Слияние миров

Следующее утро Теннисона

На орбитальной станции наступило утро. Бен выскочил из комнаты, закидывая на плечо рюкзак на ходу. В голове вертелась одна и та же мысль, словно насмешка: «Чёрт, надо было хотя бы пару строк накатать по литературе… хоть что-то! А теперь… всё, труба.» Коридоры орбитальной базы были уже оживлённые, ведь все торопились к транспортным отсекам, чтобы успеть занять места на звездолётах, летящих на Землю. Бен, перепрыгивая через две ступеньки сразу, мысленно ругал себя: «Почему я всегда всё откладываю? Почему? Теперь мистер Рэндалл точно сожрёт меня живьём…». У самого выхода его догнал Кевин, ткнул пальцем в рюкзак Бена и сказал: — Эй, Теннисон… Кажется, в твой рюкзак что-то упа… — Потом! — резко оборвал его Бен, даже не посмотрев в сторону друга. «Ну вот ещё, чего не хватало — слушать утренние придирки Левина, когда у меня и так мозги наизнанку. Сначала переживу литературу, а потом уже разберусь, что он там нашёл,» — раздражённо подумал он, вбегая на трап звездолёта. Салон был почти заполнен, и Бен, протискиваясь к свободному месту, только глубже увязал в своём отчаянии: «Кошмар. Задания нет. Учитель взбесится. И ещё этот Кевин с его "что-то упало"... Отличное начало дня, Бен, просто шикарное.» Когда звездолёт наконец взлетел, Бен облегчённо выдохнул, но радость продлилась недолго. На голографическом табло вспыхнуло название конечного пункта и это был вовсе не Белвуд, а соседний город, крупный, от которого в Белвуд час на машине, а то и два в маршрутке. У Бена вытянулось лицо. «Да вы издеваетесь?! Я торчал в этой мясорубке из людей, лишь бы… лишь бы вот так? Теперь вместо того, чтобы сразу оказаться дома, я ещё должен тащиться в Белвуд бог знает сколько?!» Он уткнулся лбом в ладонь, стараясь не заорать вслух. Мало того, что сегодня толпа пассажиров едва не оставила его на орбитальной станции Санитаров, так ещё и конечная остановка вовсе не там, где нужно супергерою. Представляя, как он будет добираться до Белвуда, Теннисон продолжил думать: «Маршрутка… трястись, как мешок картошки, пока водила ловит каждую яму. И это после того, как я и так всю ночь нервничал из-за этого дурацкого задания…» Мысль об учителе только подлила масла в огонь. В прошлый раз, когда Бен притащил реферат, который написал Раф, учитель взял его на карандаш и теперь постоянно ждёт какой-то выходки от обладателя космического прибора. Заметно нервничая из-за возможного опоздания, Бен подумал: «Да, конечно, приходи, Теннисон, в класс весь помятый, заспанный и злой. Идеальный кандидат, чтобы Рэндалл влепил тебе ещё минус балл за “неподготовленность”.» Он зло постучал пальцами по подлокотнику кресла. Парень терпеть не мог, если ему не позволяли использовать Омнитрикс для собственных целей, например, вовремя появится в школе. Ладно если бы он ночевал на Земле, а так он, как и его друзья, временно живёт на орбитальной базе Санитаров. «Ну почему всё именно так? Почему Омнитрикс не может хоть раз помочь в таких мелочах? Спасать мир — пожалуйста. Лететь на урок, чтобы не опоздать — фиг там!» Внутри нарастало отчаяние. Коснувшись пальцами кнопки, он вызвал меню пришельцев и, пересматривая доступные формы ДНК, продолжать размышлять. Он был достаточно далеко от кузины и дедушки потому мог нарушить правила и воспользоваться Омнитриксом. Бен продолжал думать: «Может, правда… превратиться в Крылатого и махнуть прямо до Белвуда? Будет быстрее. Да, секретность, да, последствия… но ведь я рискую опоздать! Или… уже даже опоздал…» Бен сжал зубы, стараясь подавить это желание. Но раздражение не уходило, а чувство, что день скатывается в полный кошмар, только крепло. Покинув звездолёт после приземления оного на Земле, парень свернул в тёмную подворотню, куда не доставали утренние солнечные лучи. Сердце колотилось и мысль о том, что он застрянет в соседнем городе и точно опоздает, давила сильнее, чем воспоминания о сотне спасённых планет. Он резко выдохнул, посмотрел по сторонам — ни единой души. Только старые кирпичные стены и ржавый контейнер сбоку. — Ладно… никаких маршруток. Сегодня только короткий путь. — Прошептал он, уже ощущая, как пальцы тянутся к Омнитриксу. Щелчок кнопки и циферблат выехал вверх. Бен на секунду замер, внутренне споря с самим собой. Видя мерцающий голографический экран с выделенной формой жизни, парень не спешил подтверждать выбор и колебался над решением. Смотря на одного из своих классических супергероев, Бен думал: «Секретность, Теннисон… нельзя, чтобы кто-то заметил… Но, если я не успею, Рэндалл сожрёт меня живьём. Я лучше рискну!» Он решительно ударил по часам. Вспышка зелёного света озарила стены подворотни. Через миг на месте подростка стоял стройный пришелец с синим телом, длинными руками, массивными когтями на руках и ногах и овальной головой с маской, где сверкали ярко-жёлтые глаза. На груди светился символ Омнитрикса. Скорость разогнул длинные конечности и усмехнулся хищной улыбкой. Внутри Бен ощутил, как тяжесть тревоги сменяется жгучим адреналином. Вскоре супергерой сказал: — Вот это другое дело… Дорога до Белвуда? Пфф, для меня это всего несколько минут. Он чуть согнулся вперёд, когти заскребли по асфальту, и в следующее мгновение Скорость сорвался с места. Подворотня огласилась гулким звуком разрывающего воздух тела. По дороге остался лишь рваный след пыли и мусора, поднятый ветром от его стремительного старта. Бен мчался, забыв про усталость и раздражение. «Неважно, что впереди… главное — я лечу прямо к школе!» Скорость влетел во двор школы, проскочив через ворота так быстро, что ни один охранник и глазом не успел моргнуть. Он нырнул в ближайшую тень за спортплощадкой, и зелёная вспышка снова превратила его в обычного Бена Теннисона. Парень тяжело выдохнул, пригладил растрёпанные волосы и невольно ухмыльнулся. На запястье мигнул зелёным символ Омнитрикса, словно подтверждая победу. Бен достал телефон, глянул на экран, а до звонка ещё целых тридцать минут. — О да! Вот так-то! Кто теперь гений? — самодовольно пробормотал он себе под нос. Эйфория ударила в голову. Всё раздражение из-за пробок, соседнего города и медленной маршрутки, которую супергерой обогнал не напрягаясь, на глазах испарилось. Он прошёлся по двору лёгкой походкой, словно победитель на подиуме, и в мыслях раздавал себе фанфары: «Теннисон 1 — расписание 0. И никакая биология меня сегодня не догонит!» Даже напряжение от того, что впереди его ждёт контрольная и урок литературы, временно отступило. Бен с наслаждением почувствовал, что впервые за долгое время он пришёл раньше звонка, и это было похоже на маленькую личную революцию. Он плюхнулся на скамейку и, закинув руки за голову, позволил себе роскошь просто улыбнуться. В голове тут же возникли самодовольные мысли: «Ну что, Рэндалл, можешь хоть с катушек слететь, но опоздания сегодня не будет!» Расслабившись, Бен скрыл Омнитрикс рукавом длинной куртки зелёного цвета с белой цифрой «10» на правой части груди и вскоре вальяжно сидел на скамейке у входа, закинув руки за голову и наслаждаясь тишиной, словно специально хотел подчеркнуть: «Смотрите, я тут самый пунктуальный парень во всей школе.» На территорию вошёл его одноклассник, отличник по имени Оуэн, вечно подтянутый, с аккуратно подстриженной чёлкой и идеально выглаженной рубашкой. Он замер на месте, когда увидел Бена. Известный лентяй и король отмазок сильно удивил отличника своим неожиданным появлениям до звонка, а не после оного. Когда одноклассник немного пришёл в себя, то сказал: — …Этого не может быть, — пробормотал он сам себе, моргая, будто у него двоится в глазах. — Теннисон? Ты?.. Раньше звонка?! Он поправил очки и подошёл ближе, глядя на Бена так, словно тот был редкой музейной экспозицией. Впрочем, Теннисону было не привыкать к подобному вниманию, потому он продолжил спокойно рассиживаться на скамейке рядом со школой. Одноклассник с заметной иронией проговорил: — Я что-то упустил? — язвительно спросил Оуэн. — Или ты перепутал школу с кинотеатром и решил занять очередь на премьеру? Как ни странно, но язвительная реплика одноклассника показалась Бену забавной шуткой. Перепутать школу и кинотеатр невозможно, да и несмотря на любовь к просмотру «Борцов Сумо» он не стал бы ходить в кинотеатр вместо школы. Бен ухмыльнулся, почесал затылок и нарочито спокойно ответил: — Просто… решил сегодня прийти вовремя. — Вовремя? — передразнил его отличник. — Ты же обычно прибегаешь после третьего звонка с легендой о драке с пришельцами, портале в параллельный мир или… что там у тебя было в прошлый раз? А, точно! «Трафик на орбите». Кто-то из ребят, заходящих в школу, услышал и прыснул от смеха. Иногда он опаздывает по разным причинам: то проспал, то драка с какими-то врагами в облике супергероя, то магическая заварушка с Гвен и Колдуньей. Но опаздывает Теннисон далеко не всегда. Бен закатил глаза и буркнул: — Ну извини, что я сегодня разрушил твой мир. Теперь тебе придётся заново переписывать список «всех странных привычек Бена Теннисона». Оуэн фыркнул, но всё же ушёл внутрь, продолжая время от времени оборачиваться. Его лицо выражало смесь подозрения и разочарования, будто Бен украл у него личное хобби, которое заключалось в том, чтобы обсуждать опоздания Теннисона. Бен же, проводив его взглядом, самодовольно подумал: «Пусть привыкают. Сегодня я пришёл первым. И, да, это звучит как новая легенда.» Класс постепенно наполнялся шумом, пока ребята рассаживались, некоторые болтали, кто-то доделывал домашку на коленке. Бен сидел ближе к окну, закинув портфель на колени и лихорадочно что-то искал, изображая бурную деятельность. В этот момент из портфеля неловким движением выскользнула тонкая папка и мягко шлёпнулась на пол. Заметив это, отличник начал действовать: — Что это у нас тут? — тут же подскочил Оуэн, будто только и ждал повода. Он ловко поднял папку и с ехидной улыбкой прочитал вслух заголовок: — «Суперпицца». Класс замер на секунду, а потом раздались смешки. Некоторые представили себе слегка абсурдную картинку разумной пиццы с плащом супергероя, прямо как в комиксах. Потому класс был готов повеселиться за счёт новой выходки Теннисона. Не удержавшись, одноклассник на галёрке сказал: — Теннисон, ты серьёзно? — хохотнул кто-то с задней парты. — Это что, новый супергерой на замену? Бен подскочил и попытался было отобрать папку, но одноклассник увернулся и открыл первую страницу. Пользоваться Омнитриксом Теннисону не хотелось, так как в этом случае возможны ненужные разрушения. Оуэн, не теряя момента, начал громко читать: — «Однажды в городе появился герой — Суперпицца! Его врагом был ужасный злодей Мега-Брокколи…» Ученики буквально покатились со смеху. Несколько человек слезали под парты, хлопая ладонями по полу. Кто-то, задыхаясь, пытался повторить «Мега-Брокколи», и это вызывало новую волну хохота. Бен с каждой секундой всё сильнее багровел, готовый сквозь землю провалиться. Он хотел что-то возразить, но слова застряли в горле. «Ну спасибо, Майки… если это был ты…» Именно в этот момент в класс вошёл мистер Рэндалл. Высокий, подтянутый, с неизменной стопкой бумаг под мышкой и усталым видом человека, которому до конца жизни осталось терпеть выходки своих учеников. Осмотрев хохочущих школьников и школьниц, учитель решительно проговорил: — Что тут за балаган? — голос его был строгим, и смех моментально стих. — Оуэн, отдай. Он взял папку у отличника и мельком пробежал глазами по первой странице. Брови Рэндалла медленно поползли вверх. Чего-то подобного он ждал от неугомонного мальчишки, на запястье которого застрял космический прибор. Подняв взгляд от папки с произведением, учитель проговорил: — Теннисон… — он произнёс фамилию с той особой интонацией, от которой Бену захотелось исчезнуть. — Это твоя работа по литературе? Класс снова зашевелился, кто-то сдерживал смех, кто-то с интересом уставился на напряжённого Бена. Одноклассникам стало интересно, как на этот раз будет выкручиваться король отмазок. Парень не стал испытывать терпение учителя и, отчаянно желая куда-то телепортироваться, Бен неуверенно сказал: — Ну… как бы… да… — пробормотал тот, не поднимая глаз. Рэндалл перелистнул пару страниц, наткнулся на фразу про «героический плавник Суперпиццы» и тяжело вздохнул. Выходки Теннисона давно стали обыденностью для учителей, но всё же многие в школе тайно мечтали, чтобы Бен изменился в лучшую сторону. Учитель спокойно проговорил: — Я всегда говорил, что у тебя богатое воображение, Теннисон, — сдержанно произнёс он. — Но я просил сочинение. А не… меню с приключениями. Класс взорвался новой порцией хохота, и Рэндаллу пришлось грозно постучать указкой по столу, чтобы вернуть тишину. Школьники ещё немного посмеялись, но успокоились, явно не желая получить наказание следом за Теннисоном. Учитель тяжело вздохнул и вскоре парню с Омнитриксом сказал: — Ладно. — Он щёлкнул папкой и отложил её в сторону. — Обсудим это отдельно. Но знай, Теннисон… — учитель прищурился, — цирк у тебя снова вышел на пять баллов. «Так… стоп. Кевин ведь пытался что-то сказать. Он тогда явно видел, что в мой рюкзак что-то упало… Я махнул рукой и убежал. Дурак! Нужно было хотя бы проверить…» Бен нахмурился, уткнувшись взглядом в парту, стараясь не встречаться глазами ни с Рэндаллом, ни с одноклассниками. Уже три раза он был предметом насмешек и причиной долгого хохота среди многих школьников, потому старался ни с кем не встречаться взглядом. Парень продолжал тихо размышлять: «И следы… у ноутбука. Крошки от пиццы, соус на корпусе принтера… Я ведь точно помню! Вчера вечером ничего такого не было. Только один любитель пиццы способен так наследить… Майки. Чёрт, ну конечно это он! Кто ещё напишет “Суперпиццу”?» Парень закрыл глаза, пытаясь не рассмеяться и не взорваться от злости одновременно. Уже три раза братья-черепашки попытались помочь ему и закончилось это далеко не так приятно, как начиналось. Стоило бы внимательнее относится к своим вещам, но лень Бена в очередной раз создала неприятности. Парень тихо размышлял: «Спасибо, дружище. Реально “помог”. Теперь я для всего класса — шутник номер один, и мистер Рэндалл ещё неделю будет коситься на меня так, будто я лично превратил школьную программу в стендап. Ну Майки… ты у меня дождёшься.» Урок продолжился и ненадолго всё стало на круги своя. Однако прозвенел звонок, и класс начал шумно собираться. Но стоило Бену подняться с места, как дорогу ему преградили Джей Ти и Кэш. Один из дуэта хулиганов ухмылялся во все зубы, другой демонстративно переглянулся с парой ребят, которые уже ждали «шоу». Затем высокий и худой парень язвительно проговорил: — Ну что, писатель, — протянул Кэш, склонившись к уху Бена. — Как там твоя «Суперпицца»? Может, автограф дашь? На коробке из-под пепперони, а? — Да ладно, — поддакнул Джей Ти, изображая театральный восторг. — Это же будущий классик! «Война еды». Ахахха! Слышал, Бенни, уже весь класс ждёт продолжения! Бен стиснул зубы, стараясь не дать волю раздражению. Внутри всё кипело, особенно после недавнего позора. Однако распускать руки не стоило, Бен мог сорваться и применить навыки ниндзюцу, тем самым вызвать ненужные вопросы к своим необычным умениям. Едва сдерживаясь, Теннисон сказал: — Отстаньте, — буркнул он, пытаясь проскочить мимо. Но Кэш перегородил путь плечом. Высокий и худой парень явно не собирался просто так отпускать того, над кем можно вдоволь поиздеваться, по крайней мере пока не появятся учителя. Он даже не подозревал, что Омнитрикс Бена рабочий. Потому один из хулиганов язвительно проговорил: — Ой, не дуйся, Теннисон. Мы ж ценим твоё творчество. Может, следующая часть будет про нас? Злодей Джей Ти и его напарник Кэш против Суперпиццы. Хотя… — он подмигнул Джей Ти, — мы скорее сами его съедим. Смех разнёсся по коридору, и Бен понял, что становится центром ненужного внимания. Его кулак непроизвольно сжался, а будь сейчас Омнитрикс активен, он бы с радостью показал этим двоим «сиквел» на практике. Но Бену давно не десять лет и парень мысленно пытался сдерживать себя: «Спокойно. Никаких пришельцев. Никаких фокусов. Просто дожить до конца дня…» — мрачно подумал Бен, отводя взгляд. Тем не менее, хулиганы явно напрашивались на драку и при этом даже не думали о том, что Омнитрикс может быть рабочим, позволяющим владельцу становиться различными пришельцами. Кэш открыл рот для очередной издёвки, но вдруг за его спиной раздался знакомый хрипловатый голос: — Ну-ка, что тут у нас? Хулиганы моментально обернулись. В дверях стоял учитель физкультуры, мистер Харпер. Его широкие плечи и взгляд, от которого мороз пробегал по коже, мгновенно охладили пыл Джей Ти и Кэша. Настрой хулиганить почти сразу улетучился, и парочка хулиганов будто уменьшились. Учитель сказал: — А ну марш в спортзал, — приказал он, ткнув пальцем в сторону коридора. — Раз энергия прёт через край — выпустите её на перекладине, а не на одноклассниках. Давай-давай, бегом! Хулиганы, ворча и переглядываясь, убрались, притихнув так, словно ничего и не было. Харпер же перевёл взгляд на Бена. Теннисон с лёгкой опаской смотрел на учителя, не представляя, что тот может ему сказать. Мгновение спустя после ухода Джей Ти и Кэша Харпер спокойно к Бену проговорил: — Теннисон, — сказал он уже спокойнее, но с нажимом. — Ты парень не из слабых, это видно. Но одно скажу: не надейся всю жизнь на свои игрушки или удачу. Настоящая сила рождается в труде, в тренировках. Если бы ты хоть половину своего упорства в драках вложил в спортзал, цены б тебе не было. Вспоминая какие тренировки ему приходится переживать, парень изо всех сил сдерживался, чтобы не выдать ненужную правду о своей жизни вне школы. И так все знают об Омнитриксе из-за чрезмерной активности одного фаната. Бен кивнул, стараясь выглядеть серьёзным, хотя внутри у него копошились мысли: «Да если бы я показал хоть пару приёмов из ниндзюцу, они бы тут все глаза выпучили. Но нет… это лишнее. Пусть думают, что я просто обычный Теннисон, который всё время выкручивается.» День сегодня выдался непростым и Бен мечтал только о том, чтобы поскорее вернутся к друзьям и согнать накопившееся недовольство во время тренировки. Сейчас же парень внешне выглядел немного уставшим. Харпер похлопал его по плечу тяжелой рукой, но не без уважения, и сказал: — Подумай над моими словами, Теннисон. Герой героем, а мышцы сами себя не накачают. Учитель ушёл, оставив Бена посреди коридора. Одноклассники постепенно начали расслабляться и с минуты на минуту снова могли шуметь, обсуждая ситуацию с учителем физкультуры, двумя хулиганами и знаменитым Теннисоном. Парень криво усмехнулся и пробормотал себе под нос: — Ага, спасибо за совет… только вот моё «спортзал» куда сложнее, чем ты думаешь. Когда мистер Харпер наконец ушёл, коридор ожил шёпотом. Одноклассники, притихшие во время его появления, теперь оживлённо обсуждали Бена. Внимание учителей к этому слегка ленивому парню с Омнитриксом на руке довольно часто становилось предметом различных мнений. Кто-то проговорил: — Вот это да… Харпер прямо с ними жёстко, — выдохнул один из ребят, качнув головой в сторону скрывшихся Кэша и Джей Ти. — Ага, а Теннисон-то спокойно выдержал, — добавил другой. — Даже не дёрнулся, будто ему не страшны ни Кэш, ни Джей Ти. Известность Бена как супергероя даже в школе имела свои последствия. Если учителя продолжали относится к нему, как к обычному ученику, то школьники относились к парню по-разному, разбившись на несколько групп по мнениям. Часть класса смотрела на Бена с уважением, и кто-то из них сказал: — Парень реально не промах. Сначала на литературе с этой его «Суперпиццей», а теперь ещё Харпер так с ним разговаривает, как будто у него потенциал… Третья группа школьников разделяли мнение хулиганов, которых поставил на место мистер Харпер. Они с удовольствием, пока рядом нет очередного учителя, посмеивались над Беном, относясь к нему как к выскочке. Потому некоторые, наоборот, хмыкали с насмешкой и один из них произнёс: — Ха, король отмазок и циркач. Теперь, видимо, ещё и спортсменом станет? Пусть попробует, интересно посмотреть. Среди тех, кто не слишком-то и восхищался Беном были конечно и завистники. Несмотря на все наказания учителей за проделки Бена, он всё равно куда легче отделывался в отличие от своих одноклассников, вздумай они повторить что-то за Беном. Были и те, кто завистливо переговаривались: — Ему опять всё с рук сходит. Вот нам бы Харпер такое сказал — мы бы на дополнительные тренировки угодили. Обособленно от мальчишек стояла стайка девушек. Они почти не обращали внимание на супергероя, но иногда и Бен умудрялся привлечь внимание школьниц. Однако подобное происходило редко и мнение о Бене в девочек было не самым приятным. Девчонки переглядывались, перешёптывались: — Странный он… вроде лентяй, а иногда такое выдаёт… И учителя к нему всё равно особое внимание проявляют. Бен слышал обрывки этих разговоров, но только покачал головой, натянув привычную ухмылку. Внутри же у него проскользнула мысль: «Пусть шепчутся. Чем больше они думают, что я просто выскочка — тем меньше шансов, что кто-то заподозрит настоящую правду.» Он поднял рюкзак на плечо и направился к следующему кабинету, оставив позади разношёрстный хор комментариев, от восхищения до насмешек. Какое-то время спустя прозвенел звонок с последнего урока, и Бен, первым выскочив из класса, облегчённо втянул воздух. За плечами тянулся день, полный унизительных моментов и странных совпадений. Он сел на ступеньки у входа в школу, достал из рюкзака «черепахофон», странный гибрид телефона и коммуникатора, собранный Донни ещё в их родном мире. Маленький экран загорелся зелёным светом, и Бен набрал номер. После нескольких гудков кто-то взял трубку, и парень проговорил: — Алло? Донни? — выдохнул он, стараясь сдержать раздражение. — Да, Бен, — ответил спокойный голос Донателло. — Что-то случилось? Теннисону не слишком-то и хотелось грузить гения среди братьев-черепашек всякой ерундой наподобие загадки с авторством «Суперпиццы». Но всё же выяснить это было важно для Бена, чтобы иметь представление о том, кому нужно накостылять по панцирю. Бен замялся, потом резко выпалил: — Ты ведь точно не имеешь никакого отношения к тому… произведению? Ну, этой дурацкой «Суперпицце»? На том конце провода воцарилась пауза, потом послышался лёгкий смешок. Умнейший среди черепашек-ниндзя оценил всю забавность названия текста. Пускай Донни не имеет отношения к этому, но кое-кто явно постарался, чтобы случайно обеспечить Бену проблемы. Донателло проговорил: — «Суперпицца»? Что это ещё за… — Донни явно растерялся. — Бен, я даже не представляю, о чём ты. У меня, поверь, хватает дел поважнее, чем сочинять истории про еду с суперсилами. Бен нахмурился. В голосе Донателло не чувствовалось ни тени притворства, только искреннее недоумение. Он действительно ничего не знает, пускай и начал догадываться об истинном авторстве этого произведения. Продолжая держать мобильник, Бен на несколько мгновений задумался: «Значит, это не он… Но кто-то ведь подкинул этот чёртов файл в мой рюкзак, и я догадываюсь, у кого хватило фантазии на героя из пиццы,» — мелькнуло у Бена, и он сжал черепахофон в руке. — Ладно, — буркнул он вслух, — если не ты, то потом сам всё поймёшь. Но кто-то из вас в этом замешан. — Хм. Теперь ты меня заинтриговал, — задумчиво ответил Донни. — Могу подключить анализ — если у тебя остался файл, я проверю метаданные. Узнаем, кто и на каком устройстве это печатал. — Оставь, — быстро отрезал Бен. — Сначала я сам кое-что проверю. Он отключился, глядя на экран с лёгким раздражением и усталостью. Поговорив с Донни и убедившись, что он не попытался помочь ему, Бен убедился в своей догадке, что это сделал совершенно другой черепашка-ниндзя. Теперь было ясно, что умник Донни тут ни при чём. А значит… «Остался только один подозреваемый. И он наверняка уже давится смехом.» Бен вздохнул, набирая следующий номер. Парень, нахмурившись, ткнул в черепахофоне другой номер. На экране замигала иконка в виде карикатурной пиццы, которую Майки зачем-то поставил своим аватаром. Прозвучало несколько гудков, прежде чем черепашка-ниндзя беззаботно ответил: — Йо, чувак! — раздался бодрый голос Микеланджело. — Ты как раз вовремя, я только что думал, что неплохо бы заказать четыре больших с сыром… и с анчоусами! — Майки, не отвлекайся, — устало сказал Бен. — У меня к тебе вопрос. Ты случайно не знаешь, откуда в моём рюкзаке взялась папка с названием «Суперпицца»? На том конце повисло молчание. Потом послышался нервный смешок. Бен сдержанно фыркнул, явно понимая, что именно этот черепашка-ниндзя написал абсурдную, пускай и смешную повесть. Возможно он хотел, как лучше, но в итоге Теннисон снова попал в неприятности. Майки проговорил: — Эээ… «Суперпицца»? Ха-ха, звучит вкусно! Но… ну… знаешь, бывает, истории сами… э-э… материализуются, ага! Может, это знак судьбы, а? Бен прикрыл глаза. По интонациям было ясно, что Майки выкручивался, но именно он был автором этой абсурдной повести. Так как парень всё ещё стоял рядом со школой, то долго говорить не мог, в любой момент могли подойти одноклассники и вопросов было бы не избежать. Парень произнёс: — Майки… — протянул Бен, тяжело вздыхая. — Ладно, поговорим об этом вечером. Только одно знай: из-за тебя у меня… — Эй, смотри на это с другой стороны! — перебил Майки. — Теперь ты официально автор шедевра! Тебя запомнят в школе не как короля отмазок, а как создателя легенды! Меньше всего парню хотелось, чтобы школа обсуждала его странные и слегка безумные фантазии. Непроизвольно сжав черепахофон в руке чуть сильнее, Бен уже хотел рявкнуть в ответ, но вдруг за спиной раздалось ехидное замечание слишком знакомого парню хулигана и задиры Кэша: — О-о-о, смотрите-ка, сам мистер «Суперпицца» болтает по телефону! Он резко обернулся и увидел ухмыляющихся Джей Ти и Кэша. Эти двое похоже освободились и не упустили возможности подначить супергероя. Бен всерьёз подумывал использовать Омнитрикс и сдерживало его только понимание, что потом ему влетит. Один из хулиганов тем временем говорил: — Ну что, Теннисон, — продолжал Кэш, — подпишешь нам копию своей великой повести? Может, ещё и фильм снимешь? — Или мультик на субботнее утро! — подхватил Джей Ти, изображая режиссёрский жест руками. — Только не забудь пригласить нас на премьеру! Бен сжал черепахофон так, что тот жалобно пискнул. На том конце связи Майки продолжал что-то тараторить, не подозревая, что разговор уже прерван насмешками хулиганов. Однако Бену было вовсе не до товарища, который желанием помочь создал очередную проблему. Теннисон размышлял: «Вот только вас мне и не хватало…» — мрачно подумал Бен, делая глубокий вдох, чтобы не взорваться прямо здесь. Не успел Бен спрятать черепахофон в карман, как Джей Ти молниеносно выхватил устройство прямо из его рук. Ему захотелось подразнить Бена, заставить как в старые добрые времена унижаться, утверждаясь таким образом за счёт других. Смотря на необычное устройство, он проговорил: — Ну-ка, глянем, что тут у нашего писателя! — ухмыльнулся он, поднося телефон к лицу. — «Черепахофон»? Ты серьёзно? Это что, игрушка для малышей? — Отдай! — резко сказал Бен, протянув руку, но Джей Ти отпрыгнул, удерживая телефон над головой. — Слушай, Кэш, — продолжал он издевательским тоном, — это, наверное, новейшая технология: звонишь и заказываешь пиццу прямо с космоса! Кэш заржал и хлопнул Джей Ти по плечу. Второй хулиган вполне искренне поддержал издёвку, которую низкий и плотный парень высказал Теннисону. К тому же в него было собственное дополнение к издёвке, которое сделает её ещё болезненнее. Потому Кэш и язвительно проговорил: — О да! А потом прилетает супергерой «Суперпицца» и спасает день от злых брокколи! Оба дружно расхохотались, не замечая, как лицо Бена налилось злостью. Он уже был на грани, чтобы действительно воспользоваться Омнитриксом и будь что будет. Даже если впоследствии парня накажут, по крайней мере он не будет терпеть издевательства хулиганов. Один из них снова сказал: — Эй, а может, это и есть твоя суперсила, Теннисон? — не унимался Джей Ти. — Телефон, который превращает тебя в овощ… или в фастфуд! Он ткнул пальцами по экрану, случайно включив динамик. Черепашка-ниндзя до сих пор не положил трубку, явно не соображая, что сейчас не самый лучший момент давать всем знать, что чудный прибор далеко не муляж, а вполне рабочий аппарат. На том конце связи раздался голос Майки: — …эй, бро, ты там? Слушай, если это опять Кэш и Джей Ти — скажи им, что я им пиццу не продам! Ребята замерли на секунду, а потом часть школьников прыснула от смеха. Бен почувствовал, как внутри всё закипает. Он медленно выдохнул, чтобы не сорваться и не впечатать обоих в ближайшие шкафчики. Нужно было воспользоваться простым приёмом, и парень раздражённо размышлял: «Терпение. Терпение. Они того не стоят… Но, если ещё хоть слово…» — пронеслось в его голове. — О-о-о, слышали? — тут же съязвил Джей Ти, повернувшись к классу. — С ним, похоже, сам Суперпицца разговаривает! Теннисон, ты что, теперь во сне пишешь и по телефону общаешься с собственными персонажами? Это было уже слишком. Бен, уже с трудом сдерживаясь, прикидывал, в какого пришельца он сейчас превратиться, чтобы и хулиганов проучить и минимум разрушений нанести школе, ведь парень не хотел лишних проблем. Класс снова разразился смехом, а Кэш хлопнул товарища по плечу: — О, да! Сейчас он ещё расскажет, что у него в холодильнике живёт Брокколи-Злодей. Бен почувствовал, как внутри всё кипит. Достаточно было взглянуть на довольную ухмылку Джей Ти, сжимающего его телефон, чтобы терпение треснуло. Теннисон решил отложить превращение в пришельца и для начала проучить нахала более человеческим способом. Парень раздражённо сказал: — Отдай! — процедил он. — А если не отдам? Что ты сделаешь, супергерой? Превратишься в огурец? Эти слова стали последней каплей. Одним быстрым, отточенным движением Бен шагнул вперёд, ухватил Джей Ти за запястье и лёгким рывком провернул его руку так, что телефон выскользнул и вернулся в ладонь хозяина. Приём был настолько точным и быстрым, что зрителям он напомнил обычное упражнение из секции карате. Хулиган от неожиданности вскрикнул: — А-а-ай! — взвыл Джей Ти, хотя боли почти не было — больше задетое эго. Класс замолчал. Бен глубоко выдохнул и сжал телефон. Одноклассникам никак не доходило, что супергероя лучше оставить в покое. Если большая часть класса уже отсмеялась и оставалась чисто из интереса, то хулиганы просто не могли уйти, не унизив Бена. Раздражённый парень с Омнитриксом сказал: — Говорю последний раз: не трогайте мои вещи. На секунду воцарилась тишина, пока Джей Ти потирал руку и зло шипел что-то Кэшу. Но большинство одноклассников смотрели на Бена уже иначе, не как на посмешище, а с осторожным уважением. Никто не ожидал, что лентяй и король отмазок решиться выучится чему-то, не связанном с видеоиграми или его любимым телешоу. «Пусть думают, что это карате… всё равно правду им знать незачем…» — мрачно подумал Бен, убирая черепахофон в карман. Тем не менее, хулиганы не успокаивались, а лихорадочно придумывали новые способы растоптать Теннисона и самоутвердиться за его счёт. Пока низкий и плотный хулиган отходил от приёма Бена, его товарищ кое-что придумал. Джей Ти, потирая запястье, отступил, но Кэш не собирался сдаваться: — Ну надо же! Великий Теннисон показал пару приёмов из карате для малышей, и думает, что он крутой. Эй, может, ещё свой будильник инопланетный покажешь? — ухмыльнулся он, кивнув на Омнитрикс. У Бена дрогнул глаз. Весь накопившийся стресс дня из-за беготни за звездолётом, контрольных, «Суперпиццы», насмешек взорвался разом. Он медленно поднял руку с Омнитриксом и, глядя прямо на Кэша, нажал на боковую кнопку. Механизм щёлкнул, циферблат выдвинулся, вспыхнув ярким зелёным светом. В классе разом стихло, поскольку все увидели, что Омнитрикс уже рабочий. — Хочешь посмотреть поближе? — холодно спросил Бен, чуть повернув диск. — Э-э… — Кэш попятился, сделав шаг назад, его ухмылка тут же слетела с лица. — Мы просто… э… пошутили. Правда, Джей Ти? — Да-да, шутка же, — поддакнул тот, пряча глаза и прикрываясь портфелем. Через секунду обоих хулиганов как ветром сдуло, так как они вылетели из класса так быстро, что никто даже не успел моргнуть. Оставшиеся ребята проводили их ошеломлёнными взглядами. Бен медленно опустил руку, скрывая лёгкую улыбку. Он даже не активировал Омнитрикс, но эффект был сильнее любого удара. «Иногда достаточно намёка…» — подумал он, чувствуя приятное облегчение. Из-за разборок с хулиганами парень, прибежав к месту, где должен был быть корабль, увидел только улетающий в небеса силуэт. Бен, опоздав к шаттлу, с досадой смотрел, как тот уходит в небо. Он прекрасно понимал, что следующего рейса ждать слишком долго, а дорога через соседний город займёт часы.

Орбитальная база Санитаров Космоса

В просторном зале царила торжественная, но тёплая атмосфера. Макс Теннисон стоял рядом с Рукoм, в руках которого находился металлический футляр с эмблемой Санитаров. Пускай сама по себе ситуация весьма необычна, но Максвелл как Магистр Санитаров Космоса обладал определёнными полномочиями и воспользовался ими, понимая, что черепашка-мутант достоин этого. — Донателло… — начал Макс, — ты доказал, что твой ум и твои навыки соответствуют уровню Санитара Космоса. Твои разработки помогают нам не меньше, чем оружие или броня. Совет постановил — ты получаешь временную лицензию технического специалиста. «Никогда бы не подумал, что однажды мне придётся назначить Санитаром Космоса того, кто даже не родился в нашей вселенной. Донателло… Мутант, подросток, но при этом — выдающийся ум, который уже несколько раз доказал свою ценность. Он не просто помогает, он создал систему, которая может соперничать с лучшими разработками галактики. Я видел, как он работает, как он думает — он настоящий инженер и учёный, а это качество куда ценнее, чем грубая сила.» — спокойно размышлял Магистр Теннисон. «Это правда?.. Мне вручают лицензию Санитара Космоса… Значок, который носят лучшие из лучших во всей галактике. Я — черепаха-мутант из Нью-Йорка, и теперь моё имя вписано в их список. Это звучит так невероятно… Но, значит, всё, что я делал до этого — мои разработки, мои идеи, мои бессонные ночи за клавиатурой — всё это имело смысл. Я… нужен.» — взволнованно думал Донателло. Рук сделал шаг вперёд, открыв футляр. Внутри временный значок Санитара Космоса, который представлял собой чёрный цилиндр небольшого размера с зелёным ободом и миниатюрной голограммой, мерцающей в центре. Несколько мгновений спустя ревоннагандер проговорил: — Вручается временная лицензия технического специалиста Санитаров Космоса гражданину… Донателло из клана Хамато, — торжественно произнёс Рук, передавая значок. «Инструкции чётко гласят: временный статус может быть выдан только в исключительных обстоятельствах. И это именно такой случай. Донателло показал выдающиеся технические способности и не раз спасал ситуацию. Однако я должен помнить: он не из этой вселенной и не является официальным членом организации. Но сейчас для выполнения миссий нам нужен каждый надёжный союзник. Этот значок — не подарок, а обязанность. Надеюсь, он понимает это.» — думал Рук. Донателло осторожно взял символ в руки. Его пальцы чуть дрожали, и он будто не верил, что всё это происходит на самом деле. Черепашка-мутант даже не предполагал, что однажды его удостоят этой чести, пускай и на то время, пока он с братьями, учителем, Кожеголовым, Кейси и Эйприл находится в мире Бена Теннисона. Потому самый умный среди братьев-черепашек растерялся и проговорил: — Я… э-э… даже не знаю, что сказать, — пробормотал он. — Обычно я занимаюсь железками, а не официальными титулами. Но… Спасибо. Правда, это большая честь для меня. Однако оставался один момент, который требовал разъяснения для некоторых союзников. Дедушка Бена и Ген, как и Рук, был готов ответить на вопросы и объяснить то, что осталось непонятным для присутствующих. Несколько секунд спустя Майки одним из первых слегка недоумённо проговорил: — Почему временная? — тихо спросил Микеланджело, озвучив то, что промелькнуло в мыслях многих. Тут никакой загадки нет, как и ошибки. Подобное решение было единственно верным и то стало возможным только из-за появления в их мире угрозы с другой Вселенной, с которой они не смогут совладать без помощи тех, кто сражался с этим существом. Макс спокойно, но с уважением ответил: — Потому что вы — гости в этой вселенной. Рано или поздно вы, черепашки-ниндзя, а также Сплинтер, Кожеголовый, Кейси и Эйприл вернётесь в свой мир. И мы не можем оформить бессрочный статус. Но пока вы здесь — мы чтим ваш вклад. «Временная лицензия… Правильно, иначе и быть не может. Они ведь гости в нашем мире. Когда всё закончится, когда враг будет повержен, эти ребята вернутся в свою реальность. Но пока они здесь — они наши союзники. А значит, мы должны относиться к ним как к равным. Донателло заслужил этот значок, даже если носить его ему предстоит недолго. Пусть знает: его труд признан официально.» — размышлял Макс. Бывшая лаборантка, пускай и не осознавала до конца всей важности произошедшего, но всё же понимала, что только что произошло нечто выдающееся, способное в будущем изменить расстановку сил в пользу их команды. Эйприл кивнула, сдерживая лёгкое волнение, и потому проговорила: — Это честно. Мы никогда и не претендовали на большее. Мастер ниндзюцу с гордостью смотрел на одного из своих приёмных сыновей. Донателло всегда демонстрировал высокий уровень интеллекта и часто выступал в роли «мозга» среди братьев. Теперь же ум этого черепашки-ниндзя оценили и в другой вселенной. Потому Сплинтер добавил: — Но сам факт признания важен. Он доказывает, что даже в чужом мире наши деяния не остались незамеченными. Донателло аккуратно взял значок из рук Рука. Черепашка-мутант внимательно рассмотрел его и прикрепил к поясу, после чего значок вспыхнул зелёным светом и создал символ межгалактической организации, дав знать, что новый статус Донателло легален. Сам же черепашка-мутант сказал: — Значит, временный. Но это всё равно большая честь. Я использую его во благо… пока у нас есть такая возможность. «Временная лицензия… Конечно. Мы ведь не отсюда, и однажды придётся вернуться домой. Но разве это умаляет ценность? Нет… Наоборот, это значит, что у меня есть шанс оставить след в этом мире здесь и сейчас. Даже если завтра мы исчезнем из этой вселенной, мои решения, моя система, мои идеи будут работать. И, может быть, даже спасать жизни.» — думал Донни. В отличие от Бена, волшебница могла себе позволить отдохнуть от учёбы и поприсутствовать на историческом событии. Девушка известна своей пунктуальностью и придирчивостью во всём, что касается домашних заданий и потому никто не удивлялся, что Гвен не на учёбе. Девушка сказала: — Временные или нет, твои заслуги останутся в нашей памяти навсегда. «Да, временно. Так должно быть. Нельзя нарушать баланс и создавать прецеденты. Черепахи, их учитель, люди из их мира — все они должны вернуться домой, когда их миссия здесь завершится. Лицензия Донателло — исключение, и я обязан проследить, чтобы он пользовался ею ответственно. Мне придётся быть рядом, отслеживать его действия, и в случае чего — напомнить о правилах. Порядок превыше всего.» — размышлял ревоннагандер. Однако один из братьев-черепашек не был бы собой, если бы не попытался пошутить на тему недавнего торжества. Братья привыкли к тому, что Донни гений и признание таланта этого черепашки-мутанта только подчёркивало его ум. Микеланджело не удержался от комментария, потому сказал: — Теперь ты ещё и официально межгалактический технарь. Осталось только визитки напечатать — «Донателло, Санитар по софту»! Смех пробежал по рядам, но Донни был серьёзен. Он поправил значок на ремне с инструментами, и система тут же подтвердила голографической надписью: «Временная лицензия активирована. Доступ разрешён». Рук строго произнёс: — С этого момента твои действия будут под наблюдением. Но я уверен, что твой ум послужит делу справедливости. «Макс видит в Донателло союзника, а я обязан видеть в нём и потенциальный риск. Но должен признать: его работа с системой «Панцирь» впечатляет даже меня. Если бы он родился в этой вселенной, его кандидатура могла бы стать предметом серьёзного обсуждения в Совете. Пусть же временный статус станет испытанием для него. Если он справится и не подведёт — даже устав не сможет отрицать его заслуг.» — думал Рук Блонко. Донни кивнул. В его глазах мелькнуло решительное пламя. В своём мире он никогда не переходил черту, а попав в другую вселенную тем более будет использовать новые возможности так, чтобы чтить местные законы. Спокойно и слегка задумчиво смотря на товарищей и союзников, он проговорил: — Даже если всё это временно… значит, у нас есть время доказать, что мы способны на большее. «Этот значок — не просто символ. Он — доверие. Доверие Рука, доверие Магистра Макса, доверие всей команды, с которой мы боремся бок о бок. Я не имею права подвести их. Пускай мои братья — бойцы, а я всегда считал себя лишь мозгом… но сегодня я понял: разум тоже оружие. Пока я ношу этот значок — я Санитар Космоса. Пусть временно. Но я докажу, что это решение было правильным.» — думал гений среди черепашек-ниндзя. Неспешно союзники покидали зал для торжественных мероприятий и возвращались в отведённые им жилые отсеки. Несмотря на то, что впереди могут быть серьёзные трудности, все рассчитывали, что теперь со всем справятся. И только где-то на краю собрания Кожеголовый тихо пробурчал: — Только попробуй забыть, что теперь ты не просто гений с отвёрткой, а полноправный защитник этого мира. «Я прожил долгую жизнь и видел многих. И знаю: истинная сила Санитара Космоса не в оружии и не в боевых приёмах. Она в умении защищать жизни, в умении создавать, а не разрушать. Донателло именно такой. Его ум, его упорство и его сердце сделали его частью нашей команды задолго до того, как мы прикрепили к его панцирю этот значок. И если когда-нибудь он вернётся в свой мир… я буду рад знать, что среди наших союзников есть черепаха с умом гения и душой героя.» — подумал дедушка Бена и Гвен. Прошло несколько минут и все, кто присутствовал на историческом событии, вернулись в свои каюты. Пока Бен не вернулся из школы или не возник сигнал тревоги можно было расслабиться, чем большая часть разнообразной компании противников альянса тьмы и собралась воспользоваться.

Земля, Белвуд, рядом со школой

Вздохнув, Бен тем временем юркнул в подворотню, нажал на циферблат Омнитрикса и через вспышку зелёного света на улицу шагнул Крылатый. Расправив огромные крылья, он одним движением взмыл в небо, оставив только вихрь пыли. С края школьного двора всё это наблюдал одноклассник Бена. Он прищурился, поднял телефон и успел снять последние секунды, как Теннисон исчезает в зелёной вспышке и на её месте поднимается в небо знакомый всем крылатый силуэт. Парень усмехнулся: — Ну да… Король отмазок снова спешит по своим супергеройским делам. Никакой сенсации тут не было, ведь каждый в Белвуде давно знал, кто скрывается за Омнитриксом. Но для школьного чата материал бесценный. Уже через минуту в группе мелькнула новая запись: «Наш Теннисон сегодня сразу после школы в небо улетел. Видели?» А сам Бен, даже не подозревая о том, что снова стал «звездой чата», мчался сквозь облака к орбитальной базе Санитаров. Супергерой, приземлившись на посадочной платформе и вновь став человеком, быстрым шагом направился в коридор базы. Настроение у него было приподнятым, ведь он всё ещё ощущал приятное послевкусие от полёта в облике Крылатого и надеялся, что день наконец-то пойдёт нормально. Но стоило двери ангара открыться, как его встретили Кевин и Гвен. Оба стояли, скрестив руки на груди, и смотрели на него так, будто он явился с повинной. Глаза у Гвен были устало напряжённые, а Кевин нахмурился сильнее обычного, будто готовился к драке. — Что? — растерянно пробормотал Бен, оглядывая их. — Вы опять сцепились? На миг ему показалось, что всё объяснимо. Кевин и Гвен пара, и у них бывают ссоры. Но что-то в их взглядах насторожило, ведь они были злы не друг на друга, а на него. Гвен шагнула вперёд, в её голосе слышалась тревога, перемешанная с досадой: — Бен… Ты хоть в курсе, что творится в экстранете? «Бен… у тебя такое усталое лицо, будто ты даже не представляешь, что творится за твоей спиной. Но я видела то видео, где дедушка якобы общается с какими-то сомнительными типами, и тебя — холодного, отстранённого, уверенного в том, что без Омнитрикса ты ничто, а остальные — только балласт. Всё выглядит идеально смонтированным… но ведь именно в этом и опасность. Кто-то вложил душу в то, чтобы сделать ложь убедительной. Если бы не мои чувства анодита, я бы и сама усомнилась. Но я чувствую правду — ты не такой. Однако сейчас надо быть предельно осторожными. Видео работает не на нас, а против. И нужно быть готовыми, что сомнения будут посеяны повсюду.» — На, умник, смотри, — добавил Кевин, протянув ему планшет. — Ты у нас теперь «звезда». Только вот не с той стороны, с которой хотел бы. «Чёрт… Вот он идёт, словно ни в чём не бывало. Но я видел то видео. Если бы я не знал Бена столько лет, я бы тоже усомнился. Там всё слишком чисто, слишком убедительно. Бен болтает о превосходстве, будто вся команда для него — пешки. Смотрится так, что и я бы сам себе не поверил, если бы не знал, какой он на самом деле. Но вот вопрос: если остальные увидят это в Сети — что они подумают? Что подумает полиция? Совет Санитаров? Ладно, Теннисон, держись. Я не дам этим ублюдкам разрушить нас изнутри. Но и я хочу услышать это от тебя прямо.» На экране мигали десятки ссылок и комментариев. Под одним роликом Бен якобы говорил о своём превосходстве над союзниками, что «он всегда решает всё сам, а остальные лишь под ногами путаются». Под другим смонтированное видео с Максом, где его дед выглядел человеком с сомнительными связями и тайными сделками. Бен уставился в экран, чувствуя, как внутри всё холодеет. «Что за чушь? Я никогда такого не говорил… Дед тоже. Это фальшивка. Но смонтировано… чертовски мастерски.» Он поднял глаза на друзей. Кузина выглядела встревоженной, а первичное недовольство скорее всего направлено не на Бена, а на того, кто решил втоптать в грязь их репутацию и ослабить команду Бена. Парень с Омнитриксом, растерянно и с явной неуверенностью смотря на товарищей, проговорил: — Ребята, вы же… вы же не думаете, что это правда? Гвен покачала головой, но взгляд её оставался тревожным. Волшебница всё ещё опасалась, что такой удар окажется куда болезненнее, чем все прочие попытки альянса тьмы навредить семейству Теннисонов и команде Бена в частности. Потому кузина носителя Омнитрикса встревожено сказала: — Мы тебе верим, Бен. Но понимаешь, как это выглядит для остальных? Комментарии уже пестрят обвинениями, кто-то пишет, что наконец-то «сняли маски» … «Эти видео… они как яд. Бен и дедушка стали первыми жертвами, Кевин это понимает, но я чувствую — это только начало. Кто будет следующим? Донни — слишком заметен в технике, любое "слившееся" видео может выставить его шпионом. Лео? Его строгий характер легко перекроят в диктатора. Рафаэля — как агрессивного психа, которого будто бы держат в команде из жалости. Майки? Тут вообще несложно: сделай пару нарезок, и он предстанет как безответственный балагур, мешающий серьёзным делам. И даже я… да, особенно я. Достаточно вспомнить те занятия в секции восточных единоборств, где камеры работали почти в каждом углу. Любое смещение акцента — и картинка станет совсем другой. Этот аноним точно не остановится. Он будет искать, где команда уязвима, и бить туда.» Кевин сжал кулак, так что костяшки побелели. Он слишком хорошо знал своё прошлое, чтобы заблуждаться насчёт того, кто будет следующей мишенью после того, как ролики с Максом и Беном потеряют просмотры. Желая немедленно действовать, парень Гвен слегка раздражённо сказал: — Найду эту тварь, которая это слила. И сломаю всё оборудование к чёрту. «Ну всё ясно… сегодня мочат Бена и дедушку Макса, завтра на очереди я. Логично: после того, как просмотры этих роликов пойдут на спад, публика захочет новую "сенсацию". А кто у нас самый удобный кандидат? Конечно, я. Моё прошлое бывшего преступника, сделки на чёрном рынке, даже эта дурацкая история с метаморфозой — всё можно выкрутить так, будто я снова на тёмной стороне. Да и зрителям понравится версия, где я предаю друзей ради наживы. Чёртовы подонки, они знают, куда бить. Если сейчас не прикроем это, завтра все будут плеваться, глядя на меня, как когда-то раньше. Я не позволю им отнять у меня то, что я с таким трудом завоевал — доверие друзей и Гвен.» Бен же молча отвёл взгляд в сторону. Внутри у него клубилась злость, растерянность и желание немедленно доказать, что он и Макс чисты. Но глубоко в сердце уже поселился страх, ведь если даже самые близкие посмотрят на него сквозь призму этих видео, как он сможет вообще что-то исправить. «Похоже, сторонники альянса тьмы времени зря не теряют…» — пронеслось в голове Бена. Бен и Гвен шли по коридору базы бок о бок, почти не разговаривая. Воздух между ними был натянут, как струна, ведь у каждого в голове крутились слова из поддельных роликов, и, хотя оба знали, что это фальшивка, осадок всё равно оставался. Бен шёл с опущенной головой, плечи его были чуть согнуты, и он выглядел уставшим, будто за пару часов состарился на несколько лет. Гвен же старалась держать себя в руках, но внутри всё кипело: и злость на анонимов, и тревога за репутацию семьи, и жалость к кузену. Дверь в общую гостиную открылась мягким шипением. Внутри за большим круглым столом уже сидели Макс, Вердона и Рук. Они явно обсуждали что-то серьёзное, ибо у Макса руки были скрещены на груди, лицо нахмурено, Вердона слегка парила над стулом и светилась зелёным оттенком, что означало её раздражение, а Рук листал голографический планшет, как всегда с невозмутимым видом. — Вот вы где, — пробасил Макс, поднимаясь навстречу. — Я ждал, что вы сразу сюда придёте. Этот удар оказался совершенно неожиданным для него, поскольку Бен полагал, что ни у кого нет достаточных мощностей, чтобы создать правдоподобные фейковые видео с компроматом на него и дедушку. Бен, опустив взгляд, тихо ответил: — Дедушка… это не то, что все думают. Макс внимательно посмотрел на внука, потом на Гвен. Его взгляд был тяжёлым, но не осуждающим. Как опытный Санитар, который находится в организации ещё до рождения отцов Бена и Гвен, он ожидал коварных ударов от противника. Пожилой мужчина, слегка хмурясь, спокойно проговорил: — Я знаю, Бен. Я слишком давно в этом деле, чтобы поверить в такие дешёвые трюки. Но не забывай: люди видят только картинку. И картинка работает против нас. Бабушка Бена и Гвен отнеслась к произошедшему по-своему… как существо магии, она лучше всех ощущала коварство и обман, но на этот раз противник нашёл способ воплотить свои замыслы. Потому несколько мгновений спустя Вердона резко откинулась на спинку стула, её глаза вспыхнули ярче: — Эти ролики — оскорбление не только вам двоим, но и всему роду Теннисонов! Я чётко чувствую, что их обработали технологиями в тёмных целях. И, клянусь, я лично разберу на атомы того, кто решил втянуть мою семью в эту грязь! Бен впервые поднял голову, ведь бабушка в своём гневе была и страшной, и внушающей надежду. Им нужно только найти исполнителя и Вердона позаботиться о том, чтобы злодей не смог ничего утаить от суда. Рук же откашлялся и, отложив планшет, произнёс своим холодным, размеренным голосом: — Я анализировал потоки данных. Загрузки действительно пришли из анонимных узлов, замаскированных под разные сектора космоса. Но почерк монтажа слишком искусный, чтобы это было дело случайного тролля. За этим стоят специалисты. Возможно, — он сделал паузу, — те, кого мы уже встречали в рядах врагов. Макс сжал кулак и ударил им по столу. На этот раз удар нанесён по репутации, из-за чего придётся первым делом доказывать чистоту их помыслов и поддельность информации в тех видео с Беном и его дедушкой. В очередной раз осмотрев присутствующих членов команды, Магистр Теннисон сказал: — Пусть это и ловушка для доверчивых, но удар нанесён по нам. Значит, мы обязаны ответить. Не кулаками, а фактами и действиями. Бен стоял рядом, молча. Внутри него боролись злость и облегчение, ведь близкие верят в него. Но вместе с тем он понимал, что впереди предстоит новая война. И на этот раз война в информационном пространстве. В общей гостиной базы стояла странная тишина. На большом экране всё ещё зависло изображение последнего кадра ролика со смазанным лицом Бена, что произносил слова, которых он никогда не говорил. Экран потух, но ощущение тяжести в комнате осталось. «Да чтоб меня… Даже я чуть не повёлся! Голос, мимика, интонации — будто это реально я. И если я сам вижу это и начинаю сомневаться, то что скажут остальные? Как теперь доказывать, что это враньё? А главное — зачем они бьют именно по дедушке и по мне?.. Понимаю. Потому что мы — центр команды. Если расколоть нас, остальное посыплется. Но я не дам им разрушить то, что мы построили. Не позволю!» Бен сидел на краю дивана, локти упёрты в колени, пальцы сжимают волосы. Он молчал, хотя по лицу было видно, как внутри него бушует буря. Его глаза то и дело метались от погасшего экрана к Омнитриксу, словно он искал в зелёном символе хоть немного уверенности. Кевин стоял, облокотившись о стену, его руки скрещены, губы сжаты в тонкую линию. Его взгляд метался между Беном и Гвен, словно он пытался предугадать следующий удар врагов. «Вот же… сволочи! Я знаю, что Теннисон, конечно, умеет вляпаться во всякую чепуху, но этот ролик… будто реальность. Если это видят другие Санитары и пришельцы — доверие к нам трещит по швам. И дедушка Макс… тот ещё кремень, но на него такой удар точно бьёт сильнее, чем по Бену. Ладно, значит, надо держать уши востро. В следующий раз они могут ударить и по мне. Или по Гвен. Нет, стоп… точно ударят. Я должен быть готов.» Гвен сидела чуть поодаль, сжав руки в кулаки на коленях. Её глаза светились лёгким янтарным свечением магии как признак того, что её злость едва удавалось держать под контролем. Волшебница усилием воли сдерживалась, не желая причинять ненужные разрушения базе Санитаров, и думала: «Я знала, что Рефрактор умеет работать с иллюзиями, но это уже другой уровень. Это не просто монтаж — это целенаправленная атака на доверие. Бен изображён эгоистом, дедушка — будто связанный с преступниками… Если бы я не знала правды, я тоже усомнилась бы. А это значит, что они продумали всё идеально. И что хуже всего… их следующая цель, скорее всего, я. Нужно предупредить остальных. Мы должны быть едины.» Макс, казалось, держался спокойнее всех. Он опустил голову и задумчиво крутил в руках свой значок Санитара. В его глазах отражалась тяжесть прожитых лет и понимание, что враги ударили именно туда, куда больнее всего. Пожилой мужчина, смотря на своих внуков и их многочисленных друзей, думал: «Хитрый ход… Слишком хитрый. Они не стали бить напрямую, а выбрали самый болезненный путь — честь и доверие. Я прекрасно понимаю, что для многих космических рас любая тень на репутации Земли и на мне как на представителе — это приговор. Но я стар, я переживал и похуже. Главное — чтобы молодые не разругались. Пусть лучше меня считают подозрительным, чем они потеряют друг друга. Но, чёрт возьми… старею я. Как мог не предвидеть такой атаки?» Вердона стояла за спинкой дивана, её руки светились мягким голубым сиянием магии. Она словно готова была одним движением уничтожить источник этих подделок, если бы он оказался перед ней. Однако ей приходилось сдерживать свой гнев, из-за чего могущественный анодит размышляла: «Ах, эти мерзкие хитрецы! Они хорошо понимают: разрушить доверие в семье куда опаснее, чем выиграть десяток боёв. Но я вижу, что ребята держатся, хоть и злость у них кипит. Нельзя дать врагам такую власть. Иначе все наши усилия, все жертвы обернутся прахом. Если придётся, я возьму на себя часть этого удара. Моя задача — быть опорой для Гвен и Бена, пока они не забыли, что такое вера в себя.» Рук держался чуть поодаль, но его спина была пряма, а взгляд сосредоточен. Его холодный рассудок уже работал над тем, как превратить эту ситуацию в план. Внутри он тоже негодовал, что враги воспользовались таким грязным приёмом, но и понимал, что это весьма логичный шаг злодеев. «Методичность врага поражает. Эти поддельные записи созданы не для случайных слухов — они рассчитаны на системное разрушение доверия. У нас на Ревоне такие методы считались худшим видом войны — войной против чести. Я вижу, что Бен и его семья страдают, но именно это враги и хотят. Следовательно, мой долг — поддержать их. Если они начнут сомневаться друг в друге, я должен напоминать: никакая запись не важнее того, что мы пережили вместе.» — думал Рук. Тишина продолжала висеть над гостиной. Каждый думал о своём, но всех объединяло одно, заключающееся в том, что это был удар не по их силам, а по сердцу. И потому он оказался самым опасным. В гостиной царила тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием экранов, на которых застыли компрометирующие кадры. Некоторые слова уже сказаны, но эмоции ещё витают в воздухе. Сплинтер тихо сложил лапы за спиной и произнёс: — Иллюзиям легко поверить, если они сыграны умело. Но правда всё равно найдёт путь. «Опаснейший враг — не тот, кто дерётся мечом, а тот, кто заставляет усомниться в друге. Но ученики должны устоять, иначе ложь победит.» — подумал крысиный мастер. В отличие от предыдущих атак, эту не отразишь катанами, нунчаками, парой сай, посохом-бо или каким-либо другим оружием. Атаку на репутацию можно отбить только если доказывать всем, что показанное врагами является абсолютной ложью. Леонардо, нахмурившись, добавил: — Это атака на доверие. Они хотят разобщить вас, как когда-то пытались разобщить нас. Но вы должны держаться вместе. «Да, это всё мы уже проходили… Подозрения, недоверие, искажённые факты. Мы выстояли, потому что были едины. И им придётся сделать то же самое.» Самый вспыльчивый среди братьев-черепашек тоже понимал, что дракой сложившуюся проблему не разрешить. Потому ему приходилось сдерживать в себе эмоции и придерживать силы для тренировки, во время которой можно будет спустить пар. Рафаэль фыркнул и скрестил руки, а после произнёс: — Ха! Понятное дело, подделка! Но если люди захотят верить в ложь — переубедить их будет тяжело. «Враг готовит почву. Сначала поссорит, потом ударит, когда ослабнут. Но я не позволю повторить это снова. Лучше встретить врага лицом к лицу, чем позволить ему гадить за спиной.» Получив новые возможности, гений среди братьев-черепашек теперь может куда свободнее использовать ресурсы этой вселенной, чтобы решать проблемы и наносить противникам очень болезненные удары. Донателло, слегка подвинув очки, спокойно, но с твёрдой уверенностью сказал: — Технически это сделано мастерски… Но у любой иллюзии есть уязвимости. Я помогу найти и доказать подлог. «Ни один алгоритм не совершенен. Если они использовали цифровую обработку, я вытащу скрытые следы. Технология не может быть абсолютно чистой.» Одним из последних среди братьев отозвался самый беззаботный черепашка-мутант. Его проделка с повестью «Суперпицца» сама собой отошла на второй план, поскольку возникшие проблемы значительно серьёзнее. Микеланджело нахмурился и указал на экран, после чего проговорил: — Фу, мерзость… Если бы меня так выставили, я бы обиделся по-настоящему! Но, Бен, мы-то знаем правду, да? «Бедняга Бен… Ему и так непросто. Но если враги думают, что он сдастся из-за пары дурацких видосов — то они вообще не знают, с кем связались.» Аллигатор-мутант спокойно подождал пока черепашки-ниндзя и их сенсей озвучат своё мнение. Только после этого он, сохраняя хмурое и задумчивое выражение морды, посмотрел на товарищей по команде. Мгновение спустя, Кожеголовый, злобно сжав челюсти, сказал: — Хитрый приём. Но лучше уж драка, чем такие игры с мозгами… «В моём мире враги били напрямую — когтями, зубами. Здесь всё куда подлее. Но если придётся — я покажу этим умникам, что такое настоящая сила.» Парень с Нью-Йорка вселенной черепашек-ниндзя терпеть не мог подобные выкрутасы злодеев. Он бы с куда большим удовольствием накостылял всем тем, кто решил навредить его друзьям и близком. Кейси, вертя в руках биту, усмехнулся, после чего озвучил вполне очевидный итог: — Да всем очевидно, что это фальшивка! Найдём того урода, что это сделал, и врежем как следует. «Не люблю я это… Подлые атаки за спиной, игра на доверии. Но если кто-то думает, что Бен останется без защиты — он явно не в курсе, кто такой Кейси Джонс.» Как и её парень, бывшая лаборантка не обладала сверхчеловеческими способностями или необычными умениями, но тоже понимала, насколько болезненный удар выпал на этот раз команде Бена. Именно поэтому Эйприл, сложив руки на груди, серьёзно произнесла: — Они играют на эмоциях. Но эмоции — самая уязвимая часть любой команды. Будьте осторожны. «Эти видео бьют не по телу, а по сердцу. Но я вижу в этой команде ту же искру, что всегда держала нас вместе. Если они будут едины, никакая ложь не разрушит их команду.» После этих слов снова наступила тишина, но теперь она была другой. Не удушающей, а решительной, ибо каждый знал, что враг хитёр, но и у правды есть союзники. В гостиной по-прежнему царила напряжённая тишина. Слова друзей из мира черепах многое прояснили, но тревога никуда не делась. Первым её прервал Бен. — Вот именно! Это всё подделка, я знаю это. Но… (сжимает кулак) если кто-то в Совете Санитаров поверит в такие видео — нам придётся оправдываться неделями. А времени у нас нет. «Не могу позволить, чтобы из-за какой-то фальшивки под угрозой оказалась миссия. Если мы потеряем доверие — всё пропало.» Ни Альбедо, ни даже Вилгакс, никто с прежних врагов Бена не додумался до такого хода, что говорит о серьёзности их нынешних противников. Стоило двум самым опасным преступникам этой вселенной объединится с новой угрозой и вот результат. Кевин, скрестив руки, с раздражённой усмешкой сказал: — Ха, только попробовали Макса выставить барыгой. Пусть ищут лохов где-нибудь в другом месте! Но, знаешь, Бен… ребятам из Совета плевать, правда это или нет. Они глядят на картинку. И если не будет доказательств — картинка их убедит. «Ненавижу это… Я в жизни делал много дерьма, но теперь, когда стараюсь быть на стороне добра — кто-то решил вбить клин. Не выйдет.» Юная волшебница тоже с трудом сдерживала свой гнев. Она прекрасно понимала, что дракой возникшие неприятности не разрешить, потому осознанно сдерживала себя, размышляя над другими вариантами решения проблем. Вскоре Гвен спокойным, но жёстким голосом сказала: — Донни сказал, что такие подделки можно вскрыть, если внимательно анализировать кадры. И Санитары это примут. Потому что Донни — теперь их технический специалист. «Я знала, что он справится. Донни способен разобрать по пикселям любую подделку. А я прослежу, чтобы Совет Космоса услышал правду.» Она кивнула на экран, где уже мелькал псевдоним «Turtle3» рядом с официальной отметкой лицензии. Один только Бен с небольшим недоумением посмотрел на надпись, но ничего говорить не стал, понимая, что сейчас не лучшее время для вопросов. Макс, вздыхая, с твёрдым тоном ответил: — Санитарам, конечно, сложно что-то доказать, если это касается их же союзников… Но у нас есть то, чего нет у врага — честность и работа в команде. Я прожил слишком долго, чтобы дать себя запятнать какой-то картинкой. «Пусть думают, что я — часть какой-то грязной схемы. Я лучше лично пройду проверку у Совета. Но дети не должны страдать от того, что им навязали враньё.» Могущественная бабушка Бена и Гвен уже успокоилась, но в то же время не собиралась оставлять подобное коварство безнаказанным. Как только ребята отправятся на какую-то драку, она присоединится чтобы размяться. Вердона говорила с мягкой улыбкой, но в голосе звенела сталь: — Пусть эти «мастера иллюзий» думают, что они умнее всех. Магия — тоже видит ложь. Даже если техника не справится, я помогу вскрыть фальшивку. А уж объединённые усилия технологий и магии — вот чего они точно не ожидали. «Я видела тысячи заговоров за свою жизнь. Ложь всегда похожа на красивую ткань — но у любой ткани есть швы. Мы найдём их.» Напарник Бена, с которым обладателю Омнитрикса пришлось какое-то время работать пока Гвен и Кевин отсутствовали, тоже собрался выразить своё мнение. Как сторонник инструкций и тот, кто не нарушает правила без уважительной причины, Рук чётко и официально, словно отдавая рапорт, сказал: — Для Санитаров Космоса факты важнее эмоций. Мы уже получили согласие Совета на то, чтобы Донателло работал с данными под статусом лицензированного специалиста. Если он докажет подлог — вопрос будет закрыт. «Я доверяю этим героям, но моё доверие — ничто без протокола. Донателло теперь часть системы, пусть и временно. И это наш главный козырь.» Бен опустил голову и глубоко вдохнул, чувствуя, как напряжение чуть отпустило. Удар альянса тьмы оказался очень сильным, но друзья помогут ему не допустить, чтобы пришли именно те последствия, на которые надеются враги. Серьёзно взглянув на каждого члена команды, Бен уверенно произнёс: — Тогда мы докажем, что это всё враньё. Они хотели ударить по нам изнутри, но только сделали нас сильнее. Пока товарищи разговаривали, гений среди братьев-черепашек не терял времени попусту. Воспользовавшись новыми полномочиями, он приступил к глубинному анализу видео. В комнате на секунду повисло молчание, а затем Донателло, ковырявшийся молча всё это время в терминале, повернул экран и сказал: — У меня уже есть первые несостыковки. Ребята, давайте разнесём этих любителей фальшивых компроматов в пух и прах. В зале горел мягкий свет монитора. На голограмме одно за другим вспыхивали кадры, где видно поддельные видео с Беном и Максом, но теперь разложенные Донателло на пиксели и цифры. Там, где обычный глаз видел цельную картинку, экран выдавал микроскопические погрешности в виде неровности света, сбитой структуры теней, несовпадения тайм-кодов. Донни щёлкал клавишами, спокойно поясняя: — Видите вот здесь? Линия контура сдвинута на три пикселя. Глазу незаметно, а вот алгоритм — фиксирует. И звук сдвинут на 0.2 секунды. Это тоже маскировка. Герои переглядывались, но больше всего в этот момент молчали Макс и Рук. Опыт этого черепашки ниндзя был бесценный, поскольку он не растерялся, а, получив доступ к компьютеру, немедленно начал тщательную проверку видео компромата. Слушая Донателло, пожилой Санитар размышлял: «Чёрт возьми… я всю жизнь думал, что опыт и выносливость — главное оружие против врага. Но мир меняется, и сегодня ложь так искусна, что старые методы бессильны. Хорошо, что есть такие, как Донни. Он напоминает мне молодых рекрутов, которые умели находить то, что даже я пропускал. Мы поступили правильно, дав ему временную лицензию Санитара. Пусть официально за ним числится ответственность — это и честь, и гарантия, что Совет примет его выводы. Иногда даже старикам стоит признать: молодые умы видят то, чего мы не замечаем.» — думал Макс. Макс посмотрел на Донателло и впервые за долгое время чуть улыбнулся гордо, как на собственного внука. Рук тоже с гордостью смотрел на товарища, пускай и внутренне доказывал себе, что решение допустить Донни к ресурсам Санитаров было правильным. Ревоннагандер незаметно размышлял: «Прецедент опасный. Впустить постороннего в систему Санитаров Космоса — это противоречит всем протоколам. Но… результат налицо. Донателло действует в рамках правил, которые мы сами для него установили. А его работа безупречна: ни один из офицеров не сумел бы показать подобные доказательства с такой скоростью. Значит, решение о выдаче временной лицензии оправдано. Я блюститель инструкций, но сейчас даже инструкции должны служить общему делу. Если это спасёт честь команды и имя Теннисонов — я первый подпишусь под этим.» — размышлял Рук. Остальные действующие Санитары с компьютерного отдела только-только начали проверку видео и результат будет ещё не скоро, в отличие от работы того же Донателло. Напарник Бена чуть поправил значок Санитара на груди, словно подтверждая собственные мысли, и кивнул Донателло, сказав: — Ваша работа будет учтена Советом. Это надёжное доказательство. Пускай для него такие тонкости что-то вроде компьютерной магии, но Магистр Теннисон понимал, какое большое достижение показал этот черепашка-мутант, быстро начав глубинную проверку тех компрометирующих видео. Макс тихо добавил, почти шёпотом, но так, чтобы все услышали: — Молодец, сынок. Именно так и строится доверие — шаг за шагом, пиксель за пикселем. Голограмма мигнула, и очередная «неоспоримая» фальшивка на глазах распалась на обрывки цифр, окончательно доказав свою несостоятельность. Когда шумная компания героев разошлась — кто отдыхать, кто тренироваться, кто разбирать новости, — в лаборатории стало заметно тише. Остались лишь четверо: Донателло за главным терминалом, Рук, стоящий неподалёку с руками за спиной, и Эйприл с Кожеголовым, усевшиеся за соседние консоли. Голограммы перед Донни переливались холодным светом. Он методично «разрезал» каждое видео с «компроматом» на Бена и Макса, разгоняя картинку до мельчайших пикселей. Его голос был спокоен, но движения быстрые, уверенные: — Снова та же схема. Посмотрите на слой звука. Наложен сверху, будто кто-то пытался синхронизировать речь, но тембр скачет. Для органики это невозможно. Присутствующие поняли, что хотел сказать Донни, потому переспрашивать никто ничего не стал. Рук, неподвижно стоявший рядом, кивнул. Его зоркий взгляд казался холодным, но на самом деле он внимательно фиксировал каждый шаг Донателло. Ревоннагандер незаметно для всех размышлял: «Инструкции чётко гласят: в работе с улик должен присутствовать действующий Санитар. Я здесь не только блюститель правил. Я должен убедиться, что доказательства будут приняты Советом. Донателло делает всё грамотно, но формальность важна — без неё его труд останется просто частной инициативой.» — размышлял он. На другом конце зала тихо поскрипывала клавиатура. Эйприл быстро набирала команды, проверяя стабильность сигнала от маячка, внедрённого ранее в систему Вилгакса. На мониторе вспыхивала звёздная карта и красная точка уверенно перемещалась по пространству. Мисс О’Нил проговорила: — Маячок держится, — молвила она, не отрываясь от экрана. — Сигнал чистый. Если Вилгакс двинется хоть на миллиметр, мы узнаем об этом первыми. Это конечно хорошо, но аллигатор-мутант полагал, что нужно также учитывать то, что системы безопасности или тот же Психобос могут обнаружить маячок и труд Донни может исчезнуть. Именно поэтому Кожеголовый, сгорбившись над своим терминалом, буркнул: — А если он решит найти и сломать программу? Опасения конечно справедливы, но Донни не был бы собой, если бы не учёл подобную возможность. При создании маячка черепашка-мутант сразу предположил, что враги попытаются удалить его, потому позаботился о хитрой и действенной системе безопасности. Эйприл усмехнулась и сказала: — Тогда у него будет неприятный сюрприз. Донни встроил защитные петли. Попробует выковырять — система сама себя дублирует в другом секторе. Кожеголовый довольно ухмыльнулся и, хрустнув пальцами, снова уставился в свой монитор. Тем временем Донни вывел на экран очередное разоблачаемое видео. Кадр, где Бен якобы говорил о своём превосходстве, пошёл рябью и рассыпался на цифры. Донни же спокойно проговорил: — Вот. Видите, разницу в структуре света на коже? — Донателло показал пальцем. — Это искусственная генерация. Живое существо так отражать не может. Это впечатляющая работа, поскольку другие компьютерные специалисты только начинают видеть первые признаки монтажа. Донателло может гордится собой, ибо он сэкономил время Санитарам по сбору улик касаемо поддельности видео. Рук слегка склонил голову, будто вынося вердикт: — Зафиксировано. Доказательство принято. В лаборатории воцарилась рабочая тишина — та самая, что бывает только тогда, когда каждый знает своё место и выполняет задачу. Донни — кропотливый исследователь, Эйприл и Кожеголовый — бдительные операторы маячка, а Рук — хранитель порядка и гарант, что усилия не пропадут даром.

Флагман Вилгакса, глубокий космос

Где-то в холодной пустоте космоса флагман Вилгакса скользил сквозь мрак. Огромные стальные переборки гудели низким басом, создавая ощущение живого существа. В зале совещаний, освещённом зеленоватым светом голограмм, собрались четверо: сам Вилгакс, Шредер в своём устрашающем доспехе, император Миллиус и чуть поодаль в тени — Рефрактор, держащий в руках планшет. Вилгакс, возвышаясь над столом, усмехнулся: — Первые зерна сомнений посеяны. Теперь их союзники и даже сослуживцы Санитаров начнут задаваться вопросами: можно ли доверять Бену Теннисону и его деду. «Прекрасно. Бен Теннисон может раз за разом побеждать в честном бою, но против информационной войны он бессилен. Его союзники станут сомневаться, народы — плевать в его сторону, а Омнитрикс в руках мальчишки станет не символом героизма, а орудием тирании в глазах других. Когда же все отвернутся от него — я подберу устройство с его тела и исполню то, что давно должно было свершиться: создам империю Вилгакса, которая простирается через всю Галактику.» Не только космический полководец оценил насколько важные события им удалось воплотить в реальность. Теперь можно с уверенностью говорить, что альянс тьмы не стоит на месте, постоянно обсуждая различные планы, а предпринимает действия, которые приносят нужный союзникам результат. Глаза Миллиуса злобно сверкнули, и он хрипло проквакал: — Достаточно малейшего сомнения, и трещина в их доверии станет пропастью. Люди и так слабы к слухам. В их мире нет устойчивости. «Ловко… очень ловко. Эти двуногие существа всегда были слабы к слухам, страху и сомнениям. Даже их союзники в Совете Санитаров уже смотрят искоса. Пусть думают, что их любимый "герой" — всего лишь самодовольный мальчишка, а его дед — политический игрок с грязными связями. Чем глубже сомнение проникнет в их союз, тем проще мне будет двигать вперёд собственную власть. А когда Теннисон падёт — я поведу инкурсианцев в новый век, где никто не усомнится в истинной силе их Императора.» Третий член злодейского союза рассматривал произошедшее лишь как первый звоночек перед многочисленными проблемами команды противника. Однако первые проблемы Теннисонов и их союзников уже достижение, учитывая постоянное их превосходство. Шредер, стоявший неподвижно, сдержанно произнёс, его голос гремел под металлическим шлемом: — Пусть они распознают подделку. Это не имеет значения. Сам факт обсуждения уже вредит. Они тратят силы на оправдания вместо того, чтобы готовиться к бою. «Ха… вот и первый треск в их сплочённости. Никакие мечи и заклинания не рвут сердца так, как сомнение. Пусть герои думают, что враг снаружи — а он уже внутри, в их головах. Пусть боятся взглянуть друг другу в глаза, пусть спрашивают себя: "А вдруг это правда?" Именно так рушатся даже самые крепкие союзы. И когда их доверие развалится, я ударю — и ни один Теннисон, ни одна черепаха не встанет у меня на пути.» Наёмник оставался спокойным, но в то же время внутренне был доволен реакцией врагов на первую порцию видео компромата, посвящённую Бену и его деду. Как и планировал мастер иллюзий, команда противника отвлеклась на оправдания вместо подготовки к финальной битве. Рефрактор сделал шаг вперёд, с ухмылкой демонстрируя на планшете замерцавшие кадры: — А это лишь начало. У меня уже готовы новые наброски. В нужный момент я выпущу следующую волну. Их вера друг в друга будет гореть медленно, но неуклонно. «Ха! Работает. Я знал, что сработает. Достаточно пары правильных кадров, немного искусно смещённых акцентов — и даже самый безупречный герой превращается в самовлюблённого ублюдка в глазах окружающих. Как же просто! Эти Теннисон и его старик-дед будто специально созданы для таких игр. Стоит подлить каплю грязи в их светлую репутацию — и толпы начинают сомневаться. А сомнения, если их вовремя не пресечь, растут как плесень.» Завоеватель плеяды миров мысленно уже предвкушал как он побеждает Теннисона, как Омнитрикс превращается в непобедимое оружие, благодаря которому он, Вилгакс, достигнет своих целей. Полководец самодовольно ухмылялся, не озвучивая своих мыслей. Вилгакс сжал кулак, металл доспеха заскрежетал, а после он сказал: — Пока они будут терзать себя сомнениями, мы продолжим готовить удар. Следующий этап начнётся скоро. «Вилгакс, Шредер и эта жаба Миллиус думают, что они — стратеги. Но именно я — тот, кто раскачивает лодку изнутри. Пока они машут кулаками и строят армии, я создаю невидимое оружие: недоверие, подозрительность, зависть. И, черт возьми, оно куда острее любого меча или бластера.» — размышлял дальше Рефрактор. Каждый из альянса тьмы в мыслях уже представлял себя победителем и разрабатывал для каждого из союзников место в империи, которую построит победитель. Альянс тьмы уже не сомневался в том, что скоро Бен Теннисон и все его друзья и родные потерпят сокрушительное поражение. Миллиус довольно рыкнул, а холодный голос Шредера подвёл итог: — Они думают, что победили нас на поле боя. Но настоящая битва уже идёт. И она — у них в сердцах. «Первая волна прошла удачно. Но это только начало. Пусть сегодня они шепчутся за спинами Макса и Бена, а завтра будут коситься уже в сторону Кевина и этой девчонки, Гвен. Когда доверие в их "семье героев" рассыплется, мне даже не придётся рисковать шкурой. Они сами сожрут друг друга. А я… я просто продолжу нажимать на кнопки.» — закончил размышлять наёмник. Зал погрузился в тишину, нарушаемую лишь гулом двигателей флагмана. И в этой тишине чувствовалась угроза, невидимая, но куда опаснее открытой атаки. Вскоре Шредер, грохоча своим доспехом, ушёл, после чего покинул зал и Миллиус. Остался только Вилгакс как хозяин звездолёта, да и тот неспешно направился в собственную каюту, где был иллюминатор с видом на скопление звёзд. Вилгакс стоял перед обзорным окном флагмана, глядя на рассыпь звёзд. Его тяжёлое дыхание сливалось с гулом машин, непрерывно питающих корабль, а мягкие, но крепкие пальцы медленно сжимались и разжимались. Он невольно вспоминал все свои поражения, которые потерпел от мальчишки с Омнитриксом, потому с заметным раздражением размышлял: "Слишком долго я терпел унижения из-за этого мальчишки. Слишком долго Омнитрикс ускользал из моих рук. Но теперь всё иначе. Его союзники сомневаются, его репутация трещит — и это только начало. Ему остаётся лишь ослабеть… и тогда я ударю." Его губы скривились в подобии усмешки. Семья и друзья постоянно помогали Теннисону победить завоевателя миров и раз за разом оставляли Вилгакса рычать от бессильной злобы. Успех в начинании Рефрактора стал первым реальным шансом отыграться за все поражения и наконец достичь целей, которые Вилгакс лелеял долгие годы. Полководец также продолжал размышлять: "Когда Омнитрикс будет моим, никто в этой вселенной не сможет противостоять мне. Ни Санитары Космоса, ни эти черепахи из другого мира, ни сам Теннисон. Я соберу армию, какой Галактика не видела. Я покорю одну планету за другой, пока всё живое не склонится передо мной." До этого конечно ещё далеко, но полководцу очень уж хотелось помечтать о том, каким может быть его будущее в случае полного поражения Теннисона и его дружков. Долгие годы именно Вилгакс терпел раз за разом сокрушительные поражения. Взгляд Вилгакса потемнел, а в голосе, прозвучавшем едва слышным рыком, было больше ярости, чем в целой буре: — Империя Вилгакса… моя судьба. И никто — никто! — не посмеет встать у меня на пути. Он повернулся к голографическому столу, на котором горела зелёная проекция Омнитрикса, словно обещание и проклятье одновременно. После стольких лет полководец с опаской радовался тому, что наконец закончит многолетнее противостояние с Теннисонами. Один раз он уже был в шаге от победы и теперь был куда более осторожен, чем прежде. Вилгакс продолжал размышлять: "Теннисон думает, что держит силу под контролем. Но скоро он станет лишь ступенью на пути моего возвышения. Я покончу с ним раз и навсегда." Вилгакс стоял в центре каюты, его массивная фигура возвышалась над голографической картой звёздных систем. В каждой точке света он видел не просто планету, он видел будущую крепость своей власти. Все разумные формы жизни склонятся перед ним и будут боятся даже упоминать своего господина, иначе Вилгакс просто не представлял себе империю. Потому он дальше размышлял: "Империя Вилгакса…" — гордо промелькнуло у него в голове. — "Все мировые армии станут её щитом, все ресурсы — её кровью. И ничто, никакая сила, даже Омнитрикс, не остановит меня." Он сжал кулак, и голограмма дрогнула. Даже союзники не были тем, что Вилгакс намеревался сохранить. Они либо подчинятся его воле, либо останутся на страницах истории, или же в случае Шредера и вовсе исчезнут бесследно. Потому полководец с хмурым выражением лица планировал иерархию власти своей будущей империи. Вспоминая союзников, Вилгакс размышлял: "Миллиус…" — мысли обратились к союзнику. — "Слизкий интриган, уверенный в том, что его плетения и хитрости делают его великим. Его инкурсианцы — хорошая армия, дисциплинированная и численная. Они пригодятся. А сам Миллиус… будет украшением трона. Пусть сидит рядом, изображая правителя. Его голосом я буду говорить к его народу, его печатью подпишу свои приказы. Когда он станет бесполезен — он исчезнет. Никто и не вспомнит его имени." Затем взгляд Вилгакса сузился, и мысли обратились к другому «партнёру». Гость с другой вселенной чем-то был похож на него, но были и отличия. Вилгакс с опаской относился к Ороку Саки, поскольку чувствовал, что он далеко не такой простой, как может показаться с первого взгляда. Потому завоеватель миров продолжал размышлять: "Шредер…" — в его голове пронеслось имя, полное тяжести. — "Опасный зверь в железной оболочке, чья ненависть и гордость сродни моей. Он силён, коварен и знает, как подчинять армии. Но у него есть слабость — он чужак в этой вселенной. Его корни здесь хрупки. Его прошлое — его же оковы. Я позволю ему сражаться в первых рядах, позволю пролить кровь моих врагов. Но в империи Вилгакса не может быть второго императора. Он будет моим оружием… или станет пеплом." Могучий воин ухмыльнулся, откинувшись на спинку кресла. В будущем нет места трём правителям, это Вилгакс решил окончательно. Так или иначе он или избавиться от союзников, когда они станут не нужны, либо найдёт способ подчинить их себе и обеспечить империи полноценную неуязвимость. Рассматривая скопление звёзд через иллюминатор, космический полководец размышлял: "Они думают, что мы союзники. Но в будущем они лишь инструменты. И когда Омнитрикс окажется на моей руке, Шредер и Миллиус будут лишь двумя камнями в фундаменте Империи Вилгакса." Коварно ухмыльнувшись, Вилгакс погасил голограмму и отвернулся от иллюминатора. Пока нужно сохранять в тайне его намерения, чтобы в нужный момент воспользоваться эффектом неожиданности и победить тех, кого сейчас называет союзником и партнёром в деле по покорению вселенной. Вилгакс умел ждать нужного момента, потому больше не спешил воплощать свои истинные замыслы. Толстые перепончатые пальцы Миллиуса ударяли по подлокотнику кресла в его каюте. На стенах переливались проекции карт космоса, но взгляд императора инкурсианцев был устремлён вглубь себя. Он осознавал, что только дисциплина и железная хватка правителя обеспечат долгосрочное существование любой империи. Потому повелитель инкурсианцев с кривой ухмылкой размышлял: "Вилгакс, Шредер, Психобос… Все они рвутся к своей цели, каждый по-своему. Но кто из нас думает о настоящем порядке? Ни один. Они видят только Омнитрикс и силу мальчишки, будто эта игрушка решает судьбу галактики. Смешные." Он хрипло засмеялся, откинувшись на спинку кресла. Если клан Фут, который создал Шредер, ещё может быть полноценной армией, то роботы Вилгакса или его привычка полагаться на наёмников никак не поможет ему достичь тех целей, которые тот скорее всего планировал. Представляя себе силу своих соплеменников как воинов, Миллиус довольно ухмылялся и предвкушающее размышлял: "Моя армия инкурсианцев — это сила. Не эти земные воины, не футовцы, не наёмники. Настоящая дисциплина, построенная веками. Когда Вилгакс возьмёт Омнитрикс, он станет слишком опасен даже для нас. Тогда придётся устранить его… руками того же Шредера, или подстроив случайность. Я дождусь, пока они перегрызут друг другу глотки." Миллиус облизнул амфибийные губы, глаза его заблестели жадностью. Сколько раз он представлял себе, как захватывает Землю, как пользуется этой планетой для дальнейшего покорения Галактики и вот в близком будущем появилась высокая вероятность того, что получится утолить его жажду мирового господства. Потому правитель космических антропоморфных жаб размышлял: "А когда придёт время — Галактика падёт к ногам инкурсианцев. Я провозглашу новую эру — эру императора Миллиуса. С моим родом и армией за спиной никто не сможет оспорить мою власть." Он наклонился ближе к голографическому проектору, где высвечивалась схема Омнитрикса. Этот прибор считался примером технологии высочайшего уровня и спорить с этим император инкурсианцев не собирался. Но и владеть кому-то подобным оружием не мог позволить и думал над тем, как лучше поступить с Омнитриксом. Миллиус в очередной раз криво ухмыльнулся и подумал: "Теннисон — ключ ко всему. Но ключ можно сломать. Или забрать у него силу, а самого мальчишку заставить склониться передо мной. Инкурсианцы получат то, что им по праву принадлежит: вселенную." Его горловой хрип перешёл в тихое бульканье, которое для Миллиуса было таким себе подобием торжествующего смеха. В своей каюте Миллиус, укрывшись от чужих глаз, удобно расположился в кресле, обвитый тяжелыми пурпурными накидками. Его глаза-жемчужины блестели в полумраке, а длинные пальцы барабанили по подлокотнику в ритме нетерпения. "Они считают меня союзником… Эти два гиганта — Вилгакс и Шредер. Они сильны, да. Но сила — не всё. Настоящее могущество рождается в тени, в интригах, в том, что незримо держит за горло целые армии. А это моя стихия." Он усмехнулся, припомнив, как инкурсианские сенаторы дрожали, подчиняясь его приказам. Строгая иерархия делает армию инкурсианцев одну из самых сильных во Вселенной и даже Санитары Космоса считаются с этой силой. Предвкушая скорую победу над многочисленными врагами, повелитель Инкурсианской империи с довольным выражением морды тихо размышлял: "Вилгакс мечтает об империи, где он станет властелином галактики. Но он прямолинеен, словно тараном пробивающийся сквозь стены. Его огромные руки держат меч, но не нити, на которых держится власть. Когда он утонет в крови своих завоеваний, я возьму его солдат, его ресурсы и поверну их к своим целям. Пусть думает, что использует меня. На деле — это я использую его." Миллиус перевёл дыхание и задумался о втором «союзнике». Если Вилгакса император знал довольно давно, то этот новый персонаж вызывал какие-то опасения. Повелитель инкурсианцев не мог быть уверенным, что может предугадать все возможные действия того, кто родился и сформировался как личность в другой Вселенной. Потому Миллиус, слегка нахмурившись, продолжал размышлять: "А Шредер…" — мысли его заскользили дальше. — "Древний демон в железной оболочке, ненасытный в своей жажде господства. Он хитёр, даже опаснее, чем Вилгакс. Но именно такие враги становятся самыми ценными пешками. Пусть ведёт свои армии, пусть рушит города. Чем больше он будет разрушать, тем сильнее станет зависеть от моей логистики, моих каналов, моих интриг. Он никогда не поймёт, что сам затягивает на шею верёвку." Он закрыл глаза, и перед ним возникла картина, в которой вся Галактика была усыпана знаками инкурсианцев. Это именно то, чего так желал Миллиус и теперь, когда мечта была близко как никогда, он увлечённо представлял себе будущее, которое страстно желал для себя и своего народа. Увлёкшись мечтами, повелитель космических антропоморфных жаб с мечтательной мордой размышлял: "Они будут греметь мечами, а я буду собирать плоды. В день, когда они сломаются друг об друга, я выйду вперёд как единственный, кто сохранит стабильность. И тогда ни Вилгакс, ни Шредер не будут нужны. Их имена сотрутся с карт, их деяния станут легендой, а легенды всегда можно переписать. А вот династия Миллиуса будет вечна." Улыбка, полная ядовитого торжества, искривила его губы. Каким бы опасным ни был Шредер, но у него, как и у любого живого существа должна быть слабая сторона, на которую можно надавить и уничтожить его, если не получится подчинить своим нуждам. Император Инкурсианской Империи с коварной ухмылкой отбросил опасения и позволил себе порадоваться возможному будущему. "Пусть продолжается их игра. Я уже выиграл." Продолжая размышлять, он устроился поудобнее и прикрыл глаза. Пока появилась такая возможность Миллиус предпочёл помечтать о будущем и распланировать все элементы того, что вполне может произойти, если альянсу тьмы удастся раз и навсегда победить Теннисона и всех защитников этого мира. Зная, что его никто не потревожит, император с самодовольной ухмылкой продолжал мечтать. Каюта Шредера погружена в полумрак. Красные огоньки приборов отражаются от металлических пластин его доспеха. Он стоит у огромного иллюминатора, скрестив руки за спиной, и наблюдает, как за стеклом медленно проплывают звёзды. Недавние новости впервые порадовали гостя этой вселенной, поскольку стали знаменателем скорой победы. Потому Ороку Саки спокойно размышлял: "Первая трещина дана…" — размышлял он. — "И пусть эти космические народы ещё не открыто сомневаются в Теннисонах, но зерно брошено. Любое зерно даёт ростки. Даже маленький намёк на предательство способен разъесть доверие сильнее любого удара." Его пальцы сжались в кулак, металл заскрежетал. Наконец-то черепашки-ниндзя и их сенсей больше не могут повлиять на ситуацию и планы Шредера воплощаются именно так, как он распланировал. Теперь главное добить репутацию защитников этого мира, лишить его самой слабой надежды на то, что он, Шредер, проиграет. Перебирая пальцами, преступник-утром с холодным спокойствием думал: "Я видел немало миров, рушившихся из-за внутренних конфликтов. Так будет и здесь. Пускай Санитары Космоса раздираются сомнениями, пускай жители планет задают вопросы. А пока они спорят, мы будем готовиться к решающему удару." Он медленно развернулся к столу, на котором мерцала голограмма Омнитрикса. Подобная технология стала сюрпризом для него, поскольку даже его народ не предполагал, что подобное вообще возможно. Когда он получит в свои конечности Омнитрикс, не только этот мир, а и его родная вселенная станут его империей. Понимая это, Ороку Саки с коварной ухмылкой размышлял: "Эта сила… Она должна принадлежать тому, кто умеет ею пользоваться. Теннисон — всего лишь мальчишка, он играет с оружием, которое превосходит его понимание. Но я — Ороку Саки. Для меня нет запретных знаний и недостижимых вершин. Сочетание силы Омнитрикса с моей армией клана Фут даст мне то, о чём даже Вилгакс мечтать не смеет — господство над вселенной." Тонкая, едва заметная улыбка исказила его лицо за маской. В отличие от Миллиуса, который только мечтал о мировом господстве, или Шредера, который скорее всего тоже подумывал о завоевании Галактики, он, Шредер, знал точно, что после падения тех, кто обычно защищает эту вселенную он станет повелителем нескольких вселенных. Именно поэтому Шредер довольно размышлял: "Я объединю технологии, магию и дисциплину. Воины Фут будут двигаться в унисон с мощью Омнитрикса, и ничто не сможет устоять. Даже сама ткань реальности дрогнет передо мной." Он снова обратил взгляд к звёздам. Нужно было сосредоточится на том, что стоит сделать в первую очередь. Нельзя слишком сильно поддаваться мечтаниям, чтобы в конечном итоге не потерпеть сокрушительное поражение. Какими бы нынешние союзники ни были, а пока они могли пригодится и нельзя было сбрасывать их со счетов. Потому Шредер спокойно продолжил размышлять: "Но пока… союз. Вилгакс и Миллиус слишком жадны и нетерпеливы. Пусть они отвлекают Теннисона и его союзников. А я буду ждать. Терпение — оружие не слабее клинка." Металлический кулак Шредера ударил по панели, и голограмма Омнитрикса распалась на сотни осколков света. Как бы ему не терпелось начать воплощать свои истинные цели, но спешка ни к чему хорошему не приведёт, потому космический преступник, предвкушая возможную будущую победу над врагами, старыми и новыми, самодовольно размышлял: "И когда придёт час… Теннисон падёт, и сама галактика склонится передо мной." Шредер продолжал стоять у иллюминатора, глядя в звёздную бездну, но мысли его уже касались не Теннисона, а тех, кто называл себя его союзниками. Стоило хотя бы немного очертить то, какова судьба тех, кто сейчас является его союзниками, кто помогает ему, сами того не ведая, воплощать замыслы Шредера в реальность. Потому величайший из ужасных преступников продолжал размышлять: "Вилгакс…" — прошептал он мысленно, скривив губы в презрительной усмешке. — "Безграничная сила, безграничная ярость и… столь же безграничная жажда власти. Но он слишком прямолинеен. Вся его стратегия — это удар в лоб. Такие существа удобны. Их легко направить. Их легко натравить. Когда придёт время, он либо станет моей дубиной, либо — ещё одним именем, стертым с доски истории." Его взгляд сузился, мысли стали острее. С этим проблем особых не возникнет. Достаточно будет намеренно отправить Вилгакса на миссию, из которой тот не вернётся, и все возможные проблемы из-за этого существа исчезнут. Потому Шредер решил мысленно начертить возможные судьбы ещё одного союзника, императора космических жаб. Преступник-утром с лёгким презрением думал: "Миллиус… эта жаба полагает, что интриги и коварство делают его великим. Но он привык править своим болотом — армией инкурсианцев, ждущих приказа. Его коварство не идёт дальше дворцовых стен. Да, он хитёр, но его хитрость — это сеть, в которой он сам однажды запутается. Я могу использовать его как маску легитимности: пусть он играет роль императора, пусть вещает о «славе инкурсианцев», пока сам станет моей марионеткой." Он поднял руку, глядя на собственные стальные пальцы, и сжал её в кулак. Никто не сможет с ним тягаться, даже если Вилгакс и Миллиус решат пойти против него, достаточно надеть его самый крепкий доспех и эти двое из угрозы превратятся в исторические личности, о которых достаточно быстро все забудут. Потому Шредер с явно заметной самодовольной ухмылкой размышлял: "Марионетки… вот их участь. Если они смирятся с тем, что их власть принадлежит мне, — они получат место в моей новой империи. Если же осмелятся восстать… они станут лишь пылью под ногами и строкой в хрониках вселенной. История не помнит тех, кто мешал Шредеру. Она помнит только победителей." Шредер откинулся в кресло, позволив себе короткую, холодную усмешку. Он не видел в качестве достойных противников ни Азимуса, ни Парадокса, полагая, что с обеими сможет совладать лично, уничтожив их так же, как убирал со своей дороги всех, кто посмел восстать против него. Представляя себе мир будущего, Шредер с злобной довольной усмешкой позволил себе помечтать: "И когда галактика склонится передо мной, Вилгакс и Миллиус будут либо коронованными куклами в моей тени, либо костями в её основании." Постепенно свет потускнел пока не остались только красные точки глаз Шредера, которые блеснули злобой и торжеством. Он уже не сомневался, что победит всех в этой вселенной и наконец взойдёт на трон и построит собственную империю такой, какой он её себе представляет и ни одно живое существо не сможет остановить его после того, как Теннисон и братья-черепахи проиграют ему.