И спустя несколько минут в доме Кевина началась подготовка к, возможно, самой необычной презентации в их жизни. Гостиная Кевина Теннисона в тот вечер напоминала настоящий штаб, если бы штабы были одновременно технологичными, уютными и слегка перегруженными пиццей, кабелями и голосами людей, мутантов и героев. Свет был приглушён, на стене развёрнутый экран, подключённый к главному ноутбуку Донателло. По полу тянулись провода, столы были завалены кружками с напитками, коробками от еды и, конечно, распечатками технических схем. Донни подумал: «Ладно… они все здесь. Даже Макс Теннисон. И родители. И Сплинтер… о, вселенная, даже Сплинтер. Не просто сбор друзей — это весь командный штаб. Нужно показать не просто строчки кода. Нужно показать, что "Панцирь" — не игрушка. Это щит. Это альтернатива. Это мой вклад в безопасность команды… и, может быть, гораздо большего. Только бы ничего не зависло. Только бы Майки не крикнул "где тут кнопка саморазрушения".» Донателло стоял у центра, как дирижёр перед оркестром, слегка покачиваясь на пятках, с той самой самоуверенной, но не заносчивой улыбкой, от которой все уже ждали чего-то впечатляющего. Его взгляд скользил по лицам присутствующих, от союзников до гостей, и в каждом он видел заинтересованность. Или, по крайней мере, чистое любопытство. Черепашка-мутант включил демонстрационный режим, держа в руках пульт как жезл мага. Эйприл размышляла: «Всё. Пора. Донни готов. Мы готовы. Главное — объяснять чётко. Здесь люди из двух миров, и в каждого свой подход к технологии. Некоторые боятся компьютеров, другие к ним равнодушны. Но если мы покажем, зачем это нужно — "Панцирь" воспримут всерьёз. И, чёрт возьми, он этого заслуживает. Мы этого заслуживаем.» Кевин стоял чуть поодаль, опершись о стену с типичной ухмылкой "а теперь смотрите, как этот гений всё взорвёт… в хорошем смысле". Он явно гордился тем, что принимал участие в этом проекте, но держал вид "я тут просто помогаю". Потому Кевин подумал: «Ну, сейчас будет весело. Толпа народу, половина из них считает ноутбуки чем-то между микроволновкой и инопланетным артефактом… А Донни — как всегда, гений в режиме "надо поразить всех сразу". Лишь бы без багов. И чтобы никто не трогал мой ноут — особенно Майки.» Гвен, устроившаяся ближе к экрану, с планшетом на коленях, ловила каждую деталь. Лицо её было серьёзным, сосредоточенным, как у старшего аналитика перед запуском секретной миссии. Время от времени она переглядывалась с Донни, сверяя пункты презентации. Волшебница размышляла: «Так, всем придётся объяснять по-человечески. Папа, мама, тётя Сандра, дядя Карл — у них будет миллион вопросов, особенно о "безопасности детей". Донни справится. Мы справимся. Главное — показать, что это не просто игрушка, а настоящий инструмент защиты. И ещё… пусть все увидят, насколько далеко мы можем зайти, работая вместе.» Рук Блонко сидел прямо, как всегда, с кристально спокойным выражением лица. Но его глаза выдавали, что он просчитывал логистику, риски, потенциал. И был готов защищать «Панцирь», как если бы это был космический крейсер. Ревоннагандер тоже не удержался от потока мыслей: «Презентация начнётся через… двадцать восемь секунд. За это время возможны три сбоя — в демонстрации ИИ, в коде модулей безопасности или при реакции родителей Бена. Особенно отца. Нужно быть готовым вмешаться. Но… это стоит того. "Панцирь" — действительно важный шаг. И Донателло заслуживает, чтобы его услышали.» Эйприл расположилась рядом с ноутбуком Донни. Блокнот был раскрыт, ручка за ухом, она выглядела как со-ведущая и координатор. Когда Донателло что-то настраивал, она мгновенно улавливала суть, готовая при необходимости пояснить аудитории сложные моменты. А вот все остальные, зрители и "будущие клиенты", заняли практически каждый сантиметр пространства. Бен растерянно думал: «Вот и я — супергерой без Омнитрикса, сидящий на диване, чтобы смотреть презентацию операционной системы. Ну да, не спасение вселенной, конечно… но чёрт возьми, я горжусь Донни. Эта штука может реально защитить нас.» Карл и Сандра, родители Бена, смотрели с интересом, особенно Сандра, которая на удивление легко воспринимала фразу "новая операционная система от мутанта". Макс Теннисон сидел с руками на коленях, настороженно, но с лёгкой ухмылкой. Он погрузился в короткие размышления: «Вот ведь… я прошёл через ксеноморфов, варваров времени, Кракенов и что только ещё. А теперь сижу внуку на презентации, как будто это научный симпозиум. Но, если быть честным… это нужно. Без технологии нас раздавят. И если её создаёт союз магов, мутантов, и космополицейских… то, возможно, у нас всё ещё есть шанс.» Джули села ближе к Бену, который скрестил руки и пытался выглядеть отстранённым… но сам слегка наклонился вперёд. Фрэнк и Натали, родители Гвен, переглядывались, сидя ближе к входу. Натали уже доставала очки для заметок. Ощущая вполне естественный интерес, девушка размышляла: «Всё это звучит… невероятно. Я и представить не могла, что черепашка-ниндзя создаст целую операционную систему. И что Бен и его друзья — часть такой команды. Всё стало… больше. Серьёзнее. Мы защищаем не только город, мы строим защиту вокруг нашей реальности. Вот бы и я могла чем-то помочь…» Кейси, устроившийся на подлокотнике дивана, уже шептал Майки: "Эй, а может, эту штуку можно будет на хоккейной арене запускать?" Леонардо сидел ровно, внимательный и серьёзный, почти как Рук. Рафаэль устроился сзади, на кухонном табурете, и цокал языком, не от недовольства, а от "ну давайте уже, удивите". Микеланджело устроился на полу, прямо перед экраном, с огромной чашкой попкорна и думал: «Ооо, если там будет тот прикольный ниндзя и фраза про "мусорный сервер" — я официально голосую за то, чтобы Панцирь стал главной системой планеты! Донни — просто гений. А если в ИИ встроят голос как у меня — всё, конец, я звезда галактики. И… о, пахнет пиццей? Или это я всё ещё голодный?» — размышлял он, вспоминая, как случайно увидел одну презентацию брата. Кожеголовый стоял у стены, скрестив лапы, и изредка кивал. Мастер Сплинтер сидел ближе к окну, с благожелательной, спокойной улыбкой. Он был здесь, скорее, как мудрый наблюдатель, чем судья. Донни глубоко вдохнул, щёлкнул по клавише, и экран ожил. После этого он уверенно проговорил: — Добро пожаловать, — молвил он, — в будущее, защищённое по всем фронтам. Донателло встал перед собравшимися, и в гостиной воцарилась тишина, даже Майки прекратил крутить пульт в руках, а Бен на миг забыл, как тяжёл был его день. Черепашка-мутант выглядел сосредоточенным, но вдохновлённым. Его глаза светились той самой искрой, что бывает у изобретателей в момент, когда они представляют не просто технологию, а идею, способную изменить реальность. — Сейчас "Панцирь" — это рабочая альфа-версия, — начал Донни. — Основное ядро стабильно. Есть интерфейс, модуль резервного шифрования, первичный ИИ-помощник, адаптивная навигация. Интерфейс ещё грубоват, но функционален. Мы внедрили первые формы защиты — и обычной, и по протоколам Санитаров Космоса. Он щёлкнул на панели, и за его спиной включился проектор. На экране появился логотип операционной системы в виде щита с тонкими узорами, напоминающими панцирь. Над ним простая надпись: "P.A.N.C.I.R. – Персональная Адаптивная Надёжная Система Цифровой Информационной Реальности." Он взглянул на Рука, и тот кивнул, подтверждая, после чего черепашка-ниндзя сказал: — Но этого мало. — Донни сделал паузу. — Поэтому я собираюсь разделить "Панцирь" на две версии. Первая — домашняя. Бесплатная. Без пафоса, без рекламы, без слежки. Минимум функционала, максимум надёжности. Чтобы каждый мог просто включить ноутбук — и он работал. Даже если это старый комп, собранный до инопланетного вторжения. Он щёлкнул снова, и слайд сменился, показав лаконичный интерфейс с простыми иконками, крупным шрифтом, лёгкой навигацией. Зрители продолжили с интересом смотреть на новинку и, вдохновлённый этим, Донателло с уверенностью готовился продолжить, потому вскоре сказал: — Вторая — расширенная, — продолжил Донни. — Да, она будет платной, но по важному принципу: ты платишь только за то, чем действительно пользуешься. Хочешь встроенный аудиоредактор? Добавляешь. Нужна дополнительная кибербезопасность — покупаешь. Не нужен ИИ? Не платишь за него. Всё — по выбору. Свобода пользователя. Без навязывания. Некоторые из присутствующих переглянулись, им идея явно понравилась. К тому же, Донни не стал пока рассказывать главную фишку, которая состояла в том, что платными функции будут первое время, чисто для того, чтобы замылить глаза конкурентам. Гений среди черепашек-ниндзя проговорил: — И самое главное… — Донателло кивнул в сторону Эйприл. — В обеих версиях будет модуль для людей с ограниченными возможностями. Сейчас он на базовом уровне: голосовой режим, визуальные фильтры, первичная нейро-навигация. Но с вашей помощью, — он посмотрел в зал, — мы сделаем его таким, чтобы каждый человек мог пользоваться компьютером. Даже если он не может говорить. Или видеть. Или двигать руками. Мы это сделаем. Обязательно. Он замолчал. Комната словно впитала сказанное. Это было больше, чем просто ОС. Это было послание, уважение, свобода и защита. Молчание продлилось всего миг… но оно было полным. В зале — то есть в гостиной, превращённой в мини-лекторий — повисла тишина, но не неловкая, а скорее наполненная мыслями. Кто-то кивнул. Кто-то поджал губы, впечатлённый. Даже Кейси, обычно далёкий от технологий, выдохнул: — Ну, это серьёзно… Однако появилась одна деталь, которая показалась крайне важной для двух женщин, как любящих и ответственных матерей. Среди гостей послышался голос Сандры Теннисон, матери Бена. Спокойный, но полный той особой тревоги, что присуща родителям: — А как насчёт безопасности детей? Интернет — это ведь не только знания… но и слишком много всего остального. Кто-то из родителей тихо поддержал её. Донни не присматривался, но по отрывкам интонаций догадался, что это Натали, мама Гвен. Макс Теннисон чуть нахмурился, а Фрэнк и Натали переглянулись. Рафаэль шепнул Майки: — Ща будет про фильтры. Но Донателло был готов. Он кивнул и щёлкнул по панели. Экран сменился и появилась мягко оформленная визуализация: интерфейс родительского контроля. Окно в приятных зелёно-синих тонах, с иконками в виде щита, замка и книги. На верхней панели шла надпись: "Панцирь. Родительский контроль. Безопасность без ограничений свободы." — В "Панцире" уже встроена система родительского контроля, — спокойно объяснил Донни. — Она по умолчанию активна для пользователей младше 18 лет. Или дольше — если родители это укажут при создании учётной записи. Просматривая интернет, он узнал об этой функции и при помощи Эйприл создал её базовую версию, которая во многом даже лучше того, что предлагают другие разработчики. Он ткнул в слайд. Появилось всплывающее окно с параметрами и Донни спокойно проговорил: — Можно настроить доступ по времени, по категориям сайтов, по ключевым словам. Можно просматривать отчёты без вторжения в личную переписку. — Донни на секунду повернулся к родителям. — Мы не шпионская система. Мы защита. В режиме доверия. — Также доступно ограничение на установку сторонних программ без разрешения. И ещё: в детской версии интерфейс можно сделать визуально проще, крупнее, красочнее — вплоть до анимационных помощников. — добавил Донателло. Ближе к экрану наклонилась Джули, слегка приподняв брови, а Сандра кивнула с явным облегчением. Подобные новости оказались явно тем, что она хотела услышать. Если получится хоть немного контролировать её непутёвого сына, это уже будет маленькая победа. Потому Сандра и произнесла: — Ну… вот это, — молвила она с теплом, — мне уже очень нравится. Как ни странно, но и отец Бена не возражал против этой функции. То ли потому, что не хотел ссорится с женой и спать на диване, то ли тоже считал, что их сыну не помешает немного родительского присмотра с учётом всех произошедших событий. А Карл, отец Бена, сдержанно добавил: — Если бы в наши годы такое было… может, мы бы меньше переживали за пароль от модема. Смех раздался по комнате, лёгкий, добрый. Даже Рафаэль хмыкнул, и не без уважения. Бен, сидя сбоку, тихо буркнул: — Я бы и сам себе поставил фильтр… от домашних заданий. Бен сжал губы в тонкую линию, глядя на экран, где сияла надпись: «Родительский контроль активен до 18 лет… или дольше, если родители решат». Его глаза чуть прищурились, а в голове стремительно понеслась внутренняя паника: «Так… стоп. Что значит “или дольше”? Это шутка? Это угроза? Это... судебный приговор без права апелляции?!» Он медленно повернул голову и скосил взгляд на маму. Сандра смотрела на экран с таким интересом и спокойной одобрительной улыбкой, что у Бена внутри что-то подозрительно хрустнуло. Его разум вцепился в одну-единственную мысль: «Она реально может это включить. На полном серьёзе. До 30. А может, и до пенсии. И ведь скажет: “Это ради твоей безопасности, Бенджамин”». Парень тут же представил, как в 25 лет он пытается зайти на сайт с информацией о магических артефактах, а "Панцирь" шлёт уведомление на телефон маме. Или сообщение: "Ваша активность была заблокирована. Установлен родительский фильтр. Причина: слишком много бордового свечения после 22:00." — Бен зажмурился, прижав ладонь ко лбу. В голове звучала трагическая мысль: «Я герой галактики. Я спасал вселенные. И теперь меня могут забанить за мем с Психобосом…» Это совершенно не нравилось парню, но поделать ничего было нельзя. Приемлемый выход из сложившегося положения пока не шёл в голову Бену, и он тосковал, представляя, как мама всерьёз будет контролировать его действия в интернете. Он глубоко вздохнул и тихо прошептал себе под нос: — Надо срочно подружиться с настройками… или с Донни. И желательно — навсегда. Лицо Гвен мгновенно приобрело ту самую выраженную смесь лёгкой иронии и внутреннего "я знала, что так и будет". Она подняла одну бровь, слегка прищурила глаза и перекрестила руки на груди, словно телом говорила: «Серьёзно? Вот прям так?» В уголках губ появилась ухмылка, не злая, а чисто «семейная», как у старшей сестры, которая уже предвкушает, как будет подкалывать младшего брата до конца его дней. По поводу своей судьбы девушка не переживала, поскольку считалась ответственной. В её голове промелькнула мысль: «Вот и дожили… теперь у мамы с папой будет кнопка блокировки даже в другой галактике. Отлично. Просто шикарно. Следующий шаг — красная кнопка: “Деактивировать магию”.» Затем, переведя взгляд на Бена, который уже начинал понемногу паниковать, Гвен едва не фыркнула от смеха и подумала: «Поставит твоя мама тебе фильтр, Бенджамин, и узнаешь, что такое настоящая дисциплина. Хотя» — она криво усмехнулась, — «на его месте — я бы уже заранее писал Донни: “Спаси.”» И, конечно, в глубине души, Гвен понимала, что система действительно полезна… но, признаем честно, кое-кто в этой комнате теперь всерьёз боится домашней Wi-Fi-сети. Донни не ответил на реплику отца Бена. Он только чуть расправил плечи. На его лице ни тени гордости. Только спокойная, уверенная решимость. Это не просто код. Это уже было делом всей команды. После того как Донателло показал окно родительского контроля, гостиная Кевина на мгновение наполнилась напряжённым молчанием… а затем начался настоящий шквал вопросов. Все, кто находился в комнате, внезапно почувствовали, что присутствуют не просто на презентации, а на полноценной пресс-конференции. Карл Теннисон первым поднял руку, привычкой отцовской строгости: — А как быть с безопасностью в сети? Есть ли защита от фишинга, подозрительных писем и попыток кражи данных? Тем не менее, это было только начало. Почти все гости поняли, что каждому из них нужно уточнить какие-то детали по поводу новинки, которую представил черепашка-мутант с таким воодушевлением, уверенностью и предвкушением. Именно поэтому Фрэнк, отец Гвен, серьёзно добавил: — И особенно — можно ли ограничить доступ к сайтам, по ключевым словам, или по их рейтингу? Нам нужно что-то гибкое, не просто “всё заблокировать”. Не только папе волшебницы понадобилось что-то уточнить. Жена адвоката тоже поняла, что ей хочется узнать одну деталь, которая обычно присутствует на любой операционной системе, какой бы необычной она не была. Натали, мама Гвен, задумчиво листая брошюру, заметила: — А есть ночной режим для глаз? Или управление яркостью интерфейса в зависимости от времени суток? Мама Бена словно вспомнила, о чём ещё хотела спросить и потому нетерпеливо ждала возможности задать и свой вопрос. Уж очень интересно ей было узнать одну деталь по поводу рассказанного родительского контроля. Сандра поначалу просто слушавшая, вдруг с воодушевлением спросила: — А если ребёнок — допустим, не будем показывать пальцем — попытается обойти родительский контроль? Система распознаёт попытки обхода? Бен тут же кашлянул и отвёл взгляд. Однако на нём особо внимания не акцентировали, поскольку вопросы всё ещё не закончились, так как опытный сотрудник организации Санитаров тоже решил что-то уточнить. Макс Теннисон, уже с привычным выражением бывалого ветерана, проговорил: — А как насчёт совместимости с галактическими протоколами безопасности? Вдруг нам понадобится использовать "Панцирь" на борту корабля? Или при общении с другими расами? Честно говоря, любителю хоккейных клюшек спрашивать было не о чём. Ему больше нравился спорт и хорошая разминка, но отличаться от всех он не хотел, потому напряжённо думал, о чём бы спросить. Когда в голову пришла вполне сносная идея, Кейси Джонс, почесав в затылке, бросил: — А что, там можно фон менять на логотип любимой хоккейной команды? То, что вопрос задаст и Микеланджело было неожиданно, поскольку ему зачастую было неважно, что он отличается от остальных. Однако и самый беззаботный среди черепашек-ниндзя тоже решил не выделяться среди зрителей. Майки, не отрываясь от пиццы, задал вопрос в духе себя: — А можно сделать, чтобы, когда комп включаешь, он тебя называл “мастер ниндзю” и пускал заставку с танцующими пиццами? Как ни странно, но даже аллигатор-мутант нашёл что спросить в товарища. Он конечно тоже изобретатель, но в основном предпочитал тихую жизнь в заброшенной станции метро. Оказавшись в другом мире, ему приходится ко всему привыкать. Кожеголовый, откинувшись в кресле, тихо поинтересовался: — А есть ли функция автономной работы без подключения к сети — для тех, кто предпочитает держаться подальше от цифровых следов? Даже мастер ниндзюцу без особого труда нашёл что спросить. Родом из иного мира и не обладая должными знаниями в языках, он создал своё наречие и привык им пользоваться при письме, пускай читал и говорил, как и все разумные существа. Учитель Сплинтер, сдержанно и спокойно: — Предусмотрен ли в системе языковой модуль для пользователей, не владеющих земными языками? Теннисистка какое-то время не знала, о чём можно спросить разработчика новинки, потому молчала, размышляя, что такого ей бы спросить. Когда хорошая мысль пришла в голову, девушка довольно улыбнулась. Джули, мягко, но чётко задала вопрос: — А можно будет отдельно установить модуль защиты личных данных, если не хочется активировать полный родительский контроль? Одним из последних вопрос решился задать старший брат Донателло. Он разбирался в компьютерах лишь чуть лучше мастера Сплинтера, потому ему было интересно кое-что узнать. Когда появилась такая возможность Леонардо поднял важный организационный вопрос: — А система допускает многопользовательский режим? То есть чтобы несколько человек могли использовать один компьютер — с разными уровнями доступа? Донателло расправил плечи, слегка наклонился вперёд и, переложив виртуальную указку из одной лапы в другую, включил режим уверенного гения, в котором он всегда чувствовал себя как дома. Его голос звучал чётко, с нотками воодушевления и предвкушения: — Уже встроено. У “Панциря” есть адаптивный антифишинговый модуль, который анализирует поведение сайтов и писем в реальном времени. Даже если вредоносная ссылка выглядит как настоящая, система её раскусит. А если что — отправит в карантин и предупредит пользователя. — ответил Донни по поводу вопроса отца Бена. — Возможность блокировки, с фильтром ключевых слов, категорий, возрастного рейтинга — всё это будет доступно родителям. Причём настраивается индивидуально, в том числе на разных пользователях одного устройства. — сказал Донателло по поводу вопроса отца Гвен. — Уже реализовано. — молвил Донни, говоря по поводу вопроса мамы Гвен. — Интерфейс “Панциря” поддерживает автоматический переход на ночной режим по времени или по внешнему освещению — можно настроить вручную или оставить на автоматике. — Попытки обхода родительского контроля фиксируются. — сказал Донни с хитрецой, отвечая на вопрос мамы Бена. — И не просто фиксируются — каждый подобный случай логируется и, если вы хотите, может быть отправлен на ваш почтовый ящик. Даже если кто-то зайдёт в "режим отладки" — система предупредит и при необходимости заблокирует вход. Пока пользователь несовершеннолетний, контроль остаётся при родителях. Или дольше… если они этого пожелают. — Да, система уже частично синхронизирована с галактическими стандартами. — сказал Донателло, отвечая по поводу вопроса Макса. — Спасибо Руку — он дал мне доступ к библиотеке шифров Санитаров Космоса. Это значит, что “Панцирь” можно будет использовать даже на борту патрульного корабля. Или в ситуациях, где требуются дополнительные уровни защиты. — Да, можно менять фон, и да — можно поставить эмблему любимой команды. — сказал Донни, говоря в сторону Кейси. — Более того, я встроил редактор интерфейса, где каждый пользователь может кастомизировать систему под себя — цвет, шрифты, звук включения. В пределах разумного. — Да, Майки. — с улыбкой ответил гений. — Заставка с танцующими пиццами будет. Но только если ты мне обещаешь не загружать в систему музыку с вирусами, как в прошлый раз. — Есть оффлайн-режим. — понимающее сказал аллигатору-мутанту Донни. — Полностью автономный. Можно работать без подключения к сети, с локальными файлами, и без риска утечки данных. Подойдёт тем, кто предпочитает тишину и полную изоляцию. — Я предусмотрел модуль многоязыковой поддержки, включая загрузку нестандартных языков. Если вы дадите мне образец языка вашей культуры, отец, я обучу систему и добавлю его — вплоть до голосового ввода и вывода. — спокойно сказал Донателло. — Модуль защиты личных данных можно установить отдельно. — ответил гений, говоря по поводу вопроса Джули. — Он будет работать независимо от родительского контроля, если пользователь совершеннолетний. И он даже будет иметь встроенный алгоритм шифрования при передаче файлов. — Многопользовательский режим поддерживается. — кивнул он брату. — У каждого — свой профиль, настройки, уровень доступа. Можно даже задать, какие приложения доступны кому. И всё это — без перегрузки системы. Все были разными, но в то же время разнообразие позволит усовершенствовать его систему, сделать её идеальной и способной легко утереть нос всем зазнавшимся жадным к деньгам разработчикам операционных систем. Донни сделал паузу, обвёл взглядом собравшихся и с довольной, но сдержанной улыбкой заключил: — “Панцирь” — это не просто оболочка. Это основа для всей нашей цифровой безопасности. И как только мы завершим все модули, он сможет стать чем-то большим. Инструментом защиты. Платформой взаимодействия. И даже союзником в миссиях, где исход зависит от информации. Так что… спасибо вам за все вопросы. А теперь — пора продолжать строить наш «Панцирь». В прямом смысле. Аплодисменты были не оглушительными, они были искренними. И именно такие, которые по-настоящему запоминаются. Когда последний из гостей покинул гостиную, двери мягко захлопнулись, и тишина постепенно накрыла дом. Свет тускло лился с мониторов, где по-прежнему мерцали схемы и коды. Донателло остался стоять у рабочего стола, держа в лапах любимую отвёртку, хотя давно ничего не крутил, просто вертел в пальцах, как будто собираясь с мыслями. Эйприл, уже было собирающаяся погасить экран, обернулась, заметив, что Донни смотрит не на мониторы, а куда-то в одну точку в воздухе. — Эйприл… — произнёс он неожиданно тихо, почти неуверенно. Она остановилась, вскинув бровь. Девушка не ожидала, что товарищ ещё что-то скажет ей, но всё же остановилась. Она гордилась тем, что гений среди братьев-черепашек сумел отлично показать свою операционную систему, описал честно всё, что есть и что планируется. Эйприл уточнила: — Да? Он немного поёжился, будто решаясь на откровенность, не типичную для него, особенно не в инженерных чертежах. Всё-таки на подобные откровения ему было непросто идти. Донни предпочитал делиться идеями по поводу развития мира, а не распространения чего-то, и он сказал: — Знаешь… Я всё время думаю: вдруг однажды ты... создашь настоящую компанию. Не просто поможешь мне с "Панцирем", а… запустишь настоящую производственную платформу. Ноутбуки, планшеты, софт, всё. Не корпорацию ради прибыли, а ради людей. Чтобы даже тем, у кого нет ни гроша, было что-то надёжное и своё. Он сделал шаг ближе, держа взгляд всё так же в сторону. Девушка с пониманием смотрела на него и тихо ждала, пока он закончит мысль. Эйприл видела, что другу было непросто высказать всё это, потому уважительно молчала, ожидая возможности заговорить. Потому черепашка-ниндзя сказал: — А эти платные модули… они ведь временные. Просто, ну, маскировка. Чтобы два крупных софтовых титана на рынке не начали душить нас в зародыше. Если повезёт, если нас не задавят... всё будет бесплатным. Абсолютно всё. Он наконец поднял взгляд. Его глаза блестели не от гордости, от веры. Веры в Эйприл. В людей. В их общее дело. Какое бы будущее его не ждало, черепашка-мутант был абсолютно уверен, что принимает правильное решение. Потому он спокойно к давней и близкой подруге проговорил: — Просто… я не мог сказать это при всех. Пока слишком рано. Но ты — первая, кто должна это знать. Потому что, если кто и может сделать "Панцирь" по-настоящему живым — это ты. — Он тихо усмехнулся и добавил. — Всё, что я написал, — это броня. А душа, кажется, в твоих руках. Эйприл не ответила сразу. Она просто смотрела на Донателло, в эти блестящие, немного уставшие, но полные решимости глаза. Слова, которые он произнёс, звучали не как признание в каком-то проекте… а как вера. Безусловная, искренняя вера в то, что из этого может вырасти не просто операционная система, а целый новый путь для многих. Потому девушка сказала: — Донни… ты только что описал не софт. Ты описал мечту. И если ты готов её защищать, несмотря на всё… значит, я готова идти рядом. Не просто помогать — быть частью команды, что даст людям выбор. Настоящий. Без реклам, без слежки, без пафоса. Она сделала шаг вперёд, мягко положила руку ему на плечо, так, как не делают ради вежливости или сочувствия. В этом прикосновении было обещание: «Я с тобой. До конца». Её взгляд стал твёрже, голос тише, но глубже. Она слегка улыбнулась — не игриво, не рассеянно, а тепло, уверенно, и сказала: — Назови хоть один проект, где у нас не вышло. А теперь представь, что мы всё это сделаем не в бою… а в коде. Это будет наша победа. И ты знаешь — у нас всё получится. — На секунду она замолчала, а потом добавила, почти шёпотом. — А душу ты уже написал, Донни. Просто не заметил. Она сжала его плечо, отпустила и, развернувшись, снова включила монитор. Нужно было продолжать работу и развивать операционную систему дальше. Проект Донателло должен не только защитить их от Шредера и его прихвостней, а стать также защитой для Санитаров Космоса и надёжным инструментов в руках людей. Эйприл проговорила: — Ну что… Пора писать модуль регистрации? Эйприл и Донателло молча обменялись взглядами, в котором было больше смысла, чем в тысячах слов. Между ними не требовалось обсуждений, ведь решение было принято. Она уверенно шагнула вперёд, подхватив блокнот, а Донни кивнул, на ходу захватив свой планшет с проектами и схемами. Эйприл подумала: «Он правда это продумал… всё это время, за всеми своими техническими выкладками, он шёл к идее, которая изменит подход к технологиям. Бесплатная система. Настраиваемая. Доступная каждому. И он не хочет с этим выстрелить ради славы. Он хочет, чтобы это помогло людям. Это… гениально. И по-настоящему, в стиле Донни. Говорят, за каждым великим изобретением стоит человек, который в него поверил первым. Ну что ж, Донни. Я с тобой. От первого багфикса… до глобального релиза. И дальше». Они прошли по коридору к мастерской, и в этот момент их шаги звучали не как обычные шаги друзей, это был ритм слаженной команды, движущейся к следующей цели. Внутри мастерской снова загорелся мягкий свет мониторов. Эйприл села за один из свободных столов, вытащила схему пользовательского интерфейса и начала отмечать потенциальные улучшения. Донни — запустил систему и вывел на экран внутреннюю архитектуру ядра. — Я займусь тем, что обещал: регистрацией и базой данных, — проговорил Донни, пальцы уже скользили по клавиатуре. — А я — модулем быстрого восстановления для пользователей без технической подготовки. Простым языком. Простыми кнопками, — ответила Эйприл, уже листая через заметки. В комнате снова воцарилось только гудение техники и лёгкое клацанье клавиш. И в этом рабочем молчании было настоящее единство. «Панцирь» развивался. Становился не просто проектом, а отражением их общего стремления сделать что-то по-настоящему полезное. Что-то, что останется. В глубоком, холодном пространстве за пределами известных карт Солнечной системы, сквозь завихрения космической пыли и мрак гипер-пространственных коридоров плыл чёрный флагман, корабль Вилгакса. Его корпус переливался глухим металлическим блеском, словно сам металл был живым. На его борту не просто армия, но и то, что можно было назвать Советом Тьмы: Вилгакс, Шредер, Альбедо и Психобос. Каждый из них знал, что грядёт нечто большое… и каждый преследовал свою цель. Альбедо мрачно размышлял: «Он даже не понимает, кем становится. Каким ресурсом обладает. Какая глупость — носить внутри силу анодита и использовать её так небрежно, как ребёнок играет со спичками. Ирония. Омнитрикс подавлял его истинную природу, а теперь, без него… он расцветает. Становится чем-то другим. Уникальным. Опасным». В одной из залов флагмана, в глубине тактического сектора, царила приглушённая тьма, разбавленная бледным свечением десятков голограмм. Среди них одна, самая чёткая, яркая, а именно вращающееся изображение Бена Теннисона. Он был изображён в полный рост, с растрёпанными волосами, с отсутствующим Омнитриксом на запястье, но с едва уловимым энергетическим свечением в ладонях. Альбедо же продолжал думать: «Но теперь он без Омнитрикса. Уязвим. Без формы. Без стабильности. Всё, что у него есть — его человеческая природа и генетическая ошибка от бабушки-анодита. И я это использую. Он сам даст мне ключ. Всё, что мне нужно — это подтолкнуть». Рядом стоял высокий силуэт, новый союзник Альбедо. Его имя пока не разглашалось даже Психобосу, но его умение анализировать, подстраиваться и предугадывать были почти пугающими. Он смотрел на проекцию в тишине, заложив руки за спину. Смотря на голограмму, незнакомец проговорил: — Подросток, — произнёс он с легким презрением. — Герой. Постоянная остаточная энергия Омнитрикса подавляла потенциал… но теперь? Теперь он начинает меняться. Анодитская энергия… хаотичная, нестабильная… и если её направить против него… Он щёлкнул пальцами, и изображение вспыхнуло. На нём Бен сражается с псом Кайбера. Энергетические щиты. Магические всполохи. Отчаянная защита без Омнитрикса, но с новой силой. В случае стычки с Кайбером ему ещё повезло, но вскоре он потерпит поражение. Силуэт проговорил: — Он ещё не понял, чем стал. И это… их слабость. Его, его команды, всей этой наивной планеты. Бывший галванец был не в восторге от перспективы работать с кем-то во время противостояния с его заклятым врагом. Всегда была опасность предательства, но выбора не было, поскольку после поражения Кайбера это непоколебимое условие союзников. Потому Альбедо подошёл и, скрестив руки на груди, с ухмылкой сказал: — Слабость, да. Но не недооценивай Теннисона. Я делал это однажды — и чуть не сгорел вместе с собственным клоном. — Затем кивнул на проекцию. — Используем его гордость. Его жертвенность. Сделай из этого план. «Вот уж ирония,» — мысленно прошипел Альбедо. — «Я строю стратегию, хожу по тонкому краю науки и логики, а мне в пару дают… марионетку. Мускулы с голосом. Или ещё хуже — фанатика с иллюзией значимости. Всё, чтобы "компенсировать" потерю Кайбера. Как будто я не справлюсь. Вилгакс думает только о силе. Шредер — о власти. Миллиус... вообще мыслит в категориях мифов и культов. Они втроём понимают, что я нужен им. Но при этом боятся дать мне полную свободу. Потому и посадили "наблюдателя" рядом. Напарник. Ха. Надзиратель в маске союзника. Пусть он мешается. Пусть тявкает. Я не позволю вмешиваться в расчёты. Он всего лишь винтик — и если понадобится, я заменю его. Или переплавлю в нечто полезное. Но до тех пор… пусть играет свою роль. Только не встаёт у меня на пути». Незнакомец лишь кивнул. На его лице не отражалось ни страха, ни колебания, только хищный интерес. Он пока не встречался с Теннисоном лично, но много слышал о спасителе Вселенной. В отличие от всех остальных антагонистов, он не спешил заявлять о себе, потому с задумчивостью проговорил: — Сначала мы изучим, как он растёт. Потом — убедимся, что он не дорастёт до той точки, где может победить нас всех. Мы не повторим ошибок Кайбера. Он протянул руку, пальцы коснулись проекции Бена, и та погасла, оставив комнату в полумраке и зловещей тишине. Вскоре Альбедо стоял в полутени своей каюты… высокие, гладкие панели из чёрного сплава поглощали свет, отражая лишь неясные отблески красного голографического свечения. Его глаза были прикованы к стеклянному постаменту в центре помещения. На нём лежал прототип нового Омнитрикса. Его Омнитрикса. «Без ДНК Макса Теннисона стабильная синхронизация невозможна. Я пытался всё: подмену, моделирование, частичную реконструкцию на основе генной памяти... И всё равно оно отказывается подчиняться». Устройство пульсировало тускло-зелёным светом, искажённым, дрожащим, будто в постоянной борьбе с самим собой. Альбедо не прикасался к нему — только смотрел. Минуту. Две. Веки его не моргали. Он прошёлся по каюте, пальцы нервно постукивали по ладони. Омнитрикс не был просто устройством, он был символом. Силы. Контроля. Личности. Но этот вариант… упрямо отказывался признавать его. «Азимус до сих пор не переписал ключ ДНК на Бена. Почему? Осторожность? Лень? Или он боится, что передача Бену полного доступа сделает его… больше, чем герой. Слишком сильным. Слишком нестабильным. Или — слишком близким к тому, кем был я?» Он остановился и снова уставился на устройство. На его лице застыло не выражение ярости, как обычно. А хищная, терпеливая усмешка. Он ждал долго и подождёт ещё. Теннисон скоро пожалеет, что когда-то встал на пути в Альбедо. Предвкушая свою будущую победу, бывший галванец думал: «Ничего. Даже без полной синхронизации я приближаюсь к цели. Моё устройство уже почти завершено. И когда оно будет готово — не важно, чей там ключ: Макс, Бен, хоть сама Вселенная. Он станет моим. Омнитрикс будет работать под тем, кто его по-настоящему достоин». Он медленно наклонился ближе, искажённый свет от устройства отразился в его глазах. Пока другой Омнитрикс не работал, но Альбедо был более чем уверен, что сумеет найти способ заставить прибор работать на него и победить Бена раз и навсегда. Альбедо со злобной усмешкой размышлял: «Я был первым. Я был настоящим. А Бен… Бен — лишь ошибка. Ошибка, которую я исправлю». Тишина вновь наполнила каюту, но в ней звенело напряжение. Альбедо выпрямился, повернулся спиной к постаменту… и с едва слышным шипением двери за ним закрылись. Альбедо стоял спиной к постаменту, но не ушёл. Его плечи были напряжены, руки сцеплены за спиной. В воздухе повис запах озона, слабый, еле уловимый, исходящий от работающих в фоне излучателей стабилизации энергии. Глаза галванца-изгнанника отражали отражение не света, а одержимости. Он тихо заговорил, почти шёпотом, будто вёл беседу сам с собой или с Омнитриксом. — Они думают, что ключ невозможен без Макса Теннисона, — прошипел он, почти с усмешкой. — Что ДНК старика — это печать, без которой устройство откажется повиноваться. Но у меня остался мой образец… сохранённый. Чистый. Ещё до... превращения. Он медленно подошёл к рабочему терминалу, его пальцы пробежали по сенсорной панели, активируя голографическую проекцию молекулярной цепи. Долгими ночами он перенёс образец своей ДНК в цифровой вид и берёг это копию так же тщательно, как и оригинал. Вскоре бывший галванец сказал: — Вот он. Альбедо — до мутации, до проклятого человеческого тела. До всего этого. Я сохранил себя. И теперь... я напишу новый ключ. Свой. Он ввёл какую-то команду, после чего на проекции выскочило очередное окно. Однако на этот раз оно отображало какой-то процесс. На проекции вспыхнули секции ДНК, обрамлённые техническими пометками: «совместимость – 68%... 74%... 89%...» — Я изменю структуру Омнитрикса. Он не оттолкнёт меня. Он примет своего создателя… даже если мне придётся заставить его забыть, кто был первым. На лице Альбедо проступила злая, удовлетворённая улыбка. Со дня на день Бен Теннисон потерпит сокрушительное поражение, Вилгакс, Миллиус и Шредер получат что хотят и он, Альбедо, тоже будет доволен. Предвкушая скорый триумф, он смотрел на окно процесса, но вскоре оторвался и сказал: — Сначала — стабилизация. Затем — слияние. А потом… тело. Моё настоящее тело. И не копия. Я возьму то, что принадлежит мне. Назад. Он медленно провёл рукой по воздуху, и проекция погасла. В тишине каюты остались только его дыхание… и пульсирующее мерцание устройства на постаменте. Оно уже почти приняло его. Почти. И это «почти» вопрос времени. Альянс тьмы постепенно разошёлся по каютам и даже Шредер, тайно покинувший свой экзо скелет, тоже дал себе редкую возможность отдохнуть перед новыми действиями.