strangelove

Lie to me Chris Isaak

Мне плевать, что могут сказать другие, я знаю, все лгут.

Я не пытаюсь ранить мою любовь. Я лишь пробую свести концы с концами.

К началу лета, Ёнджуну дают отпуск, без его ведома и просто ставят перед фактом. Объяснили тем, что он работает с декабря по июнь без перерывов, только с двумя выходными в неделю, и они за это его ценят, но не хотят, чтобы он гнился под своей работой. Графический дизайн такая работа, что быстро можно перегореть. Особенно, если выполняешь заказы людей, не разбирающихся ни в чём.  Отпуска он не хотел совершенно, потому что на работе, он мог целый день быть трезв, кушать хоть что-то и разговаривать с коллегами. Дома же… Ну теперь вся квартира полностью в его власти и он может снюхивать не только в собственной комнате, но и ещё на кухне, пока разогревает купленную из магазина еду быстрого приготовления, которую даже не доедает. Мог снюхивать на журнальном столике в гостиной, пока смотрит фильмы по телевизору. Мог курить где угодно. Пить где угодно. Писать в дневнике где угодно. Бомгю на время переехал к Субину, забрав с собой всё самое необходимое и оставляя ему только тень своего проживания здесь.  Так что.  Кто ему запретит?  Ёнджун не думает о том, что он чувствует по этому поводу, но пишет в дневнике, доверяя своему сердце и руке с ручкой.  Перечитывая то, что он написал на следующий день после попытки передознуться медицинскими таблетками, он удивился тому, что из этого вышел не стих, а целое письмо с признанием. Кому оно было посвящено, не понятно. Себе нынешнему, себе из прошло, себе из будущего, а может и вовсе для Бомгю, да оно и было не важным. Кроме него, пока он жив, никто читать это не будет. Но писать про свою не взаимную любовь, он не переставал никогда. И не перестанет, пока любит этого человека, не смотря на всё то, что произошло. Любить Бомгю оказывается сложно.  Не этого он ожидал на самом деле. Не такой жизни он хотел, даже когда сам выбирал её. Но, он не хочет быть осужденным. Да, он принимает. Курит как паровоз и пьёт, как последний уличный алкаш. Но точно не от радости. Точно не от счастья. Точно не потому, что у него была хорошая жизнь. Всё изменилось, когда он почувствовал первый звоночек. Всё стало сложным, когда Бомгю сказал, что они с Субином встречаются. Всё стало плыть перед глазами, когда его бросили. Всё стало хуже, когда он был использован в грязном клубном туалете.  Он совершил ошибки. Но точно не по причине того, что ему было весело. Потушив окурок сигареты об дно пепельницы, он закрыл дневник и вздохнул.  В квартире стояла тишина, которую разрушал только звук работающего холодильника. Такая же тишина была в голове, которую разрушали стуки его работающего сердца. 

***

К концу июня, Ёнджун впервые после того инцидента, выбирается в клуб. Не по прихоти Минджи. А по своей воле. Так сказать, чтобы побороть свой страх. Но на самом деле, по причине того, что дома он сидеть больше не мог. Он снюхал дорожку перед тем, как выйти из дома, поэтому просто сидел и пил, наблюдая за тем, как разгоряченные тела липнут друг к другу, в попытках танцевать. Танцевать не хотелось, иметь связь на один вечер тоже, громкая музыка неприятно била по ушам и голове, но всё же, уходить он не хотел. Его здесь держал чистый Бурбон и бокал любимого Пенициллина, который лечит его внутренние раны, так же, как сам антибиотик . Девушка, официантка, принесла ему ещё по два бокала бурбона и коктейля, подарила ему свою очаровательную улыбочку и ушла.  Но остаться надолго один он не смог.  Он закуривал сигарету, когда к нему подсел тот, кого он ожидал увидеть меньше всего.  — Сегодня без своего дружка?  Тэхён выглядит красиво в своей красной кофте-сетке поверх белой майки, его глаза едва заметно накрашены, волосы зачесаны назад и, Ёнджун, признаёт, что он красивый.  — Сегодня я один. Как и вчера. И позавчера. И поза позавчера. И все прошедшие дни. — Для такого места, довольно паршиво выглядишь, — Тэхён ему почему то улыбается.  Ёнджун стряхивает пепел в пепельницу и ухмыляется. — Паршивые дни выдались.  Тэхён неотрывно смотрит на него и Ёнджун чувствует себя не комфортно. Поэтому делает ещё одну затяжку, выдыхает густой дым и опрокидывает в себя Бурбон.  Почти не морщится от его горечи. — Что ты принимаешь? — спрашивает он, неожиданно.  Зачем Тэхён подсел к нему, Ёнджун и не догадывается. Но, вероятно, для того, чтобы вывести его из себя или снова назвать его наркоманом. — Тоже хочешь? — Ёнджун откидывается на спинку кресла и смотрит на него. Тот закатывает глаза и качает головой. — кокаин.  Это слово звучит как его убийство и спасение одновременно. — И как ты ещё не жив? — Моё сердце остановилось на минуту после передоза, но, как видишь, я не мёртв. Выражение лица Тэхёна после его слов не изменилось. Да и что может измениться в человеке, которому плевать на него? Ничего абсолютно. — Но продолжаешь принимать дальше, — да. Продолжает. Сам же говорил, что он наркоман. А наркоман зависим. Как и Ёнджун зависим от кокаина, от любви, от одиночества, от боли. — почему? — Не пытайся влезать мне в голову, выискивая причины моего образа жизни, ты всё равно класть на это хотел.  С чего такой интерес проснулся у Тэхёна к Ёнджуну? Почему они приходят к нему, когда ему это не нужно? — Возможно. Но мы оба тут и… — И могли бы сделать что угодно, вместо бессмысленной болтовни.  Ёнджун готов сделать что угодно, но не разговаривать о своей жизни с человеком, которому это не интересно. Тэхён улыбается, оглядывается по сторонам и снова смотрит на него. Ёнджун тушит сигарету, пьёт свой Пенициллин и вздыхает. — Тогда, потанцуем? Ёнджун соглашается. Задаётся вопросом, каким чудом, танцевать с Тэхёном, человеком, который ненавидит его, становится так приятно. Кожа покрывается мурашками, когда Тэхён обнимает его за шею и прижимается ближе, двигаясь с ним в унисон. Смотрит в глаза, чуть улыбаясь. От него пахнет мятой и коньяком, что Ёнджун улавливает остатками своей способности чувствовать запахи, и что тоже, к удивлению, ощущается чем-то приятным. Тэхён чуть ниже его самого, но превосходит его в массе тела, Ёнджун ощущает твердые мышцы под своей ладонью, когда проводит ими по чужой груди и опускается к тонкой талии, обнимая её. Тэхён красив. Он красивее всех, с кем Ёнджун танцевал в этом клубе, кого обнимал, вот так, прижимая к себе, с кем спал на втором этаже, в одной из комнат. Он, действительно, очень красив. Но не красивее Бомгю. Танцевать с ним, обнимать его, прижимать его к себе и спать с ним, Ёнджун хотел бы больше всего. Но воздух сгущается вокруг них с Тэхёном. Напряжение появляется между ними, когда Тэхён касается его бедра своим. Когда поворачивается к нему спиной, обнимает себя его же руками, прижимаясь еще ближе. Ёнджун утыкается в его шею, едва улавливая тот самый аромат мяты и коньяка, но вдыхая его полной грудью. Быть менее восприимчивым к ароматам, не самый приятный бонус от его зависимости, и то, что он чувствует его, даёт понять, что он ещё не совсем потерян. — Тебе нравится? Тэхён вновь становится лицом к нему и его взгляд затуманен. Ёнджун не знает, сколько он выпил, но явно достаточно, чтобы танцевать с ним, обнимать его и забраться ладонями под футболку. — Мне приятно. Это правда. Ладони Тэхёна холодные и срывают с его губ томный вздох. Ёнджун на секунду забрасывает себя в тот день, но так же быстро и возвращается, когда чувствует дыхание Тэхёна на своих губах. — Значит, я делаю всё правильно, — говорит он и мягко касается его губ своими. — значит, мы можем подняться на второй этаж и провести ещё более приятное время. Они могут. Ёнджуна никто не остановит. И он сам не остановится, держа Тэхёна за руку и ведя на второй этаж, уверяя себя в том, что у него давно не было приятного секса и, что он всё ещё под наркотой. И, он оправдывает себя всем этим, когда Тэхён закрывает за собой дверь и Ёнджун сразу же целует его. Словно изголодавший от ласки, он прижимается к нему, чувствуя, как тело расслабляется, а разум замолкает. Ёнджун чувствует под спиной кровать, когда Тэхён толкает его на него и садится сверху, снимая с себя кофту-сетку, вместе с майкой и кидая их куда-то на пол. Ёнджун задерживает взгляд на чужом, подтянутом теле, осторожно касается очерченного пресса, поднимается к крепкой груди и его ладонь тут же ловят, ведя вниз по животу к поясу джинсов.  Его тело раньше тоже было красивым и сильным. Он ходил зал два раза в неделю, питался нормальной едой и пил только пиво, и то редко. После того, как он начал употреблять, он сбросил вес и перестал кушать здоровую, по крайней мере, домашнюю еду. Он перестал быть привлекательным и красивым.  — Ты слишком много думаешь, Джун-а, — Тэхён наклоняется к нему, шепчет ему губы и на фоне едва слышна музыка из первого этажа. Но Ёнджуну она сейчас кажется очень громкой. — прекращай. — Заставь меня думать меньше, пожалуйста. Он бы так сильно этого хотел. Без большой дозы и алкоголя в организме. Забыть обо всём. И хотя бы на день быть другим человеком.  Тэхён действительно делает это. Целует его, врываясь в его рот своим языком, подталкивая его к совершенно другому обрыву, с которого падать одно только удовольствие. Ёнджун мычит в поцелуй, когда Тэхён начинает двигаться на нём. Разочарованно стонет, когда Тэхён отстраняется от него и слепо тянется за ним, в попытке уловить ещё поцелуй. Целовать Тэхёна так же приятно, как чувствовать аромат мяты и конька на его теле. Только вместо того, чтобы дать ему насладиться этим странным и необычным ароматом, Тэхён снимает с него футболку, толкает обратно на кровать и прижимается губами к его шее. Целует, пока Ёнджун обнимает его за талию и раздвигает свои ноги, чтобы тот улегся между ними.  Странно от того, что он сейчас с Тэхёном, с другом человека, в которого он влюблён, из-за которого начал вести образ жизни, который осуждает Тэхён. Так интересно на самом деле. Прислушиваться к своим чувствам и осознать, что ему всё только нравится. Нравится, как Тэхён целует его тело, опускаясь своими мягкими поцелуями вниз к животу. Как расстегивает ремень от джинсов, расстегивает сами джинсы и снимает их вместе с бельём. Ёнджун остаётся полностью обнаженным перед человеком, который вроде как не питает к нему какой-либо приязни. — Раньше, я был красивее, — говорит он, когда Тэхён возвращается к его телу своими поцелуями.  — Ты и сейчас красивый, в своей разбитой натуре. Ёнджун улыбается и выгибает спину, когда Тэхён несильно кусает кожу у пупка. Он зарывается в его волосы, тянет его вниз к своему возбуждению и первые слёзы падают с глаз, когда Тэхён берёт его член себе в рот. Немыслимо. Просто невероятно. Он теряется во времени, когда Тэхён заглатывает особо глубоко, тело изнутри бьётся в судорогах, как во время ломки, только намного приятных и от, которых он бы не отказывался никогда. Много раз ему отсасывании в этих комнатах и много раз это делал он сам, но никогда он не чувствовал себя таким окрыленным. Был ли это эффект от смеси бурбона, пенициллина и кокаина, или умелым ртом Тэхёна, Ёнджун не знал. Знал только то, что ему слишком хорошо. Через чур, чтобы это было правда. Пальцы на ногах поджимаются, стоит Тэхёну выпустить его член из рта и проникнуть языком в его рот. Ёнджун, нетерпеливо, расстегнул ремень с чужих джинсов, намекая, что это нечестно, что он обнажён полностью перед Тэхёном, а тот нет. Тэхён улыбнулся в поцелуй, оттянул руки Ёнджуна от своих джинсов и сам стянул их с себя, кидая туда же, где их одежда. Теперь они оба обнаженные. Теперь они не скрыты под семью замками и могут сделать всё, что им вздумается. Тэхён проводит ладонью по его телу, целует его, касается своим возбуждением об его, из-за чего Ёнджун вздыхает глубоко, царапая чужую спину. Выдыхает только тогда, когда Тэхён отстраняется от него, чтобы своим томным, полным, возбуждения взглядом, посмотреть ему в глаза. Ёнджун чувствует, как что-то внутри сжимается в тисках, внизу живота становится жарко и давление поднимается выше среднего, ловит себя на мыслях, что это первое возбуждение из-за, которого ему искренне хорошо. А не потому, что он пытается просто снять напряжение не заботясь ни о себе, ни о чужом теле. О Тэхёне с его очаровательными губами, хотелось заботиться. Хотелось, чтобы он получил от этого вечера больше удовольствия, чем он сам. Хотелось показать, что он не так безнадежен, как Тэхён о нём думает. Он меняет их местами, устраиваясь между его ног, проводит мягко по чужой щеке, и впервые видит под собой того, с кем собирается переспать, а не Бомгю. Оставляет мягкие поцелуи на щеках, спускаясь к шее, к груди, обхватывает губами левый сосок, а пальцами касается правого, вырывая судорожный вздох, ощущая как у самого сжимается сердце, из-за всего происходящего. Из-за того, что ему это сильно нравится. Нравится, какие звуки издаёт Тэхён, пока Ёнджун лижет своим языком его вставший сосок и несильно прикусывает его, пока вторую мягко сжимает между пальцами. Восхитительно. Тэхён показывает себе совершенно другого, ему, Ёнджуну, который, вероятно последний человек на земле, который должен его такого видеть. Возбужденного, не скрывающего своей хрупкости под ним и не скрывающего своей доминантности над ним.  Он отстраняется, дышит почти загнанно, смотрит на то, как вздымается чужая грудь, как опухшие губы растягиваются в красивой улыбке, как Тэхён приподнимается, обнимает его за шею.  — Почему ты плачешь?  Ёнджун перестал ощущать свои слёзы на щеках. Просто привык к их постоянному присутствию. — Я не контролирую свои слёзы. Тэхён осторожно вытирает ему их, словно причинит ему какую-то боль. Но, забавно то, что осторожничать сейчас с ним, довольно странное решение, потому что он не осторожничал, когда рассказал о его секрете Бомгю. Когда говорил ему быть подальше от них всех. Когда ненавидел его без весомой причины. Когда даже не дал шанса попасть в их общую компанию и остаться там дольше одного дня.  — Мне нравится, — он целует его в щёку и смотрит потом ему в глаза. — как ты выглядишь.  Нравится видеть его разбитым, сломленным, возбужденным, отчаянным?  Такое у него тоже впервые. Такого ему никто не говорил. — Ты тоже очарователен.  Ёнджун мягко давит ему на грудь, чтобы тот лёг, а сам встаёт, чтобы достать из прикроватной тумбочки смазку и презервативы. Они есть в каждой из комнат. И в каждой из них Ёнджун побывал, в одной даже чуть не умер. Он возвращается к нему, кидая смазку и презервативы рядом с прекрасным телом Тэхёна, возвышается над ним, целуя в уголок губ и ощущает, как Тэхён обхватывает его ногами. — Кто будет…? — спрашивает он, когда Тэхён берёт его руки в свои.  — Мне без разницы. У нас впереди целая ночь, чтобы менять роли.  Да. Целая ночь на то, чтобы быть не теми, кто они есть сейчас. Целая ночь для Ёнджуна, чтобы умирать и воскрешаться в руках Тэхёна и под его поцелуями.  Ёнджун думал, что после произошедшего он больше не сможет заниматься сексом в клубе с незнакомыми парнями. Думал, что будет испытывать страх. Но всё нормально.  Всё в порядке, пока это Тэхён. Ёнджун не знает почему, но доверяет ему.  Когда Тэхён шепчет ему, что он готов и, что он хочет не меньше самого Ёнджуна, Ёнджун решает опуститься окончательно. Выкинуть всё из головы на эту ночь и насладиться тем, какой Тэхён податливый. Как очаровательно заламывает брови, как его губы раскрываются, как тяжело он дышит, как смотрит на него, когда Ёнджун смазывает свои пальцы и входит в него. Горячее во всех смыслах тело, под ним, в его власти, даже если это на одну ночь, для него одного и Ёнджун готов отдать власть над своим телом Тэхёну. Готов принимать его так же, как это делает Тэхён. Готов просить о большем так же, как просит его Тэхён. Готов раскрыть всех своих демонов, только ради того, чтобы эта ночь не была похожа на все предыдущие.  Чтобы после этой ночи он не чувствовал себя использованным и убитым. — Ты снова много думаешь, хён, — Тэхён никогда не звал его хёном. Даже редко звал его по имени. — ты сейчас со мной, Ёнджун, я не такой, как те парни, с которыми ты трахался. Да, он не такой. Отличается от них тем, что Ёнджун знает его имя, знает его самого, знает, что он одна из причин его боли, но всё равно наклоняется к нему и целует его, вытаскивая с него пальцы и входя своим возбуждением. Толкается глубоко из-за чего Тэхён стонет и чувствует, как он берёт его за руки.  Прекрасно. Чувствовать себя в его теле, просто превосходно. Терять контроль, срываясь на быстрые толчки, терять самообладание, когда Тэхён зовёт его по имени и умоляет его. С его глаз тоже начинают течь слёзы, когда Ёнджун попадает по простате. Он вскрикивает ему в губы, не даёт отстраниться. Отпускает его руки только для того, чтобы обнять его, прижаться ближе, дрожит под ним, как дрожит Ёнджун из-за наркотиков. Его голос и стоны, так нежны и так приятны, как услада для слуха. Кажется будто он сидит в своей комнате и слушает свою любимую музыку в наушниках. — Хён… хён, я… С каждым прикосновением кожа покрывается ожогами, что у него, что у Тэхёна, царапающего его спину. Он целует его шею, кусает кожу, оставляет следы этого момента и желает, чтобы его тело тоже было покрыто следами чужих поцелуев и укусов, как напоминание о том, что он был нужен кому-то из своих знакомых, даже на одну ночь. Ёнджун отстраняется от него, привстаёт, тянет Тэхёна за собой и даёт волю в его руки. Тэхён двигается сам, пока руки Ёнджуна блуждают по бархатной коже, а губы оставляют короткие поцелуи на плечах. Тэхён шепчет в ухо о том, как ему хорошо, надрывно стонет его имя, хватается крепко за локоть, когда Ёнджун сжимает его бёдра, царапая нежную кожу. Его член трется между их животами и он тянется к нему, помогает, пока Тэхён то замедляет, то ускоряет свои действия. Ёнджун полон любви, как бы странно это не звучало, но это мысль появляется у него, когда он надрачивает Тэхёну и с особым удовольствием наблюдает за тем, как Тэхёну хорошо. Ёнджун полон любви. Не к человеку, который сейчас двигается на его члене и вскрикивает его имя. А, к человеку, который неожиданным образом находит все лазейки в его сознании и сердце. В эту секунду Ёнджун мог бы полюбить Тэхёна, ведь тот, со слезами на глазах, с крупинками пота у висках, с раскрытыми, опухшими губами и взглядом прямо в душу, необъяснимо красив и притягателен. Ёнджун мог бы… у него с Тэхёном и то больше шансов, чем у него с Бомгю, и эта мысль заставляет его досадно хмыкнуть. — Снова много думаешь, — говорит Тэхён, облизывая губы. Взгляд Ёнджуна зацепился за это. — Думаю о том, что сейчас я бы хотел, чтобы в моих руках находился другой человек. — Кто? Ёнджун стал надрачивать сильнее и быстрее, пока Тэхён наоборот замедлялся на нём. Его ладони сжимали его плечи, почти сильно, но не достаточно, чтобы причинить Ёнджуну боль. — Не важно, — он наклонился и оставил поцелуй на левой руке Тэхёна. Тэхён на это улыбнулся нежной улыбкой, от которой сердце вдруг замерло. — уже не важно, ведь я рад, что сейчас в моих руках ты. Тэхён не стал что либо говорить, он просто вытер большим пальцем скатывающиеся бесконечные слёзы Ёнджуна, а потом протянул его себе ради поцелуя. Вскоре он излился Ёнджуну в руку, пачкая их животы и, его обессиленного, Ёнджун повалил обратно на кровать и начал двигаться быстрее и резче, ловя губами его стоны, сплетая с ним пальцы, чувствуя, как в этот момент, Тэхён заполнил все его мысли.