Слияние миров

Будильник с противным писком вырвал Бена из сна. Он рывком сел на кровати, смаргивая остатки дремоты. В комнате было ещё темно, так как орбитальная станция не знала ни рассветов, ни закатов. Ему меньше всего на свете хотелось снова вставать и тащиться в школу, но Бен знал, что занятия лучше не пропускать. Сев на кровати, супергерой сонно пробормотал: — Уф… — простонал он, хватаясь за голову. — И снова школа… Сонные шаги по металлическому полу, затем торопливое натягивание футболки и джинсов, и вот он уже на выходе, причём в одной руке портфель, а в другой бутерброд, который наскоро сунула Вердона, пробурчав что-то о «вечных проспанных внуках». Бен раздражённо думал: «Ну почему каждый раз я забываю, что это не Земля. Тут не автобус, тут космический маршрут! Опоздаю — и привет, контрольная, двойка и очередная лекция от Гвен о том, что я должен быть ответственным.» Коридоры базы были полны таких же сонных работников, спешащих на посадку. Бен лавировал между ними, едва не задевая плечами. Он мог бы воспользоваться Омнитриксом, но после всего пережитого супергерой научился полагаться не только на космический прибор высочайшего уровня. — Эй, поторопись! — кто-то буркнул ему вслед. — Сам поторопись, — огрызнулся Бен, стиснув зубы. Перед ним уже виднелась очередь к звездолёту. Десятки людей жались к трапу, в очередной раз создавая настоящую «человеческую пробку». Бен едва не выругался вслух. Как и вчера, ему снова придётся торчать в очереди и ждать пока все разойдутся по местам. Потому супергерой мрачно думал: «Прекрасно. Просто идеально. Сперва — утро, затем — очередь, потом — час в полёте. А ведь мог бы одним нажатием кнопки стать Скоростью и добежать сам! Но, конечно, нельзя. Слишком заметно…» Он тяжело вздохнул и шагнул в толпу, понимая, что это только начало длинного дня. Вскоре Бен устроился в кресле у иллюминатора, подтянул колени и откинулся назад. За окном струились линии атмосферы, ибо корабль уже готовился к спуску. На браслете вспыхнуло тихое уведомление. Бен зевнул, глянул мельком и нахмурился: «Донателло временно отстранён от дежурств на базе. Участие в проекте “Комната симуляций”. Подтверждено: временный статус Санитара Космоса.» Бен выдохнул, едва не рассмеявшись, после чего откинулся на сидение и подумал: «Ну да, теперь Донни у нас почти официальный космический коп. Черепаший санитар, хе-хе. Кто бы мог подумать? Хотя, если честно, он это заслужил: мозговитый как никто, умеет найти баг даже там, где остальные видят лишь сплошной код. Но… странно без него. Обычно он рядом, комментирует каждую мелочь и суёт свои гениальные идеи. А теперь я лечу в школу один, и даже пошутить не с кем.» Он уткнулся лбом в ладонь и глянул в окно. За пределами иллюминатора космическая чернота уступала место привычной голубизне, что говорило о том, что скоро полёт завершится. Однако парень продолжал спокойно сидеть в пассажирском кресле с пристёгнутыми ремнями безопасности и думал: «Ладно, пусть строит свою симуляторную комнату. Если получится так, как обещает Азимус, то мы сможем тренироваться хоть против армии Вилгакса, хоть против самого Шредера — без риска сдохнуть по-настоящему. Донни как всегда думает на шаг вперёд…». Довольно скоро парню надоело пялится в иллюминатор, и он расслабился в кресле. Его уже не особо беспокоило, где корабль совершит посадку. Супергерой отлично знал, что стоит совершить несколько действий с Омнитриксом и он никуда не опоздает. Звездолёт мягко тряхнуло, и Бен тихо проворчал: — Да, супергерой Бен Теннисон… гроза злодеев, спаситель миров… и хронический прогульщик по домашке. Отличное сочетание. Откинувшись в кресле, Бен прикрыл глаза, собираясь выдумать достойную отмазку для парочки учителей, чьё задание он по лени отложил «на потом», но в итоге это «потом» так никогда и не наступило. Полёт проходил относительно спокойно и время поразмышлять в супергероя было.

Тем временем Донателло…

Вместо привычного гула звездолёта резкий переход к звукам лаборатории, где слышалось шипение сварочных лучей, щёлканье инструментов и тихий гул работающих серверов. Донателло стоял в центре просторного ангара, в котором располагались недостроенные панели будущей комнаты симуляций. Его маска была поднята на лоб, а в руках сложный прибор для диагностики энергетических потоков. — Если мы увеличим подачу энергии сюда, — указал Донни на голографическую схему, — то сможем поддерживать три параллельных сценария боя сразу. Но для этого нужна более стабильная матрица, иначе система начнёт глючить. — Ты мыслишь, как настоящий санитар, — спокойно отметил Азимус, поправляя очки. Его тон был строгим, но с уважением. — Твой расчёт точен до сотых, Донателло. Я одобряю. Трое Санитаров-технарей, ревоннагандеры в серебристых костюмах, синхронно закивали и тут же бросились вносить правки в панель управления. Донни перевёл дух, устало вытер лоб тыльной стороной ладони. Работы было невпроворот и даже такой гений как Азимус не успевал убеждаться в надлежащем качестве всех элементов будущей навороченной тренировочной комнаты. Донни думал: «Впервые чувствую, что моя работа действительно может изменить всё… Это не просто очередная черепашья штуковина. Если мы доведём проект до конца — ребята смогут тренироваться так, словно это настоящий бой. Ни один из наших врагов не получит шанса застать нас врасплох.» Он взглянул на значок Санитара Космоса, прикреплённый к его пояску. С новыми обязанности появляются новые возможности, но в то же время черепашка-ниндзя не сможет заниматься тем, чем ему хотелось бы. Однако это не проблема и гений среди братьев-черепашек спокойно размышлял: «Пусть лицензия временная… но я обязан доказать, что её выдали не зря. Это мой вклад. Мой способ защитить всех.» Азимус, наблюдая за ним, слегка приподнял уголки губ, после чего сказал: — Знаешь, Донателло, мне всё труднее вспоминать, что ты прибыл из другой вселенной. В лаборатории звенела тишина, нарушаемая только мерным жужжанием приборов и стуком пальцев по клавишам. Донателло в это время стоял чуть в стороне, глядя на потоки кода, бегущие по вертикальному монитору. Его чуткие глаза мгновенно улавливали закономерности. Он склонился ближе, пальцы защёлкали по панели управления. — Эм… погодите минутку, — неожиданно произнёс он, в голосе звучала смесь удивления и тревоги. Азимус с одним из техников проверял стабильность энергетического контура симулятора, а двое других Санитаров в это время тестировали уровень поглощения удара у новых стеновых панелей. Великий гений приподнял голову, услышав замечание помощника, после чего спокойно уточнил: — Что-то не так, Донателло? — Более чем «не так», — ответил Донни, хмурясь. — Вы используете прошивку системы безопасности… двух-десятилетней давности! Черепашка-мутант сначала не поверил своим глазам, но, присматриваясь, он только убеждался в том, что коды на экране напоминают ему наработки учёных из его мира. потому промолчать Донателло не мог и уже прикидывал решение проблемы. В лаборатории повисла пауза. Один из ревоннагандеров-операторов обернулся резко, едва не уронив инструменты. — Это невозможно, — пробормотал он. — Мы всегда обновляем протоколы. Донни развернул голограмму и на схеме вспыхнула красная зона, подсвечивая уязвимое место. Удивлённые технари чесали затылки, явно недоумевая как они могли проворонить этот участок кода, и кто вообще установил устаревшую часть программного обеспечения. Донателло же спокойно сказал: — Смотрите сами. Этот сегмент кода несовместим с современными защитными алгоритмами. Враг, достаточно умный или… достаточно упрямый, сможет легко внедрить вирус и переписать симуляцию так, чтобы мы оказались внутри смертельной ловушки. Он сделал паузу, позволяя информации осесть. Не теряя времени зря, Донателло спокойно прикидывал в уме возможные вариации новой системы безопасности, опираясь на проверенные практикой наработки его операционной системы для компьютеров. В голове гения мелькнула мысль: «Странно, что никто этого не заметил… Но Азимус действительно не может уследить за всем сам. Вот почему я здесь. Чтобы прикрыть даже такие мелочи, которые на деле могут стоить жизни.» Азимус медленно снял очки и прищурился, внимательно вглядываясь в схему. Величайший ум в пяти галактиках очень внимательно изучил показанный участок и украдкой бросал негодующие взгляды на Санитаров-технарей, которые допустили эту грубую ошибку. Вскоре создатель Омнитрикса сказал: — Невероятно. Донателло, ты только что предотвратил потенциальную катастрофу. Большая часть Санитаров продолжала работу, в точности придерживаясь своей части огромного чертежа, который для того чтобы учесть всевозможные мелкие детали проекта, был разделён на множество частей и разделён между Санитарами. Один из ревоннагандеров недовольно буркнул: — Но это же… чужак. Временный. Неужели он действительно… Как бы там ни было, а черепашка-мутант увидел то, чего не заметили опытные технари, привыкшие к тому, что старые образцы кода, по их мнению, лучше и совершеннее более новых версий. Именно поэтому Азимус резко прервал недовольство одного из Санитаров-технарей, твёрдо сказав: — В данный момент это наш санитар. И он спас весь проект. Донателло скромно улыбнулся, поправив ремень с временным значком Санитара. У него уже были определённые идеи для улучшений и черепашка-ниндзя спокойно обдумывал каждую из них, выбирая только то, что незаменимо для обеспечения безопасности этого места. Донни размышлял: «Вот оно… доказательство, что даже временный статус не делает меня менее полезным. Я часть этой команды.» В лаборатории снова зазвенела тишина. Донателло быстро набрал что-то на клавиатуре, затем на мгновение замер, задумчиво постукивая пальцами по подбородку. Мгновение спустя на мониторе выросли длинные строки кода, для просмотра которого нужно воспользоваться мышкой. Донни же сказал: — Знаете, что, ребята… Я не стану ставить заплатку. Это как заклеивать дыру скотчем на космическом корабле, — молвил он и ухмыльнулся. — Вместо этого… мы сделаем всё по-настоящему. На экране перед ним вспыхнуло окно кода. Его пальцы начали работать в бешеном темпе. Символы и строки стремительно заполняли экран, будто оживали. Донни использовал собственные наработки, те самые алгоритмы, которые лежали в основе «Панциря», и которые до сих пор никто и никогда не смог взломать. Один из ревоннагандеров пробормотал, ошарашенно глядя на каскад новых протоколов: — Но это же… абсолютно новая архитектура… — Ага, — не отвлекаясь, кивнул Донателло. — Я заменяю весь старый фундамент. Полностью. «Панцирь» выдерживал атаки сильнейших хакеров моего мира. Если его идеи внедрить сюда… ваша система симуляции станет непроходимой крепостью. Азимус молча наблюдал, слегка наклонив голову, и в его глазах появилось нечастое выражение восхищения. Вскоре весь старый код исчез. На его месте появилась новая схема, линии которой переливались зелёным и золотым. Система прошла автоматический стресс-тест: один за другим виртуальные «взломы» атаковали защиту, но каждый раз натыкались на гибкую сеть ответных алгоритмов. В итоге на экране монитора загорелся текст большими символами: «Нарушений не обнаружено. Вероятность взлома: 0.0001%.» — Ну что ж, — Донни откинулся в кресле и щёлкнул пальцами, — теперь никто не сможет превратить нашу симуляцию в мясорубку. Те сотрудники базы, работа которых может подождать, подошли к монитору и каждый с изумлением смотрел на код, аналогов которому он никогда не видел. Черепашка-ниндзя же со скромной гордостью стоял рядом с большим монитором. Один из техников едва заметно выдохнул, сказав: — Это… лучше, чем всё, что мы писали за последние годы. Не теряя времени, гениальный галванец принялся рассматривать пример, который набросал Донателло как альтернативный вариант устаревшего участка кода. Ему важно было проверить наличие ошибок, но навскидку их не было. Азимус подошёл ближе, после чего с явным уважением сказал: — Донателло, то, что ты сделал… это больше, чем просто патч. Ты превратил уязвимость в оружие. Система теперь не просто защищает — она учится. Донни чуть смутился, поправил повязку на глазах. Раз уж ему поручено что-то сделать, то он выкладывается на полную, чтобы создать максимально качественный продукт. В отличие от прошлых случаев, когда его изобретения предназначались только для него и братьев, теперь на кону безопасность многих существ. Донателло подумал: «Я ведь просто делаю то, что умею… Но впервые чувствую: мои знания нужны здесь не меньше, чем дома. Может, я действительно заслужил этот значок Санитара?» Когда последние строки нового кода Донателло подсветились зелёным, в лаборатории воцарилась тишина. Санитары-техники переглядывались, ожидая привычного финального теста, который собственно и решит судьбу новинки, созданную новичком. Но Азимус поднял руку и произнёс: — Отличная работа, Донателло. Но у любой системы есть слабое место. И если ты действительно уверен… позволь проверить лично. Азимус подошёл к терминалу, его пальцы заскользили по интерфейсу. На экране развернулась симуляция взлома, состоящие сначала из стандартных алгоритмов проникновения, затем сложнейших многослойных атак. Система даже не шелохнулась и каждую попытку нейтрализовала с изяществом, достойным живого противника. Донни замер, потом усмехнулся и сказал: — Ну, мастер, если уж кто и сможет найти дыру, то только вы. Но предупреждаю… тут всё по моим правилам. Азимус нахмурился, активировав собственные авторские методы. Ещё секунды и в лаборатории мелькнули красные вспышки аварийных индикаторов. Сеть «Панциря» вжалась, словно пружина, и захлопнулась, выбросив чужой код обратно в песочницу. На экране загорелось сообщение, добавленное Донателло: «Попробуй снова, умник ;)» Команда техников прыснула от смеха, а сам Азимус впервые за долгое время… улыбнулся. Он отстранился от панели, глядя на Донни с искренним уважением. Прожив много веков, Азимус впервые столкнулся с кем-то, гений которого сравним с его собственным. Потому галванец проговорил: — Невероятно, — сказал он медленно. — Даже я не смог проникнуть внутрь. Твоя система не только защищает, она предугадывает нападающего. Черепашка-мутант тщательно скрыл переживания, поскольку каким бы гением он ни был, а шанс в Азимуса пробить его защиту всё же был. И лишь когда система пресекла все попытки великого галванца вскрыть её, Донни, стараясь скрыть волнение, пожал плечами и сказал: — Просто использовал наработки «Панциря». Здесь, в вашем мире, она выдержала всё, что только можно. Я знал, что и теперь сработает. Азимус кивнул. Он хорошо знал, что попав в новый мир, этот изобретательный подросток-мутант взялся создать собственную операционную систему для компьютеров и результат приятно впечатлил всех. Так и теперь, идея черепашки-ниндзя оказалась прекрасным дополнением и Азимус сказал: — Донателло… у тебя потенциал технаря уровня Гальванов. Если бы ты родился в этой вселенной, я бы уже предложил тебе место среди наших ведущих инженеров. Донни почувствовал, как сердце кольнуло гордостью. Признание Азимуса большая честь в этой вселенной и черепашка-мутант мог гордится тем, что его великий ум сравнимый с интеллектом самого Азимуса. Он украдкой взглянул на значок временного Санитара у себя на поясе и подумал: «Похоже, я реально не зря здесь. Может, и правда… мой интеллект — оружие не хуже катаны Лео или кулаков Рафa.» В смежном отсеке, отделённом прозрачной перегородкой, сидели Рук, Эйприл и Кожеголовый. Чтобы не мешать работе, им выделили помещение с мониторами и прямой трансляцией происходящего в лаборатории. Когда Азимус начал взлом, Рук сидел предельно прямо, сложив руки на груди. Его глаза не отрывались от экрана. С каждой минутой, когда система Донни отражала новые волны атак, у Рука чуть приподнимались брови — что для строгого ревоннагандера было равносильно возгласам изумления. Когда же сообщение «Попробуй снова, умник ;)» появилось прямо поверх попыток Азимуса, Рук шумно выдохнул и произнёс: — Это… феноменально. Система превзошла даже расчёты Гальванов. И это сделал подросток из другой вселенной… Эйприл, сидевшая с планшетом в руках, невольно прыснула от смеха, прижав ладонь к губам. Она знала своего товарища куда дольше, чем гостеприимных хозяев вселенной, в которую их забросило, потому с юмором отнеслась к этому элементу системы защиты Донателло. Девушка проговорила: — Вот это Донни! — воскликнула она с искренней гордостью. — Даже Азимусу подсунул шутку. Как же он всегда умудряется быть серьёзным и гением… и одновременно озорником. Кожеголовый, который до этого нетерпеливо переминался на кресле, хлопнул хвостом по полу так, что вибрировала перегородка. Он тоже гордился другом, поскольку Донни не просто был мутантом с похожей на судьбу Кожеголового жизнью, а умный и гениальный товарищ. Потому аллигатор сказал: — Я ж говорил! — рявкнул он. — Наш Донни самый башковитый! Никто не спорил, а теперь даже этот… умник признал! Как бывшая лаборантка, что-то она понимала, о чём-то догадывалась, а из чего-то улавливала суть. Потому в отличие от друзей, которые мало что понимали в компьютерах, девушка осознавала насколько гениален её друг. Эйприл слегка улыбнулась и покачала головой, после чего сказала: — Это советник «Санитаров», Кожеголовый, он не просто умник. — Да хоть император космоса, — буркнул мутант-аллигатор. — Всё равно Донни уделал его! Друзья продолжили выражать свою радость и гордость, ничуть не мешая работе, итоги которой должны стать решающим элементом, одним из нескольких, в их противостоянии с альянсом тьмы. Рук позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку и сказал уже мягче, словно подводя итог: — Если раньше я сомневался в целесообразности временной лицензии, то теперь все сомнения сняты. Донателло доказал, что достоин значка Санитара Космоса. В комнате воцарилась довольная тишина, и каждый из них почувствовал, что стал свидетелем важного момента, когда в глазах вселенной Донни перестал быть «просто умным черепахой», а теперь он признан настоящим защитником.

Тем временем Бен

Корабль мягко сел на посадочную площадку большого космопорта соседнего города. Бен, ворча под нос, выбежал вместе с толпой пассажиров. В нос ударил запах асфальта, машин и еды из ближайших ларьков, из-за чего буквально всё говорило о том, что он далеко не в Белвуде. Бен проворчал: — Отлично… просто замечательно, — пробурчал он, закинув рюкзак на плечо. — Вместо того, чтобы оказаться рядом со школой, я теперь буду полдня ехать на автобусе в Белвуд. Он свернул в ближайшую подворотню, чтобы скрыться от прохожих. Достав Омнитрикс, Бен бросил быстрый взгляд на циферблат. Внутри него всё кипело, так как переполняли усталость от постоянных опозданий, раздражение на самого себя за то, что снова отложил домашку, и привычное упрямство: «Нет, сегодня я не проиграю. Ни школе, ни себе самому!» — Ладно, приятель, выручай, — молвил он, нажимая на символ. Свет вспыхнул, и в следующее мгновение на месте подростка стоял Скорость, внешне выглядящий как стройный синий пришелец с визгливо-быстрыми движениями. Бен ощутил, как мир замедлился вокруг, словно кто-то прокрутил фильм на минимальной скорости. Мгновение спустя он сказал: — Ха! Вот так-то лучше! — с восторгом пробормотал он, и, выскочив из подворотни, рванул по улицам. Машины, люди, рекламные щиты — всё сливалось в расплывчатые полосы. Ветер свистел в ушах, но Бен только сильнее вжимал голову в плечи, наслаждаясь скоростью. Он летел вдоль шоссе, перепрыгивал через ограждения, иногда обгоняя даже самолёты, заходящие на посадку в аэропорт. Вскоре впереди показался Белвуд, родной и спокойный. Сердце Бена стучало в такт шагам пришельца. «Я всё-таки успею! Сегодня я войду в школу раньше звонка. Пусть потом хоть Рэндалл со своим заданием хоть десять эссе мне даст — я докажу, что могу справиться!» Скорость резко затормозил за углом школы. Бен обернулся — вокруг никого. Он снова ударил по Омнитриксу, и сияние сменилось его обычным видом: слегка растрёпанным, но довольным подростком. С ухмылкой он поправил рюкзак и глянул на часы. До звонка оставалось ещё полчаса. — Вот так-то, — самодовольно произнёс он. — Король опозданий, говорите? Не сегодня. Бен, довольный собой как никогда, шагал по школьному двору, мысленно наслаждаясь победой над временем. Впервые за долгое время он пришёл в школу не просто вовремя, а даже раньше половины класса. На лице сияла ухмылка: «Да, Теннисон, ты сделал это! Даже Рэндалл сегодня не подкопается!» Но триумф был недолгим. Прямо у входа в школу его перехватил высокий крепкий мужчина в спортивном костюме, мистер Харпер, школьный учитель физкультуры. Он держал в руках планшет с отметками и смотрел на Бена так, словно тот только что явился с повинной и потому проговорил: — Теннисон, — протянул Харпер, хмурясь. — Ты тут так радостно шагаешь, будто олимпийскую медаль завоевал. Бен сразу почувствовал, как улыбка соскользнула с лица. В супергероя возникало ощущение, что мир действовал словно по закону подлости, поскольку едва парень хоть немного воспрянет духом, так обязательно какая-то мелкая деталь всплывёт и всё испортит. Теннисон напряжённо проговорил: — Э-э… Я просто пришёл вовремя. Даже раньше… — бормотал он, стараясь звучать непринуждённо. Харпер скрестил руки на груди. Учитель физкультуры всё ещё был чем-то недоволен и явно собирался высказать ученику, что именно ему не нравится и к чему Теннисону следует быть готовым. Впрочем, Бен догадывался о чём пойдёт речь, хотя и не знал точно. Несколько мгновений спустя учитель сказал: — Хорошо, что вовремя. Но знаешь, что ты не сделал вовремя? Ты до сих пор не сдал нормативы. Бен застыл, как будто его ударили под дых. Он совсем забыл, что должен выполнить задание по физкультуре. Чаще всего какая-то миссия вырывала его с уроков ещё до того, как наступит очередь физкультуры и поэтому Бен умудрялся столько времени увиливать от учителя. Супергерой сказал: — А… эти? Ну… я же был занят, мир спасал… Учитель качнул головой. Это вечная проблема ученика с космическими часами на запястье. Как только нужно выполнить какое-то задание по физкультуре, так он отсутствует, спасая мир от очередного безумца или какого-то монстра. С недовольством смотря на парня, учитель физкультуры произнёс: — Я уже слышал твои «отмазки», Теннисон. Сколько раз подряд? Пять? Шесть? Супергерой ты или нет — тело тоже нужно тренировать. И никакие твои часы с пришельцами не помогут, если ты сам не вложишь силы в собственные мышцы. Бен нахмурился, но внутри закипало возражение. «Да если бы я показал ему пару приёмов ниндзюцу… Он бы по-другому запел! Но нельзя. Никто здесь не должен знать про тренировки со Сплинтером. Пусть думают, что я обычный раздолбай…» — Понял, мистер Харпер, — выдавил он, потирая затылок. — В следующий раз постараюсь… э-э… сдать. Учитель смерил его подозрительным взглядом, но, не сказав больше ни слова, прошёл мимо, оставив Бена с неприятным чувством. Парень сел на скамейку с угрюмым выражением лица, но ничего комментировать вслух не стал, опасаясь взбучки от учителя, а потом и от мамы. Однако Бен думал: «Ну класс. Только-только триумф почувствовал — и уже снова я “тот самый Теннисон, который вечно что-то не сдал”.» Когда мистер Харпер врезал Бену словесным ударом про нормативы, половина класса уже собиралась у входа и невольно стала свидетелем сцены. Школьный автобус, выгрузив учеников, поехал на второй круг, собирать тех, кто не поместился в предыдущую ходку. Заметив Бена, один из хулиганов сказал: — Ха, вот и наш герой, — с ухмылкой пробормотал Джей-Ти, толкнув локтем Кэша. — Даже с Омнитриксом нормативы не сдаёт. — Ага, — хмыкнул Кэш. — Может, он боится, что без своих пришельцев и шагу ступить не сможет. Несколько ребят рядом прыснули от смеха, услышав иронический комментарий школьника. Зато отличник Оуэн, державший в руках аккуратный конспект, покачал головой. Хорошо было, что Бен наконец приходит вовремя, но одноклассник удивлялся безалаберности Теннисона и потому сказал: — Не понимаю, как можно так безответственно относиться к учёбе. У него же все шансы стать лучшим — и он их просто выбрасывает. Помимо мальчишек в школе учились и девочки. Тем не менее, после того как тесный салон школьного автобуса временно остался в воспоминаниях, мальчики и девочки тотчас же разбежались в разные стороны. Случайно став позади Оуэна, девочка из художественного кружка прошептала подружке: — Но ведь он и правда спасает людей. Может, учитель слишком к нему придирается? — Не-а, — возразила подружка, — если уж он супергерой, то должен быть примером, а не… этим. Тем не менее, были и такие, кто завидовал способности Бена опаздывать и особо не нервничать из-за наказаний учителей. Многим хотелось хоть раз в жизни, опоздав на урок, выдать учителю историю о подвиге и избежать наказания. Часть ребят переглядывалась с лёгким восхищением: — Всё равно круто, — молвил один парень, едва сдерживая улыбку. — Вот бы я мог опоздать, потому что спасал мир, а потом так спокойно отделаться. Пока школьники обсуждали Бена, школьный автобус приехал во второй раз и выпустил ещё некоторую часть учащихся. Постепенно школа наполнялась детьми разного возраста, а дежурные учителя начали ходить по территории. Другой одноклассник Теннисона ответил тихо, с завистью: — Ага. Любой другой уже бы влетел по полной. Но он — Бен Теннисон. С него всё как с гуся вода. Бен, конечно, слышал часть этих реплик, и настроение у него окончательно скатилось в ноль. Ему так надоело, что другие постоянно перемывают ему косточки даже когда он, собственно, ещё ничего не натворил. В голове супергероя роились невесёлые мысли: «Прекрасно… одни снова считают меня лентяем, другие — выставляют особенным. Никому и в голову не приходит, что я просто хочу хоть раз спокойно сходить в школу без этих разговоров…» Вскоре начались занятия, и ученики разбежались по классам. Прошлое какое-то время, а солнце вовсю жгло асфальтовую дорожку школьного стадиона. Все ученики нехотя строились в колонну для сдачи нормативов. Бен стоял в конце, пытаясь сосредоточиться на дыхании и не слишком бросаться в глаза. Но, как назло, рядом нарисовались Джей-Ти и Кэш. — Эй, Теннисон, — ухмыльнулся Джей-Ти, поправляя повязку на голове. — Ты можешь не мучиться. Давай прямо тут жми Омнитрикс — щёлк! — и в Силача. Заметив, как нахмурился Бен, часть одноклассников предвкушали зрелищное превращение и быстрое перемещение дуэта хулиганов на верхушку ближайшего дерева, откуда они без посторонней помощи вряд ли выберутся. Не почувствовав близкой угрозы, Кэш тут же подхватил и довольно сказал: — Ага! Прыгнул пару раз на три метра, пробежал стометровку за полторы секунды — и готово, нормативы закрыты. Учителю, может, даже понравится твой «особый подход». Они оба расхохотались, явно наслаждаясь моментом. Хихикали и некоторые другие школьники, прочие же с интересом смотрели, словно ожидая превратиться ли Теннисон на самом деле или побоится учителя. Бен прикусил губу, чтобы не сказать лишнего. В голове зазвенела мысль: «Вот бы хоть раз прожить день без этих идиотов…» — Ну что, чего молчишь? — продолжал Джей-Ти, подталкивая Бена в плечо. — Боишься, что и Силач не сдаст? — Или, может, Омнитрикс на тебя тоже уже плюнул, — добавил Кэш, изображая жалкий писк: — «Извините, пользователь не соответствует требованиям». Большая часть класса громко захохотала, оценив иронию одного из хулиганов. Драка Теннисона с Джей Ти и Кэшем становилась всё ближе, и некоторые ученики втихую спорили, в кого же превратится Бен. Бен сжал кулаки, но сдержался. Он обвёл их холодным взглядом и сухо бросил: — Я справлюсь сам. Без ваших идиотских советов. Смеявшиеся вокруг одноклассники стихли… некоторые ждали, что Бен сорвётся, другие полагали что он и правда нажмёт на Омнитрикс. Но Теннисон лишь глубоко вдохнул и сделал шаг вперёд, решив доказать, что и без пришельцев способен пройти это испытание. Учитель физкультуры мистер Харпер, крепкий мужчина с коротко остриженными висками и голосом, от которого у любого подростка сразу выпрямлялась спина, оказался рядом именно в тот момент, когда смех Джей-Ти и Кэша был на пике. — Ах вот оно как… — протянул он, глядя на хулиганов исподлобья. — Теннисон, значит, у нас «Силачом» должен быть? Ну что ж, любопытная идея. Но вот силу проверим-ка сначала у вас двоих. Джей-Ти и Кэш моментально перестали ухмыляться. Если Бен и правда мог использовать какого-то супергероя или же найти оправдание выполнить задание учителя потом, то эти двое не имеют никаких отмазок в запасе. Рискнув попытать удачи, один из хулиганов неуверенно учителю возразил: — Но мистер Харпер… — начал Джей-Ти, но учитель поднял руку, пресекая возражения. — Никаких «но». На старт! — рявкнул он. И понеслось… Сначала стометровка, на которой оба сбились с дыхания на середине и прибежали последними, тяжело хватая ртом воздух. Харпер лишь хмыкнул и повёл их к турникам. Там он гонял парней до тех пор, пока они не сделали положенное количество подтягиваний, пусть и с кряхтением и кривыми лицами. После начались отжимания, прыжки в длину и силовые упражнения. Остальные одноклассники наблюдали с едва сдерживаемыми улыбками, ведь ещё недавно Джей-Ти и Кэш громко подшучивали над Беном, а теперь сами выглядели так, будто вот-вот свалятся в обморок. В конце, когда оба еле стояли на ногах, Харпер подвёл итог: — Троечка. С большим авансом. — Он обвёл группу взглядом. — Вот что бывает, когда открываешь рот раньше, чем показываешь результат. Класс тихонько захихикал. Однако смех длился считанные секунды, поскольку никто не хотел злить учителя физкультуры, настроение которого и так было мрачным после попытки Джей Ти и Кэша сдать нормативы. Бен, стоя в стороне, впервые за долгое время позволил себе довольную ухмылку. «Иногда справедливость всё же находит дорогу…» — подумал он. Когда настала очередь Бена, многие уже готовились к привычному зрелищу, когда Теннисон лениво сдаёт минимум или пытается отшутиться. Но он шагнул вперёд с неожиданной серьёзностью, будто всё происходящее стало для него личным вызовом. Учитель физкультуры же спокойно проговорил: — Теннисон, твоя очередь, — сухо сказал Харпер, всё ещё хмурый после Джей-Ти и Кэша. — Да, сэр, — спокойно ответил Бен и занял стартовую позицию. Сигнал и Теннисон рванул вперёд. Его ноги двигались уверенно и ритмично, дыхание было ровным, а взгляд сосредоточенным. Бен пересёк финишную линию быстрее, чем кто-либо ожидал, поскольку время показало результат «отлично». Класс замер, несколько человек даже присвистнули. — Чего?.. — прошептал Кэш, не веря своим глазам. Дальше были подтягивания. И снова к недовольству и удивлению школьников Бен, не прибегая к помощи Омнитрикса, легко, без видимого напряжения выполнял упражнение одно за другим, будто делал это каждый день. В голове он вспомнил спокойные наставления Сплинтера: «Сила — это не только мышцы. Это дисциплина и дыхание.» На турнике он перевыполнил норму и плавно спрыгнул на землю, ни разу не сбившись с ритма. Харпер стоял с секундомером в руках и нахмуренными бровями, но теперь в его взгляде мелькало уважение. Бен впервые за долгое время очутился на уроке физкультуры и учитель с удивлением проговорил: — Ну-ка… попробуем прыжок, — молвил он, будто надеясь найти слабое место. Бен разбежался и прыгнул. Его тело вытянулось идеально, а приземление было точным, без шатания. Результат снова «отлично». Класс зашептался. Почти все не верили, что это один и тот же Теннисон. Обычно Бен кое-как сдаёт нормативы, а тут такой результат. Неудивительно что кое-кто произнёс: — Это точно Теннисон? — пробормотал один из отличников. — А может, он всё-таки превратился в кого-то? — хмыкнул Джей-Ти, но голос его звучал неуверенно. Харпер наконец опустил секундомер и смотрел на Бена с прищуром, в котором впервые за долгое время не было насмешки. Чем бы этот ученик не занимался, прогуливая уроки физкультуры, однако это пошло на пользу его спортивным данным. Потому мистер Харпер спокойно Теннисону произнёс: — Пять. И не обсуждается, — твёрдо сказал он. — Молодец, Теннисон. Видно, что занимался. Одноклассники переглянулись, поскольку ещё недавно «король отмазок» и «лентяй» вдруг показал результат, о котором многие могли только мечтать. Весь класс выглядел растерянным с элементами недоверия и разочарованности. А сам Бен, вытирая ладони о спортивную форму, внутренне ухмыльнулся: «Спасибо, Сплинтер. Никакой Омнитрикс мне тут не нужен.» Едва Харпер объявил результаты, класс взорвался перешёптываниями. Ни один ученик не мог поверить, что лентяй и прогульщик Теннисон честно выполнил задание и сдал нормативы на оценку, которая выходит разве что в будущих мастеров спорта. Потому один из парочки хулиганов сказал: — Да ладно! Это точно не Теннисон, — скривился Джей-Ти. — Его, наверное, подменили. — Ага, сто пудов. Или он опять свой Омнитрикс юзал, — добавил Кэш, криво усмехаясь. — Четыре руки в карманах спрятал? Несколько учеников снова захихикали, но у части лиц читалось недоверие, а кое-кто смотрел на Бена с открытой завистью. Пускай Бен этого и не хотел, но урок снова превращается в балаган, где каждый пытается отстоять свою точку зрения. Кто-то из лучших учеников школы спокойно проговорил: — Серьёзно, ребята, вы сами видели? — вмешался один из отличников. — Он бежал, прыгал и подтягивался как обычный человек. Просто лучше вас. — Лучше нас? — возмутился Джей-Ти, багровея. — Да он вчера ещё на отмазках держался, а сегодня — чемпион! Так не бывает! Класс начал гудеть, разгораться, будто готовился небольшой скандал. Харпер резко свистнул в свисток, и гул оборвался. Учитель сделал несколько шагов вперёд, окинув всех тяжёлым взглядом. Как бы невероятно это ни выглядело, но Бен честно заслужил свою отличную оценку, одну из первых в жизни Теннисона. Потому мистер Харпер сказал: — Тишина! — голос его прозвучал так, что никто не осмелился возразить. — Никаких подмен. Я видел своими глазами и фиксировал каждую секунду. Теннисон сдал нормативы честно. Он перевёл взгляд на Джей-Ти и Кэша, сжимающих губы. Ничего удивительного не было в том, что парочка хулиганов возмутилась отличному результату того, кого они совсем недавно, по их мнению, заслуженно подначивали. Потому мистер Харпер, сурово смотря на дуэт школьников, проговорил: — А вы двое будете молчать и радоваться, что хоть на троечку сдали. Теннисон заработал свою пятёрку. Точка. В зале воцарилась тишина, лишь слышалось учащённое дыхание некоторых учеников после своих попыток. Бен стоял с ровным лицом, но внутри распирала гордость. Пускай он снова привлёк к себе внимание, но зато вечные задиры были поставлены на место без необходимости вызывать родителей Бена Теннисона в школу. Сам супергерой размышлял: «Вот так, ребята. Никакой магии. Просто Сплинтер и упорные тренировки.» Школьники выполняли лёгкие упражнения, чтобы постепенно охладится и без вреда для здоровья дождаться конца урока. Сидел на скамейке только учитель физкультуры, держа на коленях классный журнал и внося туда сегодняшние оценки. Харпер ещё раз обвёл класс взглядом, после чего сказал: — Запомните, дети. Сплетни и отговорки не сделают вас сильнее. Только работа. Звонок, возвещавший конец уроков, прозвенел как спасение. Бен выскочил из школы, петляя между учениками, и понёсся к условленному месту, где шаттл Санитаров должен был забирать пассажиров. Он летел на всех парах, ибо рюкзак подпрыгивал за плечами, а кроссовки скользили по асфальту. «Только бы успеть, только бы успеть!» — бормотал про себя он, уже предвкушая, как расслабится в кресле шаттла и наконец забудет про школьные заботы. Однако, выскочив на зелёную лужайку за школой, он резко остановился. Пустота. Ни шаттла, ни пассажиров, ни даже следов от реактивной тяги на траве. Лишь ветер гонял обрывки листьев, и всё вокруг выглядело слишком спокойно. — Чего?.. — выдохнул Бен, тяжело переводя дыхание. Урок не задержался ни на секунду больше положенного, но иногда парню казалось, что ему нужно превращаться в Скорость, чтобы вовремя добегать до условленного места посадки и не лететь в итоге на орбитальную базу своим ходом. В груди поднималась волна злости. «Ну конечно! Опоздал на какие-то жалкие минуты, и всё — привет, Теннисон, добирайся как хочешь!» Он уставился на пустое небо, где шаттл уже успел скрыться. Теперь оставался единственный выход из сложившейся ситуации. Пальцы машинально коснулись Омнитрикса. Пришло время снова превратиться в героя, способного без вреда окружающим покинуть атмосферу Земли и Бен думал: «Серьёзно, ну а что мне остаётся? Пешком — часами топтать. Автобусы? Спасибо, но нет. Думаю, Крылатый справится гораздо быстрее.» Щелчок застёжки на рюкзаке, тяжёлый вдох и Бен решительно отступил в тень деревьев, где посторонние глаза не увидят его следующего шага. Однако шёл он туда неспешно, отлично представляя, что причин торопиться больше нет. По пути он, вспоминая мысли, с иронией проворчал: — Автобус… ага. Прямо до орбиты, с кондиционером и музыкой в салоне, — пробормотал он с сарказмом, глядя на голубое небо. — Ну, Теннисон, мечтатель из тебя ещё тот. Он тяжело вздохнул и посмотрел на Омнитрикс. Щелчок, вспышка зелёного света и вот уже на месте взмыленного подростка стоял Крылатый, чьи перепончатые крылья расправились, задевая поток воздуха. На соседней улице раздались визжание и восторженные крики, когда зеваки, успевшие заметить зелёную вспышку, хлопали в ладоши, доставали телефоны, кто-то даже кричал: — Эй, это же Бен Теннисон! Давай, Крылатый, покажи класс! Бен закатил глаза, но махнул крылом в сторону толпы, словно артист, и подумал: «Ну хоть кому-то праздник. А я — опоздавший дурень, которому приходится своим ходом лететь на орбиту вместо нормальной поездки в шаттле.» С этими мыслями он резко оттолкнулся от земли и рванул в небо, оставляя за собой радостные возгласы зрителей и рой мигающих камер телефонов. Постепенно голубизна неба посинела, затем потемнела и вот Крылатый парил рядом с орбитальной базой, куда так стремился попасть. Бен приземлился прямо в шлюзе орбитальной базы, сверкая крыльями Крылатого. Когда зелёная вспышка Омнитрикса рассеялась и на месте инопланетного существа снова оказался запыхавшийся подросток в школьной форме, створки шлюза с шипением разъехались в стороны. Первым, кого он увидел после прибытия на базу, был дедушка Макс. Старый санитар стоял, опершись руками на пояс, и с той самой суровой, но тёплой улыбкой, которую Бен узнавал из тысячи. — Опять ты пропустил шаттл? — голос Макса прозвучал как укор, но глаза выдали лёгкую усмешку. — Не моя вина, дедушка, — Бен быстро махнул рукой, — шаттлы эти летают, как школьные автобусы: опоздал на минуту — и всё, жди следующего… Макс прищурился, но промолчал и только кивнул в сторону коридора. Дедушка любил своего внука, но частенько его поражало то, насколько легкомысленным оказывался Бен. Вместо того, чтобы позвонить и сообщить, что он опоздал на шаттл, парень попросту воспользовался Омнитриксом. Потому дедушка Бена спокойно проговорил: — В следующий раз будь внимательнее. Ты же не только себя подставляешь. Бен хотел было огрызнуться, но замер, когда из тени рядом выступил Сплинтер. Учитель держался прямо, его хвост чуть касался пола, а в глазах читалась та самая тихая мудрость, что всегда обрушивалась на Бена лавиной. Несколько мгновений спустя старый и мудрый учитель-ниндзя сказал: — Бенджамин, — начал Сплинтер мягким голосом, — ты слишком часто полагаешься на Омнитрикс. Но ниндзя должен уметь рассчитывать и на собственное время, и на дисциплину. Бен втянул голову в плечи. Спорить с мудрым наставником братьев-черепашек было бы глупо, к тому же по правде Сплинтер прав. Ему стоит научится контролировать своё время, отбрасывать всё, что задерживает его и тогда проблем с опозданиями не будет. Теннисон-младший вздохнул и сказал: — Знаю, мастер… но… — он тяжело выдохнул и опустил взгляд. — Иногда кажется, что всё это давит слишком сильно. И школа, и миссии, и… всё остальное. Сплинтер склонил голову, а Макс положил внуку руку на плечо. Сейчас всем трудно, поскольку старые и новые враги объединились и создают новые трудности, решить которые куда сложнее, чем это было прежде. Потому дедушка Бена, спокойно смотря на одного из своих внуков, понимающе сказал: — Мы рядом, Бен, — тихо сказал он. — Но ты должен учиться держать баланс. Это и есть твоя главная битва. Бен поднял глаза, встретившись со взглядом двух старших наставников, и почувствовал странную смесь стыда и благодарности. Месяц жизни без Омнитрикса заставил парня невольно вспомнить, как это было до того, как космические часы прикрепились к его запястью. Потому Бен поразмыслил: «Да… они правы. Надо собраться. Не всё решается кнопкой на Омнитриксе…» — подумал он. Остаётся только придумать способ каким образом увиливать от подколов со стороны Джей Ти и Кэша, из-за которых он собственно и не успевает вовремя к шаттлу. Бен только собрался выдохнуть с облегчением после разговора, как дедушка и Сплинтер обменялись быстрым взглядом. Макс тяжело вздохнул и заговорил первым, голос у него стал глухим и серьёзным: — Бен… ты должен знать. Сегодня в экстранете появились новые ролики. У парня внутри всё сжалось. Если атака совершена на Гвен и Кевина, то трещина стала опаснее, чем в случае попытки дискредитации дедушки и его внука, носителя Омнитрикса. Как бы ни хотелось это опровергнуть, но альянс тьмы начал достигать желаемого. Теннисон-младший опасливо произнёс: — Ролики? — осторожно переспросил он, хотя ответ уже чувствовал нутром. Сплинтер скрестил руки на груди и кивнул. По глазам нового ученика старый мастер понял, что парень догадался о нынешних целях видео компромата, но всё же стоило развеять последние сомнения. Потому учитель ниндзюцу, сохраняя искреннее слегка печальное выражение морды проговорил: — На этот раз не ты и не твой дедушка, Бенджамин. В этих записях выставлены твои друзья — Кевин и Гвен. Бен замер. В голове пронеслись десятки мыслей: «Опять?! Ещё?! Серьёзно?!» — и вместе с тем злое, тянущее изнутри чувство беспомощности. Раньше он бы превратился в какого-то пришельца, способного существовать в космосе, заставил бы хоть тех самых Блукича и Дрибу заблокировать Омнитрикс от превращения в человека и полетел бы громить зарвавшихся врагов. Но теперь Бен не собирался так поступать, потому сказал: — Чего?! — вырвалось у него. — Да они… они вообще при чём?! Макс тяжело кивнул. Единственное, что радовало старого санитара, так это то, что внук не превратился в пришельца и не помчался громить наглецов, позаботившись о блокировке Омнитрикса. Произошедшие события всё же научили внука кое-чему, потому дедушка Бена серьёзно проговорил: — В роликах показано, будто Кевин торгует технологиями Санитаров. А Гвен… слишком дружелюбна с одним из парней из секции, где она когда-то занималась восточными единоборствами. Всё сделано так, чтобы посеять сомнения, разрушить доверие в твоей команде. Сердце Бена забилось в висках. Он сжал кулаки. Пускай у его друга тёмное прошлое, но он никогда в жизни не стал бы предавать организацию, в состав которой вступил честным трудом. Да и Гвен верная своему парню и тут тоже попахивает большой ложью. Бен раздражённо и уверенно проговорил: — Это чушь! Кевин никогда бы не стал так рисковать, а Гвен… она бы… — голос сорвался. — Нет, это просто чёртова подстава! Эмоции делу не помогут, нужны другие средства для того, чтобы сохранить команду и сорвать план альянса тьмы по уничтожению команды Бена изнутри, искусственно создав сомнения друг в друге между членами команды. Сплинтер шагнул ближе и положил лапу Бену на плечо, мягко, но твёрдо, после чего сказал: — Мы верим тебе, Бенджамин. Но пойми: слова и уверенность — не доказательства. Видео уже распространяется. Те, кто не знает вас лично, будут сомневаться. Бен шумно втянул воздух и выдохнул. Ссора между Кевином и Гвен может сказаться на дальнейших успехах миссий. Потому парень начал усиленно ломать голову над тем, каким образом помирить друга и кузину пока Донни не сможет разгромить в пух и прах те подделки. Бен потому задумчиво сказал: — Донни сможет это доказать. Он уже показывал, что можно разоблачить подделку. Макс покачал головой. Старый Санитар прекрасно понимал ход мыслей внука, но на этот раз придётся ждать пока гений среди черепашек-ниндзя занят важным проектом, исход которого определит будущее противостояний альянса тьмы с командой Бена. Потому Теннисон-старший спокойно сказал: — Донателло сейчас вместе с Азимусом и инженерами Санитаров. Они работают над комнатой симуляции, и отвлекать его пока нельзя, за исключением наиболее важных миссий. «Значит, мы остаёмся без технического щита… прямо в тот момент, когда враги давят сильнее всего…» — мрачно подумал Бен. Подобная миссия стала следствием принятия Донни в ряды Санитаров и Бен прекрасно осознавал, что такое вполне может происходить. Но легче от этого не становилось потому парень с напряжением придумывал другие способы примирения. Он провёл рукой по лицу и тихо сказал: — Ладно… если Донни пока занят, значит, держать удар придётся нам. Но я клянусь, я найду того, кто стоит за этим. Бен шагнул в жилой отсек, дверь за ним мягко закрылась, и он сразу ощутил тяжёлую атмосферу, словно воздух там был наэлектризован. В кресле у стола сидел Кевин, в которого руки скрещены на груди, челюсть сжата так, что на скулах выступили жилы. Его взгляд был тёмным, тяжёлым, в нём перемешивались раздражение, ревность и бессильная злость. «Чёртово видео…» — думал он, сжимая кулаки так, что суставы побелели. — «Меня выставили предателем, барыгой, готовым продать технологии Санитаров, будто я какой-то мелкий воришка с улицы. Я клялся себе и Бену, что больше никогда не сверну на этот путь, и теперь какая-то подделка снова превращает меня в того, кем я когда-то был…» Горечь в горле усиливалась, когда он вспоминал вторую запись — с Гвен. — «И это они сделали… показали её с парнем из секции единоборств, будто она мне изменяет или скрывает что-то. Да я знаю, что это враньё, но сам факт, что всё выглядит так убедительно…» Кевин стиснул зубы. — «И ведь Бен видел. А вдруг он усомнится в нас? Вот чего они добиваются — не убить, а разрушить доверие. И если это сработает…» Он тяжело выдохнул, едва сдерживая желание в ярости размолотить ближайшую стену. Гвен стояла чуть поодаль, возле полки с книгами, будто пытаясь держаться подальше от всех и от Кевина в первую очередь. Её глаза сверкали, щеки пылали, но не от стыда, а от унижения и ярости. Она сжимала ладони в кулаки, ногти впивались в кожу, и казалось, что ещё чуть-чуть и магия сорвётся сама собой. «Какая мерзкая подлость…» — думала она, вспоминая лицо того парня из секции восточных единоборств. Он помогал ей тогда с отработкой техники, а на видео это выглядело так, будто она флиртовала с ним. — «Они вырезали каждую деталь, каждую улыбку, каждый невинный жест и превратили в намёк на измену. И теперь Кевину приходится это видеть…» Сердце неприятно сжалось. — «Он знает меня лучше, чем кто-либо, но ведь такие кадры бьют не в разум, а в чувства. Они же именно на это и рассчитывают — посеять сомнение. Как будто мало того, что они оболгали Кевина…» Она крепче сжала пальцы, пытаясь взять себя в руки. — «Нет. Я не дам этой лжи разрушить нас. Бен должен видеть во мне союзника, а не источник сомнений. Я докажу, что правда сильнее подделок, даже если придётся бороться не только с врагами, но и с их иллюзиями.» Этого-то Бен и боялся. Сомнения дали большую трещину в некогда крепком монолите их единства. И пока Донни не освободиться, ему придётся найти способ удержать остатки доверия, чтобы была возможность всё исправить. Бен остановился на пороге, сердце неприятно ёкнуло. «Вот дерьмо… это уже не просто фальшивка в сети, это пробирается внутрь нашей команды…» — Глянь на него, — резко бросил Кевин, даже не дождавшись, пока Бен что-то скажет. — Герой дня, ага. А теперь скажи мне, Теннисон, ты тоже веришь в эту чушь? Думаешь, я торгую железками с базы? Думаешь, она… — он кивнул на Гвен, — правда вот так за моей спиной… Последний комментарий явно был лишним, поскольку если прежде Гвен сторонилась Кевина, то теперь девушка была готова взорваться от праведного гнева и высказать искренне всё, что думает по поводу нерадивого парня и всей ситуации в целом. Потому неудивительно, что Гвен взорвалась: — Перестань, Кевин! Я ни в чём перед тобой не виновата! Это подделка! — её голос дрогнул, и от этого в нём появилось ещё больше злости. — Но, конечно, тебе проще верить какому-то жалкому видео, чем мне! Бен поднял руки, словно пытаясь остановить эту бурю. Не стоит поддаваться на провокации, ведь именно разобщения и раздроблённости ждёт от их команды альянс тьмы, ведь союз героев встал на пути их планов завоевания вселенной. Потому парень с Омнитриксом внезапно для себя сказал: — Эй! Хватит! — он говорил жёстче, чем обычно, и сам удивился силе своего голоса. — Я видел эти ролики. И знаю, что это — подстава. Воняют фальшивкой за версту. Донни всё докажет, как только отвлечётся от симуляции. Но если мы прямо сейчас начнём грызться друг с другом — враги уже победили. Кевин сжал кулаки, пальцы побелели от напряжения. Его глаза метнулись в сторону Гвен, потом обратно на Бена. В них читалось: «Я хочу верить… но мне больно». Гвен тем временем устало опустила голову, губы дрожали, но она, всё ещё переполненная эмоциями, громко прошептала: — Я ненавижу это… ненавижу, что нас заставляют чувствовать себя виноватыми за то, чего мы не делали… Бен глубоко вдохнул. Теперь его миссия куда труднее, чем он представлял себе, когда беседовал с дедушкой и мастером ниндзюцу. Мало того, что нужно сохранить остатки доверия, так придётся постоянно сдерживать Кевина и Гвен от ссор. Он подошёл ближе, встал между ними и твёрдо сказал: — Мы — команда. И если кто-то хочет вбить клин между нами, то первым делом он ударит туда, где мы уязвимее всего. Не дадим им этого удовольствия. Секунду в отсеке стояла тишина, только гул систем вентиляции. Но напряжение ещё никуда не делось. Бен глубоко вдохнул и оглядел обоих, и Гвен, и Кевина. Внутри всё сжималось, ведь он видел, как они оба кипят, и понимал, что, если сейчас не вмешается, то трещина станет пропастью. — Слушайте, — начал он спокойнее, чем чувствовал внутри, и сделал шаг ближе, вставая ровно между ними, — это уже не первый раз, когда кто-то пытается разрушить меня или нашу команду через сомнения. Помните Уилла Хэренга и капитана Немесиса? Этот дуэт забыть сложно, поскольку Кевину, Гвен и в какой-то степени Бену пришлось потратить кучу сил, чтобы вывести тех двух на чистую воду. Кевин скривился, откинулся на спинку кресла, но взгляд задержался на Бене. Гвен напряглась, ведь ей явно было неприятно вспоминать. Бен продолжил: — Тогда они объединились, чтобы выставить меня в самом чёрном свете. Я ещё тогда был пацаном, и мне казалось, что я теряю всё. Что я вот-вот сорвусь и реально стану тем, кем они меня хотели показать. — Он тяжело выдохнул. — Но только вы двое удержали меня на ногах. Ты, Кевин, и ты, Гвен. Если бы не вы, я бы тогда сломался. Кевин нахмурился, его кулаки медленно разжались. Он отвёл взгляд, но в глазах мелькнула тень воспоминаний. Гвен чуть прикусила губу, но глаза её смягчились, в них зажглась тоска и горечь, перемешанные с воспоминанием о том дне. Но друзья ничего не сказали и Бен спокойно добавил: — Так вот, — Бен посмотрел на них по очереди, — сейчас они делают то же самое. Только не со мной — с вами. Они знают, что вы — мои самые близкие. Они бьют туда, где больнее всего. Чтобы мы начали подозревать друг друга. Чтобы мы развалились. Пока парню удалось предотвратить крупную ссору, но нужно всё время быть начеку. Впрочем, кто знает какие сюрпризы подготовила злодейка-судьба и вполне возможно, что какое-то задание всё усложнит или упростит. Несколько секунд спустя Гвен тихо прошептала: — Но… это так унизительно. Я даже смотреть на это видео не могу… Другу Теннисона тоже было непросто. Санитары отлично знали прошлое Кевина и одним из них он стал благодаря помощи Бену и короткому курсу в академии Санитаров. Теперь же, когда репутация Кевина снова подмочена, он не мог сдержать эмоций. Друг Бена процедил сквозь зубы, пробормотав: — А я не могу видеть, как будто я… предатель. — Но это ложь, — резко отрезал Бен, и голос его зазвенел сталью. — Я знаю это. И вы это знаете. Да, видео сделаны мастерски. Но я доверяю вам. Так же, как вы доверяли мне тогда, когда весь мир готов был поверить, что я злодей. В отсеке повисла тишина. Кевин наконец поднял взгляд и посмотрел на Гвен. Глаза его смягчились, злость будто немного отступила, осталась лишь тяжесть. Гвен в ответ тоже посмотрела на него, и в её взгляде мелькнула благодарность, не только Бену, но и тому, что Кевин всё ещё рядом. Бен чуть улыбнулся, облегчённо переводя дух. — Вот и правильно. Враг только этого и ждёт — что мы начнём грызться. А мы не дадим им ни малейшего шанса. Сирена тревоги пронзила коридоры орбитальной базы Санитаров Космоса, заглушив остатки тяжёлого разговора. Красные лампы замигали, наполняя помещение тревожным ритмом. Все мгновенно собрались, а на тактическом экране возникли три зоны угрозы, каждая не уступала по масштабу катастрофе. Голограмма тотчас показала первую опасность, а чей-то голос прокомментировал: — Мамаша Вридл, — отчеканил голос диспетчера, — сбежала и начала грабить банк в центре Белвуда, применяя свой привычный метод — самодельную взрывчатку. Взрывы уже прогремели, есть риск жертв. Экран дрогнул и сменился новой картой. Бен, Кевин и Гвен увидели галактическую тюрьму. Вместо привычных систем безопасности работали разве что решётчатые ворота и это говорило о том, что там явно случилось нечто ужасное. Как бы подтверждая догадку, мелькнувшую в троицы, диктор сказал: — Доктор Энимо захватил галактическую тюрьму «Сингулярность-7». Он готовит масштабное превращение заключённых и охраны в мутантов, исключая себя. Если это произойдёт — галактика получит сотни новых чудовищ. Снова смена проекции и на этот раз изображение древних руин, вокруг которых маршировали каменные громилы. Тут не оставалось никаких сомнений, что это магия и технологии тут не помощники. Пока трио товарищей смотрели на голограмму, голос тревожно прокомментировал: — Колдунья собрала армию каменных големов и начала наступление на один из крупных городов Европы. Она намерена обратить его в камень, а после — весь мир. Команда замерла. Выбор был жёстким, ведь активны три бедствия сразу и каждое угрожало колоссальными последствиями. Бен первый шагнул вперёд, стиснув кулак. После предыдущей схватки с Энимо парень решил для разнообразия взять на себя проблему, где не стоит в центре изменённая ДНК. Потому юноша напряжённо проговорил: — Беру на себя мамашу Вридл. Если она продолжит подрывать всё подряд, погибнут люди. Со мной Леонардо, Донателло, Микеланджело и Рук Гвен подняла руку. Её выбор бы очевиден, поскольку ни Бен, вздумай он выбрать другой вариант, а не мамашу Вридл или Энимо, ни Кевин, который собственно готов выпустить пар на Энимо, не смогут справится с магической проблемой. Тут нужна мощь анодита и глубокие познания заклинаний. Потому девушка уверенно проговорила: — Тогда я беру Вердону, Эйприл и Джули. Колдунья и её каменные солдаты — угроза магическая. Нам нужна сила анодитов и чары против чар. Впрочем, последний из троицы явно не собирался возражать. Он готов показать Энимо насколько неудачное время тот выбрал для восстания в тюрьме и превращения всего живого там помимо него самого в редкостных уродов. Потому Кевин глухо рыкнул и решительно друзьям проговорил: — Значит, остаётся Энимо. В самый раз для меня. Беру ещё учителя Сплинтера, Кожеголового, Рафаэля и Кейси — будем крошить его игрушечных мутантов и освобождать тюрьму. Команда переглянулась. Решение принято быстро, без лишних слов. Каждый знал, что, разделившись, они рискуют больше, но иначе никак. Нужно срочно решить все три проблемы пока не появились страшные последствия попытки их врагов вырваться на свободу. Макс, нахмурившись, добавил: — Держите связь и не геройствуйте. Все три угрозы требуют максимальной слаженности. Ошибка — и мы потеряем слишком многое. И уже через минуту три отряда мчались к своим звездолётам, понимая, что впереди день, который войдёт в историю. По пути они разделились, направляясь к разным звездолётам, и вскоре все три космические корабли с группами Бена, Кевина и Гвен покинули орбитальную базу Санитаров.

Миссия Бена

Шаттл резко нырнул в сторону, когда внизу загремел очередной взрыв. Улицы дрожали, машины переворачивались, а в воздухе витал густой дым. Гражданские в панике разбегались по переулкам, и среди криков ясно звучал зловещий хохот, ибо Мамаша Вридл уже перетаскивала на тележке очередной ящик со своей адской взрывчаткой ко входу в банк. — И вот она — причина всей этой суматохи, — стиснул зубы Бен, готовясь к прыжку, а Омнитрикс мягко подсветился на запястье, словно чувствовал нетерпение хозяина. — Разделяемся! — коротко скомандовал Леонардо, выходя вперёд. Его мечи сверкнули в отблесках огня. — Рук, прикрывай улицу и займись завалами, Донни, найди управление сигнализацией — нужно вывести людей из зданий. Майки, помогаешь с эвакуацией. Бен, твоя цель — Вридл. Мгновением позже после слов брата Майки вытащил нунчаки, а Донни выхватил с небольшой поясной сумки компактный компьютер. Рук кивнул и, вытянув протоинструмент, выстрелил в ближайший обломок, расчистив проход для бегущих людей. Его голос прозвучал в рации спокойным тоном: — Задачи приняты. Приоритет — безопасность гражданских. Донателло тут же раскрыл портативный сканер и присел рядом с панелью уличного освещения, подключаясь к системе города. Как оказалось, сделать это было не сложнее, чем в его родном мире, несмотря на разницу во времени между миром Бена и родным миром черепашек-ниндзя. Его глаза блеснули азартом, когда Донателло сказал: — Я нашёл канал. Перенаправлю тревожный сигнал прямо в экстренные службы — полиция, сапёры и пожарные будут здесь через пару минут! Микеланджело, перекинув нунчаки за спину, улыбнулся сквозь хаос и кинулся в толпу, помогая людям подняться, вытаскивая детей из перевёрнутого микроавтобуса. Внешность черепашки-мутанта могла бы поразить людей, но все были заняты переживаниями из-за сложившейся ситуации, а дети видели в Майки супергероя из комиксов. Сам Микеланджело говорил: — Эй, не бойтесь! Спец-бригада доставки пиццы и спасения на месте! — громко шутил он, поднимая настроение. Бен уже шагал прямо к Мамаше Вридл. У парня уже был план, и он чётко представлял, в какого супергероя он превратиться, чтобы победить эту сумасшедшую главу вороватого семейства со склонностями ко взрывам. Она заметила его, закатила глаза и расхохоталась: — Ну надо же! Сам мистер Спаситель припёрся! Давай-ка сыграем в «найди, что взорвётся первым!» Омнитрикс щёлкнул, и яркий зелёный свет окутал Бена. Через секунду на улице стоял Алмаз. Именно кристаллическое тело супергероя позволит выдержать взрывные игрушки Вридл и возможно даже получится поймать преступницу. Его голос прозвучал твёрдо, с холодной уверенностью: — Ты сегодня ничего не взорвёшь. На этот раз всё кончится здесь. Первое столкновение было близко, ведь мамаша Вридл уже тянулась к детонатору, а Алмаз сделал шаг вперёд, выставив кристаллический щит, за которым стояли люди и его друзья. Банк вскоре дрогнул от чудовищного удара. Мамаша Вридл, злобно ухмыляясь, воткнула детонатор в связку своей «фирменной» взрывчатки и с визгом активировала её. Ослепительная вспышка, грохот и массивные двери хранилища вылетели, будто их сдуло ураганом. В воздухе повис густой запах гари, а в разорванном проходе блеснули аккуратно уложенные сотни золотых слитков. — Ну вот и сокровище, детки! — выкрикнула Вридл, запрыгнув на свой самодельный тележный механизм. — Мама всегда знает, как устроить праздник! На её лице застыло выражение безумного торжества, когда она уже потянулась за первым ящиком. Но шаги позади заставили её оглянуться. Значок Омнитрикса на плече супергероя раскрылся, кольца закрутились, и изнутри рванул ослепительный зелёный свет. На этот раз он был не просто ярким, от него словно вибрировала земля. В мыслях у Бена тоже бурлили эмоции: «Чёрт… обычной формы не хватает. Она не сдаётся, и если я буду продолжать тянуть, кто-то пострадает. Лео, Донни, Майки, Рук — все рядом. Они надеются, что я удержу её… Я не имею права подвести друзей. Ладно, без игр. Если я не выйду на максимум, мы все погребены под её безумием. Нужно использовать наивысшую форму. Я обязан быть сильнее. Я обязан защитить их всех, какой бы ценой это не обошлось.» Через секунду перед Вридл стоял не обычный Алмаз, а его наивысшая форма. Сверкающий гигант, покрытый гранями, напоминающими чистейший кристалл, сиял так, что отражения играли на стенах банка. Его тело утратило грубую тяжесть, став изящным и угрожающе совершенным. Поверхность переливалась лазурью и серебром, словно само совершенство кристаллической материи воплотилось в нём. На плечах проступали массивные шипы, а вместо обычных «рук-лезвий» в его ладонях формировались целые копья, сверкающие, как алмазы под прожектором. — Ты зря надеешься, что золото поможет тебе, Вридл, — прогремел голос Бена, глубокий, почти гулкий, словно резонировал внутри каменных стен. — Всё, что ты сегодня найдёшь, — это тюрьма. Его шаги отзывались трещинами на полу, когда он двинулся к ней, перекрывая свет из пролома, превращаясь в кристаллический щит для тех, кто всё ещё выбегал из здания. Вридл зло сощурилась, прижимая к груди пачку золотых слитков, и завизжала: — Ах ты, сверкающий мальчишка! Думаешь, мамочку пугают твои блёстки?! Попробуй останови! Она запустила ещё одну связку взрывчатки прямо в сторону Алмаза, но в глазах Бена не было ни страха, ни сомнения. Наивысшая форма горела силой, готовой сокрушить всё её безумие. Главным его планом было заставить врага врасплох и заключить в кристаллическую клетку, с которой Вридл не сбежать. «Он активировал её… наивысшую форму Алмаза. Функция Ультиматрикса. Один из тех даров, что Азимус доверил ему лишь для самых серьёзных испытаний.» — думал напарник Бена. Внутри у Рука смешались восхищение и тревога. — «Я видел, на что способен Алмаз, но сейчас… это нечто иное. Его тело словно само стало кристальной крепостью, сияющей, как тысячи звёзд. И эта сила — в руках подростка. Моего напарника.» Он невольно сжал бластер крепче. — «Если Бен выбрал этот путь, значит, он осознал угрозу. Значит, ситуация действительно критична. Мамаша Вридл не понимает, с кем связалась.» — размышлял он, но вместе с этим в сердце Рука звучала тень беспокойства. — «Азимус говорил, что этот дар нельзя использовать легкомысленно. Каждое применение имеет цену, и я обязан следить, чтобы Бен не перегорел, не утратил равновесие между силой и самим собой. Я доверяю ему… но не могу перестать волноваться. Ведь если он когда-нибудь потеряет контроль, эта мощь способна уничтожить куда больше, чем защитить.» Дым от взрыва ещё не успел рассеяться, как за спиной сияющего Ульти-Алмаза его союзники действовали без промедления. Леонардо, Донателло и Микеланджело синхронно достали из поясных сумок компактные устройства, являющие собой специальные маски, созданные при поддержке Донни и Кевина. За секунду тонкие пластины расправились, принимая форму простых человеческих лиц, слегка размытых, без броских деталей. С расстояния в несколько метров любой посторонний видел лишь «обычных парней в масках». В голове Донателло мелькнули мысли: «Как же это всё иронично. Мы сражаемся с инопланетной террористкой, рядом Бен использует силу, которая и на Земле-то не имеет аналогов, а я… я беспокоюсь о том, чтобы полицейские и пожарные не увидели трёх черепах-ниндзя в полный рост. В их глазах мы будем не героями, а ещё одной аномалией, ещё одной угрозой. Маски. Дешёвый трюк, но в критической ситуации они спасают нас от лишних вопросов. Люди ещё не готовы понять, что мир гораздо шире, чем им кажется. Даже Рук, с его официальным статусом, скрывает свой истинный облик, пока спецслужбы рядом. Времени и так мало — объяснять, кто мы и откуда, точно некогда.» Рук тоже активировал свой прототип, который внешне выглядел как строгая, но нейтральная маска, скрывающая инопланетные черты. Он поправил протоинструмент на плече и встал рядом с братьями-черепашками, словно охранная линия. Затем старший из братьев-черепах спокойно проговорил: — Люди не должны сейчас отвлекаться на нас… — коротко бросил Леонардо, всматриваясь в паническую суету у входа в банк. Подобные миссии всегда тяжелее всего даются Бену и его друзьям. Если бы рядом были Кевин и Гвен, то конечно было бы легче, но ситуация сложилась так, что парню пришлось взять с собой троицу мутантов и пришельца с другой звезды. Микеланджело, поправив маску, тихо пробормотал: — Ну хоть не будут таращиться на черепашек-ниндзя, а то потом фотки в сеть — и пошло-поехало… Донателло лишь кивнул, сосредоточенно просканировав остаточную энергетику от взрывчатки своим планшетом. В этот момент на улицу с воем сирен выехали сразу несколько полицейских машин. За ними притормозили пожарные с пенными установками, а чуть позже подъехал фургон сапёров. Люди в форме быстро выстроили кордон, удерживая толпу зевак на безопасном расстоянии. — Чёрт, да тут целый арсенал! — донёсся голос одного из сапёров, когда он бросил взгляд на остатки взрывчатки. Кристаллические атаки Бена постоянно пресекали попытки Вридл улизнуть и медленно создавали кольцо, с которого она ни за что не вырвется. Леонардо, Донателло, Микеланджело и Рук же следили за тем, чтобы эта дамочка не попыталась проломить кристаллы. Офицер полиции, заметив фигуру Алмаза, кивнул его союзникам: — Мы займёмся эвакуацией, а вы… держите её! Вридл, прижимая к себе слитки, метнула сумасшедший взгляд на усиливающиеся силы снаружи. Её план сорвался, ведь теперь против неё стоял не только сверкающий гигант, но и вся городская машина экстренных служб. Отчаянно не желая расставаться с золотом, она нервно размышляла: «Вот, значит, как… решили взять меня в клетку? Думают, что я сдамся, как какая-то трусиха? Да они вообще знают, с кем связались? Я — глава Вридлов, мать, что воспитала целый клан бойцов и подрывников. Я гремела по галактике задолго до того, как эти подростки научились держать оружие в руках. Сдаваться?.. Никогда! Этот кристальный щенок думает, что его сияние способно остановить меня. Черепахи-мутанты — да кто они вообще такие? И этот синий… он даже не понимает, против кого встал. Я лучше взорву всё вокруг и утащу их с собой, чем позволю, чтобы меня притащили в кандалах. Но если мне удастся хотя бы одного из них сбить с толку… будет шанс прорваться. Я ведь не зря таскаю с собой весь этот арсенал. Они думают, что окружили меня — но на самом деле это они оказались в моей ловушке.» Ульти-Алмаз поднял руку, и на ладони заискрились холодные голубые кристаллы. Он резко ударил ею в воздух, и мгновенно из земли вокруг Вридл выстрелили полупрозрачные стены, замыкаясь в кристальный купол-ловушку. Когда клетка была практически завершена, супергерой довольно сказал: — Попалась! — прорычал Бен, сжав кулак, и ловушка сомкнулась с глухим звоном. Но мамаша Вридл, несмотря на возраст и габариты, двигалась с неожиданной ловкостью. В последний момент она перекатилась в сторону и, взвизгнув, вывалилась из-под смыкающихся кристаллов, оставив внутри лишь сумку с парой золотых слитков. Захватив всё остальное, Вридл воскликнула: — Ха! Молод ещё, зелёный, чтобы меня поймать! — издевательски крикнула она, доставая новый блок взрывчатки. Толпа за полицейским кордоном ахнула. Ситуация принимала опасный оборот, поскольку никто не ожидал, что инопланетная террористка сумеет вырваться с ловушки самого Бена Теннисона. Офицеры переглянулись, понимая, что стандартные протоколы против такой противницы не работали. Один из сержантов схватил рацию: — Центр, это "Сектор-Банк". Подтверждаю: цель вооружена нестандартными средствами и обладает… э-э… инопланетной устойчивостью. Повторяю — немедленно требуется спецназ! Слыша подобное, герои нахмурились. Вряд ли спецназ справится, они сами должны обезвредить преступницу, а потом уже силовые структуры Земли пускай делают что хотят с главарём семейства Вридл. В эфире послышался ответ: — Принято. Группа "Альфа" выдвигается. Держите периметр, не вступайте в прямой контакт. Полицейские тут же перегруппировались, выставляя щиты и усиливая оцепление. Пожарные отошли дальше, а сапёры оттащили контейнеры с обезвреженными зарядками подальше от здания. Рук, прикрываясь нейтральной маской, коротко бросил Бену: — Они правильно сделали, что вызвали спецназ. Но мы должны выиграть время. Если Вридл начнёт разбрасывать взрывчатку в толпу — жертв не избежать. Леонардо шагнул вперёд, клинки в его руках отразили уличный свет. Навыки ниндзя хорошо помогают уходить от атаки инопланетной террористки, а катаны пресекают её попытки навредить гражданским. Но Рук прав, нужно найти способ одолеть её и нейтрализовать. Потому Леонардо спокойно сказал: — Тогда мы действуем как всегда: отвлекаем и ограничиваем её движения. Бен, попробуй ещё раз — только не вздумай дать ей пространство для манёвра! Вридл же тем временем воровато рассматривалась вокруг себя, ища лазейки, через которые сможет удрать и жить в своё удовольствие. Однако несмотря на короткое совещание герои не теряли бдительность и готовы пресечь попытку бегства Вридла. Микеланджело усмехнулся под маской: — Да уж, мамочка эта слишком подвижная для своего возраста. Надо устроить ей настоящее шоу! Бен, понимая, что Вридл может ударить в любую секунду, поднял руки. Его тело засияло холодным голубым светом, и из кристаллов на его плечах вырвались сияющие пластины. С хрустальным звоном они разлетелись в стороны и превратились в прочные щиты, полупрозрачные, но невероятно крепкие. Каждый щит встал рядом с союзником, оберегая его от возможного взрыва или внезапной атаки. «Это не просто сила — это ответственность. Если я выжму её зря, могу навредить себе и тем, кого хочу защитить. Ни шагу назад. Ни промаха. Я должен сдержать это — не ради славы, а потому что иначе… люди пострадают.» Леонардо, сжимая катаны, встал напротив Вридл и его взгляд был спокоен, сосредоточен. Донателло, опираясь на бо, занял левый фланг, уже прикидывая траектории для атаки и пути отступления врага. Микеланджело, нервно раскручивая нунчаки, оказался справа, готовый в любой момент броситься в бой. «Мы держим круг, но один неверный шаг — и всё уйдёт в хаос. Бен сделал ход на максимум — это говорит о том, что угроза реальна. Моя задача — не допустить, чтобы сила заменяла тактику.» Рук Блонко держал бластер на прицеле, стоя чуть позади, чтобы прикрыть остальных огнём. А сам Бен, возвышаясь в облике наивысшей формы Алмаза, встал прямо перед Вридл. Его кристальные пластины на теле переливались, словно драгоценные камни, а глаза светились решимостью. «Я сдержу огонь до последней секунды, не дам ей шанс подставить город. Азимус дал эту возможность не просто так. Но я не позволю, чтобы цена за неё стала чьей-то трагедией. Если нужно — я возьму на себя прикрытие и отведу ребят.» Они сомкнули кольцо, окружив Вридл со всех сторон. Теперь ей некуда было отступать, ибо каждое направление контролировалось героем. Вридл оскалилась, прижимая к груди контейнер с взрывчаткой. Её взгляд метался от одного к другому, так как черепашки, Рук и сияющий Алмаз были готовы ударить одновременно. «Мне надо не дать панике распространиться; мне надо дать Бену время и обезопасить заложников. Если Бен пойдёт в полный режим, нужно предусмотреть обратный механизм — алгоритм отключения, радиационный щит, точки эвакуации. Я не только борец — я инженер этой победы.» Напряжение висело в воздухе, как перед грозой. Даже пламя, ещё догоравшее за спиной пожарных, казалось стихло в ожидании первого удара. Внезапно над гулом машин и треском догорающего пламени раздался резкий, командный голос в мегафон. — Внимание, все! — прогремело через свистящую паутину звука. — Я — командир спецподразделения «Альфа». Отложите взрывчатку и поднимите руки вверх! Немедленно остановитесь, или мы применим силу! Звук мегафона прошёл сквозь дым и словно ударил по нервам и даже Вридл, зажатая в кругу из кристаллов, на мгновение замерла и сжала в руке контейнер ещё крепче. Её ухмылка изменилась на оскал, ибо она явно не ожидала вмешательства скоординированной силы. Донни размышлял: «Маска натянута — и никто не должен увидеть, что мы не совсем люди. В голове Донни мелькнула целая волна практических мыслей в долю секунды: Хорошо, что пришли профессионалы — это значит меньше риска для гражданских. Но аккуратно: командир «Альфы» может увидеть нестыковки в нашей «фасадной» биометрии, лучше не попадаться под прямой обзор. Сейчас главное — синхронность действий. Я просчитал возможные точки, где спрятана взрывчатка; нужно дать сапёрам доступ и одновременно держать линию безопасности. Если Вридл попытается сорвать переговоры — я мгновенно заклиню питание в её контейнерах или, если потребуется, подпилю проводку так, чтобы детонатор потерял напряжение. И ещё: после этого — диагностика масок и фильтров. Не время их чинить посреди улицы.» Герои тоже встали по стойке, так Леонардо чуть наклонил голову, вслушиваясь, Донателло щёлкнул ботинком на камнях, Микеланджело невольно отпустил нунчаки. Рук напряг спуск, но взгляд Алмаза остался на Вридл, он не стал действовать вслепую. Однако ревоннагандер тихо размышлял: «Командир говорит — слушаться и действовать чётко. Внутри него было и облегчение, и напряжённая готовность: Появление «Альфы» — хорошо. Профессионалы возьмут на себя официальную ответственность, сопроводят «объект» и обеспечат правовой порядок. Но я не отступлю от задачи защиты людей. Держу бластер готовым, но пока не стреляю — мы не будем провоцировать взрыв. Моя задача — координировать: обозначить коридоры эвакуации, не допустить паники, следить за сапёрами и дать знак, если Вридл попытается на хитрость. И маски… пусть остаются. Никому не нужен лишний информационный шум. Лучше сохранить лицо нашей операции и передать ситуацию в руки тех, у кого полномочия — но держать контроль на всякий случай.» Позади двухрядного кольца появились тёмные силуэты, которые оказались бойцами «Альфы» в броне, с налобными фонарями и видимыми накладками сапёров. Командир говорил спокойно, но твёрдо, он несколько раз повторил требование сдать оружие и отказаться от подрывных устройств, предупреждая о риске для гражданских. — Сапёры уже на подходе, — добавил он в том же тоне. — Всё, кто рядом — отойдите назад, держитесь за укрытие. Последнее предупреждение. На момент его слов время будто замедлилось… пожарные отступили ближе к машинам, сапёры пошли вперёд по команде, а Вридл, метнув взглядом на окружающих, явно искала лазейку или способ сорвать переговоры. Ситуация стала натянутой до предела, ибо цена промедления взрыв, цена импульсивного шага человеческие жизни. Бен почувствовал, как в груди снова зашевелилось то знакомое озорное возбуждение — и в ту же секунду трезвая мысль: «не время для фокусов, но именно он нужен сейчас.» Он вспомнил, как раньше в облике Фидбэка ему нравилось шутить с проводами и перехватывать случайные разряды, но теперь за спиной не шалости, а чьи-то жизни. «Если обычные щиты и кристаллы не гарантируют безопасность — нужно забрать у этой взрывчатки её энергию прямо в палец. Я могу высосать её энергию, нейтрализовать заряды и отдать контроль сапёрам. Кто, если не я?» — подумал он, чувствуя лёгкую дрожь ожидания и уверенность в поддержке друзей. Бен мгновенно ощутил, как напряжение вокруг растёт, и принял решение действовать без промедления. Коснувшись значка Омнитрикса, Бен сменил форму жизни, превратившись в гуманоидное существо с проводами-конечностями. Это была форма, которую он называл Фидбэк, полупроводниковое тело, способное управлять и поглощать энергию. Рук же подумал: «Этот облик… я знаю о нём только по архивам. Полупроводниковая раса, способная управлять самой энергией. Но Теннисон давно его избегал — слишком непредсказуем, слишком импульсивен. Неужели он выбрал форму, которая приносила ему больше неприятностей, чем пользы? Если он решился достать Фидбэка — значит, он уверен: это единственный способ обезвредить взрывчатку без жертв. Я должен доверять. Да, именно в этом и есть Бен Теннисон. Безрассудный, но готовый рискнуть собой, лишь бы защитить остальных.» Взрывчатка в руках Вридл зашипела и замерцала, словно почувствовав приближение силы, которая поглотит её самую суть. Бен протянул руки, его пальцы светились мягким голубым током, струящимся по венам его полупроводникового тела. Поток энергии потянулся к нему, как вода к воронке, сначала медленно, потом всё быстрее, как будто сама материя бунтовала, сопротивляясь, но бесполезно. «Что за чертовщина?!» — сердце у неё ухнуло, когда яркие разряды пробежали по проводам чужака. — «Я знаю почти всех этих уродов, что помогают Теннисону… но этого я не помню! Откуда он взялся? Как он так легко высосал энергию из моих бомб? Я готовила взрыв, чтобы они не успели и глазом моргнуть… а теперь мои игрушки превратились в хлам. Проклятый пацан! Он всегда вытаскивает из рукава что-то новое. Но я не сдамся. Даже если оружие у меня отняли — я найду, чем разорвать этот круг.» Вридл пыталась вырваться, но каждая капля энергии, каждая молекула её взрывчатки уже подчинялась мощной силе Бена. Его тело светилось ярче, и воздух вокруг потрескивал электрическими разрядами. В считанные секунды весь запас энергии, накопленный Вридл, был буквально вытянут до последней капли, оставляя инопланетянке в руках пустой контейнер, который теперь был холодным и безжизненным. «Невероятно… он буквально обнулил всю цепь питания! Даже мои датчики не успели уловить, как он это сделал. Ни один прибор, который я изучал, не мог бы столь быстро поглотить и нейтрализовать заряд.» — В голове Донни тут же мелькнула техническая цепочка. — «Если бы я смог просканировать эту форму Бена, я бы понял её природу. Представить только — живой биопроводник, способный обрабатывать энергию как суперкомпьютерный конденсатор! Но… риски колоссальные. Если бы заряд оказался сильнее, чем он мог выдержать… Бен играет на грани. Но именно эта грань делает его… Беном.» Она осмотрелась с недоверием, и на мгновение её ухмылка исчезла. Даже она не ожидала, что один человек сможет так полностью обессилить её арсенал. Герои вокруг не успели моргнуть и полупроводниковый Фидбэк уже вернул их к безопасности. Щиты, которые он создал ранее, погасли вместе с его преобразованием в этого супергероя. «Он справился… вытянул всю энергию, словно это обычная батарея. Азимус был прав — Омнитрикс содержит образы, которым нет равных в галактике.» — Рук ощутил облегчение, но и тревогу. «Фидбэк… форма опасная, соблазнительная для юного ума. Слишком велика сила контроля над энергией. Сможет ли Бен удержать равновесие? Но в этот миг он сделал то, что не под силу ни одному отряду, ни одной армии. Это и есть Теннисон — непредсказуемый, но незаменимый.» Вридл стояла с пустым контейнером в руках, её глаза широко раскрылись, а губы дрогнули, сначала на мгновение, потом ещё на секунду её ухмылка растаяла. Словно она впервые ощутила себя уязвимой. Всё её дерзкое и вызывающее поведение смягчилось под тяжестью полного поражения, ведь её взрывчатка стала бесполезной, каждая попытка манипулировать энергией оканчивалась ничем. — Что… что ты сделал? — выдохнула она, почти шёпотом, пряча смесь гнева и растерянности. — Невозможно… это… Бен, ещё светясь остатками полупроводниковой энергии Фидбэка, стоял перед ней, спокойно держа взгляд на Вридл. Его присутствие стало сигналом того, что теперь всё под контролем. В этот момент Рук Блонко, не теряя ни секунды, выхватил специальные наручники. Они были разработаны для инопланетян и обладали механизмом мгновенной адаптации к физиологии объекта. Рук уверенно подошёл к Вридл, его руки были точны и слажены, движение плавное, но не оставляющее шансов на сопротивление. — Время остановить это, — спокойно сказал Рук, закрепляя наручники на руках Вридл, из-за чего механизм щёлкнул, надёжно фиксируя её, и Вридл едва смогла пошевелить руками. На лице Вридл застыла смесь раздражения и удивления, ведь она привыкла быть хозяином ситуации, а теперь оказалась полностью обезоруженной. Её взгляд метался от Бена к Руку, пытаясь найти хоть малейшую лазейку для побега, но её окружение, подготовленное союзниками, было слишком надёжным. Герои почувствовали, что напряжение постепенно спадает. Бен опустил руки, Лео и Донателло расслабились, а Микеланджело, с облегчением опуская нунчаки, тихо сказал: — Ну, наконец-то, можно передохнуть. Рук Блонко, стоя перед Вридл с надёжно закреплёнными наручниками, включил стандартный протокол. Пришло время выполнить последнюю инструкцию прежде чем эту преступницу заберут в тюрьму для дальнейшего суда. Его голос был ровным, но твёрдым: — Вридл, вы арестованы за незаконное хранение и использование взрывчатых веществ, угрожающих жизни и имуществу гражданских лиц. Вам предоставляются все права, положенные арестованному. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вам будет предоставлен адвокат. Вридл с недовольством прикусила губу, но молча выслушала каждое слово, её взгляд бегал по окружающим, проверяя слабые места, но теперь их практически не оставалось. Противники окружили преступницу со всех сторон и не оставили никакого шанса на побег и другие преступления. «Ну вот и всё…» — с облегчением отметил Бен, когда Рук защёлкнул наручники на руках Вридл. «Эта психованная мамаша наконец-то под контролем. Без бомб она уже не так страшна. Хорошо, что рядом всегда есть Рук — он не просто прикроет, он сделает всё по правилам. Мне до сих пор сложно привыкнуть к тому, как он действует по уставу, но… чёрт возьми, иногда именно это и нужно.» Тем временем трио черепашек синхронно убрали оружие: Леонардо и Донателло за спины, чтобы не мешало и не выдавало лишних движений, а Микеланджело разместил нунчаки за поясом, оставляя руки свободными. Они заняли позиции рядом с союзниками, готовые реагировать на любое движение Вридл, но уже без прямой угрозы. «Спецподразделение «Альфа» приближается. Отлично. Их методы, конечно, грубоваты, но они знают, как обращаться с пленными и доставить их туда, где ей самое место — в тюремную камеру. Теперь можно быть уверенным, что Вридл не сбежит по дороге и не поднимет ещё один взрыв.» — Рук сдержанно кивнул самому себе, ощущая привычное спокойствие: «Когда всё доводят до конца официальные структуры, на душе легче. Закон и порядок — вот основа, которой нельзя пренебрегать.» Бен стоял в облике Алмаза, слегка светясь остатками энергии Фидбэка, и наблюдал за процессом, держа руки при себе. Напряжение, которое висело над улицей, постепенно спадало, поскольку герои полностью контролировали ситуацию, а Вридл, лишённая оружия и энергии, оказалась в плену. «Приближается спецподразделение «Альфа» … значит, всё подходит к концу. Вридл уйдёт в тюрьму, и город сможет хоть немного выдохнуть. Хорошо, что её заберут официальные силы — это снимает часть ответственности с нас. Мы сделали всё, что могли, и теперь эстафета переходит к тем, кто отвечает за порядок в мире людей.» — Лео тихо вдохнул, ощущая, как в напряжённых мышцах наконец появляется долгожданная лёгкость. Пожарные и сапёры теперь могли спокойно завершить работу: они подходили к оставшейся взрывчатке, проверяли её и выводили из строя, в то время как спецназ «Альфа» держал блокаду вокруг здания. «Ну вот и всё — «Альфа» подоспела. Теперь мамашу Вридл можно официально считать не нашей проблемой. Она попадёт в руки людей, которые знают, как доставить её в надёжное место. Главное, что больше не придётся опасаться её взрывчатки… хотя мысль о том, сколько она могла натворить, если бы мы опоздали хоть на несколько минут, пробирает до дрожи.» Донни едва заметно вздохнул, отпуская напряжение. Спецназ, выстроившись плотным строем, медленно продвигался к Вридл. Каждый боец держал автоматы и гранатомёты наготове, глаза внимательно сканировали улицу, оценивая любые потенциальные угрозы. Командир подразделения Альфа вёл подразделение уверенно, но осторожно, ведь одна ошибка могла привести к взрыву или побегу. Заметив приближающееся спецподразделение «Альфа», он внутренне напрягся. «Теперь дело за людьми. Пусть решают её судьбу в зале суда. Я рад, что они увидят её обезвреженной — так у них появится уверенность, что не всё безнадёжно, когда на Землю обрушиваются такие угрозы. Надеюсь, «Альфа» поймёт, что это наша общая победа, а не только их заслуга. Главное — чтобы не начали задавать слишком много вопросов о черепахах и Руке.» Вридл шла между бойцами, наручники ограничивали её движения, а пустой контейнер со взрывчаткой покоился на её руках, теперь уже безопасный. Она бросала бешеные взгляды по сторонам, явно подбирая план, но окружение было слишком плотным, чтобы она могла что-либо предпринять. Боковым зрением Рук скользнул по троице черепах. «Должен признать — эти мутанты проявили себя достойно. Леонардо — дисциплинированный лидер, его холодная голова помогала держать строй. Донателло — рассудителен и находчив, с ним можно обсуждать технику. Микеланджело… слишком легкомысленный на первый взгляд, но именно его маневры помогли сбить врага с толку. Они все трое действуют по-своему, но в итоге результат впечатляет. Да, с ними я могу работать. Даже приятно осознавать, что союз оказался таким продуктивным.» Трио черепашек стояло в стороне, наблюдая за операцией, но не мешая спецназу. Леонардо и Донателло скрестили катаны и бо за спинами соответственно, а Микеланджело убрал нунчаки за пояс, держа руки свободными. Они были готовы в любой момент вмешаться, если Вридл попытается что-то сделать. Лео бросил взгляд на братьев и на Рука: «Знаете, без учителя Сплинтера, без Кевина и Гвен… я боялся, что мы не справимся. Но вышло наоборот — мы нашли общий ритм с этим ревоннагандером. Донни — умный и собранный, Майки… пусть и дурачок, но его нестандартные движения внесли хаос в строй Вридл, и это помогло. А я… я сделал всё, чтобы держать их вместе, и, похоже, это сработало. Значит, мы способны быть командой даже без привычных лидеров и наставников.» Бен в облике наивысшей формы Алмаза стоял впереди, слегка светясь голубым светом, напряжённо следя за каждым движением арестованной. Его кристальное тело излучало мощь, и любой намёк на побег Вридл мог быть мгновенно пресечён. Рук Блонко держал бластер наготове, точно прицелившись на Вридл, его взгляд был твёрдым и сосредоточенным, готовый мгновенно отреагировать на любое непослушание. В памяти Донателло всплыла сцена, как Майки отвлекал противницу своими дерзкими выкриками и нелепыми манёврами: «Знаете, иногда я думаю, что его легкомыслие — беда для команды. Но сегодня это сработало. Он запутал Вридл, заставил её метаться, и это дало нам решающие секунды. Надо признать: его стиль хаоса не только раздражает врагов, но и приносит реальную пользу. Без него всё могло быть куда сложнее. Донателло невольно улыбнулся краем губ.» Спецназ медленно подвёл Вридл к служебной машине, двери которой уже были открыты и готовы принять заключённую. Командир жестом дал знак и медленно, но уверенно, Вридл была усажена в задний отсек, полностью обездвиженная и под надёжной охраной. И тут же мысль Бена перескочила к друзьям: «А как там Кевин? Он не привык работать в команде с кем-то вроде Сплинтера и Рафа, но… может, именно это и удержит его от лишних резких движений. Энимо — не простак, с ним шутки плохи. И Гвен… если она сошлась с той чародейкой, то там явно было жарко. Эти старые враги никогда не отступают без боя. Я знаю, Гвен сильная, да ещё и Вердона рядом… но почему-то на душе всё равно неспокойно. Хочу поскорее узнать, как у них всё прошло.» На улице снова воцарилась относительная тишина. Пожарные продолжали локализовать остатки огня, сапёры проверяли оставшиеся объекты, а герои, слегка выдохнув, позволили себе краткий момент облегчения, понимая, что угроза на этот раз полностью нейтрализована. Он перевёл взгляд на Бена, и в груди невольно появилось чувство уважения. «Сегодня он не пытался блеснуть или показать себя. Он выбирал формы разумно: сначала Алмаз для защиты, затем Фидбэк, чтобы обезвредить взрывчатку. Это и есть правильное использование Омнитрикса. Не ради забавы, не ради демонстрации силы, а ради победы и спасения жизни других. Если он и дальше будет действовать так же… тогда да, Бен Теннисон способен стать не просто героем Земли, но и настоящим защитником Галактики.» После того как Вридл была надёжно передана спецназу, и улица постепенно очищалась от последствий боя, герои направились к транспортному модулю Рука. Его конструкции было мало кто мог не заметить: перед ними стоял трансформер, способный принимать две формы, имеющие облик грузового автомобиля для наземных перевозок и компактного, но мощного звездолёта для орбитальных миссий. Мысль о брате наполнила сердце Леонардо тихой гордостью. «Донни… Санитар Космоса. Звучит так, будто это из другого мира, и, честно говоря, так оно и есть. Но он заслужил. Он всегда был умнее, всегда смотрел шире. Я рад, что это оценили не только мы, но и целая галактика. Он мой брат, и сегодня я особенно горжусь им. Пусть он редко думает о себе как о герое, но для меня он давно именно такой.» Бен, ещё слегка светясь остатками энергии Фидбэка, первым подошёл к кабине пилота. Он осторожно коснулся панели управления, проверяя приборы и датчики. Леонардо, Донателло и Микеланджело шагнули вслед за ним, каждый занял своё место, так Лео сел слева от пилота, Донни справа, а Майки разместился за ними, слегка шутливо дёргая рычаги и проверяя, не спрятались ли где-нибудь конфеты или пицца. «И ведь всё это — без Сплинтера, без Макса Теннисона, без Вердоны… никто не направлял нас, не прикрывал. Мы справились сами. Сами! И не просто с каким-то случайным преступником, а с врагом, который давно известен как один из самых опасных в жизни Бена.» Донни почувствовал лёгкий прилив гордости, не за себя одного, а за всех сразу: за Лео, за Майки, за Бена и Рука. «Похоже, мы и правда уже не просто ученики или «помощники». Мы можем быть полноценной силой в этой войне.» Рук Блонко, облачённый в броню и держащий бластер при себе, занял место на пульте управления, отвечая за защитные системы и готовый мгновенно реагировать на любые угрозы в космосе. Кабина трансформера засияла мягким светом: панели зажглись, механизмы вздохнули слаженной жизнью. Рук скомандовал: — Переход в режим звездолёта. Мощные гидравлические системы с гулом сработали, трансформер вздрогнул и начал менять конфигурацию. За мгновение колёса убрались внутрь корпуса, крылья и двигатели развернулись, а кабина поднялась на нужный угол. Через стеклянный купол герои увидели, как улица уменьшилась до крошечных фигур пожарных и сапёров, а город уже готовился к ночи. «Вау, вот это был номер!» — мысленно воскликнул Майки, всё ещё под впечатлением от Фидбэка. — «Бен управлял им так уверенно, будто превращался в этого электрического чувака сотни раз, хотя я клянусь, вижу его впервые! Молнии, кабели, он просто высосал всю энергию из бомб — и всё это выглядело так круто, будто сцена из супергеройского фильма. И ещё круче то, что мы с Лео и Донни сработались с Руком как настоящая команда, даже без мудрости сенсея или подсказок старших. Мы справились сами! Похоже, мы и правда уже не просто «младшие». Мы настоящие герои, йо-ман!» Рук сжал ручку управления и лёгким движением активировал тягу, и звездолёт плавно поднялся в воздух. Леонардо, Донателло и Микеланджело переглянулись, ощущая знакомое волнение полёта и свободы. Рук наблюдал за приборами, проверяя траекторию, а Бен, слегка улыбаясь, сказал: — Орбитальная база Санитаров Космоса ждёт нас. Пора домой. Звездолёт уверенно набрал высоту, оставляя позади город, дым и остатки битвы, и устремился к темной бескрайней пустоте космоса, готовый к следующей миссии. Троица черепашек, сидя пристёгнутыми в креслах пассажиров рядом с Беном, радовались недавней победе над опасной инопланетной террористкой, с которой Бен уже имел дело прежде.

Миссия Кевина

Пока Бен и его команда сражались с Вридл, другой отряд союзников уже находился в движении по своей миссии. Кевин, Кейси, Рафаэль, Кожеголовый и Сплинтер направлялись к галактической тюрьме, известной своими строгими протоколами охраны и высокотехнологичными камерами. По пути Кевин думал: «Энимо… конечно, кто же ещё мог додуматься до такого безумия? Захватить целую тюрьму и превратить её в лабораторию. Вместо того чтобы ломать стены на воле, он решил запереться сам и тащить за собой остальных. У него ведь всегда мания — «усовершенствовать» всё живое, превратить в своих мутантов. Больной ублюдок, иного слова не подберёшь.» Их цель была критически важной и заключалась в том, чтобы остановить доктора Энимо, который собирался превратить всех заключённых в мутантов, оставив при этом лишь себя нетронутым, чтобы укрепить собственное влияние. Кевин крепче сжал руль звездолёта. «Но вот что реально напрягает: тюрьма — это не подвал и не лаборатория в подворотне. Там система охраны, камеры, куча технологий и десятки заключённых. В руках Энимо всё это становится оружием. Неизвестно, кто или что встретит нас на входе. Честно? Даже мне неуютно от мысли, какие твари он мог уже выпустить.» Кевин сидел за штурвалом космического корабля, ловко маневрируя между орбитальными станциями и обломками астероидов. Его лицо было сосредоточено, пальцы уверенно скользили по панели управления. Сплинтер внимательно следил за окружающим пространством через сенсорные экраны, оценивая траектории охранных дронов и защитных турелей. Он тихо отдавал указания: — Рафаэль, займись левым флангом, Кожеголовый — прикрой центр, Кейси и Кевин — держите курс и будьте готовы к уклонению. Рафаэль скрестил руки на груди, хмуро кивая, готовый вступить в бой с любыми охранными дронами или мутантами. Кожеголовый, напротив, занимался анализом внутренних камер тюрьмы, его глаза блестели от концентрации. Кейси держал в руках клюшку, но взгляд был настороженным, поскольку он прекрасно понимал, что эта миссия требует не только силы, но и тактической смекалки. И всё же в глубине души у Кевина теплилась привычная решимость. «Но ничего. Мы уже не раз останавливали психов, которые считали себя гениями. У меня есть сила, у Рафа — ярость, у Сплинтера и Кожеголового — инстинкты, у Кейси — напор. Вместе мы можем снести всё это чёртово логово. Главное — найти самого Энимо и остановить его до того, как он доделает свой план.» Приближаясь к галактической тюрьме, они увидели, как огненные вспышки и дым сигнализируют о хаосе внутри, ибо лаборатории Энимо светились зловещим зелёным светом, а странные мутирующие формы колыхались за стеклянными преградами. Внутри уже начиналось превращение заключённых. — Нам нужно действовать быстро, — тихо сказал Сплинтер, ощущая напряжение. — Если Энимо завершит процесс, мы потеряем слишком многое. «Я чувствую смятение… и страх, что исходит от этого места. Тюрьма, где должны содержаться преступники, превратилась в рассадник зла. Энимо не понимает: подлинная сила — не в изменении чужой природы, а в том, чтобы познать и принять её. Но он глух к разуму. Значит, нам придётся остановить его — иначе пострадают тысячи.» Космический корабль плавно замер над внешним куполом тюрьмы, готовый к манёвру посадки и проникновения. Герои подготовились, каждый настраивая свои рефлексы на мгновенную реакцию. Наступала точка невозврата, ведь впереди их ждала миссия, где промедление означало превращение невинных в мутантов и полную победу Энимо. Кейси даже подумал: «Вот же дерьмо… тюрьма выглядит так, будто сама стала монстром. Я, конечно, люблю хорошую драку, но здесь пахнет настоящей жутью. С другой стороны, ну а кто, если не мы? Я не дам какому-то психу со зверинцем мутантов разгуливать по Галактике. Если придётся разнести ему лабораторию кувалдой — я первый в очереди.» Космический корабль завис над куполом галактической тюрьмы, и герои понимали: каждая секунда промедления может стоить жизней заключённых. Кевин первым принял решение. Он достал из скрытого отсека кусок тайденита, который являлся редким кристаллом с уникальными энергетическими свойствами. «Чёртов Энимо… он превратил целый комплекс в свою личную мастерскую кошмаров. Там точно не обойдётся без ловушек и мутантов, готовых разорвать нас на куски. Но у меня есть сила, у команды есть умения — прорвёмся. Главное — держать голову холодной и не позволить ему застать нас врасплох.» Прикоснувшись к нему, Кевин почувствовал, как кристалл откликнулся на его биополе, излучая мягкий голубой свет. Вдруг энергия тайденита обвила его тело, превращаясь в неуязвимую броню, которая сверкала словно жидкий металл. Любой удар, любая атака, будь то когти мутантов или лазерные выстрелы, отталкиваются от неё без следа. «Да уж, картина маслом: летаем в космосе, а теперь ещё и в тюрьму ломимся. И всё из-за одного психа, который решил, что может играть в Бога. Я ему лично объясню, насколько он ошибся. Пусть только покажется — саи уже ждут. Чем жёстче мы ударим, тем меньше шансов, что он успеет выпустить очередного мутанта.» Рафаэль, напротив, решил действовать ближе к телесному бою. Он достал из пояса пару своих неизменных саи, проверяя остроту наконечников. Металл холодно блеснул в свете корабельных приборов, и он сжал рукояти, ощущая привычную уверенность: любые внезапные атаки теперь можно будет отбить мгновенно. «Запах тюрьмы уже чувствуется отсюда… резкий, пропитанный страхом и мутацией. Мои инстинкты говорят: там полно опасности. Но это не пугает, это лишь зовёт к действию. Пусть мутанты Энимо попробуют напасть из тени — я разорву их до костей. Главное, защитить товарищей и не дать врагу завершить задуманное.» Сплинтер и Кожеголовый сосредоточились на своих уникальных способностях. Они напрягли все органы чувств, словно расширяя их за пределы обычного восприятия. Каждый звук, каждый шорох в тюрьме эхом отдавался в их сознании, а мельчайшие движения мутантов становились заметны. Они ощущали вибрации пола, потоки воздуха и даже слабое электрическое поле, которое излучали охранные системы лабораторий Энимо. — Не допустим, чтобы они застали нас врасплох, — тихо сказал Сплинтер, его голос был ровным, но полным решимости. Кожеголовый кивнул, его глаза слегка блестели в темноте корабельной кабины. Их совместная концентрация создавала невидимый щит наблюдения, благодаря чему монстры и охранные дроны могли сделать один неверный шаг, и команда сразу его заметит. Кевин иронично подумал: «Ну и ну… эта тюрьма теперь больше похожа на логово чудовищ, чем на место правосудия. Каждая стена словно дышит чужой болью, каждый коридор полон ловушек. И ведь всё это дело рук одного психа. Хорошо, что я не один: Раф, Сплинтер, Кейси, Кожеголовый рядом. Но расслабляться нельзя — Энимо наверняка оставил тут своих «стражей».» В этот момент Рафаэль сделал первый шаг к люку корабля, Кевин проверил броню, Сплинтер и Кожеголовый держали внимание острым, как лезвие, а Кейси готовился к любому неожиданному движению. Всё было наготове, от их слаженности зависела судьба заключённых и успех миссии. «Чёрт побери, будто в фильм ужасов попал. Лабиринт — то самое место, где герои обычно дохнут первыми. Но нет, это не про меня. У меня битка за спиной, и я вытащу её, если хоть что-то шевельнётся. И всё же… как бы не хорохорился, внутри понимаю: одно неверное движение — и мы будем частью коллекции Энимо.» — подумал Кейси. Кевин медленно открыл люк корабля, и команда осторожно спустилась на металлическую поверхность купола тюрьмы. Воздух был напряжённым, каждый шаг отдавался эхом по пустым коридорам и техническим отсекам. В темноте мерцали красные индикаторы и слабый зелёный свет, доносящийся из лабораторий Энимо. Заметив тень охранника, Кевин подумал: «Вот это поворот — хоть кто-то выжил. Обычный охранник, но видно, что через многое прошёл. В его глазах страх, но и надежда. Он может знать расположение коридоров, камер и лабораторий. Отлично, карта нам бы сейчас ой как пригодилась. Не ожидал, что спасение придёт от простого служаки.» Неожиданно из-за угла раздался скрип ног и приглушённый металлический звон и один из последних охранников тюрьмы появился на проходе. Его броня была поцарапана и обгорела от предыдущих экспериментов Энимо, глаза тревожно метались по коридору. Судя по всему, он едва успел скрыться от мутирующего воздействия и остался единственным в этом отсеке. Кейси подумал: «Ха, да ну! Я думал, мы увидим только монстров, а тут живой мужик. Выглядит так, будто его катком переехали, но держится. Уважуха! Он, наверное, знает здесь каждую дырку и закоулок. Если он нас проведёт — у Энимо не останется ни шанса. Ладно, мужик, теперь мы твоя команда. Вместе дойдём до конца.» Рафаэль с саи наготове шагнул вперёд, но Сплинтер мягко положил руку ему на плечо, сигнализируя, что пока не известно, с кем имеем дело. Кожеголовый напряг органы чувств, фиксируя мельчайшие движения охранника, ощущая его напряжение и страх. — Стой, — тихо произнёс Кевин, шагнув вперёд, его тайденитовая броня слегка переливалась в полумраке. — Мы не враги. Нам нужно знать, что здесь произошло, и кто ещё в опасности. Охранник замер, моргнув и пытаясь оценить намерения пришельцев. Его руки дрожали, он держал старый бластер, но явно не хотел применять его против героев, понимая, что шансов мало. Группа Кевина с удивлением смотрела на случайно встреченного охранника, что дрожащим голосом сказал: — Э… они… Энимо… — начал он с трудом, голос прерывался, — он мутирует всех… почти всех… Я успел скрыться… но остальные… Команда мгновенно поняла серьёзность ситуации. В воздухе повисла тревожная тишина, и Сплинтер кивнул, давая знак готовности. Они знали, что от этого охранника зависит информация, которая может спасти множество жизней, и одновременно подготовить к встрече с самим Энимо. Сплинтер думал: «Этот человек… выжил там, где погибли или превратились в чудовищ сотни других. Его сердце полно страха, но и в нём тлеет искра мужества. Я вижу в его глазах не только ужас, но и желание помочь нам, несмотря на собственную слабость. В этом есть сила духа, которую нельзя недооценивать. Он — простой охранник, не воин, не мастер, но иногда именно такие души становятся проводниками к победе. Мы должны оберегать его — и слушать его. Даже в самых тёмных местах мудрость и храбрость могут прийти из самого неожиданного источника.» Кевин сделал шаг ближе к охраннику, не отводя взгляда и не позволяя ему почувствовать угрозу. Его броня из тайденита мягко светилась, создавая впечатление силы и уверенности, а взгляд был сосредоточен и спокойный. Вскоре парень в тайденитовой броне спокойно к охраннику произнёс: — Послушай, — сказал Кевин ровно, — мы пришли сюда, чтобы остановить Энимо и спасти заключённых. Нам нужна твоя помощь. Скажи, где находятся лаборатории и основные камеры, и мы сможем это сделать быстрее, без лишнего риска. Охранник на мгновение дрожал, но затем, заметив решимость и силу героев, слегка успокоился. Он пробормотал, указывая направление на несколько коридоров, лестниц и служебных отсеков, перечисляя зоны, куда Энимо ещё не успел добраться. Вскоре напуганный охранник проговорил: — Лаборатории… там, — его голос был слабым, но уверенным, — центральный отсек внизу, там все камеры с мутантами. Я знаю, где он хранит химикаты и устройства для мутаций. С этим… — он достал из кармана пластиковый футляр, развернул и передал Кевину — вы сможете сориентироваться быстрее. Кевин осторожно принял футляр и развернул содержимое: внутри лежала карта тюрьмы с подробной разметкой коридоров, лестниц, скрытых проходов и охранных постов. Метки указывали на зоны, где Энимо работал недавно, и на те, которые ещё не подверглись мутации. Парень в тайдените молвил: — Отлично, — сказал Кевин, слегка улыбнувшись, — с этой картой мы сможем быстро добраться до него и обезопасить заключённых. Охранник кивнул, облегчённо вздохнув, и, почувствовав, что его слова услышаны, опустил голову. Рафаэль и Сплинтер переглянулись, понимая, что теперь у команды есть стратегическое преимущество, поскольку точная карта позволит планировать маршруты и избежать лишних столкновений с мутантами и охранными системами. Кожеголовый уже держал карту в руках, внимательно отмечая пути обхода и возможные точки засад. Сплинтер тихо произнёс: — Хорошо. Теперь мы знаем, где искать Энимо. Осталось действовать быстро и точно. Команда медленно продвигалась по узкому коридору тюрьмы, освещённому лишь мерцающими красными индикаторами и слабым зелёным светом из лабораторий Энимо. Карта, переданная охранником, позволяла точно выбирать маршруты, но напряжение было на пределе, ведь каждый звук и движение могли означать угрозу. Кевин подумал: «Вот чёрт… Энимо и правда успел провернуть своё безумие. Этот мутант будто собран из кусков кошмаров, и видно — его не освободишь. Придётся идти напролом. Главное — чтобы ребята держали строй, а я прикрою их. Но если таких тварей тут десятки… мы в ловушке в реальном аду.» Неожиданно из-за дверного проёма раздался глубокий, хриплый рёв, и первый мутант вырвался на коридор. Его тело было искажено химическими мутациями Энимо, кожа покрыта плотной чешуёй, мышцы вздулись, а глаза светились ядовитым зелёным светом. Он замер на мгновение, словно оценивая незнакомцев, а после бросился вперёд с невероятной скоростью. Увидев это, Кейси думал: «Ну и уродец! Выглядишь, будто пиццу забыли достать из печи вовремя… Но ничего, дружище, у меня клюшка найдёт дорогу даже к таким! Только бы руки не тряслись. Сплинтер смотрит — надо держаться, не дать никому подумать, что я струхнул.» Рафаэль первым сделал шаг вперёд. Его саи сверкнули в свете приборов, мышцы натянулись, и он был готов встретить удар лицом к лицу. Кожеголовый, напрягая свои органы чувств, мгновенно определил траекторию атаки мутанта и занял левый фланг, готовый блокировать возможный обход. Сплинтер стоял чуть позади, все движения которого были плавны и точны, его глаза внимательно фиксировали каждую деталь движения мутанта и окружающего пространства. Мастер ниндзюцу размышлял: «Бедное существо… Его жизнь искажена до неузнаваемости. Я чувствую боль, затмившую разум. Но всё же нельзя позволить жалости отвлечь — если мы дадим слабину, погибнем. Нужно остановить страдания этой твари — и не дать Энимо породить новых.» Кевин, в своей броне из тайденита, мягко сделал шаг вперёд, создавая защитный заслон и держа мутанта под контролем. Кейси слегка отступил назад, держа клюшку наготове, чтобы прикрыть фланг. Мутант замахнулся огромной рукой, но Рафаэль ловко увернулся, ударив своими саи в уязвимые места. Кожеголовый сделал быстрый рывок, чтобы заблокировать возможный обход с левого фланга, а Сплинтер тихо подскочил, выводя мутанта из равновесия мастерским ударом ногой. Кожеголовый подумал: «Так вот кого Энимо сделал своей игрушкой… Я узнаю взгляд, такой же пустой, как у тех, кто когда-то был на моём месте. Эти чудища — как я, только им уже не повезло. Мы должны их остановить… иначе тут будет только тьма и кровь.» Первый контакт завершился мгновенно, так как мутант застонал, шатаясь, и команда поняла, что слаженные действия Рафаэля, Кожеголового и Сплинтера обеспечили безопасное удержание противника, не давая ему возможности нанести серьёзный ущерб союзникам. Рафаэль размышлял: «Ну вот, началось… Я так и знал, что будет что-то мерзкое и сильное. Но и плевать — мутант есть мутант. Если хочет вгрызаться — получит по зубам! Пусть попробует, только бы остальные не отвлекались. Я прикрою, если что, но драться буду от души.» Когда первый мутант был обездвижен, и команда сделала короткую паузу, Кевин не удержался от ироничного комментария. Впрочем, в этом не было ничего неудивительного, поскольку это не был бы Кевин, если бы упустил возможность иронизировать. Он слегка откинулся на стену коридора, скрестив руки, и с лёгкой улыбкой сказал: — Знаете, ребята… в сравнении с теми странными типами, с которыми мы недавно имели дело… — он кивнул в сторону Рафаэля, Кожеголового и Сплинтера, — вы, честно говоря, настоящие красавцы. Можно даже смело ставить на обложку мужского журнала. Кейси ухмыльнулся и кашлянул, скрывая хохот. Ему показалось забавным, что настолько колоритные личности могли бы быть моделями для обложки мужского журнала. Однако Кевин просто шутил, потому спокойно отнёсся к реакции товарища. Рафаэль нахмурился, скрестил руки на груди и буркнул: — О, спасибо за комплимент, Кевин… почти тронул. Впрочем, как оказалось, позабавила реплика Кевина не только Кейси. Мастер ниндзюцу тоже понимающе улыбался, да и аллигатор мутант внутренне ухмыльнулся, представив себе подобную картину. Кожеголовый лишь слегка приподнял бровь, но не стал спорить, а Сплинтер тихо ухмыльнулся, глядя на реакцию своих учеников, и сказал: — Молодец, Кевин, — молвил он, — немного юмора всегда уместно, особенно перед важной миссией. 2 Кевин лишь кивнул, слегка ухмыляясь: — Вот именно, ребята. Когда у тебя такие союзники — можно и в фотосессию пойти, пока мутанты ещё разбираются, кто тут главный. Этот момент лёгкого юмора позволил команде ненадолго разрядить напряжение, улыбнуться и вновь сосредоточиться на предстоящей миссии, понимая, что впереди их ждут более серьёзные испытания. Коридоры галактической тюрьмы были тихими, но каждый звук, будь то скрип металла, шорох вентиляции, лёгкое потрескивание охранных систем, мог выдать присутствие героев. Рафаэль, Кевин и Сплинтер продвигались вперёд, используя всё своё мастерство и тонкое владение ниндзюцу. «Вот же поганая ирония… ещё недавно эти ребята охраняли тюрьму, а теперь сами — часть экспериментов Энимо. Их броня срослась с телом, глаза пустые… В них уже нет тех, кем они были. Если буду колебаться — они разорвут нас. Но внутри всё клокочет: будто убиваю не врагов, а бывших людей. Придётся быть жёстче, ради остальных.» — думал Кевин. Рафаэль двигался почти бесшумно, словно тень, его саи были прижаты к телу, готовые к мгновенному удару. Каждое движение было точным, продуманным, он оставался в тени, используя минимальные световые блики и свои навыки уклонения. Заметив приближение монстров, Кейси на миг подумал: «Чёрт… они ведь были обычными мужиками, такими же, как тот, которого мы встретили живым. И вот во что их превратил этот псих! Но если начну жалеть — сам стану мясом для его опытов. Значит, бей первым. Клюшка не дрогнет, даже если сердце сжимается. Они уже не люди — они монстры, и точка.» Кевин, покрытый тайденитовой бронёй, тоже действовал скрытно. Он контролировал шум бронёй, мягко касаясь стен и пола, концентрируясь на каждом звуке и вибрации. Его броня не только защищала, но и помогала гасить лишние звуки, превращая его в почти незаметную фигуру, способную действовать в тёмных коридорах тюрьмы. Мастер ниндзюцу незаметно для всех размышлял: «Я чувствую остатки человеческой ауры внутри этих созданий. Души, закованные в оболочку боли и насилия. Это страшнее любого демона, потому что некогда они были братьями для тех, кто сейчас противостоит нам. Моя обязанность — положить конец их мучениям быстро и без ненужной жестокости. Пусть их духи обретут покой.» Сплинтер, как всегда, использовал весь потенциал своих органов чувств. Его движения были плавными, почти медитативными, он ощущал вибрации пола, слабые потоки воздуха и даже минимальные изменения энергетического поля. Он тихо давал указания Рафаэлю и Кевину, координируя их шаги, чтобы пройти незамеченными. Подумал конечно и сам Рафаэль: «Эти бедолаги — уже не те охранники, какими были. И всё же… как-то мерзко их крушить, когда понимаешь, что это не их выбор. Но выбора у нас нет: либо они, либо мы. Я не дам им добраться до моих друзей. Пусть Сплинтер думает о душах и покое — я же думаю о том, чтобы мы отсюда вышли живыми.» Кожеголовый же шёл отдельно, но не отставая, сохраняя расстояние, чтобы контролировать фланг. Его глаза сверлили темноту, мышцы были напряжены, а тело готово к мгновенной реакции. Он был готов в любой момент отражать внезапную атаку мутантов или охранных систем, не давая им застать команду врасплох. Размышлял пока была такая возможность Кожеголовый: «Я узнаю этот взгляд. Потерянный, безысходный… Когда разум поглощён, тело идёт за волей хозяина. Я мог быть на их месте, если бы судьба сложилась иначе. Значит, моё дело — защищать других от той тьмы, в которую я сам едва не пал. Я сражаюсь не только против них — я сражаюсь против Энимо, против своего прошлого.» Каждый шаг был рассчитан, каждый поворот продуман. Тишина и напряжение смешались в единое ощущение, ведь они приближались к лаборатории Энимо, каждый из героев полностью сосредоточен на своей роли. Их движения были скоординированы, почти как один организм, готовый к неожиданным атакам и к тому, чтобы нанести точный удар в нужный момент. «Чёрт, держись, не дай брони треснуть… Бей их сильнее, пока не встали снова!» — чувствуя приближение монстров, думал Кевин. Команда приближалась к последнему коридору перед лабораторией Энимо, когда их органы чувств внезапно уловили движение. Сквозь полумрак и мерцающий свет коридора показались силуэты, представляющие собой мутантов, охраняющие входы. Их тела были искривлены химическими мутациями Энимо, так когти торчали из костей, глаза светились жёлто-зелёным, а челюсти имели жуткие зазубрины, издавая приглушённое шипение. Затем на мгновение подумал Кейси: «Они прут, как танки… Только попробуй тронь моих друзей, тварь!» Рафаэль первым оценил угрозу и слегка пригнулся, саи в руках блеснули в свете приборов. Кожеголовый тут же занял левый фланг, готовый отбить попытку обхода, а Сплинтер сосредоточился на дыхании мутантов, фиксируя каждый их рывок, каждое движение мышц, и незаметно думал: «Их движения не их собственные… Но остановить их нужно мягко и быстро.» Кевин, покрытый тайденитовой бронёй, шёл чуть позади, его взгляд быстро сканировал пространство: несколько мутантов стояли прямо в проходе, двое пытались скрыться за углом. Его руки были напряжены, готовы мгновенно отразить удар и прикрыть союзников. Рафаэль предвкушающее думал: «Ну что, уроды, хотите драки? Я только рад!» Первый мутант рванул на Рафаэля, когти скрежетали по металлическому полу. Рафаэль ловко увернулся, нанося удар саи в бок, сбивая противника с равновесия. Второй мутант рванул на Кожеголового, но тот мгновенно блокировал его попытку обойти фланг, используя ловкость и опыт боевых навыков. Кожеголовый на мгновение позволил вспыхнуть короткой мысли: «Энимо изуродовал вас… Придётся положить конец вашему страданию.» Сплинтер тихо шагнул в сторону, делая точный удар ногой, чтобы вывести из строя третьего мутанта, одновременно скоординировав действия Рафаэля и Кожеголового. Мутанты пытались реагировать на атаку с разных направлений, но команда действовала слаженно, ибо каждый герой прикрывал другого, закрывая проход и не оставляя врагам шанса на манёвры. «Фух… ещё немного — и рухнул бы. Но мы держим темп.» — видя, что они побеждают, думал Кевин. Кевин, заметив слабые места в движениях мутантов, протянул руку, и энергия тайденита мягко прошла через коридор, слегка ослабляя противников, чтобы Рафаэль и Кожеголовый могли точнее поражать их уязвимые зоны. В очередной раз вырубив врага ударом биты, Кейси на мгновение поразмыслил: «Эти бедолаги были всего лишь пешками… Энимо за всё ответит.» Вскоре несколько мутантов оказались нейтрализованы или временно обездвижены, и команда смогла продвинуться ближе к лаборатории Энимо, продолжая двигаться тихо, но готовыми к любой новой атаке. Вспоминая поверженных противников, Рафаэль с удовлетворением на мгновение подумал: «Ха! Хоть размял кулаки. Но что-то мне подсказывает — это только начало.» Команда осторожно продвигалась сквозь остатки коридора, где только что обезвредила мутантов-охранников. Каждый шаг был обдуман, ибо тьма лаборатории скрывала возможные ловушки, а мягкое мерцание зелёного химического света придавало обстановке зловещий оттенок. Сплинтер думал: «Сострадание к ним важно… Но долг велит идти дальше.» Кевин первым проверил пространство, убедившись, что путь свободен, и жестом пригласил остальных идти за ним. Кейси шёл рядом, клюшка в руках, глаза настороженно сканировали помещение. Рафаэль с саи наготове двигался чуть впереди, готовый мгновенно вступить в бой, а Сплинтер использовал свои органы чувств, фиксируя вибрации и малейшие колебания воздуха. Кожеголовый размышлял: «Грустно видеть таких мучеников… Но мы обязаны остановить творца их боли.» Когда они наконец прошли через один из входов, команда оказалась в главной лаборатории Энимо. Пространство было огромным, заполненным странными сосудообразными аппаратами, трубами с мутирующими жидкостями и мерцающими энергетическими полями. В центре, на возвышении, стоял сам Энимо. Его глаза горели жадным блеском, а руки уверенно манипулировали сложным устройством, которое мерцало зелёным светом и явно было готово запустить тотальную мутацию заключённых. — Так вот ты где… — тихо пробормотал Рафаэль, сжимая саи. — Мы не допустим, чтобы ты завершил это, — спокойно, но твёрдо сказал Сплинтер, ощутив всю опасность момента. Кевин и Кейси слегка наклонились вперёд, оценивая расположение механизмов и слабые места Энимо. Тайденитовая броня Кевина слегка светилась, готовая поглотить возможный энергетический выброс. Энимо, заметив вторжение, повернулся к ним, его ухмылка стала ещё шире: — Так вы добрались… отлично. Посмотрим, сможете ли вы остановить мою работу, прежде чем весь персонал и заключённые станут моими созданиями! Команда замерла на мгновение, ощущая тяжесть момента. В этот момент стало ясно, что от их координации, реакции и силы каждого зависит, смогут ли они предотвратить тотальную мутацию и спасти заложников. Когда Энимо стоял за своим устройством, готовый запустить тотальную мутацию, Кожеголовый коротко кивнул команде и тихо сказал: — Знаете, что? Давайте банально — разрушим всё, что может иметь отношение к его планам. Чем меньше этих гаджетов и мутирующих аппаратов, тем меньше шансов на успех у него. Как ни странно, но идея Кожеголового нашла отклик у всей команды. Тут нет умника Донни или Бена с его Омнитриксом, а значит действовать придётся так, как привыкли члены команды Кевина. Именно поэтому Рафаэль мгновенно ухмыльнулся, сжимая саи, и проговорил: — Вот это подход, парень! Прямо по моему вкусу — громко, быстро и без лишних слов. Парень в кристаллической броне широко ухмыльнулся, поскольку ему пришло по вкусу предложение этого учёного аллигатора с человеческой душой. На этот раз союзник предложил самый действенный способ. Кевин слегка приподнял бровь, его тайденитовая броня мягко переливалась, когда он сказал: — Хм… ну, это решение экстремальное, но в этой ситуации… согласен. Только давайте делать это аккуратно, чтобы никто из заложников не пострадал. Неудивительно, что фанат хоккея тоже не остался в стороне. Мужчина довольно ухмылялся, поскольку его тоже соблазнила идея банально разбить всё, что мало-мальски похоже на компьютер или связано с мутагенами. Кейси, привычно держа клюшку наготове, расхохотался и произнёс: — О, это уже ближе к тому, что я люблю! Больше разрушения, меньше формальностей! Мастер ниндзюцу тоже одобрил этот простой план. Лишив этого безумца средств к воплощению его планов, они облегчат арест злодея и ускорят очередной этап ответа Энимо за всё, что он натворил, даже не покинув тюрьму. Сплинтер, стоя чуть позади, спокойно наблюдал за реакциями учеников и кивнул, сказав: — Согласен с Кожеголовым. Разрушение аппаратов — логичный ход, но не забывайте о тактике. Нам важно не просто ломать, а лишить Энимо возможности завершить мутацию. Команда переглянулась. В глазах каждого была решимость разрушить всё, что могло бы привести к катастрофе. Кожеголовый тихо усмехнулся, понимая, что даже без лишних слов, план прост и ясен, и заключается в том, чтобы минимизировать возможности Энимо. Кевин самодовольно думал: «Ничего личного — только результат. Разрушим всё быстро, аккуратно и без лишней жалости — так меньше шансов, что кто-то пострадает.» Команда сразу принялась за дело, действуя слаженно и без лишних слов. Рафаэль первым подошёл к основному энергетическому блоку устройства Энимо. Его движения были быстрыми и точными: он провёл саи по проводам, умело вызвав короткое замыкание. Искры разлетались по панели, индикаторы мигали и гудели, а энергия аппарата начала нестабильно прыгать. Мутант, стоявший рядом, отшатнулся от вспышек, не понимая, что происходит. Кейси с ухмылкой думал: «Наконец-то можно ломать вещи, которые этого заслуживают. Чем громче хруст, тем чище мир для остальных.» Кожеголовый, напротив, действовал интуитивно и с силой, так как он хватал ближайшие механизмы, трубы и аппаратуру, ломал их руками, выбивая панели, вырывая рычаги и выбрасывая лишние детали в сторону. Его удары были точны и разрушительны, при этом он успевал следить, чтобы осколки не попали в союзников. Мастер ниндзюцу спокойно размышлял: «Разрушение — средство, не цель. Нужно уничтожить артефакты и механизмы, не навредив душам, которые ещё можно спасти. Мы рубим корни, чтобы жизнь снова могла прорасти.» Сплинтер и Кейси сосредоточились на менее прочных приборах, которые поддерживали процесс мутации. Сплинтер мягко и аккуратно выводил из строя электронные блоки, одновременно блокируя возможные выбросы энергии, а Кейси с клюшкой пробивал корпуса резервуаров и соединительных труб, вызывая их мгновенное разрушение. Рафаэль размышлял: «Пусть ломается, пусть горит — главное, не дать этому вернуться. Не время жалеть о сломанном железе, ведь важно, что от этого больше не страдают люди.» Механизмы Энимо заскрежетали и завибрировали, зелёный свет приборов начал меркнуть, а зловещий гул постепенно затихал. Мутанты охранники, лишённые контроля, начали теряться, их движения стали хаотичными. Кожеголовый незаметно для всех размышлял: «Я видел, что делает контроль и изврат. Разрушая инструменты Энимо, я отрезаю его пути возвращения. Пусть останутся лишь обломки и воспоминание о том, что было остановлено.» Кевин, наблюдая за процессом, слегка улыбнулся, ощущая, что стратегия с разрушением работает, ведь короткое замыкание, грубая сила и точные удары разрушают планы Энимо быстрее, чем он успевает реагировать. Когда большинство приборов Энимо были разрушены, он с досадой отступил к своему главному терминалу. Его глаза вспыхнули ярким зелёным светом, а голос зазвенел в коридоре: — Вы думаете, что можете остановить меня?! Запускаю программу самоуничтожения всей тюрьмы! На экране компьютера начали мигать предупреждения, загорались индикаторы тревоги, и по всей лаборатории прокатились первые гулкие сигналы обратного отсчёта. Мутанты охранники снова ожили, готовые защищать своего хозяина. Энимо с раздражением подумал: «Нет… неужели я проиграл этим случайным недоучкам?! Если я не смогу построить свою империю мутантов, то пусть всё обратится в пепел вместе с ними!» Но Кожеголовый, не теряя ни секунды, резко взмахнул хвостом. В этом мгновении металлический конец хвоста ударил прямо по терминалу. Раздался хруст и взрыв искр, панели компьютера рассыпались в беспорядочную кучу мусора, провода вывернулись наружу, а экран погас, оставив только дымок и запах гари. Кевин с ухмылкой подумал: «Ну и отлично. Минус одна драма на сегодня. Красавец, одним движением снял напряжение, которое могло стоить нам всем жизни. Хорошо, что мы вместе. Поодиночке я бы точно не вытянул такой хаос.» Энимо замер, ошарашенный, ведь его грандиозный план мгновенно провалился. Мутанты, лишённые команд, растерялись и растянулись по комнате, не понимая, что делать дальше. Рафаэль ухмыльнулся, сжимая саи, Кевин немного расслабился, чувствуя, что угроза от самоуничтожения устранена, а Сплинтер тихо кивнул, оценивая мастерство Кожеголового. Даже Кейси слегка рассмеялся, глядя на остатки компьютера: — Ну, это было… банально и гениально одновременно. После того как главный компьютер был уничтожен, Энимо остался в замешательстве, теряя контроль над мутантами и остатками оборудования. Кевин сделал шаг вперёд, его броня из тайденита мягко мерцала, создавая впечатление силы и неприкосновенности. Затем он твёрдо проговорил: — Энимо, всё кончено, — спокойно сказал он, фиксируя взгляд на злодее. — Ты арестован. Энимо пытался сделать шаг назад, но Рафаэль и Сплинтер мгновенно заняли позиции, перекрывая возможный путь к побегу. Кожеголовый держался сбоку, готовый нейтрализовать любую попытку сопротивления. Кевин использовал силу своей брони и ловкость, чтобы аккуратно, но уверенно обездвижить Энимо, после чего наручники спецназа, принесённые Рафаэлем и Кейси, легко зафиксировали руки злодея. — Ты будешь под охраной, — добавил Кевин, передавая Энимо Рафаэлю и Сплинтеру. — Не переживайте, мы с вами закончим миссию, а его пусть держат здесь. Когда Энимо был надёжно закреплён и охраняем, Кевин достал значок Санитара Космоса. Он подошёл к стене лаборатории, где была едва заметная панель. Прикосновение значка активировало скрытую нишу и панель с тихим щелчком отъехала, открывая ряды приборов для восстановления ДНК. «Вот оно! Не просто железки, а настоящие шедевры галактической медицины! Энимо возился с костылями и мутантами-уродцами, а у нас в руках — технологии, способные за минуту стереть все его извращённые эксперименты.» — восторженно размышлял Кевин. Санитары Космоса были предусмотрительны, оставив технологии восстановления ДНК там, где отбывает наказание сумасшедший генетик. Приборы излучали мягкий голубой свет, аккуратно расположенные контейнеры и системы диагностики готовились к использованию. Кевин с лёгкой улыбкой оценил их: — Отлично. Теперь мы сможем восстановить ДНК заключённых, которых Энимо успел мутировать. Никто не останется навсегда изменённым. «Вот это по-нашему — одним махом перечеркнуть всё безумие, которое этот псих наворотил. Даже не верится, что эти штуковины могут вернуть всё обратно…» — думал Рафаэль. Сплинтер и Рафаэль наблюдали, как Кевин аккуратно проверял приборы, оценивая их готовность, а Кейси и Кожеголовый держали позиции на случай, если кто-то попытается вмешаться. Команда понимала, что миссия выполнена, но ещё предстоит вернуть всех заключённых к нормальному состоянию. Мастер ниндзюцу тихо погрузился в размышления: «Истинное чудо технологий во благо, а не во зло. Сколько страданий можно предотвратить, если разум и наука соединены с ответственностью.» Кевин сосредоточенно работал у панели управления. Его пальцы быстро вводили параметры, ориентируясь в галактическом интерфейсе так же уверенно, как когда-то в настройках своих машин. Несколько индикаторов замигали, прибор тихо зажужжал, и по залу разлился ровный ритм, словно биение сердца. — Ну, держитесь, ребята… — пробормотал Кевин, нажимая на финальную команду. В следующее мгновение прибор вспыхнул ярким зелёным светом, заполняя всё помещение. Вспышка была мягкой, но мощной, ведь она проникала сквозь стены и камеры, касаясь каждого мутировавшего заключённого и охранника. Наблюдая за этим, Кожеголовый с удовольствием размышлял: «Наконец-то этот дурной запах боли и экспериментов уйдёт из этих стен. Пусть Энимо видит, что все его труды — ничто, когда есть настоящая сила, способная лечить, а не калечить.» Искажённые тела начали выпрямляться, чешуя и наросты исчезали, глаза теряли жуткое свечение. Несколько секунд и жертвы экспериментов Энимо вернулись к своим прежним формам, сбивчиво дыша, но уже свободные от мутации. Любитель хоккейного спорта восторженно размышлял: «Чёрт возьми, это даже круче, чем мои бейсбольные биты и все примочки вместе взятые! Представить только, одним движением — и десятки жизней спасены. Вот так надо работать, а не как этот безумный доктор с его монстрами.» Из толпы восстановленных людей и инопланетян вышел высокий мужчина в форме начальника тюрьмы. Его лицо выражало одновременно изумление и огромную благодарность. Подойдя к Кевину, он крепко пожал ему руку, а затем обвёл взглядом всех героев и с искренностью всем проговорил: — Вы спасли не только нас, но и всю тюрьму, — молвил он с горячей благодарностью. — Я и представить не мог, что ещё можно было вернуть утраченное. Спасибо вам, каждому из вас. Затем начальник задержал взгляд на Рафаэле, Сплинтере и Кожеголовом. Впервые в жизни он видел таких необычных существ, однако раз уж они рядом с Кевином Левином, действующим Санитаром Космоса, значит всё хорошо. Он чуть наклонил голову и с лёгкой улыбкой добавил: — Но признаюсь… мне любопытно. Я впервые вижу таких воинов. Откуда вы? Какая ваша родная планета? И как вас зовут? Рафаэль скрестил руки на груди, слегка ухмыльнувшись, но предпочёл промолчать. Кожеголовый наклонил голову, его взгляд был настороженным, а Сплинтер мягко кивнул, готовясь сам дать ответ или уступить эту честь ученикам. Сплинтер сделал шаг вперёд, его осанка была прямая и величественная, а взгляд мягкий, но в то же время исполненный силы. Он почтительно сложил руки за спиной и склонил голову в знак уважения. — Наши истории сложны и во многом печальны, — заговорил он спокойным, глубоким голосом. — Мы — не пришельцы с далёкой звезды. Мы родились и выросли на Земле. Судьба распорядилась так, что мутация изменила наши тела, но сердце и дух всегда оставались человеческими… или близкими к ним. Имён у нас много — так же, как и облика. Но вы можете звать нас так, как привыкли наши союзники. — Он указал на Рафаэля. — Это Рафаэль. — На Кожеголового. — Его зовут Кожеголовый. — А затем слегка коснулся груди лапой. — А я — Сплинтер. Начальник тюрьмы кивнул с явным уважением, не задавая больше вопросов. Его глаза выражали понимание, ведь не все тайны обязаны быть раскрыты. Сплинтер чуть поклонился, выражая признательность начальнику тюрьмы, и сделал шаг назад. Рафаэль буркнул что-то вроде: — Достаточно разговоров, нам пора. Им действительно больше нечего здесь делать. С тюрьмы никто не сбежал, а значит обслуживающий персонал быстро перепроверит узников, а Энимо отправит в изолятор за его чудовищную попытку уничтожить тюрьму. Кожеголовый тихо хмыкнул, а Кейси сдвинул маску на затылок, облегчённо выдыхая, и сказал: — Ну и денёк… Рафаэль убрал за пояс саи, Кейси собрал рассыпанные вещи, которыми противостоял с монстрами, а Сплинтер подобрал трость и невозмутимо направился обратно, в звездолёт, который доставил всю группу сюда. Кевин, на ходу проверяя в кармане значок Санитара, кивнул остальным, говоря: — Идём. У нас ещё возвращение на базу впереди. Воины двинулись прочь от зала тюрьмы, шаги их были неторопливыми, но уверенными. Тишину нарушал лишь гул механизмов, возвращавшихся в нормальный режим после вспышки прибора. Медленно, но с твёрдой решимостью Кевин, Кейси, Рафаэль, Кожеголовый и Сплинтер направились к звездолёту Кевина, готовясь к новому этапу своей миссии.

Миссия Гвен

Глубокий разлом в земле дышал магией и грозой. Воздух был насыщен искрами энергии, а в центре поляны возвышалась фигура колдуньи, сжимающей жезл, из которого били алые молнии. Вокруг неё тяжело шагали каменные големы, их глаза мерцали тусклым оранжевым светом, отражая ярость хозяйки. Они методично приближались к защитным рубежам, ведь ещё немного, и преграда рухнет. «Опять она… сколько лет прошло, а мы всё ещё скрещиваем клинки магии. Я выросла, стала сильнее, у меня есть союзники… но всё же она опасна, и малейшая ошибка может стоить нам очень дорого.» — размышляла Гвен. В этот момент с неба раздался резкий гул. Яркая вспышка разрезала облака, и в воздухе зависла фигура в сверкающем боевом скафандре. Это была Джули, заключённая в броню, созданную Корабликом, её союзником-мехаморфом. Металлические пластины на её плечах и груди переливались зелёным светом, а визор шлема отразил искры магии. Она зависла в воздухе, подняв руку, готовую к выстрелу. Бабушка Гвен же смотрела спокойнее, но её внутренние мысли были чёткими и суровыми. «Я знала, что рано или поздно дорога внучки снова пересечётся с этой девчонкой…» В её памяти всплывали тени давних сражений и холодные выводы, что враг Гвен вырос вместе с ней и стал куда более хищным. Позади неё приземлились Гвен и Вердона. У Гвен уже сияли ладони, вокруг которых формировались магические узоры, создающие щиты и руны, чтобы защитить команду и сковать движение големов. Вердона стояла величественно, её глаза сияли как изумруды, а в руках она удерживала магический клинок из чистой энергии. Воздух вокруг старшей волшебницы дрожал от силы, словно сама природа боялась её прикосновения. Но в сердце Вердоны не было сомнений. «Если враг пришёл сюда ради хаоса, значит, мы пришли, чтобы закрыть эту страницу. Сегодня — точка.» Она чувствовала гордость за Гвен, что та не дрогнула и встала на бой, но также понимала, что придётся быть рядом и вовремя вмешаться, если внучка оступится. Следом шагнула Эйприл. На ней была броня Санитара, идеально подогнанная под её фигуру. Металлические пластины и встроенные щиты делали её похожей на воительницу с другой планеты. В руках она уверенно держала бластер, готовый к бою. Эйприл встала в боевую стойку рядом с Гвен, и взгляд её был полон решимости. — Вот и они, — молвила Гвен, прищурившись на колдунью и её големов. — Думаю, на этот раз придётся биться всерьёз. — Ха, я только за, — усмехнулась Джули, и зелёные пластины на её скафандре вспыхнули ярче, словно подтверждая её слова. Вердона сделала шаг вперёд, подняла руку, и вокруг неё закружились ветви магической энергии. Пускай противница сильна, но она не представляет, насколько неудачное время выбрала для очередного противостояния со своей давней противницей. Она произнесла спокойно, но твёрдо: — Пора показать этой ведьме, что значит бросить вызов роду Теннисонов. Големы, словно почуяв опасность, загрохотали каменными кулаками по земле, готовясь к атаке. Колдунья подняла жезл и издала зловещий смех. Женская четвёрка союзниц выстроилась рядом, каждая со своей силой и оружием. Колдунья резко взмахнула жезлом, и алая молния ударила прямо в сторону Гвен. Девушка едва успела возвести перед собой мерцающий фиолетовый щит, и разряд рассыпался искрами, осветив её лицо. — Ты снова? — прошипела колдунья, её глаза полыхнули кровавым светом. — Сколько раз я должна учить тебя, девчонка? — Сколько потребуется! — твёрдо ответила Гвен, усиливая поток маны и выпуская в противницу поток рунных стрел. Вердона шагнула рядом, её присутствие словно раскололо воздух. В отличие от Гвен, которая пускай и обладала незаурядной силой, но не показывала её слишком явно, Вердона чётко показывала свою мощь. Она возвела над собой корону из чистой зелёной энергии и с холодным спокойствием сказала: — Ты посмела бросить вызов моей ученице и моей семье. Сегодня твоя магия найдёт свой конец. Колдунья злобно взревела, и поле наполнилось вихрями искажающей реальность тьмы. С небес полились огненные стрелы, а земля под ногами начала трескаться, выпуская клубы серого дыма. Вердона же, не дрогнув, призвала поток яркого зелёного света, который рассеял половину магии колдуньи. Наблюдая появление каменных големов, Джули размышляла: «Так вот она, какая, та самая чародейка, о которой Гвен упоминала краем слова…» — мелькнула мысль Джули, и она почувствовала холодок, когда земля задрожала, и из-под неё поднялись десятки массивных каменных големов. — «Ну да, идеальный момент для моего «Кораблика» показать себя в полную силу. Я не маг, но у меня есть технологии и верный партнёр. Эти громилы — мои. Пусть Гвен с Вердоной сосредоточатся на ведьме, я сделаю всё, чтобы големы к ним не добрались.» Всполохи магии сталкивались, вспыхивали, разрывали воздух, ибо битва двух великих чаровниц развернулась в полную силу. Гвен, стоя рядом, использовала каждое мгновение, чтобы поддержать учительницу. Она укрепляла щиты, бросала метки сковывающих рун, атаковала колдунью из разных углов, вынуждая ту распыляться. Эйприл смотрела на появление големов широко раскрытыми глазами. «Вот это да… мне рассказывали про магов, но видеть, как человек в плаще вызывает каменную армию прямо из земли — совсем другое дело. Хорошо, что броня Санитара придаёт уверенности. И всё же… я обычная девушка из Нью-Йорка, а теперь против меня встают каменные чудовища. Если я уже здесь, значит, не позволю этой «армии скал» прорваться к Гвен. Пусть даже буду стоять до конца.» Тем временем Джули и Эйприл ринулись к големам. Первый из каменных исполинов поднял кулак размером с её торс, чтобы ударить Джули и броня Кораблика вспыхнула, а девушка, отразив удар, словно в невесомости скользнула вбок и с разворота нанесла энергетический удар в его корпус. Камень застонал, покрываясь трещинами. Эйприл же действовала методично, наводя прицел и делая выстрел. Её бластер пробивал слабые места големов, представляющие собой суставы и глаза, из которых тускло светилось магическое пламя. Каждый выстрел сопровождался хрустом камня и падением обломков. — Джули, сзади! — крикнула Эйприл, выпустив очередь по второму голему, что пытался зайти с тыла. — Вижу! — ответила та, активировав энергетический щит и отбросив громаду мощной волной. Гул магии, треск камня, вспышки энергии, всё смешалось в бурю. Две линии боя соединились в единую симфонию света и тьмы, Вердоны против колдуньи, сопровождающиеся быстрыми ударами и рунами Гвен, раскатами огня бластеров Эйприл и боевого изящество Джули в скафандре. «Она опять встала на моём пути… всё время эта девчонка рушит мои планы. Но кто это?.. Я чувствую родство их энергий… бабушка? Значит, рядом с ней теперь наставник, куда сильнее прежних. Это плохо… очень плохо. Две смертные девчонки, без магии, но прикрытые блестящими доспехами и чужой силой. Думают, что смогут бросить вызов мне? Глупцы. Их технологии — лишь костыли, а я владею стихиями. Почему же их ауры так спокойны? Они не выглядят напуганными… Колдунья стиснула зубы. Раньше я всегда играла с Гвен, проверяя её, ломая изнутри. Но теперь… у неё союзники. У неё семья. А я одна. Если я отступлю сейчас, то всё, ради чего я жила, обрушится. Нет! Я заставлю их заплатить — и внучку, и её бабку, и этих смертных выскочек.» — размышляла колдунья. Разъярённая волшебница резко вскинула посох, и воздух вокруг неё словно почернел. С кончика жезла сорвался первый сноп чёрных молний, каждая трещала и гудела так, что волосы вставали дыбом. Заряд был не просто опасен, в нём чувствовалась смертоносная мощь, словно сама буря была обращена против одного человека. — Ты… ничтожная девчонка! — рявкнула колдунья, и очередная молния, напряжением в десять тысяч ватт, ударила прямо в сторону Гвен. Гвен успела возвести щит, но тёмная энергия с таким грохотом врезалась в барьер, что её руки дрогнули, а по телу пробежала болезненная вибрация. Она едва удерживала магический заслон, зубы стиснулись от напряжения. Волшебница продолжала удерживать барьер, но всё же проговорила: — Бабушка! — сорвалось у неё, но Вердона уже шагнула вперёд. Следующая молния пронеслась мимо, прожигая землю, оставив дымящийся кратер. Колдунья не останавливалась: она стреляла снова и снова, целясь именно в Гвен, желая смять защиту и уничтожить её. Каждая вспышка молний сопровождалась гулом, словно сама тьма издевалась над героиней. — Держись, Гвен! — крикнула Вердона, простирая руки и создавая рядом с внучкой второй слой защиты, переливающийся зелёным светом. — Она хочет сломить тебя, но вместе мы сильнее! Энергия удара была так велика, что в воздухе чувствовался запах озона, а каменные големы на мгновение отшатнулись, опасаясь попасть под разряды. Но Гвен, стиснув зубы, сосредоточила силу рун и упёрлась в атаку, решив не отступать. Наблюдая сверхмощную атаку колдуньи, Вердона подумала: «Десять тысяч ватт… она выбрала всё, что у неё осталось. Но Гвен держится. Вот она, моя девочка… уже не просто ученица, а настоящая защитница. Пусть колдунья думает, что сосредоточилась на Гвен, пусть выкладывается до последнего — именно тогда кристалл примет её силу. Я должна приблизиться ещё на пару шагов… ещё чуть-чуть. Главное — не торопиться, иначе она почувствует подвох. Сегодня всё закончится. Ни внучка, ни этот мир больше не будут мишенями для её игр. Я закрою этот источник тьмы и оставлю Гвен лишь урок — что настоящая сила всегда идёт рука об руку с мудростью и терпением.» Внучка изо всех сил отражала могущественный удар пока её бабушка подбиралась ближе, явно имея какой-то план. Вердона, устояв под шквалом молний, вдруг распрямилась, словно и не ощущала тяжести разрядов. Её глаза вспыхнули изумрудным сиянием, а голос зазвучал низко и властно: — Довольно, — произнесла она, и в её словах чувствовалась вековая усталость, смешанная с непререкаемой силой. — Хватит этих детских игр с боевыми заклятиями. Колдунья приготовилась ударить снова, но не успела. В руках Вердоны возник сияющий кристалл, представляющий собой древний артефакт, который сама она создала ещё в юности. Камень вспыхнул зелёным пламенем, и Вердона резко вытянула руку вперёд. Затем могущественная женщина сказала: — Ты слишком долго играла чужими судьбами, — молвила она, и с её ладони сорвалась волна энергии. Кристалл засветился так ярко, что тьма отступила, а молнии колдуньи, ударив в поток света, тут же исказились и затянулись внутрь камня. Вслед за ними из самой ведьмы начали рваться чёрные сгустки силы, словно невидимая рука вырывала её магию по кускам. Колдунья пронзительно закричала, отчаянно, её тело содрогалось, а пальцы сжимали жезл, но он раскололся от собственного перенапряжения. — Нет! Этого не может быть! — визжала она, пока вся её мощь затягивалась в кристалл, который переливался зловещим, но теперь уже заключённым светом. Через мгновение всё стихло. Колдунья рухнула на колени, её глаза потухли, и она выглядела обессиленной, лишённой того, что делало её грозной. Вся её магическая сущность теперь была заключена в кристалле. Вердона же, слегка прижав кристалл к груди, с достоинством произнесла: — Иди в заточение. Там тебе и место. Кристалл мигнул последний раз и застыл, полностью поглотив всю силу врага. На этом опасные планы чародейки остановлены и бывшая волшебница ответит сполна за всё, что творила, пока обладала волшебством. Гвен, всё ещё держащая в руках ослабевший щит, с изумлением смотрела на бабушку: — Ты… всё это время могла? Вердона неторопливо подошла к поверженной колдунье, прижимая кристалл к ладони, словно опасалась, что остатки силы ещё могут вырваться наружу. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах теплилась усталость. Стряхнув ощущение лёгкого истощения, великая волшебница спокойно сказала: — Я знала, что этот кристалл способен заточить чужую магическую сущность, — заговорила она мягко, но твёрдо, обернувшись к Гвен, Джули и Эйприл. — Но для этого он должен коснуться ауры источника силы напрямую. Всё это время мне нужно было приблизиться к ней, к этой девушке с чёрными волосами и в розовом плаще. Лишь тогда чары могли быть сорваны, и её собственная энергия оказалась бы втянутой в кристалл. «Значит, всё это время у неё был план… а я ломала голову, как сдержать этих каменных уродов.» — Размышляя, Джули взглянула на Вердону с новым восхищением. — «Это другой уровень. Мы с «Корабликом» умеем драться, но она… она мыслит стратегически, словно десятки ходов вперёд. Не зря Гвен такая упрямая — у неё это в крови.» Старшая волшебница подняла артефакт, и внутри него, словно в бурлящем сосуде, клубилась тьма, теперь уже бессильная. Гуманно нейтрализовав самого старого противника внучки, Вердона позаботилась о том, чтобы в будущем в семьи Теннисонов хоть на одну проблему было меньше. — Вот почему я терпела её удары и не отвечала сразу всей мощью, — продолжила Вердона. — Лишь позволив ей увлечься и открыться, я смогла подойти настолько близко, чтобы кристалл сработал. Теперь она лишена магии. Без сил она — просто смертная. «Она говорила спокойно, почти ласково, но в её голосе слышалась сталь. Она всё это время знала, что делает. Вот что значит — настоящая мудрость.» — Думая, Эйприл ощутила гордость, что стоит в одном ряду с такими союзниками. — «Я могу и не быть магом, но если уж такие люди доверяют мне место рядом, я не позволю себе отступить.» Именно эта девица создавала больше всего проблем для Гвен, устраивая хитроумные ловушки только потому, что Гвен родилась с большой силой, которую колдунья считала своей по праву. Убрав взгляд от врага, Гвен с восхищением посмотрела на бабушку, но всё же не удержалась от вопроса: — Значит, всё это время ты играла с ней… чтобы выиграть момент? «Так вот в чём был её план…» — сердце Гвен дрогнуло, но тут же наполнилось облегчением. «Бабушка знала с самого начала, и всё это время вела бой так, чтобы я отвлекала её, а сама она могла подобраться ближе.» — Внутри Гвен вспыхнула благодарность и уважение. — «Я старалась быть сильной сама, но всё же так хорошо чувствовать за спиной плечо семьи. Спасибо, бабушка…» Несмотря на опасность, эта миссия оказалась не такой уж и трудной. Гвен ощущала, что Кевину и Бену куда труднее с Энимо и мамашей Вридл, но всё же внутренне радовалась, что её миссия подошла к успешному концу. Вердона улыбнулась уголками губ и кивнула, понимающее проговорив: — Магия — это не только сила, но и терпение. Запомни это, внучка. Последний из каменных големов, издав низкий гул, занёс тяжёлый кулак над Джули. Но девушка в скафандре Кораблика, блеснув изумрудным светом, рванулась навстречу и пробила бронепластиной его корпус. Разлом пошёл по всему телу исполина, и тот осыпался глыбами камня прямо у её ног. — Готово! — выдохнула Джули, отряхнув руки, хотя броня и так оставалась безупречно чистой. Рядом Эйприл сделала прицеливание напоследок, затем последовал точный выстрел бластера и в голову другого голема вонзился энергетический заряд. Глаза статуи погасли, и та безжизненно рухнула, подняв облако пыли. Затем бывшая лаборантка спокойно союзницам проговорила: — На этот раз без лишних переломов, — хмыкнула Эйприл, опуская оружие и поправляя броню Санитара. Обе девушки обменялись коротким взглядом, где лёгкая усталость, но и удовлетворение в нём читалось ясно. Когда треск камня стих и поле вновь окутала тишина, Джули и Эйприл одновременно повернулись к центру площадки, где стояли Гвен и Вердона. Пока команда беседовала, в голове бывшей колдуньи роились размышления: «Всё… конец…» — эта мысль билась в голове, как птица в клетке. Она ощущала пустоту там, где раньше бушевал океан силы. Нет больше шёпота заклинаний, нет жгучего жара магии в венах, только холодная тяжесть и слабость обычного человеческого тела. — «Я… снова Хоуп…» — имя, которое она ненавидела, теперь звучало как приговор. Когда-то оно означало начало, жизнь, перспективу. Теперь же лишь жалкое напоминание о том, кем она не хотела быть. Горечь подступила к горлу. — «Я сражалась десятилетиями, строила, рушила, возвышалась над другими. А теперь? Тюрьма. Суд. Унижения…» — Но глубже всего жгло поражение не от руки новой соперницы, а от старых врагов, Гвен и её семьи. — «Даже бабка её вмешалась… значит, судьба смеялась надо мной всё это время.» Она чувствовала, как страх медленно проникает в её мысли. — «Они ведь не убили меня. Но что хуже: смерть… или жизнь, лишённая силы?» Колдунья, обессиленная, всё ещё лежала на коленях, а кристалл в руках Вердоны мерцал зловещим светом, заключив в себе её силы. Гвен рядом с бабушкой держалась настороженно, но в глазах её сверкала гордость. Джули подошла первой, забрало её шлема мягко раздвинулось, открывая взволнованное лицо: — Вы в порядке? Теперь, когда каменные существа разрушились, а их хозяйка нейтрализована, можно передохнуть и расслабиться. Поначалу Джули, как и Эйприл, показалось, что их миссия труднее всего, но знания и мощь бабушки Гвен решили исход в их пользу. Эйприл остановилась рядом, прижимая бластер к бедру и внимательно оглядывая поле боя, после чего проговорила: — Если честно, со стороны это выглядело как чистое чудо. — Она слегка улыбнулась. — Хотя я уже начинаю привыкать к тому, что в вашей семье чудеса случаются регулярно. Младшая волшебница была рада, что всё закончилось хорошо, однако, как ни странно, она не осознала того, что многолетняя борьба с колдуньей закончилась победой Гвен. Девушка готовилась к тому, что противница однажды вернётся. Гвен облегчённо вздохнула и ответила, улыбнувшись подруге: — Главное, что теперь она не сможет никому причинить вред. Вердона молча кивнула, крепче сжав кристалл, словно заверяя, что борьба окончена. Гвен щёлкнула по браслету Санитара, активируя канал связи. Голубоватый свет от голографической панели отразился на её лице. Мгновение спустя волшебница, пользуясь своим званием активного Санитара, произнесла: — Объект обезврежен, — отчётливо сказала она. — Запрашиваю транспортировку на базу Санитаров. Колдунья разыскивается за ряд преступлений, включая несколько крупных ограблений. Секунда и рядом вспыхнул портал. Двое Санитаров в стандартных серебристых доспехах вышли навстречу, приняли у Вердоны кристалл и осторожно подняли обессиленную колдунью, словно обычную пленницу. На этот раз магия не помогала ей и в глазах горела лишь злоба и бессильная ярость. Эйприл, всё ещё в броне Санитара, подошла к Гвен и тихо сказала: — Я пойду с тобой. У меня есть опыт работы с системами охраны базы, помогу при оформлении. Неудивительно, что Эйприл и Вердона отправились вместе с Гвен. Если Джули временами бывала на базе Санитаров, получив приглашение от Гвен, Бена или же дедушки Макса, то Эйприл там жила вместе с братьями-черепашками, учителем Сплинтером, Кейси и Кожеголовым. Вердона лишь кивнула и, поправив складки мантии, добавила: — А я прослежу, чтобы артефакт был заперт в должной защите. Такой силой нельзя рисковать. Гвен с благодарностью посмотрела на обеих. Волшебница была особенно рада, что с ними пошла бабушка, но и Джули с Эйприл тоже здорово помогли, взяв на себя каменных големов колдуньи. Без них сражение обещало быть намного тяжелее, и девушка это понимала. Вскоре Гвен проговорила: — Спасибо, — сказала она и сделала шаг к порталу. Джули тем временем сняла шлем, её волосы блеснули в солнечном свете. Она не была магом, а приёмы ниндзюцу были бессильными против оживлённого камня, потому девушка привычно полагалась на своего инопланетного питомца, о котором всегда заботилась. Она улыбнулась друзьям: — Я тоже пойду, но домой. Кораблик хочет вернуться на подзарядку, да и мне нужно немного отдыха. Она слегка наклонилась вперёд, дружески коснулась плеча Гвен. Сражаться бок о бок с Теннисонами здорово, однако она куда менее связана обязательствами, потому собиралась вернутся домой, позаботиться о Кораблике и отдохнуть перед тренировкой по теннису. Девушка спокойно сказала: — Позвони, когда всё уладите. — Обязательно, — с теплом ответила Гвен. Джули шагнула в сторону, и броня Кораблика преобразовалась обратно в галванического мехаморфа, а после снова в летающее устройство. Кабина мягко раскрылась, впустив её внутрь. Девушка махнула на прощание рукой, и Кораблик, плавно поднявшись в воздух, ушёл в небеса. Гвен, Вердона и Эйприл переглянулись, после чего вместе сделали шаг в мерцающий портал, что вёл на базу Санитаров.

***

На орбитальной базе Санитаров царила оживлённая атмосфера, так коридоры сияли холодным светом, над головой проплывали дроны-наблюдатели, а через обзорные окна открывался вид на звёздное море. Шагая по коридору орбитальной станции, Бен с лёгким беспокойством думал: — Всё ли с ними в порядке? Они сильные. Все они. Но враги ведь тоже не дремали… — мелькало в голове. Первыми в центральный зал вошли Бен, всё ещё в облике наивысшей формы Алмаза, Леонардо, Донателло, Микеланджело и Рук. Они только что вернулись со своей миссии, и Бен на всякий случай держал щит активным, ведь кристаллические пластины сверкали в свете ламп. Шагая, Кевин думал: «Главное, что мы разрушили его планы… но ведь этот псих мог оставить ещё какие-то зацепки. Ладно, Санитары разберутся. Моё дело — вытащить своих и убедиться, что мы все целы. Интересно, как там Бен? Надеюсь, не устроил привычный цирк. И Гвен… Пусть она и сильная, но эта колдунья… Не знаю, что бы я сделал, если бы с ней что-то случилось. Вот сейчас увижу их. Если живы-здоровы — даже ругаться не буду. Хотя… зная меня, всё равно ляпну что-то не то.» С противоположного входа появились Кевин, Кейси, Рафаэль, Сплинтер и Кожеголовый. На лице Кевина ещё играла довольная усмешка, он с гордостью нёс значок Санитара, словно трофей, а Рафаэль с привычным видом бурчал что-то под нос. Кейси, наоборот, разглядывал всё вокруг с искренним восторгом. Совершая переход на орбитальную базу, Гвен спокойно размышляла: «Всё… мы справились. Хоуп больше не колдунья. Столько лет борьбы, и наконец-то точка поставлена. Но почему у меня внутри не радость, а какое-то пустое эхо?.. Интересно, что там с Кевином. Он же никогда не скажет прямо, если было тяжело. Будет делать вид, будто справился играючи… Надо будет взглянуть ему в глаза — там всё скажет лучше слов. Бен… надеюсь, он не вляпался в очередную глупость. Хотя нет, в этот раз он будто стал серьёзнее. Я это чувствую. Но если он рискнул слишком многим ради победы, я… я ему этого не прощу. Всё, хватит накручивать. Сейчас я увижу их обоих. Главное — чтобы все были целы.» И наконец, раскрылся яркой вспышкой портал, и в зал шагнули Гвен, Вердона и Эйприл. За ними, закованная в силовые наручники и под конвоем Санитаров, шла обезвреженная колдунья. Вердона держала кристалл с её силой в руках, словно драгоценность, требующую особой охраны. Встретившись, группы замерли на секунду. Усталость, напряжение и воспоминания о прошедших битвах были ещё свежи, но радость встречи пересилила всё остальное. — Гвен! — Бен мигом вернулся в человеческий облик и бросился к сестре. — Ты в порядке? — Более чем, — она улыбнулась, обняв его. — А ты, похоже, тоже не скучал. Как бы там ни было, а Левин очень обрадовался, увидев снова всех, кто полетел на миссии. Не было только Джули, но она редко появлялась на базе если требовалось её присутствие для важной информации или очередной тренировки. Кевин ухмыльнулся и, скинув осколок тайденита, из которого ещё торчала часть брони, лениво заметил: — Ну что, все живы? Тогда можно считать, что день удался. — Живы, — сухо подтвердил Сплинтер, но в голосе его слышалась тихая гордость за учеников. Черепашки быстро переглянулись между собой и Леонардо сдержанно кивнул, Донателло пытался разглядеть оборудование базы, Рафаэль стоял, скрестив руки, а Микеланджело уже строил шутку про «межгалактическую пиццу». Вердона подошла ближе, приподняла кристалл и серьёзно сказала: — У нас теперь есть не только враги, но и их оружие. Нужно решить, как его хранить и использовать. Санитары, сопровождавшие колдунью, сделали шаг вперёд, докладывая о готовности переправить её в тюремный блок. Три группы, наконец оказавшись вместе, почувствовали, что это не конец, а лишь новый этап борьбы. Но теперь они знали, что сила их союза многократно выше, чем если бы они действовали поодиночке.

Тем временем альянс тьмы

Далеко в холодной тьме космоса, в глубинах чужой галактики, над мёртвой планетой завис гигантский флагман Вилгакса. Его металлический корпус мерцал красными огнями, а башни орудий медленно поворачивались, словно зверь, готовый к охоте. В тронном зале, пропитанном тенью и запахом озона от работающих энергосистем, собрался весь альянс тьмы. Вилгакс восседал на своём массивном кресле, когтистые руки покоились на подлокотниках. Его красные глаза горели злорадным удовлетворением. — Рефрактор превзошёл все ожидания, — прорычал он низким голосом. — Вторая запись сделала своё дело. Кевин и Гвен уже сомневаются в себе и друг в друге. Их команда становится слабее. Вилгакс смотрел на проекцию, где лица Кевина и Гвен отражали сомнение и растерянность. В его голове пульсировала лишь одна мысль: «Ещё немного, и они сами разорвут свои связи. Мне не придётся даже тратить войска. Земля падёт не от оружия, а от предательства внутри их рядов.» Его воображение рисовало, как армия футов и его легионы будут маршировать по улицам городов, не встречая сопротивления. Шредер стоял неподалёку, сложив руки за спиной. Его броня отливала холодным серебром, а глаза светились холодным пламенем. Затем он беспристрастно проговорил: — Раздор среди союзников всегда куда эффективнее любого оружия, —сдержанно произнёс он, но в его голосе звучала едва заметная нотка торжества. — Когда их доверие рухнет, мы ударим, и они не смогут сопротивляться. Шредер стоял неподвижно, но разум его работал, как отточенный клинок. «Их вера друг в друга — вот стержень, на котором держится вся их сила. Когда он сломается, Бен Теннисон останется без защиты. Даже Омнитрикс не спасёт его, если рядом не будет союзников, готовых доверять.» В мыслях Шредера мелькали будущие битвы, где враги не смогут сражаться плечом к плечу, потому что будут бояться удара со стороны своих же товарищей. Миллиус, массивный и грозный, позволил себе низкий, гулкий смех. Затем он, издав квакающие звуки, самодовольно союзникам ответил: — Земные герои слишком уязвимы. Их слабость — это эмоции. А Рефрактор знает, как ткнуть в их самые больные места. Миллиус, сжимая зубастую пасть, чувствовал первобытное удовольствие. «Глупцы. Они такие же, как тысячи других рас, что я видел — верят в дружбу и единство, а стоит лишь пустить яд сомнения, и их единство превращается в труху. Рефрактор посеял семена, а я увижу, как эти ростки перерастут в страх и ненависть.» Он жаждал момента, когда герои в отчаянии начнут спорить прямо посреди боя, подставляя друг друга под удар. В центре зала голограмма вспыхнула изображением: на ней мелькали кадры с Гвен, потерявшей самообладание, и Кевином, колеблющимся, глядя на ложные улики. Зрелище было для злодеев сродни музыке. — Пусть же они разрушают себя сами, — резюмировал Вилгакс, сжимая когтистую руку в кулак. — Мы лишь подождём, пока трещины станут безднами. Шредер слегка склонил голову. Вместо того, чтобы тратить ресурсы на попытки уничтожить врагов, куда эффективнее создать условия, при которых союзники Теннисонов переругаются с ними и предадут, уничтожив команду как таковую. Предвкушая скорую победу, Ороку Саки проговорил: — Вскоре не будет ни команды, ни сопротивления. Только наша власть. И трое союзников обменялись взглядами, причём это был миг редкого единодушия. Все они наслаждались мыслью, что их враги медленно ломаются изнутри. В тронном зале флагмана, освещённом тусклым зелёным сиянием мониторов, Рефрактор поднял голову и заговорил своим резким, чуть дрожащим голосом: — Господа… Я должен напомнить о двух угрозах для нашего плана: Донателло и Азимус. Один — гений техники, другой — хранитель знаний, которых хватит на десятки цивилизаций. Если они объединят усилия, моё видео они смогут разобрать на пиксели, вытащить скрытые слои и доказать, что это иллюзия. Тогда наши семена сомнения могут погибнуть ещё до того, как укоренятся. Правда от наёмника стала той самой ложкой дёгтя в бочке мёда. Альянс тьмы уже предвкушал победу, что не стал учитывать гениальную составляющую команды Теннисона. Эти двое действительно способны уничтожить старания наёмника. Фигура Вилгакса наклонилась вперёд, его щупальца шевельнулись от раздражения: — Ты предлагаешь прекратить атаку? Или признаться, что твои фокусы не вечны? Глаза Рефрактора засияли холодным светом. В этой ситуации он найдёт выход, главное чтобы альянс начал предоставлять ему кое-какие ресурсы. В одиночку он не сможет занять этих двух гениев так, чтобы те не смогли разрушить его иллюзии и умножить на ноль все старания. Рефрактор проговорил: — Нет, мой повелитель. Я говорю, что время против нас. Нам нужно нанести следующий удар быстрее, прежде чем эти двое разберут мои иллюзии и докажут правду своим союзникам. Как и Вилгакс, Ороку Саки прекрасно понимал, как следует поступать в этом случае. Другое дело он не был уверен, что в этого наёмника хватит таланта сделать всё качественно. Шредер, сложив руки за спиной, произнёс низким, спокойным голосом, в котором слышался металл клинка: — Донателло и Азимус — шахматисты. Но и шахматисты ошибаются, когда вынуждены сражаться на два фронта. Если мы отвлечём их боем или дадим слишком много ложных улик, они не успеют докопаться до сути. Антропоморфная космическая жаба скривилась в кислой мине. Ему снова придётся ждать пока этот наёмник не сможет нейтрализовать команду Теннисона. А сидеть и ждать император инкурсианцев очень не любил. Потому Миллиус, оскалив зубы, зарычал, словно злясь от напряжения, и сказал: — А значит, мы должны заставить их тратить силы. Пусть они сражаются с нашими воинами, гоняются за пустыми призраками. Пока они будут терять время, сомнения продолжат гнить в сердцах их друзей. В глазах Вилгакса зажегся огонь решимости. Нужно продолжать действовать и исправлять ситуацию, чтобы в Теннисонов исчез даже призрачный шанс ускользнуть от ловушки и всё же подготовиться к финальной битве. Потому галактический завоеватель угрюмо, но решительно наёмнику проговорил: — Хорошо. Рефрактор, продолжай сеять раздор. Но знай: если твои иллюзии раскроют, ты будешь первым, кого мы бросим в бой против Теннисона и его союзников. И ты либо докажешь свою ценность, либо исчезнешь вместе со своим жалким даром. Рефрактор склонился в поклоне, скрывая нервную дрожь. Он понимал, что его фокусы ключ к плану, но любая ошибка может стоить ему жизни. Потому наёмник ушёл с зала, прикидывая в уме что именно ему лучше сделать, лишив команду Теннисона помощи двух великих гениев.

Орбитальная база Санитаров Космоса

В центре орбитальной базы Санитаров Космоса, в огромном зале с мерцающими голограммами временных потоков и космических карт, собрались союзники. Атмосфера была напряжённой, но вместе с тем пронизанной уважением, ведь перед ними стояли две величайшие фигуры профессора Парадокса, который является хранителем пространственно-временного континуума, и Азимуса, создателя Омнитрикса. Парадокс, как всегда спокойный и вежливый, сделал лёгкий жест рукой, словно отводя в сторону невидимые нити времени: — Я уже видел подобные трюки в прошлых ветвях реальности. Поддельные видео — не просто игра иллюзий. Это тщательно продуманный ход, который может переписать воспоминания в сердцах тех, кто им доверяет. Сомнения куда опаснее любого оружия. «Время многолико, и я видел, как даже самые стойкие герои рушились не под ударами оружия, а под тяжестью сомнений. Поддельные компроматы… это нечто коварное. Они не уничтожают тело — они подтачивают дух. Бен, Гвен, Кевин, даже старый Макс — все они дороги мне как воины света, но в каждом есть уязвимость. Одно неверное слово, одна ложная картинка — и зерно недоверия может прорасти. Я обязан проследить, чтобы эта реальность не свернула на путь предательства и разобщения. Рефрактор играет с иллюзиями, но он не понимает: истина всегда возвращается, даже если её скрыть на время.» В ход событий Парадокс почти не вмешивается, но в настоящее время всё складывается в жуткий сценарий и хранителю пространство-временного континуума пришлось снова появится в мире, где он родился и какое-то время жил. Азимус, опершись на свой передовой посох, нахмурил брови и сказал: — Иллюзия, как бы она ни была совершенна, всегда оставляет следы. Алгоритмы света, разрывы пикселей, несовершенные углы преломления. Рефрактор играет на чувствах, но он недооценивает силу разума. Мы разберём его ложь на атомы. «Недостойный трюк! Рефрактор и его союзники рассчитывают, что эмоциональные связи слабее логики. Но я не допущу, чтобы лживая картинка поколебала тех, кто носит имя Теннисон. Бен — мой самый важный выбор, результат величайшего изобретения. Макс — ветеран, чья стойкость проверена десятилетиями. Гвен и Кевин — юные, горячие, но их союз с Беном крепче любой иллюзии. Эти видео — лишь жалкие подделки, лишённые научной основы. Я докажу ложь математикой, разберу каждый кадр по пикселям, докопаюсь до самой структуры сигнала. Пусть они пытаются посеять сомнения — мой разум сильнее их трюков. И я не позволю моему наследию пасть из-за дешёвых манипуляций.» Он ничуть не сомневался в способности великого изобретателя раскрывать правду для других, но в данный момент времени не так уж и много. Враги действуют быстро и решительно, а значит им придётся тоже действовать очень быстро. Парадокс мягко улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень тревоги: — И всё же, дорогой друг, время против нас. Даже если мы докажем, что это подделка, — сомнение уже посеяно. Теннисон и его союзники могут начать колебаться в самый неподходящий момент. Создатель Омнитрикса с раздражением понимал, насколько прав этот человек, способный путешествовать во времени и посещать альтернативные ветки реальности. Нужно было действовать на опережение и Азимус ударил посохом о пол, по залу прокатилось гулкое эхо и он проговорил: — Тогда мы должны действовать быстрее. Я подключу мои вычислительные матрицы к анализу видео, а Донателло поможет с практической расшифровкой. Вместе мы вскроем каждую уловку, которую использовал Рефрактор. Это хорошая идея, однако нужно учитывать и то, что альянс тьмы точно попытается помешать, создав очередную проблему. Нужно придумать способ, чтобы компьютер сам сделал всё необходимое, а двум гениям осталось только изучить информацию. Парадокс слегка склонил голову, будто признавая силу аргумента, после чего сказал: — Отличный план. Но я предупреждаю: враг попытается отвлечь вас. Они знают, что именно ваше внимание — их главная угроза. Раз уж на кону стоит будущая победа он готов пожертвовать своими идеями ради того, чтобы обеспечить команде победу над объединением трёх великих преступников из двух таких разных миров. Голос Азимуса стал твёрдым, как алмаз, когда он решительно и уверенно проговорил: — Пусть попробуют. Мы не дадим лжи разъединить команду. Вердона с внучкой находились неподалёку и всё слышали. Однако никто не вмешивался в разговор двух великих созданий, одно из которых изобрело прибор, сильнее которого нет в этой вселенной, а второе хранит само время. В этот момент Гвен, стоявшая рядом, сжала кулаки и решительно сказала: — Тогда и нам надо быть рядом, чтобы никакая иллюзия не сломала доверие между нами. Она прекрасно знала насколько изощрённую попытку уничтожить их команду предприняли члены альянса тьмы. Потому девушка была готова действовать, позволяя Азимусу и Донателло найти способ раскрыть глаза Кевину по поводу тех видео. Парадокс улыбнулся чуть теплее, чем обычно, и сказал: — Именно так, мисс Теннисон. Истинная сила всегда в доверии, а не в картинках, созданных врагом. Однако профессор не исчез, как это делал обычно, а пока остался в этом мире, явно имея ещё какие-то дела здесь. Азимус же, не теряя и так катастрофически дефицитного времени, направился в сторону лаборатории, чтобы разоблачить ложь врагов и исцелить команду от разрушительного недоверия.