Глава 8. Артём.
5 апреля 2025 г., 21:49
2015 год.
Сказать, что последние пару недель были сложными — не сказать ничего, потому что их я могу описать лишь одним словом «пиздец». Мне кажется, если бы не Карина, я бы явно отъехал кукухой, но возвращение брюнетки от своих родителей было спасением. Она по старой дружбе взяла на себя половину моих, нет, наших проблем с Глебом. Нашла квартиру, помогла с переездом и с остальными мелочами. Я будто снова окунулся во времена, когда мы были с ней вместе, но не в романтическом плане. Я видел, что блондин крайне эмоционально реагирует на её присутствие рядом со мной, хоть он и мало говорит об этом, но перемены его настроения заметны невооружённым глазом. Сначала хотелось ему объяснить и вбить в голову, что его напускная ревность безосновательна, но потом за этим стало забавно наблюдать. Да и разговора по факту насчёт того, что происходило между нами так и не было, хотя мы собирались всё обсудить ещё несколько месяцев назад. После моего отъезда в Питер, когда начались бесконечные созвоны обо всём и ни о чём, Голубин пару раз пытался поднять эту тему, но тут уже сыграло моё нежелание обсуждать такие важные моменты по телефону. А потом я просто сам забил. Нам хорошо ведь вместе? Да! Тогда заебись, нахуй обсуждать и вешать на всё это какой-то уродливый ярлык, который придумало общество. Мы друзья, мы коллеги, мы партнёры, мы просто вместе. И это «вместе» — громче всех этих «муток» и прочей хуеты. Это было такое странное ощущение, чувство, эмоция? Которые пришли со временем, когда несносный, вечно недовольный, хаотичный блондин с вечно растрепанными волосами, был рядом — я чувствовал себе спокойнее, как-будто я дома, там где и должен быть, остальное становилось вмиг неважным. Все эти дни, что Фару хуёвило в моральном плане от произошедшего — мне было также ебано, я не мог видеть это, но я должен был. Потому что хоть кто-то должен был найти выход, решить всё дерьмо и успокоить. После переезда Глебу стало чуть лучше, хотя он всё равно большую часть дня проводил в кровати: что-то печатал в ноутбуке, мыча себе под нос, либо спал. Я же чисто погрузился в работу, чтобы дать своему мозгу выдохнуть и обдумать, что делать дальше. Оставлять Голубина одного в квартире почти на весь день, было не очень хорошей идеей, но возвращаясь домой и видя, что всё окей моё волнение съёбывало в закат до завтрашнего дня и так по кругу. Стало немного легче, когда в Санкт-Петербург приехал Даня, который оккупировал диван в гостиной и следил время от времени за блондином, пока я был занят работой. В октябре мы должны были на один вечер вернуться в Москву, а это значило, что пора выходить из затишья и возвращаться в ебучее общество. Даниэль обещал, что на концерте Глеба в столице всё будет заебись, он где-то откопал чуваков на охрану. Хотя все осознавали, что пара бугаев не остановит Голубина-старшего, если тот захочет доебаться до сына. А такое желание у него явно имелось. Но мнимая иллюзия безопасности — лучше, чем ничего. Предчувствие, что что-то произойдёт терзало мою голову каждый день. Чем ближе ебучая дата, тем заёбы становилось сильнее. Блондину это показывать особо не хотелось, так как видеть, что ему становится с каждым днём всё легче и легче — было приятно. Мы даже снова вернулись к работе по совместному релизу, текста доделывались, а биты были почти подобраны. Записывать решили после возвращения из Москвы, чтобы потом спокойно заняться сведением и не ебать лишний раз голову в торопях. — Пацаны, я дома! — закинув куртку на вешалку и сняв кроссовки, прокричал я в темноту квартиры. Ответа не последовало, гостиная оказалась пустой, а из нашей с Голубиным комнаты раздавалась какая-то мелодия. Потянув ручку двери на себя, я стал свидетелем уже обыденной картины. Запутавшись в одеяле на кровати дремал Глеб, а рядом с ним лежал ноут, из которого звучал незнакомый мне бит. — Эй, спящая красавица, подъём, — тихо сказал я, присаживаясь рядом с блондином и тормоша его за плечо. — Сырой землёй я буду тебя ммм обнимать, — себе под нос бормочет парень и переворачивается от меня на другой бок. — Чего? — Ммм, — лишь отвечает Голубин и потихоньку начинает открывать глаза. — Глеб, просыпайся, всего 7 вечера, потом опять всю ночь уснуть не сможешь и заёбешь ворочаться. — Я тебе надоел? — с ухмылкой говорит парень и через плечо оборачивается на меня. — Заебал до ужаса, если честно, — в той же манере отвечаю ему я. — Хорошо, я запомнил, — Голубин переворачивается обратно и обвивает руками мой торс, притягивая к себе. — Где Панк? — Хуй знает, мы поели, — блондин щурит глаза на экран монитора, всматриваясь в него, — часа три назад, я пошёл работать в комнату, он куда-то съебался. — Куда и надолго? — Не ебу, но возможно на базу к пацанам, они что-то замутить решили вроде. Мне особо никто не отчитывался. — Сейчас тогда узнаем, — я достаю из заднего кармана джинс телефон и откидываюсь на подушки, голова Глеба сразу же оказывается у меня на груди. Депо: панк у вас? Федос: da Депо: чё делаете? Федос: secret Депо: какой нахуй секрет? Федос: yafktmdlcn sskfikd — Его что глючит? — хихикает Глеб, увидев сообщения от Оралова. — Как всегда. Депо: можно перевод с айсиквановского? Федос: net Депо: пидора ответ, вы надолго там? Федос: da Депо: pizda Федос: ahahahaaaallllllllllllde — Думаю разговор окончен, — говорю я и заблокировав телефон, откладываю его на тумбочку. — О, сейчас, — говорит блондин и вскакивает с кровати. Он начинает рыться в своём рюкзаке, вынимая из него всё содержимое: рванный старый зарядник на айфон, пустую пачку мальборо, к ней пару бычков, спутанные наушники, паспорт, несколько мятых соток и наконец, то что он искал — плёночный фотоаппарат. — Кара утром забегала, вы с ней разминулись видимо, проверить нас приходила. Мы с ней посидели, позавтракали. Кстати спросила будем ли мы праздновать новоселье, я не придумал что ответить, и она подарила вот это, сказала что как только его увидела в магазине, подумала обо мне, — пожал плечами Глеб, показывая мне камеру моментальной печати. — Вау, она правда пытается с тобой подружиться, может перестанешь быть букой, когда она приходит? — Я постараюсь, честно, просто внутри неспокойно, когда я вижу вас рядом, — тихо шепчет Глеб. — А мне спокойнее всего, когда рядом со мной ты, так что не беспокойся об этом, — я встаю с кровати и обнимаю Голубина.***
Выходной. Долгожданный блять выходной, утро которого хочется посвятить лишь сну, но планам по привычке не суждено сбыться, так как с утра пораньше Глеб съебался из моих объятий куда-то в сторону кухни и теперь гремел чем-то там. Очень хочется надеяться, что он впервые решил помыть посуду за собой, которая лежала в раковине со вчерашнего дня, но зная бытовую инвалидность Глеба, это точно не так. Вновь уснуть не получается, вставать лень, поэтому я тянусь к телефону и захожу в мессенджер, где уже скопилось дохуя уведомлений в беседе YungRussia. Федос: блять так пьянка по поводу, того что тёмыч и фара теперь живут на крутой хате будет или отмена? Панк: Вообще-то я тоже тут живу! Бейсик: ты там больше, как придаток Панк: я тебе въебу Глеб: АХАХАХАХАХАХАХАХААХАХА Федос: о, глебыч, так бухаем или нет? Глеб: ЭТО НЕ КО МНЕ ВОПРОС Сеня: вам лишь бы повод был? Бейсик: о москва на проводе??? Вы когда приедете? Сеня: скоро надеюсь Глеб: Я ОЧЕНЬ ВАС ЖДУ!!! Федос: а нас ждёшь??????? Глеб: СПРОСИТЕ ТЁМЫЧА Я НИЧЁ НЕ ЗНАЮ, НО Я ЗА Депо: во-первых, всем доброе утро, во-вторых, да можно организовать тусовку хоть сегодня, только бухло вы тащите сами, ибо я в свой выходной нахуй не собираюсь выходить из квартиры Бейсик: ура!!! Тогда сча соберёмся и скоро приедем Глеб: КАРИНУ ПОЗОВИТЕ! Депо: в-третьих, Глеб, выключи нахуй капс Глеб: ой. *Глеб Миронов пригласил в беседу Карину Сафину* Улыбнувшись действию Голубина, встаю с кровати, ибо смысла пребывать среди одеял и подушек больше нет. В гостиной на диване валяется Даня, залипая в телефон, коротко поздоровавшись, забегаю в ванную, чтобы умыться и потом направляюсь на кухню, где как я и предполагал находится Глеб. Посуда всё ещё мёртвым грузом лежит в раковине, а за столом устроился блондин, быстро печатая что-то в ноуте и распивая с утра пораньше вино, прям из бутылки. — Совсем ёбнулся? — оценивая картину, стоящую передо мной, говорю я. — Ага, — кивает Глеб, даже не смотря на меня. — Я серьёзно, ты что вскочил так рано? — Вдохновение в голову ударило, вот решил записать, пока не забыл. — А винище для большего вдохновения. — Просто решил начать отмечать новоселье. — Не дожидаясь пацанов, как-то хуёво звучит. — Ой не начинай, захотелось просто, — Глеб вновь тянется за бутылкой, но не успевает её взять, так как я опережаю его. Это заставляет парня наконец-то посмотреть на меня. Не разрывая зрительного контакта, я медленно подношу бутылку к своим губам, изумрудные глаза с интересом следят за моими действиями. Лизнув горлышко, я делаю глоток красного полусладкого, Голубин сглатывает и в его глазах появляется знакомый мне огонек, он протягивает руку вперёд, непонятно к бутылке или ко мне. Я делаю шаг назад, продолжая смотреть на него. Блондин срывается с места. Эмоциональность, импульсивность, лёгкая наивность были украшением блондина, хоть он и казался для многих загадочным, злым, самовлюблённым, по факту он был таким же «вчерашним подростком». Он ещё не научился скрывать свои чувства, остро реагировал на происходящее вокруг, как и на плохое, так и на хорошее. Вот и сейчас маленькая провокация от меня, которую я сделал из-за скуки, сработала на него. Фара подходит ко мне вплотную, схватив запястье моей руки, в которой находится напиток, он отводит его в сторону от моего рта, чтобы заменить холодное стекло бутылки своими губами. Это не просто поцелуй, это нападение, на которое я согласен полностью. Глеб кусает, истязает, горит. А я вместе с ним. Кое-как, поставив бутылку на стол, я беру всё в свои руки. Положив ладони ему на бёдра, я прижимаю его к себе, пока его пальцы поглаживают моё лицо. Я разворачиваю нас, так что Голубин упирается ягодицами в край стола. Слегка приподнимаю тело блондина, чтобы нормально усадить его перед собой и становлюсь между его ног. Его руки начинают путешествовать по моему голому торсу, а я отрываюсь от пухлых губ и сразу же впиваюсь в шею парня. Если бы меня спросили, какой он на вкус я бы сказал — соль и хвоя. Хочется не просто облизывать, а кусать, вгрызаться, настолько похоть и желание застилает разум сейчас. Голубин откидывает голову назад и громко стонет. Оставив на его шее небольшой засос, который явно через время из красного превратится в синий, возвращаюсь к губам блондина. Сквозь мои спортивные штаны о которые трётся парень, ощущаю его возбуждение, от чего мне окончательно сносит крышу. Следуя своим желаниям, тянусь к резинке его шортов и оттянув её, моя рука обхватывает плоть парня. Он действительно очень возбуждён, на подсознании начинает биться вопрос «что делать дальше», но я быстро его выкидываю из головы, решив действовать по наитию. Я оглаживаю член парня и провожу по нему сверху вниз, из-за чего он глухо стонет мне в рот. Слишком увлечённые друг другом, мы не замечаем, как дверь на кухню слегка скрипит и на её пороге появляется Панк. — Это чё за хуйня? Голос Данила отрезвляет сразу же и я отрываюсь от Глеба, который по выражению лица, напуган больше меня. Даня смотрит на нас не моргая.2024 год.
Осень началась очень тепло, поэтому всё свободное от работы время, основной локацией, где я проводил досуг, был задний двор. И только жуткий ливень, который с ночи хуярил, как не в себя, смог загнать меня домой. Юля посчитала это знаком, чтобы спустя пару лет проживания в доме, разобрать оставшиеся после переезда коробки, которые хранились в кладовке. Все забыли про них и никто наверняка даже не помнил, что там было. Отправив девчонок в школу и вытащив четыре коробки в гостинную, мы с Юлей сели на пол распечатывать их. В одной коробке оказались Юлины вещи: старые чехлы на телефон, фломастеры, какие-то косметические штуки, которые по их виду были ей явно не нужны, и прочие мелкие вещи. В остальных коробках хранились моё старьё, в одной — рубашки и футболки, которые можно было бы спокойно выбросить нахуй, в другой — непонятные мне сейчас диски, провода и сломанная техника, а в последней, самой большой — одежда и не только. Вещи из нашей квартиры с Голубиным. Пять худи, которые мы с Глебом считали общими и носили по очереди, чёрный бомбер Фараона, который я любил «воровать», несколько футболок, которые также принадлежали нам двоим, хоть и по размеру мне были большими. На самом дне расположилась картина от Никиты, которая в далёком 2016 стала обложкой к альбому «Плакшери», а также маленькая коробка, наполнение которой резко всплыло в моей памяти. По моему охуевшему явно лице, Юля поняла, что это за вещи. — Тём, ты как? — Я? — я будто пробудился от долгого сна, — Я нормально, можешь выкинуть всё это пожалуйста? — спросил я, кивнув на гору одежды. Находиться в комнате было невозможно, мой мозг начал издеваться, ибо мне стало мерещиться, что от вещей пахнет им. Я думал, что забыл уже его запах, обычно же люди такое забывают через пару лет? А тут прошло шесть лет с последней встречи. Что за бред. — Подожди, это же память? Одежду ещё окей, понимаю, но тут же, — девушка полезла в глубь коробки, по очереди доставая остальное, — Картина, думаю Никита бы не оценил, можем убрать её обратно в кладовку, тут ещё... Ой, а тут что? — спрашивает блондинка и открывает маленькую коробку, я сразу закрываю глаза, чтобы не видеть её содержимое. Я помню, что там. Наши полароидные фотки с Голубиным, украшения, которые мы друг другу дарили, когда стали нормально зарабатывать, знаю, что там не хватает одной подвески, которая в итоге осталась у Глеба, сигареты с глупыми надписями, которые по угару делал блондин, билеты в кино, на самолёты и поезда. Эта маленькая коробка вмещала в себе наш маленький мир. — Можешь. Выкинуть. Пожалуйста, — не открывая глаз, говорю я Юле. Слышу её шаги и то, что она выходит из гостиной, а я плюхаюсь на диван. Возвращается она спустя пару минут с пустыми руками. — Выкинула, — тихо шепчет Бусарова и садится на диван рядом. — Спасибо. — Расскажешь? — девушка берёт мою руку в свою, в поддерживающем жесте. — Да нечего тут рассказывать. Он любил в силу возраста, как подросток, собирать всякое. Как ты сказала? Память. Вот. Он собирал всё это дело в свою тумбочку у кровати, билеты, фотки, помню даже верёвку, обычную бичовку, которой я ему волосы завязал, ибо он проебал свои резинки, тоже туда закинул. Я прозвал это алтарём имени Тёмы Кулика, что мол он как фанатик, на что он даже не отнекивался. — Почему он это не забрал с собой? — Когда он съезжал... Когда я выгнал его из дома, он мало что в принципе успел забрать, по ощущениям, он вообще думал, что это обычная ссора и он ещё вернётся домой, но я тогда решил «всё» с меня хватит, сам с той квартиры съехал. А эти мелочи мне было жалко выкидывать, да и рана для меня самого была ещё свежей, забрал с собой, думал передать через кого-то, потом видимо забыл, либо не хотел отдавать в чужие руки. Не помню. — Поэтому решил её сейчас выкинуть? — Да, не хочу, чтобы что-то физическое напоминало. Одно дело память, то что в голове, воспоминания, другое дело вот это вот всё. Юль, давай сейчас всё это разберём, шмотки тоже отнесём на мусорку и закончим с уборкой. Я хочу побыть один.***
— Панк в городе, — между делом произносит Сеня. Мы с ним встретились на студии, большая часть материала уже записана, так что перерыв и перекур по расписанию. — Сплетни собираешь? — усмехаюсь я и подкуриваю сигарету. — Да не, просто сказал, он мне писал просто утром, что хочет увидеться и прочее. — И что ты ответил? — Пока не ответил, меня их примирение с Гл... Сам знаешь кем, смущает немного, ибо тут всякие приколы могут быть. Эти оговорки, что окружающие не могут при мне спокойно произнести имя Глеба начинали раздражать. Хотя в 2018 году я сам просил не упоминать его имя всуе, но прошло слишком много времени, чтобы я продолжал на это всё реагировать также эмоционально. — Ты думаешь он не просто так предложил увидеться? Может просто по старой дружбе, встреться, — предполагаю я. Даню не было слышно в кругах моих знакомых уже давно, да и его примирение с Голубиным было странным, как по мне и где-то на подкорке головного мозга интересовало меня. Если Салуки с ним увидится, может быть узнаем что-то интересное. — Что хочешь сплетни через меня собрать? — шутит Сеня, я лишь закатываю глаза. — О да, я живу только ради новых слухов о Глебе Геннадиевиче, так что жду от тебя доклад после встречи с Панком, желательно в письменном виде, от руки на трёх листах А4. — Договорились, ты как вообще норм? — интересуется Несатый и я второй раз за пару минут закатываю глаза. — Вы заебали честно, почему как только упоминается имя Глеба все вокруг начинают спрашивать «Тём, ты как? Тёмочка, ты норм?». Да похуй мне, было и было. Прошло семь лет, естественно мне норм. — Эй, не барагозь, просто извините, Артём Сергеевич, но как вас весь 2018 год хуёвило вплоть до нервных срывов и попытки... — Замолчи, я понял, — перебиваю я Сеню. — Извини, что вспомнил, просто знаешь после всего пиздеца, закрепился страх, что в момент тебя снова может триггернуть, это просто беспокойство. — Всё ок, правда, Сень, у меня всё отлично, вот с Юлькой в Калининград решили в ноябре смотаться на несколько дней, чисто голову проветрить, ибо мозг кипит уже. Так что можешь не переживать. Салуки кивает и мы снова возвращаемся к работе.***
Подготовка к дропу нового альбома кажется не закончится никогда, чаты в мессенджерах взрываются от уведомлений. Всё нужно посмотреть, согласовать, утвердить, ещё успеть сгонять на пару интервью, чтобы они вышли ровенько вместе с релизом и прочая кутерьма. Иногда хочется просто напиться, накуриться, выпасть из жизни и общества хотя бы на пару дней, чтобы никто меня не трогал. Вообще никто. Но всё что мне остаётся, это засесть вечером на заднем дворе в одиночестве с пивом и сигаретами, выключив уведомления у рабочих чатов. Вокруг тишина, но она необычная, ведь слышно, как шумят деревья, звуки птиц и природы. Купить дом почти посреди леса — было идеальным решением. Телефон пиликает, что означат, что кто-то всё-таки решил нарушить этот идеальный момент. Салуки: Пиздец Салуки: тёмыч Салуки: ЭТО ПИЗДЕЦ Депо: чё Салуки: мы сча с панком сидим Депо: и? Салуки: он отошёл сча крч Депо: и? Салуки: мы напились тут немного Депо: блять и? Салуки: и он рассказал мне про фару Депо: что он рассказал? Салуки: как я понял он нечаянно проболтался, но всё же Депо: ты скажешь уже нормально или нет? Салуки: глеб сейчас покупает квартиру в питере Депо: и что? Мне пожелать ему удачи или что Салуки: да тут другой прикол Депо: или мне порадоваться, что он наконец признал, что питер лучше мск?? Салуки: да блять ты сча охуеешь вообще Депо: скажи уже нормально блять Салуки: Глеб покупает квартиру в которой вы жили. В этот момент раздаётся громкое карканье ворона, что расположился на крыше дома, а телефон с неотвеченным сообщением падает на траву.
