Глава 12. Артём.
27 апреля 2025 г., 22:02
2015 год.
— Вот уёбок, блять, — вытирая слегка, кровоточащий нос, говорю я, на что Джонатан ухмыляется. Как меня оттащили от Голубина-старшего помнится смутно, так как перед этим отец Глеба успел мне дать по лицу пару раз, хотя в процентном соотношении, урон он получил намного больше. Последнее, что я видел после того, как пришёл в себя из-за приступа агрессии на этого долбаёба несносного, это то, как его выталкивают охранники из клуба, а за ними семенит его жена. Блондина утащил в гримёрку Панк, а пацаны после того, как ситуация разрешилась, сами же свалили туда, узнавать у Глеба, как его самочувствие. Со мной остался лишь Даниэль, что помог подняться. — Не ссыте, теперь он навряд ли сунется, — пожимает плечами Джей Эл, — одного только понять не могу, у Фары настолько большие проблемы с учёбой и настолько его музыкальная карьера раздражает Геннадия Геннадьевича, что он его вроде, как из семьи выгнал даже? — Там всё намного глубже, — кровь из носа не собирается останавливаться, из-за чего я вновь делаю заминку, в разговоре с менеджером, чтобы подтереть новые капли, — Мы с Глебом, ну типа, — смысла врать после сегодняшнего, перед Ливингстоном я не вижу, потому что этот человек периодически отвечает за меня и пацанов, в том числе Глеба, головой, да и наверняка со временем он сам бы заметил и разговор случился более неловкий чем сейчас, — Мы с Глебом вместе, типа мутим. — Чего? — ошарашенно спрашивает парень. — Того, повторюсь, мы с Глебом вместе, у тебя какие проблемы насчёт этого? — Проблем нет, ты чего? Просто знаешь ли, это даже не то, чтобы неожиданно, просто... — Джей замолкает, явно пытаясь сформулировать свой шок от происходящего. — Я понял, забей, просто решил, что ты должен знать это на будущее. — То есть получается поэтому ты забрал Глеба в Питер, отдельно снял квартиру для вас и так жестко выступаешь против его отца? — Ага, — мы приближаемся к двери гримёрки, в которой скрылись остальные несколько минут назад. — Так вот откуда у Коляна ебанутые вопросы про вас были, слушай, а остальные знают? Там питерские или ещё кто? — Знает только Панк, и то только потому что живёт с нами и логично было рассказать ему, хотя он сам на нас наткнулся. — Остальным не говорили? — Нет, а смысл? Ты и Панк должны знать по определённым причинам, по каким ты понимаешь, остальным же это нельзя говорить. Тем более Глеб явно на такое хуёво сейчас будет реагировать, он и Панку не хотел рассказывать и устроил сцену, достойную Оскара, когда нас тот спалил, что будет если чуваки узнают — боюсь представить даже. Принцесса не выдержит. — Понял, мой рот на замке, — Джонатан изобразил пальцами, что «застёгивает» свой рот и «выкидывает» ключ. На действие менеджера я усмехнулся и нажав на ручку двери, мы зашли в гримёрку. Глеб расположился на подоконнике куря, кажется очередную сигарету, ведь в помещении было слишком сильно накурено, остальные же парни доедали бургеры из Макдональдса, тихо о чём-то переговариваясь. Как только я переступил через порог и оценил ситуацию, я почувствовал на себе взгляд, тот самый взгляд изумрудных глаз, что узнаю из тысячи. Выкинув сигарету в форточку, блондин спрыгнул с поддонника и за два шага оказался рядом со мной, быстро осматривая моё лицо. — Ты... Ты в порядке? — хриплым голосом произнёс парень, аккуратно касаясь моего лица, на котором скорее всего остались небольшие мазки крови под носом. — Я? Да, всё хорошо, можешь не переживать, — с предательской нежностью ответил я, слегка пошатнувшись назад от парня, переводя взгляд на остальных. Кажется Глеб понял почему я это сделал и немного отодвинулся от меня, ведь на нас устремились сейчас несколько пар глаз, явно не особо понимая, что происходит. Вязкую тишину развеял Даниэль, кашлянув. — Так, скоро зал начнёт наполняться людьми, так что скоро начнём, пока отдыхаем. Колян, — менеджер ткнул пальцем в сторону Корсакова, — от Глеба никуда, на всякий случай, — в ответ недоохранник кивнул, продолжив жевать бургер. После этого Джей осмотрел ещё раз всех присутствующих и вышел из комнаты, обстановка в гримёрке сразу же сменилась, парни продолжили обсуждать что-то между собой, а мы с Глебом переглянувшись, направились к поддоннику, запрыгнув на него. — Дашь сигу? — спросил я Голубина, на что тот кивнул и передал мне свою пачку с зажигалкой. — Тём, ты в порядке? — тихо прошептал парень, после того, как я подкурил. — Ты уже это спрашивал, я да. И я тебя сам не спрашивал, а ты как? — Мне нормально насколько это сейчас возможно, — отведя взгляд протараторил Фара. — Не пизди. — Правда, хуйня, просто я рад, что с тобой всё хорошо. — Глеб, не воспринимай слова родителей близко к сердцу, — после этих слов Глеб повернулся обратно и заглянул в мои глаза, — они отойдут спустя время и будут ещё жалеть, что так хуёво к тебя отнеслись. Это просто эмоции. Всё сказано ими на эмоциях, которыми мы к сожалению иногда не можем управлять. — Зачем он поставил меня перед выбором? — вновь перешёл на шёпот парень. — Потому что не знает, что делать, — я понизил голос, чтобы остальные в комнате не услышали, — в нашей ситуации. Они оба отойдут, через пару месяцев, пару лет, неважно, но они отойдут, ты их не потерял. — Не потерял, — повторил за мной Голубин, — но обрёл другое, просто знай, хоть я и в загоне сейчас, это не из-за тебя, я не жалею, что сказал им о своём выборе. — Я тоже не жалею, — улыбнувшись блондину, я сделал очередную затяжку. — И да, спасибо, что в очередной раз меня заступился. — Ой, Глебыч, не начинай вот эти нюни сопливые, я просто сделал то, что был должен. — Нет правда, я не представляю, как тебя даже благодарить за то, что ты для меня сделал в принципе за последние пару месяцев. Я чувствую, что я теперь тебе должен. — Когда о тебе по-настоящему заботятся, это делают бескорыстно, ты ничего мне не должен, просто будь рядом и постарайся не хандрить, — затянувшись последний раз, я выкинул бычок в форточку. — Нет, я просто сам хочу показать, как я тебе благодарен... — Глеб, я вижу, что ты благодарен, хорош. — Нет, я что-нибудь придумаю для тебя, — в его глазах появился знакомый мне блеск. — Не нужно, — отмахнулся я. — Ты меня не переубедишь, у меня уже есть одна идея, — хитро улыбнулся Голубин. — Мне уже страшно представить, что могло взбрести тебе в голову, — в ответ блондин лишь закусил свою пухлую губу и подмигнул. Снова этот блядский взгляд, которым время от времени меня одаривал Глеб. Замечать его я начал после того, как мы переехали в Северную столицу. Сначала во время поцелуев, неважно страсть между нами царила или же просто ленивая нежность, отрываясь от мягких губ парня, я видел его слегка расширенные зрачки, которые так и говорили «я тебя сожру», тогда я списывал это лишь на небольшое возбуждение. Но подобные взгляды я стал ловить всё чаще. Например, когда приходил в комнату после душа, а он как обычно залипал в свой ноутбук, я устало заваливался рядом, а он пытался видимо проверить свои способности пирокинеза на мне. Даже, когда мы находились среди людей, толпы, я чувствовал, что вот-вот меня либо подожгут, либо совратят. Хотелось узнать, что же творится у него в голове в такие моменты и выгляжу ли я также привлекательно пошло, когда периодически смотрю на него, может и за мной такие приколы замечены, а я даже не в курсе.***
Концерт подходит к своему логическому завершению, толпа на взводе, заряжена, кажется, как никогда, да и сам Глеб явно поменялся в настроении, а я исполнив несколько совместных песен с ним, я удалился за импровизированные кулисы. От меланхолии, уныния и грусти, которая преобладала некоторое время назад — не осталось и следа, ведь на сцене он отдаётся, как никогда. Наблюдать за ним таким — одно удовольствие, отвести взгляд сложно, поэтому я даже понимаю девчонок, что сейчас вопят в первом ряду, но он лишь изредка смотрит в толпу, куда чаще стреляет глазками в мою сторону, на что получает одобрительную улыбку. После выступления меня удивляет Джей, который предлагает всё таки отметить концерт Голубина и поехать куда-нибудь посидеть, потому что в своей квартире он устраивает вписку не даст. Все как всегда соглашаются, я также подумываю ответить положительно, но не успеваю, ведь блондин отрицательно мотает головой. — Нет, я не хочу, я бы выспался, если честно, ибо завтра уже нам с Тёмычем и Панком в дорогу домой, устал пиздец, — произносит он, завязывая кроссовок. — Ты предлагаешь поехать тусить в честь твоего концерта без тебя? — удивлёно спрашивает Панк. — Да, правда не хочу, я бы сейчас с радостью сходил в душ и поспал, а вы развлекайтесь, это же супер, — парень выпрямляется и берёт с кресла свой рюкзак. — Коль, тогда ты... — начинает Джонатан, явно обращаясь к Корсакову, чтобы тот сопроводил Голубина до его квартиры, но я его перебиваю. — Не нужно, Джей, я поеду вместе с Глебасом, тоже тусить не особо хочется, он прав, — менеджер закатывает глаза, а Голубин улыбается на мои слова. — Ладно, — вздыхает Ливингстон. Через пару минут мы стоим на улице в ожидании такси, кто-то в какую-то кальянку, которую они дружно выбрали, ибо там работают чьи-то знакомые, а мы домой к Джею. В голове появляется назойливая мысль о том, что Фара после концерта не сказал мне ни слова, лишь обнял, как и всех после завершения, а на мою фразу о том, что я закажу тачку, лишь задумчиво кивнул. Дорога до квартиры также проходит в тишине, даже мой план разговорить его в машине проваливается, ведь парень сразу же, как садится в салон, достаёт наушники и вставляет их в оба уха. В моменте я начинаю даже думать, что успел чем-то обидеть его, но Глеб уже традиционно касается своей ладонью моей и я успокаиваюсь. Как только мы оказываемся в подъезде, блондин сжимает мою руку и вплоть до квартиры не отпускает, продолжая молчать, я принимаю его игру и решаю не давить. — Если ты не против я первый в душ, — оповещаю я Голубина, когда мы заходим домой, на что тот кивает и начинает разуваться. Я же кидаю свою рюкзак на диван и скидываю туда же своё худи, направляясь в ванную комнату. Квартира у Ливингстона не особо крутая, хоть и большая, вместо привычной для большинства ванной у него стоит душевая кабина, в которой то и дело падают всякие баночки для мытья, типа гелей для душа и шампуней, ибо особым качеством она не блещет. Прикрыв за собой дверь, я снимаю остатки вещей, не забыв вынуть из кармана джинс телефон, на котором включаю музыку, из динамика начинает вперемешку играть альбом Глеба, который вышел летом — «Dolor», на это я лишь усмехаюсь и отложив смартфон на стиральную машинку, захожу в кабинку. Первые тёплые струи воды мягко касаются кожи. Пар начинает заполнять кабину, окутывая теплым, мягким облаком. Я закрываю глаза, вслушиваясь в приятный голос Фары, который словно обволакивает со всех сторон. Вода стекает по телу, унося с собой напряжение и усталость, а мелодия продолжает играть, создавая идеальный фон для этого момента. Мой мозг уже начинается погружаться в состояние блаженного покоя, когда я вдруг замечаю лёгкое движение в ванной комнате через запотевшее стекло. Решив, что мне показалось, я наношу на волосы шампунь, прикрывая глаза, чтобы он не попал. В темноте слышу, звук, как отодвигается хлипкая дверца душевой кабины. Мыльная вода стекает по лицу и плечам, смывая следы прошедшего дня, а мышцы постепенно напрягаются от ощущения присутствия кого-то позади себя. Мягкое прикосновение к плечу заставляет меня вздрогнуть, но я отчётливо понимаю чей это жест. Смыв с лица остатки пены, я наконец-то открываю глаза и поворачиваюсь ко второму человеку со мной. Мы стоим рядом под одной струей воды, и музыка словно становится громче, сменяясь на другой трек Глеба — «В ванной». Он просто стоит и молчит, рассматривая моё лицо, словно впервые, но в этом молчании есть особое понимание.«И я вмазан, и я болен
Ты напомнишь мне море»
Тёплые струи воды стекают по нашим телам, отбивая причудливый ритм на влажной коже. Я сдаюсь первым и встав на носочки, тянусь к нему. Наши губы встречаются в нежном поцелуе, словно пробуя друг друга на вкус через тонкую завесу воды.«И я хочу ещё, ещё, ещё
Все эти суки не в счёт и не в счёт, не в счёт
Знаешь, я хочу ещё, ещё и ещё, ещё, ещё и ещё, хочу ещё»
Он обхватывает моё лицо ладонями, большими пальцами стирая капли с щёк. А я обвиваю его шею, притягивая ближе, пока наши тела почти не сливаются воедино. Каждое движение — как электрический разряд, проходящий насквозь и заставляющий сердце биться чаще, а возбуждение разгоняться по крови. Дышать становится сложнее из-за пара и поцелуя, который почти не прерывается, член отзывается на каждое прикосновение Глеба. Оторвавшись от моих губ, он прикасается своим лбом к моему и прикрывает глаза. Задумчивое лицо парня, выдаёт, что он явно сейчас обдумывает что-то важное и через мгновение, я осознаю что. Блондин спускается вниз и становится на колени и смотрит на меня снизу вверх, тем самым взглядом.«Не делай вид, что ты один, я знаю
Ты не из тех, кто не играет»
Он вновь прикрывает глаза, подставляя лицо под капли воды, которые нежно омывают его, оставляя на коже мерцающие дорожки. Я не знаю куда себя деть, прекрасно понимая, что сейчас он хочет сделать, но остановить я его не могу, потому что оторваться от него такого невозможно. Вода собирается в маленькие ручейки, которые медленно стекают по высоким скулам, очерчивая их совершенные линии. Я никогда не видео его таким, он абсолютный ангел, падший ангел, и я не верю, что сейчас он сидит передо мной на коленях. Я обращаю внимание, как особенно завораживающе вода скользит по его пухлым губам — сначала собирается в маленькие капельки на верхней губе, а затем, словно нехотя, скатывается вниз, к подбородку. Я взглатываю. — Глеб, поднимись, — хриплым голосом произношу я, взывая к здравому смыслу. — Тём, я хочу, — впервые за последний час Голубин подаёт голос, — Я хочу тебя, — на последней фразе его голос переходит в горячий шёпот, а сам он опускает голову и тянется лицом к моему члену. Его глаза закрыты, а дыхание спокойное и размеренное. Влажные пряди волос прилипли ко лбу, придавая ему немного растрепанный, но невероятно притягательный вид. Капельки воды, словно бриллианты, искрятся на коже. — Глеб, — обращаясь к парню, оттягивая неизбежное и желаемое. — Тём, я же сказал, что знаю, как тебя отблагодарить, я хочу сделать тебе, нет, нам приятно, — мне становится окончательно не по себе, ведь я просил его не благодарить вообще, я просто делал всё что должен был. — Стоп, Глеб, не нужно, если только в этом причина, — я дотрагиваюсь пальцами до его плеча, слегка отталкивая от себя. — Тём, я хочу тебя попробовать, — произносит блондин, дёргая плечом, скидывая мои пальцы с него, — всего тебя, только предупреждаю, я никогда этого не делал, поэтому прости. И он не даёт мне времени на ответ, ведь его пухлые губы обхватывают головку моего члена из-за чего все остатки моего здравого смысла мигом вылетают из головы.«И мы в ванной, в ванной, снова в ванной
В ванной, снова в ванной, в ванной, снова в ванной»
Он неуверенно скользит языком по всей длине, прикрыв глаза и это самое божественное, что я видел в своей жизни, то как он это делает, пусть даже и неумело, не сравнится не с одной дамой, что была у меня в постели.«Забудь их всех, забудь их всех
Забудь их всех, забудь их всех»
Выровняв дыхание, чувствую, как его горячий узкий рот постепенно начинает наращивать темп и глубину, а я кажется правда схожу с ума от всего этого. Рука сама по себе тянется к его голове и пальцы сразу же запутывается в мокрых волосах. Блондин немного останавливается, подавая сигнал к тому, чтобы я сам установил темп. Я решаю не лишковать и медленно направляю голову зеленоглазого к себе, не давая ему возможности взять член в рот полностью, понимая, что он ещё не готов к этому. В маленьком пространстве, где реальность размыта паром и водой, время словно останавливается, когда из горла Глеба раздаётся приглушённый полустон. Проморгавшись от капель воды, скопившихся на ресницах, присматриваюсь и вижу, что член самого парня возбуждён. Мне окончательно сносит башню и закусив губу, я откидываю голову назад. Этим пользуется Голубин, который не смотря на мою руку у себя в волосах, дёргается резко вперёд, вбирая мой член полностью себе в рот. Из-за такого резкого порыва его зубы слегка проходятся по моей плоти, от чего я шиплю. — Глеб, зубы, — шепчу ему я, усиливая хватку на его волосах, больше не позволяя ему самовольничать. Долгое отсутствие секса и даже какой-никакой дрочки, которая полностью пропала из ежедневной жизни из-за работы, даёт о себе знать, ведь развязка ощущается уже близко, хотя и хочется, чтобы этот момент длился вечность, словно бы зациклился. — Я скоро, — со сбитым дыханием предупреждаю я блондина, на что он открывает свои глаза и направляет взгляд на меня, начиная активнее насаживаться своим ртом на меня. Я теряю контроль от такой картины и оргазм уже стучится в дверь. — Глеб, перестань, оторвись, я сейчас кончу, — последний раз предупреждаю я Голубина, давая ему возможность отступить, но тот делает последние три толчка и вновь заглатывает полностью, после чего цунами оргазма сносит меня и я изливаюсь в его глотку. Голова становится ватной, а ноги не особо слушаются, блондин же проглатывает всё до последней капли, после проходясь языком по члену. — Я в ахуе, — единственное, что срывается с моих губ. Зеленоглазый поднимается с колен и подставляет в очередной раз своё лицо под струи воды, прикрывая глаза. Едва придя в себя от крышесносного оргазма, я тянусь губами к шее Голубина, вгрызаясь в его плоть зубами, пытаясь доказать ему и самому себе, что это чудо только моё. В ответ на это действие он вновь сипло стонет ещё сильнее откидывая голову, а я нахожу рукой его член, который наощупь оказывается просто каменным. — Тём, не надо, я сам, это я должен был тебе приятно сделать, — бормочет парень, на что получает укус в плечо. — Голубин, заткнись пожалуйста, — отвечаю ему я, свободной рукой, обхватывая его челюсть и притягивая его лицо к своему, пытаясь поцеловать. Тем временем мои пальцы обхватившие возбуждённую плоть начинают ритмично двигаться. — Не надо, не целуй, я же только что... — но блондин не успевает ответить, ведь я вгрызаюсь с такой же страстью в его губы, врываясь в его грязный, блядский и такой любимый рот. Поцелуй страстный и одновременно нежный, словно каждый из нас пытался передать друг другу всю благодарность. Языки сплетаются, лаская друг друга, а руки Глеба скользят по моему влажному телу, изучая каждый изгиб и каждую впадинку. — Тём, я сейчас, — оторвавшись на мгновение от моих губ, выдыхает Голубин, а я ускоряю движение ладони на его члене. Через пару секунд, музыка играющая на фоне, приглушается громким стоном Глеба, а на моей руке и наших животах появляется белая жидкость, которая сразу же смывается потоками воды. Дав блондину прийти в себя, я отпускаю его губы и просто утыкаюсь лбом в его плечо, обнимая за талию. Мы словно растворяемся друг в друге окончательно, забывая обо всём на свете. Капли воды, смешиваясь с дыханием, создают вокруг нас невидимый кокон уединения и близости. — Тём, — тихо зовёт меня зеленоглазый, на что я поднимаю голову, — обещай, что мы это ещё повторим и ни раз. — Конечно, всё что ты захочешь, — усмехнувшись отвечаю я парню и приближаюсь к его лицу, вовлекая в нежный поцелуй. Именно в этот момент, я слышу, что через шум воды играет до боли знакомый трек «Беги от меня».«Звездопадом уйдя, нас так мало, хотя
Я бежал за твоим запахом, как в новый сентябрь»
— Сентябрь, — тихо повторяю я вслед песне, отрываясь от губ Глеба. — Сентябрь, который нас соединил, — отвечает он мне, слегка прикусывая мою нижнюю губу. Наши губы двигаются в медленном танце, то нежно касаясь друг друга, то углубляя поцелуй. Вода продолжает падать, а пар, клубящийся вокруг, словно оберегает этот момент искренней близости, чего-то вечного и настоящего.2024 год.
Открывать глаза не хочется от слова «совсем», хотя Юля сама давно проснулась и раздвинула дурацкие шторы, из-за чего солнце уже несколько минут пытается выжечь моё лицо к хуям собачьим. Тяжело вздохнув, я примаю решение и прячусь с головой под одеяло, на что получаю едва слышную усмешку откуда-то со стороны шкафа. — Тём, вставай, — зовёт меня блондинка, шабурша своими украшениями. — Не хочу, — бурчу я, сильнее зарываясь в одеяло. — Ты сегодня в город едешь? Могу тебя, если что подкинуть, мне на маникюр к трём туда надо. — Да, но вечером, так что езжай без меня. — А точно, ты ж с Панком собрался видеться, забыла, — отвечает Юля и по комнате раздаются тихие шаги, после чего одеяло, которое скрывало меня от окружающего мира, нагло срывается с кровати, — Просыпайся, идём завтракать. — Я хочу спать, — ною я, переворачиваясь и утыкаясь лицом в подушку. Я правда нихуя не выспался из-за ебучих кошмаров, что атаковали мой беззащитный разум во сне. Каждый раз, когда я просыпался от них и пытался заново уснуть — мне снилось одно и тоже. Ебучее прошлое, одна и та же картина — день, когда я кажется поверил в Бога или даже богов, ведь молился я тогда всему чему только можно и нельзя. Очередная ссора с Глебом по всё той же причине, что и всегда была последние пару месяцев. От милого робкого блондина, что был в начале наших отношений, тогда не осталось ничего. Наверное только постоянные слёзы и загоны, которые уже были неискренними, а манипулятивными, чтобы я вновь почувствовал себя извергом, а он себя возвёл в ранг жертвы. И даже осознавая это всё, я всё равно его любил, наверное поэтому вёлся на все его попытки в манипуляцию. — Глеб, мне надоело, — произношу я, обуваясь. — Тём, прошу не уходи, не оставляй меня, — Голубин падает на колени и вцепляется своими длинными пальцами в низ моей кофты, на его глазах слёзы, слёзы, которым я уже устал верить. — Успокойся ради Бога, — кое-как отцепив от себя руки парня, отвечаю я, — мне просто надо подышать, я прогуляюсь, я не могу сейчас находится с тобой в одном помещении. — Прошу не уходи, пожалуйста, — зеленоглазый смотрит на меня снизу вверх, моля взглядом. — Ты блять не понимаешь? — я наклоняюсь к его лицу и скалюсь, — Мне с тобой блять противно находится рядом. В ответ на мою злость, вновь раздаётся всхлип от которого я закатываю глаза и выпрямляюсь. — Если ты уйдёшь, то можешь не возвращаться, — бурчит себе под нос Фара. — Хорошо, — отвечаю я, на что он резко поднимает удивлённый взгляд. — Если ты уйдёшь, то ты больше никогда меня не увидишь. — Ты мне это каждый раз говоришь, плавали-знаем, — я отворачиваюсь от него к двери, начиная поворачивать замок. — Я тебе обещаю, что ты пожалеешь, что ты ушёл, — в ответ он получает лишь хлопок дверью. И я действительно пожалел, очень сильно пожалел, что ушёл, когда к утру вернулся домой и обнаружил его тело, что не подавало признаков жизни в нашей спальне. Пульс едва ощущался, а дыхание было настолько слабым, что создавалось впечатление, что он не дышит вообще. Быстрый звонок в скорую, которая взяла трубку только со второго раза, несколько попыток его растормошить, которые ни к чему не привели и дурацкие рассыпанные таблетки, что нашлись под кроватью вместе с пустой бутылкой водки. Скорая ехала минут 20, но по ощущениям все 2 часа точно, в комнату пока его осматривали меня не пустили, а после сказали, что его нужно срочно везти в реанимацию. Он чуть не умер в тот день. Чудом остался жив, а после, постоянно попрекал меня во время последующих ссор, что доведёт дело до конца, если я не останусь с ним. Он знал на что давить, всегда знал, то что произошло не было случайной передозировкой, он собирался правда умереть, просто не получилось. Я часто задавался вопросом, а что было бы, если бы я правда не вернулся домой, если бы пришёл только к вечеру или на следующий день, хорошо, что ответа мы никогда не узнаем. Он знал прекрасно, что вторую потерю близкого человека от наркоты и больной головы в своей жизни я точно не переживу, учитывая что вторая бы потеря была также из-за меня самого. Смерть брата, который наложил на себя руки из-за употребления, была слепым пятном на подсознании, но после этого случая с Глебом, это пятно стало настоящим страхом. — Тём, ты чего? — из размышлений о том, что мне приснилось ночью, меня вывела Юля. — Ничего, сейчас встану, — отвечаю я ей. Взяв телефон с прикроватной тумбочки, я вспоминаю о сообщении с незнакомого номера, которое пришло мне перед сном. Скопировав цифры, я отправляю их Сене. Депо: Не знаешь чей номер? Салуки: сча пробью в гетконтакте, сек Депо: точно! Салуки: Соня Егорова, откуда у тебя её номер? Депо: блять.
