Глава 10. Артём.
13 апреля 2025 г., 22:35
2024 год.
Растерянность. Нет. Шок. Непонимание. Кажется даже лес, окружающий дом затих, погрузился в тишину, такую неприятную, холодную, убивающую. Если бы я был персонажем сериала, я сейчас должен посмотреть в камеру и сломать четвёртую стену под угнетающий саундтрек на фоне, который бы не сулил ничего хорошего. Это стало бы потрясающей открытой концовкой сериала из-за которой ещё годами бы велись споры на форумах, или хотя бы концовкой сезона, чтобы подвесить зрителей на иглу сильного ожидания продолжения. Но к счастью или сожалению — это была настоящая жизнь, где такие повороты, связанные с ломающим прошлом от которого, ты пытаешься сбежать уже много лет, случаются. И нужно что-то делать, наверное. Но что? Я думал, нет верил, что я пережил, что рана затянулась, зажила, оставив лишь уродливый шрам, который периодически ныл, но не более. Я же смог выбраться? Да, однозначно, я смог. Я восстановил себя, своё ментальное состояние, свою жизнь. Начал всё заново, нашёл любовь, у меня настоящая семья с детьми, любимой женой, постоянным доходом и домом вдали от шумного города и окружающих. Но почему сейчас так больно? Почему СНОВА больно? Как-будто и не было ужасного 2018 года, когда хотелось только одного — умереть. Года, когда я смог перестрадать, переболеть, дать себе вольность быть слабым, чтобы строить светлое будущее. Мне некуда было деваться, если остаток 2017 я провёл в лживой эйфории, которую создал мой мозг, видимо из последних сил, защищавший мою психику после разрушительного события, то следующий год я провёл в аду. После принятого решения о расставании, первое, что я почувствовал — это свобода, что больше не нужно быть нянькой, психологом, постоянно чувствовать себя идиотом, жертвой и врагом для самого любимого некогда человека. Предвкушение о того, что я перестану просыпаться с грустью о того, что он снова не ночевал дома, не будет больше криков и истерик от него о том, что я сам довёл до того, что он сделал, что виноват только я, а он нежное брошенное существо. Но напускное наслаждение этим закончилось через несколько месяцев. Я старался гнать от себя мысли о том, что я скучаю, я дал себе попрощаться мысленно с ним, ещё перед тем, как озвучить ему это решение. Хотя он догадывался. Догадался, когда я перестал спрашивать когда он вернётся домой, ел ли он сегодня и прочее. В день, когда я ему озвучил своё решение — он не поверил, думал что снова получится решить всё слезами, криками, громкими обещаниями, в которые я, как идиот всегда верил, но не сейчас, ибо он перешёл черту. После того, как я остался в нашей квартире один, я понял, что не до конца поставил точку на самом деле. Именно тогда родился мой куплет в «Not4U», который был сразу же отправлен ему в личку, ответ я получил через пару недель, в нём был его куплет. Так и поговорили. После, было несколько пересечений при третьих лицах, чтобы доработать и доделать дела, общение через менеджеров и последний личный пьяный разговор в начале лета, который дал понять, что я всё сделал правильно. Весна 2018 года, спустя год после нашего разрушения, стала отправной точкой моей депрессии, вставать с кровати не хотелось совсем, хотя иногда и приходилось, чтобы заработать на алкоголь и курево. Я думал, что умру в тот год и даже попытался это осуществить, когда в октябре вышло ебучее «Не по пути». В день выхода я прослушал песню раз сто наверное, было смешно, грустно, а после невыносимо больно, в тот день я чуть не сорвался и не написал ему. Сообщение «Что мы сделали с собой и друг другом?» осталось висеть в поле ввода. Выпито и скурено тогда было всё, что было в квартире, поэтому неудивительно, что ближе к ночи в доме среди бутылок и дерьма нашлась верёвка. Но я жив, со мной всё в порядке, я живу лучшую жизнь, но в голове и сердце после сообщений от Сени, тот самый мрак, словно я снова в октябре 2018 года. Не осознавая своих действий до конца, поднимаю телефон с травы и дрожащими пальцами ищу, то что хочу сейчас слышать больше всего. На заднем дворе дома через динамик смартфона начинает раздаваться до боли родной голос, читающий о нашей общей боли, кто бы, как из нас кидался желчью после.Эта весна для нас проходит
Я наливаю в пластик до конца себе кристалл пурпурной скорби
Я не беру ни от кого трубу, девятый вечер веет
То, что не убивает, хотя бы калечит...
Песня подходит к концу, а я раз за разом жму на кнопку «Повтор», сигарета скуривается одна за другой, я даже не замечаю, как по щеке скатывается первая слеза. Мне просто надо дать себе это всё пережить, только один вечер слабины, утром я встану и снова забью хуй. Зачем? Просто зачем он снова ворошит этот муравейник прошлого? Зачем он не просто снимает, а покупает ту квартиру, он наверняка знал, что это дойдёт до меня. А ещё зная дурную голову Голубина, он однозначно что-то задумал, но нахуя? Просто зачем? Я думал, что его колпак, любящий драматизировать, перестал течь, но видимо нет, моё предчувствие, что бередило душу видимо оказалось верным. И видимо покупка нашей квартиры, это лишь начало, что же ты дальше будешь делать? Мне страшно за него, даже спустя почти восемь лет, я знал его хорошо, ведь обычно люди не особо меняются с годами. А учитывая, его мувы, которые он вытворял в 2018 и 2019 году, которые доходили до меня слухами от общих знакомых, Глеб может наломать дров. Мои рассуждения прерываются, ведь сзади на плечи опускаются руки, это Юля, её запах духов, я кажется узнаю из тысячи. — Ты чего тут? — спрашивает блондинка, обнимая меня. — Пиздец, — коротко отвечаю я. Девушка тяжело вздыхает и обходит меня, садясь рядом на соседний стул, — Читай, — я ей передаю свой телефон, перед этим выключая песню, что кажется отпечаталась у меня на подкорке, и открывая чат с Сеней. Девушка пробегается глазами по переписке, читая последнее сообщение о том, что Глеб покупает квартиру в которой, когда-то мы жили, её брови поднимаются в удивлении. Зеленоглазая возвращает мне телефон обратно. — Голубин совсем ёбнулся? — выдаёт она. — Да и уже давно, — соглашаюсь я. — Восемь лет прошло почти, он всё не успокоится. — Мне кажется он что-то задумал, а зная его, это что-то хуёвое. — Это понятно, только вот что, — Юля достаёт пачку сигарет из кармана и выудив оттуда одну, подкуривает. — У меня какое-то противное предчувствие, будто он сделает что-то непоправимое. — Тём, это всё звучит конечно плохо, но он больше не твоя забота, давно уже не твоя забота, у него есть друзья, жена, семья. Они должны следить за ним и его подвижной кукухой, а не ты. — Я это понимаю, но мой мозг думает иначе, я не могу контролировать это, да, я его не люблю уже, это всё в прошлом, но это... Это уже, как часть меня, он как ебучий вирус от которого сложно избавиться. — Тише, я понимаю, это нормально переживать за тех, кто был нам важен когда-то, просто я о том, что ты не должен ничего делать, он взрослый человек, да слегка ебанутый, но он окружён взрослыми людьми, которые о нём позаботятся. — Ты ведь знаешь, что я не успокоюсь, пока это предчувствие не уйдёт. — Знаю, — кивает Юля, делая затяжку и откидываясь на стул. — Всегда поражаюсь тому, что ты всегда поддерживаешь меня, когда я говорю о нём, вы же типа классовые враги должны быть, он мой бывший, ты настоящее, но ты всегда разделяешь мои переживания и прочую хуету. — Потому что я настоящее, ты сам ответил на свои размышления, как и сам сказал, что он, а точнее прошлое с ним, это часть тебя, а я люблю всего тебя. Мне не за что ненавидеть Глеба, я его не знаю лично, лишь со слов знакомых и твоих, то что вы были вместе, сделало тебя от части таким, какой ты есть сейчас, так что я даже ему благодарна, — спокойно отвечает блондинка, а после добавляет, — Как и благодарна ему, что вы расстались. Мы одновременно начинаем смеяться, а настроение относительно становится лучше. — А если серьёзно. Может, если ты узнаешь больше информации — успокоишься и забьёшь. Вдруг это просто совпадение, представь, что он просто захотел переехать из дурацкой Москвы или просто иметь недвижку в Питере, так совпало, что та квартира была на продаже, решил её взять, ибо знакомое место, район и прочее. — Я не думаю, что зад Глеба Фараоновича просто так решил купить квартиру в ебенях Питера, район там не самый лучший, даже не средний, а он всегда наоборот тяготел к центру, к чему-то большому и дорогому, а не к трёшке на окраине. — Тём, если ты так переживаешь, я постараюсь узнать у знакомых что-то о квартире. А на твоём месте, я бы сама встретилась с Панком, вы же с ним вроде в нейтральных отношениях, Даня же в курсе вас двоих с Голубиным больше всех, а учитывая его дружбу с Глебом, он наверняка знает больше. И я всё ещё думаю, что это может быть совпадением, он сто процентов знает, что ты давно не живёшь в городе, так что явно тут нет попытки, чтобы ты обратил внимание. — Люблю до бесконечности тебя и твои советы, — говорю я Юле и в ответ получаю её милую улыбку. На следующий день я собираюсь с мыслями и пишу Бумагину, всё таки разузнать всё, почти из первых уст — нужно, ведь эта тема явно не выйдет из моей головы просто так. Депо: привет Панк: привет, я ждал твоего сообщения ) Депо: всм? Панк: догадывался, что сеня тебе передаст о глебе и ты не сдержишься Депо: серьёзно? Депо: с каких пор и ты в это в говно вляпался, совсем делать нехуй что ль? Панк: я просто помогаю другу, это нормально Депо: крч понятно, ничего нового, очередная попытка глеба обратить на себя моё внимание, только чужими руками, с квартирой дай угадаю — выдумка, чтобы я сто процентов среагировал? Панк: это не попытка привлечь твоё внимание, далеко не она Депо: а что тогда? что за детский сад вы оба устроили, какую игру вы ведёте? Панк: никакой игры нет, глеб правда покупает ту квартиру Депо: нахуя ему та квартира сдалась? переезжает в питер или чё? Панк: не переезжает Депо: тогда нахуя именно она Панк: просто Депо: что просто? можешь нормально объяснить? Панк: глеб, не особо посвящал в свои планы, просто попросил помочь ему найти квартиру в спб, в итоге наткнулись на вашу бывшую хату, о причинах покупки говорил только, то что хочет иметь недвижимость в питере, иногда ездить туда и прочее, не более Депо: значит он тебе особо ничего и не говорил, понял Панк: если он не говорил о тебе прямо, значит я тупой и не понимаю говорил он мне или нет? Депо: так, Дань, в пизду, ты до какого числа в спб? Панк: на неделю точно, а что? Депо: завтра вечером свободен? Панк: по идее да Депо: отлично, значит встретимся и ты мне расскажешь всё, что этот долбаёб тебе говорил про квартиру и если ты занимаешься, как я понял помощью с покупкой — ты нахуй сорвёшь эту сделку, пусть покупает чё угодно, хоть исаакиевский собор, но не ворошит наше прошлое Панк: успокойся, встретимся, без б, но насчёт второй части твоего сообщения сомнительная хуйня Депо: это мы ещё посмотрим Выделив весь диалог, я пересылаю его Юле, в ответ на это я получаю лишь одно сообщение. Юлька: Поняла, приеду домой обсудим) Заблокировав телефон и положив его в карман, откидываюсь на кровать. Короткая переписка с Данилом вывела из себя, Бумагин стал более дерзким с годами, либо же на него общение с вечной пубертатной язвой Голубиным, так влияет. Одно я понял точно, мне навряд ли удастся завтра уговорить Панка помешать Глебу, но попытка — не пытка, да и возможность узнать, хотя бы часть того, что происходит за моей спиной, упускать не хочется. Вечером мы обсуждаем Юлей мой план, на что она соглашается и шутит о том, что если не удастся помешать в покупке квартиры через Даню, можно тоже попробовать её выкупить, просто сделать это быстрее Голубина. Только после её слов мне не смешно, ведь эта глупая идея заседает у меня в голове. Это импульсивно, необдуманно, но почему бы и да? Как только Юля засыпает, я открываю ноутбук и лезу на сайты с недвижимостью, чтобы найти, то что мне нужно. Несколько кликов и на экране появляются фотографии нашей квартиры, которая почти не изменилась за несколько лет. Поток воспоминаний, связанных с тем, что изображено на фотографиях, прерывается вибрацией телефона, который лежит на тумбочке. Взяв его в руки, вижу сообщение с неизвестного номера. Аноним: Даже не пытайся мне помешать. Меня охватывают эмоции и я сразу же пытаюсь позвонить по этому номеру, но абонент оказывает недоступен.2015 год.
Последние дни до поездки в Москву для меня проходят спокойно, хотя дома становится тесновато из-за приезда Даниэля и его знакомого, которого мне представили, как чувака, который будет следить за задницей Голубина. Джонатан расположился в комнате, которая служила мини-студией, на небольшом диване, а Коля потеснил Данила в гостиной. Ощущение, что теперь за блондином теперь есть кому следить, пока я на работе, помимо Панка, который любил сваливать из дома в неизведанном направлении, меня успокаивало. Хотя тревожность из-за предстоящего путешествия в столицу угнетала, хоть Даниэль и говорил, что всё будет хорошо, все понимали, что какой-то пиздец грядёт. А учитывая странные сообщения с угрозами, которые хотя бы раз в день мне поступали на телефон с незнакомых номеров, хоть и летели сразу в чёрный список, подтверждали догадки. — Ты всё собрал? — спрашиваю я Глеба, засовывая в карман своего рюкзака паспорт. Поезд в Москву через пару часов и нам уже пора выходить из дома. Менеджер вместе с охранником уже ждут внизу у подъезда, а Панк, как и блондин дособирают нужные вещи. — Да, — пожимает плечами Голубин и кидает свою сумку на нашу кровать, — Как думаешь отец всё-таки припрётся завтра? — Хочется тебя успокоить, но не больше не хочется тебе лгать, поэтому скажу своё честное мнение, я думаю, что да, либо он притащит свою задницу, либо мама, хотя я не думаю, что он отправит женщину в какой-то клуб, либо же ещё кого-то пошлёт. — Мы ведь даже с ним не поговорили нормально тогда, я бы смог объяснить, то что он тогда увидел. Это же ну, типа нормально, спать в одной кровати с кем-то, особенно учитывая нашу жизнь, когда в одной квартире могут ютиться много людей, почему он так среагировал? — Потому что он ёбнутый, Глеб, я понимаю, что он твой родитель и вся хуйня, но это ненормально. — А я вообще сам нормальный? — парень садится на кровать спиной ко мне, — я часто думаю в последнее время, что я ебанутый, а не он, это я целуюсь с другим парнем, я что-то чувствую к человеку своего пола, я... Дальше слушать тихий и грустный шёпот Голубина я не могу, поэтому перебиваю и подхожу к нему. — Глеб, ты нормальный, абсолютно точно нормальный. В том, что ты к кому-то что-то чувствуешь — это нормально. Чувства не делают тебя, каким-то не таким, потому что любить кого-то, тем более взаимно это прекрасно, а не ненормально, плевать вообще кто какого пола. Ты сам часто осуждаешь общество, ярлыки которое оно вешает, но сам сейчас загоняешься из-за ярлыка, который сам же себе повесил, — я сажусь на корточки перед парнем и беру его ладони в свои, — А вот то, что твой отец считает нормальным поднимать руку на своего же ребёнка, требовать с него быть идеальным, потому что он так решил — это ебануто, вот это реально ненормально. Родители должны быть родителями, лицо тебе набить может и левый чувак с улицы, но не они, поэтому переставай, давай. — Что он тебе писал? Мне Джей сказал, — тихо шепчет Глеб и по его голосу я понимаю, что он скоро заплачет. — Блять, забей, хуйню он писал, которая недостойна твоего внимания даже, — отвечаю я и касаюсь рукой его щеки, — Перестань думать о том, что про тебя думает твой отец, пошёл он нахуй, — я тянусь к парню, наши лбы соприкасаются, а между губами остаётся всего пара сантиметров, — Я тебе обещаю, тебя никто не тронет больше, тем более он. Ты в безопасности со мной. В ответ на мои слова Голубин сокращает расстояние между нами и целует меня. Нежно, едва весомо. Время будто останавливается, растворяясь в этом мгновении близости. Его мягкие, пухлые, пахнущие мятой губы были такими родными и желанными. Так странно понимать, как я вообще до этого жил без него рядом. Дыхание смешивается, становясь одним на двоих, а тепло разливается по телу. Целовать его — было самым правильным в моей жизни, с каждым новым поцелуем я понемногу отчищался. Его руки осторожно притягивают моё лицо ещё ближе к себе, а мои пальцы нежно запутываются в его волосах. Поцелуй такой глубокий и чувственный, как первый летний дождь после долгой засухи. Тишину и уединение прерывает скрип двери. — Ребят, ой... Не хотел вам мешать... Опять мешать, но пойдёмте, Джей написал, что такси уже ждёт, — сказал Данил, зашедший в комнату и нам с Глебом пришлось оторваться друг от друга. Поцелуй длился всего несколько мгновений, но для нас это была целая вечность, наполненная невысказанными словами, чувствами и обещаниями будущего, которое теперь казалось будет ярче и светлее. Обернувшись на Данила и ожидая увидеть на его лице отпечаток негативных эмоций из-за того, что он стал свидетелем нашего поцелуя с Глебом, я ошибся, ведь парень стоял и старался спрятать улыбку. — Да, Даня прав, пойдём, — я взял за руку Голубина, на что он ответил взглядом, полным нежности и мы наконец-то вышли из дома. Джей заказал две машины, ведь наша компания не умещалась в одну и при рассадке по тачкам возникла первая проблема. — Так Глеб, Колян и я в первую садимся, Тёмыч и Даня — вы во вторую, — произнес Джонатан, на что Голубин закатил глаза. — А можно я с Тёмычем? — Глеб, тут ехать полчаса, переживёшь, — Даниэль был явно не в очень хорошем настроении, поэтому раздражался со всего подряд, особенно от недовольств Глеба. — Не переживу, — буркнул Глеб. — Блять, хорошо, ты, Артём и Колян в первую тачку, мы с Панком во вторую, так норм? — устало сказал Джей. — Пойдёт, — просиял блондин, — Колян, ты вперёд садишься, нас с Тёмой укачивает, да и ты навряд ли уместишься с кем-то сзади, — отшучивается он и плюхается на заднее сидение. Всю дорогу мы с ним держимся за руки, хоть и таксист поглядывает на нас странно, в моменте мне становится всё равно, ведь видеть счастливым Голубина, учитывая его утреннее состояние — было важнее всего. На вокзале мы встречаемся с Даней и Джеем, после чего проходим в зал ожидания, Глеб отбегает за кофе на фудкорт, а я начинаю бездумно скроллить ленту инсты, пока не слышу голос Коли, который стоит недалеко от меня с Панком. За время, что эти двое делили один диван, они неплохо поладили, хоть Бумагин и шутил, что скоро его придушит за храп и тупость, которая время от времени проскальзывала в разговоре с ним. Сам я к Корсакову относился нейтрально, он должен охранять Голубина — заебись, это главное, хотя сам время от времени похихикивал с того, что он совершенно не понимает сарказма и иронии. А вот Глеб за всех нас кажется пытался отыграться на бедном парне, постоянно подъебывая и сравнивая его с Кузей из «Универа». — Данил, — хрипло произнёс Коля. — Чего? — Прикинь, Артём и Глеб за руки держались в такси, — голос парня звучал так, будто он только что нашёл восьмое чудо света и делится этим. — И что? — безразлично спрашивает Бумагин. — Ну это как-то не по-пацански. — Они просто близко общаются, забей. — По-пидорски как-то, — задумчиво произнёс Корсаков. — Колян, заебал, сам ты пидор, — отмахнулся от него Даня и направился ко мне, садясь рядом. Переглянувшись с ним, мы чуть не заржали, а Коля потеряв собеседника, направился к Джонатану, который с кем-то разговаривал по телефону. — Джей, — позвал его парень, на что тот выпучил глаза и начал махать рукой, чтобы тот от него отошёл, видимо звонок был слишком важным, это вновь вызвало у нас с Панком приступ смеха. — И что смешного? — мы не заметили, как вернулся Голубин с двумя стаканчиками кофе, для меня и себя. — Колян, доёбывает людей пидорскими вопросами, — взяв стакан из рук Глеба, резюмировал я. На что Глеб нахмурил брови, явно не понимая о чём речь, Панк поспешил ему рассказать о случившемся. — Блять, ору, — блондин разразился диким смехом. — Ладно, если честно, я бы на вашем месте реально поаккуратнее с этим был, если вы пока пацанам не хотите говорить о вас, потому что если даже не особо далёкий Колян заметил, то остальные и подавно спалят, — посоветовал Бумагин. Всю дорогу в поезде мы решили посвятить сну, ибо завтрашний день обещал быть тяжёлым. По приезде в столицу, было решено остановиться у Джонатана, так как соваться в старую съёмную хату Глеба, где сейчас жили Сеня с Саней было себе дороже, поэтому оккупировав диван и пол в гостиной менеджера, и отправив охранника домой, мы решили продолжить сонную деятельность, которую начали в поезде. Утро судного дня началось с того, что мне в лицо прилетел локоть блондина, который снова разбушевался во сне. Потерев переносицу и отпихнув Голубина от себя подальше, я решил встать с дивана, но вместо пола наступил на что-то странное, это оказалась рука Дани, что ещё пару секунд спал на полу, я сразу же плюхнулся обратно на диван, убирая ногу подальше от него. — Сука, Бульвар, нахуй! — завопил Панк, на его крик из комнаты в одних шортах выбежал Даниэль. — Вы что орёте? — Депо наступил мне на руку! — крикнул Данил, потирая почти запястье. — А что я? Глеб меня уебал локтём по лицу, я пытался сбежать от него! — вкинул свои пять копеек я. — Блять, вы можете не орать, я сплю, — пробурчал сзади меня Голубин, отворачиваясь и перетягивая одеяло полностью на себя. — Какие же вы долбаёбы, — прошептал Даниэль и закатил глаза, — просыпаемся все, через час выезжаем на площадку на чек, сейчас Колян должен приехать. Глеб взвыл в ответ на слова Джонатана. — Где ты его вообще откопал? — Не важно и хватит его подъёбывать, он меня пока вы тихо посапывали в поезде, весь вечер заёбывал какой-то пидорской хуйней, которую вы ему вкинули. На всю комнату раздался ржач от меня и Бумагина из-за чего Ливингстон, в очередной раз закатил глаза и ушёл в комнату. Вскоре и правда пришёл Корсаков, который странно поглядывал на меня и Глеба, пока мы пытались сложить диван. — Может реально поговорим с ним, он же правда не выкупает? И может продолжить это всем пиздеть, — предложил я Голубину, на что он пожал плечами. Закончив с диваном, на него плюнулись Глеб с Даней, а сам я сел в кресло и позвал Коляна, который отошёл на кухню. Тот появившись в гостиной, неловко посмотрел на нас. — Колян, садись давай, — произнёс Бумагин и подвинувшись, освободил место рядом с собой. — Садись и давай спрашивай то о чём, ты видимо думал весь вечер, — спокойно говорю я. — Или на что дрочил всю ночь, — шутит Голубин из-за чего, я кидаю в него декоративную подушку. — Вы пидоры? — спрашивает парень, присаживаясь на диван. — Чего? — реагирую, видимо чересчур наигранно я. — Вы вчера за руки держались в такси. — И что, просто мы близко общаемся, сами не замечаем такого, забей, — отмахиваюсь я. — Это странно, — продолжает Коля. — У меня есть девушка, — выдаю первую пришедшую мысль я, на что получаю охуевший взгляд Голубина. — Да? — уточнят Корсаков. — Да, — киваю я. — Она будет на концерте? — наивно интересуется Николай. — Да, — вновь киваю я, осознавая, что в нашей компании рождается новый локальный прикол, — ты скорее всего её увидишь даже. — Да, её сложно не заметить, — начинает подыгрывать Панк. — Почему? Она как-то выглядит ярко или что? — непонимающе спрашивает парень. — Нууу..., — начинаю я, но меня перебивает Даня. — Да, такая высокая блондинка губастая, по-любому заприметишь её, — до Глеба только сейчас доходит, сказанное Бумагиным из-за чего он начинает пытаться удержать смех, прижимая подушку к лицу. — О, выше тебя, Артём? — Да, выше меня много лали, так что прикинь, как мне повезло, что она на меня клюнула. В этот момент из своей комнаты выходит Джей, которых всех оповещает о том, что пора выходить, Корсаков сразу вскакивает с дивана, направляется к двери, но обернувшись спрашивает. — А как её зовут? — Глория, — вкидывает Панк. — Красивое имя, необычное, — отвечает Колян и выходит из комнаты, после чего на всю гостиную раздаётся смех Глеба, больше похожий на крик чайки. Всю дорогу до клуба мы проводим с пацанами, разгоняя подъёб над Коляном, и придумывая, что можно сделать дальше, чтобы шутка продолжалась, но настроение портится моментально у меня, у Глеба и Данила одновременно, ведь в беседу приходит сообщение о Ливингстона, который в этот раз поехал на такси вместе с Корсаковым вперёд нас. Джонатан: У заднего входа стоит странная чёрная тачка *фото* — Глеб, только не говори, что это машина отца, — произношу я, показывая экран телефона пацанам. Голубин нервно сглатывает. — Это она, да. — Пизда, — подытоживает Панк.
