Твоё оружие — слово, ты не полезешь в бой

2024 год.

      Отношения с Соней с каждым днём становятся всё хуже, из-за чего я расстроен, ведь враждовать с ней не особо было приятно. Обычно Егорова была той кто всегда поддержит, выслушает, посоветует, если надо разрешит моральные дилеммы. Но нервы брюнетки начали сдавать, и как бы меня это не раздражало, я понимал, что сам довёл её до этого состояния.       Она начинала мне напоминать Артёма в последние месяцы наших с ним отношений, тот же уставший взгляд, измученный вид, немногословность и постоянная попытка сбежать из дома. Я и не заметил, как Соня постепенно съехала на свою квартиру, в которой ведёт приёмы. Просто дома стало слишком тихо.       В очередной раз, когда она появилась у нас в квартире, мне удалось поймать её на разговор. Мы столкнулись в её комнате, точнее она застала меня там, когда я валялся на кровати, скролля ленту Инстаграма.       После того, как жена начала ночевать вне дома, я переселился в её комнату, ибо чувство одиночества и удушающей тишины меня убивали раньше времени. Сон в её кровати приносил мне ощущение, что хотя бы она осталась рядом, обманывать самого себя выходило, но не особо хорошо.       — Ой, ты чего тут делаешь? — спросила зеленоглазая, оказавшись на пороге комнаты.       — Сплю, — пожав плечами констатировал факт я. В ответ на это Егорова странно на меня посмотрела и подошла к шкафу, начав там рыться, — Сонь, ты насовсем или опять убежишь?       — Я за парочкой вещей, — отбросив телефон на постель, я встал с кровати и подошёл со спины к девушке.       — Сонь, останься прошу, — почти шёпотом произнёс я, брюнетка резко развернулась после этой фразы, задев меня своими волосами.       — Зачем? Ты разве не хотел побыть один?       — Я не говорил об этом.       — Ты дал понять это своими выходками и поведением, которое происходило несколько месяцев, я устала, — Егорова оттолкнула меня от себя и попыталась отойти, но я её поймал за предплечье.       — Не беги от меня, прошу, — шёпотом произнёс я, опустив голову, — Я не хочу, чтобы ты уходила, ты мне нужна, как никто другой сейчас.       — Я думала тебе нужно лишь одно всегда, точнее нужен лишь один, — зло ухмыльнулась Соня.       — Прекрати, пожалуйста, — я притянул девушку к себе, — Ты же знаешь, что мне сложно, меня снова начало крыть, я не могу это контролировать, честно.       — Глеб, я знаю, что ты не можешь это контролировать. Но каждый твой приступ с каждый разом всё хуже, либо я сама уже ослабела и не вывожу это всё.       — Я не справлюсь без тебя, прошу, — я постарался притянуть девушку в свои объятия, но она меня остановила, вперившись ладонью мне в грудь.       — Глеб, я себя разрушаю об тебя. Когда мы начали наши отношения пару лет назад, я думала, что справлюсь с твоей тьмой, что вылечу тебя, помогу, но делая всё это, я не заметила, как от меня самой ничего не осталось. Ты не излечим, я не всесильна, — устало проговорила она.       — Я постараюсь сделать всё..., — начал говорить я, но Егорова меня перебила.              — Нет, не постараешься! — истерично выкрикнула брюнетка, на её глазах начали образоваться слёзы, — Ты всегда так говоришь, я всегда в это верю, но ничего не меняется, я будто не на качелях катаюсь с тобой и твоими ментальными приколами, а на карусели, это невозможно просто уже. Ты разрушаешь всё вокруг себя, вещи, людей. Я правда старалась, но всё это, чем в последний раз аукнулось мне? Грубостью и хамством от тебя. Да мне жаль, что тебя сломало расставание семилетней давности, мне жаль в принципе, что ты ужасно сломанный человек из-за своего отрочества, но пора это уже наконец-то пережить разве, нет? Я не могу тебя всю жизнь спасать, тащить тебя из твоего же болота. У меня все силы уходят на тебя, особенно когда ты впадаешь в депрессивное состояние, я не успеваю жить для себя, потому что я постоянно боюсь, что проснусь и узнаю, что ты с собой что-то сделал. Ты представляешь какого это жить в постоянной тревожности и страхе за любимого человека? — монолог брюнетки заставляет меня покрыться мурашками.                   — Сонь, честно...       — Помолчи, Глеб, я не договорила! — Егорова явно была в бешенстве, перечить ей перехотелось, — Ты представляешь какого это по-настоящему, чисто и со всей душой любить человека, не получая реальную взаимность в ответ. Жить зная, что да, вроде бы человек с тобой, ты с ним, вы семья, но он тебя не любит, он любит другого человека. А с тобой он только лишь, потому что ему легко. Ты его выслушиваешь, терпишь и помогаешь, не прося ничего взамен, просто радуясь, что он рядом с тобой, — под конец своей речи девушка начинает плакать.       — Сонь, я люблю тебя, — спокойно отвечаю я и наконец-то обнимаю Егорову, — Я тебя люблю, не за то, что ты меня терпишь и выслушиваешь, я люблю тебя за тебя и я благодарен Богу, что встретил тебя. Я бы умер без тебя и умру, если ты меня оставишь, я сейчас не угрожаю, я говорю правду. Как бы мы не ругались, но ты единственное, что сейчас меня удерживает на земле, я сделаю всё что в моих силах, чтобы тебя вернуть, если ты захочешь уйти.       — Глеб, я тебя тоже очень люблю, — шепчет мне в грудь Соня, обнимая в ответ, — Но ты также ещё любишь его? Ответь честно.       — Да, прости, — девушка вздыхает, словно она надеялась, что услышит иное, — Но мне правда сложно, — я отпускаю девушку, беру её за руки и присаживаю её на кровать, садясь на корточки перед ней.       Мысленно меня переносит в прошлое, когда я также, как и Соня сидел заплаканным на кровати, а напротив меня сидел Кулик, который бесконечно долго гладил мои руки и пытался успокоить. На меня такие действия парня срабатывали всегда, поэтому и сейчас я решил их за ним повторить, проклиная себя, что снова мной движут воспоминания о нём.       — Сонь, мне правда сложно, он моя первая настоящая любовь. Да ты, да и пацаны тысячу раз мне говорили, что всё это проходит со временем, что все переживают и я переживу, но не получается. Он будто внутривенно проникнул в меня, он стал частью меня, его не изгнать, как бы я не старался, как бы мы все не старались. Даже в моментах, когда я в стабильном состоянии и говорю, что не люблю его — я вру, вру не только тебе и окружающим, но и самому себе, потому что в моменте правда думаю, что избавился от этого недуга. Ты совершенно права, ты всегда права для меня. Я сломанный, я не могу забыть человека, я продолжаю страдать по нему, по своему прошлому непозволительно много времени, я не могу остановиться, но я также люблю тебя, люблю нашу маленькую семью. Я благодарен тебе и Богу, что встретил тебя, что такая женщина, как ты меня смогла полюбить, не смотря на всю тьму и проблемы с башкой, не смотря на то, что я могу испытывать чувства сразу к двум людям, что звучит грубо, но это правда. Я никогда тебя не отпущу, не потому что я эгоист и считаю, что ты просто мой спасатель, а потому что ты — это ты, — слёзы на щеках Егоровой начинают высыхать, но выражение лица всё такое же грустное.       — Глеб, можешь честно ответить на один вопрос, — тихо спрашивает она.       — Да, ради тебя — всё что угодно.       — Если так случится однажды, что Артём тебе напишет, предложит встретиться, ты согласишься?       — Такого никогда не случится, — резко отвечаю я.        — Просто представь.       — Соглашусь.       — Окей, а если он предложит всё вернуть, начать всё сначала?       — Такого вот реально не случится, Сонь, хуйню не неси.       — Блять, представь. Что он предложит быть вместе, что вы снова творите, живёте вместе, всё хорошо.       — Такого не будет, — чётко произношу я по слогам.       — Представь, что было бы.       — Я бы снова всё разрушил, — признаю я.       — Значит ты бы согласился вернуться получается?       — Да, то есть нет! Я бы понял, да и понимаю, что смысла возвращаться нет, да и у Тёмы всё слишком хорошо, чтобы он вообще вспомнил про меня. Я бы снова всё разрушил, снова бы натворил хуйни и разбил нас двоих, не буду врать, я не хочу снова делать ему больно, но присутствие меня в его жизни, в жизни кого-угодно обернётся болью.       — Но мне ты больно хочешь продолжать делать?       — Нет, ты другое. Хоть сейчас и грубо прозвучит, но тебе я в разы меньше боли сделал, чем ему, хотя и зависит от восприятия тебя и Артёма, но я сужу по своим поступкам. Тебе я лишь мотаю нервы, когда не могу контролировать себя, срываясь на алкоголь и не только, оскорбляя и прочее, для Тёмы такое моё поведение было лишь верхушкой айсберга.       — Получается я должна быть благодарна за то, что я ещё легко отделываюсь?       — Нет, я про то, что я идиот, который не может себя контролировать. На ошибках с Тёмой, так как это были мои первые реально серьёзные, взрослые отношения, я научился, и то что я делал из-за своего идиотизма с ним, я никогда не сделаю с собой.       — Ты это всё делал с ним, не потому что ты идиот, хотя это тоже, а потому что любил слишком сильно и сходил с ума, — подытоживает девушка, которая знает всю историю «от» и «до», — Знаешь в чём твоя особенность, Глеб, чем сильнее ты любишь — тем больше разрушаешь любимого человека, тем делаешь ему больнее, восполняя свою любовь ненавистью. Иногда мне кажется ты даже Артёма никогда не любил, спутал чувства любви и ненависти. Потому что вот мне изменяли за всю жизнь несколько раз, и это было от того, что чувства у человека ко мне пропали, ты же делал это, как ты говоришь из-за любви. И когда я узнала о таком предательстве, я сразу рассталась, бежала, а Артём же терпел, что странно также.       — Ты сама знаешь, что причина почему мы разошлись не только в изменах, — тихо бормочу я, не желая продолжать эту тему разговора.       — Знаю, но всё же, надеюсь ты мне не изменяешь хотя бы? — спрашивает девушка, теперь уже она держит мои руки, я лишь неуверенно киваю в ответ.       — Сонь, ты вернёшься обратно? Мне плохо без тебя, я правда постараюсь больше не творить хуйню, по крайней мере я больше не буду хамить, оскорблять и прочее.       — Я вернусь, если ты мне расскажешь полностью, что ты задумал с квартирой в Питере, только честно, без умалчиваний. Чистую правду, даже если она мне сделает плохо, даже если она звучит хуёво.       И я ей рассказываю всё. Что голову кроет не по-детски, что мне снова плохо без Артёма, только в разы сильнее, что спустя несколько лет нехватка Кулика стала похожа на удушение, нехватку кислорода. Мне почти каждую ночь снятся самые ужасные кошмары, там где он меня снова бросает, там где я на глазах у него ему изменяю, там где он умирает, так где умираю я, а он смеётся, там где мы мчимся на огромной скорости в тачке и наматываемся на столб. Рассказываю про то, что я начал потихоньку сходить с ума, что решил, что покупка квартиры в Питере станет отличным шагом побороть свой страх перед Северной столицей, но эта идея быстро позабылась, ведь ежедневное накручивание сразу привела к другому исходу с квартирой.       — ... В моей голове была мысль, что если я куплю квартиру, у меня будет место где смогу, когда последний раз сдамся, спокойно умереть, но я гнал от себя этот суицидальный бред. Но когда Даня сообщил, что есть возможность купить ту самую квартиру, нашу с Артёмом, где мы провели лучшие годы наших жизней, мысль о драматичном суициде стала обрастать плотью.       — Ты совсем ёбнулся? — спрашивает ошарашенная девушка, — Какой суицид? Ты несколько минут назад сам говорил, что если я буду рядом, всё будет хорошо.       — Я не ебнулся, я просто запутался, я не знаю, что делать. Я всё ещё пытаюсь гнать эти мысли, поэтому ты и нужна мне здесь, чтобы я ничего с собой не сделал, я сейчас слишком уязвим.       — Нет, Глеб, ты окончательно ебанулся. Отменяй покупку вашей квартиры, зачем ты всё это делаешь вообще?       — Ладно я ебнулся. Но в любом случае, я думаю просто купить эту квартиру, а дальше — дальше будем уже решать.       — Решать умирать тебе или нет? Ты совсем? Я тебе блять не позволю, я тебя дома запру, если ты эту квартиру купишь, никаких поездок в Питер.       — Сонь, может мне правда станет легче, если я там побываю, куплю, типа закрою гельштат и всё такое? — Егорова громко вздыхает.       — Так, насчёт квартиры я сама поговорю с Панком, думаю отменить покупку ты мне не дашь, будем действовать по ситуации. Но честно, пока я не увижу, что ты не пришёл в себя, в норму, твои суицидальные мысли не ушли из головы, я тебя никуда не отпущу.       — Ладно, — соглашаюсь я и обнимаю жену.       После нашего большого и честного разговора Егорова вновь уходит из дома, но спустя пару часов возвращается с сумками, которые успела перевезти во время изоляции от меня.       Вечер проходит спокойно, я даже решаю помочь жене приготовить ужин из-за чего мы много смеёмся и нам после этого действа однозначно надо будет сходить в душ, так как у меня в волосах мука, а на лице Сони клубничный джем. Приятное времяпровождение нарушается звонком от Бумагина, который несколько дней назад уехал в Санкт-Петербург по делам.       — Глеб, это пиздец, — тараторит брюнет в трубку.       — Чего? — с улыбкой на лице отвечаю я.       — У тебя судя по голосу впервые за долгое время хорошее настроение?       — Типа того, чего случилось? Говори быстрее, ибо я занят, — говорю я, наблюдая за Егоровой, которая чуть не опрокидывает противень с пирогом.       — Не хочу тебе портить вечер, но лучше сядь.       — Бля, можно без драмы?       — Короче, если кратко, то я переписывался с Артёмом, он в курсе квартиры, он не хочет чтобы ты её покупал и очень негативно ко всему этому относится. Предложил мне помешать тебе это сделать всё, я отказал, но не думаю, что он успокоится.       После слов, произнесённых Бумагиным, улыбка с лица сползает сама по себе, ведь я конечно знал и даже хотел, того, чтобы Тёма узнал об этом, но одно дело желать, другое, когда это реально происходит.       — Можешь скинуть его номер? — хрипло произношу я, Соня оборачивается на мои слова.       — У тебя разве нет?       — Он постоянно кидал меня в чёрные списки и менял номера, думаешь я не писал ему последние пару лет, только потому что у меня сила воли дохуя большая? У меня просто не было новых контактов, а потом уже сил их искать.       — Сейчас, — я слышу, как парень тарабанит по экрану телефона и чем-то шуршит, после чего у меня появляется новое уведомление, — Скинул, только бы на твоём месте я бы не стал ему вообще ничего писать, он наверняка сам сейчас в неадквате может быть.       — Сам с этим разберусь.       — А ещё забыл упомянуть, Артём меня позвал завтра встретиться, обсудить всё это. Голова начинает взрываться от мыслей, но единственное, что я могу выдать это, — Хорошо, понял, позже напишу по этому поводу.       После чего я прерываю вызов и ищу глаза Егоровой, которая успела подойти за время разговора по телефону, ко мне.       — Что случилось, рассказывай.       И я пересказываю свой диалог с Панком, уже не умалчивая что-либо, как привык делать за последние пару месяцев. Ведь Соня не просто девушка, жена, она партнёр, партнёр по жизни, которого я сам выбрал.       — Ты напишешь ему?       — Да, я напишу ему, чтобы он не лез не в своё дело.       — Только это? Не более? — спрашивает брюнетка.       — Только это.       Разблокировав телефон, я захожу в сообщения, куда пишу, на ранее скопированный номер.       Глеб: Даже не пытайся мне помешать.       Но сообщение не отправляется, попробовав сделать это ещё пару раз, исход один. Он кажется меня и тут заблокировал, сука, надо тоже почаще менять номера.       — Сонь, — зову я девушку, которая отошла от меня, чтобы проверить готовность пирога в духовке, — Дай свой телефон.       — Зачем?       — Он меня заблокировал, — показывая экран своего телефона, говорю я. Соня сразу же передаёт свой гаджет и с него сообщение для Кулика успешно отправляется.       Соня: Даже не пытайся мне помешать.       Удостоверившись, что смс реально ушло абоненту, я захожу в настройки и блокирую его номер телефона, чтобы он не заёбывал Егорову, если захочет всё-таки ответить.       — Держи, — я возвращаю ей айфон.       Эту ночь, я решаю провести также в комнате у жены, мы кажется впервые за долгое время засыпаем в обнимку, а кошмары отступают. Хотя голову терзает очередной ебанутый план, который появился перед сном, ибо не зря я проверил билеты на завтра в Питер, я как раз идеально успею прибыть туда к вечеру.

2015 год.

      Машину отца я узнаю из тысячи, а то что она сейчас стоит около чёрного входа в клуб, где должно пройти моё выступление — нереально пугает, хотя я и понимаю, что такого хода от него стоило ожидать.       — Глеб, всё будет хорошо, — тихо шепчет Артём и сжимает мою руку, в успокаивающем жесте.       — Тём, что мы делать будем? — тихо произношу я, а таксист кашляет, намекая, что нам пора выходить из машины.       — Ничего не будем, он не станет действовать на улице, а в клубе насколько я знаю, есть люди, не переживай.       — Вы не могли бы подъехать к главному входу? — спрашивает Данил водителя, на что тот кивает и проезжает вперёд.       Выходить из такси впервые так стрёмно, но моя рука в руке Депо придаёт сил. Натянув, капюшон толстовки и спрятав своё лицо в волосах, я выхожу из транспорта. До входа в клуб пару метров, но ощущаются они, как километр точно.       Как только мы переступаем через порог к нашей троице сразу подбегает Коля, который молча становится рядом, следуя немой тенью за нами попятам. Иллюзия безопасности, не более.       — Сейчас чекаемся и потом отдыхаем. Из клуба, Голубин, ты никуда не выходишь, захочешь покурить — сделаешь это в гримёрке, ничего страшного. Депо, ты тоже самое, учитывая, что ты набил его папаше морду в прошлый раз, я думаю, если он захочет и до тебя доебётся. Колян, от этих двоих не шагу, — оповещает всех Джонатан, на что мы молча киваем.       Проверка звука проходит, как всегда, обыденно, от чего даже поднимается настроение, да и Артём специально кривляется и читает неправильные слова в своих партах, чтобы меня рассмешить. К концу чека в помещении появляются Ефим, Сеня и Саня, которые притащили вместе со своей задницей несколько пакетов из Макдональдса. Их быстро проинструктировал о всей ситуации Ливингстон, после чего отпустил к нам. Тёплые объятия после долгой разлуки с друзьями, базовые локальные подъёбы, как же я скучал по такому.       Ближе к концерту, со стороны главного входа раздаётся какой-то шум и крики, на который мы всей компанией высовываемся из гримёрки, прервав трапезу. Картина, которая разворачивается на входе пугает, но желания убежать — нет. Два чувака, видимо охранника, которых нанял Джонатан, пытаются скрутить моего отца, моя мать стоит и пытается всех успокоить. Ливингстон срывается с места и бежит к ним, скорее решать ситуацию, Артём инстинктивно встаёт вперёд меня, защищая и огораживая от происходящего.       — Глеб, иди в гримёрку, быстро, — грубо говорит брюнет, но слушаться его я не хочу. Папа, который, как змея, старается выкрутиться из хватких рук «охранников» и замечает меня, усмехнувшись, начинает вопить на весь клуб.       — Пидр волосатый, что думал, я тебя не достану?       — Ебло завали, — отвечает ему с ненавистью Кулик.       — Пожалуйста, тише! Глеб, пожалуйста, подойти ко мне, — истерично говорит мама, которая явно в растерянности от происходящего.       — Пацаны, Коль, Саш, отведите его отсюда, — буркает Бульвар на чуваков и те кивнув, берут меня за предплечья. В этот момент, парни на охране, скручивают отца и тот падает на пол, на что я не задумавшись вырываюсь из рук друзей и бегу к родителю на помощь. Что мной движет в этот момент — не понимаю и видимо не пойму никогда. Этот странный порыв — желание помочь родному человеку, каким бы плохим, он не был.       — Блять, Глеб! — вопит Кулик и бежит за мной, успевая обогнать и вновь вставая передо мной, не давай подойти близко к папе.       — Отпустите его, — обращаюсь я к охране и Ливингстону, но тот лишь мотает головой, возражая.       — Глеб! — кричит зарёванная мама и идёт в мою сторону, но и ей Кулик преграждает дорогу, не подпуская.       — Тём, это мама, дай ей подойти, — шепчу я.       — Нет, после того, что эти оба мне писали и что сделали, хуя с два они к тебе подойдут близко, — максимально серьёзно отвечает Артём, — разговаривайте так, через меня.       — Щенок, — шипит мать в лицо Кулика, на что кажется ему всё равно, ведь он двигается с места, — что думаешь одурачил моего сына и думаешь, что тебе за это ничего не будет?       — Что думаете сломали психику своему сыну и думаете, что вам за это ничего не будет? — передразнивает её в ответ Артём, на что женщина охает. Такой злой я вижу маму впервые. На её лице сразу несколько эмоций.       — Тём, скажи пусть папу хотя бы с пола поднимут, — тихо шепчу я на ухо Депо, тот кивает.       — Джей Эл, поднимите Голубина-старшего с пола, но не отпускайте, — командует Артём и охранники спустя пару секунд поднимают моего родителя.                    — Чего тебе надо, пап? — обращаюсь к нему я, тот подозрительно долго молчит.       — Чтобы ты домой вернулся, Глебушка, — подаёт голос откуда-то сбоку мама.       — Вас сейчас не спрашивали, — грубо на неё буркает голубоглазый.       — Рот закрой, — произносит отец, — Глеб, домой живо, это сейчас твоя единственная возможность, чтобы всё было без последствий.       — Я не поеду домой, пап.       — Глебушка, поехали, мы всё забудем, ничего не было, всё будет хорошо. Будешь также ходить на пары, заниматься музыкой. Я с Наташенькой недавно созванивалась, она готова с тобой помириться, — снова говорит мама, истерика всё ещё продолжается. А в ответ на её слова, на неё грозно поворачивается Депо, давая понять, чтобы та помолчала.       — Глеб сказал, что он никуда не пойдёт, он останется со мной... С нами, а вы от него отстанете и больше не будете преследовать, это единственный исход, который вы должны принять, — спокойным голосом сообщает им Тёма, на что я киваю, как болванчик подтверждая его слова.       Джей стоит в полном ахуе, просто наблюдая за ситуацией и контролируя происходящее, за это время остальные парни: Даня, Ефим, Саша, Сеня и Коля, успели подойти к нам, но всё равно стоят в стороне.       — Тебя, извращенец, никто не спрашивал, — буркает отец, схаркивая кровь на пол, я только сейчас замечаю, что его лицо немного помято, явно охранники успели пару раз его ударить, — Глеб, либо ты сейчас уходишь с нами, либо ты больше не наш сын, никаких денег, никакого общения, ничего, отныне ты сам по себе.       Слова папы меня бьют сильнее самого грубого физического удара, глаза моментально намокают.       — Ну что? — дерзко спрашивает отец.       — Я останусь с Артёмом, я никуда не пойду, — ломающимся голосом, отвечаю я. Это сложное решение, но как и сказал Тёма единственное верное, я лучше останусь с теми, кто ни разу не предавал меня, не поднимал руку, заботился и бережно относился, чем к тем, кого также люблю, но боюсь.       — Сучёныш, — шипит отец и пытается вырваться из хватки охранников, которые видимо за время разговора, успели расслабиться, ибо у того удаётся сделать задуманное.       Накинуться на нас он не успевает, хотя летит он с кулаками достаточно быстро. Всё происходит, как в замедленной съёмке. Артём со всей силы ударяет отца кулаком в лицо, от чего тот падает, а Кулик, заведённый гневом, что успел накопиться за всё время срывается, и сев сверху на моего родителя, начинает того избивать, нанося удары один за одним.       Как мне реагировать? В поисках ответа на этот вопрос я оглядываюсь на пацанов, ловлю взгляд Панка, который поняв, что я не ебу, как действовать, закатывает глаза и махнув рукой, подаёт знак остальным разнимать Артёма и моего отца. Сам Данил, берёт меня за предплечье и уводит в гримёрку.       — Пойдём, не для твоих глаз сейчас такое зрелище.       Я словно в ступоре. У меня нет переживаний за отца, которые были почти полчаса назад, когда охранники его уронили на пол, у меня мысли лишь об Кулике, чтобы тому не досталось в ответ.