Входная дверь

Волдеморт, не отрывая взгляда от Гермионы, чья поза выражала полное подчинение, медленно повернул голову в сторону Драко. Его голос, прежде звучавший громко и властно, теперь сочился почти змеиной мягкостью, отчего мурашки по коже бежали ещё быстрее. — Драко, — произнёс он, и имя, произнесённое с такой интонацией, заставило его внутриности сжаться. — Подойди. Драко, словно зачарованный, сделал шаг вперёд, затем ещё один. Каждый мускул его тела напрягся до предела, сердце забилось с утроенной силой, отбивая чечётку панического страха. Он знал этот тон, эту обманчивую мягкость в голосе Тёмного Лорда. Она всегда предвещала что-то ужасное. Ноги словно налились свинцом, но он продолжал двигаться, пока не оказался совсем близко, чувствуя на себе тяжёлое, пронизывающее дыхание Лорда. Гермиона, всё ещё склонённая в глубоком поклоне, слышала обрывки разговора. Слова Тёмного Лорда долетали до неё словно сквозь толщу воды, искажённые и неясные. Она чувствовала себя маленькой и беспомощной, забытой и униженной. Её сознание боролось с Империусом, пытаясь вернуть себе хоть какую-то власть над собственным телом, но сила Тёмного Лорда была слишком велика и всепоглощающа. Она была лишь сосудом, заполненным чужой волей, и ей оставалось только наблюдать за тем, как её собственное тело предаёт её саму. Волдеморт, тем временем, продолжал свою речь, обращаясь уже ко всем присутствующим в зале. — Мир должен знать, — произнёс он с чувством превосходства, — что даже эта грязнокровка, Гермиона Грейнджер, склонилась перед моей властью. Что она теперь служит Тьме. Он сделал паузу, словно смакуя произведённый эффект. — А что распространяется быстрее слухов? — добавил он с лёгкой усмешкой. — Сплетни…сплетни достигают самых отдалённых уголков мира, проникают в самые сокровенные мысли людей. И эти сплетни принесут мне больше пользы, чем самые громкие заявления. Он снова перевёл взгляд на Гермиону. — Пусть мир знает, — продолжил он, — что никто не может противиться моей воле. Что даже самые сильные и гордые падают к моим ногам. Вопрос о том, как именно распространить сплетни, повис в воздухе, и тут Волдеморт разразился смехом, от которого по залу пронеслась зловещая дрожь.Он снова обратился к Драко, его голос, теперь пропитанный издевательской насмешкой, прозвучал прямо и чётко: — И в самом деле, Драко, — протянул он, — почему столь молодой и великий волшебник, как ты, до сих пор не обзавёлся спутницей жизни? Неужели в твоём сердце нет места для любви и семейного очага? Драко стоял неподвижно, словно статуя, но взгляд его выдавал смятение и непонимание. Он чувствовал себя пойманным в ловко расставленную сеть, и чем больше Волдеморт говорил, тем сильнее сжималось кольцо ярости вокруг его сердца. Волдеморт между тем продолжал свою речь, словно не замечая его замешательства. — Мир должен знать, — произнёс он с нажимом, — что нынешний генерал моей армии, Драко Малфой, — свободный и завидный потенциальный жених магического мира! Он молод, красив, богат и талантлив. Разве может какая-нибудь юная леди устоять перед таким очарованием? Он снова засмеялся, и этот смех был полон зловещей иронии. — Люди должны размножаться, Драко, чтобы у меня было ещё больше слуг! А ты, как никто другой, способен обеспечить меня преданными исполнителями моей воли.Волдеморт посмотрел на Гермиону, которая всё ещё стояла в поклоне, и его глаза загорелись злобным огнём. — Поэтому, — объявил он торжественно, — я решил, что символ моей армии в лице Драко Малфоя и символ моей могущественности в лице этой грязнокровки станет символом чего-то нового, чего-то сверхмогучего, как и я сам. Они свяжут себя узами брака! Гермиона, услышав эти слова, почувствовала, как её сердце сжалось от ужаса. Мысль о том, что она может стать женой Драко Малфоя, была для неё хуже любой пытки. Она ещё раз, собрав всю свою оставшуюся волю, попыталась протестовать, но Империус не позволил ей даже шевельнуться. Драко, собрав всю свою выдержку в кулак, медленно, но с подчёркнутой уверенностью обратился к Тёмному Лорду. В его голосе звучала сдержанная, почти ледяная вежливость, каждое слово было выверено до мелочей. — Мой Лорд, — произнёс он, — история моего рода, как Вам известно, уходит корнями в глубь веков. И на протяжении столетий, — Драко сделал небольшую паузу, — мы, Малфои, никогда не связывали себя узами брака с… представителями нижайших слоёв общества. Он замолчал на мгновение, позволяя своим словам достичь цели. Гермиона, услышала эти слова, словно пощёлкивание кнута. Её сердце болезненно сжалось, и волна отчаяния захлестнула её с новой силой. Она почувствовала себя ещё более униженной и растоптанной. — И эта традиция, — подчеркнул он, — всегда была для нас в приоритете. Как в семье Малфой, так и в… Ваше славное правление. Последние слова Драко произнёс с особым ударением, словно подчёркивая свою лояльность и преданность Тёмному Лорду. Он ждал реакции Волдеморта, готовый в любой момент ответить за свои слова.Но тот лишь зловеще усмехнулся, его глаза, и без того узкие, сейчас превратились в две блестящие щёлки. Он откинул голову назад и издал долгий, утробный смех, от которого по залу прокатилась волна холода. — Великие перемены, Драко, — прошипел он, его голос сочился ядом и предвкушением. — Настало время, когда старые порядки рушатся, а на их место приходят новые. И сегодня… сегодня мы станем свидетелями начала этой новой эпохи. Он обвёл взглядом зал, словно наслаждаясь произведённым впечатлением, затем резко взмахнул рукой, и армия Пожирателей Смерти, до этого окружавшая их плотным кольцом, мгновенно рассеялась, словно дым. Волдеморт остался в зале один на один с Драко и Гермионой. — Итак, — прошептал он, — теперь, когда мы остались наедине, можем приступить к главному. Волдеморт стоял над Гермионой, пронзая её взглядом. Он уже пытался проникнуть в её разум раньше, но дверь в подсознании оставалась закрытой, недоступной для его легилименции. Теперь, когда её воля была сломлена Империусом, он рассчитывал, что дверь не сможет противостоять его силе. Но он ошибся. Снова погрузившись в разум Гермионы, он с яростью обнаружил, что дверь по-прежнему стоит на месте, словно насмехаясь над его всемогуществом. Он ожидал увидеть трещину, слабину, но дверь была безупречна. В самой глубине сознания Гермионы, там, где ещё оставалось её собственное "я", раздавались крики и вопли. Боль была невыносимой. Империус, словно змея, обвивался вокруг каждой её мысли, каждой мышцы, парализуя волю, заставляя тело подчиняться чужим приказам. Её собственное "я" кричало от боли и отчаяния. Вынырнув из её разума, Волдеморт повернулся к Драко, его лицо исказилось от злости. — Твоя задача, — прошипел он, — остаётся прежней. Ты должен сломать эту дверь в её подсознании. Чего бы тебе это ни стоило. Глаза Лорда сверкнули, и он снова обратился к Гермионе, словно проверяя силу Империуса. — Скажи Драко… — он на мгновение задумался, — скажи что-нибудь… подобающее его жене. Гермиона, словно кукла, повинующаяся невидимым нитям, подняла голову и посмотрела на Драко. Её глаза были пустыми, лишёнными всякого выражения. — Милый… — прошептала она неестественно сладким голосом, — ты сегодня выглядишь особенно… привлекательно. Драко вздрогнул. Он никогда не слышал, чтобы Гермиона говорила с ним подобным тоном. Это было жутко, противоестественно. Его передёрнуло от услышанного "Милый". Это слово, вырвавшееся из её губ, звучало настолько неестественно и фальшиво, что вызвало у него приступ отвращения. Он ещё раз попытался убедить Лорда в том, что это ошибка. — Мой Лорд, — начал он ледяным тоном, — этот брак… это стратегически неверный шаг. Грязнокровка не может быть достойной парой для наследника древнего рода Малфоев. Это противоречит всем нашим принципам, традициям, самой сути нашего существования! Волдеморт, однако, был непреклонен. Его глаза метали молнии, а голос сочился ядом. — Не смей мне перечить, Малфой ! — прошипел он. — Моё решение окончательно и обсуждению не подлежит. Ты исполнишь то, что я приказал, или умрёшь. В глазах Драко вспыхнул гнев, но он тут же подавил его в себе. Он понимал, что сейчас не время для открытого неповиновения. Лорд был в ярости, а это всегда было опасно. — Как Вам будет угодно, мой Лорд, — процедил он сквозь зубы, стараясь скрыть свою злость под маской покорности. Он ещё раз взглянул на Гермиону. Её лицо было неподвижным, словно маска, но Драко чувствовал, что за этой маской скрывается буря эмоций — страх, ненависть, отчаяние. И это его забавляло. Он наслаждался её мучениями, её унижением.Что ж, — подумал он, — тем хуже для неё. Она сама виновата в том, что её ждёт. Нужно было думать головой,прежде чем валяться бездыханной в каком-то старом доме. Он повернулся к Волдеморту и поклонился. — Я выполню Ваш приказ, мой Лорд. В его голосе не было и намёка на сомнение или колебание. Он был холоден и расчётлив, как всегда. — Птички мои, — прошипел Волдеморт, растягивая слова с наслаждением, — принесли на хвосте весть, что завтра в деревне… как её там… Хейвенвуд, кажется, — он запнулся на мгновение, словно припоминая название, — так вот, завтра в Хейвенвуде соберутся наши "доблестные" орденцы. На очередной, разумеется, "героической" миссии. Он зловеще усмехнулся, его взгляд скользнул по Драко, остановившись на его лице. — Ты возглавишь этот набег, Драко, — приказал он, — и уничтожишь их всех до единого. Глаза Драко вспыхнули от предвкушения. Он всегда наслаждался охотой, убийством, возможностью почувствовать себя вершителем судеб. — Как Вам будет угодно, мой Лорд, — ответил он, его голос сочился холодной, расчётливой жестокостью. — И ещё одно, — добавил Волдеморт, кинув взгляд на Гермиону, — ты возьмёшь её с собой. Пусть все увидят лицо этого гриффиндорского куска дерьма, — прошипел он, — в крови. Пусть знают, что даже самые стойкие,гордые и чистоплотные к убийствам могут запачкать свои руки. Волдеморт сделал шаг вперёд, оказавшись совсем близко к Гермионе. Он поднял её голову за подбородок, заставив её смотреть ему в глаза. — Отныне, — произнёс он, полным угрозой голосом, — ты будешь вести себя, как хладнокровная версия своего новоиспечённого мужа. Ты будешь почитать его, лелеять его… и беспрекословно слушаться его приказов. Он резко отпустил её подбородок и сделал два назад, вытирая руки об мантию. — Уяснила? Гермиона, словно марионетка, кивнула. Её глаза были пустыми, лишёнными всякого выражения. Она была полностью под контролем Империуса, послушная и покорная.