Второе пришествие

Азирафель не был идиотом. Не смотря на расхожее мнение о том, что с виду приятной наружности владелец книжной лавки, доставшейся от отца, с улыбкой наивно радостной, а с намерениями по большей части чистыми — в нем определенно были жилки характера вроде предприимчивости, озорства, любопытства и, безусловно, хитрости. Вопрос в том, чтобы выбрать сторону Кроули или своего прошлого места работы, даже не стоял, теперь же им двоим нужно было решить, что сделать с преследованием доставучих, как мухи на пуддинге, Михаилом и Шакс. А также как скрыться от раздражающих глаз технологий, ведь не расслабиться, если ваш разговор может подслушать любой посторонний демон даже из электрического чайника, который Кроули привез из Мейфера непонятно зачем. Они остановились на заправке на полпути из Лондона, и Кроули в неугасшем раздражении ходил подобно маятнику у бензокалонки, пока Азирафель оплачивал счет. Смежив выразительные светлые брови, ангел некоторое время наблюдал за ним: разговаривая с самим собой, Кроули часто спотыкался о свои же ноги и гневился еще больше, уже ненавидя ни в чем не повинный счетчик, что так медленно сменял цифры количества литров и заплаченных денег. И тут в светлую голову пришла просто гениальная мысль. Окрыленный, Азирафель подошел к демону со спины и игриво похлопал его кончиками пальцев по плечу. Демон в ответ на его искристую улыбку вопросительно на него посмотрел, мигом осекшись от изрыгания проклятий. — Мы должны наложить на себя чары невидимости, как и на Гавриила, — выдал мысль Азирафель и взял Кроули за руку. Демон вдруг нервно огляделся, не в силах поверить, что ангел самостоятельно предалагает что-то такое провокационное. — Это точно ты, Азирафель, предлагаешь подобное? — на всякий случай переспросить лишним не будет. Ангел заискивающе улыбнулся, и демон в этот же миг почувствовал мягкое прикосновение теплой, ненавязчивой ангельской магии, передающейся ему на кончики пальцев через их касание, и сам сосредоточился на своей внутренней силе. Если чудо удастся, что ангелы с демонами совершенно точно не смогут найти виновников чудес такой силы, поскольку не узнают их. Спустя несколько минут отпустив ладони, они оглядели себя и друг друга, но не почувствовали никаких изменений. Решив, что протестировать влияние чуда им еще удастся, Кроули убрал пистолет из бензобака и оба опять направились в путь. *** Решение скоропалительно разорвать все связи со знакомыми было умным и с тем поразительно смелым. Как же Мюриэль с их книжным магазином и любые другие мелкие знакомства с людьми? Кроули не то чтобы вдавался в подробности, от кого именно им стоит стать невидимками, но надеялся, что ангел об этом позаботился. Тот казался беззаботным, тихо напевал себе под нос, вторя приятной музыке в машине, и его умиротворенный вид с красиво опущенными белыми ресницами и легкой улыбкой делали Кроули слишком слабым. От шока он разом позабыл о причинах своего гнева и пытался разобраться с ненавязчивым, но ощутимым приливом умиротворения в груди. Ангел впервые защитил их сторону так рьяно, и Кроули этим был приятно удивлен. — Ты сделал что-то ещё, ангел? — решил уточнить демон свою смутную догадку. — О чём ты? — беззаботно спросил тот в ответ. Они как раз подъезжали к продуктовому. — Ты не мог так сразу сотворить такое чудо, не подготовившись заранее. «О-о, вот оно», — тут же самодовольно подумал Кроули, лишь увидев, что ангел начал увиливать от ответа. Его дьявольское нутро пело от верно решенной загадки. Не в силах долго хранить секреты, пока они не превратились в обман, Азирафель сдался. — Я внушил идею Анафеме, что отдохнуть пару месяцев в милом доме мадам Трейси будет неплохой идеей. Подальше от интернета и всего остального. — Почему только Анафеме? — заинтересовался демон, резко выруливая на парковку к последнему торговому центру на их пути в Саут-Даунс. — О, ну, я решил, что Ньют и так поедет с ней за компанию, — оправдался ангел и всё же засомневался, не допустил ли он ошибку. Обеспокоенно он посмотрел на Кроули. — Думаешь, не стоило быть таким самоуверенным, и Ньют может решить остаться? — он от волнения посмотрел в окно, но там кроме бесконечных холмов и вымазавшихся в мороженом детей ничего не было, и коснулся лба. Демон усмехнулся и, быстро обойдя машину, галантно открыл ангелу дверь. — Нет, Анафема главная в доме, Ньют её точно послушает. Кивнув на его слова, но всё еще усиленно размышляя об этой ситуации, Азирафель в растерянных чувствах пошел вместе с ним. В планах Кроули было оценить местную винную карту и закупиться хорошим экземпляром на их вечер, а также приготовит для ангела пару сладостей вместе с чудесно доставленным им из ресторана ужином. Стало поразительной новостью то, с каким удовольствием ангел уплетал последний и единственный приготовленный Кроули для него завтрак из пышных английских оладьев с черничным вареньем и пудрой, что демон аж возгордился собой и решил ещё раз попробовать себя в готовке. И пока они мирно беседовали и гуляли по магазинам, где-то в Лондоне едва проснувшийся в шестом часу вечера горе геймер Ньют был растолкан своей женой и уже спускал из квартиры в машину пару наспех собранных чемоданов. Никто: ни он, ни Анафема, — не понимали причин такой спешки, но ведьма решила, что это всё влияние генов её коварной прапрапрапрабабки, раз её так резко и срочно потянуло на природу. Мадам Трейси, принявшая звонок по допотопному домашнему телефону, была как никогда рада гостям и пожелала им хорошей дороги и скорейшего приезда, а вечно угрюмый мистер Шедвелл даже не нашел и слова против этого, словно ему самому внушили мысль, что терпеть двух молодых людей в их небольшом доме, где уже и от одной старухи продыху нет, — вполне приличная идея. *** У них было много вечеров вместе, и со стороны любой бы мог назвать их романтическими, но не они сами, ведь всякий раз присутствовал риск не так коснуться, ляпнуть что-то обидное, посмотреть чуть дольше нужного и вызвать неудобные вопросы. Сейчас же они сами могли назвать это свиданием. Не уловившие, когда успел наступить вечер, они испытали обоюдное желание посидеть на крыше с двумя бокалами чудесно появившейся бутылки Шато Лафит позапрошлого столетия, которое не продается ни в одном супермаркете мира. Азирафель для удобства вытянул ноги на скате, устроившись на коньковом брусе, и переплел пальцы в замок, слегка вращая меж них ножку бокала, пока Кроули ненавязчиво приобнимал его, уперевшись ладонью в крышу у правого бедра ангела, сам сидя по левую руку разнузданно и лениво, широко расставив ноги и положив запястье с бокалом на согнутое колено. Они оба смотрели вдаль, на заходящее солнце, и Азирафель рассказывал, что последний раз видел такой ослепительной красоты закат и такое ясное небо лишь в Древней Греции, когда сидел на балконе дворца, полном чудной зелени, и вел праведный диалог с высокопоставленным чиновником. — Кстати, мы же так и не дождались той радуги, — вдруг вспомнил Кроули и тихо икнул. Одна бутылка превратилась в три, и они оба слегка пошатывались, прислонившись друг к другу висками. Демон с удобством устроился у ангела на плече. — О чём ты? — Ной! Ной и его парни, эти… — Кроули поводил указательным пальцем по воздуху, рисуя один ему понятный образ, и всё же кинул этот дело и тяжело вздохнул. — Животные, в общем. Нам тогда обещали радугу после потопа, но ничего не было. Причмокнув губами, демон подтянул плечи к ушам и развел руками, хмыкая. Азирафель засомневался в его словах, но припомнить ничего дельного не мог. Неужели Всевышняя опять их провела в тот раз? — А знаешь, сейчас бы пригодилась вся эта заварушка с Ноем, — продолжил демон. — Посадить бы всех людей на огро-о-омный корабль, — и широко расставил руки, сосредоточенно нахмурившись и выпятив привлекательные малиновые от вина губы. — Подальше от интернета и затопить вокруг все заводы и вышки. Для таких смелых мыслей у ангела от опьянения слегка побаливала голова. Но он с интересом продолжил слушать. — Только сейчас это было бы как нельзя кстати, не то, что тогда, — хмыкнул демон, разом осушивая весь бокал у себя в руке. — Пути Господни неисповедимы, — резонно подметил ангел, ласково убирая вновь удлинившиеся рыжие локоны со своего плеча, чтобы демон мог вернуть на него голову с удобством и без дискомфорта от запутавшихся волос. Вспоминая всю невероятную, увлекательную историю человечества, трудно было поверить, что скоро произойдет его крах, сотворенный их же руками. Интернет и повсеместно разползшийся искуственный интеллект порождает паранойю и зависимость, уничтожает человеческую индивидуальность и творчество, приводит к деградации. И даже понимая, что мало что сможет сделать, Азирафель отчаянно хотел быть полезным. Конечно, он прекрасно знал, что ни рай, ни ад не были его помощниками в этом. Но вот советоваться с Кроули он считал гораздо более полезным делом. — Мы могли бы начать подрывать заводы по производству техники, — предложил ангел, и Кроули в который раз за день поразился масштабным неангельским мыслям, приходившим в чужую голову. Желая оправдаться, ангел пояснил: — Конечно, если прежде вывести оттуда всех людей. Мне совершенно не жалко уничтожить какую-то груду металла. Имея в виду здания и оборудование. — Всё работает не совсем так, ангел. Кроули наклонился к нему ближе, не желая сейчас вдаваться в длинные лекции Азирафелю о том, как именно человечество пришло к интернету и породило искусственный интеллект. Он зарылся носом к белоснежную теплую шею, от кожи веял аромат лимона, взбитых сливок и пудры, и прикрыл глаза. Очки вновь валялись где-то в доме или, возможно, скатились с крыши. Плевать, у него таких целая дюжина в бардачке. Ему тоже пришла на ум одна разрушительная идея, не всё же Азирафелю сегодня баловаться. Демон мысленно поднялся за пределы Саут-Даунс, Лондона, Англии и материка, исследуя мир и материю всё дальше и дальше в космос, пока не увидел первый приглянувшийся ему спутник. Таких малышей были разбросаны сотни по всей орбите. Интересно, если их уничтожить, то… Наблюдая, как перед мысленным взором взрывается на мелкие ошметки один из спутников, Кроули хочет перейти к следующему, но прошлый вдруг собирается из кусков космического мусора, оставшегося от скудной и не впечатляющей человеческой деятельности в космосе. Вместо одного уничтоженного на его месте появляются два новых, и жутко бесящий смайл одного из новых демонов пялится на него с ехидством. — Ого, — Кроули приоткрыл один глаз на пораженный вздох ангела, возвращаясь на крышу их дома, и видит на небе, как звезды начали срываться с полотна и падать наискосок, оставляя за собой светящиеся хвосты. — Почему они падают, Кроули? Спросил пьяный и разнеженный ангел, и демон не удрежался и уничтожил еще десяток спутников, чтобы они также красиво имитировали падающие звезды, заворожившие любимого. Кроули смотрел с чужого плеча, как их свет отражается в искрящихся восторгом голубых глазах, и выпятил губы, беря ангела за руку. — Ты же занимался планированием всех этих звезд. — Не только я. Наверное, кто-то плохо их закрепил, — и демон подался ближе, сладко целуя давно изводившие его мягкие губы. Одно деликатное прикосновение мягкой ладони к своей щеке — и демон крупно вздронул, отстраняясь со смутившим обоих чмоком. Азирафель смотрел на него пьяно, очаровательные глаза слегка косили к носу, и его нежная улыбка и взгляд на собственные губы выдавали его полностью влюбленным и счастливым. Пока вокруг творился хаос, демон с ангелом наконец-то могли быть вместе и выбирать то, с кем и где они хотели быть. Азирафель ахнул, когда на него накинулись с поцелуями, опрокидывая на спину, и его бокал звучно покатился по скату крыши и разбился где-то рядом с розовым кустом. *** На безлюдном перекрестке в первом часу ночи курил уже не первую сигарету один мутный гражданин. В шмотках не дырявых, со странной бородой, конечно, что Хастуру не очень нравилось, но он видел людей с внешностью и похуже, поэтому не возражал. Демон был удивлен, ощутив ритуал призыва на перекрестке впервые после канувшего в небытие славного семнадцатого века. И сейчас герцог который час с недоумением наблюдал за человеком, размышляя, шутка ли это. Давненько никто не проводил ритуал призыва, чтобы добровольно привязать свою душу к аду. Хастур всё же решил вылезти из тени и предстать перед человеком. — Что тебе нужно? — вопросил он устрашающим загробным тоном. — Хочу продать свою душу, — ответил человек, нагло оглядывая его и туша сигарету о фонарный столб, чтобы засунуть мерзнувшую руку в карман толстовки. — И что же ты хочешь взамен? — А ничего, — странный парень пожал плечами. Хастур смутился и неуверенно спросил: — Разве ты не читал во всех этих массовых технологиях, что демонов не существует и призывать их нет смысла? — Хастур о такой дьявольщине, как оклеветание честного имени дьявола в сети, слышал давно. Из-за этого много грешников в свое время утекло из рук. Так что дети сейчас даже не вызывали пиковых дам из-за дезинформации в статьях. Ведь всего-то надо заменить красную помаду на собственную кровь, и агент их офиса в припасенной черной фате с удовольствием напугала бы юных грешников до смерти. Да вот, последнее время не складывается. — Не, я люблю по старинке. Хочу вечную жизнь, — простодушно ответил человек. И потом с поразительной готовностью прыгнул за Хастуром в портал, что посматривал на него, как на умалишенного. Примерно таким образом и полнилась армия демонов старого ада. Но, к сожалению, пары свихнувшихся приверженцев старых ритуалов не хватало, чтобы противостоять хоть кому-нибудь. *** — Мне нужно протрезветь. — Мне тоже, — икнул Кроули и сморщился, выпаривая всё вино из своего кровотока. Они понимали, что пьяными не смогут безопасно спуститься с крыши. Однако даже став абсолютно трезвым, щеки Азирафеля не перестали быть нежно-розовыми от румянца. Они зашли в дом, выкидывая бутылки в мусор и чудом убирая с дорожки осколки. — Ох, — у демона выбили весь воздух из легких, стоило ангелу прижаться к нему у столешницы на кухне и запальчиво поцеловать самому. Любопытный из-за такого порыва, Кроули слегка наклонил голову в сторону, и эфемерные крылья Азирафеля мигом затрепетали. — Ангел, — пониженным голосом предупредил демон и сквозь зубы зашипел от едва сдерживаемого напряжения, стоило аккуратной руке коснуться его каменной промежности. Ангелы и демоны были бесполыми, но в моменты пьянства более явные выпирающие части тела Кроули самопроизвольно появлялись. Положив ладонь с тонкими пальцами на белоснежный затылок, демон притянул его к себе и подтолкнул Азирафеля спиной к дивану, но привередливому ангелу не захотелось ютиться на нём, поэтому путем легкого чуда он перенёс их обоих в уютную спальню и уже там послушно улегся на подушки. Азирафель смущался выразительных глаз своего возлюбленного, но никак не мог не смотреть на них — они светились золотом в полумраке спальни. Кроули изучал его, распластанного под собой, уперевшись в матрац на вытянутых руках, и тяжелые таинственные часы на его запястье блеснули лунным светом, когда рука его огладила желанное тело от дернувшегося кадыка вниз по диафрагме и по животу до ремня. Нетерпеливый ангел не хотел быть единственным, кого изучали, и потянул его широкие плечи к себе, отчасти смущаясь быть выставленным напоказ. Но Кроули было мало, он щелчком пальцев зажег прикроватную лампу, чтобы видеть ангела во всех подробностях, и помог ему избавиться от нескольких слоев элегантного верха. Томный взгляд демона отчетливо ощущался жаром на коже, и Азирафель бы сейчас поблагодарил вселенную, если бы у Змия были очки. Чувствуя себя открыто и незащищено перед главным искусителем в истории, впервые при трезвой памяти и ясном взгляде, ангельское нутро внутри Азирафеля не могло не трепетать от страха, но любовь, которую ангел отчетливо ощущал плотными движущимися потоками от прикосновений демона, делали его мягким и расслабленным рядом с ним. Кроули не мог ощущать чувство любви так же, как он, это было сугубо ангельская черта, но демон мог поклясться, что противный привкус горечи на языке после экстренного отрезвления именно из-за поцелув ангела наполнился вкусом сладости, и всё его тело трепетало не от пресловутого человеческого желания. Демон внутри него с любопытством касался идущего интенсивного света, который источала невинная и мощная ангельская аура, и не обжигался. Его магия сама усиливалась, словно желая треснуть и пролиться таким же давно потухшим ангельским светом, чтобы встретить чужой. Кроули чувствовал себя окутанным прозрачными теплыми нитями, тянущими его к Азирафелю, и любые пороки и злонамерения внутри него спали, уступая место какому-то непонятному чувству, очень похожему на любовь. Он очень надеялся, что демоны, как он, способны на такое светлое чувство, в то время как ангел точно знал ответ, ощущая её прикосновением пушистых облаков на коже и приятным теплом, но не мог найти поводов сказать Кроули об этом. — Я… — демон склонился и запечатлел поцелуй на плече, на ключице, на мягкой нежной щеке. Азирафель голодно провел руками по его груди, ныряя пальчиками под жилет и бордовую рубашку, чтобы коснуться кожи, и произнес сам те слова, что пока только ему давались легко. — Я люблю тебя. — Верно, — да, было естественно, что ангелы могут чувствовать любовь и признаваться в этом. В такие моменты Кроули особенно сильно смущался того, что он демон, и потому не мог дать Азирафелю достаточно чувств, которых он был достоен, ведь демоны не способны любить. Все светлые чувства вырывали из них, когда сбрасывали с небес, но рядом с Азрафелем Кроули чувствовал свой дом. Не там, на небесах, в непосредственной близости к Ней, а здесь, только рядом с ним. Тихо зашипев и не сдерживая своих змеиных повадок, которых Азирафель совершенно не пугался и наоборот поощрял, поглаживая его по затылку и с удовольствием целуя рот с едва выскользнувшим из него кончиком раздвоенного змеиного языка, Кроули огладил его аппетитные ноги и сдернул с подпрыгнувших пышных ягодиц не расстегнутый ремень со штанами и бельем. Небольшой розовый член в окружении светлых кудрей ударился о живот, и голодный демон поскорее стянул с ангела всю одежду, забираясь на кровать с ногами, чтобы осыпать смущенное лицо еще сотней поцелуев. У самого Азирафеля была трудная миссия — управиться с юрким телом Змия и раздеть его, пока распаленный Кроули забирал его ладошки со своей груди и целовал, а потом снова возвращался к приятным ласкам его тела, захватывая в плен губ соски, шею и облюбовывая прикосновениями воздушный мягкий животик, не в силах насытиться любимым телом. И Азирафель испытал чувство триумфа, когда наконец удалось коснуться твердой смуглой груди и зарыться кончиками пальцев в возбуждающие рыжие волосы на ней, когда распахнул рубашку Кроули и его жилет. Сам демон не видел причины для восторга, свое-то тело было привычным, не то что ангельские изгибы, бросавшие демона из крайности в крайность, но Азирафель мог с ним поспорить. Ведь он неимоверно заводился от вида человеческого обличья демона, словно Кроули сотворил всё то, что нравилось Азирафелю, тоже не совсем невинному, порой почитывающему эротические тракты в уедененном уголке своего магазина, пускай и без надлежащего практического опыта. Чувствуя себя неимоверно возбужденным, всё между ног напряглось и натянулось, ангел перевернул их и вжал запястья Кроули в подушки над его головой. — Ангел... — пораженно выдохнул возбужденный демон, когда Азирафель чудом избавил его полностью от одежды. — Я готов к тебе, любимый, — признался Азирафель, тут же следом сделав себя мокрым и растянутым в нужных местах. Его мягкая пухлая ладошка дрогнула лишь в начале, но не от сомнения, а от радости реализованного тайного желания, когда коснулась члена демона, сотворенного более крупным, чем свой собственный, и направил его в себя. Кроули забыл, как дышать. Плотское желание было приятным, как и единение с любимым ангелом так тесно, но его наполняло большим восторгом видеть, как Азирафель получает удовольствие, его лицо наконец показывает совершенно новые эмоции, кроме улыбок, снисхождения и порой недовольства и сомнения. Видеть удовольствие ангела — неописуемо. На мгновение позабыв обо всем, Азирафель не заметил, как выпустил крылья, пока сосредоточенно двигался, для удобства уперевшись руками в чужой плоский живот. — К-кроули, — позвал его ангел за помощью, ведь довольно быстро начал уставать, но отчаянно не хотел заканчивать, и демон опомнился на его зов и твердыми руками придержал ангела под ягодицы, помогая ему скользить по смазанной плоти и не отказывать себе в удовольствии. Сам Кроули помимо естетсвенных стонов своего человеческого тела неотрывно смотрел на Азирафеля, лениво скользя вертикальными зрачками от его глаз к губам и и вздернутому носу, решая, что положит миры к его крохотным ступням. Всё, чего его ангел будет желать.