Глава 6. Артём.
22 марта 2025 г., 01:22
2015 год.
То что Глеб стал менее активным и эмоциональным стало заметно ближе к августу. По началу я думал, что просто сам себе это выдумал и мне лишь кажется, ведь на мои вопросы, которые я периодически задавал ему во время наших ночных созвонов по фейстайму, он отвечал, что всё нормально. А я верил, что просто сам себя загоняю такими мыслями, которые вызваны моей тоской по парню, терзающей грудную клетку уже несколько недель. Это была светлая скука, тоска, потому что я понимал, что скоро мы увидимся, нужно лишь пережить это лето, которое у нас двоих вышло хоть и на расстоянии, но продуктивным. Новые музыкальные дропы, которые хорошо зашли аудитории. Появилась новая работа в кафешке в соседнем доме от моей съёмной квартиры. Удалось кажется впервые, сделать такой график, чтобы он не мешал творчеству. Да и платили неплохо, хватало и на оплату жилья и на то, чтобы отложить на одно дело, которое в последнее время стало гиперфиксацией. Жизнь как-будто начала налаживаться, но на душе всё равно было неспокойно. В один из осенних вечеров, всего за полчаса до нашего традиционного созвона с Глебом на телефон пришло большое сообщение от него, которое подтвердило мои догадки о его меланхоличном состоянии, которое было запущено. Глеб: «Я долго размышлял об этом и если честно не думал, что расскажу тебе об этом, считал что это какое-то проявление слабости, да и у тебя самого проблем дохуя. Но Даня уехал в Пензу, вроде как на неделю, а у меня снова кукуха начинает съезжать. Просто апатия, апатия ко всему, ничего не хочется, жизнь превратилась в какую-то рутину и из неё пропали все краски. Я несколько дней не выходил из квартиры, Даниэль заебал, чтобы я явился на базу, ибо он начал забивать концертный график выступлениями. Желания выходить даже из комнаты нет, просто тупо лежу в кровати и палю в потолок. Я соскучился по тебе, наверное я просто связываю моменты жизни, когда мне хотелось жить, с тобой, ведь нам было весело вместе, либо и правда... В общем, я запутался, просто хочу сказать, что я скучаю по тебе и хочу тебя увидеть. Я знаю, что у тебя нет возможности приехать в Москву, но пожалуйста, приедь, мне нужна помощь. Чтобы ты вновь вправил мне мозги и не через телефон, а в реальности». Через несколько секунд приходит ещё одно сообщение. Глеб: «Прости за эту тираду, я знаю, что мы договорились созвониться сегодня, но я боюсь, что не смог бы сказать это вслух, поэтому предпочёл написать». Я перечитываю оба сообщения несколько раз, пока не приходит осознание, что я должен поехать к нему и желательно, как можно скорее. То, что Голубин любитель вогнать себя в депресс, загнаться и надумать лишнее, я понял с первых дней нашего знакомства, из-за чего стал негласным мозгоправом блондина. Выслушивать истерики, психи и, как говорили ребята в команде «недовольного Глеба Фараоновича» было одной из моих задач. Обычно Фара не сознавался сам, что ему нужна эта помощь от меня, я просто чувствовал, что «вот сейчас» я ему нужен. Поэтому такое признание в сообщении было явно большим звоночком из-за которого я сейчас бегом закидываю вещи в сумку, открываю ноутбук и гуглю ближайшие билеты до столицы России. Благо на следующий день у меня выпадает выходной, я созваниваюсь с администратором и прошу убрать все мои смены на ближайшую неделю, сославшись на семейные обстоятельства. Уже в обед я мчу на междугороднем автобусе и в наушниках играет крайний релиз Глеба, под который я засыпаю до самого конца поездки. Ближе к полуночи я оказываюсь в знакомом мне районе, в котором был последний раз три месяца назад. На телефоне остался всего один процент зарядки, и тот скоро кажется закончится, ведь звонки и сообщения от Голубина сыпятся, как из рога изобилия. Глеб: «Алло!» «Артём, возьми трубку!» «Мы уже, как 15 минут должны разговаривать, ты же обещал мне звонить каждый вечер» «Что-то случилось?» «Ответь пжжжжжж» «Я сейчас буду звонить Федосу, если ты не возьмёшь трубку!!!» Я понимаю переживания Глеба, потому что за всё наше общение, в каком бы я состоянии не был, даже на свой день рождения, когда был накурен и убит вхлам — я нашёл в себе силы созвониться с ним. Но спам-атака от блондина сейчас вызывает во мне лишь лёгкую улыбку, ведь я уже стою у его подъезда и нас разделяет несколько этажей. Как только я собираюсь нажать на кнопку домофона, на телефон приходит ещё одно сообщение. Глеб: «Не хочешь разговаривать? Я больше звонить не буду, понадоблюсь сам позвонишь». На это я лишь закатываю глаза, Фараон обиделся, ничего нового. Тишину тёплой сентябрьской ночи нарушает звук домофона. Спустя несколько секунд ожидания, слышу тихий голос Глеба «на проводе». — Да? — Ты сказал позвонить, как понадобишься, вот звоню, — хмыкаю я в микрофон домофона. Блондин молчит. — Откроешь может быть? Я тут вообще-то как бы соскучился, — спрашиваю я и сразу слышу звук открывания двери. Кажется, что лифт едет слишком медленно, секунды тянутся, как минуты. Как только двери лифта раскрываются, я не успеваю сделать и шага из него, ведь на меня налетает долговязое тело, заключая меня в объятия. Спортивная сумка падает на пол, руки тянутся в ответном действии, а лицо утыкается в шею Голубина. В нос сразу ударяет запах, его запах, это смесь прохлады, свежести, немного сигаретного дыма и чего-то хвойного. — Ты приехал? — тихо шепчет блондин, сжимая меня сильнее. — Нет, ты просто накурился и я твоя личная галлюцинация, — отшучиваюсь я. — Тогда хочу быть накумаренным вечно. Нехотя мы отпускаем друг друга, Глеб берёт мою руку в свою, а я поднимаю сумку с пола. Мы заходим в квартиру в которой подозрительно тихо, я не успеваю задавать вопрос, как Голубин подаёт голос. — Пацаны уехали на тусовку к Ефиму — А ты почему не поехал? — Настроения нет, да и желания тоже, — глухо произносит блондин, направляясь в свою комнату. — Нет желания выпить? — следуя за другом, спрашиваю я. — Желание выпить есть, но люди, вся вот эта тусовка, не хочу. Нет сил, чтобы тратить энергию на кого-то. Фараон отпускает мою руку, как только мы оказываемся в его обители и плюхается на кровать. — На меня тоже нет сил? — хмыкаю я и кинув сумку на пол, сажусь на корточки, чтобы достать из неё то, что скрасит этот вечер. — Нет. Ты другое, — с какой-то нежностью в голосе отвечает Голубин и опускает голову вниз. — Тогда лови, — я кидаю зеленоглазому бутылку вискаря, которую он сразу ловит — Надеюсь у вас есть кола? Голубин крутит алкоголь в руках и судя по задумчивому выражению лица, пытается вспомнить есть ли запивка в квартире. — Да, сейчас принесу. Мы снова, как в старые добрые не спим до утра, выпиваем, смотрим ютуб и скроллим тамблер. Чем больше алкоголя становится в нашей крови, тем больше я замечаю, что парня расплавляет. Он становится похожим на кота под валерьянкой, ластится, невзначай пытается каждый раз коснуться меня, опускает голову мне на плечо, когда мы решаем прилечь, ибо за окном начинает светать. Глеб отрубается первым, в моей же голове начинается настоящая война, которая не даёт последовать его примеру. За вечер и ночь я пытался несколько раз перевести наши пустые диалоги обо всём и ни о чём в сторону его морального состояния. Но блондин явно не хотел портить себе настроение серьёзными диалогами и не давал мне развить тему. После нескольких попыток, я смирился. Голубин был счастлив в этот вечер, он светился, в глазах появился огонёк и это самое главное. Это было странным. Странным ощущать, что за короткое время мы стали так близки. Вся наша история сама по себе странная. Мы друзья, но не друзья, нас тянет к друг другу, как магниты, у нас появились свои традиции, но это всё блять так странно. Потому что это точно не отношения, я знаю что это такое. Обычно вы знакомитесь с девчонкой, оцениваете друг друга, начинаются ухаживания, мутки, поцелуи, секс. Но тут во-первых, не девчонка, во-вторых, я чувствую совершенно другое к Глебу, это далеко не вожделение и прочее порочное, это желание просто быть рядом, молчать друг с другом, ощущать его присутствие, чувствовать запах, заботиться и защищать. Такого я ни к одной даме, что у меня были, не испытывал, нечто схожее — да, но будто рядом с Голубиным все эмоции и чувства умножаются на два. Следующий день мы почти не вылезаем из кровати, продолжаем выпивать и вспоминаем про существование плойки. Несколько раз Глеб тянется ко мне, чтобы явно поцеловать, но каждый раз останавливался, будто боясь меня спугнуть, я же делаю вид, что не заметил, чтобы не вводить его в краску. — Я впервые за несколько месяцев сегодня выспался, — говорит между делом Глеб, выбирая персонажа за которого будет играть в этом раунде. — В смысле? — Не знаю, я уже отвык быть бодрым по утрам, обычно день начинался тревожно, а сегодня спокойно на душе. — Просто моё присутствие успокаивает, — шучу я и делаю очередную затяжку, — Выбери уже кого-нибудь, заебал, — легонько пихаю локтём блондина, кивая на телевизор. Парень сразу реагирует на мой толчок и в мой бок прилетает ответка. Я вглядываюсь в лицо Глеба, он лишь шутливо надувает губы и невинно хлопает ресницами. У кого-то явно игривое настроение. — Ты чё охуел? — я начинаю щекотать Фару, от чего он откидывается на кровать и пытается отползти от меня. — Перестаааань, — стонет Глеб, на что я ещё сильнее прохожусь пальцами по его рёбрам. — Холодный мёртвый загадочный рэпер Фараон боится щекотки, — ржу в голос я. Кое-как Голубин вскакивает с кровати, пятясь к стене, подальше от меня. — Пожалуйста, Тём, — шепчет он, стараясь отдышаться, но мольбы блондина я пропускаю мимо ушей. Вслед за ним я встаю с кровати и не смотря на его выставленные перед собой руки, накидываюсь с новой порцией щекотки, тот сразу же превращается в змею и начинает изгибаться, ища место опоры в виде стены. Голубин не знает, куда деться из ада моих рук и решает дать отпор, он кусает меня за плечо, стараясь остановить. Это работает и я перестаю свою пытку, наши лица с Глебом оказываются на расстоянии пары сантиметров. Раз. Два. Тр... Не успеваю досчитать мысленно количество своих вздохов, ведь блондин впивается в мои губы своими. Я отвечаю. Поцелуй страстный, но ленивый, ибо мы оба всё ещё не можем отдышаться после щекотливой схватки. Парень выпрямляется, стараясь откинуть мешающие волосы назад, из-за чего мне приходится встать на носочки и схватиться за его плечи, чтобы не разорвать поцелуй. У меня никогда не было комплексов и проблем из-за своего роста, но сейчас факт, того что блондин выше меня на 15-20 сантиметров раздражал, да и обратно нагибаться он кажется не собирался. Я начал давить на плечи Голубина, намекая ему сжалиться надо мной, но тот лишь, сильнее притянул меня к себе от чего я потерял равновесие и мы вместе полетели на раскладушку, что стояла рядом. Раздался противный скрип, давая понять, что мы оба её сломали, Глеб оторвался от моих губ, а я спихнул его с себя, чтобы посмотреть, что вообще нахуй произошло. — Ну чё Панк, как приедет спит на полу, — резюмирую, осмотрев недокровать. В ответ Голубин начинает смеяться и встаёт с раскладушки. — Надо придумать отмазку о том, как она сломалась, — говорю я. Спустя время блондин успокаивается и пытается сложить бывшее ложе Дани, а я ложусь обратно на кровать, включая ноут. — Глеб, — зову я парня, который сидя на полу, пытался выпрямить помятую железку у раскладушки. — У? — мычит он себе под нос. — Я тут кое-что накидал, послушаешь? — спрашиваю я, открывая «Блокнот» на ноутбуке, где содержались зарисовки для будущих песен. — Конечно. Я отматываю до почти готовой песни с черновым названием «Babe FaceTime» и начинаю читать текст вслух.Это baby FaceTime Один процент на телефоне, я не трачу время зря Это baby FaceTime Один процент на телефоне, выжимаю как из ста...
Фара поднимает голову и внимательно смотрит на меня. — Мне показалось или... — Да, — перебиваю его я, подтверждая его очевидную догадку о том, что строчки посвящены ему. — Ты написал про меня это? — Да. — Я тоже, — спокойно отвечает он и встаёт с пола, беря свой телефон в руки, — и ты её слышал, я боялся тебе рассказать, — его голос сквозит нервозностью. После чего из динамика его телефона начинает звучать знакомая мне «Клюква», которую Глеб мне скидывал в варианте демки летом.Отравлен, отравлен, я отравлен тобой Я отравлен, отравлен, я отравлен тобой
Вынь из меня всю эту боль Что я копил сидя в бездне Ты или я Мне всё равно Ведь мы идём ко дну вместе Приделай мне крылья Под целой ставь пылью Предела на нервах На нервах следы лишь...
У меня в моменте теряется дар речи, я не знаю, как на это реагировать, сижу, как мудак с открытым ртом и распахнутыми глазами, вслушиваясь в каждую строчку песни. — Я написал её в июне, мы тогда доделывали альбом, но не успел её закинуть в релиз, хотел было тебе сказать, но мне показалось это странным, — блондин отводит взгляд. — Глеб, это не странно, это красиво, мне никогда не посвящали песни, — стараюсь успокоить его, но выходит крайне плохо, ведь я всё ещё нахожусь в шоковом состоянии от его признания. Наступает тишина, обычно мне комфортно молчать рядом с Голубиным, но сейчас между нами возникает неловкость. Фара садится на кровать спиной ко мне и опускает голову. — Это наверное слишком? — тихо спрашивает он. — Господи, Глеб, — протягиваю я и начинаю судорожно листать свой файл с черновиками, — это абсолютно нормально, потому что, сейчас, — файл найден, и без предупреждения я начинаю читать ещё одну зарисовку, которую посвятил блондину.Ты далеко, далеко И между нами снега И между нами огонь И между нами ветра Я полирую клико Смотрю на неё, на экран Не страшен ни Дьявол, ни Чёрт Ни бабочки подле лица...
//
Ты сейчас так далеко, далеко А между нами снега и снега Мне до тебя дошагать нелегко А вот до смерти 4 шага Я запою разлуке назло И на щеке задымится слеза Мне и в холодной Сибири тепло Покуда ты ждёшь меня, будто святая...
Глеб оборачивается на меня, когда я заканчиваю чтение. — 22 июня на телеке крутили одни советские военные фильмы из-за годовщины, мы с пацанами курили в тот день и «В землянке» застряла в голове, решил её немного переделать, когда дописал последнюю строчку понял, что это о тебе. В ответ Голубин ложится рядом со мной и молча обнимает меня, утыкаясь носом мне в грудь. — Давай больше не разлучаться надолго, — шепчу я, на что он кивает и я ощущаю, что по моей грудной клетке скатывается слеза, которую проронил Глеб.***
Утро начинается шумно, ибо кто-то гремит в коридоре, а тело рядом ворочается. В моменте думаю, что это скорее всего просто Глебу снится страшный сон, поэтому притягиваю его к себе. Будто «под водой» раздаётся чей-то крик и я распахиваю глаза. Из за худого плеча блондина вижу в проходе нашей комнаты мужика, на вид ему 40-50 лет, а выражение лица злое. — Ты совсём офанарел, щенок? — мужчина явно в ярости, его взгляд мечется с меня, на Глеба и так по кругу. — Пап, я..., — голос Голубина ломается. Но он не успевает договорить, ведь его отец налетает на него и ударяет кулаком в лицо. Я в момент просыпаюсь и тянусь следом за Глебом, который откидывается на подушки, скрыв руками нос. — Живёшь в притоне, учёбу бросил, из-за чего мне твой декан звонит каждый день, теперь ещё и в пидорасы заделался? — рявкает мужчина, отряхая костяшки. Блондин лишь что-то мычит нечленораздельное всё ещё пряча лицо, я слышу что он начинает плакать. — Ну-ну давай поной, как настоящий педик, — и тут мне срывает крышу. Я вскакиваю с кровати, перепрыгиваю через тело парня и не дав мужчине среагировать, ударяю его со всей силы в нос, он отшатывается, а я пинаю его в поясницу, стараясь вытолкнуть из комнаты. — Саня, Сеня! Выкиньте его нахуй отсюда, — кричу я, парни сразу же прибегают, но папаша Голубина не робкого десятка, ведь до двери из квартиры дотащить его не получается. Он начинает брыкаться и пытаться ударить Отиса и Несатого, поэтому они не придумав ничего лучше, запирают его на кухне, подперев дверь тумбой из коридора. Тот сразу начинает вопить и хуярить дверь изнутри. — Это чё за мужик? — спрашивает Сеня, пытаясь отдышаться. — Папа Глеба, — отвечает Саня. — Так, придержите этого мудака сколько сможете, мы сейчас с Глебом соберём быстро вещи и съебем, ок? — в ответ пацаны лишь кивают, а я бегу обратно в комнату Голубина. Тот лежит на кровати, скрутившись в «клубок» и тихо плачет. Я подхожу к нему и сажусь на корточки, напротив парня, положив подбородок на кровать. — Глеб, нам нужно уходить, — ласково говорю я и тянусь пальцами к лицу блондина. Тот лишь отмахивается от моей руки. Времени, чтобы разбираться с истерикой Голубина у меня нет, поэтому я забираюсь на кровать и хватаю блондина за руки, отрывая их от его лица. Он начинает протестовать. А я наконец-то вижу масштаб урона после того удара от любимого папаши, крови нет, но нос опух, в принципе ничего страшного, главное, чтобы не начал синеть. — Так, ты либо сейчас помогаешь мне собрать наши вещи и мы сваливаем нахуй отсюда, либо я сам собираю всё и выношу тебя на руках нахуй отсюда, выбирай, — в ответ истерика Фары лишь усиливается, давая понять, что он выбрал второй вариант. — Какая же ты сука, иногда, Глеб, — вздыхаю я и отпускаю блондина, тот снова закручивается в позу «креветки». — Чувааааки, — кричу я и направляюсь обратно в коридор, — помогите плиз собрать шмотки Глебаса, он не в состоянии, — Саша лишь кивает и мы вместе возвращаемся в комнату. — Это из-за учёбы? — спрашивает Отис, закидывая в рюкзак Голубина его футболку. — А? Да, да из-за учёбы, — не задумываясь отвечаю я. Через полчаса собранные сумки оказываются в коридоре, отец Глеба кажется приутих, а сам блондин перестал плакать, теперь просто бездумно залипая в стену комнаты. — Вы куда поедете? — спрашивает Сеня, пока я обдумываю, как заставить Голубина встать. — В Питер, там поживёт у меня, пока батёк не успокоится, боюсь что в Москве он его из любой дыры достанет, легче съебаться. — Оправдано, — соглашается Несатый, а я возвращаюсь в комнату. — Глеб, пожалуйста, вставай, — устало молю я, в ответ тишина. — Хорошо, — я подхожу к парню и тяну его за руку, он не сопротивляется, кое-как привожу его в сидячее положение и пытаюсь натянуть на него толстовку. Блондин, как тряпичная кукла, просто даёт это сделать. Мысленно благодарю бога, что он вчера уснул в спортивках и этап с надеванием штанов можно пропустить, сажусь перед ним на корточки и аккуратно взяв его стопу, надеваю на него носок. Честно, если бы мне ещё полгода назад сказали, чем я буду заниматься я бы покрутил пальцем у виска и рассмеялся. Завязав ему вансы, выпрямляюсь. — Вставай, — ответа нет, лишь пустой взгляд сквозь меня. — Хорошо, — повторяюсь я и в очередной раз тяну его тело на себя, он поднимается, а я закидывая его руку себе на плечо, аккуратно вывожу его из комнаты, а позже кое-как схватив тяжелые сумки, мы выходим из квартиры. Только в такси Голубин начинает оживать, ведь сжимает мою ладонь и тихо шепчет. — Спасибо. — Мы едем в Питер, автобус через пару часов, — констатирую я. Я никогда не отличался терпением, часто взрывался, когда кто-то начинал тупить или ныть, откуда взялся такой запас спокойствия сейчас неизвестно. Каматозное состояние Глеба бесило, но не более, единственное, что сейчас хотелось — защищать этого пиздюка. То что произошло мы обсудим позже, сейчас главное свалить в безопасное место от его ебанутого папаши. Мы оказываемся у автовокзала и Глеб вновь подает голос. — Я хочу есть. — Пошли, — спокойно соглашаюсь я и веду его в сторону Мака, который находится через дорогу. Не о таком завтраке я мечтал, но жаловаться не приходится. Устроившись за угловым столиком заведения и забрав с кассы заказ, я решаю попробовать немного успокоить блондина, которого всё ещё потряхивает от произошедшего. — Слушай, твой... — Голубин перебивает меня. — Не нужно, по крайней мере не сейчас, хотя тут нечего обсуждать, если ты хочешь поговорить об отце, мне просто пора привыкнуть к нему. — Тебе не нужно привыкать к тому, что к тебе хуёво относятся, тут нужно бежать и обрывать связи. Нельзя привязываться и привыкать к чему-то или кому-то хуёвому. Он тебя ударил, это ненормально, он ведь даже не разобрался в ситуации и не дал нормально тебе и слова сказать. — Поэтому я и сбежал в своё время из дома, — пожимает плечами Фара и приступает к поеданию бургера, давая понять, что разговор пока закончен.***
Всю дорогу Голубин спит, облокотившись на моё плечо, я же стараюсь лишний раз не шевелиться, чтобы его не беспокоить и сам со временем отрубаюсь. Северная столица встречает нас первым осеннем дождём. Завалившись на квартиру, я отправляю блондина спать на свою кровать, в момент прикидывая куда мне самому бросить потом кости, ибо мест в съёмном жилье больше нет, а спать вдвоём на односпалке, то ещё удовольствие. Быстро ответив на смс от Отиса, как у нас дела, захожу на кухню, где сидит Айсик и Бейсик. — Расскажешь, че за хуйня? — спрашивает Федя, я киваю и сажусь за стол. — Произошло знакомство с одной второй родителей Глеба. — В смысле? — спрашивает Макс, подкуривая сигарету, — давай нормально. — Да, бля, утром на квартиру залетел его батёк, я сам не понял, что произошло, проснулся от того, что он орёт, как сирена. Он уебал Фарыча в нос, я уебал его в ответку, Сеня с Саней кое-как затащили этого долбаеба на кухню, мы собрали вещи и съебались подальше. — Стоп, а нахуя он вообще завалился на хату и уебал Глеба? — говорит Федос, явно пытаясь осмыслить произнесённое мной. — Как я понял из разговора с Саней Отисом, из-за учёбы, — вру я, — сам Глеб ничего не говорит, молчит, как рыба, думаю всё ещё сам в ахуе. Мы перекантуемся на базе, ок? Пока я поищу квартиру, чтобы каждому хватало места. — Мы? — удивляется Макс. — Да мы, одного его оставлять сами знаете нельзя, особенно после произошедшего, а вам тут свободнее будет, когда я съебусь. Постараюсь найти что-то неподалёку, чтоб ещё и работу не терять из-за переезда. — Ты слишком уж хороший друг, — усмехается Айсик, я лишь закатываю глаза. На следующий день приходится разбираться с Джонатаном, который не доволен, что я увёз его звёздочку из Москвы. А Глеб, который всё ещё хранит молчание и часто залипает, выдаёт, что его карточка, на которую мама втихушку от отца, пересылала деньги заблокирована, а от самой родительницы пришла лишь одна смска. Мама: «Вернись домой, иначе будет хуже».
Примечания:
тгк по фарадепо и фф: https://t.me/pluxuryprincesss
