Слияние миров

В нежной тишине космоса орбитальная база Санитаров Космоса медленно вращалась вокруг Земли, купаясь в свете далёких звёзд. Внутри всё было спокойно. В этот редкий момент покоя на базе ночевали все ключевые союзники. В общей жилой зоне царила тёплая полутьма: мягкий свет ночных ламп едва освещал стены и коридоры. Сплинтер, укрывшись одеялом, спокойно медитировал в кресле у окна. Донателло и Леонардо дремали в импровизированной лаборатории, рядом с разложенными микросхемами и планами, которые так и не успели обсудить. Микеланджело спал, обняв подушку в форме пиццы, на диване в комнате отдыха. Кевин и Гвен устроились в соседней комнате, разделённой магическим барьером Вердоны, она настояла на приличиях. Рядом Джули дремала, обняв планшет. Макс тихо посапывал в капитанском кресле, привыкший к космосу, как к родному дому. Рук дремал стоя, прислонившись к стене, словно охранял покой команды даже во сне. Кейси и Эйприл устроились на двухъярусной койке в резервной каюте. Кожеголовый, свернувшись клубком в тени, спал у выхода, как сторожевой зверь. Свет нового дня проникал сквозь иллюминаторы, но не солнечный, а мягкий синий свет систем жизнеобеспечения, симулирующий земной рассвет. Где-то зазвучал робкий сигнал будильника. Бен, всё ещё укрывшись с головой, сонно пошевелился на своей койке, потянулся и зевнул. Едва он приоткрыл один глаз, на планшете мигнул индикатор входящего сообщения. Он дотянулся до устройства, с трудом активировал экран и, прищурившись, прочёл: «Урок литературы. Домашнее задание: написать произведение на свободную тему. Объём: не менее 2 страниц. Срок: на завтра.» — Уф-ф… Отлично, ещё и это… — простонал Бен, зарываясь обратно в подушку. «Произведение на свободную тему? Отлично… ещё бы “поэму на свободное отчаяние” добавили… Две страницы… Они что, издеваются? Я едва могу одну мысль удержать в голове с утра…» — подумал супергерой. Он повернулся на бок, уставившись в потолок. Меньше всего на свете ему хотелось садиться за домашку после всего, что пришлось пережить вчера. Парень с отчаянием ждал самой дурацкой возможности избежать выполнения этого задания. Лёжа в постели, Бен огорчённо бормотал: — “Произведение на свободную тему” … Ну конечно. Я же, по мнению школы, обожаю писать сочинения по утрам на орбите… «На орбите, среди пришельцев и мутантов, мне предлагают сесть и писать сочинение… может, ещё ручку гусиным пером? Так, спокойно… Надо просто придумать тему… любую тему, например, “Как я провёл лето” — сражаясь с Вилгаксом? Психобосом? Пиццезавром из сна Майки?» — размышлял Бен. Мысли лихорадочно метались. Ему очень сильно хотелось найти хорошую отмазку и избавиться от необходимости писать дурацкое сочинение по литературе. Супергерою хотелось действовать, броситься в бой и победить очередных прихвостней альянса тьмы. Потому Бен проворчал: — Может сказать, что база вышла из строя и я потерял доступ к сети? Хотя, чёрт, у них же все мои входы и выходы записаны… Может, сказать, что нас атаковали? Хотя… тогда начнут разборки… Или сказать, что попал в аномалию времени и провёл два дня в 1897-м… хотя нет, это даже для меня звучит глупо… «Нет, серьёзно. Я спасаю планеты. Почему я должен писать, как будто вчера гулял по парку с собакой? Может, просто исчезнуть в аномалию времени и вернуться, когда тема устареет…» — в отчаянии размышлял Бен. Он тяжело выдохнул, закрыл глаза и уже начал думать, как бы спихнуть задание на "межгалактическую занятость", когда... Сигнал тревоги раздался по всей базе, низкий, вибрирующий, красный свет мигнул по периметру потолков. Сразу после голос Рука по внутренней связи сообщил: — Команда, просыпайтесь. Наблюдение зафиксировало активность на поверхности Земли — вблизи бывшей базы тренировок. Сканеры показывают передвижения группы вооружённых существ. Возможен контакт с футами. Повышенная боевая готовность. Глаза Бена распахнулись. Он подскочил на кровати с неожиданной бодростью. Судьба улыбнулась парню и предоставила превосходную отмазку, чтобы забить на литературу и успешно забыть о задании. Потому парень, чувствуя мгновенный прилив сил, с радостью и предвкушением проговорил: — О, сигнал тревоги… любимое оправдание! — с облегчением подумал он и уже вслух воскликнул. — Отлично, всё, я занят! Литература отменяется! «Что? Сигнал? Реальная угроза?! О да, вселенная, спасибо тебе! Я знал, что ты не бросишь меня один на один с этим заданием! Извините, мистер Рэндалл, но спасение Земли важнее аллитерации и сюжетной арки! Может, если повезёт, вообще забудут про это задание… Как бы не хотелось мне страдать над сочинением, но, увы — супергерой обязан действовать! Прости, литература, сегодня ты проиграла войну против зла!» — радостно думал Бен. Теперь все мысли Бена были заняты тем, чтобы сигнал тревоги был действительно серьёзной угрозой, а не очередной внештатной ситуацией Санитаров. Он одним движением натянул ботинки, схватил куртку и, выскочив из комнаты, с триумфом бросил в пространство: — Спасать мир куда важнее пары страниц! Сигнал тревоги всё ещё глухо гудел по вентиляционным шахтам станции, сотрясая воздух сдержанным, но настойчивым басом. Бен быстрым шагом шёл по освещённому коридору, застёгивая молнию на куртке и мысленно молясь, чтобы тревога оказалась серьёзной, а не очередной утечкой энергии в секторе хранения плазменных гаечных ключей. Вдруг послышалось восклицание: — Эй, Бен! — раздался хрипловатый, но бодрый голос за спиной. Бен обернулся и увидел Кейси, запрыгивающего в ботинках на ходу и по пути защёлкивающего налокотники. За спиной парня уже виднелась сумка с бейсбольной битой, хоккейной клюшкой и маской. Заканчивая приготовления к возможной драке, он дружелюбно поинтересовался: — Тревога? Или это кто-то из ваших просто завёл будильник громче обычного? — Похоже, всё по-настоящему, — буркнул Бен. — А значит, домашка подождёт. — Ха! Значит, день начинается правильно, — Кейси хлопнул его по плечу и побежал рядом. «Так, если этот сигнал — не дежурный глюк, то пришло время размять кулаки. Чего бы там ни случилось, Бену точно не помешает компания. А я и не прочь размяться. Да и не могу же я просто сидеть, когда что-то происходит!» — довольно подумал Кейси. В следующем повороте на них почти наскочил Микеланджело, катящийся на скейтборде с полуприкрытыми глазами. Его повязка ещё даже не была завязана, а в одной руке он держал половину пиццы. Быстро сжевав её, черепашка-мутант с удивлением в товарищей по команде спросил: — Эй! Что с шумом, ребята? Я думал, это симуляция утреннего прибоя… Он лениво посмотрел на экран на стене и мигом выпрямился. Пускай беззаботный Майки слабо понимал особенности места, в котором они переночевали, однако на экране в доступной форме показывался какой-то объект на поверхности Земли, куда кто-то пытается влезть и Майки сказал: — Тревога?! Это же значит, что я могу не убираться в комнате! Я с вами! «Мм-м… пицца на завтрак, сон до полудня и никаких обязанностей… Или подождите… тревога? Сигнал? Это же… официальный повод не прибираться в комнате! Ха! И, если повезёт, я опять спасу всех с эпичным выходом. И пиццу никто не отберёт — я её беру с собой!» — размышлял Майки. Рафаэль появился откуда-то сбоку, зевая так, что чуть не уронил сай из-за пояса. Ему было отчаянно скучно и, если дело с этим сигналом тревоги не обернётся дракой, черепашка-мутант сочтёт за лучшее залезть в кровать и подремать. Потому Раф спокойно и отчётливо Кейси, Бену и Майки сказал: — Если это снова обманка или учения — я спать обратно, ясно? И всё же выражение лица Бена говорило о том, что на этот раз дело вовсе не в очередном космическом таракане в системе жизнеобеспечения. Потому Раф надеялся на хорошую разминку на Земле, а не тут, на орбите. Он провёл рукой по лицу, оглядел спутников и всё же, поднимая подбородок, добавил: — Но если намечается драка, то считайте меня в деле. «Вот только бы это не оказалась очередная ложная тревога… Я что, проснулся ради тренировочной тревоги? Хотя... Если это настоящая заварушка, тогда всё не зря. Кто-то явно нарвётся, и, может, даже сильно. Главное — не дать Лео всё командование на себя перетянуть.» — размышлял Раф. — Тогда не трать силы на нытьё, Раф, — молвил Леонардо, появляясь с идеально ровной осанкой и уже полностью экипированный. Он шёл с уверенностью и спокойствием командира, но в голосе читалась лёгкая ирония. Если бы дело было недостаточно серьёзное, вряд ли бы вызывали Бена Теннисона. Лео давно понял, что этот парень обычно решает только серьёзные проблемы. Спокойно взглянув на братьев, Леонардо произнёс: — Мы пока даже не знаем, что именно происходит. Лидер черепашек-ниндзя посчитал, что раз уж им позволили жить на орбитальной базе серьёзной организации, нужно участвовать в решении проблем Санитаров Космоса. Показывая готовность к действию, черепашка-мутант спокойно стоял, уже собранный к битве. Он кивнул Бену и прибавил: — Но как бы там ни было, ты не один. «Неизвестный сигнал — это всегда потенциальная угроза. Нужно сохранять хладнокровие. Бен — импульсивный, Рафаэль вспыльчив, Микеланджело отвлекается на ерунду… Значит, я должен быть опорой. Мы — команда, и кто бы ни атаковал, мы дадим отпор. А Бен… он растёт. И я это уважаю.» — думал Лео. Перед автоматической дверью, ведущей к грузовому отсеку, они все вдруг остановились, услышав лёгкий цок-цок деревянной трости. Мастер Сплинтер приближался неторопливо, но с достоинством. Его движения были мягкими, почти бесшумными, и даже утренний полумрак не скрывал глубокой сосредоточенности в его глазах. Он обвёл всех взглядом и сказал: — Важно не только то, куда вы направляетесь, но и с кем. И судя по вашему составу… у вас есть шанс не только победить, но и понять, почему стоит быть вместе. Он слегка улыбнулся, остановившись рядом с Беном, и положил ему лапу на плечо. Этот с виду ленивый, безответственный и легкомысленный парень способен быть великим героем и благородным юношей. Мастер ниндзюцу, чувствуя, что его присутствие пригодится на миссии, спокойно произнёс: — Вперёд. Я чувствую, это будет важный день. «Иногда судьба сама расставляет фигуры на доске. Бен — молодой воин, полный силы и сомнений. Его сопровождают те, кто разделяет путь и боль. Даже если сегодня случится лишь пустяк — каждый из них поймёт, что важнее силы — союз. Пускай идут вместе. Я должен быть рядом, наблюдать и направить, если потребуется…» — думал Сплинтер. Бен взглянул на собравшихся и почувствовал, как исчезла последняя капля раздражения от утренней электронной почты. Он коротко кивнул. С такой командой можно не ждать, пока Кевин, Гвен или ещё кто-то с союзников освободится и немедленно лететь на миссию. Потому Бен решительно сказал: — Тогда идём. Команда в сборе. Огни длинного коридора мерцали, когда шестеро шагали к транспортному отсеку. Бен шёл первым, собранный, решительный, словно мгновенно проснулся от всей сонливости. За ним, широкими шагами, шёл Кейси, держа шлем под мышкой, с привычной ухмылкой на лице. Микеланджело крутил нунчаки, едва сдерживая возбуждённый лепет, а Рафаэль выглядел сосредоточенным и слегка раздражённым, ведь он не любил "ожидание перед экшеном". Леонардо двигался в привычной ровной походке, уже мысленно выстраивая стратегию. Замыкал строй Сплинтер, спокойный, как всегда, но с проницательным взглядом, что читал больше, чем позволяла простая логика. Они вошли в транспортный отсек, просторный зал, залитый бело-голубым светом. Один из дежурных санитаров, высокорослый Альдебаранец, что-то проверял в терминале, заметив их приближение, он вопросительно взглянул на Бена. — Пару секунд… — пробормотал Бен, глядя на Омнитрикс. Он поднял руку, повернул циферблат, сделав пару быстрых, точных жестов пальцами — зелёный экран вспыхнул, посылая зашифрованный сигнал. Спустя мгновение из терминала санитара раздалось приятное: «Идентификация подтверждена: Теннисон Бенджамин, почётный Санитар Космоса. Доступ к миссии одобрен.» Дежурный Санитар с уважением кивнул и, развернувшись к панели управления, активировал шлюз. — Звездолёт Шаттл-2 подготовлен. Программа полёта загружена. Пилот будет ждать вас в зоне ожидания рядом с координатами сигнала тревоги. После завершения миссии — возвращение на орбиту. Удачи. — Спасибо, — кивнул Бен, и, бросив взгляд на свою команду, добавил. — Погнали, ребята. Они вошли в звездолёт, корпус которого мягко вибрировал от активированных систем. Рафаэль, Леонардо и Сплинтер спокойно сели на свободные места, тогда как Микеланджело, первым делом заняв место у иллюминатора, присвистнул: — Ха! Персональный транспорт для ниндзя и супергероев! Всё, теперь я окончательно проснулся! Бен тоже сел и, пристегнувшись, принялся смотреть доступных супергероев, желая заранее сообразить, в кого он превратиться для борьбы с Футами. Новые функции парень решил пока не использовать, считая ниндзя недостаточным поводом испытывать Ульти-формы и Слияние ДНК в бою. Кейси занял место ближе к выходу и произнёс: — Чем быстрее покинем корабль — тем быстрее накостыляем этим футам. Вскоре Бен, Кейси, Леонардо, Рафаэль, Микеланджело и Сплинтер уселись, пристегнулись и пилот начал подготовку к отлёту. Предвкушая знатное сражение, один из черепашек-ниндзя всё же чего-то опасался. Рафаэль просто сжал рукоять сай, бросив короткое: — Надеюсь, это будет не зря. Лео молча пристегнулся, взглянув на брата и мысленно отметив: «Рафаэль почти не ворчит. Значит, дело серьёзное.» Сплинтер устроился ближе к командной панели, но держал руки на коленях, глаза прикрыты. Он лишь тихо произнёс: — Единство — путь к победе. Когда звездолёт поднялся с платформы и проскользнул в открытый космос, внутри установилась краткая, предбоевая тишина. За стеклом проплывала голубоватая кривая планеты. Впереди ждала Земля. И миссия. А в голове у Бена крутилась только одна мысль: «Домашку можно будет дописать потом. Сейчас — дело поважнее.» Вскоре звездолёт получил разрешение покинуть орбитальную базу и, вылетев через шлюзовой отсек, устремился к Земли, повернув слегка в сторону, чтобы сесть близко к координатам со сработавшей системой безопасности, но в то же время сохранив неприятный сюрприз для нарушителей.

Тем временем в жилом отсеке орбитальной базы Санитаров Космоса…

Солнечные лучи, пробившиеся сквозь фильтры защитного купола, мягко подсвечивали потолок жилого отсека. Кевин медленно открыл глаза и на секунду задумался, где он находится… пока не вспомнил — орбитальная база Санитаров Космоса. Он зевнул, потянулся, уселся на кровати и машинально потёр висок. «Что ж, новый день, новый подвиг… и никакой возни с мутантами. Пока что.» И тут до него дошло. После всего, что вчера произошло, будет правильно закончить работу над старыми фотографиями, пока их враги не предприняли какой-то ход, способный серьёзно навредить их команде. Твёрдо решив сегодня восстановить фото с пяти альбомов Теннисонов, Кевин сказал: — О, точно! — пробормотал он вполголоса, вскидывая брови. — Это ж сегодня… самое время доделать фотки. В голове сразу выстроилась картинка с непримечательными клоноподобными лицами на старых фото, безжизненные, пустые, как плохие аватары в древней игре. Всё оцифровано, архив Теннисонов уже у него в руках. Но этого недостаточно. Он хотел большего. Кевин с озабоченностью думал: «Надо, чтобы фотки не просто были. Чтобы сияли. Чтобы дух времени с них валил, как из старых хроник. Чтобы родители Гвен сказали: "Вот это парень!" — а её мама прослезилась… ну, может, почти.» Именно по этой причине парень собирается с утра пораньше поговорить с Гвен и Вердоной как единственными существами, способными помочь Кевину в его амбициозной задаче восстановления старых фотографий. Он провёл рукой по волосам, встал, потянулся и, уже не стесняясь, вслух произнёс: — Если уж делать — так делать на совесть. «А, чтобы сделать как надо, мне нужно "окно времени". Магия. Вся надежда на Гвен и Вердону. Без их волшебных фокусов — никуда. Компьютер мощный, но, если не вижу, как выглядели предки Бена и Гвен сто лет назад — только гадать останется.» Он нахмурился, пробежал взглядом по столу, где уже лежал его винчестер с файлами, рассортированными в папки по пяти альбомам семейства Теннисонов, с оцифрованными снимками времён начала XX века и позже, до последних семейных фото. Кевин снова решительно подумал: «У меня в руках история семьи. Я не просто ради прикола это делаю. Я — будущий зять.» Однако какое-то волнение всё равно присутствовало, и парень не мог справится с ним. Всё же обычно у него не бывает столь серьёзных и ответственных задач и Гвен, его девушка, привыкла к язвительности и лёгкой грубости её парня. Кевин выдохнул, сжал кулак и шепнул, будто давая себе клятву: — Увижу прошлое — восстановлю всё. Сделаю так, что каждый на фото будет выглядеть, будто снимали не тогда, а сегодня. И не просто увидят — прочувствуют. Он кинул рубашку на плечи и направился искать волшебниц, мысленно прикидывая, как именно попросить помощи, аккуратно, с долей уважения… но и с намёком, что это не просто ради каприза, а ради семьи. Решив рассказать всё как есть, Кевин на какое-то мгновение подумал: «Будущая тёща будет в восторге. А если повезёт — и тесть тоже.» Кевин застал их в одном из залов отдыха, где магический свет от кристаллов мягко играл на стенах. Вердона парила в воздухе, скрестив ноги, глаза были прикрыты, а вокруг неё медленно вращались полупрозрачные световые кольца. Гвен сидела на кушетке, перебирая страницы магического гримуара, отмечая что-то на полях светящимся пером. Казалось, обе были заняты, но Кевин всё равно подошёл с видом человека, у которого дело важное. — Эм… дамы, — начал он, почесав затылок. — Можно на пару минут оторвать вас от… волшебных дел? «Окей, Кевин, соберись… Это же просто просьба. Нет, не просто. Это семейная тема, это важно. Нужно сказать так, чтобы не звучало по-идиотски…» — подумал Кевин. Вердона, не открывая глаз, слегка приподняла одну бровь, и кольца остановились. Гвен взглянула на него поверх книги. Как обычно, они не ждали ничего серьёзного от парня, но на этот раз Кевин удивит и свою девушку, и её бабушку. Привычно собираясь пошутить, юная волшебница проговорила: — Если ты пришёл просить, чтобы мы сварили тебе зелье от похмелья — опоздал, — с усмешкой сказала Гвен. «Кевин… пришёл попросить нас о магической помощи? Добровольно? И без сарказма? Что-то важное.» — подумала она. — Очень смешно, — буркнул Кевин, но потом выдохнул и перешёл к делу. — Я тут подумал… Вы знаете, что я восстановил фотоархив семьи Теннисонов. Всё, что нашёл — оцифровал. Но... половина лиц на снимках — словно из воска. Искажения, повреждения, а иногда просто пустые силуэты. Я хочу сделать их настоящими. Настолько, насколько это вообще возможно. «Они волшебницы. Буквально. Если кто и может вытащить настоящие лица из этих старых, затёртых снимков — так это они. Особенно Вердона. Её магия сильнее, чем у всех знакомых мне существ, вместе взятых.» — думал он. Гвен слегка оторопела, а Вердона наконец открыла глаза и медленно опустилась на пол. Слова Кевина заинтересовали могущественную анодитку, потому она отложила своё занятие и с интересом принялась рассматривать парня её внучки. Вскоре Вердона спокойно в парня поинтересовалась: — Ты хочешь восстановить образы предков Бена и моей внучки? — уточнила она, внимательно глядя на него. «Интересно… Кевин Левин… и вдруг просит доступ к магии времени. Хочет восстановить лица умерших. Для потомков. Какой неожиданно зрелый поворот.» — подумала Вердона. — Не просто восстановить, — твёрдо сказал Кевин. — Я хочу, чтобы фотографии снова стали живыми. Чтобы они отразили, кем эти люди были. Чтобы Бен и Гвен, их родители, их дети в будущем — все могли с гордостью взглянуть в прошлое. Но мне нужны реальные образы. А значит, мне нужно увидеть то, что было. «Я просто хочу, чтобы они поняли, зачем мне это. Это не из-за Гвен — ну, не только. Просто хочется, чтобы родители Бена и Гвен увидели: их история жива. И чтобы, когда я стану частью этой семьи, они знали, что я не просто парень с металлом под кожей…» — размышлял он. Пускай ему и нравится ввязываться во всевозможные драки с врагами Бена, но Кевину нравится и Гвен, потому он посчитал, что будет правильно сделать то, что он запланировал. Такой жест позволит примирить парня с родителями Гвен. Он замолчал на секунду, затем добавил чуть мягче: — Мне нужно ваше "окно времени". Магический способ заглянуть в прошлое. Чтобы я мог корректно восстановить фотографии. Это важно. Не ради какой-то славы, а ради семьи. Ради истории. «Он говорит серьёзно. Это видно по глазам. Обычно он шутит, отмазывается, строит из себя крутого… а сейчас — честный, почти трогательный.» — подумала Гвен. Гвен закрыла книгу, глядя на него с лёгкой улыбкой. Такого шага она как-то не ожидала от своего парня, и потому была приятно удивлена. Всё же обычно Кевин иронизирует, выставляет себя в лучшем свете, но теперь парень показал себя с неожиданной стороны. Волшебница поражённо проговорила: — Никогда не думала, что скажу это, но… это благородно, Кевин. Правда. «Фотоархив предков… Для Кевина, который всё время носится с машинами и взрывами, это звучит почти… сентиментально.» — думала девушка. Бабушка Гвен тоже была приятно впечатлена Кевином. Она обычно рассматривала его как верного, пусть и грубоватого бойца и новая грань его личности только укрепила мнение анодитки, что Кевин достойная пара для Гвен. Вердона подошла ближе, положила руку ему на плечо и мягко произнесла: — Видеть, как ты заботишься о нашем роде, приятно. Особенно, если это не из страха перед будущей тёщей. «Он не думает о славе. Не просит ради забавы. Он хочет оставить след. Сделать вклад. Хочет, чтобы предки Бена и Гвен ожили в образах — не просто ради них, а ради их потомков. Хороший мальчик, хоть и упрямый, как сто метеоритов.» — подумала Вердона. — Честно? — усмехнулся Кевин. — Немного и из страха тоже. Обе волшебницы засмеялись. Идея Кевина весьма заинтересовала и Гвен, и её бабушку. Девушке было интересно взглянуть на своих предков, а Вердоне было интересно узнать, насколько глубокую работу по сбору фотографий предков Теннисонов. Потому девушка согласно кивнула и сказала: — Хорошо, — сказала Гвен. — Мы поможем. Создадим магическое "окно времени". Оно не покажет тебе всё подряд, но откроет моменты, привязанные к тем фотографиям, что у тебя есть. Через них ты и увидишь, какими они были на самом деле. «Он действительно хочет это сделать. Для моей семьи. Для нас. Даже для Бена — и не ради понтов. Просто ради семьи. И это… чертовски круто.» — размышляла Гвен. — Приготовь список снимков и места, где они были сделаны, — добавила Вердона. — Чем точнее исходные данные, тем яснее будет образ прошлого. Кевин кивнул, пытаясь скрыть, насколько это для него значит. Всё же пока Шредер и его прихвостни становят угрозу нужно пользоваться моментом и сделать то, на что в будущем может попросту не хватать времени. Сдержано улыбнувшись, парень спокойно и доброжелательно проговорил: — Спасибо вам. Серьёзно. Я сделаю из этого не просто архив, а настоящее наследие. «Они согласились. Они реально согласились. Значит, всё получится. Настоящие лица. Настоящие воспоминания. Всё по-настоящему.» — думал Кевин. — Вот это уже звучит по-семейному, — подмигнула Гвен. «Видимо, не зря я ему дала шанс быть рядом с моей внучкой. Он тянется к корням. К памяти. К семейству. Это значит больше, чем любые дары магии. Мы поможем. Обязательно поможем.» — подумала Вердона. В небольшой комнате, где стоял персональный компьютер Кевина, усовершенствованный им же и усиленный редкими деталями с чёрного рынка, царила приглушённая тишина. На мониторе уже было открыто первое фото из архива, где видно пожелтевший кадр начала XX века, выцветший, дрожащий от времени. На нём мужчина и женщина в старинной одежде, стоящие возле деревянного дома. Но вместо лиц гладкие, размытые силуэты. Без черт, без жизни, просто шаблоны, клоны. Кевин сидел за столом, склонившись вперёд. В его глазах не было раздражения или иронии, только серьёзность и почти трепетное волнение. Он выдохнул, глядя на экран: — Вот с чего всё начинается. Первая пара из архива. Предки со стороны деда Бена и Гвен… — Он провёл пальцем по тачпаду. — Но как видите — это просто фигуры. Комп не смог восстановить лица. Никакие фильтры не помогли. Он обернулся. Вердона и Гвен стояли рядом. Обе с прямой спиной, полными достоинства, но в глазах у них теплилась мягкость. Особенно у Вердоны, сегодня она выглядела особенно торжественно, ведь её волосы были уложены в сияющую волну, а над плечами переливался полупрозрачный шарф, сотканный из магии времени и пространства. Гвен шагнула вперёд, положив ладонь на плечо Кевина. — Мы начнём. Ты будешь видеть их… такими, какими они были. И сможешь воссоздать всё с точностью. «Кевин... ты иногда такой упрямый и резкий, но сейчас — ты просто лучший. Всё делаешь, чтобы порадовать моих родителей, как-то сгладить наши странные будни и дать им частичку того, что мы иногда теряем — времени, которого не вернуть. И ты просишь не для себя. А для них. Это... чертовски трогательно. Даже бабушка впечатлена. А если она впечатлена — дело и правда важное.» — думала девушка. Вердона подошла к столу, положив обе руки на деревянную поверхность, возле клавиатуры. Она присмотрелась к расплывчатым силуэтам и перед глазами возникли чёткие образы тех, с кого начался род Теннисонов в начале прошлого века. Её голос прозвучал тихо, но был и пронизан силой: — Смотри внимательно, дитя Земли и стали. Мы приоткроем окно прошлого — лишь немного, чтобы ты мог черпать образы, но не вмешиваться в их ход. «Время — нить, которую нельзя распутывать без меры… Но иногда, ради семьи, ради памяти, можно приоткрыть занавес. Удивительно, как этот грубоватый мальчишка — Кевин — так тонко чувствует важность корней. Он хочет не просто фото… он хочет дать Теннисонам историю. Лица. Жизни. Поступок, достойный уважения… особенно со стороны будущего зятя. Макс бы гордился.» — размышляла Вердона. Она закрыла глаза. Вокруг неё заклубилась лёгкая фиолетовая дымка. Гвен, встав напротив, подняла обе руки, и на её ладонях вспыхнули символы временных рун. Воздух над столом начал искриться. Пространство перед монитором дрогнуло, как вода после броска камня. Между экраном и зрителями сформировался полупрозрачный магический проём, этакое окно, словно вырезанное из реальности. В нём начал проявляться тот же самый кадр, но теперь он оживал. Сначала пейзаж, потом очертания дома. Затем фигуры. Мужчина и женщина. Их лица ещё были размыты, но контуры становились всё отчётливее. Гвен прошептала: — Проекция прошлого стабилизируется. Жди… ещё немного… Кевин, затаив дыхание, наблюдал. В его глазах мелькнуло нечто похожее на трепет. Он не сводил взгляда с окна времени, пока древние предки семьи Теннисонов, пусть ненадолго, не начали возвращаться к жизни в образах, достойных быть увековеченными. Вскоре парень тихо произнёс: — Спасибо… — прошептал он, не отводя взгляда, и уже мысленно начал воссоздавать их лица, сохраняя каждую черту. «Сделаю как надо. Никакой халтуры. Если уж я влез в семейный архив, то приведу его в идеал. Они заслуживают нормальные лица, нормальные кадры, а не эти пиксельные тени. Хочу, чтобы родители Гвен посмотрели — и поняли, что мне не наплевать. Я уважаю их историю. Я уважаю семью…» — думал Кевин. Экран компьютера светился тускло, но магическое окно времени, висящее чуть выше стола, излучало мягкое фиолетовое свечение, словно само прошлое согревало комнату. В кадре первая оцифрованная фотография, где было два силуэта, мужчина и женщина, стоящие на фоне простого домика с крыльцом, деревянными ставнями и табличкой с датой: 1904. Их лица были лишь размытыми пятнами, но уже не безликими, под поверхностью клонированного шаблона скрывался настоящий момент, подлинное выражение. Кевин слегка наклонился вперёд, прищурился и двинул курсором, выбирая инструмент восстановления. Рядом Гвен удерживала магический контур стабильным, пальцы её светились розоватым сиянием. Вердона стояла за их спинами, словно надзиратель времени, и вглядывалась в картинку с неослабевающим интересом. — Так… — пробормотал Кевин. — Пора показать, кем были те, с кого всё началось. Он протянул руку к "окну времени", которое отреагировало, развернув в пространстве вспышку прошлого. Перед Кевином как на ладони появился тот день: лёгкий ветерок, фотограф с чёрным ящиком на треноге, и пара… мужчина в жилете и брюках, с аккуратно уложенными усами и густыми бровями, и женщина с длинной косой, уложенной в пучок, в светлом платье с воротником, с мягкой, но решительной улыбкой. Смотря на них, Кевин подумал: «Вот они… те, с кого всё началось. Те, без кого не было бы ни Макса, ни Гвен… ни Бена. Обычные люди, без суперсил и пришельцев, но с такой мощью характера, что через столетие их отпечаток всё ещё живёт в их потомках.» Кевин нажал на клавишу и принялся воссоздавать черты: линию подбородка, складки улыбки, выразительные глаза женщины, строгость и уверенность в лице мужчины. Пиксель за пикселем история обретала лицо. Вскоре перед ними была фотография, от которой исходила гордость, не из-за эффектов, а из-за значимости. Кевин как-то торжественно промолвил: — Это и есть родоначальники Теннисонов, — тихо проговорил он. — Не какие-то абстрактные силуэты, а настоящие люди. Кевин не стал останавливаться. Он нажал на стрелку, перелистывая архив. В соседнем окне ещё висела первая фотография, на которую и смотрели Гвен и Вердона. Парень же ввёл несколько команд, и программа принялась восстанавливать другие фото с этими людьми. Гвен кивнула, глядя на экран с лёгкой улыбкой. Вердона же закрыла глаза на мгновение и сказала: — Сильные души. Земля дала вам достойные корни. Появилась следующая фотография: более поздние годы, предположительно 1920-е. На фоне тот же дом, но теперь уже в кадре стояли те же самые родоначальники, уже старше. Мужчина с седыми висками и тростью, женщина с тонким шарфом, прикрывающим плечи. Рядом с ними их сын, молодой человек в военной форме, вероятно, участник Первой мировой, и его жена, девушка с вьющимися волосами в светлом платье, держащая за руку двух малышей, мальчика и девочку. Кевин задумался: «И вот уже второй, третий пласт истории… Сколько боли они, наверное, видели, сколько надежд вложили в своих детей. Каждое поколение — словно эстафета, передающая не только гены, но и стержень внутри.» На снимке всё ещё были одни лишь размытые фигуры, но магия уже начала пробуждать контуры. Окно времени вновь затрепетало, и перед глазами Кевина возник тот самый момент… дети хихикали, женщина поправляла локон, мужчина в форме гордо держал спину, а пожилые родители смотрели на них с уважением и тихой гордостью. Парень слегка взволнованно проговорил: — Ну что ж, пора вернуть вам имена и образы, — с чувством сказал Кевин и начал восстановление. Мышка скользила точно. Кевин дорисовывал улыбку девочки, прорабатывал взгляд её брата, углублял морщинки на лице дедушки, придавал искреннюю теплоту глазам бабушки. Время словно растворилось, остались только история, внимание к деталям и желание передать эмоции. Парень ввёл команду, и программа получила дополнительные данные для правок фотографий. Гвен же сказала: — Они будто живые, — прошептала девушка, глядя на результат. — Это потому, что ты смотришь не просто на фото, — ответила Вердона, — ты смотришь сквозь время… с любовью. Кевин не ответил, лишь кивнул, слегка приподняв подбородок. Он чувствовал, это не просто реставрация, это мост между поколениями. И с каждой восстановленной улыбкой, с каждым взглядом с фотографии этот мост становился крепче. Едва Кевин закончил последние штрихи на изображении маленьких детей и их родителей, как тихо вздохнул, убрал ладони от клавиатуры и, чувствуя лёгкую усталость, провёл рукой по лицу. Программа продолжала редактировать фото родоначальников и их детей. Потому Кевин сказал: — Ладно… — пробормотал он. — Следующая. Он кликнул стрелку вправо, и на экране появилось новое изображение, пожелтевшее, с типичной мягкой размытостью плёночного фотоаппарата сороковых годов. Сначала ничего не разобрать, силуэты, как обычно, казались будто вырезанными из шаблонов, неполные формы лиц, одежда без деталей, тела без индивидуальности. Но уже по композиции было видно, что старшее поколение — дети родоначальников — сидели на скамейке в центре, мужчина с тростью в одной руке и в другой держащий руку своей жены. Позади них стояли их уже взрослые дети, девушка с аккуратно уложенными волосами, в скромном платье и шляпке как типичный образ американки сороковых. Рядом с ней её муж в военной форме с пилоткой на голове. С другой стороны, сын старшей пары, тоже в форме, только с чуть иными знаками различия, а его жена элегантная женщина в светлом костюме. Гвен, взглянув на фото, тихо прошептала: — Это уже поколение Второй мировой… Смотри на фуражки. — Вижу, — кивнул Кевин. — Бену бы это на истории показать, может, за это домашку бы засчитали. Всплыло уведомление, и парень с удовольствием убедился, что альбомы за первые 20 лет истории рода Теннисонов успешно восстановлены. Несколько сотен старых фото получили новую жизнь, превратившись с силуэтов в чёткие фото лиц и нарядов. Вердона одобрительно усмехнулась: — Важно, что ты делаешь. Это не просто история семьи — это человеческая история, Кевин. Магическое окно времени вновь вспыхнуло, наполняя экран и пространство вокруг лёгким дрожанием воздуха. Словно пелена спадала с прошлого. На пару секунд они увидели тот день… светлое утро, стриженые кусты во дворе, флаг на стене дома, и те самые мужчины в форме сдержанно улыбались, будто не привыкли к камере, будто только-только вернулись домой с фронта. Женщины держались достойно, с нежностью и внутренней силой. Старики сидели посреди всей этой сцены, уставшие, но гордые. Кевин вдохнул глубже и снова взялся за работу, параллельно размышляя: «Вот они… шли на войну так же, как сейчас Бен рвётся в бой. Только у них не было ни Омнитрикса, ни волшебной кузины. Они просто верили, что нужно защищать своё. Даже не знаю, смог бы я вот так.» Он медленно, но уверенно начал восстанавливать черты лиц: очерченные скулы мужчины в форме, усталые, но тёплые глаза его жены, чуть нахмуренные брови зятя, пронзительный взгляд дочери, унаследованный, как ему показалось, от прабабушки. Кевин методично корректировал формы, цвета, контрастность, чтобы лица выглядели живыми, не вылизанными, а настоящими, с морщинками, неидеальной кожей, со всеми следами прожитых лет. Кевин прошептал: — Они прошли ад войны, — пробормотал он. — А теперь… хотя бы на фото будут рядом. — И ты возвращаешь их именно такими, какими они были в тот миг, — тихо добавила Гвен. — Это… даже не просто редактирование. Это почти как… возрождение. Кевин не ответил, но губы его дрогнули в еле заметной улыбке. Он почувствовал гордость. Не за то, как он справляется с фотошопом, а за то, что своим трудом восстанавливает утерянные фрагменты семейной памяти, стараясь от чистого сердца. Когда лица на фотографии окончательно обрели объём и выразительность, Кевин замер, рассматривая результат. Парень слегка взволнованно произнёс: — Вот такими их запомнит история, — негромко сказал он. Мгновение повисла тишина, и лишь лёгкое мерцание окна времени продолжало напоминать, что прошлое всё ещё рядом. Кевин на мгновение откинулся на спинку кресла, протёр уставшие глаза и, не отрываясь от экрана, потянулся к следующей фотографии в архиве. Он кликнул по стрелке, и старая, потрескавшаяся фотография заполнила монитор. Кевин невозмутимо сказал: — Ещё одна... — пробормотал он, и его лицо стало сосредоточенным. Изображение на экране сперва было, как и все предыдущие… безликие силуэты, образы без черт, словно фигурки на макете. Но композиция сцены говорила сама за себя — это была почти что семейная хроника в одном кадре, полная глубины и истории. На фото те же старики, которые сидели в центре прошлой фотографии: ветеран Первой мировой в костюме с орденами и его жена, сдержанно улыбающаяся, теперь уже сидят поодаль, на старой деревянной скамейке. Перед ними молодые родители, их взрослая дочь с мужем, оба сдержанные и немного усталые, рядом с ними маленькая девочка с бантом и мягкой игрушкой в руках. По другую сторону фото их сын, бывший солдат Второй мировой, в гражданской одежде, обнявший жену и держащий на руках озорного мальчугана лет трёх, будущего отца Макса Теннисона. Кевин почти инстинктивно остановил дыхание и тихо сказал: — Так вот ты какой… — шепнул он, глядя на безымянного предка. — Прадед Бена. Вскоре пришло ещё одно уведомление и довольный Кевин убедился, что ещё часть фотографий были восстановлены программой. Теперь в распоряжении парня было несколько сотен фото почти полувековой истории рода Теннисонов. Гвен подошла ближе и тоже взглянула на снимок и сказала: — Мальчик… совсем кроха. Но он в итоге станет отцом дедушки Макса. Представляешь? Сколько поколений в одном кадре… Кевин поражался тому, какие великие люди были в роду его друга, беззаботного и ленивого носителя космического прибора. Это объясняло происхождение большей части тех черт характера, которые имелись в Бена. Вердона, сложив руки на груди, кивнула с лёгкой улыбкой и проговорила: — Эти линии времени не просто цепь событий. Это корни дерева, на котором выросла вся ваша семья. Даже у самых обычных людей есть история, достойная восхищения. Эта — особенно. Кевин перевёл взгляд на окно времени, которое уже мягко пульсировало рядом с экраном, наполняясь светом. Волшебный туман словно приоткрыл завесу… весенний день, смех ребёнка, запах свежеиспечённого пирога, ветер колышет занавески на веранде. Женщины поправляют причёски детей, мужчины кивают фотографу, слегка смущаясь. Это был обычный день и в этом его ценность. «Смешно, — подумал Кевин, — я всегда воспринимал Бена как... ну, Бена. А теперь вижу, как далеко уходит его корень. И этот корень не в силе, а в людях, которые шли вперёд даже тогда, когда всё рушилось.» С благоговением, почти не дыша, Кевин начал восстанавливать лица. Он начал с пожилой пары — морщинистая, но гордая улыбка мужчины, спокойная доброта во взгляде женщины. Потом перешёл к взрослым детям, у дочери выразительные глаза и решительные губы, муж с широкими плечами и открытым взглядом. Девочка с бантом засмеялась сквозь время и Кевин восстановил её лицо с особой тщательностью, добавив лёгкий румянец и детскую искру в глазах. Затем он перешёл к молодой семье справа, где женщина с нежным выражением лица держала малыша, который, кажется, пытался вырваться и убежать играть. Мальчик, будущий отец Макса, смотрел чуть в сторону, как будто его внимание было где-то за пределами кадра. — Вот он, — пробормотал Кевин. — Именно отсюда начался путь, который привёл к Бену. Он щёлкнул по деталям, усиливая свет, уточняя контуры, восстанавливая ткань на одежде, глубину теней. Работа двигалась небыстро, но вдохновенно. Гвен, наблюдая за Кевином, с нежностью подумала, что он даже не осознаёт, насколько важное дело делает. А Вердона, тихо, почти шёпотом произнесла: — Иногда, Кевин, даже магия уступает месту настоящей любви к делу. Кевин не ответил. Он просто продолжал работать с уважением, со вниманием, и с почти незаметной, но искренней улыбкой на губах. В полумраке орбитальной базы, где лишь свет монитора и мягкое свечение магического "окна времени" освещали рабочее пространство, Кевин сосредоточенно водил курсором по экрану. На изображении появилась новая фотография, старая, пожелтевшая от времени, но насыщенная невидимыми историями. На ней несколько мужчин и женщин в строгой, по-военному сдержанной одежде. В центре двое мужчин в форме с медалями и нашивками, очевидные ветераны Второй мировой. Один из них, сын ветерана Первой мировой, уже знакомый Кевину, другой муж его сестры. Они сидели на деревянной лавке перед аккуратным домом с крыльцом, а позади них женщины, их жёны, в скромных платьях, с уложенными волосами и добрым, но усталым выражением лиц. — Другая эпоха, — пробормотал Кевин. — Настоящие герои. Слева от основной группы стояла другая пара, взрослая сестра отца Макса Теннисона, статная женщина с тёмными волосами и проницательным взглядом, и её муж, сдержанный, с военной выправкой. У их ног, на маленьком коврике, играли двое детей мальчик и девочка. Один из них, скорее всего, кузен будущего Макса. — У них были свои заботы, своя война… но всё равно чувствуется тепло, — задумчиво сказала Гвен, слегка наклоняясь вперёд, чтобы разглядеть детали. — И жизнь. Живая, сильная, даже сквозь десятилетия, — добавила Вердона, проводя рукой по магическому окну. Поток света усилился, изображение ожило: слабый ветерок качал листья деревьев, вдалеке слышались лай собаки и визгливый смех ребёнка. Женщина поправляла мальчику воротник, пока тот ворчливо теребил игрушечный самолётик. Кевин начал восстанавливать лица: суровые черты мужчин смягчались лёгкими морщинами у глаз, женщины обретали выражение любви и терпения. Он аккуратно прорисовал формы губ, линии подбородков, сияние в глазах. Дети ожили на фото, один засмеялся, второй сосредоточенно жевал яблоко. Затем парень Гвен пробормотал: — Готово, — выдохнул Кевин с гордостью, и, привычно вводя команду программе на обработку новой сотни фото, тут же перешёл к следующей фотографии, как будто не желая терять темп. Новая фотография была другой по тону, более личной, домашней. На ней двое молодых родителей. Мужчина с широким лбом и мягкой улыбкой, женщина с причёской 50-х, держащая на коленях мальчика лет трёх, в аккуратном свитере. Рядом ещё одна пара, младше предыдущих: женщина с лёгкой веснушчатой улыбкой и молодой отец с густыми бровями, на их коленях малышка с двумя хвостиками, очевидно, двоюродная сестра маленького мальчика. Кевин удивлённо сказал: — Это... — Кевин остановился, и даже Гвен затаила дыхание. — Макс. Маленький Макс и его старшая сестра Вера. «Вот он, дед Бена. А ведь я его знаю — он жёсткий, как гвоздь, но с сердцем, как у титана. А тогда он был просто пацаном. Кто бы знал, что однажды он влюбится в анодитку и даст начало всей этой безумной истории.» — размышлял он. Он не сразу начал работу. Сначала просто смотрел. Это было что-то совсем иное, увидеть любимого дедушку Гвен и Бена таким маленьким, беззаботным, ещё далёким от сражений с пришельцами, от Зоны 51, от всего того, что потом стало частью его жизни. Внучка Макса Теннисона нежно произнесла: — Такой смешной, — прошептала Гвен с улыбкой. — Настоящий озорник, — кивнула Вердона, — но даже в нём уже тогда жила сила духа. Я это помню. Кевин вдохнул, настроился и начал, исправил и усилил контуры лиц, добавил свет в глаза мальчику, углубил улыбку матери, проработал текстуру платья сестры отца Макса, чуть поправил пропорции. С особым вниманием он рисовал взгляд матери маленького Макса, в нём было всё: нежность, забота, гордость. После этого он ввёл последнюю команду, и программа приступила к обработке последних фото, которые парень не смог обработать, не зная, как выглядели предки Бена и Гвен. Кевин сказал: — Вот теперь — настоящее семейное фото, — молвил он, откидываясь в кресле, и впервые за весь день позволил себе лёгкую, искреннюю улыбку. «Я всегда думал, что мне нет дела до прошлого. Что оно — не моё. А теперь… теперь я вижу, в каком мире выросли Бен и Гвен. С кем и чем они связаны. И вдруг мне захотелось быть достойным. Не просто парнем, что ходит с ними рядом. А частью семьи, где честь — не слово, а дело, где сила — не только в кулаке, но и в том, чтобы выстоять, когда всё рушится.» — размышлял Кевин. Окно времени мерцало, отражаясь в экране, словно подтверждая, что работа продолжается, и прошлое всё ещё живо, в лицах, в воспоминаниях, в любви. Пока Кевин старательно восстанавливал лицо женщины, прапрабабушки Бена, изображённой с доброй улыбкой и ласковыми глазами, рядом тихо раздался голос Вердоны. Волшебница, стоя за спиной Кевина и Гвен, склонив голову, словно смотрела не только в магическое окно времени, но и в собственную память: — Знаете… вот она, — кивнула она на экран, — звали её Ханна. Это была удивительно стойкая женщина. Когда её муж ушёл добровольцем на фронт, она в одиночку поднимала детей, вела хозяйство и даже ухитрялась помогать соседям. Характер у неё был железный, но никогда не срывалась на близких. В ней чувствовалась какая-то несгибаемая доброта. Гвен унаследовала от неё ту же внутреннюю силу и решимость… и ту же привычку не отступать, если уверена, что права. Гвен с лёгкой, почти застенчивой улыбкой бросила взгляд на экран. Её глаза задержались на лице Ханны. В этой женщине действительно чувствовалось что-то родное, близкое, словно нить, тянущаяся через поколения. Кевин, не отрываясь от фотографии, пробормотал: — Неудивительно, что у тебя такая воля, если у вас в роду были такие женщины. Программа тихо работала, восстанавливая старые фотографии. За некоторыми лицами Кевин повторно возвращался к окну времени, вводя отдельные правки и смотря, чтобы результат был отличным. Вердона мягко рассмеялась и продолжила говорить: — А вот смотри, мужчина справа, в военной форме. Это Лоуренс — внук Ханны, и прадедушка Бена. Упрямый, как стая терранских зубробыков. Если уж что-то задумал — ничто не могло его остановить. Даже когда правительство считало идею безумной, он построил ферму на старой земле и за три года превратил её в процветающее хозяйство. А когда в их округе случился пожар, он первым бросился спасать людей. Парень проникся почтением к роду, к которому принадлежали Гвен и Бен. Даже без Омнитрикса и сил анодитов люди в этом роду умудрялись быть героями и достойными жителями своей страны. Именно поэтому какое-то время спустя Кевин вздохнул с уважением и понимающе проговорил: — Бен — вылитый он. Только вместо фермы у него, ну… супергеройская карьера. Могучая анодитка с поминанием отнеслась к такому сравнению, ведь наследие каждого представителя рода Теннисонов до сих пор живёт в его нынче живых потомках, в Максе, в Фрэнке и Карле, в Бене и Гвен. Вердона слегка кивнула, её взгляд стал мягким, почти грустным, и она сказала: — Да, Лоуренс тоже сначала творил глупости, действовал сгоряча. Но у него было доброе сердце. Он всегда думал о других больше, чем о себе. Вот уж точно — не по крови, а по духу он был готов стать героем. Кевин молча кивнул, продолжая ретушировать лицо мужчины на фото. Он старательно прорисовал складки военной формы, уверенные черты лица. Работа шла особенно бережно, потому что теперь за каждым лицом он видел не просто изображения, а целые судьбы. Судьбы, которые протянулись в будущее, в Гвен… в Бена… и даже, возможно, в него самого, ведь он тоже будет частью этой семьи. Вердона продолжала рассказывать об энергичной тётке Грейс, основательнице женского кружка по обучению механике в 30-е годы, о застенчивом, но крайне наблюдательном Томасе, предке по линии деда Бена, который вёл дневники почти до самой смерти и подметил десятки семейных привычек, что передались сквозь поколения. Затем Вердона произнесла: — У тебя и Бена с Гвен такие разные характеры, — закончила она задумчиво, — но в каждом из вас есть отголоски их. Я это чувствую. Семья — не только кровь. Это дух, поступки, память. Кевин в этот момент остановил редактирование. Программа продолжала работу и парню нужно было лишь изредка вмешиваться, вводя те или иные правки, чтобы фото были максимально реалистичны, словно Кевин побывал в прошлом. Он провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул и сказал негромко: — Я думал, просто хочу удивить семью… а теперь понимаю — хочу показать, что я их уважаю. Что это важно. Их история — это не просто чёрно-белые фото. Вердона и Гвен обменялись взглядами. Впервые за долгое время Кевин звучал не саркастично, не грубо, а искренне и по-настоящему тронутым. Это было новым проявлением того самого уважения, которого он, как оказалось, давно искал и теперь сам становился его частью. На орбитальной базе стояла тишина редкое и почти драгоценное явление среди всех тревог и внеземных угроз. — Закончил? — мягко спросила она, склонившись к его плечу. За большим столом, у которого стояли три монитора и внешний жёсткий диск с выгруженными пятью папками, Кевин снял наушники и потянулся. Экран мерцал последним отредактированным фото, а рядом стояла Гвен, наблюдая, как он закрывает программы и сохраняет итоговые версии. — Ага. Всё сохранил. Папка одна лучше другой, — ответил Кевин, стараясь придать голосу лёгкую небрежность. Гвен прищурилась, взглянув на его профиль. Теперь, когда Вердона ушла, заклинание развеялось, а все фотографии были восстановлены, можно было поговорить по душам. Слишком уж ей интересно было, почему Кевин вообще взялся за это дело. Потому девушка спокойно к своему парню сказала: — Слушай, а расскажи-ка мне честно... Что это вдруг ты решил заняться фотками моих родственников? Причём даже не просто моего поколения — а с начала прошлого века? Кевин хмыкнул, будто заранее знал, что она задаст этот вопрос. Всё же подобное рвение не в его духе и парень размышлял над тем, как лучше всё объяснить своей девушке. Потому сначала он решил ответить в привычной для него манере, и с добродушной ухмылкой к любимой девушке проговорил: — Ну... Просто решил, что пригодится. Мол, всё равно вечно у вас тут всякие магии, хроники рода, космические архивы. Вот и я внёс вклад в семейную историю, — молвил он с обычной ухмылкой, откидываясь на спинку кресла. — К тому же, фотки были в ужасном состоянии. Клоны без лиц… Такое даже врагам показывать стыдно. Гвен скрестила руки на груди и приподняла бровь. Как и ожидал Кевин, этого оказалось недостаточно, и девушка ждала более честного объяснения. Потому он продолжил думать над тем, как объяснится без бахвальства перед волшебницей. Гвен же прищурилась и слегка требовательно проговорила: — Кевин. По-настоящему. Без понтов. Почему ты это сделал? Кевин на секунду опустил взгляд, словно подбирал слова. Улыбка стала мягче. Он тихо кивнул. Ответ уже был готов, и он знал, как лучше поведать девушке истинные мотивы, чтобы это не выглядело очередной попыткой выглядеть в глазах родителей Гвен лучше. Кевин спокойно проговорил: — Ладно, ладно. Только ты не начинай смущаться, ладно? Просто… Однажды я ждал тебя у родителей, сидел на диванчике в гостиной, пока ты болтала с мамой. Скучно было — ну и взял альбом, полистал. Там были фотки тебя, Бена, ваших родителей, Макса. А потом — чёрно-белые. Люди с серьёзными лицами, платья, форма, и я вспомнил, как у Бена дома как-то видел похожие, только старее. И… Тут дело не только в Теннисонах… Кевин не знает почти ничего о собственном роде и, помогая девушке и её кузену, пытается сохранить память хотя бы о какой-то давней семье. Кевин подбирал нужные слова, потому какое-то время не говорил. Он помолчал, прежде чем продолжить, уже спокойнее: — Вспомнил, как моя мама смотрела на фото своих родителей. С нежностью. С теплом, будто на живых. У нас немного фото осталось, но каждое — сокровище. И я подумал: может, для вас это тоже важно. Просто вы не всегда об этом говорите. А я могу помочь. Гвен стояла молча, глаза её мягко блестели. Потом она села рядом и взяла его за руку. Волшебница была тронута тем, что несмотря на внешнюю колючесть и грубость, Кевин способен быть очень милым, помогая её семье возвращать потерянные фотографии. Девушка доброжелательно проговорила: — Это было очень трогательно, Кевин. Правда. Спасибо. Я думаю, вся наша семья оценила бы это по достоинству. Парню было приятно слышать, что Гвен осталась довольной его замыслом и даже гордится тем, что он решился сделать подобное. Пускай у него и правда грубоватый характер, любовь к иронии и увлечение тачками, но парню также нравилась Гвен. Кевин хмыкнул, но в голосе уже звучала тихая гордость: — Ну, теперь у вас есть прошлое, в котором лица — не тени, а настоящие люди. Такие же упрямые, смелые и странные, как вы с Беном. Гвен засмеялась, наклоняясь к нему ближе. Девушка с предвкушением представляла себе выражения лиц её родителей и дяди с тётей, когда они увидят старые снимки, мастерски восстановлены при помощи магии. Волшебница, добродушно улыбаясь, взглянула на Кевина и спокойно проговорила: — Мы не странные. Мы уникальные. — Это и называется «странные», — усмехнулся Кевин, и они оба засмеялись, словно наконец поняли друг друга немного глубже. И в тишине орбитальной базы, среди снимков вековой давности, двое подростков чувствовали, что род, семья и история не только в кровных узах, это ещё и в заботе. Пока была возможность, они остались наедине и тихо беседовали о разном, желая подольше побыть наедине друг с другом. Утро на орбитальной базе Санитаров Космоса началось не с привычного завтрака или тренировок, а с напряжённого сосредоточения и щелчков клавиш. Когда Бен ушёл собирать группу для вылета на Землю, в одном из технических отсеков базы уже собирались другие участники важной миссии. «Прежде чем появится шанс вести битву напрямую со Шредером и его сторонниками нужно иметь представление о расположении флагмана Вилгакса в открытом космосе…» — думал Донни. Донателло, Кожеголовый, Эйприл О’Нил, Рук Блонко и сам Азимус сгруппировались в специально оборудованной лаборатории, изолированной, защищённой от вторжений, сигналов и шпионских зондов. Помещение наполовину затемнено, на стенах сверкали индикаторы, а в центре возвышался стол с массивным терминалом, подключённым к четырём отдельным станциям. «Донателло провёл отличную работу по созданию с нуля собственной операционной системы. Пришло время проверить, на что она способна в реальных условиях…» — думал Рук. Все они работали под управлением ОС «Панцирь», уникальной операционной системы, которую Донателло создал, уже находясь в мире Бена, объединив свои инженерные наработки с земной, инопланетной и в какой-то степени магической архитектурой данных. — Всё готово, — молвил Донателло, поправляя повязку и усаживаясь за главный терминал. — Система "Панцирь" обновлена, каналы зашифрованы, трекеры готовы к запуску. Осталось одно — найти сам флагман Вилгакса. Кожеголовый, стоящий чуть в стороне, стиснул когтистые пальцы. Он тоже готов внести свою лепту в правое дело и использовать все свои знания в области технологий, чтобы помочь команде выполнить задание по обнаружению вражеского звездолёта. Сидя на своём месте, аллигатор-мутант сказал: — Этот гад здорово прячется. Но не настолько, чтобы уйти от нас. Рук молча кивнул и занял место у своей станции. Он был сосредоточен, его глаза скользили по строчкам инопланетного кода. Ревоннагандер тоже готовился к тому, чтобы наравне с двумя мутантами, девушкой-лаборанткой и самим Азимусом выполнить миссию. Рук спокойно проговорил: — Мы будем действовать через обходные маршруты, используя ложные пульсации частот с отдалённых спутников, — молвил Рук. — Это поможет нам выманить флагман хотя бы на пару микросекунд. — И в этот момент в его системе появится наш маячок, — добавила Эйприл, быстро настраивая подпрограммы отслеживания. — Мы не получим прямой доступ, но малейшее открытие канала связи — и он наш. Азимус, стоя на небольшом пульте наблюдения, пристально следил за каждым действием. Он лучше других осознавал все риски, но ум черепашки-мутанта и его товарища, мутировавшего аллигатора, оказались весьма выдающимися как для мутантов. Создатель Омнитрикса спокойно и твёрдо сказал: — Ваша задача предельно ясна, — проговорил он. — Мы не взламываем, не атакуем — мы тихо внедряем маяк. Он будет спать до тех пор, пока не получит сигнал активации, а после будет передавать координаты флагмана по узко частотному маршруту только Санитарам. Донателло кивнул и вдохнул глубоко. Наступает ответственный момент и, хотя черепашка-мутант был уверен в своей разработке, но какое-то волнение неизбежно присутствовало. Что угодно могло пойти не так и Донни мысленно готовился к любым неожиданным препятствиям, но вслух он произнёс: — Что ж… момент истины. Погнали. Он нажал на первую клавишу, и на экране засияли потоки кода. «Панцирь» заработал в полную силу, проверяя защищённость каналов, генерируя псевдо-запросы, создавая ловушки для обнаружения вражеских сетей. На мониторах заскользили сотни звёздных маршрутов, просматриваемых сканерами в реальном времени. — Сканируем подозрительные перемещения… Есть след! — вскрикнула Эйприл. — Неопознанный объект пересёк сектор 74-Гамма. Энергетический профиль соответствует технике Вилгакса! — Пошёл процесс вживления маяка, — выдохнул Рук, руки его работали чётко и быстро. — Вставка через эхо-пакет. Обнаружить снаружи практически невозможно. «Это даёт нам преимущество. Пусть не решающее — но хотя бы уравнивающее шансы. Вилгакс коварен. А мы теперь видим его тень. И этого достаточно, чтобы выстроить стратегию.» — размышлял ревоннагандер. — Осталось дождаться, когда программа закрепится в ядре системы, — молвил Донни. — Ещё немного… И спустя несколько долгих секунд тишины на центральном экране загорелась зелёная иконка с подписью «Маяк активен. Слежение запущено.». Все в комнате переглянулись. Даже Азимус позволил себе короткий, удовлетворённый кивок. — Работа выполнена. Теперь мы всегда будем знать, где этот военный зверь, — сухо произнёс галванец. «Вот что выходит, когда технологии используются с умом. Не грубая сила, а точная, бесшумная работа. Прямо как я люблю. Хм. Донателло подаёт большие надежды… даже слишком большие для обычного мутанта.» — проскользнуло в мыслях великого галванца. Донателло с облегчением откинулся на спинку кресла. Он тоже был очень рад знать, что их небольшая, но крайне важная миссия достигла успеха и космический военачальник, погубивший и захвативший немало миров, теперь будет под наблюдением. Гений среди черепашек-ниндзя спокойно сказал: — Отлично. Пусть теперь попробует нас удивить. Мы будем на шаг впереди. «Сработало… Значит, мы действительно это сделали. Всё-таки мой “Панцирь” оказался не зря таким сложным. Вилгакс теперь под наблюдением. Надеюсь, Бен поймёт, сколько сил мы вложили в этот маленький зелёный огонёк.» — подумал Донни. Второй мутант в группе, как ни странно, был согласен со своим коллегой по научным исследованиям. Аллигатор с удовольствием представлял себе, как этот Вилгакс планирует очередную вылазку, но все его манёвры получают ответы со стороны Санитаров Космоса. Кожеголовый хмыкнул и сказал: — Теперь он будет чувствовать, будто за ним кто-то всё время наблюдает. Потому что это так и есть. «Вилгакс… ты даже не подозреваешь, как близко мы теперь. И на этот раз, когда ты сунешься к Земле — мы встретим тебя во всеоружии. Пусть тебе станет немного не по себе, чудище.» — подумал аллигатор-мутант. — Надеюсь, Бену пригодится это преимущество, — тихо добавила Эйприл. «Никогда бы не подумала, что буду участвовать в шпионаже на галактическом уровне. Но если это помогает Бену и остальным — я за. Интересно, как бы себя чувствовали мои коллеги, увидев всё это…» — думала девушка. — Обязательно пригодится, — молвил Донни, глядя на зелёный сигнал на мониторе. — Теперь нам нужно только быть готовыми к тому, что последует за этим. И пока зелёная метка на карте отслеживания медленно сместилась к дальнему рубежу галактики, команда знала, что с этого момента у них появился шанс перехитрить Вилгакса. Пусть даже совсем небольшой, но шанс. На орбитальной базе Санитаров Космоса, в технологическом секторе, царила атмосфера сосредоточенной тишины. В голове Донни промелькнули мысли: «Нужно будет написать программу-шпион, которая позволит записывать все разговоры во флагмане в режиме реального времени. Санитарам может пригодиться информация о планах преступников.» Маяк отслеживания на флагмане Вилгакса успешно заработал, и каждый, кто участвовал в этой операции, чувствовал себя причастным к важной победе. Азимус, скрестив руки за спиной, окинул пристальным взглядом экран, где мигающая иконка сигнала подтверждала, что слежка работает. Он кивнул одобрительно, будто говоря сам себе: «Отлично. Именно так и должно быть». Затем он повернулся к команде и сказал: — Теперь, когда основная задача выполнена, я должен заняться следующим этапом, — молвил он, его голос был как всегда краток и чёток. — Комната симуляций. Если вы хотите выжить против тех, кто готовится к вторжению, вам нужно учиться в реалистичных условиях, а не драться с манекенами и голограммами образца прошлого столетия. Часть команды расслабилась, поскольку ничего не происходило и их вмешательство для стабилизации работы «Панциря» не требовалось. Только Кожеголовый и его друг, черепашка-ниндзя, продолжали работать за компьютерами. Донателло поднял голову от панели с данными и с уважением кивнул: — Мы справимся, Азимус. Если кто-то и сможет создать симуляции, неотличимые от реальности, так это вы. «Сработало… Чисто. Идеально. Почти как по нотам. Панцирь выдержал, протоколы не дали себя взломать. Но всё же… это только первый раунд. Вилгакс не будет стоять на месте. Он — стратег, и скоро он поймёт, что мы за ним следим. И тогда мне придётся быть на шаг впереди. На этот раз не просто изобретатель. А щит для всей команды…» — размышлял Донни. Великий изобретатель был собственного мнения по поводу оптимизма зелёного мутанта, однако не стал, решив сохранить надежду на лучшее. Он редко озвучивал искреннее мнение, потому решил ограничится общей фразой. Азимус прищурился, будто хотел возразить, но вместо этого только сухо буркнул: — Очевидно. Оповестите меня, если кто-то попытается взломать "Панцирь". Эта система — не просто программа. Она будет первой линией обороны, когда флагман пойдёт в наступление. Он развернулся на каблуках и, ступая по полу уверенно и бесшумно, направился к выходу. Механический дверной проём открылся, и галванец исчез в коридоре, оставив после себя ощущение, будто в помещении на миг стало прохладнее. Эйприл, усевшись у бокового терминала, заметила: — Он будто знает, что война — не "если", а "когда". «Хорошая работа, ребята. Горжусь ими. Особенно Донни — он растёт не по дням. Но это только верхушка айсберга. Мы знаем, где флагман. Но теперь надо узнать — что он собирается делать. Надо будет придумать, как незаметно перехватывать их сообщения. Донателло, кажется, уже продумывает это. Лишь бы у нас хватило времени…» — думала девушка. Оторвался от просмотра бесконечных строчек кода и Кожеголовый. Всё же система действительно работала куда лучше, чем операционная система для компьютеров Земли этого мира, по недоразумению получивший широкое распространение. Кожеголовый тяжело вздохнул и пробурчал: — Зато теперь у нас есть шанс. Благодаря ему… и благодаря Донни. «Мы победили в этом раунде. Пока. Но теперь, когда мы видим, где ползает этот гад, нужно быть готовыми в любой момент вцепиться ему в глотку. Надо держать кулаки за Бена и остальных. А я… я здесь, рядом с Донни. Я его прикрою, если что-то пойдёт не так. Он умнее нас всех — а я для него буду когтями и бронёй». — думал он. Поскольку ничего серьёзного вокруг не происходило, ревоннагандер, как ответственный и бдительный сотрудник Санитаров Космоса, продолжал следить за работой программ. Он выслеживал попытки виртуальных атак, но пока всё было спокойно. Рук, стоя сзади, не отводил взгляда от монитора и сказал: — А мы должны обеспечить, чтобы этот шанс не был упущен. Если враг найдёт "Панцирь" — мы должны заметить это первыми. «Это было достойное взаимодействие. Уровень дисциплины и слаженности — выше моих ожиданий. Донателло — настоящий инженер. Кожеголовый — надёжная опора. Эйприл — внимательный координатор. Теперь наша главная задача — поддерживать защиту Панциря. И когда флагман пойдёт в атаку… мы его встретим во всеоружии. Ради команды. Ради Галактики. Ради Земли». — думал он. Пора было возвращаться к патрулированию. Возможно, Бену или Кевину работа Донателло покажется чрезвычайно скучной, но она не менее важна, чем прямые столкновения с врагами и их сторонниками. Понимая это, Донателло снова склонился к клавиатуре и, не отрываясь от работы, проговорил: — Я всё предусмотрел. Но если они всё же взломают мой код… я этого не прощу. Четверо остались в зале, окружённые мерцающими экранами, линиями кода и данными из дальних уголков галактики. Они знали, что то, что только что сделано, вовсе не конец миссии, а начало новой фазы. И каждая их минута теперь приближала либо победу, либо катастрофу.

Тем временем группа Бена на Земле…

Звёздное небо над Землёй было всё ещё тёмным, едва тронутым первыми признаками рассвета, когда космический корабль Санитаров мягко вошёл в атмосферу и, почти бесшумно рассекая облака, направился к координатам, откуда поступил сигнал тревоги. Взмах импульсных двигателей, лёгкое колебание корпуса и судно зависло над выбранной точкой в лесистой местности неподалёку от бывшей наземной базы Санитаров Космоса. В голове Майки мелькнули мысли: «Пицца ждёт дома, но сейчас — ниндзя-режим. Интересно, кто эти парни? Надеюсь, не очередные скучные дроны… Хотя, может, потом напишу об этом новую главу комикса? Только бы не облажаться...» Массивная боковая рампа корабля с лёгким шипением опустилась на мох и землю. Один за другим, словно тени, из корабля вышли Бен, уже прокручивающий на ходу в голове подходящую форму для трансформации, следом за ним Кейси, сжимая в руке биту и со сдержанной ухмылкой. Затем вышел Микеланджело, в необычно сосредоточенном, хоть и слегка приподнятом настроении, Рафаэль, хмурый, как грозовая туча и Леонардо, сосредоточенный и уверенный в каждом движении, а также Сплинтер, шагавший последним, но взглядом охватывающий всё вокруг. — Это недалеко от базы, — прошептал Леонардо, глядя в планшет с картой, — если они действительно шныряют по периметру, мы можем подойти с юга и скрыться в тенях деревьев. «Слишком тихо. Это может быть ловушка. Нужно сохранять концентрацию. Я отвечаю за команду. Должен быть готов ко всему — особенно если Бену или сенсею понадобится помощь.» — думал Лео. Бен взглянул на растянувшийся в небе клочок света, ведь приближался рассвет. Хорошо ещё, что цель находится достаточно далеко от землян и особой шумихи не будет. Парню хватало проблем с Шредером и Альянсом Тьмы и атаки журналистов ему были не нужны. Потому он проговорил: — Ладно, нужно быть максимально скрытными. Без лишнего шума. Сканеры подтвердили — там есть кто-то. И если это футовцы — они не должны знать, что мы рядом. «Даже не верится, что я снова на миссии. Прямо как старая добрая вылазка в канализации... только с инопланетянами. Но кто бы это ни был — мой дружок по-прежнему решает вопросы.» — подумал Кейси. С этими словами Бен ударил по Омнитриксу, его силуэт вспыхнул изумрудным светом, и на месте подростка возник могучий Алмаз, сверкающий, угловатый, готовый как к атаке, так и к защите. Его кожа из прочного кристалла отражала мягкий утренний свет, но он быстро приглушил свечение, маскируясь в тени деревьев, после чего буркнул: — Готов, — произнёс он глухим голосом Алмаза. «Литература подождёт. Это важнее. Если футовцы опять решили пробраться к базе, я не позволю им дойти даже до порога. Только бы не втянуть всех в бой, если можно справиться тихо… Но, если что, я прикрою наших.» — подумал Бен. Команда без лишних слов двинулась вперёд. Каждый ниндзя двигался легко и бесшумно, словно был частью самого леса. Мягкий шорох листвы, осторожные прыжки с камня на камень, ловкое преодоление валежника, за плечами у всех были годы тренировок, а у Бена теперь и магические навыки, позволяющие не уступать в скрытности. По пути Бен думал: «Интересно, что забыли клан Фут у наземной базы Санитаров? Я ещё понимаю атаки дронов Вилгакса на орбитальные базы снабжения, но на Земле-то что искать?» Вскоре впереди замаячила световая рябь от голографических камер слежения, встроенных в систему безопасности Санитаров Космоса. Изображения были нечёткими, но фигуры мелькали среди теней — явно гуманоидные силуэты, по всей видимости, одетые в броню и что-то проверяющие у подножия скал. Рафаэль с лёгким предвкушением подумал: «Опять эти чёртовы футовцы? Или кто похуже? Надо бы их выследить и быстро вырубить, пока не убежали. Только Бен не дал бы команду “наблюдать”, если бы не было причины… Ладно, потерплю. Пока.» Рафаэль сжал саи, Микеланджело на мгновение прижал пальцы к рту, показывая знак тишины, а Кейси склонился, прячась за валуном. Леонардо сдвинул повязку на глазах, окидывая местность оценивающим взглядом. Сплинтер сделал знак лапой, чтобы наблюдать, не атаковать, пока не ясно, кто именно перед ними, и подумал: «В таких миссиях важна каждая мелочь. Я чувствую: эти силуэты не случайные прохожие. Кто-то слишком интересуется базой. Но пусть мои ученики сначала увидят, прежде чем ударят. Это тоже часть пути ниндзя — ждать правильного момента.» — думал мастер ниндзюцу. Группа, подобравшись к возвышению у края лесистого холма, скрытно заняла позиции в тени. Сквозь листву и кустарник открывался обзор на старую техническую площадку недалеко от периметра наземной базы Санитаров Космоса. Камеры наблюдения лишь мельком показывали неясные силуэты, но теперь, с высоты, сомнений не оставалось, ибо внизу действовал отряд клана Фут. Они что-то искали и Бен, обернувшись к группе, шёпотом сказал: — Это точно они. Шредер послал их. Видимо, ищут уязвимости в защите. Действуют быстро и уверенно. Одетые в чёрные доспехи бойцы, скрытые масками и встроенными в форму глушителями, методично проверяли сканерами наружные барьеры. Один из них достал крошечный прибор, возможно, устройство для съёма сигнала или анализа энергии. Кейси, взведя биту, с азартной ухмылкой сказал: — Ну так чего мы ждём? Спустимся и устроим им сюрприз по полной программе! Однако брат вместе с наставником черепашек-ниндзя явно были другого мнения и не собирались поддерживать идею вспыльчивого ниндзя. Сейчас они не в своём Нью-Йорке, а в другом мире и раскрывать себя вдвойне опасно. Поэтому Леонардо твёрдо произнёс: — Нет. Нужно всё сделать чётко. Без шума, если получится. Они нас не видели, это наш шанс. Кейси скучающее зевнул, тогда как черепашка-мутант с красной повязкой явно был недоволен таким поворотом событий. Для того, чтобы глазеть на врага можно было бы послать кого-то другого, а не их группу. Рафаэль с недовольным рычанием проговорил: — А я думал, мы сюда махаться приехали, а не подглядывать... В сражении есть свой адреналин, но даже легкомысленный среди черепашек-мутантов понимал важность сохранить их нынешнюю вылазку в секрете от врагов. Пускай противник и дальше не подозревает, что каждый его шаг прекрасно виден команде Бена. Микеланджело шёпотом, поправляя ремень с нунчаками, сказал: — Раф, дай шанс плану! Если подкрадёмся, можно будет красиво обезвредить парочку и не привлекать внимания к нашей группе! Закатив глаза, черепашка-мутант с красной повязкой продолжал бесшумное наблюдение за отрядом клана Фут. Их подготовка медленно шла к нужному результату. Каким бы он ни был, но их долг не допустить усиление врагов. Сплинтер спокойно и уверенно произнёс: — Леонардо прав. Мы не должны давать врагу поводов подумать, что мы были здесь. Сначала — наблюдение. Затем — молниеносный удар. Без суеты. Это конечно не инкурсианцы и не вечные рыцари, но кое-какой опыт сражений с кланом Фут в носителя Омнитрикса был. Оставаясь в выбранной инопланетной форме, парень в облике пришельца повернулся к товарищам. Затем Бен тихо, но решительно проговорил: — Тогда по схеме: я беру тех у сканеров, Лео — слева, Рафаэль и Кейси — с тыла. Майки и Сплинтер — прикрытие. Без жертв. Сигнал на базу не должны отправить ни при каких условиях. Пускай характер Джонса не особо подходил для ниндзюцу, но кое-какие успехи он всё же делает. Потому Сплинтер и обучает юношу наравне со всем классом новых учеников, среди которых были и несколько существ этого мира. Отряхнувшись, Кейси, усмехнувшись, сказал: — Ну что, ударим по-тихому? Обожаю такие штуки. Троица черепашек-мутантов вместе с их учителем была готова исчезнуть, став на позиции, о которых говорил Бен. Кейси пока так не умел, но бесшумно двигаться он всё же научился. Прежде чем отправиться на позицию с учителем, Микеланджело, приподняв голову, произнёс: — Хорошо, время ниндзя! Пробираясь по склону с грацией, достойной ниндзя, Бен в облике Алмаза ловко лавировал между камнями, корнями и листвой. Его кристаллическое тело беззвучно скользило сквозь тень деревьев. Он держался немного впереди остальной группы, высматривая врагов. Оказавшись на расстоянии не более десяти метров от бетонной площадки, он застыл, сливаясь с окружением, и пристально всмотрелся в происходящее. В голове Бена родились мысли: «Вот они, голубчики, пытаются по-тихому влезть на базу Санитаров Космоса…» На пульте у внешнего терминала системы безопасности базы Санитаров Космоса, встроенного в массивный металлический ящик, трое футовцев активно работали. Один крутил миниатюрный дешифратор, другой вбивал коды вручную, третий сканировал энергетические потоки. Рядом маячили ещё четверо, настороженно оглядывая периметр. У ног одного из них лежал портативный передатчик с длинной антенной. Рассмотрев эту картину, супергерой подумал: «Интересно, чем думал Шредер, когда послал ниндзя забраться в комплекс с передовой системой защиты?» Бен нахмурился. Враги явно пытались взломать систему безопасности, используя комбинацию кодов и рассеянных импульсов, чтобы замаскировать вмешательство как технический сбой, но наивно. Мелкие вмешательства не прошли незамеченными, именно они и вызвали сигнал тревоги, среагировав на серию подозрительных нажатий. «Думают, что умнее Санитаров… Плохо думают.» — с холодным сарказмом подумал Бен, и его глаза зажглись ярче. Он активировал короткий голосовой канал связи с группой, коснувшись пальцами правой руки значка Омнитрикса. Нужно было предупредить черепашек и Кейси, что разведка закончилась и пришло время накостылять вражеским ниндзя. Не теряя времени, супергерой тихо, но отчётливо проговорил: — Парни, взлом в процессе. Они реально пытаются подобрать пароль. Пора действовать. По сигналу. Бен не видел самодовольной ухмылки одного из черепашек-мутантов, поскольку Рафаэль находился вне поля зрения супергероя. Товарищи парня были готовы вступить в бой сразу ж, как только парень посчитает нужным. В этот момент один из футовцев кивнул, обернулся к остальным и пробормотал: — Почти готово. Осталось две попытки. Слишком поздно, ведь команда Бена уже была наготове. Ниндзя никогда не проникнут в секреты Санитаров, поскольку не обладают достаточными хакерскими навыками для действительно бесшумной атаки на систему безопасности. Готовя удар куском кристалла, супергерой проговорил: — Сейчас! — рыкнул Бен. Из кустов донеслось резкое шуршание, и в следующий миг из тени вылетел кристаллический снаряд, после чего алмазный кулак Бена обрушился на футовца, стоявшего ближе всех к терминалу. Металлический корпус пульта искрился, а футовец отлетел на несколько метров, потеряв сознание. — Это за попытку взлома, приятель! — буркнул Алмаз, влетая в гущу врагов. В ту же секунду из разных точек окружения раздались боевые кличи. Черепашки, Сплинтер и единственный человек в отряде отбросили скрытность и, пользуясь эффектом неожиданности, напали на отряд вражеских ниндзя. Кейси выскочил с боевой битой наперевес и с предвкушением крикнул: — Бунгало! Из тени, словно дикий вихрь, он выскочил с боевой битой в руках, прыгая через коряги, словно был рождён в этом хаосе. Металл звонко встретился с шлемом футовца, сбив того с ног, прежде чем тот успел понять, откуда прилетел удар. В этот же миг бесшумно, как настоящие тени, один за другим вынырнули Микеланджело, Леонардо и Рафаэль. Черепашка-мутант с оранжевой повязкой на голове воскликнул: — Калабунга! — с восторженным криком взревел Майки, прокатившись на панцире вниз по склону, как на скейтборде. Его нунчаки с хлёстким звоном встретились с руками врага, и футовец выронил своё оружие, оседая с глухим стоном. Лео появился из темноты прямо перед врагом, движения его были отточены и молниеносны, два быстрых удара катаной по оружию футовца, затем блок и подсечка. Рафаэль, не церемонясь, врезал кулаком по броне, пробив защиту, а затем прокомментировал: — Это тебе за то, что полез сюда в такую рань! Сплинтер двигался с невидимой грацией, отражая атаки футовцев как будто заранее знал, откуда они последуют. Его боевая трость звенела от точных ударов. Тем временем Бен, всё ещё в форме Алмаза, с ярко светящимися глазами и мерцающей аурой анодитской энергии, начал формировать заклинания защиты. В воздухе перед ним зажглись сложные узоры — концентрические символы, вспыхивающие зелёным светом, и формировали прозрачные кристаллические щиты, как барьеры из чистой энергии. — Щас будет больно! — прорычал Кейси, прикрывая Лео от подлого удара в спину и вбивая футовца в землю. — Слева! — крикнул Рафаэль, но футовец уже был встречен щитовой стеной, выросшей из руки Бена. Кристалл вспыхнул, отразив удар и, разлетевшись всполохами, ослепил нападавшего. Кейси стукнул противника битой и тот рухнул на землю. Однако расслабляться было некогда и отряд Бена продолжил сражение с вражескими ниндзя. Уловив подходящий момент, один из черепашек-ниндзя сказал: — Ух ты, Бен, так можно? — восхищённо выкрикнул Майки, прикрываясь одним из вырастающих рядом магических кристаллических куполов. — Я сам только что придумал! — крикнул Бен, создавая ещё одну волну щитов, отражающую атаки с флангов. Кристаллические барьеры гасили удары сюрикенов, дымовых гранат и энергетических копий. Каждый из союзников оказался надёжно прикрыт. Сплинтеру супергерой создал купол над головой, Майки преграду со спины, Кейси широкий щит, отражающий удар в бок. Один из братьев-черепах молвил: — Хорошо, что мы на твоей стороне, — проворчал Рафаэль, отшвыривая очередного футовца. — Согласен, — бросил Лео, в два удара обезоружив очередного врага и отступив к одному из щитов, словно в тактическую крепость. Футовцы начали отступать, поняв, что каждый их выпад блокируется либо ниндзя, либо магией, либо кристаллическими чудесами, которыми управляет Бен. И в пылающей тени леса, под светом звёзд и всполохов баррикад, команда Бена и черепашек стояла, как единый фронт, готовая ко всему. «Так что же забыли здесь клан Фут?» — подумал Бен. Вскоре Бен, находясь в форме Алмаза, восседал на рубиновом выступе, выросшем из земли, и создавал энергетические щиты, защищая товарищей от стрел, сюрикенов и ударных волн. Одновременно он накапливал анодитскую магию, вызывая всполохи света, ослеплявшие футовцев, когда те пытались устроить засаду. — Они хотели оставить сюрприз? — подумал Бен, глядя на какое-то устройство, которое ниндзя пытались встроить в корпус защитной вышки. — Тогда получат свой собственный. Пришло время для обновления системы безопасности. Дедушка Макс одобрил это, как и руководители организации Санитаров Космоса. Потому супергерой действовал легально, получив право внести определённые изменения в компьютер базы. Подняв руку с Омнитриксом, он скомандовал: — Всем на позицию! Щит сейчас поднимется! Команда действовала мгновенно, так Кейси и Майки отбросили остатки врагов от укреплений, Лео и Раф замкнули периметр, а Сплинтер одним движением вытолкнул последнего футовца в сторону своих связанных товарищей. Бен приложил руку к значку Омнитрикса и активировал обновление безопасности от Донателло. Прибор сообщил механическим голосом: — Система безопасности синхронизирована. Обнаружены попытки вторжения. Активация протокола "Твердыня". С гулом и вспышкой света по базе побежали энергетические линии, прорисовывая по поверхности магико-технологический узор защиты. Футовцы, оставшиеся в сознании, пытались сбежать, но щит уже активировался, и защитные кристаллы, выросшие из почвы, мгновенно создали периметр захвата. Они оказались в ловушке. — Ну что, — пробормотал Кейси, поправляя биту, — сюрприз удался. — Это вам не чай с печеньем, — подмигнул Майки. Теперь можно было расслабиться и спокойно проверить базу. Противник понёс сокрушительное поражение и либо без сознания, либо связан, либо бессильно бьётся о кристаллическую стену. Бен спрыгнул с кристаллической платформы, подошёл к команде и посмотрел на отключённых или связанных футовцев: — Шредер недооценивает нас. И это его ошибка. Учитель черепашек-ниндзя тоже считал, что местный супергерой поступил правильно, захватив на миссию тех, кто сражался с кланом Фут прежде. Очередная победа над противником только доказывает, что в единстве истинная сила. Сплинтер кивнул и сказал: — Сегодня мы победили не числом, а единством. Это было достойно лучших кланов. Звёзды над ними медленно гасли, уступая небу рассвета. А внизу, под слоями листвы и камня, база Санитаров Космоса сияла новой, неприступной мощью. Бен стоял среди поверженных футовцев, дыхание ещё не успокоилось после боя, но голос его звучал твёрдо и уверенно. Он поднял руку с Омнитриксом, вызвав интерфейс связи, и, набрав код частоты, подключился к дежурному Санитару Космоса. На экране появилось лицо представителя Санитаров — высоколобый гуманоид с тёмной кожей и хищными глазами, в униформе оперативного дежурного. — Это Бен Теннисон, — отчётливо произнёс Бен. — Объект: наземная база Санитаров Космоса на Земле. Нарушители задержаны. Подтверждаю принадлежность к клану Фут. Предположительно, действовали по приказу Шредера. Он оглянулся на связанных ниндзя, сложенных в ряд под защитой кристаллических стенок, поднявшихся по периметру площадки. Черепашки проверили базу, но ничего такого, что бросалось бы в глаза, обнаружено не было. Супергерой спокойно и чётко сияющей голограмме проговорил: — Требуется прибытие группы быстрого реагирования, — продолжал он. — Нарушители находятся под временным щитом, система безопасности активна. Координаты отправляю сейчас. Он нажал на пару кнопок, и интерфейс передал точное местоположение. Теперь нужно лишь дождаться подкрепления, которое и заберёт попавших в плен участников клана Фут. Сигнал ушёл, сопровождаемый коротким подтверждением от дежурного: — Принято, Теннисон. Группа реагирования в пути. Ожидайте транспорт. Спасибо за оперативную работу. Связь отключилась. Теперь осталось только дождаться прибытия транспорта и можно лететь на базу, к оставшимся членам команды. Парень не представлял кто чем занимался, потому мог лишь гадать чем занимались его друзья и товарищи черепах. Бен опустил руку, оглядел своих товарищей и кивнул: — Всё. Работа сделана. Возвращаемся. Сплинтер мягко отряхнул рукав кимоно и, сдержанно кивнув, двинулся первым. За ним последовали Леонардо и Рафаэль, каждый молча проверив, не оставлено ли что-либо важное. Микеланджело, насвистывая победный мотив, перебрасывал нунчаки в воздух, а Кейси, хмуро натягивая бейсбольную кепку, оглянулся на футовцев: — Надеюсь, им понравится местная тюряга. — Если повезёт… — хмыкнул Раф. Группа зашагала к ожидающему их звездолёту, чьи посадочные огни мягко мерцали сквозь деревья. Пилот в скафандре уже открыл трап и махнул им рукой, подтверждая готовность к взлёту. Бен бросил последний взгляд на базу, окутанную защитным сиянием, и подумал: «Один шаг ближе к победе. И один шаг дальше от того, кем я был раньше.». Затем он последовал за остальными, и трап поднялся, поглощая героев в недра корабля. Через несколько минут звездолёт взмыл в небо, направляясь к орбитальной базе к новым задачам и новым решениям. На орбитальной базе Санитаров Космоса царила привычная утренняя тишина, лишь в зале отдыха слышались приглушённые голоса союзников, занятых своими делами. Но стоило двери отсека для посадки звездолётов разъехаться с характерным шипением, как внимание сразу переключилось на возвращающуюся группу. Бен шагнул вперёд в сопровождении Кейси, Сплинтера и троих черепашек-ниндзя. Он выглядел уставшим, но доволен выполненной миссией. — Ну, мы вернулись, — с лёгкой улыбкой сказал Бен, проходя в центр зала, куда уже подтягивались союзники. — Ну и как там? — первым отреагировал Макс. — В общем, — начал Бен, щёлкнув запястьем, возвращая Омнитрикс в стандартный режим, — возле наземной базы действительно шныряли футовцы. Пытались подобрать коды к системе безопасности. Мы с ребятами напали на них, когда они пытались внедрить какой-то "сюрприз", — он взглянул на Рука. — Санитары уже изучают устройство. По первым данным, какая-то система подрыва или вирус для сигнализации. Видимо, хотели оставить ловушку или маяк. — А футовцы? — уточнила Гвен. — Арестованы. Санитары уже их увезли, — кивнул Бен. — Без серьёзных ранений. Но думаю, больше они туда соваться не станут. Спасибо Кейси, Сплинтеру и команде черепах — без них было бы сложнее. Мы отлично сработались. «Ну хоть где-то всё прошло гладко…» — мелькнуло в голове Бена. — Мы в отличной форме, — ухмыльнулся Рафаэль, скрестив руки. — "Калабунга!" — вставил Майки и подмигнул Бену. — И в следующий раз, если что, зови сразу, — добавил Леонардо, кивая. — Не дожидайся тревоги. «Бен ведёт себя как настоящий лидер. Уверенность, стратегическое мышление — всё на месте. Даже сражаясь бок о бок, видно, что он не просто герой, а пример. А эта система слежения за Вилгаксом… Донни действительно на высоте. Надо будет обсудить, можно ли такую штуку подключить к нашим каналам.» — подумал Лео. Расслабившись на диванчике, Бен посмотрел на друга и слегка удивился. Несмотря на то, что Кевин пропустил драку, он всё равно выглядел очень даже довольным, словно занялся чем-то для него важным. В этот момент Кевин, лениво облокотившись на панель рядом с Гвен, заметил с загадочным видом: — А у нас тут… дела семейные. Я бы сказал — великое дело, связанное с семейством Теннисонов. «Ха. Все сражаются, а я восстанавливаю старое семейное древо по фоткам. Но, чёрт возьми, звучит не так уж плохо. Гвен услышала, Вердона поняла… Если Бен узнает — ну и пусть. Он всё равно оценит, когда увидит результат.» — думал Кевин. Девушка Левина пускай тоже была довольной, но реплика юноши заставила её слегка нахмуриться и легонько толкнуть Кевина локтем. Не то чтобы это был большой секрет, но девушке показалось, что сейчас не время для семейных фотоальбомов Теннисонов. Гвен прищурилась и произнесла: — Кевин… «Бен молодец. Всё грамотно сделал. Кристалл с магией анодита и ниндзюцу? Сама бы не подумала… Иногда Кевин кажется неуклюжим, но у него действительно доброе сердце. Это с фотоархивом — по-настоящему трогательно. Надо будет сказать маме…» — пронеслось в голове девушки. «Иногда я себя ощущаю не столько частью команды, сколько наблюдателем…» — Джули молча наблюдала за разговором, сидя на краю дивана. — «Но Бен сияет. Он на своём месте. И хорошо, что они не забывают про обычные вещи. Дом, семья, фотографии… Всё это напоминает, ради чего они сражаются.» Он лишь усмехнулся и кивнул в сторону Вердоны, ничего не поясняя. К счастью, внимание команды переключил на себя вошедший Донни. Помимо него пришли также Эйприл и Кожеголовый, которые явно помогали черепашке-ниндзя в чём-то. Приоткрывая завесу тайны, черепашка-мутант сказал: — Зато у нас есть чем похвастаться, — вмешался Донателло, выходя из технического отсека, держа в руке голографический планшет. — Благодаря совместной работе в лице меня, Рука, Азимуса, Кожеголового и Эйприл теперь каждый Санитар на связи с флотом знает, где в любой момент находится флагман Вилгакса. Я внедрил маячок в его систему, и он даже не понял, что его уже читают. «Хорошо, что всё получилось. Операционка «Панцирь» показала себя отлично, слежение за флагманом Вилгакса стабильно работает. Даже Азимус был впечатлён. Надеюсь, я успею оптимизировать код до следующей попытки врагов обойти защиту. Иначе… будет нехорошо. А Бен молодец — и волшебство, и технологии, и работа в команде. Всё применяет в нужный момент.» — размышлял Донни. Услышав слова брата, Рафаэль подумал: «Ну надо же. Пока мы месим футовцев на земле, Донни с командой втихаря превзошли сами себя. Но всё равно не стоит расслабляться. Эти засранцы не просто шастали у базы. Уверен — они что-то уже подложили или готовят подлянку посерьёзнее. Если они снова сунутся — врежем ещё раз. Только бы Бен не стал геройствовать один.» «Хорошо, что хоть кто-то из нас теперь знает, где этот хламовоз Вилгакса. Нам пригодится.» — подумал Кевин. — Теперь это наше преимущество, — подтвердил Рук с лёгкой гордостью. «Поведение Бена всё более зрелое. Он быстро адаптируется, его умение использовать анодитские заклинания в бою — нетривиально.» — Он сдержанно кивнул Донателло. «Операция по маячку завершена удачно. Наблюдение за Вилгаксом даст нам тактическое преимущество. Нужно доложить центральному командованию Санитаров. Но сперва — немного покоя.» «Вот это да! Только представьте: мы, типа, ниндзя, мутанты и герои, спасаем не просто Нью-Йорк, а целую планету! И даже космос! Космос, Карл! Бен крут. Кристаллические щиты, магия — прямо как в супер-комиксах. Хочу потом нарисовать комикс «Кристалл против Футовцев». О, и спросить, когда у нас будет обед. Я проголодался.» — как всегда думал Майки. — Это отличный шаг, — одобрил Макс. — Мы знаем, где враг — значит, можем планировать упреждающие действия. «Футовцы у базы — это серьёзно. Хорошо, что они не успели ничего внедрить. Но и тревожный сигнал: враг подбирается ближе, чем мы думали…» — Он внимательно выслушивал каждого. — «Маячок — отличная работа. И Бен проявляет зрелость. Надо будет потом поговорить с ним наедине. Он растёт.» Бен кивнул и взглянул на всех собравшихся. Его глаза на мгновение задержались на Омнитриксе, затем он поднял взгляд. Каким бы могущественным прибор ни был, а парню становилось ясно всё чётче, что без команды победить врага не получится. Потому супергерой кратко друзьям проговорил: — Похоже, мы все не зря встали сегодня рано. «Хорошо, что всё сработало: и заклинания, и кристаллический щит, и команда. Эти футовцы пытались устроить ловушку — теперь не до смеха. Надо будет ещё потренироваться… Если теперь мы знаем, где Вилгакс — это меняет игру. Осталось только не растерять инициативу.» — думал Бен. Обстановка слегка разрядилась, послышались короткие смешки и обмен одобрительными взглядами. Команда знала, что это утро стало ещё одной маленькой победой в длинной борьбе. Несмотря на их различия, члены команды сумели найти общий язык друг с другом и потому побеждают. «Ах, дети… Как же я горжусь ими. И Беном, и Гвен, и даже Кевином с его суровостью.» — Вердона ласково посмотрела на всех. «И эти черепашки… такие разные, но с добрыми сердцами. А Кевин… как бережно он восстанавливает прошлое. Прямо как его мама — всё в деталях, всё с душой. Но всё же… чувствую — буря впереди. И нужно готовиться к худшему.» Независимо от женщины-анодита, учитель черепашек-ниндзя считал точно так же, как и Вердона. Он тоже видел, как растёт духовно Бен, как выросли его ученики. Его радовало также то, что такие разные существа сумели объединится перед общей опасностью. Потому мастер ниндзюцу проговорил: — Мы гордимся тем, что были рядом, когда понадобились. Но я чувствую, что сражения лишь начинаются. Настоящее испытание — впереди. — сказал Сплинтер. «Я вижу в этих молодых бойцах силу, храбрость и искренность. Они взрослеют, пусть и через сражения. Бен… он идёт трудной дорогой. Но свет внутри него ясен. И мои сыновья тоже растут. Сегодня они действовали чётко, как единое целое. Это вдохновляет.» — размышлял он. Аллигатор-мутант тоже остался доволен сегодняшним днём. Друзья-черепашки снова одолели клан Фут, он вместе с Донни, Эйприл и умнейшими существами этого мира продвинулся на шаг вперёд в стремлении победить коалицию врагов. Вспоминая прошлые планы Шредера, аллигатор сказал: — Хорошая работа, ребята. Но я уверен — это была только разведка. Следующий визит их будет куда громче. — молвил Кожеголовый. «Футы думали, что смогут подкрасться незаметно? Наивные. Мы не в канализации Нью-Йорка — тут ставки выше. И всё же... если Шредер что-то затеял рядом с Санитарами, он готовит нечто масштабное. Надо держать ухо востро.» — размышлял он. Доволен сегодняшней вылазкой был и Джонс. Оказавшись в другом мире вместе с друзьями, он поначалу с опаской относился к своей роли здесь, но время показало, что и без суперсил он тоже может быть полезен. Самодовольно усмехаясь, любитель бейсбола и хоккея довольно произнёс: — Эй, народ! Если так пойдёт и дальше, я начну вести счёт нашим битвам: команда Бена — сто, клан Фут — ноль! — с ухмылкой заявил Кейси. «Чёрт, как же круто мы им наваляли! Это было даже круче, чем, когда я впервые в одиночку разгромил банду Пурпурных Драконов. Бен реально прокачался. Щиты, магия… Кристалл! А мы с парнями держали тыл. Вот это я понимаю — командная работа. Ещё бы с Эйприл куда-нибудь выбраться… но позже. Сейчас — бой.» — подумал он. Как лаборантка, потерявшая работу из-за собственного любопытства и стремления к справедливости и чести, она в технических знаниях была более подкованной, чем тот же Кейси. Однако здесь, в мире Бена девушка чувствовала себя менее умной по сравнению с местными учёными. — Мы становимся сильнее. И не только за счёт оружия или способностей. Но за счёт доверия. Не дайте врагу его разрушить. — Произнесла Эйприл. «Это просто фантастика. Я думала, что видела всё, но теперь — магия, космические базы, альянс зла… И, чёрт возьми, Кевин занимается архивом семьи Теннисонов? Бен становится всё сильнее, но и опасность растёт. Я это чувствую. Хорошо, что мы вместе. Всё же… эта команда — настоящая семья.» — размышляла девушка. Как только последние слова Эйприл утонули в тишине, повисшей после обсуждения всех новостей, по внутреннему каналу связи орбитальной базы Санитаров Космоса раздался характерный резкий, чёткий голос Азимуса: — Донателло, ты сейчас свободен? Мне нужна твоя помощь в отладке кода для новой фазы симуляционной комнаты. Некоторые алгоритмы взаимодействия с сенсорной обратной связью работают нестабильно. Думаю, ты справишься быстрее, чем эти тугодумы-галваны с шестого сектора. Донателло, сидевший в кресле, мгновенно вскинул голову. Подобная просьба заметно заинтересовала его, поскольку далеко не каждый день выдаётся шанс поработать вместе с местным гением, умнейшим существом в пяти галактиках. Лицо Донни тут же озарилось воодушевлением, и он сказал: — О, это звучит как вызов! Я уже бегу, профессор! — он резко встал, но на полпути остановился и обернулся. — Гвен, Эйприл, — молвил он серьёзно, — прошу, приглядите за системой «Панцирь», пока меня не будет. Если кто-то попробует атаковать наш код или что-то внедрить — сразу дайте знать. Можно по магии… или по старинке, просто напишите мне в мессенджере. Девушки были готовы подменить друга и присмотреть за их главным щитом против козней врага. Тесты показали впечатляющие результаты, но лишняя осторожность ещё никому не навредила. Потому Гвен кивнула, скрестив руки на груди, и спокойно к товарищу проговорила: — Можешь на нас рассчитывать, Донни. В случае чего сразу поднимем тревогу. Вторая девушка тоже была готова поработать за компьютером. Всё же в рождении этой операционной системы есть и её частичка труда, девушки без инопланетных возможностей или великого сверхчеловеческого интеллекта. Эйприл подмигнула и уселась за соседнее кресло: — Не волнуйся, твоя цифровая черепашка в надёжных руках. Только не задерживайся, если вдруг начнётся кибер-апокалипсис. Донателло слегка улыбнулся, благодарно кивнул обеим и поспешил к ближайшему техническому шлюзу, ведущему в центральный отсек базы. Когда двери за ним закрылись, Гвен включила дополнительные защитные протоколы, а Эйприл достала блокнот, решив попутно задокументировать поведение операционной системы в режиме дежурного мониторинга. Команда вернулась к работе, каждый на своём посту, готовый ко всему. Пока Гвен с Эйприл следили за системой «Панцирь», а Донателло был занят с Азимусом, в одной из комнат отдыха орбитальной базы раздавался звук мягкого постукивания пальцев по клавиатуре. Это был Майки, который лежал на животе на диване, а перед ним на откидном столике стоял ноутбук. Его подбородок подпирал ладонь, а глаза мечтательно щурились, пока он таращился в экран. Чуть раньше, слоняясь по коридорам в поисках хоть чего-то интересного, он заглянул в один из учебных чатов Бена на общем терминале и заметил мигающее сообщение «Литература: написать произведение на свободную тему. Срок — завтра» и злобно красная иконка дедлайна. Майки расплылся в широкой, почти хищной ухмылке: — Свободная тема? Ох, вы не знаете, что наделали! Это… судьба! Он тут же примчался к ближайшему ноутбуку, ввёл пароль, естественно, не без помощи Лео, который в своё время устал от просьб Майки и просто создал отдельную учётку «PizzaHero», и вдохновение накрыло черепашку с головой. Пока пальцы порхали над клавиатурой, черепашка-мутант бормотал: — Наш герой — Супер-Пицца! Он спасает мир от злобного, мерзкого и безвкусного… Брокколи! — бормотал себе под нос Майки, печатая с бешеной скоростью. — И его верный соратник — Ананас на Пицце! Против всех ожиданий… Спустя сорок минут он, сияя гордостью, распечатал повесть под названием «Супер-Пицца и коварный Брокколи: Битва за Вкус». Он даже оформил титульный лист, придумал логотип в виде сырной капли на фоне расплавленного щита и аккуратно вложил всё в пластиковую папку. — Теперь осталось малость… — пробормотал он, ускользая в комнату, где Бен обычно оставлял портфель перед сном. На цыпочках, как настоящий ниндзя, он положил папку на верхнюю полку шкафа, точно над краем, чтобы при малейшем движении утром она непременно шлёпнулась прямо в сумку. — Хе-хе… Удачи тебе, Бен. Настоящее произведение искусства уже у тебя в рюкзаке. — Майки сделал загадочную пафосную стойку, затем, весьма довольный собой, отступил в тень, как герой своей собственной истории. И где-то в недрах базы, злобно скрипнула дверь холодильника… быть может, это почувствовал сам Брокколи. Микеланджело так же бесшумно исчез, довольный тем, что сумел анонимно показать свой труд кому-то ещё кроме братьев, учителя и Кейси с Эйприл.

Глубокий космос, флагман Вилгакса…

Во мраке далёкого космоса, на борту флагмана Вилгакса царила тишина, столь густая и напряжённая, что казалось сама вселенная затаила дыхание. Огромный стратегический зал, выточенный из чёрного металла, освещался лишь приглушённым зеленоватым светом, пронизывающим пространство подобно ядовитому туману. Из голографических кристаллов в полу поднимались изображения галактических карт и архивов наблюдений. Ожидая начала совета, Миллиус думал: «Вот мы и подошли к самой интересной части. Я всегда ненавидел людей — за их мягкость, за их наивную веру в дружбу. Эти подростки особенно уязвимы. Достаточно одной правильно расставленной лжи, одного иллюзиониста, и они сожрут друг друга. Психобос слишком увлёкся техникой, а теперь ещё и Азимус подключился… Но они забывают: магия эмоций куда сильнее их цифр и датчиков. Я умею играть на чувствах. И сегодня мы начнём симфонию краха. Мрачную и беспощадную. Пусть даже их Сплинтер почувствует, что теряет учеников.» Огромные створки зала с тяжёлым шипением разошлись в стороны, выпуская клубы пара. В проёме показалась высокая фигура Шредера в чёрно-бордовом доспехе с демоническим лицевым шлемом. Его походка была твёрдой, уверенной, он шагал как генерал, идущий по костям побеждённых. Каждый шаг его тяжеленных сапог отдавался по металлическому полу гулкими отзвуками. Ороку Саки думал: «Наконец-то. Больше никаких отвлечений. Пора сосредоточиться на самом слабом звене любой команды — доверии. Эти дети держатся вместе только потому, что верят в друг друга. Убери веру — и вся их сила рассыплется, как трухлявое дерево. Прямые атаки не сработали. Пора ударить изнутри. Пусть начнут сомневаться. Пусть обвиняют. Пусть рвут собственные связи. А когда всё разрушится, я приду… и добью их одним касанием. Кевин, Гвен, Джули, Бен — в них столько потенциальных разломов. Достаточно немного подправить картину... и их командное единство станет их гибелью.» У главного командного пульта, сложив за спиной руки, стоял сам Вилгакс. Его щупальца слегка подрагивали, лицо не выражало эмоций, но напряжённая мускулатура и красные глаза, сузившиеся в узкие щели, говорили о внутреннем кипении. Его терпение подходило к пределу, ведь план должен был наконец перейти из стадии намерений в стадию реализации. Вилгакс размышлял: «Я устал наблюдать, как мальчишка с игрушкой на руке раз за разом портит мои планы. Омнитрикс — его сила, но и его слабость. Он привык быть героем. Он привык к поддержке. Но если мы отнимем у него друзей... если он почувствует себя один... он начнёт делать ошибки. А я жду только этого. А теперь у него и вовсе новые возможности? Ульти-формы, слияние ДНК, магия… Азимус зашёл слишком далеко. Но всё это будет ничем, когда Бен окажется в изоляции. Один герой — мёртвый герой. А в одиночку он не сможет выиграть войну.» С противоположной стороны к ним уверенной поступью подошёл Миллиус, император инкурсианцев, в своей роскошной, но мрачной броне. Его жабья морда была перекошена презрительной ухмылкой. Его армия была готова завоёвывать Землю, чтобы воспользоваться этой планетой как трамплином для покорения всей галактики. Потому правитель космических жаб сказал: — Начнём, наконец-то. Мы слишком долго обсуждаем, и слишком мало действуем, — с хриплым раздражением произнёс он, глядя на Шредера. — Сегодня мы решим, как именно ударим по самому хрупкому месту команды Теннисона, — заговорил Шредер, голос его гремел, словно металл о металл, — их доверию друг к другу. Один трещащий шов — и вся структура рассыплется. Многолетнее сражение с носителем Омнитрикса многому научило космического полководца. Несколько раз ему удавалось схватить парня, но верные друзья и иногда Азимус приходили на выручку Теннисону. Вилгакс скрестил руки и хмуро проговорил: — Они сильны. Но не идеальны. Особенно мальчишка. Ему тяжело быть героем и ребёнком одновременно. Он взглянул на появившееся над голографическим столом изображение, где видно снимки команды Бена с различных камер наблюдения, украденные с орбитальных сетей: Бен, Гвен, Кевин, Джули, и прочие союзники. Смотря на команду противников, правитель инкурсианцев скривился и сказал: — Бен полагается в бою на силу и преданность Кевина … а Кевин — эмоционально уязвим, особенно когда дело касается Гвен и её семьи, — язвительно заметил Миллиус. — Мы подкинем им сомнение. Неуверенность. Ложь. Шредер медленно опустился в кресло, вытянул когтистую перчатку и включил голографическое изображение схемы их многоступенчатого плана. Пришло время начать воплощать его в жизнь и тут им понадобится наёмник Рефрактор. Однако первым делом Шредер невозмутимо проговорил: — Фальшивые улики. Иллюзии. Перехваченные сообщения. Удары в спину — без настоящего удара. Только видимость. И пусть они сами начнут сомневаться друг в друге. На фоне, почти незаметный, в полутени у задней панели стоял Рефрактор. Его фигура слегка мерцала, а в руках он держал планшет с тактическими схемами и возможными точками внедрения ложных следов. Его глаза светились синим, отражая экран. Он не вмешивался, но по движениям пальцев, ритмично пролистывающих данные, было видно, что он уже готов к действиям. Вилгакс повернул голову к наёмнику: — Ты готов, Рефрактор? «Он знает, что я не терплю провалов. Потому и молчит, пока я не дам ему слово. Умно. Сейчас Рефрактор нужен нам как тень — невидимый, неуловимый, разрушающий изнутри. Ни пушки, ни армии не разрушат команду Бена так, как сделает это грамотная иллюзия. Если Рефрактор справится, он получит больше, чем гонорар. Возможно… возможно, я оставлю его в живых после нашей победы.» Пришелец, к которому обратился космический полководец, всё это время был здесь и работал за компьютером. Судя по всему, он вёл последние приготовления перед тем, как по приказу боссов выпустить токсичные видео против репутации Бена, Макса, Кевина и Гвен. Наёмник не обернулся, лишь коротко ответил, не отрываясь от анализа: — Мои иллюзии уже ждут. Осталось только определить, кто первый станет тенью в этом спектакле. «Ну наконец-то. Я уж начал думать, что они забыли, зачем я здесь. Шредер любит пафос, Миллиус — драму, Вилгакс — контроль. А мне нужны только координаты, цель и оплата. Иллюзии — это искусство, но и ремесло. И я мастер обоих. Эти дети в команде Бена? Я могу сделать так, чтобы они увидели друг в друге предателей, монстров, убийц. Или наоборот — чтобы верили фальшивке, пока не станет поздно. Главное — не переборщить. Иллюзия не должна вызывать отторжения. Только сомнение. Тонкое, липкое, разрушительное сомнение. Пора показать, за что меня нанимают самые тёмные силы галактики.» Прежде чем выпускать видео, Рефрактор хотел убедиться, что в их подлинности не возникнут сомнения. Потому черновые видео наёмник оставил как основу, которую в любой момент переработает, если сочтёт нужным. Вскоре Шредер произнёс зловеще: — Сначала — легкая ложь. Потом — недоверие. А затем — раскол. Мы не нападём на них... они сделают это сами. «Этот наёмник — не глуп. И в отличие от большинства он знает, когда молчать. Отличный инструмент, если держать в нужном балансе между страхом и деньгами. Пусть делает свою работу. Главное — не допустить, чтобы Рефрактор стал самоуверен. Такие, как он, любят играть в одиночку. Но если он оправдает ожидания — иллюзии станут тем оружием, которого у нас ещё не было. Пусть они видят Бена в чужих преступлениях. Или Кевина с чужими руками. Рано или поздно кто-то не выдержит.» Пронеслись мысли и в голове Миллиуса: «Люблю наблюдать за такими, как он. Без корней. Без преданности. Живёт только ради своего отражения в чужих глазах — точнее, в их страхе. Он напоминает мне старых инкурсианских шпионов… но с куда большей гибкостью. И эффектностью. Если Рефрактор действительно сумеет породить конфликт между Теннисонами и их союзниками — я первым напишу о нём в свитках Зеркальной войны. Ну а если провалит? Тогда будет интересное зрелище, как он попытается убежать от нас трёх.» И в этот момент в зале раздалось металлическое эхо, как зловещий аккорд грядущей катастрофы. Во мраке зала совещаний, освещённого тусклым зеленовато-серым светом, Вилгакс тяжело поднялся со своего трона, сложив руки за спиной. Его голос, гулкий и хриплый, разнёсся по залу, будто скрежет металла о металл: — Чтобы развалить башню, не нужно ломать стены. Достаточно пошатнуть основание. Вот их уязвимости… Вилгакс взял слово просто потому, что долгие семь лет безуспешно сражается с Теннисоном и каждый раз мальчишке приходит на помощь семья или сильные друзья. Потому космический полководец понимал, чем можно навредить парню. Он перевёл взгляд на Рефрактора, стоящего в тени: — Бен Теннисон. Он герой… до фанатизма. Всегда рвётся спасать, не подумав. Считает себя центром команды, даже если не признаётся в этом. И знаешь, что? Он не умеет сомневаться в себе — пока не начнёт. А если начнёт, будет тонуть в этих сомнениях. Ты можешь внушить ему, что его действия поставили под угрозу других… или что Кевин, возможно, подстроил неудачную миссию специально. Он начнёт подозревать, и будет мучиться в тишине. Относительно недолгое общение с гостем другой Вселенной позволило Вилгаксу весьма неплохо узнать его союзника. По крайней мере, он видел то, что показывал ему Шредер, правда это или лишь маска покажет время. Он обернулся к Шредеру и кивнул: — Ты, Шредер, лучше многих понимаешь, что внутреннее гниение страшнее прямого удара. Тем не менее, он не закончил. Нужно было поведать о слабостях ещё двух человек, которые очень часто приходят на помощь Теннисону. Разрушив доверие внутри золотой троицы всей группировки, они, по сути, уничтожат всю команду. Затем Вилгакс чуть прищурился: — Кевин Левин. Его тень прошлого длиннее, чем он думает. Он доверяет себе меньше, чем делает вид. Когда увидит «запись», на которой кто-то похожий на него ворует технологии Санитаров или нападает на союзников, он не будет спорить — он испугается, что всё повторяется. А если Бен хоть на секунду поверит этой записи — между ними пройдёт трещина. Как вариант очень может быть, но в правителя инкурсианцев был свой взгляд на то, как вывести из игры Левина. Прошлое Кевина может создать трещины, но более сильный и болезненный удар будет в личном плане. В этот момент вмешался Миллиус, его низкий голос был полон язвительного удовольствия: — К тому же Кевин… хм… ревнив. К команде. К вниманию. Особенно — к Гвен. Покажи ему «момент», где она встречается с парнем из секции восточных единоборств, куда она пару лет назад ходила, и выглядит… слишком дружелюбной. Неважно, насколько фальшивка хороша — подозрение сделает всё остальное. Кевин не задаст вопросов. Он сгорит в молчании. Как ни удивительно, но Вилгакс не стал отрицать эту идею. Своим молчанием он признал, что предложение союзника тоже хорошее и Рефрактор записал все идеи для улучшения видео. Какое-то время спустя Вилгакс усмехнулся и, заканчивая озвучивать слабости врагов, сказал: — Гвен Теннисон. Мудрая. Сильная. Но иногда чересчур эмоциональна. Она доверяет Бену и Кевину… но не себе. Покажи ей ложь, в которой она будто случайно разрушает заклинанием часть базы или предаёт кого-то, и она сломается. Даже если потом всё прояснится — осадок останется. Он сделал шаг ближе к проекционному столу, где начали мерцать изображения героев. Последний из четвёрки самый сложный для поддельных видео. Старый воин слишком крепкий орешек и ни Вилгакс, ни Миллиус ничего толком не узнали о нём. Потому космический полководец сказал: — И, наконец, Макс Теннисон. Старый воин. Осторожен. И у него тайны. Мы не знаем всех. Но если сделать «запись», где он общается с Вечными Рыцарями, или даже с кем-то из нас — он будет выглядеть подозрительно. Команда может подумать, что он их использует, что у него есть другой план. Император космических жаб несмотря на страстное желание устранить старшего Теннисона, уважал его как по-настоящему достойного противника. Макс в отличие от его внука во многих ситуациях действовал не так, как рассчитывал кто-либо из его врагов. Миллиус хмыкнул и сказал: — Старик, окружённый молодыми, — это всегда шахматист. Или шпион. Теперь дело за наёмником. Ему предстоит найти материал, который позволит создать видео, что разрушит доверие в команде. И чем правдоподобнее оно будет, тем более щедрой будет оплата за труд этого пришельца. Вилгакс обернулся к Рефрактору и сказал: — Всё это — зерно. А ты — рука, что посадит его в почву. И если ты всё сделаешь правильно — сомнение даст всходы. Недоверие пустит корни. Команда развалится до того, как мы ударим по ней всерьёз. Задача перед наёмником стояла трудная, но от этого она сильнее увлекала Рефрактора. Разрушить доверие между столь сильными личностями звучало как вызов его навыкам. Вилгакс рассчитывал на успех и был уверен, что Рефрактор справится. Он вытянул руку в сторону наёмника: — Ты умеешь творить иллюзии. Теперь пришло время создавать ложные реальности. Записи. Клоны. Моменты, которых не было — но в которые они поверят. Во внутреннем отсеке флагмана, оборудованном как скрытая студия, царила зловещая тишина. Мягкое гудение сервоприводов, свечение панелей, движение прозрачных кабелей под полом, всё подчёркивало напряжённую сосредоточенность. Временной хозяин этого места размышлял: «Люди... Такие простые. Их доверие строится на взглядах, на интонации, на паузах между словами. Один неверный кадр — и начинается гниение. Они не требуют истины. Им достаточно намёка.» Рефрактор, стоя перед голографическим пультом управления, вытянул палец и коснулся активной панели. С ниши в стене мягко выдвинулась роботизированная камера-дрон, переливающаяся матово-серым блеском. Её линза мигнула, и та оторвалась от опоры, зависнув в воздухе рядом с ним. — Фаза первая. Подрыв доверия. Объект: Кевин И. Левин. Объект два: Бенджамин Теннисон, — без эмоционально пробормотал Рефрактор, прокручивая кадры с боевых миссий и записей с орбитальной базы, которые удалось перехватить. «Кевин. Внутри — пороховая бочка. Раньше был врагом, теперь — союзник. Но это "сейчас". Он не доверяет сам себе. Один фальшивый момент — и он взорвётся. Пусть он сам разрушит всё, что построил.» — размышлял Рефрактор. Пальцы щёлкнули и вокруг него закружились иллюзорные образы, которые он мог формировать благодаря своей способности к оптическому моделированию. Он создавал виртуальные сцены, где Бен уединённо переговаривается с кем-то в тени ангаров, Кевин покидает тренировочную площадку с подозрительным взглядом. Пауза в речи, жест, вырезанный из другого контекста, лёгкое изменение угла и невинная ситуация приобретала зловещий оттенок. Наёмник спокойно подумал: «Бен. Герой. Символ. Он светится как цель для разрушения. Показать его высокомерным, эгоцентричным, скрытным. Смонтировать, как будто он что-то скрывает от команды. Подтолкнуть остальных к сомнению. Этого достаточно.» Рефрактор сосредоточился. Он нащупал слабые места, а именно моменты, когда Кевин спорил с Беном, когда Бен действовал на своё усмотрение, игнорируя план, или, когда Кевин злился и уходил, хлопая дверью. Всё это было настоящим. Но Рефрактор собрал их в цепочку, добавил искусственные сцены, где Кевин будто бы встречается с кем-то из подозрительных типов, или смотрит на Омнитрикс слишком... голодно. — Сомнение. Вот что разъедает быстрее всего. — Прошептал он. Затем он свернул композиции и взглянул на папку с пометкой "Гвен". Его золотистый глаз прищурился. Пока стоит сосредоточится на старике-Санитаре, его внуке и этом Кевине. Гвен лучше отложить, поскольку нужно больше данных для действительно впечатляющих видео. Рефрактор пробормотал: — Пока рано. Без живых данных с Земли — не обойтись. Нужна походка, голос, поведенческая модель. Лезть туда сейчас — глупо. Санитары Космоса усилены. «Гвен... Хм. Риск. Данные неполные. А вот и повод вернуться на Землю. Интересно — как быстро она распознает иллюзию, если увидит её своими глазами? Или тоже дрогнет?» — вспыхнули мысли в голове Рефрактора. В отличие от магических иллюзий, технологические иллюзии развеять труднее всего особенно если они сделаны на совесть. Он передал команду заморозить работу над фальшивкой про Гвен, но оставил пометку: "Приоритет высокий — активировать при возможности". «Это не ложь. Это… подсказка. Подсказка тем, кто хочет поверить в худшее. Я просто ускоряю естественные процессы. Команда, объединённая на скорую руку, развалится при первом же надрыве. Надрыв — будет моим. Трещина начинается с еле слышного звона. А потом — хруст, разлом, обломки. Им не выжить. Особенно если они начнут бояться друг друга...» — подумал Рефрактор. Камера-дрон вновь спустилась на плечо хозяина, и Рефрактор, холодный и методичный, продолжил работу. Первая серия фальшивок уже собиралась, почти незаметная, но ядовитая, словно медленно растущая трещина в стекле доверия. Внезапно с динамиков послышался голос Вилгакса: — Рефрактор, немедленно иди в зал совещаний и покажи, что у тебя уже есть! Не комментируя ничего, наёмник отправился в зал совещаний. Тусклый свет от голограмм переливается зловещими бликами на бронированных лицах. В тени от массивной колонны Рефрактор активирует свой планшет. Его металлические пальцы едва касаются экрана и тот оживает, проецируя над столом три изображённые сцены. — По вашему требованию. — голос наёмника холоден и отстранён. — Первичные образцы.

Клип 1: "Кевин и прошлое"

На видео Кевин стоит в полутени, агрессивно сжимая кулаки. Юноша покрыт какой-то металлической бронёй и готов к жаркому сражению. Видно, как он бросает яростный взгляд в сторону камеры, а рядом слышен изменённый голос, якобы Бена: — Ты снова всё испортил, как раньше. Видео заканчивается, будто бы Кевин с силой ударяет кулаком в стену. На самом деле это монтаж, ведь оригинальные реплики вырезаны и сшиты из старых разговоров, а выражение лица создано на основе анализа микро-мимики.

Клип 2: "Бен – командир или самоуверенный диктатор?"

Бен, в образе Плазмы, даёт указания команде. Рефрактор тут потрудился на славу, выискивая различные отрывки с Кевином, Гвен и Беном в боевых обличиях. Нарезка специально подана так, будто он перебивает Гвен и Рука, жестко и безапелляционно командует: — Я решаю, кто пойдёт. Остальные — просто прикрытие. Контекст вырезан, акценты усилены. Паузы смещены, чтобы голос звучал надменно. Рефрактору пришлось скачать сотни видео, чтобы создать этот пример того, каким Бен является самоуверенным и самовлюблённым командиром. Рефрактор коснулся голографической кнопки и картинка изменилась.

Клип 3: "Макс — старик с секретами"

Макс Теннисон показан беседующим с Азимусом. Диалог ускорен и искажён, создавая ощущение, будто Макс что-то скрывает от команды. Магистр Санитаров явно обсуждает что-то, что сильно не понравится его внукам и их друзьям, узнай они об этом. В конце наёмником добавлено: — Они не должны знать. Особенно Бен. Но на записи не его голос. Его сгенерировал ИИ на основе старых записей. Рефрактор отключает голограммы. Смотрит на союзников Тьмы. На данный момент это всё, поскольку нужно больше данных, чтобы подготовить реалистичный компромат против Гвен. Наёмник спокойно сказал: — Гвен Теннисон — особый случай. — поясняет он. — Материалов недостаточно. Прямой контакт сейчас рискован после провала операции на наземной базе Санитаров. Понадобится больше времени… или наживка. Вилгакс хмыкает, сцепив пальцы. Для начала неплохо, однако полководец видел, что нужно больше видео, чтобы наверняка создать трещины в репутации некоторых членов команды Бена. Приняв решение выразить своё мнение как есть, космический полководец спокойно проговорил: — Что ж… Эти видео — хорошее начало. Но нам нужны действия. Разломы в команде Теннисона начнутся с сомнений. Подбросим это… в нужный момент. Миллиус кивает, задумчиво прищурив свои амфибийные глаза. Он тоже остался вполне доволен тем, что показал Рефрактор и теперь уже не ворчал, что этот наёмник пустой балласт, тянущий у них деньги. Несмотря на хмурое выражение морды, он вполне довольно к союзникам проговорил: — Добавим огня к углям… Пусть они обугливаются изнутри, а не только в бою. Гость с другой Вселенной, обдумав небрежно брошенную Миллиусом идею, как раз изучал материалы с камер видеонаблюдения и информацию о некоторых деталях биографии Гвен. Именно поэтому Шредер долго молчит, его маска отбрасывает длинную тень на стол, и лишь затем он тихо говорит: — Рефрактор… продолжай. Следующим — Кевин и Гвен. Найди слабость. Остальное мы сделаем сами. В зловещем полумраке зала совещаний флагмана Вилгакса, когда первые поддельные видео уже были продемонстрированы, Шредер на мгновение замолчал, словно обдумывая новую комбинацию. Его лицо под устрашающим шлемом дышало хищным спокойствием, но в голосе звучал холодный расчёт: — Прямая слежка за Теннисонами — слишком рискованна. После того как мои недальновидные бойцы провалили миссию на базе Санитаров, Земля наверняка под наблюдением, — с нажимом произнёс он. — Но компромат можно создать... если использовать петлю из прошлого. Вилгакс усмехнулся, его глаза вспыхнули зловещим светом. Судя по всему, их союзник явно что-то придумал и космическому полководцу было интересно услышать, что же такое задумал этот таинственный пришелец с другой Вселенной. С искренним интересом Вилгакс проговорил: — У тебя есть идея? Рефрактор спокойно стоял, ожидая деталей того, что можно будет использовать в качестве основы для предстоящего видео-компромата. Он собирался сделать работу качественно, чтобы никаких нареканий со стороны клиентов не было. Какое-то время спустя Шредер чуть наклонился вперёд: — В архивах Санитаров Космоса, к которым у тебя остались лазейки, хранятся записи их предыдущих миссий. В том числе — миссий на Земле, где фигурировала и Гвен Теннисон. Рефрактор, стоящий чуть в стороне с планшетом в руках, насторожился, вслушиваясь с точностью машины. Он впервые решил отозваться, уточняя что именно ему предстоит сделать. Одно дело найти старые кадры и слегка «подклеить» их, но другое дело нарисовать новую сцену. Наёмник уточнил: — И ты хочешь, чтобы я вытащил старые кадры? — Не просто вытащил, — поправил Шредер. — Используй реальные фрагменты с её прошлым. Особенно — те, где она взаимодействовала с кем-либо из сверстников вне команды. Секция единоборств, которую она посещала? Там был один парень. Его звали… — он сделал паузу, — Ричард. Рефрактор кивнул, пальцы его уже скользили по экрану. Он начинал понимать в каком направлении стоит двигаться. Тут не нужно слишком много делать, достаточно одного сомнительного кадра, немного правок и Кевин загорится ревностью. Рефрактор с прежним спокойствием проговорил: — Если получится найти записи с ним — даже мельком, даже кадры из общественных камер — я смогу воссоздать достаточно материала, чтобы сымитировать… близость. Космический полководец остался доволен тем, что наёмник всё понял так, как нужно альянсу. Теперь дело за его мастерством, поскольку именно от стараний Рефрактора зависит, как быстро исчезнет доверие между членами команды Бена. Вилгакс усмехнулся и проговорил: — И пусть Кевин сам сделает остальное. Подозрение заразительно. «Пока они едины, нам не победить. Но если союз начнёт гнить изнутри… они станут слабы, уязвимы. Мы уже видели, как Кевин вспыльчив. Его подозрения и ревность — отличный инструмент. Главное — дать правильную искру. И Рефрактор эту искру обеспечит. Даже не важно, насколько подделка будет правдоподобной. Важна — эмоция. Человеческая, слабая, настоящая.» То, что наёмник приготовил пока видео только по Бену и его дедуле только на руку их альянсу. Будет намного эффектнее, если компрометирующие видео будут выходить порциями, постепенно уничтожая доверие в команде. Миллиус, наблюдавший молча, наконец вмешался: — Подсуньте компромат в нужный момент. Когда напряжение в команде вырастет. Пусть трещина покажется им естественной. «Эти земляне слишком гордятся своими "чувствами". Они привязаны друг к другу, как личинки в слизистом коконе. Но разорви одну нить — и всё покроется трещинами. Кевин — нестабилен, Гвен — гордая. Отличная комбинация. Иллюзия прошлого с этим… как его... «Ричардом»? Хм. Звучит неубедительно. Но для Кевина — будет достаточно. Главное — момент подачи. И я знаю, когда.» Теперь план действий окончательно прояснился. Наёмник был готов сделать то, за что ему платят эти личности, мечтающие о мировом господстве. Рефрактор знает способы как проникнуть туда, куда, казалось бы, нет лазеек, и собрать нужные видеоматериалы. Рефрактор холодно уточнил: — Я начну с поиска старых записей. Затем — генерация сцен. Полный эффект обеспечен, если она хотя бы раз обнялась с этим "Ричардом" на камеру. Я усилю этот момент. «Компромат — искусство. Иллюзия должна быть неидеальной. Лёгкая шероховатость, несовершенство — вот что делает фальшь убедительной. В моих архивах уже нашлись камеры со школы, залом единоборств. Если я найду 3 секунды нужного взгляда между Гвен и этим «Ричардом» — этого будет достаточно. А уж что подумает Кевин — его дело. Я просто даю толчок. Как всегда, холодно, точно и красиво.» Гость в этом мире пускай внешне не проявлял эмоций, но был доволен тем, как поворачиваются события. Этот наёмник Вилгакса действительно хорошая находка и именно с его помощью альянс достигнет победы, разрушив доверие в команде врага. Шредер одобрительно кивнул и произнёс: — Ты знаешь, что делать. «Сломать можно любую структуру — если ударить в несущую балку. У них магия, технологии, боевой дух... но доверие — вот что держит их на плаву. И вот что мы разрушим. Гвен — одна из ключевых связей в этой команде. Разделим её с Кевином — и система начнёт рассыпаться. Остальное сделает время... и пара тщательно режиссированных "воспоминаний".» И с этими словами заговорщики вновь устремили взоры на голограммы, строя план, как с помощью ложных образов разрушить не броню, а нечто куда более хрупкое, доверие. Рефрактор неспешно вернулся в свою личную техно-каюту, представляющую собой угрюмое, но предельно функциональное помещение на флагмане Вилгакса. Дверь автоматически сомкнулась за ним с коротким шипением, и мягкий синий свет мониторов отразился на его блестящей коже. В центре стоял массивный стол с вмонтированным терминалом. Камера-дрон, зависшая в воздухе за его плечом, немедленно включила запись рабочего процесса. — Компромат, значит… Гвен Теннисон. Начнём охоту, девочка. — с сухой механической иронией прошептал Рефрактор. Он с ловкостью вбил серию команд, и десятки экранов засветились архивные записи, спутниковые фотографии, данные об общественных местах, камерах наблюдения, школах и тренировочных центрах Белвуда. Один из окон раскрыл базу данных с записями посещений центра восточных единоборств, куда Гвен ходила два года назад. — Так-так... Поиск: Теннисон, Гвен. Перекрёстный запрос: ученики мужского пола, возраст от 14 до 18, с высокой степенью визуальной вовлеченности в общении. — его голос звучал как шелест холодного лазера. — «Оптическая ловушка. Иллюзия в иллюзии. Не требуется доказательств, если есть сомнения…» — хладнокровно подумал он. На экране начали мелькать замедленные фрагменты… тренировки, групповые фото, редкие моменты смеха и разговоров. В одном из эпизодов Гвен и парень по имени Ричард, крепкий подросток с короткими волосами и чёрным поясом, смеялись после удачного упражнения. — Вот ты где… — без эмоций произнёс Рефрактор, сделав метку. — Жест руки, мимика, положение глаз. Достаточно, чтобы создать ложный «момент». Остальное — дело композиции. «Кевин увидит не то, что есть, а то, что боится увидеть. Именно страх — ключ к этому замку.» Он активировал инструмент наложения, на одной панели реальное изображение, на другой эскиз будущей фальшивки. Камера-дрон приступила к съёмке синтеза. Внимательно выстраивая фон, Рефрактор добавлял световые акценты, корректировал угол съёмки и динамику теней. — Никаких поцелуев. Это слишком топорно. Пусть просто их руки коснутся — якобы случайно. Эмоция будет не в действии, а в паузе после. Кевин заполнит пробелы сам… Его пальцы не дрожали. Он двигался как хирург, режущий незаметно, но с фатальными последствиями. Изображение становилось всё правдоподобнее. Постепенно картинка приобретала те черты, которые нужны были Рефрактору. Проводя последние манипуляции, он пробормотал: — Черновик один — готов. Завтра сделаю два варианта. А потом… запустим утечку. Через "доброжелателя". В нужный момент. На всякий случай — подключу шпионский модуль к одному из их спутников. «А теперь — архивирование, копии, защита. Эти образы — оружие. Их нельзя терять. Ими нельзя разбрасываться. Их нужно ввести в бой ровно в нужный момент…» Он откинулся в кресле, удовлетворённо глядя на плоды своей работы. За его спиной камера прекратила запись и мигнула зелёным светом. Первые материалы были готовы и на днях он анонимно покажет всей галактике тайны Бена и Макса, а потом и Кевина с Гвен. Потому наёмник проговорил: — Разрушение доверия: стадия первая завершена. Следующая цель: проверка реакции объекта К. «Первые шаги сделаны. Огонь недоверия почти зажжён. Осталось лишь придать ему искру — и команда Теннисона сама подорвёт собственный фундамент.» Сохранив в очередной раз всё, что он сделал, наёмник выключил компьютер и покинул кабинет. Нужно было немного отдохнуть, прежде чем начинать следующую фазу плана, чтобы не допускать ошибок и сделать всё правильно, без малейшего шанса врагам оправдаться перед Вселенной.