Слияние миров

В тишине, нарушаемой только мягким гулом систем жизнеобеспечения и далёким гудением двигателей, флагман Вилгакса парил среди звёзд, подобно хищнику, затаившемуся перед броском. За броневыми иллюминаторами не было ни зари, ни заката, лишь бескрайняя чернота с рассыпанными по ней кристаллами света. Тем не менее, внутри корабля наступало условное "утро", когда смена охраны, освещения и систем работы переключалась на новый цикл. Силуэт размышлял: «Этот самодовольный гений думает, что всё держит под контролем. Как и все до него. Альбедо верит в технологии. А я — в слабость тех, кто ими одержим. Если бы не приказ... Я бы уже сломал его игрушку и его гордость вместе с ней.» В одном из внутренних отсеков, освещённом холодным светом потолочных панелей, стояли двое. Постамент, изготовленный по чертежам самого Альбедо, мерцал тусклым голубым светом, скрывая внутри главный трофей, а именно экспериментальный Омнитрикс, собранный в обход воли Азимуса. «Пока ты строишь свою копию Омнитрикса — я изучаю его слабые места. Шредер приказал мне "наблюдать", но я пришёл сюда не только ради приказа. Если Теннисон действительно потерял Омнитрикс... это мой шанс. Не просто выслужиться. Нет... Это будет моя победа. Моя охота.» — подумал загадочный пришелец. Альбедо, вытянувшись в полный рост, стоял, скрестив руки за спиной. Его взгляд был холоден, как поверхность безжизненной луны. Он смотрел на постамент не как на машину, а как на продолжение себя самого, некую часть, вырванную, собранную заново, и всё ещё не идеальную. Напарник подумал: «Ты прячешься за расчётами, Альбедо. За схемами, чертежами, копиями. Всё, что ты делаешь — подражание. Даже твоя злость — отражение чужой боли. Но я другой. Я не ищу одобрения. Я не стремлюсь быть кем-то. Я — тень, которую вы забыли. И пока вы смотрите на звёзды, я уже занял место у вас за спиной. Когда придёт время — Омнитрикс будет моим. Не твоим, не Бена. Моим. И никто даже не поймёт, как он исчез.» Рядом с бывшим галванцем его новый напарник. Фигура в тени, но в ней чувствовалась сила. Тот, кого навязали трое главных союзников — Вилгакс, Шредер и Миллиус. Альбедо уже знал, что это не просто боец, а наблюдатель. И, быть может, палач, если он оступится. — Надо признать, ты проделал впечатляющую работу, — голос напарника был глубоким и сдержанным, в нём сквозила усмешка, словно собеседник играл в игру, где знал финал заранее. — Хотя я сомневаюсь, что этот... обрезанный Омнитрикс прослужит долго без настоящего ключа. Альбедо медленно повернул голову, прищурился. Он снова уставился на постамент, погружённый в расчёты и свои мысли, а фигура рядом осталась неподвижной, будто вросла в металл пола. Лишь теперь свет, пробежавший по рельефу потолка, наконец, полностью высветил фигуру напарника. Однако сначала Альбедо сказал: — Твоя осведомлённость пугает. Для кого-то, кто не знает, как работает технология галванцев. — Я умею слушать. Особенно, когда говоришь ты. — Тень шагнула ближе, и свет скользнул по углу маски или шлема, скрывающего лицо. — Но больше всего я умею выполнять приказы. А они просты: убедиться, что ты не сорвёшь план. Ростом этот пришелец выше Альбедо на голову, мускулистый, но не громоздкий. Серая броня на теле была гладкой, почти без излишеств, словно выточенная из единого куска металла. Края её поблёскивали синим при каждом движении, не декоративная подсветка, а побочный эффект какой-то внутренней энергии. Лицо скрывал шлем цвета воронёной стали. В его маске не было глаз, а только тонкая горизонтальная прорезь, из которой тускло светился белый огонь. Альбедо резко обернулся к нему всем телом, и хоть он был ниже, его взгляд был полон презрения и проговорил: — Если бы не ваш страх перед Азимусом, мне не понадобился бы... "напарник". Я справлялся один до и справлюсь после. — Сомневаюсь, — ответил тот равнодушно. — Сейчас ты не один. Такова воля троих. А мне, в отличие от тебя, нечего доказывать. Повисла пауза. Из постамента раздался едва уловимый импульс, когда призрачный рой энергетических частиц скользнул по полу, будто Омнитрикс чувствовал, что о нём говорят. Альбедо снова отвернулся к устройству. Смотря в собственное хранилище, он с предостережением сказал: — Не вмешивайся в мои расчёты. И не трогай Омнитрикс. Если ты хочешь дожить до финального этапа — держись подальше от него. — Понимаю. — Голос напарника звучал слишком спокойно, слишком послушно, чтобы быть искренним. — До поры, Альбедо. До поры. Молча, он отошёл сначала на шаг, затем и на второй. Альбедо не обернулся, поскольку уже углубился в расчёты, линии и голограммы, проецируемые вокруг постамента. Серый силуэт напарника исчез в тени коридора, оставив после себя лишь слабый след озонового запаха и предчувствие грядущей беды. Альбедо медленно провёл пальцами по краю постамента, в котором скрывался его тяжело добытый, нестабильный Омнитрикс. За дверью стихли шаги его нового напарника, и тишина повисла в воздухе, будто сама вселенная затаила дыхание. Он прищурился, не поворачивая головы, будто чувствуя на себе призрачный взгляд. — Подключиться к Праймасу... — прошипел он себе под нос, едва слышно, словно опасаясь, что сама планета его услышит. — Как будто это так просто... — Он раздражённо сжал кулак. — Ключ ДНК — это не пароль, а печать. Нельзя просто заменить его на мой образец... Азимус предусмотрел всё, даже невозможность повторного сопоставления с новым хозяином без санкции создателя. Глаза Альбедо ярко засветились от злости. Он начал шагать из угла в угол, как зверь в клетке. Он не имел права тянуть, Теннисон вот-вот разберётся с особенностями своих новых способностей и тогда они проиграют. А идти по стопам Кайбера бывший галванец не хотел совершенно. Вскоре он сказал: — Ты создал замок и выбросил ключ в самое сердце вселенной… — процедил Альбедо. — Но я найду способ. Я верну себе контроль. И ты, Азимус, увидишь, что значит недооценить того, кто знает твои схемы лучше тебя. Он остановился, уставившись на тёмную голографическую карту, где Праймас пульсировал мягким светом в далёком уголке галактики. Угроза, тайна и искушение в одном, и путь к силе, которую он хотел вернуть не ради власти... а ради мести за потерю своего тела и за все страдания в его жизни. Белвуд. Утро. Кухня, импровизированный штаб в доме Теннисонов. На кухонном столе кружки, раскрывшиеся ноутбуки, электронные записки, и исписанные от руки листы с набросками архитектуры системы. Сквозь приоткрытое окно доносится щебет птиц и далёкий гул машин. Эйприл, сидевшая рядом, наблюдала, как он быстро прокручивает заметки и вносит правки. — Ты не спал? — тихо спросила она. «Он снова не спал…» — подумала Эйприл, наблюдая за тем, как Донателло сосредоточенно перебирает схемы и графики. «Сколько ночей он уже так? Сколько раз я просыпалась от глухого гула его ноутбука, светящегося в темноте, как единственный маяк среди всего этого хаоса?» Лицо Донателло выглядело усталым, но сосредоточенным. Под глазами легли лёгкие тени недосыпа, брови чуть нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию, не от раздражения, а от глубокой концентрации. В его взгляде смесь напряжённой решимости и мимолётной тревоги, ибо он понимал, насколько важны эти расчёты. Создатель новой операционной системы подумал: «Нет, не спал. Не мог. Потому что пока я сплю, кто-то, где-то, может взломать защиту, которую я не успел доделать. Потому что я слышал, как один из наших каналов связи дёрнулся прошлой ночью, как будто кто-то извне щупал систему. Потому что я отвечаю за безопасность. За них всех... и за неё» Когда он услышал голос Эйприл, его глаза на миг дрогнули, словно только сейчас он осознал, что не один в комнате. Уголок рта чуть дёрнулся в ответ как усталая, почти извиняющаяся полуулыбка. Он краем глаза уловил её движение в виде лёгкого касания к планшету, к тому, над чем он бился ночь напролёт. Потому Донни сказал: — Скажем так, у меня была беседа с ночной версией себя, который почему-то думает, что 4 часа сна — это роскошь, — фыркнул Донателло. — Но зато у нас наконец есть стабильная основа ядра. Пока она просто держит удар, когда кто-то из той шайки тьмы пытается влезть в сеть. «Чёрт, опять забыл моргнуть...» — мысленно отметил Донателло, чувствуя, как глаза предательски щиплет от напряжения. Он старался не отвлекаться — каждая строчка кода, каждый узел схемы сейчас были важны. — «Почти... Почти есть структура...» Эйприл смотрела на него с мягкой тревогой и теплотой. Её губы были слегка приподняты в едва заметной, сочувственной улыбке, но в глазах читалось беспокойство — не паника, а тихая забота о том, кто, несмотря на усталость, снова работает на пределе. Брови чуть приподняты, взгляд внимательный и глубокий, словно она пыталась мысленно дотянуться до него, поддержать без лишних слов. Она понимала, что сейчас не время его останавливать, но всё её лицо выражало одно: «Я здесь. Я рядом. Береги себя, умник.» — То есть... “Панцирь” пока просто щит. — констатировала факт Эйприл. Она сидела рядом, не прерывая его, но внутри всё сжималось. «Он устал. Я вижу это в его плечах, в том, как он щурится на экран, в этой вымученной шутке про ночную версию себя. Но он всё равно продолжает, потому что так нужно. Потому что никто другой не сделает этого так, как он». — Да, но хороший щит. — с гордой улыбкой сказал Донателло. — На его фоне даже инкурсианские трояны теряются, как дети на экскурсии. «Она не ругает. Она предлагает. Напоминает, что за этими строчками — люди. Жизни. И что даже самая лучшая защита ничего не стоит, если она остаётся невидимой. Как же ты меня понимаешь... Иногда, мне кажется, даже лучше, чем я сам себя. Ты умеешь слушать — даже в молчании. Умеешь поддержать — даже в вопросе. Я упрямый. Да. Гружу себя до предела. Но когда ты рядом... становится легче дышать». — подумал черепашка-ниндзя. Но, несмотря на сосредоточенность, он ощущал её взгляд. Тёплый. Нетерпеливо заботливый. «Эйприл... Она снова здесь. Сидит рядом, как всегда. Тихо, спокойно. Не уговаривает лечь спать, не тянет планшет из рук, просто... рядом. Это бесценно». Донателло, в футболке с логотипом своей команды и слегка взъерошенными волосами, держал в руках один из планшетов. На экране черновая схема распределения сетевых щитов, только-только завершённый прототип защитного контура. Эйприл вздохнула и провела пальцем по экрану, где мелькали строчки кода и графики безопасности. — Донни, когда ты успеешь выложить хотя бы информацию об этом в сеть? Люди должны знать, что кто-то защищает их, даже если они не видят этого. «Как бы я хотела, чтобы он дал себе хотя бы немного отдыха… Но, если я скажу — он просто улыбнётся, поблагодарит и вернётся к коду, считая, что “позже” ещё можно будет выдохнуть. А может, и нет. Может, он боится, что позже не будет. Что если не успеет — кто-то пострадает. И оттого он давит в себе слабость, забывая, что он тоже живой…» — думала Эйприл. На этот раз выражение Эйприл стало чуть серьёзнее, но не потеряло своей мягкости. Сочувственная улыбка сменилась сосредоточенностью, взгляд стал твёрже, почти просительный, как у человека, который говорит не только из логики, но и из сердца. В её глазах блеснуло что-то вроде настойчивости, при этом тонкой и бережной: не давление, а напоминание о важном. Её брови немного сошлись у переносицы, словно она пыталась донести мысль: "Ты не просто инженер, ты символ надежды. И людям это нужно." — Сначала надо стабилизировать работу “Панциря” на всех линиях. Публичность — это потом. А сайт… сайт я запущу, как только придумаю, как объяснить всё это простыми словами. Сейчас это всё больше напоминает техномагию. Донни подумал: «Ты знаешь, как это — быть нужным. И, чёрт побери, ты делаешь, чтобы я чувствовал, что не один. Даже если мир рушится — ты мой баланс. Мой “панцирь”, только живой. Если я справлюсь — то и благодаря тебе». Он ещё даже не успел загрузить свой анонимный профиль под именем Тортл3, а сайт операционной системы «Панцирь» пока был всего лишь пустым шаблоном на внутреннем сервере. Эйприл улыбнулась и положила руку на его плечо, после чего проговорила: — Ты справишься. И с защитой, и с объяснением. Просто не забывай, что ты не один. Она перевела взгляд на его лицо, упрямо-сосредоточенное, утомлённое, но живое. «Боже, какой же он упрямый. Гениальный упрямец. И храбрый. Даже слишком. Он всегда хочет быть тем, кто закроет брешь. Тем, кто построит защиту. Тем, кто не даст миру рухнуть. Иногда мне хочется просто положить руку ему на плечо и сказать: “Доверься другим. Хотя бы на час. Хотя бы на десять минут.” Но сейчас не время. Сейчас я просто должна быть рядом. Чтобы он знал — он не один. Я не могу облегчить его ношу, но я могу идти рядом. Даже если он не просит. Даже если не говорит. Я вижу. И буду рядом, пока он борется — с кодом, с угрозой, с самим собой. Потому что он стоит того. Потому что он — мой Донни». В воздухе ощущалась напряжённая сосредоточенность, как перед важным решением. К этому моменту в комнату пришли и Кевин, Гвен и Рук Блонко. По периметру стояли терминалы, мерцали дисплеи, а на голографическом проекторе висела схематическая структура ОС «Панцирь». Донателло стоял у проектора и, слегка взволнованно постукивая стилусом по ладони, начал: — Итак, “Панцирь” работает. Он держал линию всю ночь. Без сбоев. Это заслуга Рука Блонко и той шифровальной библиотеки Санитаров Космоса — она не просто уникальна, она нечитаемая даже для адаптивных вирусов, созданных Альбедо и Психобосом. Ядро, блоки безопасности, адаптивные фильтры, система тревог, всё в цветах зелёного и фиолетового, с пометками «бета» и иконками галочек рядом с недавно завершёнными задачами. Гвен, смотря на всё это компьютерное волшебство, кивнула, скрестив руки, и произнесла: — Но, если мы хотим вывести это за пределы “щитового режима”, нужно срочно пересматривать дизайн. Я чуть не потеряла сознание, пока нашла, где у тебя кнопка смены языка. Донни, интерфейс — это не ребус! Волшебница подумала: «Я люблю Донни. Ну, как союзника, конечно. Но его логика — это головоломка на стероидной логике. Он создаёт системы, которые понимают только такие же системы. Проблема не в том, что он делает сложно. Проблема в том, что он забывает — не все мы видим в графиках музыку. А если “Панцирь” действительно нужен миру, то им должны уметь пользоваться обычные люди. Интерфейс — это не мелочь. Это дверь. Ты можешь построить замок, но, если никто не поймёт, как открыть ворота — ты просто создал тюрьму для собственной идеи. Я знаю, что он не хотел сделать неудобно. Он просто был весь в инженерии. Хорошо, что я здесь. Хорошо, что мы — команда. Я помогу сделать так, чтобы “Панцирь” стал понятным, как язык жестов. Чтобы каждый, кто нажмёт кнопку, понял: да, нас защищают. И мы сами можем быть частью защиты» После слов Гвен лицо Эйприл озарилось лёгкой усмешкой, в уголках губ мелькнула добродушная ирония. Её глаза чуть прищурились, не от раздражения, а от понимания сути проблемы, с которой Гвен, явно не в первый раз, столкнулась. Это был взгляд человека, который много раз видел, как гениальные умы, вроде Донни, забывают, что не все окружающие мыслят в логике командной строки. В этом выражении и лёгкая усталость, и тепло, и молчаливое «да, я с тобой, Гвен». Но поверх всего уверенность и спокойствие. Она не сердилась, не спорила, а наоборот, выражение её лица говорило: «Мы справимся. Просто нужно чуть больше здравого смысла и внимания к людям, для которых всё это создаётся.» Словно архитектор, увидев, как рабочие перепутали чертежи, Эйприл не ругала, она уже мысленно рисовала, как исправить. — Без паники, — вмешалась Эйприл, сев за консоль. — Первым делом — интуитивная навигация, адаптация под обычных пользователей. У нас будет два уровня доступа: базовый и экспертный. Первый — для гражданских, второй — для нас и союзников. В отличие от заметно уставшего Донателло, хозяин дома и гаража отлично выспался и готов к новым подвигам, как в реальности набивая морды злодеям, так и в виртуальном мире, веля противостояние с программами-шпионами их врагов. Кевин, жуя энергетический батончик, добавил: — И модуль самообучения. Он пока слишком медленный. Надо, чтобы “Панцирь” подстраивался под стиль пользователя и распознавал попытки вторжения без дополнительных запросов. Парень размышлял: «Ну наконец-то хоть кто-то нормально выспался — я про себя, конечно. Донни опять всю ночь без сна. Гений, блин. Обожает всё усложнять. Схемы, протоколы, три уровня защиты на одну кнопку. Хорошо хоть, что работает. В его мире, если оно не мигает 300 строками кода в секунду — значит, сломано. А в моём — если мне надо искать, где включить переводчик, значит, сломано всё. Но чёрт возьми, это круто. Он это сделал. “Панцирь” реально держит удар. Если бы я умел так кодить — может, вообще бы не дрался, сидел бы, писал защиту на случай апокалипсиса. Но это не про меня. Я — про кувалду. Про физику. А у Донни — цифровая броня. Ладно. Умник, мы с тобой. Только добавь кнопку “нормальный режим”, а?» Выражение лица Донателло в этот момент было смесью утомления и удовлетворения, с лёгкой тенью самолюбивого укола. Он стоял, выпрямившись, но плечи чуть опустились, будто он на мгновение позволил себе расслабиться. Услышав упрёки Гвен и замечания Кевина, он не обиделся, скорее, взглянул на них с долей иронии и осознанием, что, да, всё сказанное по делу. — Приоритет один: стабильность и защита. — кивнув и внося пометки, сказал Донни. — Приоритет два: удобство. Приоритет три: внедрение в другие системы — сначала в сети школ и городских служб, потом уже, если получится, — на мобильные устройства. «Да, конечно… интерфейс. Почему-то я всегда сначала думаю о защите, о структуре, о логике, а удобство — потом. Гвен права. Она всегда права, когда дело касается пользователей. Интерфейс не должен быть головоломкой, а у меня он получился как древний квест без подсказок. И ведь я это знал. Просто… в пылу оптимизации, защиты, анализа — потерял из виду человека по ту сторону экрана». — подумал Донателло. Его брови чуть приподнялись, а губы тронула кривая полуулыбка, в которой читалась: «Знал, что интерфейс вызовет вопросы… но ведь это не главное!» — и в то же время он искренне ценил, что друзья смотрят на вещи с другого угла. Взгляд его был чуть рассеянным, мозг всё ещё крутил в голове варианты улучшений, но глаза на секунду задержались на Эйприл с выражением благодарности и тихой поддержки, прежде чем он повернулся к проецируемой схеме. В его лице не было раздражения или обиды, а наоборот, в этой рабочей динамике чувствовалась привычная, тёплая энергия команды. Устал, да. Но от этих слов Донателло словно собрался. Его лицо стало серьёзнее, взгляд сфокусировался, и он медленно кивнул, словно говоря: «Хорошо. Исправим. Сделаем лучше.» Девушка сказала: — И не забываем про обратную связь, — добавила Эйприл. — Я сделаю мини-портал с формой отчёта и встроенным шифратором. Ни одна утечка не пройдёт. Они переглянулись, каждый мысленно осознавая, что это больше, чем просто программа. Это уже барьер между их миром и тем, кто протягивает к нему когти. И они получили весьма хорошую основу для будущего щита против кибер-атак врагов и информационной войны. Донателло глубоко вдохнул: — Пусть враги ломают зубы об этот щит. А мы, если успеем, превратим его в меч. «Эйприл — как всегда спокойная, уверенная. Без упрёков, просто мягкое, но настойчивое «мы можем лучше». Я это уважаю в ней… И, знаешь, в такие моменты понимаешь, что быть гением — это не только о знаниях. Это про умение слушать. Я ведь действительно слушал. Их троих. Всех троих». — размышлял Донателло. Щёлкнув пару раз мышью, Донателло отправил обновления на ноутбуки Кевина, Гвен и Рука. В техно-лаборатории царила редкая для героев тишина, наполненная щелчками клавиш, глухими звуками вентиляции ноутбуков и едва слышным гудением основного сервера, спрятанного за стеллажами с оборудованием. Кевин, прислонившись плечом к стене, сидел с ноутбуком на коленях. Его брови были нахмурены, пальцы двигались быстро, когда он проверял стабильность нового модуля автоматического обнаружения вторжений и вскоре Кевин сказал: — Слушай, Дон, это обновление — зверь. Он уже сам определил мой тестовый троян, и… о, похоже, заблокировал мне доступ к собственному бэкапу. Красиво. «Вот это я понимаю — система. Не просто шифры и экраны, а что-то живое, со своими зубами и инстинктами. Донни реально выдал. Я ведь просто кинул тестовый троян, чтобы проверить, как среагирует… а он не просто его нашёл — он вчистую перекрыл мне путь к бэкапу. Как будто сказал: “Нет, брат, не пройдёшь”. Хе-хе, может, и правда пора перестать думать, что я тут только по части кулаков. Это ведь тоже бой. Тихий, невидимый, но, если не сдержим врага тут — никакие стены потом не помогут. Ладно. Пусть Донни делает из кода щит, я добавлю к нему шипы. Надо просто научиться с этим зверем дружить — и направлять его в нужную сторону». — подумал Кевин. Донателло стоял у проектора, наблюдая за происходящим с видом настороженного изобретателя, ожидающего первых сигналов, либо ошибки, либо, если повезёт, восторгов. Гвен, устроившись с прямой спиной за импровизированным рабочим столом, прокручивала лог событий и анализировала скорость обработки задач. Затем она сказала: — Уровень адаптации вырос почти вдвое. А это… ух ты, ты внедрил фрагмент галактической сигнатуры в шифратор? Когда ты успел? «Вот чёрт… Он и правда это сделал. Донни внедрил сигнатуру — галактическую, не земную, причём так аккуратно, что я чуть не пропустила. Это даже не шифрование, это… почти магия. Если бы я не знала, что он технарь, подумала бы, что он подслушал пару лекций у Вердоны. Пока мы спали, он, видимо, вообще не отходил от монитора. Неудивительно, что его глаза сейчас будто прожигают проектор. Перепрограммировал “Панцирь” так, что теперь он не просто защищает, он учится. Думает. Растёт. Это уже не просто код — это… оборонительная структура, почти как заклинание, только на языке машин. Хорошо. Это наш шанс. Если не получится остановить их кулаками, остановим алгоритмами. Только бы он не сгорел сам, пока вытягивает всё это на себе…» — подумала Гвен. Для гения тут ничего особенного не было. Недосып случался довольно часто если он по-настоящему увлечён каким-то проектом, а не рассматривает его лишь как тренировку ума, чтобы не раскиснуть без умственной деятельности в другой Вселенной. Донателло, не оборачиваясь, отозвался: — Часов в одиннадцать, перед сном. Потом несколько часов спал. Потом встал в четыре и дописал остаток. Оно само пришло в голову, когда я смотрел на код защиты от вирусов с базы Рука. Рук Блонко, сдержанный, как всегда, работал на своём устройстве в дальнем углу. Пускай он не подал виду, но был очень рад, что база данных Санитаров Космоса помогла Донателло создать идеальную систему защиты. Его движения были точны, словно он проверял оборонительный протокол на поле боя, когда он сказал: — Операционная система не только предугадывает угрозы. Она анализирует источник сигнатур в реальном времени. Это… поведение разумного алгоритма. Прототип ИИ? «Прототип ИИ… Возможно, и не прототип. Донателло, ты даже не осознаёшь, насколько близко подошёл к тому, что у нас на Галване Прайм считалось бы прорывом десятилетия. Эта система не просто следует командам — она интерпретирует их, обучается, как если бы обладала собственной интуицией. Если бы у этой ОС был голос, я бы ожидал, что она сейчас заговорит. Даже наши военные коды не всегда умеют опознавать источник, не говоря уж о том, чтобы делать это на лету. И всё это — с помощью импровизированной сборки в гараже земного подростка-мутанта... Это не просто впечатляет. Это вызывает уважение. Но и тревогу. Любая система, способная предугадывать действия противника, потенциально способна выйти за пределы контроля. Надо наблюдать. Тонко. Осторожно. Но пока… эта штука на нашей стороне. И, кажется, на правильной стороне истории.» — подумал Рук Блонко. — Пока только модель. Но если выдержит стресс-тест, можно будет обучить настоящую нейросеть. — с кивком сказал Донни. — “Панцирь” должен не просто защищать — он должен предчувствовать нападение. «Кевин проверил защиту трояном, Гвен заметила адаптацию, Рук отметил поведение алгоритма. Они все — не просто наблюдатели, они проверяют, думают, ищут слабые места. И всё, что я делал вчера ночью, каждый слой кода, каждый флаг, каждый шифр — сработал. Они это видят. Они признали это. Боже, как же это приятно». — думал Донателло. Эйприл, разместившаяся рядом с ним и использующая его личный ноутбук, хакерским чутьём проверяла интерфейс и совместимость с базовыми программами. До обновления, когда они только обсуждали исправления, система действительно имела серьёзные недочёты. Но сейчас всё было хорошо, и девушка сказала: — Честно? Всё стало легче. До этого было как пользоваться терминалом в стиле винтажной Галаксии, а теперь — будто ты шепчешь системе, и она тебя понимает. У тебя талант, Донни. «Вот это я понимаю — прогресс. Он всё-таки услышал. Все наши замечания, раздражённые шутки, тихое ворчание — всё не зря. Интерфейс теперь не борется с пользователем, а ведёт его. Наконец-то. Даже не верится, что ещё утром я плутала по этой ОС, как в лабиринте. А теперь… будто бы она дышит в такт с тобой. Донни проделал колоссальную работу. Иногда он так глубоко уходит в детали, что теряет из виду простые вещи. Но когда он осознаёт это и действует… результат — волшебство. И дело не в таланте только. Он учится, он слушает. Это не просто код — это доверие, вылитое в строки и модули. Он защищает нас не только бо, не только инженерией. Он строит наш щит и дом из цифр. И я чёрт побери… горжусь им. Больше, чем могу сейчас сказать вслух». — подумала Эйприл. Он слабо улыбнулся, но глаза у него оставались настороженными. Начало положено очень хорошее, однако работы ещё немало. Нужно многое успеть прежде чем эта система будет проверятся на прочность в боевых условиях, во время онлайн-атак хакеров антагонистов. Потому он спокойно сказал: — Пока это только бета. Её надо держать прочной как панцирь… до тех пор, пока её не начнут крушить всерьёз. «А значит, я на правильном пути. "Панцирь" больше не просто моя разработка. Это наша стена. Наш ответ. Наш контрудар. И, если мы пойдём дальше, если не остановимся… возможно, это станет не только щитом. Мы действительно сделаем из него меч». — размышляет Донни. Они все обменялись взглядами, понимая, что это время приближается быстрее, чем хотелось бы. Дверь в лабораторию щелкнула с характерным мягким шипением, и внутрь шагнули дедушка Макс и Бен Теннисон. Посмотрев на черепашку-ниндзя, он дружелюбно у гения, пускай и мутанта, уточнил: — Ну что, Донателло, как успехи с нашим бронелистом от галактических киберпиявок? — спросил Макс с едва заметной улыбкой. Макс выглядел, как всегда, собранным… за плечами походный рюкзак, а на поясе тактический коммуникатор. Его взгляд сразу упал на голографическое окно, где отображалась архитектура новой версии "Панциря". Донни повернулся и коротко, но с явной гордостью, кивнул: — Рабочая бета уже в сети. Защитные барьеры усилены, шифраторы адаптивны, а эвристика на случай нулевого дня почти завершена. Панцирь начал обучаться сам. Макс окинул взглядом команду, затем посмотрел на проектор, где вращался защитный алгоритм с импульсным светом. Он мало что понимал в компьютерных технологиях, пускай по долгу службы и умел ими пользоваться. Удовлетворённо глянув на Донни, дедушка Бена и Гвен сказал: — Невероятная работа, парень. Это уже не просто код — это настоящий цифровой бастион. В будущем это может стать не только щитом, но и нашими глазами и ушами на передовой. Особенно если Шредер продолжит вмешиваться в инфраструктуру Земли. Бен скинул куртку на ближайший стул и подошёл ближе, его лицо было озабоченным. Его новости не настолько хороши, как в этого гения. Судя по всему, их враги активизировались и готовят какой-то неприятный сюрприз. Потому парень с мрачноватым выражением лица задумчиво проговорил: — Кстати о вмешательстве… бабушка Вердона утром сказала, что снова почувствовала сдвиги. Едва заметные, но она уверена — кто-то сканировал Землю. И, судя по узору потока, искали анодитскую энергию. — Опять? Кто-то явно заинтересован в силе анодитов. — сказала Гвен, резко оторвавшись от ноутбука. — Надо проверить активность по периметру. Особенно в местах, где аура сильнее всего. — Если они ищут анодитов, возможно, пытаются получить доступ к источникам магической энергии или вычислить тех, кто может им помешать. — обеспокоенно сказал магистр Теннисон. — «Панцирь» сможет обнаружить такие попытки, если интегрировать трекеры на потоки биоэнергии. Это может стать нашей следующей задачей, Донни. Напоминать снова черепашке-ниндзя не нужно было, поскольку в этот самый момент Донателло уже записывал в блокнот на голоэкране пункт: «Интеграция сенсоров анодитской энергии — прототип ALPHA v0.1». Кевин, не отрываясь от экрана, пробурчал: — Чувствую, следующая ночь снова будет длинной. Как бы там ни было, а сейчас важнее было выдержать нападения врагов и остановить их раз и навсегда. Победив альянс тьмы, они получат желаемый отдых прежде чем новые вызовы судьбы снова не выдернут их с отдыха. Макс посмотрел на всех по очереди и сказал твёрдо: — Отдохнуть успеете после победы. Сейчас — каждый шаг вперёд увеличивает наш шанс дожить до следующего рассвета. Утреннее солнце уже мягко согревало крышу дома Теннисонов, когда команда, во главе с Беном, вышла на задний двор. Лёгкий ветерок колыхал листву, птицы щебетали, как будто всё вокруг не знало об угрозе, нависшей над миром. Сад, разбитый родителями Гвен, был ухоженным и полным жизни: вдоль тропинок росли кусты лаванды и жасмина, в центре тихо журчал небольшой искусственный ручей. В глубине, под широкой ивой, Вердона парила в воздухе, сидя в позе лотоса, чуть выше земли. Её тело слегка светилось, а волосы развевались, будто подчинялись не ветру, а невидимому потоку энергии. Когда они приблизились, Гвен сделала едва заметный жест, означавший не мешать. Все остановились в шаге от круга камней, выложенного вокруг ивы. Спустя мгновение Вердона медленно опустилась на землю и открыла глаза. В её взгляде была ясность и тень тревоги. — Вы почувствовали это тоже, да? — спросила она, прежде чем кто-либо успел заговорить. — Снова сканирование. Мы подумали, что стоит получить твоё мнение напрямую. — ответил Бен. Вердона провела рукой по воздуху, и перед ней замерцала световая проекция, некий пульсирующий след энергии, слабо видимый обычному глазу. Она специально выбрала такой вид, чтобы новичкам вроде Бена или лишь частично анодитам вроде Гвен было проще. Вердона произнесла: — Это было… очень тонко. Почти незаметно. Но структура импульса — знакома. Не магия, но и не чистая наука. Это… гибрид. Кто-то ищет именно анодитскую природу, как будто пытается 'сравнить' или 'откалибровать'. — Словно кто-то проверяет, где мы и насколько сильны. — обеспокоенно сказала Гвен. Немного опасался будущих атак врагов и ревоннагандер. Всё же он, как Санитар Космоса, должен защищать эту планету и закон во всей Вселенной, тогда как их враги добиваются власти и перекраивания существующего миропорядка. Рук сложил руки на груди, его голос был твёрдым: — Это разведка. Пассивный поиск, не нападение. Но за ним может последовать что угодно. — Сможем ли мы как-то зафиксировать такие попытки с помощью "Панциря"? — уточнил Кевин. — Если ввести протокол улавливания нестабильных энергетических колебаний... теоретически да. — задумчиво сказал Донни. — Придётся повозиться с калибровкой, но думаю, я справлюсь. Она снова закрыла глаза, возвращаясь к медитации, а команда стояла, каждый с новыми мыслями и задачами. Сад оставался таким же тихим, но в воздухе чувствовалась пульсация надвигающегося шторма. Вердона, слегка улыбнувшись, коснулась плеча Гвен и сказала: — Ты растёшь, дитя моё. Но и тьма растёт вместе с тобой. Будьте внимательны. Когда команда отошла от медитирующей Вердоны, напряжение в воздухе стало ощутимым. Они собрались в полукруг под сенью ивы, и Донателло, всё ещё уткнувшись в планшет, поднимал голову лишь чтобы обдуманно отвечать на вопросы. — Если мы хотим перехватить следующую волну сканирования, я должен переписать протокол фильтрации сигнала. Код текущего ядра слишком медлителен. Но... — он нахмурился, прокручивая строки кода, — если вы успеете отследить источник, мы сможем выстроить контур защиты именно против него. Закончив медитацию, могущественная союзница присоединилась к разговору, явно предчувствуя, что без неё ребятам будет очень трудно. Она пришла в самом начале проблем и будет со своей семьёй и её друзьями до конца. Вердона медленно кивнула, её голос был мягким, но уверенным: — Значит, действуем параллельно. Пока ты пишешь, мы — чувствуем. Она протянула руки, левой к Бену, правой к Гвен. Оба сразу поняли, что от них требуется. Гвен сжала ладонь бабушки, почувствовав, как по пальцам пробежала лёгкая вибрация, а Бен, теперь с магией в своей крови, ощутил, как его внутренняя энергия начинает резонировать с анодитской. Троица замерла в центре сада, словно живая антенна, нацеленная в эфир невидимого спектра. Между ними разгорались слабые световые линии, как паутина, вплетённая в пространство. — Он далеко... — прошептала Вердона, закрыв глаза. — Но он пытался почувствовать нас. Не как хищник — как учёный. Любопытный, но опасный. Слишком хорошо знает, где искать... — Чувствую... смещение. Северо-восток? Где-то... за облаками? — сказала Гвен. — Он оставил след. Эхо. Если мы поймаем его волну — мы поймём кто он, зачем он пришёл... и насколько он близко. — закончила Вердона. К этому моменту владелец разряженного, а потому бесполезного Омнитрикса и с недавних пор начинающий маг уже пришёл в себя после столь крутого приёма бабушки и кузины. Бен открыл глаза и в них отразился слабый отблеск фиолетового свечения. Он чувствовал себя одновременно уязвимым и частью чего-то необъятного, будто анодитская энергия растопила границы его сознания. после чего сказал: — Если это ловушка — мы выведем её на чистую воду. А если это шанс — узнаем, с кем имеем дело. Тем временем Донни, вернувшись в лабораторию, уже ковал строки кода, пальцы летали по клавиатуре. Он видел только поток данных, но знал, что в этот момент его семья ищет нечто, что может изменить ход всей грядущей битвы. Ход, от которого зависит, кто первым узнает правду, свет или тьма. В подземной лаборатории, скрытой под гаражом Кевина, Донателло склонился над голографическим экраном. Модуль «Панциря» работал на пределе, фильтруя десятки терабайт электромагнитных шумов и скрытых сигналов, улавливаемых сенсорами в радиусе нескольких сотен километров. С каждой минутой алгоритм, обученный на галактических шифровках Рука Блонко, становился точнее, и вдруг… — Есть! — выдохнул Донни, пальцы метнулись к клавишам. — Пакет с аномалией устойчив. Подпись маскировки нестабильна — они пытались не оставлять следов, но... Он усилил масштаб. Перед ним возникла трёхмерная карта с районом лесов к северу от Белвуда, казалось, ничем не примечательный, но с наложением инфослоя появилось сразу три тусклых маркера, поочерёдно мерцающих в инфракрасном и ультрафиолетовом спектрах. — Дроны. Минимум три. Без маркировки, без сигнала идентификации. Работают в автономном режиме. Уровень маскировки... очень высокий. Гибрид техномагии и хакерских шаблонов. Это не земляне. Он вскочил, уже подбегая к пульту связи. Нужно было немедленно сообщить товарищам, что у него получилось отследить то, что не удалось найти при помощи сил анодитов. Это может стать решающим в борьбе с альянсом тьмы. Потому Донни, наладив связь, взволнованно в передатчик проговорил: — Эй! Гвен, Бен, Вердона! Я нашёл их — не источник сигнала, но проводники. Кто-то использует этих дронов как ретрансляторы или сенсоры. И они только что передали короткий импульс вверх, за пределы атмосферы. Мы не одни в эфире. На экране мигнула пометка: «Пункт назначения: неизвестно. Односторонний канал. Уровень шифрования: космический стандарт 'Тень'». Донни застыл, понимая: «кто-то там, за пределами орбиты, только что получил отчёт о них». После этого Донни покинул лабораторию. В просторной гостиной, совмещённой с импровизированным командным центром, стены были увешаны мониторами и голографическими проекторами, а стол в центре сиял светло-голубым полем от проекции карты. Атмосфера была напряжённой, но собранной, ибо все союзники собрались в одном месте, зная, что момент решающий. — Эти дроны запустил кто-то умный... — пробормотал Донателло. — Вполне возможно, что это Психобос. Кевин и Рук Блонко стояли у панели с техническими схемами, обмениваясь короткими репликами, так один сосредоточен и хмур, другой собран и холоден. Гвен и Джули рядом с ними просматривали энергетические спектры дронов, обнаруженных Донателло. Вердона, величественная и спокойная, села в центре зала в позе медитации, словно продолжая удерживать связь с теми потоками, что ранее уловила. — Теперь нам нужно решить, кто отправится к тем дронам… — пробормотала Гвен. Бен сжал кулак. Он чувствовал в себе пульсацию новой силы, магии, которая ещё не была до конца ему подвластна, но жила внутри. Это была его возможность доказать, что он может быть героем не только с Омнитриксом. Рядом с ним, с задумчивым выражением, дедушка Макс держал планшет с военными протоколами и координацией возможных укрытий гражданских, на случай худшего. — Мы видели ситуации и похуже… — проворчал тихо Кевин. — С дронами как-то справимся. Со стороны технического блока к ним подошли Донателло и Эйприл, за ними шли Кейси и Кожеголовый, уже в полной боевой готовности. Кожеголовый то и дело сжимал кулак, размышляя, как бы раздробить эти "летающие шпионки", как он их назвал. — Нельзя отправлять слишком большую группу… — пробормотал снова Донни. — нужно, чтобы кто-то был готовым вести активную борьбу против возможных атак наших врагов. Чуть позже появились Сплинтер и остальные Черепашки. Братья Донателло сохраняли серьёзное выражение лица, ожидая схватки. Леонардо держал стойку лидера, Рафаэль хмурился и постукивал пальцами по рукояти сай, Микеланджело пытался подбодрить Джули, говоря: — Эй, Джули, если это скрытый квест, значит, будут и скрытые сокровища! — усмехнулся Микеланджело, но его пальцы подрагивали. Даже он чувствовал, как что-то приближается, что-то, что изменит всё. Когда все собрались, голограмма карты сменилась видом лесного массива, в котором были обнаружены три дрона. Донателло кратко обрисовал ситуацию, после чего Вердона поднялась и сказала: — Сканирование было не просто сбором данных. Кто-то целенаправленно искал след анодитской энергии. Тонкая работа, почти незаметная, но я почувствовала… зов. Как будто нечто искало источник силы. Возможно, не только анодитов. Выражение лица Вердоны было одновременно спокойным и настороженным, как у воина, который слишком хорошо знает, что грядёт буря. Её глаза, глубокие, сияющие светом анодитской энергии, сузились, отражая концентрацию и тревожную уверенность. На лице не было паники, но и равнодушия тоже. Это было лицо древнего существа, которое чувствует, как что-то сильное, возможно древнее, как она сама, ищет путь в этот мир. Скулы чуть напряжены, губы сжаты в тонкую линию, будто она сдерживает не эмоции, а поток предчувствий, чтобы не тревожить остальных раньше времени. — Если это прелюдия к вторжению — нам нужно перехватить инициативу. — сказал Макс. — Мы должны выяснить, кто стоит за этими дронами, и можно ли проследить обратный сигнал. Гвен выглядела собранной и напряжённой. Её глаза бегали по проекциям, но в них читалась и глубокая внутренняя концентрация. Лицо чуть побледнело, не от страха, а от осознания серьёзности ситуации. Челюсть сжата, уголки губ опущены, ведь она в режиме аналитика, но под этой маской уже бушует беспокойство, особенно после слов Вердоны. — Если использовать канал передачи, через который они передали сигнал, мы можем в идеале вбросить "обратную метку" — и получить отклик. — заметила Гвен. У Кевина сформировался хмурый и мрачный взгляд. Он стоял с нахмуренными бровями и сведёнными скулами. Его глаза не просто сосредоточены, они сверкают от злости на предстоящую угрозу. Это лицо человека, который хочет разобраться быстро, жёстко и эффективно. Внутренне он чувствует давление ответственности, но вместо страха в нём просыпается воин. Выражая желания защитить своих, Кевин сказал: — Разнесу этих дронов по запчастям, если хоть один сунется слишком близко. Холодное, выверенное спокойствие. Его лицо не выдавало эмоций, взгляд твёрдый, сосредоточенный, подбородок чуть приподнят. Но в глазах мелькала лёгкая тень беспокойства, замаскированная под профессиональную бдительность. Он воспринимает ситуацию как начало операции высокой сложности, а не просто «очередной бой». Потому напарник Бена сказал: — Я бы рекомендовал немедленно отправить две разведгруппы. Не атаковать — наблюдать. Если они ищут силу, значит, мы уже на радаре. Джули стояла рядом с Гвен, и, хотя она старалась быть полезной, в её взгляде проскальзывало беспокойство. Её губы чуть дрожали, глаза расширены, ведь она понимает, что приближается что-то выходящее за пределы обычной опасности. Однако она держится. Её лицо показывает смесь растерянности и решимости не сдаваться. Потому девушка сказала: — Если они и правда что-то чувствуют, может, я смогу их отвлечь… На лице Макса суровая сосредоточенность. Губы сжаты, глаза бегают по планшету и проекциям. В его лице читается опыт, он уже видел подобные моменты, и знает, что паника только навредит. Но морщины на лбу выдают: он обеспокоен за внуков. В его взгляде защита, готовность отдать всё, чтобы они выжили. Затем он сказал: — Надо быть готовыми ко всему. Эти штуки — разведка. Основной удар, если он будет, ещё впереди. У Донни тревожное выражение, но не паническое. Он явно прокручивает в голове возможные сценарии, анализирует угрозу. Брови приподняты, взгляд цепляется за каждую деталь на карте. Его лицо выражает напряжённую работу ума и подсознательное ощущение, что «пазл слишком быстро складывается в слишком страшную картину». Он произнёс: — Это не просто шпионаж… Слишком чистые сигналы, слишком точное движение. Они будто… охотятся. На лице Рафаэля раздражение и злость. Брови сведены, губы скривлены в недовольную линию. Он не любит неопределённость. Подавленный страх он инстинктивно перекрывает агрессией. Его пальцы нервно постукивают по рукояти сай, как будто он уже хочет броситься в бой, чтобы не чувствовать тревоги, и он сказал: — Мы можем привлечь к себе внимание раньше времени… — буркнул Рафаэль. В лице Микеланджело заметно натянутую усмешку. Он старается подбодрить других, но глаза выдают его. В них мелькает тревожное ожидание, растерянность. Его улыбка является бронёй против страха. Даже его поза напряжена, так плечи чуть подняты, а пальцы неестественно подрагивают. Он чувствует, что за шуткой прячется что-то серьёзное. Однако он сказал: — Ну, если эти дроны ищут анодитскую энергию… может, они просто хотят обнимашек? Кто знает, у них тоже мог быть тяжёлый день! Кожеголовый же излучает сдержанный гнев. Он не боится, он зол. На угрозу он реагирует яростью: глаза прищурены, челюсть двигается, как будто он сжимает зубы. Кожеголовый готов к бою, морально и физически. Ему не нравится, что враг играет в скрытность. Потому он проговорил: — Только дайте мне шанс. Посмотрим, из чего сделаны их корпуса. Может, сталь, а может, пластмасса — в любом случае, расколочу. У Кейси напряжённая готовность. Он стиснул зубы, его взгляд бегает по лицам союзников. Он понимает, что на кону не просто бой, возможно, целое будущее. В его лице читается: «Сейчас нельзя ошибиться». Он словно сдерживает порыв ринуться вперёд и сказал: — Если это ловушка, давайте хотя бы не ввалимся в неё слепо. Но если что — у меня бита заряжена. Абсолютная собранность показывает Леонардо. Его лицо воплощение лидерства. Он стоит с прямой спиной, сжатыми губами и холодным, расчётливым взглядом. Он не позволит себе показать тревогу, но она есть глубоко внутри. Он оценивает угрозу, готовясь отдать приказы. Леонардо бросил взгляд на Донни и сказал: — Скажи, брат. Мы готовы атаковать или нужно действовать скрытно? «Я обязан просчитать всё. Неважно, кто враг — если мы допустим ошибку, может пострадать семья. А этого я не допущу.» — подумал Лео. Выражение лица Донателло в этот момент — смесь напряжённой сосредоточенности и неуверенности, скрытой за маской рациональности. Его брови слегка сдвинуты, лоб нахмурен — не от страха, а от интенсивной аналитической работы. Губы сжаты в тонкую линию, как у учёного, перебирающего в уме десятки возможных сценариев. Глаза бегло скользят по голографической проекции, но, когда Леонардо обратился к нему, он резко переводит взгляд, и в его глазах загорается отблеск решимости, не фанатичной, а логически выверенной. Донателло выдохнул, поправляя очки, после чего сказал: — У нас есть выбор. Мы можем отправить разведывательную группу — Бен, Рук и, возможно, кто-то из нас. Или устроить ловушку, активировав один из дронов и проследив ответ. Но в любом случае действовать надо быстро — они могут сорваться с места в любой момент. Он выглядит так, как будто уже видит поле битвы, не глазами воина, а как стратег и инженер, просчитывающий все узлы угрозы. Это лицо того, кто знает: малейшая ошибка в расчётах может стоить дорого. Но в нём нет паники, только разум, знание и внутренняя решимость быть полезным. Все переглянулись. Молчание повисло в воздухе. Затем Макс, как всегда чётко и по-военному, произнёс: — Решайте. Но помните — от этой миссии может зависеть исход всего конфликта. Кто идёт? Когда обсуждение подошло к логическому завершению, Леонардо бросил быстрый взгляд по сторонам, ведь команда ждала решения. В напряжённой тишине Донателло сделал шаг вперёд, перехватывая инициативу. Спокойно посмотрев на товарищей, он решительно проговорил: — Я могу начать работу над алгоритмом отслеживания. Мы уже знаем, что сигнал нестабилен, но теперь, с фильтрами анодитской подписи и вейв-шифровкой, можно выстроить более точную модель. Мне понадобятся Рук и Эйприл. Мы втроём справимся быстрее, — твёрдо сказал он, обернувшись на обоих. «Нужно найти способ изолировать сигнал. Если удастся… возможно, мы получим ключ к их плану. Только бы не упустить ни одной детали. Каждая мелочь — как зубец шестерёнки. Если сломается хоть одна — механизм рухнет.» — размышлял Донни. Рук Блонко как всегда спокоен и холоден. Его лицо является маской рационального подхода. Щека немного дёргается, когда он видит на экране скачки сигнала, это почти незаметная реакция, но она выдаёт внутреннее напряжение. Его глаза слегка сужены как признак предельного внимания. Затем он кивнул коротко, сказав: — Я подключу протоколы УНО и адаптирую под локальные частоты. Совместимость уже проверена. В Эйприл выражение лёгкой решимости, с оттенком хакерского азартного интереса. В её глазах горит свет вызова, как у человека, который хочет не просто помочь, а взломать загадку. В уголке губ притаилась полуулыбка, но пальцы двигаются быстро, слаженно, уверенно. Эйприл усмехнулась, похлопав по ноутбуку, и сказала: — Главное, чтобы твой "разумный" шифратор не начал философствовать, пока мы ловим сигнал. Лицо Донателло сосредоточенное, почти отрешённое. Брови слегка сведены, глаза бегают по голограмме, в уме он уже строит логическую схему. Его взгляд как в учёного, который вот-вот нащупает решение. На губах тонкая линия: ни улыбки, ни тревоги, а чистая концентрация. Он сказал: — Он пока только намекает, — пробормотал Донни и слегка улыбнулся, — но ты права, ускоримся. Выражение лица Бена серьёзное, но в глазах прослеживается лёгкое внутреннее напряжение. Он чувствует ответственность и неуверенность, но вместе с тем решимость. Лицо выдаёт человека, который готов доказать себе и другим, что он не только герой с Омнитриксом, а подбородок чуть вздёрнут. Тем временем Леонардо обернулся к остальным: — Пока они работают, разведгруппа выходит немедленно. Бен, ты ведёшь. Гвен, Кевин, Рук — с тобой. Рафаэль, прикрытие. «Чёрт бы побрал эту разведку. Мы знаем, что там враг — зачем терять время? Лучше бы вломиться и разобраться. Хотя… Бен с ними. Гвен тоже. Ладно. Надо довериться. Хотя бы на этот раз.» — подумал Рафаэль. Бен кивнул, сдержанно, но уверенно: — У нас есть координаты, и я чувствую, что магия в этом замешана. Если будет что-то странное — я почувствую. Гвен воплощает собой сдержанность и расчёт. Её глаза зорко скользят по голограмме, а лицо будто выточено из мрамора. Внутри сосредоточенность, напряжение и скрытая тревога, но на поверхности образ хладнокровной волшебницы, готовой ко всему. Гвен бросила короткий взгляд на карту, запоминая рельеф и сигнатуры, после чего сказала: — Я буду отслеживать энергетические сдвиги. Если нас кто-то попытается перехватить — узнаю первой. На лице Кевина играет скептическая ухмылка, но челюсти сжаты. Он не делает вид, что расслаблен, он просто не хочет показывать, насколько обеспокоен. Его глаза бегло оценивают каждого из команды, особенно Бена. У него внутренний конфликт, ведь он хочет защитить, но и доверять должен. Кевин хмыкнул, заряжая оружие, и сказал: — А я сделаю так, чтобы они пожалели, что вообще включили передатчик. Лицо Рафаэля является смесью раздражения и упрямства. Брови нахмурены, губы сжаты, и видно, что он с трудом сдерживает раздражение, не от команды, а от предчувствия. Он как волк, чующий ловушку. Его взгляд напряжён, и когда он смотрит на Бена, в нём есть смесь сомнения и надежды. Рафаэль стиснул кулаки и на мгновение посмотрел на Лео, как будто ожидая другого приказа. Но затем просто хрипло выдохнул: — Хорошо. Держитесь ближе, не нарывайтесь на бой, если не надо. Но если надо — я первый. Лицо ревоногандера выражает предельную концентрацию, но чуть мягче, чем обычно. Он поглядывает на Бена с лёгкой тенью беспокойства, не задание, а именно молодой напарник вызывает эту едва уловимую эмоцию. Рук, не теряя времени, уже проверял переносной трекер и кивнул Бену, сказав: — Я вас догоню через минуту. Нужно передать Донателло данные с дронов. Потом — сразу за вами. «Методы этих землян порой хаотичны… но нельзя отрицать их эффективность. Они защищают свою планету, как могут. Я должен поддержать их максимально — и быть готовым к решающему действию, когда придёт сигнал.» — подумал Рук. Группа разделилась молча и слаженно. Трое направляются к пульсирующим экранам, где в тишине разгоралась цифровая охота. Пятеро идут в сторону выхода, где начиналась реальная разведка. Возможно, ловушка. Или начало чего-то куда большего. Леонардо стоял с прямой спиной, словно вытесанный из стали. Его губы были плотно сжаты, а взгляд холодный, расчётливый. Несмотря на внешнюю собранность, внутри всё сжималось от тревоги за братьев и друзей. — Следите за сигналом. Как только будет сбой — дайте знать, — твёрдо произнёс он. — Мы должны быть на шаг впереди. После того как команды разделились, в штабе повисла напряжённая тишина. Она ощущалась в воздухе, будто перед грозой, тишина, наполненная ожиданием и тревогой. Микеланджело попытался сохранить свой обычный задор, но лёгкая улыбка дрожала на лице. Он косился на экран и на дверь, за которой только что ушли разведчики. — Убедитесь, что эти дроны не кусаются, — пробормотал он с попыткой пошутить. — А если что… у меня есть суперсокрушитель-пиццеметатель. Почти доделал. «Все такие напряжённые… Надо разрядить обстановку. Хотя… Может, лучше просто молчать. Главное — не мешать. Но если что — я рядом. Всегда.» — подумал Майки. Кейси Джонс ходил взад-вперёд, как хищник в клетке. Ему тоже хотелось пойти со всеми, но он понимал, что навредит, если сделает так, как посчитает нужным. Стиснутые кулаки, напряжённые плечи и затаённая ярость на лице говорили сами за себя. Он с ненавистью уставился в карту. — Не дай бог кто-то из них попадёт в засаду… Первый крик — и я туда рвану, — прорычал он. Кожеголовый стоял чуть поодаль, тяжело дыша. Его пасть была чуть приоткрыта, ноздри дрожали. Он чувствовал опасность нутром, всем существом. Аллигатор-мутант понимал, что в случае атаки он будет полезен здесь, среди резервного отряда. Потому он, немного взяв себя в руки, проговорил: — Эти дроны — просто разведка, — глухо сказал он. — За ними всегда идут те, кто запускает. Я это чую. «Что-то надвигается. И это не просто технологии. Это… запахи. Энергия. Природная тревога. Нам нужно быть быстрее, чем они ожидают.» — размышлял аллигатор-мутант. Сплинтер сидел в тени, неподвижный, как древний мудрец. Его глаза были полны спокойной, глубокой тревоги. Он внимательно следил за каждым движением оставшихся учеников. Каждый из них растёт в своей области и учитель гордился своими сыновьями. Он тихо в сторону братьев-черепашек сказал: — Не каждый бой начинается с удара, — проговорил он мягко, почти шёпотом. — Но каждый шаг — это путь к истине. Пусть ваши сердца будут ясны, как вода. «Каждый из них — больше, чем просто воин. У каждого — свой путь, своя роль. Я должен сохранить их баланс… и быть готовым отпустить, если потребуется.» — думал мастер ниндзюцу. Эйприл уже была за терминалом. Она быстро перебирала клавиши, сосредоточенная, собранная. Лицо её было строго деловым. Вместе с Донни она внимательно отслеживала дроны, а также пыталась перехватить сигнал, чтобы попробовать расшифровать его. Посмотрев на друзей, Эйприл сказала: — Я держу канал открытым. Если они промелькнут — мы их засечём. Даже если спрячутся за квантовым шумом, — молвила она коротко. «Я не могу позволить себе ошибку. Не в такой момент. Бен, Кевин, Раф… они там. Если я промедлю — может быть поздно. Только бы сигнал не пропал снова…» — тревожно думала она. Макс Теннисон молча наблюдал за действиями Эйприл и Рука. Он стоял как генерал на поле битвы, будто вернулся на службу. Только если в прошлом он стоял перед своим начальником, то теперь он был наставником для своих внуков и их друзей. Потому опытный Санитар Космоса проговорил: — Мы рядом, — глухо сказал он. — Даже если что-то пойдёт не так — у нас есть план "Б". И "В". И ещё один в запасе. Вердона стояла у окна, глядя в небо, словно что-то чувствовала за пределами видимого. Её лицо оставалось спокойным, но глаза мерцали тревожным светом. К этому моменту отряд разведки ушёл и анодит не собиралась кому-то конкретно озвучивать свои мысли, а лишь настороженно пробормотала: — Потоки сгущаются, — молвила она медленно. — То, что ищет силу, уже близко. Вопрос в том, хватит ли времени распознать его лицо… до того, как оно подойдёт слишком близко. Джули стояла в углу, обнимая себя за локти. Пускай в неё был Кораблик, но разведка слишком серьёзное дело чтобы брать её, не связанную с Санитарами Космоса напрямую. Её взгляд то и дело скользил к монитору, где отображалась точка с обозначением "Бен". Голос дрожал, когда она прошептала: — Возвращайся… целым. Без тебя всё это… не будет иметь смысла. В этот момент штаб казался живым организмом, напряжённым, пульсирующим ожиданием. Каждый из оставшихся ждал. И каждый был готов. Какие результаты бы не принесла разведка, это будет лучше, чем вообще не иметь представления о нынешней ситуации вокруг альянса тьмы. Пыль взметнулась под ногами, когда Бен, Гвен, Кевин и Рафаэль осторожно вышли из переулка и замерли у границы старого промышленного района, граничащего с лесом. Металлический скрип и тихое жужжание наводили на мысль, что они прибыли не первыми и нужно быть осторожнее. Лицо Бена было напряжённым, словно вытянуто струной. Его брови были сведены, губы сжаты в тонкую линию. Взгляд пристальный, почти остекленевший, как у хищника, прикидывающего траекторию прыжка. Несмотря на внутреннюю тревогу, он выглядел сосредоточенным, ни капли паники, только решимость. Щёки слегка налились, как бывает перед внезапным рывком, он был готов рвануть с места в любую секунду, если придётся. — Сканеры… — прошептала Гвен, указывая на странные сферические дроны, зависшие над открытой площадкой между складами. «Потоки энергии... Я чувствую их, как нервное напряжение в воздухе. Эти дроны не пассивны. Они как хищники, что прикинулись статуями. Кто бы их ни послал — он ищет магию. Мою силу. Вердону. Бена. Надо действовать быстро, но точно. Любая ошибка — и они перешлют всё своему хозяину». — подумала волшебница. Сканеры парили в воздухе, вращаясь вокруг своей оси и испуская тонкие лучи света, скользившие по земле и стенам. Внутри круга из них виднелись ещё устройства, более крупные и угловатые. У этих дронов были массивные объективы и подвижные антенные «уши», очевидно, наблюдатели. Они стояли в кругу, защищая сканеры как телохранители. Гвен держалась спокойно, но её лицо выдавало глубинную сосредоточенность. Лоб был чуть нахмурен, глаза широко раскрыты и сияли тревожным, внимательным блеском. Она не просто смотрела на дронов она анализировала. Каждое движение, каждый сигнал. Ноздри едва заметно раздувались, дыхание стало чуть более глубоким. Было видно, что она чувствует приближение чего-то большого и готовится к встрече. На мгновение её губы приоткрылись, словно она вот-вот заговорит… но затем вновь сомкнулись. Её магия была настороже, как и она сама. — Это уже серьёзная техника, — пробормотал Кевин, медленно сжимая кулаки и осторожно оборачиваясь к Бену. — Если они здесь, значит, враги уже что-то ищут. Или следят за нами. «Слишком много металлолома... И всё не просто так. Кто-то очень умный спрятал охрану в виде наблюдателей. Если бы это была просто разведка, хватило бы пары летающих камер. А тут — целая цепочка. Бен смотрит вперёд, но он нервничает. Я это чувствую. Ладно. Если придётся, я, как всегда, прикрою его». — подумал он. Кевин выглядел так, словно его вот-вот придётся оттаскивать, чтобы не сорвался первым. Его лицо было жёстким, с напряжённой челюстью и прищуром, в котором читалась смесь раздражения и боевой готовности. Нижняя губа чуть подрагивала, он не любил, когда его "оценивают сверху", как это делали дроны. Одна рука сжалась в кулак, другая легла на поверхность ближайшего камня, словно он собирался либо швырнуть его, либо использовать как опору перед броском. У него внутри всё кипело, но сдерживало тонкое понимание, что действовать надо с умом. — Вопрос: это ловушка или просто разведка? — буркнул Рафаэль, наклоняясь ближе к земле. Его рука уже лежала на саи. — Я могу вломить одному из них, и посмотрим, как среагируют. «Ненавижу технику. Особенно ту, что смотрит на меня, будто я подопытный кролик. Донни бы сейчас много чего объяснил, но его тут нет. Есть только я, эти летающие уроды и напряжение в воздухе. Хочется врезать... но нельзя. Лео бы сказал — "думай, прежде чем действовать". Ну да. Думаю, думаю, как вломить сразу трём». — подумал он. Лицо Рафаэля было каменным, как маска. Только глаза выдавали тёмные эмоции, хмурые, полные подозрения. Он слегка подался вперёд, как зверь перед прыжком, правая рука нервно тянулась к рукояти сай. Его брови были сдвинуты, и от перенапряжения на лбу пролегли две чёткие складки. Раф терпеть не мог, когда противник устраивал такие "игры в гляделки". В глубине души он уже прикидывал, куда ударить первым, чтобы выключить ближайшего дрона. Терпение у него почти иссякло, и это легко считывалось по прищуренному взгляду и поджатым губам. — Не стоит, — вмешалась Гвен. — Если они передают информацию в реальном времени, то нас уже заметили. Бен в это время подумал: «Вот они… Значит, всё серьёзно. Эти штуки не просто собирают данные — они кого-то ждут. И точно не нас. Омнитрикс молчит, но внутри у меня бурлит новая сила… Только бы справиться без него. Только бы не подвести команду.» В этот момент небо над ними надсадно завыло. Звук напоминал одновременно рёв двигателя и трансформационный гул. Из облаков пыли показался серебристо-синий силуэт. Он резко снизился, изящно и без суеты трансформируясь в грузовой автомобиль с гладкими панелями и инопланетным свечением. Из кабины вышел Рук Блонко, бесшумно приземлившись рядом. — Прошу прощения за задержку, — молвил он спокойно, отряхивая плащ. — Я не хотел привлекать лишнего внимания, но в воздухе слишком много сигнала — пришлось идти в обход. Когда Рук Блонко эффектно прибыл на месте с помощью своего звездолёта, трансформировавшегося в грузовой автомобиль, выражения лиц союзников мгновенно изменились. Кевин приподнял бровь и скривил губы в знакомой полуулыбке, облегчение смешалось с удовлетворением: "Ну наконец-то." В глазах читалось: теперь можно действовать по-крупному. Гвен чуть расслабила плечи, и на её лице появилась сдержанная, но заметная благодарность. Она быстро оценила ситуацию: "Подкрепление кстати". Бен расправил плечи, в глазах мелькнула искра надежды и уверенности. Его лицо просветлело: "С Руком у нас появился шанс." — Отличное время для появления, — кивнул Бен. — У нас тут тихий клуб наблюдателей. Очень хотят понять, что мы знаем. Рафаэль лишь хмыкнул, уголки рта дёрнулись вверх, почти ухмыльнувшись. Он покосился на дронов с новым азартом: "А вот теперь начнётся весёлое". Рук шагнул вперёд, оглядывая дронов. Однако он старался не привлечь ихнего внимания, потому с большим трудом смог взглянуть на них и сказал: — Это разведывательные юниты класса «Кси’Дра» — технологии смешанные. Частично вилгаксианские, частично, кажется… хакисианские. И они работают сообща. Значит, у кого-то есть полный контроль над системой. Вспыльчивый черепашка-ниндзя напрягся, его брови сдвинулись, челюсть сжалась, а в глазах вспыхнула злая тревога, не паника, но готовность сорваться. Он невольно сжал рукоятку одного из сай и подумал: «Значит, это не просто железки на прогулке… Кто-то тащит сюда всю войну». Затем Рафаэль нахмурился, сказав: — Переведи: нам вломят, если сунемся? У Гвен лицо стало сосредоточенным и напряжённым. Её глаза слегка прищурились, в них мелькнул холодный расчёт, будто она уже мысленно выстраивала защитные заклинания. Чуть нахмурившись, она молча перевела взгляд с дронов на Бена, тревога в ней боролась с внутренней уверенностью, что к этому они готовились. — Не обязательно, — ответил Рук. — Но действовать нужно осторожно. Один неверный шаг — и информация об этом месте уйдёт к врагу. Думаю, мы можем попробовать перехватить сигнал прямо сейчас. Бен, наоборот, на миг замер, словно стараясь переварить услышанное. Его взгляд стал жёстче, губы сжались в тонкую линию. Он почувствовал, как внутри вспыхнуло знакомое ощущение ответственности. Он кивнул, глядя на гудящие сферы, и сказал: — Что ж… время сыграть в прятки — по-взрослому. Кевин нахмурился, сжав челюсти. В его взгляде читалась подозрительность и лёгкое раздражение, он явно не доверял тишине и сдерживал импульс нанести удар первым. Его брови сдвинулись к переносице, пальцы уже невольно сжались в кулаки, готовые в любой момент преобразовать материал поблизости. В этот миг один из дронов резко развернул оптический сенсор, и тонкий луч света скользнул по щеке Бена. Раздалось резкое "пи-пи-пи!", тревожный звуковой сигнал. Гвен тут же выдохнула, сказав: — Нас засекли! Дроны активировались, формируя защитную конфигурацию, этакое кольцо, ощетинившееся энергетическими импульсами. Кевин и Рук, действуя синхронно, вышли вперёд, прикрывая остальных. Кевин, со стиснутыми зубами и холодным взглядом, сорвал с земли обломок металлической балки и мгновенно поглотил его. Его кожа за считанные секунды стала бронзово-серой, с острыми краями на предплечьях и плечах. Он встал в широкую стойку, раскинув руки, словно живая стена. — Попробуйте пробейте это, консервные банки! — рявкнул он, с хрустом сжимая кулаки. Рук Блонко, сосредоточенный и абсолютно спокойный, активировал протоинструмент. Из него вырвался мягкий голубой свет, трансформировавшись в выпуклый энергетический щит, едва заметно пульсирующий на краях. Он встал рядом с Кевином, держа щит наискосок, чтобы прикрыть и товарища, и сектор атаки слева. — Начался бой, — спокойно произнёс он. — Распределите позиции. И в ту же секунду небо осветилось алыми и фиолетовыми лазерными лучами — дроны открыли огонь. Лучи с жужжанием скользнули по защите, срикошетили от металлизированной кожи Кевина, осыпав землю искрами. Щит Рука принял на себя первую волну выстрелов, вздрагивая от ударов, но не поддаваясь. Позади, Бен и Гвен приготовились к ответной атаке. Рафаэль уже рычал от предвкушения драки, выдернув сай из-за спины. — Эти дроны координируются по одной системе… Если мы ударим по навигации, они потеряют синхрон, — быстро проговорила она, вскидывая руки, ладони чуть светились розово-сиреневым светом. — Бен, я начну "хаотическую навигацию". Мне потребуется подпитка — держи поток устойчивым. Бен кивнул, стиснув зубы. Он вытянул руку вперёд, и из его ладони вырвался поток чистой энергии, не грубой силы, а пульсации живой, текучей магии, только недавно пробуждённой в нём. Он чувствовал, как энергия уходит, но не сопротивлялся, это был их шанс. — Держу, Гвен. Просто скажи, когда жать сильнее, — ответил он, вытягивая руку и позволяя энергии течь. — Сделай своё дело. Я — твой аккумулятор. Гвен закрыла глаза, погружаясь в тонкое плетение заклинания. В воздухе перед ней начали появляться сложные узоры из света и символов, руны хаоса, переплетающиеся в спирали. Потоки магии закручивались вокруг её пальцев, формируя заклятие искажения навигации. — Navigatio Discordia… Confundere! — произнесла она твёрдо, и узор рванулся вперёд, распространяясь волной по воздуху. Секунду спустя дроны начали дёргаться в воздухе, словно сбившиеся с курса. Их строй нарушился. Один ударился о другой, и следом третий врезался в землю. Ещё два начали кружить, теряя ориентацию, и со всей силы столкнулись друг с другом, разлетаясь искрами. Гвен тяжело выдохнула, сохраняя концентрацию. Бен стоял рядом, налитый светом, напряжённый, но не сдавшийся. — Ещё немного, и у нас будет окно… — выдохнула она. — Тогда мы войдём в это окно с ноги, — буркнул Кевин, готовясь к рывку. Как только поток энергии оборвался, свет вокруг Бена угас, словно лампа, отключённая от сети. Он тяжело выдохнул, опуская руку, и слегка качнулся, восстанавливая равновесие. На его лице след усталости, но и удовлетворение от результата. Брови сдвинуты, губы плотно сжаты, во взгляде стальной фокус. Он не позволял себе расслабиться, зная, что это было только начало. Бен стиснул кулаки, выпрямился и, глядя вперёд на дезориентированных дронов, хрипло произнёс с решимостью: — Пока у них сбой — бьём без пощады! Вперёд! Группа рванула слаженно, как единый механизм. Гвен шагнула первой, призывая полупрозрачный магический щит, который искрился защитными рунами. Она одновременно парировала выстрелы и направляла энергетические заряды в уязвимые точки дронов, в её движениях ощущалась отточенная магическая дисциплина, с оттенком боевого танца. Уничтожая дроны одного за другим, она сказала: — Это не просто наблюдение, — бросила Гвен сквозь напряжённое дыхание, отражая очередной залп. — Они охраняли что-то… или кого-то. Мы не зря сюда пришли! Рядом с ней Бен прикрылся щитом из чистой энергии, переплетённым с магией, и, используя базовые приёмы, которым начал учиться у Сплинтера, ловко подныривал под вражеский огонь, метко бьющий в сенсоры дронов. Видя, что они приближаются к дронам-сканерам, он кратко проговорил: — Осторожнее! Эти в центре — основная цель. Если взорвутся, могут потянуть нас за собой, — молвил Бен, уклоняясь от луча, и, перекатившись, метнул энергетический заряд прямо в корпус ближайшего дрона. Рафаэль, как и всегда, ворвался в бой без тени сомнений. Его глаза горели яростью, а саи в руках мелькали, как клинки бури. Он прыгал, скручивался, метался между дронами, оставляя за собой искры, осколки и металлические обломки. Один дрон он проткнул насквозь, другой сбил резким ударом в корпус и добил в полёте. Черепашка-ниндзя, разгорячённый и полностью погружённый в бой, сжимал сай так, будто хотел сокрушить не только дронов, но и тех, кто их прислал. С каждым прыжком и ударом он выглядел как ураган, быстрый, яростный и неудержимый. Пронзив одного дрона и оттолкнув второго ногой, он рыкнул: — Ха! Надеюсь, у вас там передатчики работают — пусть передадут, кто вас рвёт на винтики! — Развернувшись, он вонзил сай в корпус следующего дрона, придавливая его к земле и глядя в глаза следующему добавил. — Вам бы в мусорный бак, а не в разведку! Кевин шёл чуть позади, но тяжело, будто танк. Его кожа покрыта металлическими пластинами, отражающими удары лазеров. Он отбрасывал врагов ударами плеча и кулаков, сминая корпуса дронов, как жестянки, раздавая мощные удары, от которых техника взрывалась, и юноша говорил: — Вы называете это бронированием?! Да у моего старого грузовика корпус крепче был! Кевин, двигаясь как неостановимая сила, врывался в ряды дронов, будто бронепоезд на максимальной скорости. Каждый его шаг отдавался гулом, каждое движение хрустом ломающегося металла. Он с лёгкостью отбрасывал дронов в стороны, пробивая их броню ударами, что гремели, словно молоты по наковальне. Сминая очередного врага о стену, он рявкнул: — Хотели найти нас? Поздравляю — нашли! Теперь получайте по полной! Развернувшись, он подставил плечо под залп, отразив лазер, и с диким оскалом ударил дрона так, что тот разлетелся на части. Рук Блонко действовал технично и хладнокровно. Его протоинструмент пульсировал, формируя энергетическое копьё, щит, а затем гарпун. Он прикрывал фланг, устраняя дронов, что пытались обойти группу с краю, и всё время держал поле боя под контролем, будто командир в центре штурма. Рук сказал: — Ваши боевые алгоритмы недостойны даже тренировочной симуляции, — хладнокровно произнёс он, отражая выстрел своим щитом и мгновенно отвечая встречной атакой. Рук Блонко двигался по флангу, точно и методично, словно по заранее просчитанной траектории. Его протоинструмент принял форму энергетического клинка, сияющего голубоватым светом. Он орудовал им с хирургической точностью, рассекая дронов пополам или высекая из них системы управления. Санитар Космоса шагал вперёд без страха, его лицо сохраняло сосредоточенное выражение, но в голосе звучал почти что упрёк, словно он боролся не с врагами, а с их неэффективностью. — Если это охрана, значит, объект должен быть важным. Предлагаю ускориться — прежде чем они вызовут подкрепление. Команда двигалась быстро, как слаженная машина, срываясь в лобовую атаку и дроны не успевали восстановить синхронизацию. У них действительно появилось окно, и они ворвались в него решительно, с боевым кличем и пылающим взглядом. Когда последний боевой дрон был повержен, и звуки схватки начали стихать, группа добралась до центра к дронам-сканерам, что висели неподвижно в воздухе, обрамлённые мигавшими сенсорами. Бен Теннисон проговорил: — Вот и они… — пробормотал Бен, прищурившись. «Эти штуки не просто наблюдают… Они что-то скрывают. Не просто техника — шпионы, и, возможно, хуже. Если Донни был бы тут, уже бы знал, как их расковырять… Но ничего, братец, я добуду тебе образец по-своему. Пусть эти жужжалки попробуют сбежать — я их остановлю». — подумал Рафаэль, смотря на конечную цель их миссии. Как по команде, сканеры начали подниматься вверх, их корпуса зажужжали, а турбины заработали на полную мощность, собираясь скрыться в небе. Однако это категорически не понравилось Рафаэлю, его лицо исказилось в приступе праведного гнева и он, с ненавистью смотря на роботов, произнёс: — Не так быстро, — зарычал Рафаэль и рванулся вперёд, с силой оттолкнувшись от земли. Он подпрыгнул, сцепив с одним из сканеров в воздухе, его саи вспыхнули в руках. «Слишком высоко летаешь, ведро с болтами. Думаешь, от меня уйдёшь? Щас. Один рывок, один прыжок — и ты мой. Главное — ударить точно… Вот сюда! Ха! Донни, ты вечно всё по науке, а я покажу тебе, как работает инстинкт!» — пронеслось в голове в черепашки-ниндзя. Первым ударом он точно вонзил лезвие в корпус сбоку — в то место, где, по его догадке, находился аккумулятор. Искры взметнулись в сторону, дрон дёрнулся и начал терять устойчивость. Второй сэй, с силой, отломал одну из крыльчаток и сенсорную стойку, заставив машину начать падение. — Ты у нас по деталям пойдёшь, приятель, — хмыкнул Рафаэль, приземляясь рядом с корпусом дрона, тяжело хрустнувшим об землю. Он пнул его на бок и оглянулся на остальных. — Донни, если ты это видишь — не благодари. Вот тебе задачка посложнее конструктора. «Вот и лежишь. Не сбежал, а? Пускай Донателло теперь разбирается, что у тебя внутри. Не каждый день у нас появляются штуки с хакисианской начинкой. Да… полезная железяка. А если повезёт — в следующий раз возьму две.» — с усмешкой подумал Рафаэль. Кевин криво ухмыльнулся, приподняв бровь под приятным впечатлением. Куда больший опыт в искусстве ниндзюцу дал о себе знать впечатляющим приёмом, с помощью которого вспыльчивый и довольно редко задумывающийся вовремя черепашка-мутант достиг теперь успеха. Затем он сказал: — Ха, ну ты и псих, Раф. Но это было круто. Донни, похоже, будет в восторге. Удивление в Гвен быстро сменилось лёгким уважением, так её глаза расширены, но губы тронула лёгкая улыбка. Трофей, который добыл Рафаэль, в умелых руках может многое рассказать касаемо планов тех, кто послал этих роботов. Потому волшебница, признательно взглянув на Рафаэля, сказала: — Сработано грубо… но эффективно. Он точно найдёт в этом что-то полезное. Выражение лица Бена проявлялось в широко распахнутых глазах и лёгком смехе, этакой смеси восхищения и удивления. Он ожидал, что черепашка-ниндзя, немного не дотянувшись, со смачным шлепком свалится на землю, но всё прошло неожиданно хорошо. Затем Бен проговорил: — В следующий раз предупреждай перед таким трюком! Но да… это было эпично. Выражение лица рука показывало сдержанное одобрение в виде едва заметного кивка, брови чуть приподняты. Он тоже оказался под приятным впечатлением от неожиданного манёвра Рафаэля, который принёс хорошие плоды. Ревоннагандер, бросив задумчивый взгляд на трофей, сказал: — Неортодоксально, но результативно. Данный образец может оказаться крайне ценным. Кевин первым подошёл к изувеченному корпусу дрона, присев рядом и провёл пальцами по обломкам, отломанной панели и искрящимся контактам. Его взгляд стал серьёзным, лоб нахмурился. Как специалист из инопланетных технологий, он внимательно присмотрелся и после проговорил: — Подожди… — пробормотал он, стукнув пальцем по металлическому сегменту. — Этот сплав… это та же хрень, которую Альбедо использует в своих гаджетах. Я бы узнал его из тысячи. Рук, оказавшийся рядом, активировал сенсорный режим на протоинструменте, анализируя материал. Его голос был ровным, но в нём слышалась тревога. В словах Кевина была доля правды, поскольку запчасти действительно взяты с запасов Альбедо, но при этом заметны различия и Рук сказал: — Верно подмечено. Материальная основа — гравитосталь галванской сборки… однако, сигнатуры архитектуры кода и конденсаторные узлы — нестандартны. Это спроектировал кто-то иной. Альбедо бы не использовал такую нестабильную схему. Он поднял взгляд на остальных. Это не сулило ничего хорошего и товарищам придётся быть готовым к более трудным испытаниям судьбы. Рук нахмурился, его взгляд открыто говорил о том, что он тревожится из-за этого. Вскоре ревоннагандер отложил свои размышления и проговорил: — Значит, либо у него появился новый союзник… либо кто-то использует его технологии для собственных целей. После этого товарищи сели в звездолёт-трансформер Рука с целью вернутся домой. Группа возвращалась домой под глухой шум вентиляции транспорта, усталые, но настороженные. Каждый обдумывал найденный трофей, и в их головах роились собственные, различающиеся мысли. Рафаэль сидел, облокотившись на стену, и, хотя внешне казался спокойным, внутри он был доволен. «Донни точно впечатлится. Не каждый день приносишь домой летающего шпиона, раскуроченного своими же руками… Надеюсь, он найдет в этом что-то полезное…» — проскользнуло у него, и губы дернулись в лёгкой, редкой для него полуулыбке. Кевин сидел, глядя в пол, держа в руках небольшой обломок внутреннего механизма. «Материал явно принадлежал Альбедо, но собран… совсем не так. Кто-то лезет в ту же технологию, но у него другие цели. Это хуже, чем если бы за этим стоял просто Альбедо…» — он машинально сжал кусок металла, чувствуя, как беспокойство поднимается внутри. Гвен смотрела в окно, её пальцы продолжали слабо светиться, как будто остатки магии не желали покидать её. «Кто-то явно замешан в более сложной игре. Эти дроны координировались слишком точно… Это уже не просто наблюдение. Это разведка перед вторжением? Или что-то ещё?» — её взгляд стал жёстче. «Нужно связаться с Вердоной и получить более широкий магический анализ…» Бен сидел молча, прислонившись к стенке, с полузакрытыми глазами. Он ощущал истощение после подпитки заклинания, но мысли были сосредоточены. «Это был не просто бой. Это было предупреждение. Альбедо или нет — кто-то готовит почву. А мы только что чуть не проспали первый звонок. Хорошо, что у нас теперь есть эта штука — хоть какая-то зацепка…» Рук молчаливо перебирал данные, выводя голограммы прямо перед собой. Его взгляд был сосредоточен. Также он пилотировал звездолёт и следил за приборами, чтобы земные системы противовоздушной обороны не засекли его космический корабль. Однако он всё же размышлял: «Архитектура кода нестабильна. Сборка дилетантская… но крайне агрессивная по намерению. Это не просто наблюдение. Это — полевая проверка возможностей. Они тестировали нас. Следующий этап будет куда опаснее…» В грузовом отсеке между ними, покрытый чехлом, лежал трофей в виде обломанного, искрящегося дрона-сканера. Напоминание о том, что за ними кто-то наблюдает… и что угроза только набирает силу. Разведка принесла свои плоды, и команда теперь знает о неких новых фигурах в альянсе тьмы.

Глубокий космос, флагман Вилгакса…

Во флагмане Вилгакса, чёрном, как сама тьма космоса, царила зловещая тишина, нарушаемая лишь гудением энергосистем и редким мерцанием управляющих панелей. В центре одной из лабораторий, залитой холодным светом, стоял Альбедо, склонившись над панелью управления, окружённый изогнутыми голограммами и разлетающимися потоками данных. Его глаза горели злобным напряжением и маниакальной сосредоточенностью. На экране медленно, но уверенно продвигалась сложная последовательность взлома. — Ну же… ещё немного… — прошипел он, проводя когтистой рукой по панелям, активируя следующие фазы вторжения. Сотни протоколов планеты Галван Прайм, включая защитные искривления квантовой передачи, должны были остановить любого. Любого, кроме бывшего помощника Азимуса. Альбедо знал дыры, оставленные небрежностью Азимуса, считал себя его равным, а возможно, и превосходящим. Именно через эти почти незаметные лазейки, встроенные в служебные протоколы диагностики, он встроил свой алгоритм как будто «внутреннего помощника», запустив его под видом обычного запроса на калибровку. — Давай, давай… покажи мне своё сердце, старик… — усмехнулся он, когда один из уровней защиты дрогнул, поддаваясь его симуляции «проверки работоспособности ядра». «Сколько лет я жду этого. Сколько раз терпел поражения только потому, что эта игрушка — эта пародия на великую технологию — отказывалась слушаться. Азимус думал, что зашифровал Омнитрикс надёжно? Он ошибся. Я — не кто-то посторонний. Я — тот, кто знал его работу изнутри. Я — отражение его разума… и я лучше его. Он оставил лазейки, сам того не замечая. И именно они приведут меня к победе. Я не провалюсь снова. В этот раз — всё по моим правилам…» — размышлял Альбедо. Поток данных обрушился на экран: схемы, алгоритмы, схемы кодировки Омнитрикса, но Альбедо отфильтровал всё лишнее. Он искал единственное, а именно секретный код замены ДНК-ключа в активном Омнитриксе. Именно этот код позволил бы обойти основное ограничение, защиту, не дающую использовать устройство без воли самого Омнитрикса. — Вот ты где… — прошептал он, когда нужная последовательность проявилась среди миллионов строк. Уникальный, многослойный, почти живой код. «Вот он. Он настоящий. Он существует! Все догадки, расчёты, обрывки информации, украденные из глубин галванской системы — всё было не зря. Этот код… он может обойти волю Омнитрикса. Он позволит мне ввести свою ДНК. Я больше не буду зависеть от этого капризного устройства, от решений, принятых не мной. Этот механизм будет работать по моей команде, так, как я прикажу! А не как задумал Азимус… и уж точно не как использует его Теннисон.»— думал бывший галванец. Он немедленно скопировал его в изолированный носитель и выдернул его из терминала, словно сердце из поверженного врага. За его спиной загорелись тревожные символы, когда система Азимуса наконец поняла, что её кто-то вскрыл. Но было поздно. Альбедо обернулся, стиснув трофей в руке, и усмехнулся: — Теперь ты мне подчинишься, — процедил он, глядя на серебристый корпус своего Омнитрикса, всё ещё упрямо неподвластный. — И тогда… Бен Теннисон, ты станешь всего лишь первой ступенью в цепи тех, кто падёт. «Скоро. Совсем скоро. Остались лишь последние штрихи, последние параметры — и он станет моим. Настоящим. Без багов, без сопротивления, без этих дурацких ограничений. Омнитрикс, каким он должен быть. Моё творение. Моё оружие. Теннисон даже не поймёт, что произошло, пока не станет поздно. Я заберу у него всё — его славу, его репутацию… даже его лицо, если понадобится. Пусть готовится. Новая эра начинается. И имя этой эры — Альбедо.» — думал он. Он исчез в коридоре корабля, пока тревожные сигналы эхом разносятся по покинутой системе безопасности, не зная, что им только что нанесли удар изнутри. Коридоры флагмана Вилгакса были темны и гулки, освещённые только красноватыми сигнальными панелями. Альбедо шёл быстро, сжатыми кулаками, в голове пульсировала одна мысль, а именно подчинить наконец Омнитрикс. Его шаги отдавались металлическим эхом, когда он свернул к защищённой лаборатории, где под слоем энергетических барьеров хранился активный экземпляр устройства. И вдруг… голос. Холодный, беззастенчиво самодовольный: — Ты даже не поприветствуешь нового напарника? Как грубо, Альбедо. Галванец резко остановился, брови тут же сдвинулись. Из тени вышла фигура, высокая, человекоподобная, в чёрной броне с алыми вставками и полупрозрачной маской на лице. Его глаза светились красным, неестественным, зловещим. Это был наёмник, известный лишь под кодовым именем Рефрактор, специалист по внедрению, шпионажу и психологическому давлению. — Идиоты… Они решили заменить Кайбера этим костюмированным недоразумением? — процедил он сквозь зубы. — Я не нуждаюсь в охране. Или в свидетелях. Этого пришельца наняли Шредер, Вилгакс и Миллиус после ареста Кайбера, решив, что Альбедо не может оставаться без наблюдения. Альбедо скривился, как будто вдохнул токсичный воздух. Рефрактор не шелохнулся, лишь ухмыльнулся под маской: — Меня интересует только успех миссии. А тебе, насколько я понимаю, дали второй шанс. Не провали его. И да — я не охрана. Я — напоминание. О твоём месте в этом союзе. Как бы там ни было, а с одним Психобосом эта троица далеко не уедет. Этому церебропанцию-мутанту нужны только финансы и слава, тогда как он хочет забрать то, чего он лишился. Месть Теннисону будет лишь приятным дополнением. Альбедо прищурился, в голосе зазвучала ядовитая насмешка: — Моё место, жалкий подражатель, — за пультом устройства, которое ты не в состоянии даже понять. Так что стой в сторонке, молчи и не мешай взрослым работать. Пауза, после которой напряжение повисло в воздухе. Но Рефрактор не двинулся с места. Ему нужно было увидеть, что выйдет из замысла этого гения и сможет ли он сделать то, что потребовали от него главари альянса тьмы. Настороженно смотря на бывшего галванца, Рефрактор проговорил: — У тебя пять минут, Альбедо. После этого я передаю отчёт Совету. Будет лучше, если он будет… позитивным. Альбедо отвернулся, прошёл мимо, не ответив. В его взгляде, направленном на дверь лаборатории, горела холодная ненависть и сосредоточенность. Он знал, что «помощник» здесь не просто так. И знал, что придётся либо его перехитрить, либо устранить. Но не сейчас. Сейчас главное Омнитрикс. Гравитационные створки лаборатории медленно разошлись, впуская Альбедо внутрь. Воздух внутри был прохладным, пропитанным озоном и слабым электрическим гулом. Посреди зала, на массивном постаменте из гладкого металла, под слоями энергетических полей, парил активный Омнитрикс, почти завершённая копия, до недавнего времени не поддававшаяся полному контролю. — Запрос: открыть меню смены ДНК-ключа, — отчеканил он, глядя прямо в сферу устройства. Альбедо подошёл ближе, его пальцы задрожали не от волнения, а от предвкушения. Он остановился у пульта и поднял руку. На постаменте вспыхнули руны управления. Из-под поверхности послышался ритмичный механический голос, холодный, с отзвуком далёких радиосигналов: — Подтвердите код доступа для разблокировки Прайм-системы и активации смены ДНК-ключа. Альбедо на мгновение прищурился, вспоминая структуру кода, украденного из архивов Азимуса, и произнёс с подчёркнутой чёткостью: — Sentinel–42.Beta–Prime.Шесть-девять-ноль-пять. Наступила пауза и затем голос ответил уже с новым оттенком, как будто механизм «прислушался» и распознал хозяина: — Код принят. Связь с Праймусом установлена. Доступ к ядру системы открыт. Все функции разблокированы. Омнитрикс слабо затрепетал, зелёные сигналы на его поверхности начали менять оттенок, переходя в темно-красные, затем возвращаясь обратно как знак полной настройки. Альбедо позволил себе первую за долгое время усмешку. Идя внутрь хранилища, он предвкушающее проговорил: — Теперь ты будешь служить мне. Не как копия. Как совершенство. Внутри зала стояла тишина, нарушаемая лишь мягким гудением активированных систем. Омнитрикс теперь был полностью подчинён, но для Альбедо это был лишь первый шаг. Он вызвал меню ключей, и перед ним всплыло голографическое поле в виде вращающейся молекулярной модели текущего ДНК-ключа. Альбедо протянул руку и прикоснулся к голограмме. — Ввести новый ДНК-ключ, — твёрдо произнёс он, будто давая приказ самому пространству. Голограмма замерла. На экране появилось окно ввода, а голос системы снова обратился к нему: — Подтвердите код доступа для замены основного идентификатора ДНК. Альбедо, не колеблясь, вновь произнёс: — Sentinel–42.Beta–Prime.Шесть-девять-ноль-пять. Пульсирующая подсветка Омнитрикса мигнула и стабилизировалась. — Код принят. Новый ДНК-ключ введён. Загрузка биометрического соответствия... Через секунду металлический браслет слегка приоткрылся, будто «вздохнул», приглашая хозяина. Альбедо с триумфом на лице надел Омнитрикс на левое запястье. Металл мгновенно сомкнулся, охватив руку идеально, как будто устройство узнало своего создателя. Но спустя мгновение раздалось предупреждение: — Несоответствие ДНК-хозяина. Генетическая деградация обнаружена. Активировать функцию восстановления целостности? Альбедо застыл, его глаза вспыхнули алым огнём. Он знал об этой функции, редкой, энергозатратной, но в случае одного тела почти безопасной для системы. Это был шанс вернуть себе истинную форму. Именно поэтому он медленно кивнул и чётко произнёс: — Подтверждаю. Sentinel–42.Beta–Prime.Шесть-девять-ноль-пять. Активировать восстановление. Система загудела глубже, ток прошёл по всей руке Альбедо, его тело пробило лёгкой дрожью, но боли не было, только тепло, как будто что-то изнутри соединяло его с утраченным. Его кожа изменила оттенок, лицо слегка вытянулось, искажения от предыдущих трансформаций стали выправляться. — Восстановление завершено. Базовая совместимость: 97%. Омнитрикс синхронизирован. Альбедо посмотрел на браслет, как на завершённое произведение искусства. Теперь его тело снова было таким, каким должно было быть, без ужасных человеческих особенностей и их отвратительных привычек. Он поднял руку, и его голос прозвучал с тихой гордостью: — Добро пожаловать домой. Массивные двери лаборатории раздвинулись с шипением, выпуская изнутри струю стерильного холодного воздуха. Из полумрака вышла фигура, невысокая, но не производящая впечатление слабости. Это был Альбедо в своей истинной форме юного галванца, моложе и подвижнее, чем Азимус, но с той же горделивой осанкой и резкими чертами лица. Его красные глаза пылали холодным превосходством, пронизывая всё, что попадало в поле зрения. Он довольно пробормотал: — Наконец-то... — с удовлетворением выдохнул Альбедо, глядя на свои руки, ловкие и точные, как инструменты хирурга. — Вот она, гармония — разум и тело, в должной оболочке. Без грубых мутаций, без человеческих изъянов. Только чистая форма. Только контроль. На его запястье плотно сидел Омнитрикс, адаптированный, уменьшенный, словно специально выкованный под новое тело. Зеленоватый металл устройства поблёскивал на белой коже, как метка судьбы, наконец-то покорённая волею владельца. Идя по коридору, Альбедо довольно произнёс: — Ты чувствовал это, да? Ты знал, кому действительно должен служить. И теперь ты мой. По-настоящему. Альбедо двигался уверенно, легко, будто его тело наконец-то перестало сопротивляться и стало органичным продолжением его намерений. Каждое его движение напоминало о точности инженера и грации хищника. Смотря на Рефрактора как обычно, Альбедо самодовольно проговорил: — Ну что ж, — довольно сказал Альбедо, окинув напарника взглядом сверху вниз, — теперь, когда лишняя биомасса сброшена, мы можем поговорить как равные. Или ты всё ещё думаешь, что “напарник” — это значит “надзиратель”? У выхода стоял его “напарник”, высокий, чуждый, внушительный. Он взглянул на Альбедо с лёгким удивлением, не сразу узнав в юном галванце того сварливого, раздражённого союзника, с которым имел дело раньше. Но глаза не оставляли сомнений. Эти глаза были как шрамы, несмываемые, не забываемые. Омнитрикс на его руке мигнул один раз, подтверждая свою полную синхронизацию. Рефрактор стоял в тени, скрестив руки на груди, его призматическая броня отливала слабым светом от ламп под потолком. Лицо у него было скрыто частично маской, но глаза, видимые только ему за голубоватым свечением, серые, острые, как лезвия говорили сами за себя, показывая смесь презрения, осторожности и холодного анализа. Когда Альбедо вышел в истинной форме, выражение Рефрактора исказилось на мгновение. Чуть заметный изгиб губ, не то усмешка, не то оскал. Он сделал шаг вперёд, опустив руки. — Хм. Значит, вот как выглядит "настоящий хозяин Омнитрикса", — с явной иронией произнёс он. — Миллиус говорил, что ты похож на Азимуса. Но он не упомянул, что ты ведёшь себя, как пафосный подросток, впервые надевший костюм взрослого. Он окинул Альбедо оценивающим взглядом, заметив, как адаптировался Омнитрикс под запястье галванца. Внутри Рефрактора заклубились мысли: «Вот и оно. Не человек, но всё та же мания величия. Только теперь в теле, которое он считает "идеальным". Такие личности опасны. Не потому что сильны — потому что убеждены, что им всё дозволено». Он склонил голову чуть вбок и с холодной ухмылкой добавил: — Надеюсь, теперь ты перестанешь ныть о справедливости и начнёшь работать. У нас миссия, а не клуб нарциссов. Альбедо остановился на шаг от Рефрактора, не выказывая ни страха, ни раздражения. Его лицо, резко очерченное, с узкими скулами и холодным подбородком, застыло в выражении торжественного спокойствия. Красные глаза сузились, вспыхнув мимолётной искрой удовлетворения, ведь он это сделал. Омнитрикс на его запястье поблёскивал ровным светом, идеально подогнанный к его галванскому телу. Он говорил медленно, с ядовитой вежливостью: — Видимо, ты всё ещё не понял, с кем имеешь дело. Я не «настоящий хозяин Омнитрикса». Я — лучший его носитель. Лучше Теннисона. Лучше Азимуса. И уж точно лучше любого наёмника, стоящего у меня на пути. Он сделал шаг вбок, проходя мимо, даже не удостоив собеседника взглядом, словно ставя точку. — Нарциссизм? — повторил он вполголоса. — Нет. Это — превосходство. Подтверждённое фактом. В мыслях Альбедо кипело сразу несколько пластов эмоций: «Наконец-то. Эта дрянь подчинилась. Даже Праймус не смог отказать, когда я назвал код. Омнитрикс — мой. И на этот раз он останется со мной навсегда». Но едва заметная складка в уголке его губ показала, что фраза Рефрактора всё же его задела и не потому, что обидела, а потому, что воспоминания о прошлом провале ещё зудели под кожей, как свежий шрам. Альбедо не забудет этого. Никогда. Он бросил через плечо холодно: — Работать, говоришь? Что ж. Скоро у тебя будет шанс убедиться, что я работаю лучше всех. Рефрактор склонил голову чуть набок, его лицо исказилось насмешливой ухмылкой. Яркие отблески от панелей позади отражались на линзах его глаз, делая выражение ещё более язвительным. Он решился озвучить своё мнение и, с лёгким презрением смотря на прибор, беспечно проговорил: — Жалкая копия, пусть даже с доступом к интерфейсу, — бросил он с презрительной лёгкостью. — Ты всерьёз думаешь, что этого хватит, чтобы одолеть Бена Теннисона? Настоящего носителя Омнитрикса? Ты всё ещё не больше чем… отблеск оригинала. Альбедо замер. Его губы чуть дрогнули — не в злости, а в уверенном, даже хищном удовлетворении. Он медленно поднял руку с Омнитриксом, давая свету от приборной панели подчеркнуть его чёткие очертания. Посмотрев на навязанного напарника, он скривился в презрении, после чего проговорил: — Ты поразительно туп, Рефрактор, — спокойно сказал он, почти лениво, но в голосе звенело ледяное напряжение. — Омнитрикс — это не просто инструмент. Это система. А у любой системы есть возможности, которые могут быть отключены… или возвращены. Он активировал проекцию интерфейса, и над устройством вспыхнула голограмма с древовидной схемой подпрограмм. Пальцы Альбедо скользнули по голографическому экрану. Нужно было сделать всего несколько оборотов и сменить несколько значений. Работая с Омнитриксом, Альбедо сказал: — Азимус заархивировал протокол Ульти-форм. Счёл его «нестабильным». Слишком мощным, чтобы доверять даже Теннисону. Но я... я переписал алгоритмы. Мой файл усовершенствования учитывает нестабильность. Он делает её управляемой. Предсказуемой. Оружием. Альбедо резко взглянул на Рефрактора, глаза сверкнули красным пламенем. Он никому не позволит насмехаться над ним, особенно после того, как удалось подчинить себе Омнитрикс, пускай и не тот самый, который принадлежит Бену Теннисону. Альбедо хмуро к напарнику проговорил: — Сегодня — у меня не просто копия. У меня — улучшенная версия. Омнитрикс, каким он должен был быть. И первым, кто увидит, как он работает в полной мере… будешь ты. Если повезёт. Альбедо закончил последние манипуляции, и интерфейс Омнитрикса вспыхнул финальной строкой: «Ульти-протокол: активирован. Доступ к Ульти-формам восстановлен.» Он довольно усмехнулся и скользнул пальцем по проекционному меню выбора форм. Вращающаяся голограмма пробежалась по знакомым силуэтам — Кристалл, Алмаз, Гумангозавр… но он остановил её на одном. Его палец замер над формой, что слегка мерцала красным пламенем. Надпись под ней гласила: «Ульти-форма: Пламенный.» — Время показать, на что способна эволюция… — прошептал Альбедо и с хрустом нажал на символ Омнитрикса. Вспышка ослепительного света озарила лабораторию. Его тело мгновенно изменилось: оно вытянулось, налилось мускулами и приобрело ярко-зелёный и чёрный цвет, словно сплетённый из крепких лоз. Лицо вспыхнуло пульсирующим красным пламенем, от которого исходило тепло и едкий, гнилостный запах, будто из раскалённого болота. Его глаза стали овальной формы, вытянутыми по горизонтали, с двойными зрачками, меньшими копиями основной формы. На плечах, голове и локтях раскрылись ярко-красные лепестки и оборки, придавая облику почти хищный цветочный вид. Он был выше, чем любой человек, возвышаясь и источая жар, от которого начинала дрожать ближайшая аппаратура. Символ Омнитрикса, теперь в виде усовершенствованного Ультиматрикса, ярко сиял на груди, подтверждая его господство над формой. Альбедо медленно выпрямился, его голос стал глубже, словно раскат лавы под землёй: — Поздравь меня, Рефрактор… Я только что стал самой разрушительной формой Пламенного. И она — моя. Раздался резкий сигнал связи, глухой, давящий, как удары колокола в вакууме. В воздухе перед Альбедо развернулась проекция, символ Вилгакса, красный, с шипами по краям, вращался, пока не открылся канал. Из голограммы возникло лицо Вилгакса массивное, покрытое шрамами, с тяжёлым дыханием и сверкающими злобой глазами. Голос был как рёв гигантской бездны: — Альбедо. Доклад. Ты обещал, что скоро прибор будет подчинён. Мы вложили ресурсы, обеспечили безопасность. Где результат? Альбедо, всё ещё в форме Болотного огня, недовольно склонил голову. Пламя на его голове слегка усилилось, словно поддавшись эмоции. Он сделал шаг вперёд, и каждый шаг сопровождался шипением и запах гнили усиливался. С силой нажав на Омнитрикс, он принял исходную форму галванца. Взгляд его был холодным и исполненным раздражённого триумфа: — Результат перед вами, Вилгакс. Омнитрикс подчинён. Код доступа взломан. Связь с Праймусом восстановлена. Я не просто активировал прибор. Я восстановил функцию, которую даже Азимус признал опасной. Ульти-формы. — с лёгкой издёвкой он добавил. — Бену Теннисону они не достались. А мне — да. Он обернулся через плечо, бросив взгляд на всё ещё молчащего Рефрактора, и вернулся к голограмме: — Ты получишь своё оружие, Вилгакс. Но ты сам знаешь — мощь требует времени на настройку. Голограмма мигнула. Лицо Вилгакса сузилось в зловещем подозрении, но он, очевидно, был удовлетворён: — У тебя два дня. Не больше. Потом прибор идёт в бой. С тобой — или без. Связь оборвалась так же резко, как началась. Однако теперь бывший помощник Азимуса не чувствовал злости в отношении Вилгакса и того, что он подгонял его. Прибор был готов и можно проводить испытания прежде чем идти в бой. Альбедо стоял молча несколько секунд, а затем пробормотал: — "С тобой — или без"… — ухмылка скользнула по его лицу. — Скоро вы все поймёте, кто здесь настоящий носитель Омнитрикса… Всё только начинается, Теннисон. С этими словами Альбедо пошёл в тренировочный зал. Напарник, которого приставили Шредер, Вилгакс и Миллиус, пошёл следом, явно желая увидеть на что способен обновлённый прибор, подобие которого есть в знаменитого Бена Теннисона, и увидеть, получится ли в Альбедо контролировать прибор.