Глава 16. Артём.
25 мая 2025 г., 22:53
2016 год.
Я стою на балконе, натянув старое худи Глеба практически до подбородка, оно всё ещё пахнет им, от чего кроет ещё сильнее. Между пальцев тлеет сигарета, а передо мной серый Питер, ни ветра, ни дождя, только это мерзкое марево, когда кажется, что город застыл вместе с тобой. Сколько я уже выкурил? Пять? Восемь? Я уже сбился со счёту, прокручивая в воспоминаниях разговор с Бумагиным. — Он поцеловал её. — Что блять? — Он был пьяный, Тём. У Глеба с начала тура башню будто рвёт. Если честно, с каждым днём ему всё хуже и хуже, просто напился, а Наташка оказалась рядом, тут даже не в этом основная беда, если честно. — А в чём? — глухо произнёс я. — Он юзать начал, таблы жрёт. — Как давно? — стараясь сохранить спокойствие, спросил я. — С того вечера, как он поцеловал Наташу, я тогда его сразу оттащил и увёз в отель, примерно с того дня он в неадеквате каждый день, если на концертах ещё более-менее выступает, но в основном — пиздец. Даниэль не особо хочет слушать даже об этом и говорит, что Глеб устал и имеет право, но блять. — Понял тебя, почему не сказал мне сам обо всём этом, не знаешь? — Он боится, боится тебя потерять, как я понял и сам не понимает, что с ним происходит. — Понял, спасибо. — Ты всё равно ведь приедешь? — Да, можешь ему сказать, что я в курсе, — с холодом произношу я, осознавая, что наверняка у Голубина начнётся после этого истерика, что нежелательно, но в моменте мне хочется, чтобы ему было хотя бы чуть-чуть больно, как мне сейчас. Чтобы он почувствовал. В голове зреет план. Я никогда не отличался особой агрессией, злостью и мстительностью, но то, что я сейчас ощущал — нечто. Это противный винегрет из чувств: злоба, обида, переживания за него и желание сделать ещё больнее, чтобы неповадно было. Он не сказал об этом. Он наврал. Он не признался. Значит заслужил. Я прохожу на кухню, открываю холодильник и беру из него ту самую бутылку вина. Дорогое вино, мы едва ли с ним могли такое себе позволить, но блондин уговорил меня взять его, мол откроем его, как тур подойдёт к концу, и он вернётся домой. Резко откупориваю бутылку и пью, прямо из горла. Тепло, кисло, мерзко, но внутри — становится чуть-чуть легче. Я сажусь на пол и набираю знакомый номер. — Алло, — раздаётся сонный голос в трубке. — Привет, Кар, как дела? — У меня всё ок, Тём, сразу говори, что случилось, ты никогда просто так не спрашиваешь, как дела и прочую хуйню. — Что делаешь ближайшие пару недель? — Ничего, а что? — Есть варик поехать со мной в тур к Глебычу, помогать и прочее. — Я за, только что? Куда? — Мне пока нужно твоё согласие, чуть позже напишу подробности. — Окей, тогда на связи, а я дальше спать, — бурчит девушка и сбрасывает вызов. План надёжный, блять, как швейцарские часы. Я всё ещё прекрасно помнил, как Голубина трясло от Карины, когда она находилась рядом со мной. Хоть он и делает вид в последнее время, что принял её, но все его эмоции, всегда написаны на его лице. Откидываю телефон на пол и делаю очередной глоток. Сердце сжимается, не от ревности, а от страха, во что я себя завёл. Почему какой-то белобрысый пиздюк, стал моей слабостью. Я не должен был в него влюбляться, но я влюбился и теперь расплачиваюсь. Я делаю ещё глоток, потом ещё, тело становится ватным, а голова лёгкой. Тянусь к телефону, врубаю ебучую Клюкву и начинаю горько истерично смеяться. — Кто кем отравлен в итоге, Глеб?***
Я собираюсь молча, будто на казнь, только не я в роли жертвы. Вдруг приходит сообщение от Кары, которая согласилась сыграть главную роль в моём дурацком спектакле. Кара: я заказала такси Да, мне тоже пора. Я натянул чёрный худи — не его, мой, да и в сумке были лишь мои вещи, чтобы не давать Глебу поводов, чтобы творить хуйню и надумывать лишнее. Забросив сумку в такси, я захлопнул дверь со звуком, будто заканчивалась одна хуйня и начиналась другая. Он изменил мне. Он предал меня и всё, чего я хочу — это смотреть, как он растворяется в собственном страхе потерять меня окончательно. Пусть почувствует себя лишним.***
Поезд начал медленно набирать скорость, и я уставился в окно, где пейзаж размазывался в серо-зеленую полосу. Дома, улицы, станции — всё мелькало, но в голове было одно: зачем я вообще туда еду? Чтобы доказать себе что-то? Чтобы отомстить? Или просто потому, что переживаю за него? Кара сидела напротив, листая ленту в телефоне, но я понимал, что она тоже ощущает этот холодок предстоящего. Утро в Брянске встретило нас прохладой и туманом. Когда мы с девушкой вышли с платформы, вокзал показался чужим, но и странно родным одновременно — будто давая знак, что то, что придумал мой воспалённый мозг правильно. Даня уже ждал нас у выхода, по лицу было видно, что ситуация хуже, чем я думал. Сев в такси, Бумагин начал объяснять, что и как. — Ему реально плохо, почти не выходит из номера, пару раз видел, что выбирался вчера из отеля за алкоголем, Наташа вьётся у двери, но он не пускает никого. — Это неудивительно, одного я во всей ситуации понять не могу, нахуя она припиздила в тур к бывшему, с которым разбежалась год назад, что за бред вообще? — раздражённо произношу я. — Ну она весь год всегда была где-то рядом, вспомни слова родителей Глеба осенью, что мол они помогут помириться с Наташей, что-то такое, плюс насколько знаю, она хорошо дружит с Ефимом и пацанами в принципе, так что её появление неудивительно. Она всё ещё любит Глеба. — Мелкий говорил, что он в отношениях? — тихо спрашиваю я, посматривая на таксиста. — Говорил, да она и сама видела, что он с кем-то пишется и созванивается. — Тогда хули она к нему полезла тогда? — Господи, Тём, — подала голос Карина, — потому что она до сих пор его любит, если крышу рвёт по человеку, то вся вот эта вот солидарность из разряда «не лезть к занятому человеку» испаряется, плюс она его давно знает, видела наверняка, что ему ебано, вот и решила позаботиться. — Охуенно позаботилась, — подытоживаю я. — Джей вам с Карой один номер снял, ибо финансов у нас особо нет лишних, он думал, что ты спокойно у Фары остановишься, но… — Мы с Каринкой в одном номере остановимся, всё окей, — перебиваю я Панка. — Уверен? — Более чем, нам не привыкать жить вместе, да и для Голубина это будет полезно. — Ты что-то задумал? — О да, он задумал, — хихикнула брюнетка и начала шёпотом объяснять Дане мой ебанутый план, нагнувшись вперёд к его сидению. Мы с Карой и Даней зашли в номер — простой, но уютный, с одной большой кроватью и маленьким столиком у окна. Я бросил сумку на пол, а она сразу же присела на край кровати, вытянув ноги. Даня подал голос. — Располагайтесь, а я пойду подремлю, через пару часов выезжаем на площадку на саундчек. Глебу пока не вижу смысла говорить, что вы прибыли, так что сами не палитесь. Я кивнул, чувствуя, что это будут самые долгие два часа в моей жизни. Когда Бумагин покинул комнату, брюнетка повернулась ко мне. — Ты как? — Ебано, как ещё может быть? Чувствую, что творю пубертатную хуйню со всеми этими планами и играми, надо бы просто с ним поговорить, как взрослые люди и всё. С Наташей тоже поговорить бы не мешало. — Тём, сколько вы разговаривали? У вас если честно отношения состоят из одних разговоров, в которых ты в основном успокаиваешь Глеба и прочее, кажется, это нихуя не работает, не думаешь? — Я боюсь, что ему станет хуже из-за моих манипуляций. — А я боюсь, что плохо будет тебе и мне поебать, что он будет страдать, заебал он уже честно. Страдать для Голубина — уже базовое состояние, и из-за этого не должен страдать ты. Нужно всегда ставить себя на первое место в жизни, а не каких-то долбаёбов, которые от скуки забивают себе голову какой-то хуйней. Он сам виноват в своей шизе, пусть справляется сам. — Звучит здраво, но в моём случае на практике сейчас неприменимо. Просто тебе не кажется, что это жестко? — Жестко? Это ещё нежно, я бы сказала. Он заслужил и точка, я как минимум за тебя, ему бы вообще ебальник расцарапала. В ответ я усмехаюсь и тянусь к сумке, начиная потихоньку её разбирать, а Карина откидывается на кровать.***
Мы решили выезжать в клуб отдельно, чтобы не пересекаться с Глебом раньше времени. Брюнетка уже полчаса сидела у окна, которое выходило на главный вход отеля и наблюдала за тем, как потихоньку команда начала по очереди уезжать на такси. — Глеба не видно? — спросил я, выбирая какую футболку надеть. — Неа, Джей выехал вместе с каким-то полным чуваком. — Это Колян, охранник Глебовской задницы на концертах, напомни мне познакомить тебя с ним, это просто угар. — Хорошо, так вижу Панка, он один. — Тоже на такси? — Да. — Кар, какую лучше? Черную или синюю? — обращаюсь я к девушке, держа футболки в руках. — Чёрную, — отвечает она и снова поворачивается к окну, — О твой долбаёб вышел, рядом какая-то блондинка, со спины не видно. — Это Наташа, — натянув футболку на себя, я подхожу к брюнетке и смотрю в окно. — Она его приобнимает, — сухо говорит Кара. — А он её нет. Мы с Карой подъезжаем к зданию рядом с клубом и прячемся в тени. Я вижу, как Глеб вместе со своей пассией выходит из такси. Она слегка придерживает его за предплечье, а сам блондин еле плетётся рядом. Вместе они скрываются за дверями здания, а я достаю телефон и набираю Панка. — Мы на месте, можем заходить? — Да, заходите. Я сбрасываю звонок, киваю Каре и взяв её за руку, направляюсь к дверям, за которыми недавно скрылся Голубин. В помещении обыденно пусто, как это обычно бывает перед концертами. Несколько ребят из тур-группы занимаются подготовкой. Кара с интересом начала осматривать всё окружающее, но в моменте её взгляд уставился в одну точку, я проследил за направлением, куда она смотрела и понял причину её реакции. — Там Глеб, — тихо прошептала она. Парень стоял к нам спиной и слушал то, что ему говорил Данил. Об плечо Голубина попыталась облокотиться Наташа, но блондин сразу пошатнулся от неё в сторону, что вызвало у меня ухмылку. — В общем, Глеб, вот и обещанный сюрприз, — громко проговорил Вайт Панк, привлекая всеобщее внимание и кивая головой в нашу сторону. Глеб и Наташа мгновенно повернулись в нашу сторону, блондин сразу же побледнел. Его взгляд сначала застыл, глаза расширились — он словно не верил своим глазам. Он приоткрыл рот, как будто хотел что-то сказать. Мы направились к нему. Зеленоглазый попытался быстро скрыть своё замешательство, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, но было понятно — всё происходящее для него удар. В тот момент я понял: он боится не только меня, но и того с кем я приехал и кого сейчас держал за руку. Блондин не выдержал и опустил взгляд, будто моё присутствие жгло. Наташа сжалась, как будто ей стало неловко или страшно. Я не отводил глаз, наоборот смотрел прямо на него. Не улыбался, не моргал. — Привет, Глеб, — сказал я спокойным голосом, в ответ он лишь кивнул. — Даня… мне говорил, что ты приедешь, но я думал… что передумаешь… ибо… — начал он и тут же осёкся. Карина кивнула ему с фальшиво-ласковой улыбкой. — Ну а мы вот с Тёмой решили приехали, посмотреть, как ты, Даня говорил, ты не в форме. Он попытался собраться, выпрямился, провёл рукой по лицу, будто стирал с себя эмоции. Не получилось. — Как добрались? — выдавил он с холодом в голосе, будто просто коллега, а не человек, который целовал меня в шею и молил о большем, месяц назад. — Нормально, — ответил я. — Надолго? — он посмотрел на Кару, на что она усмехнулась. — А что ты против моего приезда? — ответил я, на что он мотнул головой и посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, спросить, но слов не нашлось. — Ты знал, что я приеду, — сказал я спокойно, — надеюсь, я не разрушил твои планы. — Ты ничего не понимаешь, — прошептал он. — Да нет, я всё как раз таки понял наконец-то, поздно правда, но понял. Он отвёл взгляд и отвернувшись ушёл в сторону сцены, Наташа ринулась за ним. Даня переглянулся со мной, коротко кивнул, давая понять, что всё окей. — Это даже легче, чем я думала, — прошептала Кара. — Не радуйся, это только начало, — ухмыльнулся я, хотя внутри меня всё горело от того, что он выглядел разбитым и, как бы я сам не старался держаться, его боль, отзывалась во мне. Мы с Карой отошли к барной стойке, она начала, судя по-быстрому тапанью экрана, переписываться с кем-то, а я пытался думать, что делать дальше. — Ну ты и мразь, конечно, — сбоку раздался знакомый голос Даниэля, который направлялся к нам. — Взаимно, брат, — ухмыльнулся я. — Рад, что приехал, правда. Панк говорил, что ты приедешь, но Глеб говорил, что нет, не знал кому верить, пока Даня не сказал, что вы купили билеты, пришлось бегом брать ещё один номер, хотелось пришить тебя. — На будущее все слова Глеба надо делить на ноль и больше доверять Панку. — Слушай, идея, — Даниэль вдруг приободрился, — Раз ты тут, может, выйдешь с ним на сцену? — Ты серьёзно? — Абсолютно. Народ просто с ума сойдёт, ты бы знал, как фаны ныли в комментах, когда мы тизерили тур и не увидели в приглашённых артистах тебя. Меня будто обдало холодной волной. Я уже и забыл, когда мы последний раз выступали вместе. В голове не укладывалось: выйти на одну сцену с ним, разговаривать на публике, смотреть в глаза? — Ладно. — Огонь, тогда начнём чек через минут десять, — сказал Даниэль,удаляясь, — Я скажу Глебу, что ты согласился. Скажу Глебу — прозвучало, будто выстрел, мне стало дурно от этого. Я почувствовал, как меня начало потряхивать и я повернулся к Каре, которая вполуха слушала разговор, не отрываясь от телефона. — Что скажешь? — Пиздец, но весело, ты сам как? — ответила она. — В голове вата, не знаю, блять, что я творю, мы даже толком не поговорили. — Тём, если хочешь не выступай, хочешь могу сама подойти к Джонатану и отказаться за тебя. — Я выступлю, просто чувство непонятное странное, хуй пойми, что происходит. — Всё будет хорошо, я рядом, — девушка взяла мою руку в свою и начала нежно гладить большим пальцем моё запястье. — Спасибо, что ты рядом, — тихо ответил ей я и положил голову на её плечо. В этот момент со стороны гримёрок показался блондин и направился к сцене, кинув быстрый взгляд на меня с брюнеткой. Вслед за ним семенила Наташа, на что я лишь закатил глаза. — Артём, твой микрофон, — подошёл Даня и протянул мне устройство, я кивнул и спрыгнув с барного стула, направился в сторону сцены, на которой уже стоял Голубин. Как только я приблизился к нему, он резко поднял голову и посмотрел мне в глаза и в этой немой паузе, в этом колком взгляде — было всё то, от чего мне хотелось умереть на месте. — Артём, — тихо сказал он, — Ты правда... выступишь со мной? — я кивнул. — Как видишь, да, фанаты будут довольны всё такое. — А ты будешь этим доволен, Тём? — в ответ я лишь промолчал, ибо ответа я не знал сам, и повернулся стойке с аппаратурой. — 5 минут назад, давай, — крикнул я Панку, на что он показал большой палец вверх. Я старался не смотреть на него, опустив глаза в пол, потому что знал — он смотрит. Каждый раз, когда я мельком поднимал глаза, ловил его грустный взгляд. Мы отпели пару совместных треков. После последнего куплета я выдохнул, передал микрофон Дане и спрыгнул со сцены. — Всё, я свободен, — бросил я, не оборачиваясь. Глеб остался, ибо ему оставалось прогнать свои сольные треки. Я слышал, как он переговаривается с Даней по поводу басов. Кара встала со стула и молча пошла за мной. Мы вышли через боковую дверь и пошли по коридору к гримёрке. — Ты хорошо держишься. — Стараюсь, — отозвался я, сжав кулак в кармане. Она ничего не ответила, только положила ладонь мне на плечо и в моменте стало чуть легче.***
Мы с Глебом стоим за кулисами, оттуда открывается вид на зал — море лиц, все искренне ждут его, кричат и поют его песни. Я чувствую, как сердце колотится и от волнения, и от того, что сейчас мы вместе выйдем на сцену. Из динамиков начинают раздаваться знакомые биты хита с нашего совместного альбома, блондин выбегает на сцену и зал будто взрывается. Лицо Голубина сосредоточенное, чуть напряжённое, но в глазах горит тот самый огонь, который я давно не видел. Через пару секунд выхожу и я, фанаты начинают кричать ещё громче. Концерт идёт своим чередом. Свет режет глаза, толпа кричит, а пот с меня льётся рекой. Всё привычно, как по отработанному сценарию. Но есть одна вещь, что выбивает из колеи. Я чувствую на себе его взгляд почти каждую секунду, особенно в паузах между куплетами. Он не просто смотрит, а будто прожигает. В глазах то ли боль, то ли сожаление, то ли всё вместе. В моменте он вдруг поворачивается к залу, и голос у него чуть дрожит: — Пошумите для Тёмы… Толпа ревёт, меня на секунду парализует. Я поднимаю руку, благодаря фанатов, а после слышу знакомую «Беги от меня» и на меня нахлынывает осознание, почему он попросил пошуметь. Меня начинает трясти и я, чтобы хоть как-то занять себя, подхожу к краю сцены, хватаю маркер у одной из фанаток и начинаю подписывать всё подряд — билеты, телефоны, руки. Всё, лишь бы не смотреть, хотя я знаю, что он смотрит сейчас на меня.«Ты молчишь мне в глаза Я устал рисовать На закате наши тени издают голоса Звездопадом уйдя Нас так мало, хотя Я бежал за твоим запахом Как в новый сентябрь»
Руки трясутся с каждой строчкой всё сильнее, от чего росписи выглядят кривыми, но мне плевать. Нет, он не заставит меня к нему повернуться и повестись на его хуйню в очередной раз.«Ты и гордыня не стали врагами Ты в чертовой бездне Я в поднебесье Все по местам и чья роль бесполезней?»
Песня подходит к концу, а я, пошатываясь отхожу от края сцены и смотрю на Глеба, наши взгляды пересекаются, и я вижу: мольбу, раскаяние, беззвучное: останься со мной. В этот раз взгляд первым отводит он, и, как ни в чём не бывало продолжает шоу. После концерта всё было как в тумане. Я почти не помнил, как мы доехали до отеля, всё будто пролетело на автопилоте, пока я не оказался в номере у Дани. Остальные уже были там. Кто-то валялся на кровати, кто-то сидел на полу, кто-то — с ногами на подоконнике, курил в окно. Кара пришла вместе со мной и сразу же, выхватив бутылку и лимонад у Джея, на что он ей шуткой показал кулак, налила мне в стакан что-то сладкое и крепкое. — Ну чё, вот теперь точно можно сказать — тур состоялся, — громко проговорил Бумагин, а после хлопнул меня по плечу, — Рад, что ты с нами. — Спасибо. Через время из колонки начала греметь музыка, кто-то включил ремикс на какой-то всратый трек, парни начали ржать, подхватили бит, пошли более всратые фристайлы. А я стоял у стены, пил и смотрел, как смеётся Кара, как Даня спорит с Джонатаном о какой-то ерунде, как Наташа одиноко листает ленту в смартфоне. Глеба не было, Даня сказал, что тот не поехал в отель и сказал, что хочет побыть один, так что его ждать на тусовке не стоит. И всё равно — каждый раз, когда дверь открывалась, я невольно оборачивался надеясь, что это он. Я присел на подоконник, закурил. Брюнетка тихо подошла, села рядом, поджав под себя ноги. — Он не придёт, да? — спросила она тихо, глядя вперёд. — Думаю, нет. Это в его стиле — сбежать, он всегда сбегает, когда чувствует, что облажался. — Он смотрел на тебя постоянно на концерте, не знаю видел ли ты. Он будто пытался что-то сказать, — я кивнул. — Он сказал всё, что нужно, когда засосался с ней, — я качнул головой в сторону блондинки. — Не говори так, — шепнула она, — Я же вижу, что тебе не всё равно. — Конечно, не всё равно, — отозвался я хрипло, — Если бы было всё равно, я бы сейчас с радостью спал дома в Питере, а не сидел здесь, в Брянске, и не ждал, как дурак, пока он появится на пороге. В итоге Глеб не пришёл не через час, не через три. Тусовка шла к своему логическому завершению, кто-то начал засыпать прямо на полу, кто-то ушёл к себе в номер. Немного пьяная Карина дёрнула меня за запястье и я рухнул к ней на кровать, нечаянно задев Данила, который уже сладко сопел рядом. Девушка притянула меня к себе и обняла чисто по-дружески, но я усмехнулся, что было бы угарно, если бы Глеб увидел это, если бы решил зайти. Пора переставать пить. Я лежал рядом с ней и разглядывал в потолок, сна не было не в одном глазу, как бы я не старался уснуть. Ближе к рассвету в заднем кармане джинс раздалась вибрация. Я достал устройство и увидел одно сообщение, не из соцсетей, а обычное смс. От него. Глеб: ты специально приехал с ней? Я перевёл дыхание и начал печатать ответ. Артём: Нет. Глеб: да, ты просто мстишь Артём: Думай своим воспалённым от наркоты мозгом, что хочешь, я тебе всё сказал Глеб: хочешь сказать, что вы типа вместе или че Артём: Угадай Глеб: ты врешь Артём: Я тебе хоть раз по серьезке лгал? Глеб: я не верю Артём: И чё Глеб: и то Артём: Где ты шляешься? Глеб: а что потерял меня, переживаешь? Артём: Ой иди нахуй Глеб: только если на твой. Я не ответил, заблокировав телефон, я медленно поднялся с кровати и вышел из номера.
