Слияние миров

За рабочим столом, уставленным мониторами, кабелями и консолями, сидел Донателло. Его взгляд был сосредоточен, движения точны. Последний блок данных выгружался на экран, когда он поправил защитные очки и устало выдохнул. Работа была почти закончена и Донателло подумал: «Ну и кто тебя собрал, малыш?» — подумал он, подключая последнюю цепь дешифратора к ядру устройства. Работал он почти без перерыва, ведь сигнал, за которым их отправили, оказался не просто наблюдением. Контейнер со взятым "подарком", изящно замаскированным сканером-паразитом, тихо вибрировал, но щиты удерживали активность под контролем. Затем он снова задумался: «Ага... вот ты где…» — подумал он и остановился на графе с меткой: "Анодит – приоритет 1". На мониторе замелькали строки кода и хаотичный поток сменился узнаваемой структурой. Донателло вскинул голову. Он быстро пролистал данные, брови его начали хмуриться. Дальше шла серия координатных сеток, каждая с таймером. Сканирование Земли было регулярным, адаптивным, подстраивалось под энергетические всплески. Поэтому черепашка-ниндзя нахмурился от мыслей: «Они ищут анодитов. Не просто наблюдают, а выслеживают. И делают это с регулярностью в 34 минуты 12 секунд. Причём с особой активностью возле Белвуда…» — подумал он и резко встал, схватил планшет и начал записывать голосовую заметку: "Объект выявил направленное биометрическое сканирование. Цель — анодитные сигнатуры. Встроенный фильтр исключает обычную магию. Это не пассивное наблюдение — это охота." Донателло повернулся к другому столу, где уже был подготовлен чип с дешифрованным протоколом. «Рафаэль… ты и не представляешь, насколько ценную штуку притащил...» — думая, он выключил главный блок питания, и защитный купол затух. Аппарат внутри больше не подавал признаков активности, он обезврежен, но данные извлечены. На лице Донателло тревога, но и решимость. «Если они уже знают, где искать Гвен… мы должны действовать первыми.» — подумал он. Выйдя на улицу, Донателло, склонившись, крался между тенями, выверено двигаясь от стены к стене. Его плащ сливался с фоном, а движения были отточены, почти бесшумны. Черепашка-мутант прекрасно знал, как не попасться на глаза прохожим. Он хотел проверить антенну сканера, установку которой завершил ночью, ибо сигнал с "подарочка" вызывал всё больше подозрений, и он не мог ждать. Потому Донателло пробормотал: — Если это правда… лучше знать наверняка сейчас, чем потом разгребать последствия, — тихо пробормотал Донателло, на миг замирая в тени мусорного бака. Он оглянулся, прижимая к груди портативный сканер, некий модифицированный анализатор, связанный с их импровизированной базой данных. Но вдруг... В небе вспыхнула яркая зелёная вспышка. Всполохи света пробежали по крышам и забили ослепительным сиянием в глаза. Донни инстинктивно присел и прикрылся рукой. Даже Сплинтер, наблюдавший издалека, приподнял бровь, почувствовав энергетическую волну. Гений среди братьев-черепашек тихо произнёс: — Что за... это не земная технология, — прошептал Донателло, не отрывая взгляда от мерцающего света, будто стараясь просчитать спектр излучения прямо на глаз. Его плащ едва шелохнулся от порыва энергии, а лапы всё ещё дрожали от напряжения. Избрав безопасную позицию, Джули и Кевин, находящиеся дома, тут же бросились к источнику света, а Гвен, пребывая рядом с парнем и подругой, вытянула перед собой руки, на случай магической атаки. В воздухе над землёй возник вихрь зелёной энергии, и спустя миг перед ними встал Азимус в своём миниатюрном величии, с характерной строгостью на лице. – Связь с Праймусом нарушена… — проронил он вслух, глядя на собравшихся. Его глаза сверкали не раздражением, а глубокой тревогой. С ним прибыла и мягкая рябь сигнала Омнитрикса, отозвавшегося на создателя, даже разряженный, он ощущал его присутствие. Гвен прищурилась, явно не сразу узнав великого создателя Омнитрикса, но всё же настороженно сказала: — Азимус? Это ты? Они находились рядом с домом Бена Теннисона и беседовать тут было не слишком удобно. Лучше было перейти в дом Кевина, где без лишних глаз и ушей можно всё обсудить. Несмотря на грубоватую натуру, Кевин это прекрасно понимал и, как гостеприимный хозяин, спокойно галванцу проговорил: — Пошли внутрь. Не думаю, что тебе понравится, если кто-то подслушает то, что ты собираешься сказать, — молвил Кевин и проводил всех к своему дому, отворяя дверь и жестом приглашая Азимуса пройти. Азимус на мгновение смерил его взглядом, будто оценивая уровень угрозы или уместности. Затем коротко кивнул и, не дожидаясь дополнительных приглашений, прошёл в дом, ступая с величественной деловитостью, несвойственной его росту. Не дозвонившись до Бена, Гвен проворчала: — Как всегда. Когда он действительно нужен — спит, как убитый… — тихо пробормотала Гвен, убирая телефон обратно в карман. Она всё ещё не до конца пришла в себя после появления Азимуса, ведь не каждый день величайший учёный галактики материализуется перед домом. Гвен бросила быстрый взгляд на Джули и, получив в ответ столь же обеспокоенное выражение, двинулась следом. Девушки шли молча, чувствуя вес момента. Как только все оказались внутри, Кевин закрыл дверь, и тишина внутри дома казалась куда тяжелее той, что была снаружи. Азимус остановился в центре комнаты, повернулся к ним и заговорил: — Я прибыл немедленно. Кто-то... кто-то получил полный доступ к ядру Праймуса. Это возможно только в одном случае: если у них есть действующий Омнитрикс. Причём не просто копия, а доработанное устройство с прямым каналом к ядру. Он посмотрел на каждого по очереди. В первую очередь это касалось Бена, но ждать его было нельзя, подобные новости требуют быстрого распространения для адекватных действий. Даже Джули, не обладая ни магией, ни техническими навыками, почувствовала, как сжалось внутри. Но Гвен первым делом спросила: — Альбедо? У него снова Омнитрикс? Когда Гвен произнесла имя Альбедо, Кевин стиснул челюсть. Его лицо стало каменным, но глаза сверкнули злостью и раздражением. Брови сошлись, губы сжались в тонкую линию. Он не просто злился, он вспоминал. Вспоминал, сколько раз Альбедо едва не довёл их до поражения, сколько опасностей он принёс, сколько раз Бен страдал из-за его одержимости. — Не просто Омнитрикс, — мрачно отозвался Азимус. — Он активировал Ультиматрикс. И судя по сигналу, он не просто запустил его — он переподчинил его себе. Учитывая, что ядро Праймуса ответило... это значит, он получил полный доступ к его функциям. Я сменил код доступа к ядру, но удалённо заблокировать носителя я не могу. Это не предусмотрено этикой конструкции. Кевин медленно провёл рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки, но по напряжённой линии плеч было видно, что он готов сорваться. Однако парень старался держать себя в руках, понимая, что одной силой тут не обойдёшься и нужен обдуманный план действий. Кевин сжал кулаки и проговорил: — Значит, он снова может превращаться. Ещё и с бонусами. — Именно. Функция Ульти-форм возвращена. А я, в силу самого устройства, не могу просто отключить чужой Омнитрикс, пока носитель находится вне моей досягаемости. Слишком опасно вмешиваться дистанционно. Но... — Азимус взглянул в сторону, — …я могу подготовить вас. Все переглянулись. Донателло сделал шаг вперёд, подойдя к одному с ноутбуков. Он хотел показать великому учёному то, что удалось выжать с дрона-сканера, который притащил Рафаэль, вспыльчивый брат гения в теле черепашки-ниндзя. Открыв на мониторе новые данные, он с опаской проговорил: — Мы уже нашли нечто тревожное. Аппарат, который сканирует планету на анодитные сигнатуры. Они готовятся к чему-то масштабному. Азимус подошёл к монитору, его движения стали менее отстранёнными и более целенаправленными. Когда взгляд галванца скользнул по данным, чередующимся на экране, в виде схем, энергетических пульсаций, временных меток, протоколов доступа и фрагментов неизвестного кода, его глаза заметно сузились. В этот момент зашёл Рук и, тихо сев рядом с Гвен и Кевином, проговорил: — Я проверил периметр. Ни один сканер нас не засёк. Но… — Рук замялся, бросив взгляд на экран, — …эта информация подтверждает самое худшее. То, что мы зафиксировали, лишь верхушка айсберга. Сначала галванец хмурился как учёный, замечающий нестыковки и подозрительные детали. Затем его брови поползли вверх, а губы сжались в тонкую, напряжённую линию. Он прищурился, сдвинулся ближе к экрану, словно проверяя, не обманывает ли его зрение. Его голос, когда он заговорил, стал тише, но обрёл ту особую тяжесть, которая притягивает внимание и сказал: — Это… не просто сканирование. Они не ищут анодитов — они отслеживают поведенческие шаблоны и фазы энергетической активности. Это подготовка к захвату... или даже эксплуатации анодитных способностей. Все понимали серьёзность сложившейся ситуации потому молчали, с опаской и мрачными мыслями смотря на великого создателя Омнитрикса. Он отстранился от экрана и обернулся к Донателло, в его взгляде искреннее, редкое для Азимуса уважение, когда он сказал: — Вы провели великолепную работу. Даже с учётом всех ограничений, это… восхитительно точный анализ. Кевин слегка хрустел пальцами и хмурился, ожидая знатной драки, которая неизвестно ещё как закончится. Если враги выслеживают анодитов и готовятся к атаке, ничего хорошего ждать не стоит. Создатель Омнитрикса перевёл взгляд на Гвен, и в его голосе теперь звучала тяжёлая серьёзность: — Если у Альбедо и его союзников есть интерес к анодитам… это может означать, что они планируют масштабное применение анодитной энергии — возможно, как источник питания, возможно, как оружие. А может… — он замолчал на секунду, — …как ядро нового типа трансформаций. Азимус перевёл взгляд обратно на монитор, и на секунду его брови, если это можно так назвать у галванца, слегка приподнялись. Он наклонился ближе, вглядываясь в интерфейс, где линии, шрифты, схемы визуализации явно отличались от тех, что он привык видеть. На экране работала система, оформленная под военный стиль… чёткие блоки, многоуровневая фильтрация данных, нестандартные протоколы безопасности. — Хм… любопытно, — моргнув раз, затем другой произнёс он. — Этот интерфейс… он не стандартен. Не тот, что я помню. Последний раз, когда я имел дело с вашим оборудованием, всё выглядело… грубее. Куда вы дели старую ОС? Он повернулся к Кевину, как будто впервые действительно заметив, что тот не только ломает стены, но и способен на нечто более тонкое. Или, по крайней мере, окружает себя теми, кто это умеет. Кевин фыркнул, но в голосе чувствовалась лёгкая гордость, когда он довольно проговорил: — Донни модернизировал. Старое железо не справлялось с объёмом инфы. А эта система — его сборка. Быстрая, с кучей слоёв шифровки. Даже Рук сначала не мог в неё влезть без подсказки. Несмотря на привычное невозмутимое выражение лица, операционная система Донателло приятно впечатлила создателя Омнитрикса. Однако даже здесь у него появилось пара замечаний, которые помогут сделать новую ОС по-настоящему непробиваемой. Азимус снова взглянул на экран и слегка кивнул, сказав: — Похвально. Подход, достойный инженера. Особенно в таких условиях. Многоуровневая защита, автоматическая адаптация к потоку данных… — он посмотрел на Донателло, — …ты не просто гений. Ты — настоящий учёный. Донни немного смутился, хотя в уголках его рта промелькнула тень довольной улыбки. Азимус, на секунду задумавшись, вновь повернулся к экрану и, сложив руки за спиной, проговорил тоном, в котором смешались строгость и преподавательские наставления: — Твоя система уже впечатляюща, Донателло. Однако, если ты собираешься продолжать использовать её как основу для финальной версии "Панциря" — и, тем более, в качестве инструмента для борьбы с кибернетическими атаками Альбедо и его союзников — потребуется несколько критичных доработок. Как великий учёный, он не мог не дать несколько наставлений, которые помогут этой команде в будущем. В какой-то мере он тоже виноват в том, что альянс тьмы вообще сформировался и потому помогает этой команде. Он шагнул ближе и указал пальцем в воздух, будто рисуя невидимую схему: — Во-первых, добавь квантовую изоляцию потоков. Сейчас архитектура восприимчива к временным флуктуациям и атакам с использованием микрозадержек. Даже слабый взломщик сможет внедрить паразитный код, просто синхронизировав запросы с тактовыми сбоями. Это было далеко не всё, но учёный не собирался заваливать разработчика операционной системы замечаниями, чтобы он мог сделать себе записи-напоминалки и в свободное время писать код нового патча обновления для «Панциря». Он сделал паузу, и глаза его сузились, после чего произнёс: — Во-вторых, интегрируй динамическую эмуляцию сигналов Омнитрикса. Если кто-то попытается внедриться через протоколы связи с Праймусом — а такие попытки, безусловно, будут — система должна реагировать не пассивно, а выдавать ложные сигналы, замыкая цикл на самого атакующего. Это даст нам возможность отследить источник. Однако работу черепашка-мутант проделал отличную и Азимус решился показать истинные чувства, воодушевив Донателло. Несмотря на его природу, черепашка-мутант показывает себя как отличный учёный и не менее светлая и хорошая личность. Повернувшись к Донни, он добавил с оттенком одобрения: — И последнее. Протокол "Панциря" должен уметь распознавать магическую энергию, особенно анодитную. Если Альбедо и его союзники создают гибридные технологии, как ты подозреваешь, — они будут использовать и магические каналы в цифровой среде. Ты должен быть готов обнаружить, когда "магия" пытается притвориться "технологией". Донателло с серьёзным видом кивнул, уже в уме проектируя новую ветку кода и задавая себе алгоритмы по отсечению псевдо-магических зондов. Создатель Омнитрикса с гордостью и удовольствием смотрел на Донателло, заставив черепашку-ниндзя улыбнуться. Затем Азимус добавил: — Ты на верном пути, Донателло. Просто помни: идеальная система — не та, что не ломается. А та, которая знает, как и зачем чиниться сама. Дверь дома Кевина едва слышно скрипнула, и в гостиной на миг повисла напряжённая тишина. Все повернулись к проходу, а там стоял Бен. Он был в своей обычной повседневной одежде, а именно тёмная футболка, куртка нараспашку и джинсы, но с лица не сходило выражение тревоги и замешательства. Видно было, что он прибежал, как только смог, ведь волосы чуть растрёпаны, дыхание тяжёлое, взгляд внимательный и сосредоточенный. — Серьёзно? — выдохнул он, немного осматривая присутствующих. — Меня не дождались? Он бросил взгляд сначала в сторону Кевина, потом на Гвен и та лишь развела руками с виноватым видом. Затем его взгляд упал на Азимуса, стоящего в центре комнаты, и сразу посерьёзнел. Бен чувствовал, что, если галванец здесь, да ещё без предупреждения, значит, дело крайне серьёзное. — Что я пропустил? — спросил он уже другим тоном — глубже, спокойнее, сдержаннее. Это был не подростковый каприз, а голос лидера, осознающего вес своего положения. Азимус не сразу ответил, лишь пристально взглянул на Бена, как будто проверяя, готов ли он услышать то, что будет сказано. Товарищи парня молчали, явно предпочитая дать возможность рассказать обо всём учёному, который принёс плохие новости. Затем создатель Омнитрикса медленно проговорил: — Всё, что ты должен знать, Бен… это то, что твоя сила больше не уникальна. Альбедо получил Омнитрикс. Улучшенный. И он не один. Выражение лица Бена изменилось. Сначала — удивление, затем — растущее напряжение, наконец — тот редкий для него момент, когда шутки уходят на второй план. Он молча кивнул и опустился в кресло рядом с Джули. Глаза его потемнели, как всегда, когда он чувствует, что грядёт буря. — Ладно… — тихо сказал он. — Тогда давайте всё по порядку. С самого начала. Девушка была рада видеть кузена, но всё же она не могла не выразить своё недовольство тем, что парень так долго добирался до негласной штаб-квартиры их команды. Гвен тяжело вздохнула, опершись руками на колени и покачала головой с видом, в котором смешались облегчение и упрёк: — Бен, серьёзно? Мы тут уже час как в режиме "спасай галактику", а ты только пришёл? Телефон твой — пустое место. Она скрестила руки на груди, но в голосе слышалось, что она всё же рада его видеть невредимым. Парень волшебницы, ехидно ухмыляясь, смотрел на друга и думал над тем, что такого бы сказать. Именно поэтому Кевин, стоявший у окна и лениво крутивший в пальцах гаечный ключ, хмыкнул: — Слава космосу, великий герой нашёл время заглянуть. Ещё чуть-чуть — и мы бы уже на войну без него пошли. Но прежде чем Бен успел что-то ответить, в гостиную ворвался Рафаэль, по-прежнему с повязкой, чуть перекошенной после тренировки. Леонардо, Микеланджело и Сплинтер тоже скоро подойдут, как понял Рафаэль. Он резко хлопнул дверью и, увидев Бена, тут же выдал с фирменной ухмылкой: — Ну, теперь всё понятно. Если бы устроить гонку между черепахой и Беном, победитель очевиден. И это точно не пацан с часами. Он ткнул в Бена пальцем, довольно хмыкнув, и прошёл мимо, будто ничего особенно оскорбительного не сказал. Гвен тихо фыркнула от смеха, а Кевин даже усмехнулся в ответ, впервые за вечер немного разрядив атмосферу. Бен фыркнул в ответ, с выражением «серьёзно, ребята?» на лице, но не стал спорить. Он просто опустился в кресло, бросив Рафаэлю короткий взгляд: — Зато, когда всё это закончится, я первым доберусь до пиццы. А вот тут, приятель, у тебя нет шансов. Однако дружеская подколка совершенно не задела вспыльчивого черепашку-ниндзя, который научился адекватно реагировать на шутливые ответы друзей. Не теряя времени, Рафаэль прищурился с хищной ухмылкой и после этого проговорил: — Это мы ещё посмотрим, Теннисон. Из той же комнаты, откуда чуть раньше влетел Рафаэль, один за другим начали появляться и остальные. Первым вслед за братом вышел Микеланджело, неся в руках остатки пиццы и всё ещё оживлённо обсуждая с самим собой, можно ли добавить в начинку кукурузу и карамель. Бен подумал: «Все уже здесь. Все всё знают. А я опять опоздал», — мелькнула раздражённая мысль, замешанная на чувстве вины. Он даже не пытался скрыть лёгкую досаду на самого себя: в такие моменты он чувствовал, как на него давит не только ответственность, но и ожидания — те самые, с которыми он жил с детства. За ним вышел Кожеголовый, массивный, тяжёлый, с вечно хмурым взглядом, но в этот момент почти расслабленный. Следом тихо и с достоинством прошёл Сплинтер, его спокойная аура тут же словно приглушила напряжённость в комнате. Замыкал эту небольшую процессию сам Рафаэль, теперь уже более спокойно оценивающий взглядом собравшихся, как бы проверяя, на месте ли все. Парень задумался: «Они обсуждали план, собирали данные, готовились… а я валялся в постели и смотрел повторы старых выпусков “Борцов Сумо”. Просто молодец, Теннисон. Герой, ничего не скажешь». Почти одновременно с улицы открылась входная дверь, и внутрь вошли Джули, Кейси, Эйприл и дедушка Макс. Джули, встревоженная, первым делом нашла глазами Бена, проверяя, всё ли с ним в порядке. Кейси в своём обычном стиле хмыкнул и бросил куртку на вешалку с видом «ну что тут у нас опять взрывается», а Эйприл переглянулась с Гвен и кивнула, словно выражая немой союз. Дедушка Макс, входя, снял кепку и, увидев Бена, сразу с ироничным, но тёплым укором произнёс: — Наконец-то ты здесь, Бен. А то я уже начал думать, что ты ещё часа три будешь валяться в своём родительском доме после своих "Борцов Сумо". «Они все растут. А я...» — он сжал кулаки, не от злости, а чтобы не дать себе погрузиться в самокопание. «Нет. Достаточно. Я здесь. Я знаю, что делать. Омнитрикс временно мёртв — да. Но это не значит, что я бесполезен». Он качнул головой, при этом в уголках его глаз проскользнула усталость, но и облегчение тоже. Он положил руку Бену на плечо, коротко, крепко, так, как умеют только ветераны и деды, пережившие слишком многое. Микеланджело между тем уже с удобством устраивался на подлокотнике дивана: — О, начинается веселье. Все в сборе, да? Только скажите, что в планах будет побольше пиццы и поменьше вселенских катастроф. «Ладно, Бен. Подтягивайся. Будь не последним, а тем, кто всех вытащит, когда придёт время. Даже без Омнитрикса». Любитель бейсбольных бит пускай и показывал искренние опасения из-за прибытия галванца, но хорошее настроение пока никуда не делось. Какие бы проблемы их не ждали он был уверен, что они не стоят того, чтобы отменять завтрак. Кейси, усмехаясь, ответил: — Катастрофы уже идут, пицца — пока под вопросом. Чувствуя приближение серьёзной беды, мастер ниндзюцу с пониманием смотрел в сторону галванца. Они не были знакомы, но в небольшом теле чувствовалась честь и достоинство, пускай и слегка омрачённые ошибками прошлого. Сплинтер мягко поднял ладонь и проговорил: — Тогда давайте узнаем, что нам предстоит. Пока ещё не поздно действовать. Кевин, скрестив руки на груди и привалившись к стене, с ленивой ухмылкой посмотрел на Бена, только что вошедшего в комнату. Его голос звучал насмешливо, но в нем не было злобы, лишь та самая знакомая язвительность, которой он обычно прикрывал заботу: — Ну конечно. Пока мы тут выясняем, что нас, возможно, ждёт межпространственная война, наш герой занят куда более важными вещами — смотрит, как полуголые бугаи с воплями валятся друг на друга в трико. Прямо образец приоритетов, Теннисон. Вспоминая, как он познакомился с этой передачей, Кевин лишь подумал, насколько тупая передача нравится Теннисону. Ладно бы это была трансляция какого-то спорта, Кевин ещё мог бы понять, а так он удивлялся интересам Бена. Он хмыкнул, подняв бровь, и добавил уже с большей насмешкой: — Ты хоть понял, что эти “Борцы Сумо” — это по сути просто драка на ковре, только с большей дозой пота и драмы? Гвен, стоявшая рядом, скрестила руки и качнула головой с лёгкой улыбкой, в которой сочетались раздражение и ласковая ирония. Волшебница тоже была не в восторге от того, чем занимался кузен тогда как должен был уже давно быть здесь. Не удержавшись, волшебница проговорила: : — Мы тут обсуждали угрозу всей планете, а ты, похоже, обсуждал, у кого из рестлеров круче лосины. Отличный выбор, Бен. Очень стратегически. Она прищурилась, но мягко, всё же это был её двоюродный брат, и, несмотря на упрёки, в голосе Гвен звучало облегчение, что он наконец с ними. Бен был неисправим в плане любви к той передачи, потому девушка, давно смирившись с этой частью личности её кузена, проговорила: — Ладно. Ты здесь. Теперь будь добр — включайся. У нас мало времени. Дверь вглубь дома Кевина приоткрылась, и первыми вернулись Азимус и Донателло, оба выглядевшие серьёзно, сосредоточенно, но и немного удовлетворённо, словно инженеры, которые в сжатые сроки смогли собрать нечто важное из подручных деталей. Азимус оглядел присутствующих и, откашлявшись, заговорил негромко, но отчётливо: — Мы с Донателло завершили прототип обновлённой операционной системы «Панцирь». Его предложения были логичными, и вместе мы реализовали алгоритмы, позволяющие противостоять внешнему внедрению в случае кибератак. Азимус неторопливо подошёл к центру комнаты, и все автоматически обратили на него внимание. Донни держал в руках один из своих планшетов, экран которого был испещрён кодом и диаграммами, а сам он выглядел так, будто за прошедший час заглянул в самое сердце цифровой бури. Он сделал паузу, словно подбирая слова, затем продолжил с нарастающей серьёзностью: — Но… теперь главное. Когда я впервые увидел активность в ядре Праймуса, я считал, что это обычный сбой доступа. Однако, когда мы подняли лог-файлы и извлекли скрытые сигналы... Я увидел нечто куда более тревожное. Лицо создателя прибора высочайшего уровня выражало опаску, к тому же хмурость говорила о том, что второй пользователь базы данных на Праймусе далеко не досадная случайность или ошибка. Азимус сложил руки за спиной и говорил уже как учёный, переживший предательство собственной системы: — Кто-то взломал внутреннюю архитектуру безопасности и практически мгновенно нашёл временный доступ к коду ядра. Я попытался изменить доступ, но до этого момента злоумышленнику удалось подключить другой Омнитрикс напрямую к базе данных. К базе, в которой хранилось чуть более миллиона ДНК разумных форм жизни. По комнате пронёсся тяжёлый вздох. Практически все поняли какие это страшные новости. Получив доступ к такому огромному количеству форм жизни, Альбедо наверняка может превращаться в кого угодно. Решив немного подсластить ужасные новости, галванец решительно проговорил: — Мне удалось сменить код доступа вовремя, — подчеркнул Азимус. — Потому дальнейшая синхронизация невозможна. Я заблокировал возможность регистрации новых Омнитриксов… На данный момент в известной Вселенной существует ровно два. Один — ваш, Бен, хоть он и в разряженном состоянии. Второй — активен. И, судя по использованию старых кодов помощника, принадлежит Альбедо. Глубокая тишина повисла в комнате, как перед бурей. Даже Рафаэль не пошутил. В глазах Донни читалась смесь тревоги и технического восхищения, ведь враг знал, куда бить, и сделал это мастерски. Азимус перевёл взгляд на Бена и добавил глухо: — Он получил доступ к слишком большому количеству форм. Он может быть кем угодно. И мы должны быть готовы к тому, что он уже начал действовать. Комната словно застыла на миг. Слова Азимуса прозвучали, как приговор. В воздухе повисло напряжение, густое и тревожное. Бен молчал, сжав губы в тонкую линию. Его глаза, обычно полные задора или решимости, теперь потемнели от тревоги. Он провёл рукой по затылку и глухо проговорил: — Значит… он может использовать всё. Каждого. Миллион форм… — он усмехнулся криво. — А я даже до половины не добирался. Чудно. Просто чудно. Кевин сжал кулаки. Его челюсти стиснулись так сильно, что скулы обозначились особенно резко. Взгляд стал стальным, но в глубине зрачков плескалось скрытое беспокойство. Кевин, стоявший чуть в стороне, усмехнулся, но без веселья, и сказал: — И главное — с подключением к базе. Почти как вор, которому выдали ключи от всех дверей. Потрясающе. Он хлопнул по стене ладонью с тихим, но зловещим глухим звуком. Бен побледнел. Его глаза расширились от шока, и на долю секунды он забыл, как дышать. В уголках рта дрогнул нервный тик, не из страха, а из внезапного понимания масштабов угрозы. Затем Кевин добавил: — Надо было не давать ему второй шанс. Он теперь даже не злобный клон, а фабрика по массовому производству кошмаров. Гвен застыла, как статуя. Её лицо утратило краски, и взгляд метнулся к Азимусу, затем к Бену. В напряжённой линии губ читалась тревога, но и работающий разум, она уже что-то просчитывала .Гвен хмуро сжала руки перед собой, взгляд её был прикован к Азимусу, когда она сказала: — Это объясняет, почему магические и энергетические поля вокруг некоторых зон начали меняться. Он может использовать формы с естественными или синтетическими магическими каналами… Это не просто угроза. Это — эволюция хаоса. Джули приложила руку к груди. Её брови сошлись на переносице, а губы дрожали, как будто она пыталась не произнести вслух мысли, которые лучше бы не озвучивать. Девушка тихо выдохнула, почти шёпотом, и сказала: — А ведь он знает, как ты думаешь, Бен… Он же когда-то был тобой. Рук застыл, словно механизм, внезапно выведенный из строя. На его лице, обычно сдержанном, впервые отразился тень страха и, что удивительно, капля сомнения. Рук поднял голову, глядя на Азимуса и Бена попеременно. Его голос был спокоен, но напряжён: — Это значит, что мы не просто охотимся на Альбедо. Мы противостоим каждому из тех, кого он может скопировать. Даже если он не знает, как ими быть… у него есть их сила. И этого уже достаточно. Макс резко выдохнул носом. Его лицо, закалённое десятками сражений, покрылось морщинами тревоги. Он закрыл глаза на мгновение, будто бы собираясь с мыслями. Макс Теннисон скрестил руки, словно пытаясь удержать беспокойство внутри, и сказал: — Я видел, каково бывает, когда у противника есть доступ к одному-двум могущественным существам. Но миллионы? — он покачал головой. — Нам понадобится больше, чем просто план. Нам нужен фронт. Донателло схватился за край стола, побелевшими пальцами вцепившись в поверхность. Его глаза метались по невидимым схемам в голове, а в выражении лица читалось техническое оцепенение, ибо он понимал последствия точнее, чем многие. Донателло прищурился, вновь уставившись в данные на планшете, которые они с Азимусом только что обрабатывали, и сказал: — Я проследил временные метки. Он не просто подключился. Он оптимизировал поиск. Он знал, где искать. Кто-то ему помог. Кто-то с доступом к внутренней архитектуре Праймуса… Или кто-то, кто знал, как она устроена. Рафаэль скривился, как будто получил удар в живот. В уголках губ дрогнула злая гримаса, но она скрывала настоящую тревогу. Он фыркнул, скрестив руки на груди, и сказал: — Ну вот и отлично. Ещё один гад с набором крутых фишек. Почему бы и нет? Давайте теперь начнём ставки делать — кто первый получит по голове. Надеюсь, это буду я. Микеланджело опустил плечи. Его взгляд потух, а в глазах появилась неуверенность — редкая для него. Весёлое выражение сдулось, как испорченный шарик. Некогда самый беззаботный из братьев-черепашек, хоть и старался не терять бодрости, на этот раз выглядел растерянным, когда он сказал: — Это типа как… космический мультик, где злодей получает все уровни прокачки за раз? А мы всё ещё с палками и сюрикенами? Сплинтер закрыл глаза, опустив голову. Лицо его стало строже, чем обычно, черты заострились, словно каждая морщина стала символом грядущего испытания. Мастер ниндзюцу медленно опустил веки, словно проникая в суть сказанного. Его голос был ровным, глубоким: — Знание, украденное без мудрости, подобно мечу в руках безумца. Альбедо… потерял равновесие. Его путь не ведёт к силе, а к разрушению. Мы должны быть не сильнее, а умнее. Кожеголовый угрюмо прищурился. Он напрягся всем телом, как будто готовясь к неминуемой атаке, а выражение лица смесь готовности и недоверия к происходящему. Аллигатор-мутант сжал кулак, стоя рядом со Сплинтером, и сказал: — Умным быть трудно, когда кто-то может выстрелить из плазменной пушки, скопированной с десяти разных форм. Нам бы брони побольше… и крепких союзов. Эйприл прижала руку к губам, глаза округлились, и в них застыл ужас учёного, осознавшего, насколько далеко всё зашло. Девушка, нахмурившись, задумчиво посмотрела на Донни, затем на Азимуса: — Если он использовал старые пропуски помощника… это значит, что кто-то в вашей системе слил информацию. Или просто… остался в живых дольше, чем должен был. Кейси вжался плечами, глядя то на Азимуса, то на Бена. Его лицо выдало паническое желание что-то разбить, не из агрессии, а от бессилия. Кейси, щёлкнув суставами, фыркнул: — Я не против снова помахать битой, но может, в этот раз дадите мне хоть какую-то броню? Типа «Антиомнитриксовая экипировка». Есть такое вообще? В эту секунду каждый понял, что всё стало гораздо хуже, чем кто-либо мог представить. Тишина повисла на долю секунды. Потом Бен выпрямился и, несмотря на тревогу в голосе, прозвучал решительно: — Два Омнитрикса. Один у меня. Один у него. Он хочет превзойти меня? Ну что ж. Придётся ему доказать это. Но предупреждаю: я злопамятный. Особенно когда кто-то крадёт мою работу. Азимус молча стоял несколько секунд, словно обдумывая, стоит ли говорить следующее вслух. Его глаза потемнели, усы чуть опустились, выражая внутреннее напряжение. Он глубоко вздохнул — коротко, но с тяжестью, как будто с каждым вдохом признавал свою долю ответственности за происходящее. — Если… — начал он тихо, почти шёпотом, затем вскинул голову и заговорил громче, яснее, с лёгким, едва уловимым оттенком вины. — Если Альбедо появится на Земле… я смогу активировать блокирующий протокол, который ограничит его доступ лишь десятью формами. Он сделал паузу, осматриваясь, словно ожидая реакции. Как только Азимус произнёс последние слова, Бен едва заметно качнулся вперёд, словно к нему донёсся удар не звуком, а смыслом. Его лицо сначала замерло, глаза расширились, брови приподнялись, губы чуть приоткрылись, будто он вот-вот что-то скажет, но осёкся. Потом в чертах проступила сложная смесь чувств. Облегчение как короткая вспышка в глазах, что хоть какая-то мера контроля существует. — Теми самыми, что были в первом Омнитриксе. Стартовый набор. Ни одной из поздних модификаций. Ни Апгрейда 2.0, ни космических форм, вообще никаких гибридов… Только основа с которой началось знакомство Бена с возможностями Омнитрикса. Гвен медленно повернула голову в сторону Азимуса, и на её лице мгновенно отразилась буря мыслей. Сначала удивление, когда брови взметнулись вверх, глаза расширились, словно услышанное не укладывалось в её логическое восприятие происходящего. Но следом за удивлением пришло осознание, холодное, расчётливое, как у стратегов перед битвой. Брови медленно опустились, во взгляде появилась тревожная сосредоточенность. Её губы сжались в тонкую линию, и подбородок чуть дрогнул, не от страха, а от осознания масштаба угрозы. Гвен знала: даже десять форм в руках Альбедо вовсе не игрушка. Особенно в сочетании с его интеллектом, злобой и жаждой превосходства. И пусть это не весь арсенал, но всё равно, слишком многое поставлено на карту. Азимус опустил взгляд, добавив почти с досадой: — Это не исправит ситуацию, но… возможно, даст вам шанс. Его голос дрогнул в конце, как у того, кто понимает, что всё это можно было предотвратить, но он не предотвратил. Когда остальные ушли в соседнюю комнату, кто-то за чаем, кто-то просто проветриться после тревожных новостей, и в полумраке гостиной остались лишь трое, а именно Макс Теннисон, мастер Сплинтер и Азимус. Тишина между ними была не тягостной, а скорее наполненной уважением. Азимус стоял у окна, глядя в сумеречное небо, и вдруг заговорил, негромко, но отчётливо: — Я прожил более тысячи семисот лет, — медленно сказал он, будто взвешивая каждое слово. — И до сих пор совершаю ошибки, недопустимые даже для ученика. Макс, стоявший чуть позади, нахмурился, не перебивая. Сплинтер склонил голову, выказывая молчаливое внимание. Даже гении способны на ужасные ошибки, потому раньше времени никто осуждать Азимуса не собирался. Виновато смотря на землянина и крысу-мутанта, галванец сказал: — Вместо того чтобы вычистить из систем все старые допуски Альбедо, я… — голос Азимуса дрогнул, он на мгновение прикрыл глаза, — …я работал над улучшениями. Над очередными функциями Омнитрикса Бена. Я хотел дать ему больше. Надёжнее. Современнее. И в этой погоне… просто забыл об элементарной гигиене кода. Он слабо усмехнулся, но без радости. Слишком серьёзную ошибку он допустил, не говоря уже о том, что в прошлом страшных ошибок было совершено немало. Азимус даже слегка жалел, что Парадокс не одобряет путешествий во времени, чтобы исправлять свои ошибки. Галванец проговорил: — В моём возрасте такие промахи недопустимы. Я знаю. И всё же... я снова переоценил свою способность контролировать всё. Макс положил руку ему на плечо. Пускай Азимус и самый умный в пяти галактиках, однако при этом он в первую очередь живое существо со своими переживаниями, мыслями и планами. Увлёкшись каким-то делом очень легко забыть о чём-то, что можно было бы сделать сразу. Макс сказал: — Даже самый умный в галактике не застрахован от человеческих ошибок, — мягко сказал он. — Важно не это. Важно, что ты их признаёшь… и готов всё исправить. Мастер ниндзюцу спокойно выслушал того, кого все считают умнейшим существом в пяти галактиках. Даже самые умные способны на ошибку и мудрость в том, чтобы понять урок, который преподаёт каждая ошибка. Поэтому Сплинтер кивнул и сказал: — Мудрость — не в безошибочности, а в умении извлечь урок. Даже вековая медитация не защищает от боли за прошлое… Но она учит использовать её как опору для будущего. Азимус посмотрел на них, и впервые за весь день в его глазах мелькнула не усталость, а благодарность. Какое-то время он решил провести в Белвуде, чтобы вовремя заблокировать доступ Альбедо к большому разнообразию форм жизни. Это меньшее, что Азимус мог сделать в качестве искупления за свои ошибки.

Глубокий космос, борт флагмана Вилгакса

В недрах флагмана Вилгакса, дрейфующего в безмолвии межзвёздного пространства, царила напряжённая тишина. В бронированной центральной лаборатории, под сдержанным гулом систем жизнеобеспечения, вспыхивали голограммы, отражаясь на холодном металле стен. Устройство на запястье Альбедо излучало зловещий зелёный свет, являясь модифицированным Омнитриксом, усиленным коварными технологиями и гениальными, пусть и зловещими, улучшениями. Альбедо подумал: «Наконец-то… Наконец-то у меня в руках то, чем Азимус боялся даже делиться. Тот самый арсенал, который он приберёг для Бена — любимчика, героя, недостойного силы, что могла бы изменить само равновесие галактики. Но теперь… теперь это моё.» Вилгакс стоял с руками за спиной, его глаза пристально следили за происходящим. Рядом возвышался Шредер, замерший в напряжённой позе, скрестив руки на груди, его острый взгляд не упускал ни одной детали. Хозяин звездолёта, знаменитый жестокий завоеватель решительно проговорил: — Начинай, — сухо произнёс Вилгакс, бросив взгляд на Альбедо. Альбедо ухмыльнулся. Его взгляд был высокомерным, сдержанно торжествующим. Он бросил короткий взгляд на стоящего чуть поодаль своего напарника, навязанного союзом, который является сильным стратегом с узкой щелью на шлеме и голосом, звучащим, как искажённый шёпот. — Сканирование завершено, система синхронизирована. Омнитрикс заряжен, — с механической точностью сообщил напарник, нажимая на проекционные панели. Альбедо резко активировал Омнитрикс. Мощная волна энергии прошла по полу, устройства рядом дрогнули. Взрыв света и перед союзниками уже возвышалась ультимативная версия Силача. Массивный, с титанической мускулатурой на четырёх руках, покрытый природной бронёй, из-под которой пробивались энергетические вены. В этот момент Альбедо подумал: «Он играет в героя, а я — творю революцию. Пусть думают, что я просто копия. Пусть верят, что я всегда на шаг позади. Они не понимают — копия, улучшенная, становится оригиналом. Я стану тем, кем должен был стать Бен… если бы Азимус не был слеп к собственному высокомерию.» На его спине появились короткие, массивные стабилизаторы, способные удерживать баланс даже при мощных ударах. Он ударил кулаками друг о друга из-за чего звук был похож на взрыв, и волна от него заставила воздух в зале зашипеть. — Сила увеличена на 450%, устойчивость к воздействию температуры, давления и звука — максимальная, — отозвался напарник, глядя на голограммы, фиксирующие данные в реальном времени. Лицо Вилгакса оставалось внешне непроницаемым, как броня его доспехов, но внимательный взгляд мог бы уловить тонкие изменения. Его глазные мембраны слегка сузились, черты лица напряглись, не от страха или тревоги, а от пристального, аналитического интереса. На долю секунды в его взгляде промелькнула искра удовлетворения, как у генерала, наблюдающего за успехом сверхсекретного оружия. Шредер же внимательно наблюдал за трансформацией, холодно комментируя: — Его форма теперь не просто разрушительна… она стабильна. В отличие от ранних версий у Теннисона. Шредер, до этого недвижимо стоящий рядом с Вилгаксом, с руками, скрещёнными на груди, вдруг медленно разжал пальцы и шагнул вперёд. В напряжённой тишине зазвучал тихий механический щелчок, когда он поднял руки и снял свой устрашающий шлем, обнажив лицо. Потому Вилгакс чуть склонил голову, сказав: — И это только первая из Ульти-форм? Альбедо, теперь в образе ультимативного Силача, коротко кивнул… и тут же сменил форму, почти мгновенно трансформируясь в Ульти-Вербласта. Вспышка и в зале уже стояло существо, пульсирующее электрическими импульсами, с разветвлёнными импульсными проводниками на плечах, а глаза пылали синеватым светом. Посмотрев на показатели на мониторе, Рефрактор проговорил: — Концентрация энергии — экстремально высокая, — сухо произнёс напарник, — он может пробить броню корабля класса «Тронаар» за три выстрела. Выражение Ороку Саки в этот момент было необычайно редким и тревожащим. Это было не лицемерное спокойствие, к которому привыкли его враги, не мрачная ярость, которой он внушал страх, и не пустая маска расчёта, с которой он вёл войны. Это было почти восхищение, но искажённое, пропитанное жадностью, оценивающим интересом и хищным предвкушением. Когда Шредер, а вернее, Ч'Релл, скитальческий кошмар планеты Трому, преступный гений некогда великой империи Крэнгов, приблизился к Альбедо, его мысли были столь же холодны, сколь и мрачны: «Вот она. Материя, способная изменить уравнение всей войны. Эта форма не просто оружие — это утверждение превосходства. Улучшение не ради защиты… а ради подчинения.» Он позволил себе роскошь снять шлем, не из доверия, а из необходимости лично зафиксировать то, что может стать основой нового тела, если его нынешняя оболочка будет уничтожена. Глядя на Альбедо в облике Ульти-Силача, Шредер продолжал размышлять: «Грубая мощь, встроенная защита, энергетические каналы по всему телу... Восхитительно примитивно, но в своей простоте — идеально. Ни одна из моих бронированных форм не может держать столько потенциала без нестабильности. Но это… это стабильно. Под контролем. Применимо. Если только…» Он слегка сузил глаза: «Альбедо — глупец. Высокомерный, вспыльчивый. Весь в своего соперника. Он не понимает, что стал идеальным сосудом. Копией, предназначенной для замены оригинала... или чего-то большего. И когда он исчерпает себя — я заберу то, что нужно.» Вилгакс говорил о тактическом применении, о доминировании на полях сражений, о захвате новых секторов. Но для Ч'Релла это было не поле боя. Это было испытание плоти и энергии, разума и инженерии. Это был ресурс, который он однажды внедрит в себя. Внутри него зрела жуткая мысль: «Если я соединю технологию Омнитрикса с моим знанием нейросимбиоза… если заключу эту силу в модифицированную кибероболочку… я смогу стать больше, чем тело, больше, чем разум…» Его тёмные глаза сузились, на скулах вздулись жёсткие мышцы, будто он сдерживал эмоцию, которую сам не ожидал. Лоб едва заметно нахмурился, но не от раздражения, скорее, от аналитической сосредоточенности. Его лицо, строгое, угловатое, с лёгким металлическим отливом под кожей, озарилось слабым отсветом от зелёного света, исходящего от Альбедо. Альбедо, возвратившись в нормальную форму, снисходительно скривил губы: — Это только демонстрация. Как только я получу доступ к остальному функционалу базы Праймуса — вы увидите, на что способен истинный Омнитрикс. Шредер молчал, но его взгляд стал чуть… задумчивее. Он видел в этом не просто мощь. Он видел инструмент. Потенциал оружия, которое можно направить на врагов или на союзников, если понадобится. Вилгакс, напротив, кивнул с мрачным удовлетворением и проговорил: — Осталось только испытать боевые параметры на живой цели. — И у меня уже есть кандидат, — усмехнулся Альбедо. — Его зовут Бен Теннисон. Он бросил короткий взгляд на Вилгакса и Шредера, как на союзников, но ненадолго, и подумал: «Они думают, что контролируют меня. Что я их пешка. Но я — Омнитрикс. Я — миллионы форм жизни. Я — эволюция. Когда придёт время, их планы станут ступенями к моему восхождению. А Бен… Он увидит, как легко всё, что он защищал, рассыплется от одного моего прикосновения.» Пульсация энергии в бронированной лаборатории достигла апогея. Стены дрожали под натиском ультразвуковой вибрации, создаваемой каждым движением Ульти-Силача. Голографические датчики мигали, насыщенные потоками данных, где цифры стремительно росли, подтверждая, что пределы известной галактической физики были не просто достигнуты, а грубо разорваны. Напарник Альбедо, стоящий у консоли, лишь сухо констатировал: — Реакция стабильна. Синхронизация завершена. Пиковые значения достигнуты. Альбедо в ультимативной форме остановился. Он тяжело выдохнул — не от усталости, а от захватывающего осознания абсолютной силы, текущей в каждой клетке его улучшенного тела. Его грудная клетка поднималась и опускалась, излучая жар от внутреннего источника энергии. Кулаки расслабились. «Теперь я знаю, каково это — быть выше ограничений плоти. Ни Бен, ни Азимус, ни ведь кто-либо ещё не испытывали этого до конца…» И в этот момент, по его собственному решению, продуманному, как последний штрих шедевра, он коснулся Омнитрикса. Контур устройства обдал ладонь зеленоватым сиянием. Вспышка и форма Ульти-Силача рассыпались, как лава, остывающая в воздухе. Мышечные пласты исчезали, словно смытые, возвращая стройное, но узнаваемое тело Альбедо в его истинной, гуманоидной форме галванца, когда-то утерянной, но теперь возвращённой благодаря его полной синхронизации с устройством. Он стоял, опустив руку, дыхание ровное, спина прямая. Глаза ярко-красные, холодные и победоносные. «Я больше не копия. Я — носитель совершенства. Этот Омнитрикс подчинился мне… потому что я достоин его.» Тишина, нарушаемая только жужжанием панелей и сдержанным шипением испарившейся энергии, окутала лабораторию. Союзники были удовлетворены итогами испытания прибора, который Альбедо собрал как оружие против Теннисона. Вилгакс кивнул, голос его был холоден, но удовлетворён: — Устройство функционирует. Превосходит даже мои ожидания. Шредер промолчал. Под его маской блеснули красные линзы, пристально, цепко. Он смотрел не на Альбедо, а внутрь него, как хищник, оценивающий, когда именно жертва станет уязвимой. Напарник лишь тихо сказал: — Экземпляр полностью совместим. Программа активации завершена. Он — ключ. Альбедо улыбнулся. Не торжественно, не демонстративно, а так, как улыбается тот, кто наконец вырвался из тени создателя. Вилгакс стоял у окна бронированной лаборатории, наблюдая, как в безмолвии звёздного пространства мимо проплывают сгустки ионизированного газа и отражения дальних галактик. Его массивная фигура отбрасывала длинную тень на холодный пол. Молчание было долгим, напряжённым, как тишина перед артиллерийским залпом. Затем, не оборачиваясь, он сказал: — Хватит с нас наблюдений и подготовки. Пора завершить эту игру. Альбедо. Рефрактор. Выдвигайтесь. Найдите Бена Теннисона… и уничтожьте его. Его голос был спокоен, но в этой спокойной тональности ощущалась лёд смертоносного приговора. Это не была вспышка гнева, а расчёт, хладнокровное стратегическое решение, состоящее в том, чтобы устранить последнюю переменную, нарушающую план. Альбедо кивнул, в его лице скользнуло нечто среднее между нетерпением и жаждой мести, после чего сказал: — Он давно перешёл черту. Его уход будет актом очищения этой вселенной от недостойного паразита, — процедил он, активируя интерфейс Омнитрикса. Его глаза горели хищным светом. Сбоку шагнул Рефрактор и его силуэт искажался, словно свет проходил сквозь многослойную призму. Этот таинственный пришелец, которого где-то откопал Вилгакс, будет сопровождать Альбедо до самой победы над Теннисоном, чтобы всё было без обмана. Голос, будто исходящий из пустоты, сказал: — Он видит лишь вершину айсберга. Мы же… станем льдом, что утащит его на дно. На заднем плане Шредер медленно, почти незаметно повернул голову в их сторону. Его взгляд засиял сквозь узкие прорези шлема. Внутри бушевали мысли, которые он не собирался озвучивать вслух: "Они жаждут устранить мальчишку… пусть. Но технологии этого устройства — они принадлежат не Альбедо, не Вилгаксу… а тому, кто сможет сделать из них не оружие, а империю." Шредер кивнул, внешне спокойно, одобрительно, и сказал: — Да… Пора, — сдержанно произнёс он, но взгляд метнулся к Омнитриксу на запястье Альбедо, и в глубине глаз, чужих, хитиновых, древних, вспыхнула тень желания, гораздо опаснее простой жажды власти. Так завершился совет, и тьма за пределами флагмана Вилгакса казалась… немного ближе. Флагман продолжал парить в глубоком космосе, но вскоре неприметная тусклая точка меньшего звездолёта отлетела от него, взяв курс на Солнечную систему, чтобы покончить с угрозой Бена Теннисона.

База Санитаров Космоса, тренировочный зал

Широкий тренировочный зал, построенный в скале под одним из заброшенных участков пустыни, был освещён мягким светом встроенных в стены биолюминесцентных кристаллов. Пол из специального амортизирующего сплава глушил удары и шаги, а стены, пропитанные инопланетными наноматериалами, отражали только звуки движения, создавая вокруг участников абсолютную концентрацию. Бен посмотрел на Донателло и Микеланджело, на Кейси, ловко блокирующего выпад Рука, на Эйприл, с сосредоточенным лицом повторяющую движения Леонардо, после чего подумал: "Они ведь вообще не должны были быть здесь," — пронеслось у него в голове. — "Ни черепашки, ни Кейси с Эйприл. Ни Джули. Даже мне пришлось пройти через десятки заданий и лет службы, прежде чем Санитары открыли двери этой базы. А теперь они… здесь. Учатся, тренируются. Как свои." База Земного отдела Санитаров Космоса… место, доступ к которому получают лишь избранные. Но сегодня, по особому распоряжению Верховного Координационного Совета, в этот зал вошли и те, кого никогда бы туда не пустили, а именно четверо мутировавших черепах, двое людей из Нью-Йорка, и юная девушка, чья доброта соперничала с её храбростью, Джули. В голове Бена мелькнула мысль: "Они в это не обязаны были ввязываться. Но сделали это. Не из долга. Из выбора. Просто… потому что правильно. "Раньше я думал, что Санитары — это только звания, ранги и протоколы. А потом понял: это не про бюрократию. Это про выбор. Про готовность защищать то, что тебе дорого… даже если ты выглядишь как мутировавшая черепаха с нунчаками" В центре зала мастер Сплинтер, величественный и спокойный, стоял на коленях с закрытыми глазами. Его посох лежал у ног, а длинный плащ слегка колыхался от движения воздуха. Он глубоко вдохнул и произнёс: — Ваши тела — оружие. Но ум — направляет лезвие. Дух — закаляет его. Сегодня… мы тренируем всё сразу. — сказав это, он открыл глаза, полные древней мудрости, и постучал посохом по полу, а затем добавил. — Начали. По одну сторону тренировочного круга Бен в обычной форме, но уже с ощутимыми следами недавних боёв и опыта. Его движения были уверенными, он пытался повторять за Рафаэлем, нанося удары в спарринге. Но порой вместо прямого удара у него получались странные переходы, словно он всё ещё мысленно сражался в облике пришельца. — Ты бьёшь, как Водяной, — усмехнулся Рафаэль, уклоняясь. — А ты злишься, как всегда, — парировал Бен, перекатившись и пытаясь нанести подножку. По соседству Гвен парировала удары посоха Донателло, удерживая энергетический щит одной рукой, а другой совершая расчётливые выпады. Её заклинания начали дополнять боевые приёмы. Дон, в свою очередь, восхищался: — Твоё управление энергией — почти как у квантового стабилизатора! — Можешь после тренировки помочь мне записать это в дневник, — фыркнула она, парируя очередной выпад. Вокруг продолжалась тренировка, кто-то выкрикивал команды, кто-то смеялся, кто-то ловко отражал удар. Кевин сражался с Микеланджело, или, скорее, пытался поймать его. Каждый раз, когда он замахивался, черепаха исчезала в кувырке или прокручивалась на панцире. Кевин недовольно бросил: — Знаешь, от тебя голова кругом. — Это моё нунчакушное дзюцу! Тем временем Рук сражался на равных с Кейси. Их бой был как танец, поскольку были чёткие удары, взаимные блоки, и вкрадчивое уважение. Эйприл и Джули тренировались вместе под присмотром Леонардо. Лео наставлял их, как правильно использовать слабые стороны противника и направлять силу через дыхание. Мастер Сплинтер внимательно наблюдал за всеми. Он медленно прошёл по периметру зала, слегка кивая, когда видел успех, и поправляя позу, когда замечал ошибку. Его голос прозвучал вновь: — Вы — разные. Человек и мутант, воин и маг, землянин и инопланетянин. Но если вы желаете победить врага, что уже на подходе… вы должны стать единым лезвием. Семь клинков… одна рука. — сказав это, он остановился у центра круга и, выдержав паузу, добавил. — Скоро они придут. И вы должны быть готовы не только к удару, но и к тому, что за ним последует: к сомнению, к страху… и к выбору. Тренировка продолжалась. Пот капал на пол, удары звучали всё чище, дыхание становилось синхронным. И на фоне далёкого гудения генераторов казалось, что в этой каменной крепости рождается новое боевое братство, единое, несмотря на все различия. Гвен сделала плавный круговой взмах рукой, формируя щит из мерцающей магической энергии, и одновременно шагнула в сторону, избегая выпада Леонардо. Её движения были выверенными, но мысли в этот момент уже витали далеко от тренировочного зала. "Если бы не дедушка Макс…" — мелькнуло в голове, и в груди потеплело. Она на миг замедлилась, позволяя памяти охватить события последних недель. "Когда Черепашки только появились, охрана чуть не подняла тревогу. Кевин, как всегда, хотел разобраться по-своему. Рук был в ярости — мол, ‘это нарушение протокола, база только для действующих агентов’. А потом дедушка просто шагнул вперёд." Она ясно вспомнила его спокойный, но твёрдый голос: — Они не просто союзники. Они герои. И если кому-то нужно официальное разрешение — я, Магистр Максвелл Теннисон, беру на себя полную ответственность за их пребывание на базе. Гвен улыбнулась краешком губ, даже не заметив, как её заклинание отразило слабый удар посоха Донателло. "Дедушка знал, что нарушает все возможные инструкции. Но он всегда понимал: главное не формы и допуски, а люди. Он был готов рискнуть своим авторитетом, чтобы эта команда могла дышать, учиться, защищать." Она украдкой взглянула на Джули, которая пыталась скопировать стойку Рафаэля. На Эйприл, внимательно слушающую указания Сплинтера. На самого Сплинтера, того, кого даже члены Совета теперь называли «почётным инструктором». "Без дедушки всё это было бы невозможно. Он не просто дал разрешение — он дал этим людям шанс. И дал нам понять, что семья — это не про ДНК. Это про выбор стоять рядом." Энергия в её ладони на миг засияла ярче. Гвен подумала: "Спасибо, дедушка. Мы сделаем всё, чтобы оправдать твой выбор." Когда удары стихли, дыхание стало рваным, а аура напряжения — ощутимо ослабла, Сплинтер поднял руку, давая знак к остановке. Его движения, как всегда, были спокойны, но в них читалась железная уверенность. Потому учитель проговорил: — Достаточно на сегодня, — сдержанно произнёс он, но с ноткой одобрения. — Ваши тела устали, а разум требует осмысления. Тренировка без понимания — лишь танец с тенью. Сделаем перерыв. Черепашки выдохнули почти синхронно. Кевин плюхнулся на скамейку, вытирая лоб. Джули присела на корточки, потирая плечо. Бен ухмыльнулся, уже потянувшись за флягой с водой. Но именно в этот момент помещение прорезал высокий электронный сигнал, резкий, узнаваемый, тревожный. Мастер Сплинтер стоял в полумраке тренировочного зала, освещённого мягким светом голограммы тревоги. Его руки были сцеплены за спиной, а взгляд устремлён в мигающий символ Омнитрикса — как будто в этом пульсирующем знаке заключался не только сигнал опасности, но и сама суть предстоящей судьбы его учеников. "Снова..." — подумал он. — "Снова грядёт буря, как когда-то в Нью-Йорке. Только теперь масштаб иной. Мир другой. И ставки выше." Он перевёл взгляд на своих сыновей, на Лео, Рафа, Майки и Донни, и сердце наполнилось одновременно гордостью и тревогой. "Они стали сильнее. Они многое пережили. Но сила — ничто без мудрости. А мудрость требует времени. Времени, которого у нас нет." Рядом были новые ученики. Бен — горячий, упрямый, но с несломленным сердцем героя. Гвен — острая как клинок, сильная духом и телом. Кевин — воин с тенью на душе, но с настоящей преданностью. Джули — стойкая и решительная. Рук — дисциплинированный, как истинный самурай, и при этом открытый новому, что Сплинтер особенно ценил. Он вновь взглянул на своих старших учеников. Кожеголовый, сдержанный и молчаливый, но с волей, что не гнётся. Кейси — яростный и прямолинейный, но с добрым сердцем. Эйприл — ум, стремящийся к знанию, и смелость, не уступающая бойцам. "Я больше не просто учитель мутантов-ниндзя," — подумал он. — "Теперь я наставник тех, чьи пути никогда бы не пересеклись… если бы не эта война. Я вижу в них семьи. Несовершенные, спорящие, разные — но единые в цели. И если я хоть чему-то научил их всех — пусть это будет не мастерству боя… а искусству быть плечом друг к другу в момент, когда рушится порядок." Он слегка прикрыл глаза. "Скоро придётся отпустить их на поле битвы. Я не смогу стоять рядом в каждом бою. Но я могу дать им то, что сам получил когда-то от Йоши: веру в себя… и друг в друга." Он открыл глаза. Голограмма мигала. Время пошло. "Пусть враг силён. Мы — крепче. Пусть грядёт буря. Мы — как гора. А если падём… мы падём не поодиночке." В воздухе вспыхнула голограмма, выведенная автоматически из стенда наблюдения, размещённого в боковой нише зала. На ней логотип Санитаров Космоса, пульсирующий на фоне плана Земли, поверх которого горел крупный мигающий символ в форме Омнитрикса. Гвен замерла и уточнила: — Это… — начала она, но Эйприл уже шагала к консоли. Донателло бросился рядом, его пальцы забегали по сенсорам. Черепашка-мутант уверенно вводил команды и локализировал место, откуда программа уловила сигнал работающего Омнитрикса. Когда дело было сделано, гений среди братьев-черепашек помрачнел и с тревогой товарищам проговорил: — Программа работает, — вслух подтвердил он, нахмурившись. — Это не ошибка. Второй Омнитрикс активен. Сигнал поступает из западного полушария. Высокая мощность. Кто-то долго использует его, а не просто активировал. — Программа, которую вы с Эйприлом… и Азимусом… — прошептала Джули, её голос дрожал. Сплинтер подошёл ближе, его взгляд стал напряжённым, хотя лицо оставалось спокойным. Он многое пережил и осознавал, что в этой битве ему придётся остаться в стороне. Враг, навсегда изменивший его жизнь, затаился далеко в космосе и объединился с теми, против кого всегда сражались местные герои. Мастер спокойно сказал: — Мы тренировались, чтобы быть готовыми. Теперь пора проверить, к чему именно мы готовились, — молвил он. — Вопрос лишь один: готовы ли мы встретиться с тем, кто решил вновь использовать силу, которую сам Азимус назвал… слишком опасной даже для героев. Бен и Рук обменялись взглядом. В глазах Бена решимость. Он медленно поднялся на ноги и шагнул ближе к сигналу, словно сам его притягивал. Раз уж носитель второго Омнитрикса на Земле, значит пришло время по-настоящему проверить всё, чему он учился в Сплинтера и Вердоны. Бен сказал: — Второй Омнитрикс… — сказал он тихо. — Это может быть Альбедо. А может быть… хуже. Сплинтер молча прошёлся вдоль выстроившихся в ряд героев, взглядом будто запоминая каждого из них: черепашек, Бена, Гвен, Кевина, Джули, Рука, Кейси, Эйприл… Их тела были готовы к бою, но в их сердцах он чувствовал нечто куда важнее, чувствовалась готовность принять ответственность за нечто большее, чем собственные жизни. Когда команда направилась к выходу из тренировочного зала, мастер Сплинтер неспешно подошёл к стоявшему в тени у выхода Максу Теннисону. На мгновение они просто посмотрели друг на друга — два воина, два наставника, два старика, на плечах которых покоилось куда больше, чем можно было выразить словами. Сплинтер слегка склонил голову в знак уважения и сказал тихим, спокойным голосом: — Воины, которых мы ведём, подобны деревьям в сильнейший шторм, Максвелл. Они могут прогнуться, но, если у них есть крепкие корни… они выстоят. — он сделал лёгкую паузу и продолжил. — Они ищут в нас не силы — а твёрдости духа. Если мы дрогнем, поколеблется и их решимость. Но если мы останемся стойкими, они поднимутся даже тогда, когда всё вокруг будет рушиться. Макс кивнул, сдержанно, но с уважением. Он знал, что каждое слово мастера Сплинтера не просто мудрость — это выстраданный опыт. Сплинтер взглянул на приближающегося Азимуса, который нёс какой-то небольшой прибор. Галванец был невысок, но его присутствие ощущалось как магнетическое поле — твёрдая решимость в каждом шаге. — Он идёт с ними, — тихо добавил Сплинтер. — Потому что у каждого меча должна быть рукоять. И даже Омнитрикс — всего лишь инструмент в руках того, кто выбирает. А мы должны быть теми, кто направит выбор. — сказав это, он положил когтистую лапу на плечо Макса и добавил. — Пусть они сражаются с отвагой… но вернутся с мудростью. И развернувшись, медленно удалился в тень тренировочного зала, оставив Макса смотреть вслед своим внукам, их друзьям и своему старому знакомому, Азимусу, который шёл впереди, готовый сыграть решающую роль в судьбе двух миров. Бен шёл среди команды к выходу из тренировочного зала. Плечи чуть напряжены как признак волнения перед предстоящей миссией ощущался в каждом шаге. Вдруг его слух уловил спокойный, глубокий голос Сплинтера, идущий сзади, у выхода: — Воины, которых мы ведём, подобны деревьям в сильнейший шторм… Бен замедлил шаг. Слова мастера проникали будто сквозь шум его собственных мыслей — чётко, ясно, с той глубиной, которая заставляла сердце сжаться. Он украдкой оглянулся через плечо. Лицо Бена сначала застыло в удивлении. Никакой шутки. Никакой улыбки. Только искреннее внимание и уважение. "Он не просто о черепашках говорил… Он говорил и обо мне," — промелькнуло у него в голове. Когда Сплинтер произнёс: «…но если у них есть крепкие корни… они выстоят,» — Бен чуть опустил взгляд. Его губы едва заметно дрогнули, и он тихо выдохнул: — Макс… — Его лицо потемнело от мыслей. — "Сколько раз я был на грани — и всё равно поднимался. Но только потому, что рядом был он… дедушка." Когда речь дошла до рукояти меча, кивка Азимуса, и финальной фразы Сплинтера: «Пусть они сражаются с отвагой… но вернутся с мудростью.» — брови Бена дрогнули. В уголках глаз сверкнуло напряжение, не от страха, а от осознания масштаба. Его пальцы невольно сжались в кулак. Он чуть отвернулся, чтобы никто не увидел, как он пробормотал еле слышно: — Я не подведу. Обещаю. В голове проносилось вспышками: "Я больше не просто парень с Омнитриксом… Я видел, к чему приводит гордыня… Альбедо. Я видел, как мужество выглядит в глазах черепах, которые всю жизнь скрывались. Я видел, как мой дед, даже будучи раненым, встал и дал команду. Я должен быть сильным. Не ради силы. Ради них." И в тот момент не было ни вспыльчивости, ни шутливости, ни привычной дерзости. Только сосредоточенность и уважение. Он сделал вдох, выпрямился и кивнул сам себе, будто скрепляя решение. Его лицо стало твёрдым, взгляд спокойным, но полным решимости. Сегодня Бен Теннисон выходил на миссию не как подросток с часами, а как воин с корнями. Азимус шагал быстрыми, точными движениями по металлическому коридору базы Санитаров Космоса, не отставая от остальных, несмотря на свои крошечные размеры, он не терял достоинства. Его глаза бегали, как сканеры: проверял каждый отсек, фиксировал малейшие энергетические колебания и изредка бурчал что-то себе под нос на галванском. Впереди шли Бен, Гвен, Кевин и Рук. Позади Сплинтер и Максвел Теннисон, уже возвращавшийся в центр управления. Азимус поднял взгляд на Бена, который шёл чуть отстранённо, но уверенно. Не шутил. Не болтал. Не поднимал голос. Он держал ровный, уверенный темп, плечи расправлены, взгляд устремлён вперёд. И в каждом шаге было что-то новое — вес взрослого выбора. Азимус прищурился и сказал: — Ты изменился, Теннисон… — пробормотал он почти про себя, но с тем вниманием, с каким профессор наблюдает за важным экспериментом. Обычно в подобных случаях он саркастично добавлял бы: "Неужели наконец-то повзрослел?" — но не сейчас. Он молчал, как будто не хотел испортить момент. И даже удивил самого себя тем, что почувствовал лёгкое уважение. Они проходили мимо инженерного отсека, где вмонтированная в стену голограмма показывала карту Земли. Красная точка как сигнал активации второго Омнитрикса мигала у побережья. Азимус отметил это, но взгляд его снова вернулся к Бену. Он всё-таки не сдержался и, ускорив шаг, поравнялся с ним: — Только не думай, что если стал молчаливым, то я вдруг перестану тебя контролировать, — буркнул он, почти автоматически. Бен посмотрел на него, не усмехаясь, просто спокойно, с лёгкой тенью тёплой иронии. Встреча с теми мутантами, а также новая более страшная угроза стала тем толчком, который медленно меняет юношу к лучшему, сохраняя его личность беззаботного ленивого парня. Бен спокойно проговорил: — Не думал. Но приятно, что ты заметил. И снова без юношеского вызова. Без борьбы за последнее слово. Просто спокойствие, зрелость. Ответ, как зеркало перемен. Азимус моргнул и не сказал ничего в ответ. Просто кивнул едва заметно, развернулся и снова пошёл вперёд. По пути великий учёный подумал: "Может быть… может быть, из него и правда получится тот, кому я однажды передам всё." Он этого вслух не скажет. Не в этот день. Но, впервые за долгое время, Азимус почувствовал, что надежда вовсе не ошибка расчёта. Звездолёт Рука, массивный корабль-трансформер с гладким серебристым корпусом и чёткими, мускулистыми обводами, словно живое продолжение техники и тактики, стоял в ангаре как огромный хищник, готовый к прыжку. Его обтекаемые формы светились синими энергетическими прожилками, пульсирующими в такт ритму двигателя. Когда герои подошли, по бокам распахнулись трапы, и мягкий свет внутреннего освещения приветливо пролился наружу. "Опять. Опять этот чертов Альбедо. Опять опасность, опять ответственность, опять..." — пронеслось в голове Бена. Бен шагнул первым, за ним Гвен и Кевин. Джули, Рук и Азимус замыкали группу. Мастер Сплинтер и Макс остались позади, провожая взглядами своих учеников. Корабль тихо гудел, реагируя на вход своих пассажиров, ибо системы распознавания уже принимали коды, подгружали миссию. "Я устал от того, что всегда должен быть тем, кто первым бросается в бой. Но… кто, если не я?" — подумал Бен. Внутри было просторно, имелся тренировочный отсек, стол переговоров, бронированные капсулы и, конечно, кабина управления как сердце корабля. Рук привычно занял место рядом с пилотским креслом, слегка повернув голову к Азимусу, который всегда требовал доступ к основному контролю, как старший по званию и статусу. — Готов уступить вам штурвал, первый мыслитель, — с уважением в голосе сказал Рук, потянувшись к консоли, чтобы активировать режим автоматического сопровождения. Но в ответ Азимус остановил его коротким жестом. Как ни странно, однако на этот раз изобретатель Омнитрикса решил оставить управление звездолётом его хозяину. То ли это отчасти из-за того, что передвигаться предстоит в воздушном пространстве планеты Земля, то ли из-за заслуг этого молодого Санитара. Азимус проговорил: — Нет. Сегодня за штурвалом — ты, — отчеканил он, глядя прямо в глаза Руку. Слова прозвучали твёрдо, почти неожиданно. Даже Бен, уже усевшийся в кресло позади, удивлённо приподнял бровь. Гвен и Кевин переглянулись, но не вмешались. Рук медленно выпрямился. Это большая честь для него, и потому молодой сотрудник организации Санитаров Космоса произнёс: — Я? Но, мастер… — Ты — офицер, опытный пилот, и ты был рядом с Теннисоном в его лучших и худших боях. Именно тебе я доверяю вести нас к Альбедо. Я буду рядом, но штурвал — твой. — В голосе Азимуса не было ни тени сомнения. Он вытянул перед собой руку с миниатюрным проектором и активировал крошечную голубую карту с чёткими координатами. Один щелчок пальцев и информация отправилась напрямую в навигационную систему звездолёта. Теперь осталось ввести команду по созданию маршрута и Азимус проговорил: — Вводи эти данные. Пункт назначения: восточное побережье, зона с высоким уровнем омнитрического резонанса. Рук на миг замер. Потом кивнул и, не говоря ни слова, сел в пилотское кресло. Его пальцы быстро и уверенно побежали по панели, вводя координаты. Экран мигнул, и курс пошёл сквозь атмосферу, в сторону активной аномалии Омнитрикса. Двигатели прогудели громче, и корпус корабля плавно дрогнул, поднимаясь с ангарной платформы. Бен тихо сказал, будто самому себе: — Значит, сегодня ты нас ведёшь, Рук… Хорошо. Я с тобой до конца. "Все мы меняемся. Даже тот, кто говорил, что эмоции мешают учёным. Может, Омнитрикс и отключён… но моё сердце работает. Руки, ноги — всё моё. Я — всё ещё герой. Даже без него. Мы идём за Альбедо… и не просто ради мира. А чтобы никто больше не пострадал от чужих амбиций. Ни один ребёнок, ни один мир, ни один друг. Даже если всё закончится сегодня — я не отступлю. Ни на шаг" Рук не ответил, только коротко кивнул, сосредоточенный и спокойный. А Азимус, стоя за его плечом, впервые за долгое время позволил себе лёгкую улыбку, совсем крошечную, но тёплую. Звёздолёт Рука вскоре мягко приземлился на скрытую поляну в лесистой местности недалеко от одного из сельских районов Земли. Сканеры зафиксировали точные координаты активности Омнитрикса и сигнал пульсировал, будто сердце устройства билось в унисон с напряжением в воздухе. "Вот мы и здесь. Второй Омнитрикс. Альбедо. Очередная точка невозврата..." — мысли проносились, словно молнии, вспышками тревоги и решимости. Шасси вышли бесшумно, и спустя пару секунд корпус корабля начал трансформироваться. Сдвиги брони, смена очертаний, разворот обшивки и на его месте уже стоял большой земной грузовой автомобиль, будто вышедший с завода. Камуфляжный режим сработал идеально. Люк с шипением открылся сбоку, и из него один за другим выскользнули герои. "Я не позволю никому из них пострадать. Не в этот раз." — смотря на друзей, подумал Бен. Первым вышел Рук, пристально оглядывая местность. За ним Кевин и Джули, последней из которых Азимус помог спуститься с платформы. Бен и Гвен появились следом, оба напряжённые, с тем внутренним спокойствием, которое приходит лишь с опытом сражений. Мастер Сплинтер, хоть и остался в тренировочном зале, будто оставил свой голос внутри них, сдержанный, но твёрдый. — Сигнал не стабилен, — коротко заметил Азимус, глядя на прибор. — Мы должны действовать быстро. В любую минуту он может исчезнуть или, хуже, активировать трансформацию Альбедо снова. — Разделимся, — предложил Бен, оглядываясь. — Гвен, Джули и я пойдём с Азимусом. Рук, ты оставайся с Кевином и наблюдай из укрытия. Если что — страхуешь нас и закрываешь отступление. — Принято, — коротко кивнул Рук, доставая энергетическую винтовку. Он, Кевин и Джули заняли позиции за густыми кустами у трансформированного грузовика, который служил отличным прикрытием и точкой эвакуации. А впереди группа из четырёх человек двинулась по узкой тропинке, пробираясь через влажную от утренней росы траву. "Если второй Омнитрикс действительно активен… Это может быть ловушкой. Или шансом. Или обоим сразу. Я справлялся и без него. Справлюсь снова, если понадобится. Но если у Альбедо теперь своя Ульти-форма… нам всем нужно быть на шаг впереди. Достаточно бежать за врагом. Пора навязать свои правила" — задумался Бен. Гвен шла чуть впереди, прикрывая с помощью заклинания-радарной сферы. Азимус держал навигационный прибор, светящийся тускло-зелёным. Бен шёл рядом, вглядываясь в чащу, чувствуя, как его сердце начинает биться чуть быстрее. Каждый шаг казался приближением к чему-то судьбоносному. Покой перед бурей, трещина в ткани мира, откуда могло вырваться всё, что угодно. Поляна, к которой они подошли, выглядела обманчиво спокойно, на ней зелёная трава расстилалась ковром, воздух был плотным от влаги и едва заметного напряжения. Всё казалось слишком тихим. Бен шёл впереди, чуть пригнувшись, поглядывая на Омнитрикс. Азимус рядом с ним что-то проверял на маленьком устройстве, встроенном в наручный блок. Видя, что группа близко, напарник Бена сказал: — Сигнал усиливается, — прошептал Рук. — Мы рядом. Внезапно воздух вспыхнул над их головами как вспышка сверхновой. С неба, прорезая облака и сопровождаемый гулом, словно от взрыва, рухнул Альбедо. Его Ульти-форма Человека-огня была ужасающей… весь объят пламенем, с чёрно-красной обшивкой брони, с двумя горящими "крыльями" пламени за спиной и глазами, светящимися, как раскалённые угли. Приземлившись, он завопил: — Теннисон! — проревел он, и земля задрожала от удара, когда он приземлился на поляну. — Сегодня ты исчезнешь навсегда! Альбедо поднял руки, собирая колоссальный шар энергии, который рос с каждой секундой, пульсируя жаром и яростью. Команда замерла: времени почти не осталось. Бен бросился вперёд, чтобы успеть превратиться, но... в этот момент отреагировал Азимус — Термик-нулл, Омникод 7G-77-RA! — неожиданно выкрикнул Азимус, голосом, громким как команда, неожиданным как гром в ясном небе. В Омнитриксе Альбедо вспыхнули алые искры, и из его корпуса вырвался импульс, резко и болезненно свернув трансформацию. Альбедо завопил, коротко, резко, срываясь на хрип и рухнул на колени, сбрасывая пылающую форму. Яркое пламя исчезло, оставив после себя чад и искры. На поляне остался галванец, измождённый, тяжело дышащий, ошеломлённый. Альбедо держался за голову, сбитый с толку. — Что… вы… — прохрипел он, поднимая мутный взгляд на Азимуса. Бен застыл в полушаге, не веря глазам. Он даже подумал: "Он… вернулся? Просто так? И всё… закончилось?" — Это была одиночная блокировка-исправление, — буркнул Азимус, подходя ближе. — Последний шанс остановить тебя… до того, как ты сожжёшь весь мир. Гвен с Кевином и Руком подбежали, встав полукругом. Джули стояла чуть в стороне, испуганно смотря на жалкое состояние их давнего врага. Даже она чувствовала, что в этом не осталось триумфа, лишь последствия. Альбедо медленно поднялся на ноги, пошатываясь, но с ненавистью во взгляде. Он до хруста сжал кулаки и поднял левую руку и Омнитрикс на его запястье загорелся зловещим красным светом, как будто откликался на желание хозяина уничтожить Бена. В глазах Альбедо полыхнуло упрямство. Он вновь нажал на диск трансформации. — Я ещё не проиграл! Я уничтожу тебя хоть в облике слизня! Омнитрикс щёлкнул. Диск начал прокручиваться, показывая формы… не те, которых он ожидал. Он замер, вглядываясь в иконки и лицо его потемнело от растущего ужаса. Дитто. Ядро. Мумия. Лоза. Рыбьеног. Ворст. Голова-Панцирь. Дельфин. Водяная сила. Верблюд. Галванец с ужасом сказал: — Что… это… шутка?! — прошипел Альбедо, глядя на список, в котором не осталось ни одного боевого пришельца. Только десять самых слабых, бесполезных или нелепых форм. Те, что он презирал и никогда не использовал, лишь Бен, идиот, мог извлекать из них пользу. Он прокрутил диск быстрее. Снова и снова. Ничего. Только эти десять. Оторвавшись от голографического экрана Омнитрикса, он проговорил: — Это… ты… — Альбедо с ядом в голосе повернулся к Азимусу, который стоял неподалёку, скрестив руки за спиной. — Ты… ограничил доступ… ублюдок… — Я исправил свою ошибку, — спокойно ответил Азимус. — Омнитрикс теперь не подчиняется твоей воле. Только эти формы остались — как тест. Или как наказание. Альбедо, с бешенством схватив запястье, снова нажал на кнопку, выбирая первую форму. Его охватило ярко-красное свечение, и он превратился в Дитто. На поляне появилось десяток Альбедо-Дитто, визжащих и раздражённых, но не внушающих ни страха, ни угрозы. Один клон случайно споткнулся о другого, и оба шлёпнулись на землю. — Я уничтожу тебя, Теннисон! — прокричали в унисон все копии, но звучало это скорее… комично. Подобный поворот событий оказался крайне неожиданным, и вся группа расслабилась, явно не видя серьёзной угрозы от врага, потерявшего по-настоящему сильных и опасных пришельцев с базы данных Омнитрикса. Бен в ступоре уставился на него, потом не выдержал: — Ты серьёзно… сейчас собирался атаковать меня Дитто? Один из клонов тихо хихикнул. Альбедо зарычал. Он не собирался сдаваться, к тому же против Бена он пошёл не один, а с напарником, навязанным Шредером, Вилгаксом и Миллиусом. Как оказалось, в этом был смысл, пускай и признавать это Альбедо не собирался. Он разгневанно проговорил: — Смейтесь! Но даже слабейшие могут принести хаос! — и с этими словами снова нажал на диск. — Погодите… сейчас будет… — пробормотал Кевин, закатывая глаза. Следом Альбедо трансформировался в Ядро, невысокого круглого инопланетянина, который покатился вперёд… и тут же врезался в дерево. Мягкий бум, лёгкий отскок. Ни царапины. Против такого врага даже одного Бена было бы достаточно, однако никто понятия не имел о планах Азимуса. Волшебница же произнесла: — Убожество… — прошептала Гвен. Альбедо, превращаясь то в Мумию, то в Рыбьенога, отчаянно метался, пытаясь использовать каждую из форм, но каждый раз безуспешно. Он не мог нанести вред даже кусту, не то что команде. В конце он бессильно рухнул в форме Верблюда, тяжело дыша. Не имея сил драться, Альбедо сказал: — Я говорил… я уничтожу тебя… — прохрипел он, а затем… плюнул на землю. — Но не сейчас. Бен стоял с прищуром, уже не в боевой стойке, а с искренним сочувствием в глазах. Большая часть из этих форм были совершенно незнакомы Бену и лишь небольшое количество он знал или видел в заблокированных списках Омнитрикса. Расслабившись из-за отсутствия опасности, Бен проговорил: — Ты уничтожаешь сам себя, Альбедо. Мы тут не при чём. Когда Альбедо в форме Верблюда с яростью отшатнулся, бессильно оседая в пыль, Бен всё ещё стоял в напряжённой тишине, наблюдая за тем, как гаснут красные огоньки на исчерпанном Омнитриксе врага. И именно в этот момент, словно вспышкой, в голове промелькнула ясная, почти пугающая мысль: «Если бы не Азимус…» Он даже чуть не пробормотал это вслух. Сердце у него ускорилось на секунду, не от адреналина, а от осознания, от масштаба того, чего удалось избежать. Альбедо ведь упал на Землю в ультиматной форме Человека-огня и был готов уничтожить всё, что попалось бы под руку, включая самих них. Если бы Азимус не вмешался, если бы не этот странный, единожды используемый код… Всё могло бы закончиться за секунды. Ни у кого не было бы шанса. «Чёрт, он мог бы убить нас всех. Одним выстрелом. И кто знает, на что ещё он способен с доступом ко всем формам…» Бен медленно перевёл взгляд на невысокую фигуру Азимуса. Тот спокойно стоял в стороне, чуть нахмурив брови, но без следа гордости — как будто он и не сделал сейчас ничего особенного. Ни капли самодовольства. Только хладнокровный контроль и уверенность. «А ведь он не обязан был лететь с нами. Он сам настоял. Сказал, что только он может ограничить Омнитрикс. И оказался прав…» Это не просто научный гений. Это не просто создатель Омнитрикса. Это щит. Стратег. Старик, который всё ещё спасает мир, хотя давно мог бы отдохнуть. Бен вздохнул. Почувствовал укол благодарности, чистой, глубокой. После этого парень незаметно взглянул на Азимуса и подумал: «Мы слишком часто полагаемся на удачу. А она, как показывает практика, заканчивается. Хорошо, что сегодня вместо удачи с нами был Азимус». Под серым небом, в предвечернем свете, тишину нарушал лишь звук шагов по сухой траве. Гвен держала Альбедо за плечо энергетическими наручниками, усиленными чарами. Рук шёл рядом, зорко следя за каждым его движением, держа наполовину обнажённое оружие наготове. Азимус, хмурясь, вёл их к звездолёту, обдумывая, как обезопасить Омнитрикс от дальнейших посягательств. «Опять… Опять ты, Теннисон. Даже с урезанным Омнитриксом — ты победил. Или нет… ты просто оказался в нужное время рядом с тем, кто знает, как меня обуздать». — подумал Альбедо. Всё было под контролем. До одной секунды. Именно в эту секунду пространство перед звездолётом дрогнуло, как будто само воздух вспыхнул и завертелся зеркальным водоворотом. Из этой искажающейся глади вышел незнакомец, стройный, гладкий, с кожей цвета воронёного металла и глазами, переливающимися голубым цветом. Его тело как будто было сделано из жидкого стекла, а движения отточенные, изящные, опасные. — Вы правда думали, что Альбедо один? — голос его прозвучал одновременно со всех сторон, будто отражался от невидимых стен. — Кодовое имя: Рефрактор. Помните его. Впрочем, это ненадолго. Он хлопнул в ладони и мир рассыпался на сотни отражений. Вокруг вспыхнули иллюзорные образы. Их становилось всё больше… десятки, потом сотни копий Рефрактора, каждый двигающийся, стреляющий, наступающий. Герои не могли отличить настоящего от подделок все образы были точны, реагировали на окружение, даже отбрасывали тени. Из ниоткуда вылетел световой заряд, пробивший щит Кейси и тот упал, зажимая бок. Альбедо подумал: «Десять никчёмных форм… Ты лишил меня силы, Азимус, но не разума. Теннисон слепо верит тебе, но я знаю — ты боишься своей же технологии. И потому запер меня в ловушке из слабости. Но даже слабость можно обратить в силу, если знать, как играть.» Рядом Джули вскрикнула, когда одна из энергетических стрелок обожгла ей плечо. Кевин, прикрывая её, бросился вперёд, но взрыв из другой стороны сшиб его с ног, отбросив в сторону. Он рухнул, задышав тяжело, сжав руку, покрытую ожогами. Бен развернулся, активируя магию, но иллюзии мешали прицелиться, ведь всюду были копии, всякий раз, когда он думал, что видит настоящего Рефрактора, тот растворялся в тумане света. — Найти его! — крикнул Рук, открывая огонь по копиям, но они не исчезали — лишь рассыпались, чтобы тут же появиться снова. Азимус бросился к ближайшему укрытию и активировал устройство подавления иллюзий, но даже он не ожидал, насколько далеко зашли разработки Рефрактора. И только Альбедо, севший на пол звездолёта с тяжёлой усмешкой, прошипел: — Вы не понимаете… Он не просто мой союзник. Он — зеркало моей ярости. Пока вы заняты им… кто-то другой уже близко. Обстановка стремительно обострялась. Иллюзии Рефрактора заполнили лесную поляну, превращая её в смертоносный калейдоскоп. Световые заряды срывались с десятков рук, ложные отражения метались, мешая прицелиться, сбивая с толку даже самых опытных бойцов. Пленник задумался: «Ты думаешь, я сломлен? Нет. Я наблюдаю. Я анализирую. И, когда все поверят, что я побеждён… я ударю. Так, как не ударял никогда.» Команда отступала к звездолёту. Гвен тащила раненую Джули, Рук нёс Кевина на плече, Азимус прикрывал их энергетическим куполом, с каждым шагом теряя контроль над насыщенностью поля. Бен бежал с ними, окидывая взглядом пространство, снова и снова видя Рефрактора, но не способного понять, кто из них настоящий. Альбедо самодовольно думал: «Вот он… мой союзник. Моя тень. Ты не понимаешь, Теннисон… ты борешься не только со мной. Это война умов. А разум — моё оружие.» И тогда вперёд вырвался Кожеголовый. Его глухой рык прокатился по полю, и с яростью дикого зверя он ринулся на иллюзии. Его массивные когти пронзали воздух, сметая копии, если не уничтожая, то разрывая их строй, создавая хаос в хаосе. Он отбросил троих клонов одной волной хвоста, перекрыл пространство между Рефрактором и отступающими. — Быстрее! — рявкнул он, оборачиваясь на команду. — Я прикрою! Его кожа наливалась металлическим блеском под выстрелами, но он не отступал. Один, как скала, он сражался с армией фантомов, позволяя друзьям укрыться в грузовом отсеке звездолёта, который уже начал трансформироваться обратно в корабль. Позволяя утащить себя в звездолёт, Альбедо думал: «Пока вы спасаете друг друга… я выстраиваю следующий шаг.» Последним Кожеголовый бросился к трапу. Один из лучей сбил его с ног, обожгло бок, но он взревел, вскочил и в один прыжок влетел внутрь, схватившись за поручень как раз в тот момент, когда трап стал втягиваться в корпус. Рук ударил по кнопке и трап закрылся, а в следующее мгновение звездолёт взревел двигателями, взмывая в небо. Через иллюминаторы мелькнули сотни силуэтов Рефрактора, исчезающих один за другим в вихре света, то ли обман, то ли уход настоящего. Внутри корабля Кожеголовый, тяжело дыша, поднялся на ноги. Бен протянул ему руку: — Ты… только что спас нас всех. — Иногда быть последним — значит быть самым нужным, — хрипло ответил мутант, и стиснул ладонь Бена в крепком, благодарном жесте. Внутри звездолёта Рука, вновь принявшего свою истинную обтекаемую форму, угольно-чёрную, с мерцающими линиями энергонитей вдоль корпуса, царила напряжённая, но не паническая атмосфера. Герои собрались в основном отсеке. Бен сидел в кресле у стены, склонившись вперёд, локти на коленях. Его голос был сдержан, но в нём чувствовалась усталость: — Нам повезло. Если бы Азимус не отправился с нами… Альбедо мог бы устроить бойню. Корабль мчался на высоте, скрытый от земных радаров с помощью системы фазовой маскировки, установленной лично Азимусом. Пол прозрачного купола кабины мерцал, показывая облака и проблески земли внизу, словно тень скользила по миру, которому снова угрожала опасность. Азимус, стоявший неподалёку, опёрся на свой посох. Его глаза слегка прищурились: — Это не везение, Бен. Это расчет. Когда ты слишком часто сталкиваешься с врагом, способным учиться — ты начинаешь ходить на два шага вперёд. Альбедо, закованный в силовые оковы, находился под замком в энергоячейке и её постоянно мониторили системы, а на случай форс-мажора была предусмотрена ручная активация нуль-гравитационного поля. Кевин, перевязывая плечо после ранения, хмыкнул: — И всё равно мы влетели как новички. Рефрактор… этот тип сыграл по-крупному. Существа подобные этому новому напарнику Альбедо прежде никогда не встречались Руку. Нужно было посмотреть в базах Санитаров Космоса, но что-то подсказывало волшебнице, что этого типа не было и там. Гвен с беспокойством посмотрела на Джули, сидящую рядом, с повязкой на ноге: — Главное, что живы. И теперь мы знаем, на что он способен. Иллюзии… массовая дезориентация. Это как ловушка в ловушке. Пока автопилот вёл звездолёт назад на базу, нужно было проверить нет ли никаких безбилетников, которые могли бы помочь их пленнику сбежать и тем самым добавить команде проблем в будущем. Поэтому Рук шагал по кораблю, проверяя звездолёт и статус вооружения, но вскоре вернулся и сказал: — Долетим до базы через восемь минут. Я усилил защиту корабля — Рефрактор мог оставить за собой сюрпризы. Иногда любитель бейсбольных бит завидовал Кевину из-за его способности создавать надёжную защиту из металла, камня и кристалла, однако в случае с новым противником даже способности Кевина не помогли. Кейси, держа охлаждающий пакет у виска, усмехнулся и молвил: — А ведь я думал, что хуже ниндзя из клана Фут никого быть не может. Ошибался. Бен обернулся к Азимусу. Он всё ещё был под впечатлением от того, что сотворил Азимус с прибором его бывшего помощника. Всем казалось, что никакой надежды нет и вдруг Азимус выкрикивает неизвестный код и фактически побеждает Альбедо. Не удержавшись, парень заинтересованно сказал: — И как ты сделал это с Омнитриксом Альбедо? — Одноразовая активация блокировки формы по сигнатуре личности. Я встроил в его устройство «якорь слабости». Альбедо даже не догадывался. Работает один раз — но, как ты видел, эффективно, — галванец поправил кристаллический ободок своего устройства, не скрывая удовлетворения. В отсеке повисла тишина. Слышался только мягкий гул двигателей и тихие сигналы с приборной панели. Каждый думал о своём, но в воздухе ощущалась слаженность, не абсолютная, но настоящая. Связь, рожденная боем. И в этот момент голос корабельного ИИ мягко сообщил: — Приближение к Земной базе Санитаров Космоса. Снижаемся. Готовность к посадке. Дверь в главный отсек звездолёта мягко скользнула вбок, пропуская внутрь четырёх знакомых силуэтов. Черепашки-ниндзя вернулись с обхода, слегка запыхавшиеся, но собранные. Если судить по выражению их лиц, то можно действительно выдохнуть и не опасаться атаки. Лео спокойно сказал: — Всё чисто, — первым заговорил Леонардо, подходя к остальным. Его голос был спокоен, но в нём ощущалась внутренняя напряжённость, присущая командиру, который до последнего не доверяет тишине после боя. — Мы проверили каждый отсек. От топливного модуля до грузового шлюза. Ни одного следа посторонних. Ни ловушек, ни сигналов, ни скрытых отсеков. — Он повернулся к Азимусу и добавил. — Даже внутренние вентиляционные тоннели — всё под контролем. Если кто-то и хотел спрятаться на борту — у него не было шанса. Как бы там ни было, а поведение Альбедо напрягало, поскольку он не рвётся сквозь прутья, не ругается и даже не пытается что-то сделать со своим устройством, чтобы вернуть потерянную мощь и отомстить тем, кто унизил и пленил его, снова. Рафаэль добавил, не скрывая хмурого взгляда в сторону камеры: — И наш красноглазый гость даже не шелохнулся всё это время. Пялится в пол, как будто обиделся на жизнь. — Если бы и правда обиделся — хуже бы было, — пробурчал Донателло, оглядывая свои приборы. — Но Лео прав. Мы в безопасности. По крайней мере — пока. Для Майки было даже забавно заглядывать туда, куда мог спрятаться разве что таракан. Однако братья привыкли к брату-весельчаку, потому позволили ему проверять те места, которые он посчитал нужными, так как никаких гостей на борту быть не должно было. Микеланджело усмехнулся, сказав: — О да. Я даже заглянул под кресла. Если бы кто-то прятался там — получил бы сюрприз в виде пиццы двухдневной выдержки. С анчоусами. Несколько человек в отсеке усмехнулись и напряжение на мгновение отступило. Но только на мгновение. После слов Лео и его отчёта в воздухе повисла тяжёлая, но нужная тишина. Команда знала, что следующий шаг важен как никогда. И хотя угрозы на борту не оказалось, в этом путешествии безопасность была лишь иллюзией, которую слишком легко развеять. Вспоминая прошлое, Бен думал: "Я тогда не думал. Просто спасал всех. Даже не спрашивал, на что пойдёт Омнитрикс. Просто действовал…" Азимус молча приблизился к Бену, и тот сразу почувствовал знакомую тяжесть взгляда великого учёного. Маленький галванец остановился у края кресла, скрестил лапки за спиной, затем поднял глаза на подростка. Его голос прозвучал мягче, чем обычно: — Бен… Дай мне свою руку. Омнитрикс. Я должен проверить, насколько продвинулась его перезарядка. Бен слегка вздрогнул от неожиданности. Последние недели он почти привык к пустоте на запястье — к тишине устройства, которое прежде всегда готово было вспыхнуть зелёным светом и превратить его в кого угодно. Теперь же Омнитрикс был немым. Молчаливым. Спящим. Он молча протянул левую руку, на которой снова лежал тяжёлый браслет. — Я ведь… в последний раз использовал его ради спасения Белвуда. От Энимо. — Бен проговорил это чуть глуше, чем собирался. — Тогда он поглотил всё, что у него было. Чтобы стабилизировать мутации. Азимус, не отрываясь, уже подключал к Омнитриксу небольшой прибор, крошечную консоль, которая мягко раскрылась у него в лапках, раскрыв ряды миниатюрных сенсоров. Великий учёный собирался кое-что проверить, увидев, как далеко заходят члены альянса тьмы. Азимус спокойно проговорил: — Я знаю. Именно поэтому и должен убедиться, насколько он близок к восстановлению. В таких случаях Омнитрикс входит в глубокий спящий режим. Это — крайняя мера. Пока прибор тихо жужжал, обмениваясь данными с Омнитриксом, Бен смотрел на мерцающие огоньки и вспоминал, как бездумно бросался в бой, тогда не думая о цене. Как отчаянно держал поле стабилизации, пока не улеглись волны мутаций, пока не спаслись люди. А потом наступила тишина. — Думаешь… он скоро проснётся? — с едва заметной надеждой спросил Бен. Как ни странно, но судя по показателям, прибор очень скоро запустится. Учёный видел, что носитель Омнитрикса начал забывать каково это, превращаться в другие формы жизни и вести борьбу, не опасаясь травм. Азимус посмотрел на него исподлобья, а затем, к удивлению Бена, слегка кивнул: — Если расчёты верны… Омнитрикс пробудится в течение ближайших двух дней. Может, даже раньше. Но всё зависит от тебя, Бен. От того, насколько ты готов — не просто к силе, а к ответственности. Прибор тихо щёлкнул, и Азимус отсоединил его. Омнитрикс на руке Бена едва заметно мигнул, не ярко, но впервые за долгие недели. Это был хороший знак и Азимус, несмотря на пессимизм и ворчливость, был рад, что его творение оказалось таким крепким, как он рассчитывал. Учёный сказал: — Он уже чувствует приближение своего времени, — прошептал Азимус. Бен опустил взгляд на устройство, и в груди у него будто потеплело. Он знал, что это только начало. Но начало того, чего он ждал. Гвен первой подняла взгляд. На её лице отразилось не удивление, а облегчение, спокойное, тёплое, как будто услышала, что вернётся давно потерянный союзник. — Значит, скоро всё снова будет… как раньше, — шепнула она, но в этих словах не было наивности. Гвен знала цену силы Бена. Она видела, что это не просто "пришельцы" — это бремя, которое кузену приходилось нести в одиночку. В её глазах мелькнула гордость и решимость — "Я всегда рядом, Бен. С любой твоей силой." Кевин усмехнулся, почесав затылок, будто пытался скрыть то, что у него на секунду защемило в груди. — Ну, наконец-то. А то ты начал становиться слишком… — он сделал паузу, прищурившись, — человечным. Он ляпнул это в привычной ехидной манере, но Гвен мгновенно ткнула его локтем в бок. Кевин фыркнул, но внутри ему стало легче: он слишком хорошо знал, как Бен чувствовал себя без Омнитрикса. "Ты не слаб, даже без него… но с ним ты становишься стеной, на которую можно положиться." Джули стиснула руки перед собой, будто борясь с желанием обнять Бена прямо сейчас. — Я рада… — сказала она тихо, — но только если ты сам этого хочешь. Только если ты готов. Она смотрела ему в глаза, не на Омнитрикс, не на вспышку энергии. На него. И в её взгляде было понимание: "Ты не просто Бен с Омнитриксом. Ты — Бен. И этого всегда будет достаточно." Рук Блонко стоял чуть в стороне, сложив руки за спиной, как всегда строгий и собранный. Но даже он позволил себе краткий, почти незаметный кивок. — Пробуждение Омнитрикса — это знак. Угроза ещё велика, но теперь баланс сил может быть восстановлен. Однако прошу помнить, Теннисон… — сказав это, Рук посмотрел на Бена серьёзно и добавил. — Истинная сила не в форме, а в выборе. А выбор — всегда остаётся за тобой. И в этом мгновении Бен понял, что он не один. Никогда не был. И в этот раз, даже с выключенным Омнитриксом, он сражается не один. Затем Леонардо сделал полшага вперёд, а его взгляд сосредоточился на Бене. После этого лидер братьев-черепашек проговорил: — То есть твоя сила… вот-вот вернётся? — проговорил он с уважением, без тени сомнения. Он был стратегом. Лео понимал, насколько важна сила Бена в грядущем сражении. Но его голос прозвучал скорее, как признание: «Ты дрался рядом с нами без неё… и уже доказал, кто ты.» Он кивнул сдержанно: — Хорошо. Значит, у нас появился дополнительный козырь. Но мы не расслабляемся. Рафаэль фыркнул, сложив руки на груди. Ему стало привычно то, что этот худощавый подросток ничем не отличается от других людей. Однако даже он понимал, что Омнитрикс нужен Бену, поскольку несмотря на магию и навыки ниндзя, силы пришельцев часто были просто эффективнее. Он сказал: — А я уже привык к тебе без всех этих пришельцев. Было даже интересно, кто из нас круче в рукопашке. Раф усмехнулся, слегка, но без злобы. Его голос был грубоват, но под поверхностью скрывалось признание. Рафаэль не любил признавать чужую силу… но уважал тех, кто дрался даже без неё. Бен доказал, что даже без своих инопланетных часов он чего-то стоит. Потому Рафаэль проговорил: — Ладно. Главное — чтобы ты не возомнил себя неуязвимым, Теннисон. — И тут же добавил, немного тише. — Хотя… чёрт с ним. С возвращением. Донателло загорелся, почти буквально. Он шагнул ближе к Азимусу, глаза сияли любопытством. Ему очень интересно было узнать кое-что, о чём мог рассказать только создатель прибора высочайшего уровня в этой вселенной. Не выдержав, гений среди братьев-черепашек заинтересованно сказал: — Так… секундочку! Омнитрикс использует энергетическую ячейку на квантово-потенциальной основе, верно? И если он заряжается, значит, накопление уже началось? — спросив, он посмотрел на Бена с воодушевлением и добавил. — Я бы с удовольствием взглянул на телеметрию… хотя бы краем глаза! Для него это было не только стратегически важно, но и по-настоящему интересно. Тем не менее, Донни был не единственным, кому хотелось высказать своё мнение по поводу новости о том, что скоро к Бену вернутся привычные ему силы. Предвкушая веселье, ещё один черепашка-ниндзя сказал: — Оууууу да! — Майки вскинул кулак в воздух. — Значит, снова будет шоу! Спецэффекты! Инопланетные трансформации! Пшшш-ба-бах! А потом — бах-бах! Он подпрыгнул на месте, сияя, как ребёнок, услышавший, что любимый мультфильм возвращается. Друзья улыбнулись, привыкнув к бурной реакции и редким проявлениям серьёзности в этого черепашки-мутанта. Мгновение спустя после своей последней фразы Микеланджело снова сказал: — Только, чувак, если ты снова станешь этим инопланетным слезняком, не капай на меня, ладно? Кожеголовый, опираясь на массивную руку, выдохнул, чуть качнув головой. Сегодня его бронированная шкура спасла товарищей от внезапной атаки нового напарника Альбедо. Да, небольшие ранения это не предотвратило, но команда сможет собраться с силами и контратаковать. — Ты был силён и без него, Бен. — голос его звучал глухо, но с тёплой твёрдостью. — Но раз твоя истинная сила возвращается — держись за неё крепко. И не дай ей овладеть тобой. Власть — не игрушка, а ответственность. Он знал, каково это быть чем-то большим, чем просто человек или мутант. И говорил искренне. Не остался в стороне от новости, что в этого невзрачного парня возвращаются силы, благодаря которым он и стал известен в своём мире и Кейси. Усмехнувшись, он довольно проговорил: — Во, так держать! Значит, теперь ты снова будешь "тот парень с пришельцами"? — уточнил Кейси. Он похлопал Бена по плечу, стараясь говорить легко, хотя сам еле стоял из-за недавнего ранения. Всё же недавняя стычка с Рефрактором задела не только физически, а и немного повредила его гордость. Потому он будет рад, если вскоре Бен сможет драться ещё круче, из-за чего Кейси довольно сказал: — Главное, чтобы ты по-прежнему умел бить по головам. Инопланетный кулак или обычный — всё равно. Он подмигнул, как бы говоря: «Мы с тобой на одной волне, приятель.» Эйприл О’Нил держалась чуть в стороне, наблюдая за Беном внимательно. Девушка тоже была рада слышать, что великое изобретение очень скоро снова заработает и Бен сможет быть самим собой. Она потому проговорила: — Это многое меняет… но не тебя самого. Её голос прозвучал мягко, с теплотой взрослого, который видит, как подросток становится сильнее, но остаётся собой. Всё же Эйприл была старше Бена, даже старше Кевина, как и Кейси, потому с некой долей покровительства смотрела на молодых героев. Она с доброжелательной улыбкой произнесла: — Ты спасал жизни, когда у тебя не было Омнитрикса. Ты не герой из-за него, Бен. Ты герой вопреки. — и, улыбнувшись, добавила. — Но с ним будет проще. И громче. Отсек отдыха напоминал полевой госпиталь и место сбора после затянувшегося боя одновременно. Азимус исчез в командном отсеке, увлечённый анализом данных, а оставшиеся принялись за разговор, лёгкий, почти шутливый. Атмосфера, несмотря на ранения и усталость, начала теплеть. — Если бы у меня был свой Омнитрикс… — начал Микеланджело, потирая затылок и мечтательно уставившись в потолок. — Я бы сто процентов выбрал этого чувака с растяжимыми руками. Как он? Гуманоид? Нет, Гумано-Чувак! Джули аккуратно обрабатывала царапину на плече Кевина, Кейси проверял свою разбитую маску. Бен молча смотрел на Омнитрикс, в центре которого мерцал мягкий, почти робкий свет, ибо устройство наконец начинало восстанавливать заряд. Кевин, ухмыляясь, поднял бровь и уточнил: — Пластилиновый? — Во! Да! — оживился Майки, хлопнув в ладони. — Он мог бы доставать пиццу с другого конца комнаты, не вставая! — Это не совсем супергеройское применение, — хмыкнула Джули, но с тёплой улыбкой. Некоторые из героев сидели, устало прислонившись к металлическим стенам звездолёта, кто-то перевязывал раны. К счастью пострадавших от атаки Рефрактора оказалось не очень много, фактически только три человека, да и то ранения лёгкие. Донателло поднял палец, сказав: — А я бы выбрал того, кто управляет техникой. Этот, с антеннами и голосом, как радио. В этом не было ничего необычного, потому Бен, как и Гвен с Кевином понимающее посмотрели на Донни. Братья тоже улыбнулись, прекрасно понимая особенности характера гения среди черепашек-ниндзя. Посмотрев на товарища по команде, Бен слабо улыбнулся, уточнив: — Техно-Паук? — Ага. С его способностями я бы собрал телепорт за час! Леонардо хмыкнул, но выражение лица говорило о том, что он был согласен с тем, что говорил его брат. Майки тоже улыбнулся, но судя по его беспечности, черепашка ниндзя просто был на своей волне. Рафаэль скрестил руки на груди, ухмыляясь, и сказал: — И взорвал бы его через две минуты. Донателло только фыркнул, отмахнувшись. Возражать он не стал, что говорило о том, что в словах одного из братьев есть доля истины. Не самые лучшие запчасти, слабый опыт в сборке приборов и взрывы его изобретений оказывались довольно частым событием. Рафаэль наклонился вперёд: — Я бы не заморачивался. Взял бы Огненного. Бах — и всё в пепел. Просто и эффективно. Пока автопилот держал курс на базу Санитаров Космоса, где нужно будет оставить арестованного Альбедо, команда расслаблено сидела кому где было удобно. Мутанты, люди и пришельцы сидели кто где и непринуждённо беседовали. Раф бросил взгляд на Бена, в котором сквозила уважительная дерзость, и добавил: — Хотя твой Алмаз тоже ничего. Как дал одному — будто грушу на тренировке. В этом весь Рафаэль, потому никто не был удивлён стилю реплики вспыльчивого черепашки-ниндзя. Бен приподнял бровь, чуть улыбнувшись, но промолчал. Прочие занимались каждый чем хотел, тихонько переговариваясь на разные темы. Рафаэль, будто поймав момент, добавил: — Только без твоего геройского пафоса, ясно, Теннисон? Гвен закатила глаза, но с лёгким смешком. Кевин тоже улыбнулся своей привычной язвительной улыбкой, однако не без доли дружелюбия. После пережитого команда ещё немного сблизилась с черепашками-ниндзя. Леонардо, сидевший чуть поодаль, смотрел в иллюминатор, затем тихо сказал: — Я бы выбрал форму, способную летать. Видеть на километры вокруг. Разведка, прикрытие. Возможно, Крылатого. Пускай лидер среди черепашек-ниндзя плохо разбирался в особенностях прибора, который носит на запястье Бен, однако понимал, что технология открывает огромные возможности если ими только правильно воспользоваться. Он перевёл взгляд на Бена, его лицо серьёзное, почти наставническое, когда Лео сказал: — Каждая форма у тебя — инструмент. Главное — знать, когда и как его использовать. Бен кивнул, его глаза коротко блеснули, ведь признание было важным. Друзья понимающе улыбнулись, поскольку в словах лидера братьев-черепашек была доля истины, причём весьма значительная. Затем Кожеголовый медленно поднял взгляд, его голос прозвучал низко: — Я бы выбрал кого-то земного, сильного. Кто выдерживает всё, но не первым лезет в бой. — сказав это, он задумался, подбирая слова, и вскоре добавил. — Того, кто падает, но всегда встаёт. Как ты называл его… Крахотрон? — Или Четырёхрукий, — уточнил Бен. — Вот именно. Такие не сдаются. Теперь, когда опасность осталась далеко позади, даже обычно осторожные Кожеголовый и Эйприл сидели спокойно и не нервничали. Приборы размеренно гудели и не было никаких признаков того, что какая-то опасность близка. Кейси громко хлопнул себя по коленям, сказав: — А я бы взял форму с битой и четырьмя руками. Мой идеал! Практически все присутствующие хихикнули, поскольку Кейси просто описал самого себя, пускай и судя по выражению его лица он вовсе не собирался делать что-то подобное. Любитель бейсбольных бит просто описал свои ожидания. Гвен усмехнулась и сказала: — Ты только что описал самого себя. — Вот и отлично, — ухмыльнулся Кейси. — Я был бы собой. Только пришельцем собой! Смех прошёл по комнате, разрядив напряжение. Даже Рафаэль хмыкнул, а Рук позволил себе тонкую, почти незаметную улыбку. Эйприл, сидящая рядом с Джули, поправила волосы и с усталой, но тёплой улыбкой сказала: — А я бы выбрала кого-то, кто умеет отключать всех болтунов. Тишина — вот моя суперсила. — Это, кажется, называется "выключить Омнитрикс", — рассмеялась Джули. Бен засмеялся вместе со всеми и впервые за долгие часы по-настоящему. Он опустил взгляд на Омнитрикс. Свет стал ярче. Совсем скоро устройство вновь будет готово… Но сейчас Бен чувствовал, что даже без него он всё равно стал сильнее. Он уже знал, кем хочет быть.