Глава 19. Глеб.
15 июня 2025 г., 03:50
2024 год.
Кажется, сон начинает сходить на нет, сквозь шторы пробивается солнечный свет, который помогает окончательно пробудится. Первое что я ощущаю, приоткрыв глаза, это запах, его запах. Точно, Артём. Я прикрываю глаза и улыбнувшись самому себе, переворачиваюсь ко второй стороне кровати, желая быстрее обнять парня. Пусто. Пальцы натыкаются только на холодную ткань простыни, чуть мятую — будто он совсем недавно ещё лежал рядом, а теперь… Я резко сажусь, протираю глаза. Сердце проваливается куда-то в живот. — Тёма…? — сипло зову я в пустоту. Я поднимаюсь, босые ноги касаются прохладного пола. Шатаясь, иду к ванной — пусто. — Артём? Я открываю шкаф — ничего. Заглядываю в прихожую — его кроссовок нет, куртки тоже. — Нет, нет, нет, блядь… — бормочу я. Я возвращаюсь к кровати, хватаю подушку и прижимаю к лицу. Хотя бы его запах всё ещё здесь. — Ебучий Кулик, где ты, блять? В ответ снова тишина. Он ушёл. Как и тогда. Блять я не верю, нет. Я сажусь обратно на кровать, сжимаю подушку в руках. В груди начинает жечь — ярость, боль, страх, обида, всё вместе. Горло сдавливает. — Почему, Тём? Почему не разбудил? Почему не попрощался? Я беру телефон в руки, на экране десятки пропущенных от Сони. Захожу в сообщения и нажимаю на номер Артёма, Сердце колотится так громко, что я и не замечаю, как на том конце провода раздаётся бесячее. «Абонент временно недоступен…» Я сжимаю айфон, стараясь раздавить его в ладони. — Так успокойся, успокойся прошу… — шепчу я сам себе. Я откидываю телефон на кровать и слышу, как — он соскальзывает и глухо падает на пол. Плевать! Я вскакиваю с места и начинаю метаться по комнате. Хожу туда-сюда, туда-сюда, как раненое животное. — Я не могу в это поверить! — кричу я и швыряю лампу с тумбочки в стену. — Ты был тут! Ты целовал меня! Ты сказал, что ты умирал без меня! — в этот раз в стену летит одеяло, а глаза начинает жечь от слёз. — Ты обещал остаться, хотя бы пока я в Питере, я блять до сих пор в Питере, а ты где? В ответ снова тишина. — Мы переспали! Нет! Мы блять не просто потрахались, мы занимались настоящей любовью, блять, — в стену летит декоративный цветок со стола. — Я думал, ты останешься, хоть на чуть-чуть, — я падаю на колени. — Я думал, что всё-таки наши чувства себя не изжили. Опять. Опять я сам всё проебал. Он же ушёл уже однажды, мы встретились снова — и что? Ничего не изменилось. Дав себе небольшую передышку, я поднимаюсь с колен и иду к зеркалу. Красные глаза, растрёпанные волосы, губы искусаны до крови. — Такой урод, каким и был всегда, — бормочу я и даю себе пощёчину. Слабо, не больно, ударяю себя ещё сильнее, ещё и ещё. — Он снова ушёл из-за меня. Из носа начинает течь кровь, я размазываю её по лицу, она смешивается со слезами, и я ухмыляюсь своему отражению. — Дурак, — бормочу я и сделав пару шагов назад, медленно скатываюсь по стене, опускаясь на пол. Уткнувшись лбом в колени, сжимаю руками затылок. В голове крутится лишь одна мысль. Я больше не выдержу. Если его снова потеряю — я не смогу. Я прошлый раз еле пережил, блять. Щелчок. Я поворачиваю голову. Дверь медленно открывается, я не поднимаю головы. Вижу только знакомый край ботинка на светлом ковре. Потом второй. Шаг. Ещё один. Дверь закрывается, а фигура застывает. — Он ушёл, — выдавливаю я, — Он снова это сделал. Я слышу, как человек устало выдыхает и медленно подходит ко мне. — Я знаю. Соня встаёт рядом. Я поднимаю голову, она смотрит на меня сверху вниз. Замечаю, что она очень уставшая, глаза чуть покрасневшие, а на лице из косметики осталась лишь, слегка размазанная тушь. — Я знала, что он важен для тебя, — сухо говорит она, — Но я не думала, что настолько. Я отвожу взгляд и прячу лицо в ладонях, она отходит от меня и кидает сумку на кровать. — Он... Он просто исчез. Я проснулся — и всё. Его нет. Ни звонка, ни слова. Телефон выключен. А я... я не знаю, как теперь дышать, Сонь. — Глеб... я знаю, что он ушёл, мы с ним пересеклись. Я резко поднимаю глаза. — Что?.. Соня смотрит в окно, будто не замечает меня. — Когда я приехала, дверь открыл Артём, я сразу поняла, что произошло и удалилась. После он подошёл ко мне в холле, извинился, сказал, что не хочет больше мешать. Сказал... что благодарен мне. За то, что я рядом с тобой. Меня начинает тошнить и хочется завалиться на бок, лечь на пол, хочется, чтобы вся тьма, что внутри меня — меня поглотила, но голос Сони — единственное, что удерживает меня наплаву. — Он был напуган, — продолжает брюнетка, снимая пальто и откидывая его на кресло, — И сам потерян не меньше тебя, мне так его жаль, если честно. Вы оба пережили слишком много дерьма для своих лет. — Я не хочу его терять. Снова, — я глотаю воздух, кажется, сейчас всё тело разорвёт. Девушка подходит к мини-бару, наклоняется, вытаскивает что-то — сквозь слёзы в глазах я вижу, как в её руке появляется маленькая бутылка алкоголя. Она открывает виски — резкий, резонирующий щелчок, запах алкоголя сразу заполняет воздух. Соня садится на пол рядом, прижимаясь плечом. Протягивает мне бутылку — я машинально беру, но не пью, а смотрю на неё, на что она усмехается. — Ты мне важен, Глеб. Знаешь? Я делаю первый глоток, горло обжигает и я оторвав горлышко бутылки от губ, зажмуриваюсь. — Не потому что ты мой муж и я обязана, — продолжает она, опустив глаза в пол, крутя кольцо на пальце, — А потому что я видела, каким ты можешь быть. В моменты, когда ты дышишь полной грудью. Когда не прячешься за масками. Когда смеёшься по-настоящему. Когда читаешь мне свои черновики посреди ночи, ибо тебя озарило вдохновение. Когда куришь у окна и сам не замечаешь, как улыбаешься. Я передаю бутылку девушке и та делает глоток. — Ты живёшь, когда ты любишь. Не когда ты в комфорте. Не когда всё «правильно». А когда сердце вырывается из груди и всё вокруг рушится, но ты всё равно идёшь в это пекло. Потому что внутри тебя — что-то настоящее. У тебя же даже текста лучше пишутся, когда ты пишешь о нём, ведь ты снова проживаешь в голове ту любовь, ту самую настоящую, ради которой живёшь, а я просто рада видеть тебя хотя бы иногда таким живым. Я не выдерживаю. Закрываю глаза, ибо не выдерживаю слов Егоровой. — Я всегда злилась на Артёма, — её голос становится тише, — Очень. За то, что он, как мне казалось, сломал тебя. Но теперь я понимаю… Ты начал разрушаться не из-за него, а из-за того, что не мог быть с ним. Из-за себя. Ты просто не знал, что с этим делать, не знал, что делать со своими чувствами. Соня кладёт ладонь мне на руку. — Я знаю, что сейчас в твоей голове один вопрос, о том, что делать дальше. И я скажу честно, я не знаю, что будет дальше. Но я здесь, Глеб, несмотря ни на что, я всегда буду рядом, в горе и в радости, — девушка тепло улыбается и я замечаю, что в уголках её глаз скапливаются слёзы. Наши взгляды встречаются — тёплые, честные, осознанные и, пожалуй, в этот момент я понимаю: она не враг. Они никогда им не была. Она — человек, который, несмотря ни на что, остался рядом, когда я тлел и падал, благодаря которому я выжил. Соня чуть отводит взгляд, будто собираясь с мыслями. Зажимает в пальцах бутылку, словно ищет в стекле опору, а потом, негромко, продолжает. — Знаешь, Артём долгое время был для меня образом всего, что тебя сломало, идиотское прошлое, от которого ты не мог избавиться. Я думала, если я буду любить тебя сильнее, заботиться, ухаживать, ты забудешь. Станешь лучше. Сильнее. Без него. Без воспоминаний. Она снова делает глоток и как котёнок жмурится от крепости алкоголя, на что я грустно улыбаюсь. — Но всё, что я получила — это тень. Человека, который прячет глаза, когда речь заходит о «бывшем коллеге», — она делает кавычки пальцами, — Человека, который переписывает местоимения в лиричных песнях с мужских на женские, ибо так нужно, так правильно. Человека, который часто просыпается в холодном поту из-за ностальгических снов. Я тянусь руками к бутылке и делаю глоток. — Я злилась! — она зарывает руками в волосы, — Боже, как же я злилась! Не на тебя — на него. За то, что он так с тобой поступил, что ушёл, не поговорив с тобой нормально. За то, что оставил тебя гореть в одиночестве. За то, что ты его всё ещё любишь, а он живёт свою жизнь. Я думала он — эгоист, слабак. Она делает паузу. Смотрит прямо на меня. — Но теперь я увидела его и поняла, что он страдает не меньше. И знаешь… я не могу винить его больше, потому что, наверное, если бы я оказалась на его месте. Если бы мне пришлось против своей воли уйти от человека, которого я люблю до безумия, ибо больше невозможно, я бы, наверное, умерла. Я молчу, не знаю, как дышать, как реагировать. Соня, чуть улыбнувшись, добавляет. — Вы оба виноваты и мне жаль вас двоих. Она выдыхает, опуская голову мне на плечо. — Когда придёшь в себя: делай, как посчитаешь нужным, Глеб. Я не буду больше тебя держать в этом плане, но знай — если снова будет ебано, я всё равно приду искать тебя, потому что я тебя люблю. Я провожу ладонью по волосам девушки, приглаживая. — Глеб… А чего ты хочешь? Прямо сейчас. Больше всего. Я замираю, вторая рука судорожно сжимается вокруг бутылки. Я ловлю её взгляд и шепчу, будто это заклинание, это заветное желание для джина или на падающую звезду. — Хочу его. Просто... чтобы он был рядом, чтобы лежал на этой кровати. Спал, хмурился во сне, как всегда. Я хочу сейчас проснуться, потянуться и уткнуться в его затылок. — Ожидаемо, — грустно говорит она и тянется к бутылке, я её отдаю. — И я не знаю, что мне теперь делать. — Жить, Глеб. Я жду продолжения, но она не спешит, делает глоток и добавляет. — Жить дальше. Не ждать, что кто-то тебя вытащит, не зависеть от кого-то, не превращать прошлое в личную клетку. Ты не ребёнок, Глеб, ты можешь жить так, как ты хочешь, если хочешь его — борись, а если не можешь больше бороться — прими это и иди дальше сквозь боль. Но, ради всего святого, живи, никак тень, никак герой трагедии, а как человек. Я отвожу взгляд, будто от пощёчины. В груди поднимается что-то тёплое и гадкое. Стыд? Грусть? Надежда? Всё сразу. Я поднимаю глаза на Соню. — Ты думаешь… Артём меня любит? — она задумчиво смотрит в сторону. — Знаешь, Глеб, любовь — штука сложная. У Артёма к тебе явно есть что-то сильное, это видно. Но любовь — не всегда просто желание быть рядом. Иногда это боль, сомнения, прошлое, которое не отпускает. Он боится потерять тебя, и в то же время пытается удержать себя и тебя от ошибок. Любовь в его случае, это вера, что он, может быть, бросит, оставит тебя, чтобы уберечь. Это всё идёт от любви, его очередной уход, он от этого сильного чувства, он просто спасает тебя и себя. Соня медленно наклоняется ко мне, её руки обвивают мои плечи, и я чувствую, как напряжение постепенно уходит, оставляя тёплое спокойствие. — Давай поедем домой, — шепчет она, голос мягкий и поддерживающий, — Там тебе будет лучше, там мы вместе справимся со всем дерьмом, что произошло. Я закрываю глаза, позволяя этому объятию согреть меня, и понимаю — я не один в этом болоте.***
Мы возвращаемся в Москву ночью. Родной город кажется каким-то чужим и холодным. Когда мы наконец переступаем порог нашего с ней дома, тепло и привычный запах квартиры окутывают меня, и на мгновение хочется забыть все тревоги и проблемы. Как только я снимаю куртку, телефон начинает вибрировать в кармане джинс. Достав устройство, я вижу на экране большое, длинное сообщение от Артёма. Сердце сжимается, дрожащими руками, я открываю его.«Глеб, я хочу сделать то, что надо было сделать ещё 8 лет назад — поставить точку. Я не хочу больше играть в эти игры и возвращаться в прошлое, которое давно должно было остаться там, где ему место — в забвении. То, что случилось между нами — ошибка. Ошибка, которую я не намерен повторять.
У меня есть своя жизнь, семья, и я живу так, как считаю нужным. Юля — моя жена, и она заслуживает честности и уважения. То, что произошло этой ночью, лишь сиюминутный срыв, который ничего не меняет и не изменит. Я понял, что это себя и в правду изжило, поэтому ушёл, на этот раз навсегда. Я тебя больше не люблю.
Соня — хорошая женщина, и я благодарен ей за то, что она рядом с тобой. Ты ей дорог, и ей небезразлично, что с тобой происходит. Может, именно с ней ты сможешь найти спокойствие.
Ты должен понять: я не тот человек, с которым ты когда-то был. Мне важно двигаться вперёд, а не тянуться назад, к тому, что разрушало нас обоих.
Я желаю тебе найти себя и разобраться со своими демонами, но я не могу и не хочу быть частью этого. Пожалуйста, не пиши мне больше, не звони, не посвящай песни, не упоминай меня — это уже не моя история. Дай нам обоим шанс на жизнь без боли и лжи.
Прощай.»
Я стою в тишине, ощущая, как внутри меня рушится что-то очень важное. Прощание от человека, которого я когда-то любил и, возможно, ещё люблю. И теперь — пустота, которая пугает сильнее любой боли. — Нет... он врёт, — бормочу я себе под нос, пытаясь убедить самого себя, — Не может быть... не может так просто…. Это неправда. Дыхание сбивается, в груди разрастается тяжесть, будто невидимые руки сдавливают лёгкие. Голова кружится, и я хватаюсь за грудь, пытаясь остановить удары сердца. — Это ложь… Не сейчас, не после всего, что было. Я смотрю в телефон, надеясь увидеть другое сообщение, что всё это шутка или ещё что. — Я не могу... я не хочу жить… — шепчу я сквозь сжатые зубы, ощущая, как паника постепенно сковывает каждую клетку тела. Я опускаюсь на пол, колени подгибаются, голова кружится и мир вокруг становится одним размытым пятном. Раздаются шаги — кто-то рядом. Это Соня. Она опускается рядом. — Глеб... что случилось? — её голос дрожит. Я пытаюсь подобрать слова, но в горле ком, всё, что могу — это смотреть в пол, ощущая, как она кладёт руку мне на плечо. — Ты не один, — шепчет она, — мы вместе, я здесь, дыши. Я медленно опускаю голову, позволяя ей приобнять меня и протягиваю ей свой телефон с открытым мессенджером. Она аккуратно берёт смартфон в руки и начинает читать. Я начинаю считать удары своего сердца, чтобы не сойти с ума в тишине. Закончив, брюнетка тихо выдыхает. — Артём сделал свой выбор, Глеб. Он хочет жить дальше и оставить всё это позади, тебе нужно принять это и... смириться. Внезапно что-то внутри меня рвется — как будто все стены сдавили, и я больше не могу дышать. Я отнимаю свой телефон обратно и вырываюсь из объятий Сони, падаю на пол и начинаю дрожать. — Нет! — я не узнаю собственного голоса, — Он лжёт! Это не правда! Слёзы катятся по щекам, и я хватаюсь за голову, словно пытаясь вытащить из неё эти слова. Сердце колотится бешено, а разум заполняет одно: предательство и ложь. — Это не он... Это не он писал! — повторяю я, стараясь убедить Соню и себя, отчаянно цепляясь хоть за какую-то надежду, — Я знаю его лучше всех... Соня тихо опускается рядом, обнимает меня за плечи. — Глеб, он уже оставлял тебя и сейчас это случилось снова и окончательно. Я понимаю, как тебе больно, но это нормально — отпустить. Ты заслуживаешь быть счастливым, а не жить в постоянной боли и надежде на невозможное. Жить дальше — это не значит забыть, это значит дать себе шанс. Пальцы сжимают так, что ногти врезаются в кожу. Сердце будто разбивается на тысячи осколков — боль проникает глубоко, но внутри что-то постепенно начинает стихать, словно шторм утихает. Шанс. Последний шанс. С тяжелым вздохом я открываю чат с Артёмом, его последнее сообщение ещё ярко горит на экране. В голове крутятся все наши воспоминания — и хорошие, и разрушительные. Медленно я нажимаю на кнопку «Удалить чат».2016 год.
Спустя несколько месяцев бесконечных туров и городов, мы с Артёмом, наконец, возвращаемся домой — в наш Питер. Даня решил остаться на время в Москве из-за каких-то своих дел. Вся квартира целиком в нашем с Артёмом распоряжении минимум на неделю. Как только мы переступаем порог и ставим сумки на пол — легкая усталость после дороги словно тает. Я не могу удержаться — разворачиваюсь к Артему и целую его, не обращая внимания на то, что он явно был не готов к моему порыву. Я прижимаю Тёму к стене, вгрызаясь в его губы. Как же я блять скучал. После того, как он сказал, что он меня хочет, что как только мы окажемся дома, мы… Я считал дни, каждый гребаный концерт. Кулик отвечает слабо, чувствую, как он пытается отстраниться, но я слишком долго ждал этого момента, чтобы теперь отступить. — Подожди, — тихо говорит он, слегка дергая меня за худи, но я только улыбаюсь и сдавливаю его в объятиях крепче. Настырно, почти требовательно, я целую его снова, пытаюсь запечатлеть каждый сантиметр, каждое прикосновение, чтобы напомнить себе, что он здесь, рядом, настоящий. Я знаю, что это не просто страсть — это наш спасительный островок после всего пиздеца и бесконечных дорог. — Глеб, нет, — шепчет он, пытаясь положить ладони мне на грудь. Но я не могу ждать больше, я сильнее впечатываю парня в стену и оторвавшись от его губ, перехожу на шею, засасывая кожу. Но брюнет не выдерживает и с силой отталкивает меня от себя, из-за чего я влетаю в противоположную стену, ударяясь затылком. — Стоп, — говорит он, голос дрожит, а в глазах мелькает что-то, что я не могу сразу понять. Страх? Растерянность? Я стою ошарашенный, не сразу осознавая, что происходит. В голове — сумбур мыслей, в груди — пустота. Почему? Что я сделал не так? — Тём? — говорю тихо я. Он молчит и опускает взгляд в пол. — Ты же обещал, — с едва скрываемой болью в голосе шепчу я, — что в конце мая, когда мы будем дома, мы… Артём поднимает взгляд, усталость и сомнения явно его мучают. — Да, — тихо отвечает он, — я обещал. Я тоже ждал этого дня, может даже больше, чем ты, но в основном из-за того, что хотел с тобой поговорить, нормально всё обсудить. — Я устал уже разговаривать, мы с тобой только и делаем, что разговариваем, мы можем жить дальше? Мы вроде помирились, решили, что всё ок? — Глеб, — Артём вздыхает, опуская глаза, — ты хоть задумывался о будущем? О том, какое у нас с тобой будущее? Сейчас в моменте всё кажется классным, но что будет дальше? Мы не можем же всю жизнь вот так просто прятаться, скрываться от всех, скоро узнают остальные, через несколько лет, если твоя популярность будет расти, могут пойти слухи уже в медиа. А учитывая твоё, если честно, не очень стабильное в психическом плане состояние, мне страшно за наше будущее и куда оно может нас привести. Я боюсь, что если мы срастёмся ещё сильнее друг с другом, отрывать нас друг от друга будет болезненнее, но это так или иначе когда-нибудь произойдёт. Он смотрит на меня, в его глазах смешиваются надежда и страх. — Тём, я же говорил, что я постараюсь сделать всё возможное, чтобы больше не произошло подобной хуйни, что была в марте. — Мне страшно, Глеб. Страшно, что, когда-то мы проснёмся, и не останется ничего. Я чувствую, как внутри меня что-то сжимается — страх, холод, беспокойство. Его слова становятся эхом в моей голове, и я начинаю понимать: я тоже боюсь. — Ты хочешь большего, — слышу я, — а я… я не знаю, как дать тебе это. Взгляд Артёма полон боли, и я чувствую, как постепенно страх накрывает меня волной. Что если он прав? Что если наше «сейчас» — это всего лишь иллюзия? Я молчу. В голове словно сумбур, мысли путаные и колючие, как иглы. Хочется сказать что-то, объяснить, убедить, но слова застревают где-то в горле. — Артём, — наконец вырывается тихо, — я... я не знаю, как жить иначе. Всё, что у меня есть — это ты и это дурацкое сейчас. Мне тоже страшно, но то что я понял, большинство проблем надо решать по мере их поступления, а ещё нужно наслаждаться моментом, пока он есть. Поэтому давай жить здесь и сейчас, а с остальным справимся. Парень долго молчит, а после кивает, и впервые за долгое время между нами появляется тихая надежда. — Тём, я правда клянусь тебе, что максимально постараюсь, сделать всё, что в моих силах ради тебя и нас. Мы всё решим. Я протягиваю ему руку, которая слегка дрожит, на что он резко дёргает меня на себя и крепко обнимает. — Не глупи больше, я тебя прошу, — шепчет он мне в плечо, на что я начинаю быстро кивать. Мы стоим в тишине около пяти минут после чего мне становится скучно, да и от близости тела брюнета начинает башню немного рвать, поэтому я начинаю выводить незамысловатые узоры на его стене и слегка тереться об него бедром. Тёма убирает голову с моего плеча и хитро ухмыляется. — Какой же ты пиздюк, Глеб. — Это ещё почему? — невинно спрашиваю я, в шутку слегка кусая кончик носа парня. — Твоя детская настойчивость и непрошедший пубертат скоро сведут меня с ума, — в подтверждение своих слов, брюнет кивает вниз, намекая на то, что я уже возбудился. — Ой, — хлопая ресницами говорю я и слегка краснею, после чего ещё крепче прижимаюсь к Артёму и целую его. В этот раз он мне отвечает, я чувствую, как его язык сплетается с моим, а рука тихонько скользит по спине к моей пояснице. Синеглазый выпускает меня из своей хватки и подхватив меня за бёдра, поднимает. Я сразу же перекрещиваю свои ноги на его заднице. — Ого, неожиданно, сейчас было, — усмехаясь говорю я. — Для меня тоже, ведь я не ожидал, что ты стал таким худым, лёгкий, как пёрышко, — шутит Кулик и чмокает меня в уголок губ. Я лишь усмехаюсь, чувствуя, как сердце на секунду успокаивается. Тёма прижимает меня крепче к себе и несёт меня в сторону нашей спальни.
