Глава 23. Глеб.
14 июля 2025 г., 22:47
2016 год.
Я стою у двери нашей спальни, прислонившись спиной к косяку. Меня трясёт, я не знаю, что блять со мной, но ощущение, что я сейчас тупо сдохну. Руки дрожат, я прижимаю их к груди. Хочется разодрать свою кожу, достать всё это говно, что внутри, и выбросить на пол, чтобы он увидел — я не монстр. Я просто долбаёб. — Я люблю тебя, — шепчу я. — Тём… слышишь? Я не умею по-другому… Я не знаю, как быть лучше, но я… я пытаюсь. В ответ снова тишина. Я вдыхаю и бью кулаком по двери, потому что, если он не откроет, я не знаю, что со мной будет, я не переживу, если он уйдёт. — Прости… — мой голос ломается. Я сползаю вниз и упираюсь лбом в дверь. — Я, наверное, не достоин тебя больше. Я — мусор, но если ты хоть что-то ещё чувствуешь, если у тебя там внутри хоть что-то осталось — открой. Я умоляю, Тём, просто открой. Что-то шевелится за дверью, я замираю, как животное в лесу. Замок щёлкает, моё сердцебиение учащается, Кулик открывает дверь. Он стоит передо мной, я подмечаю, что он бледнее, чем обычно, его как-будто сейчас вырвет. У меня нет сил даже, чтобы встать с пола, смотрю на него снизу вверх и ожидаю свой приговор. — Я не прощаю тебя, — холодно произносит он, — Мы расстаёмся. Моя голова начинает кружится, такое ощущение, что меня пырнули ножом, я не могу поверить, что он произнёс эти два слова. — Подожди… — выдыхаю я, — Нет. Нет! Мы не можем… — Мы уже, Глеб. — Нет, блять, так не делается! Мы же… — к моему горлу подступает ком. — Глеб, — брюнет делает шаг ко мне, нагибается и берёт моё лицо в руки, — Всё кончено. Я хватаюсь руками за его запястья, притягивая к себе. — Пожалуйста, не нужно, давай поговорим, прошу! — Я устал разговаривать, — он убирает руки с моего лица. — Мне некуда съезжать, — шепчу я, смотрю в ноги парня. — Мне тоже, но это лишь дело времени. — Ты останешься? — с надеждой спрашиваю я. — Пока да, я займусь поиском квартиры, думаю до конца месяца, я съеду. — Ты серьёзно? Ты правда думаешь, что мы сможем жить так? — Да, проблем не вижу, — пожимает плечами Артём. — Если хочешь, можешь съебаться к своей Алесе на эти пару недель, — я мотаю головой в отрицательном жесте. — Ты не любишь меня больше? — Я устал любить тебя вместо себя самого, — я отвожу взгляд. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Так я и не ухожу, Глеб. Я просто… больше не жду от тебя ничего. Он проходит мимо меня и закрывает в ванной. А я остаюсь сидеть у двери, как придурок. Всё внутри горит, хочется разнести всё вокруг. Расхуярить эту ебучую дверь, выкинуть телефон, залезть под ледяной душ и не вылезать. Я не знаю, сколько сижу так. Может, минут пятнадцать, может, час, за это время Тёма уже успел выйти из ванной и ушёл на кухню. Пространство вокруг меня будто размыто, меня тошнит, в голове каша, я не ебу, что мне делать. Мы блять расстались. Но он же не уезжает, у меня же есть ещё время, чтобы попытаться всё исправить? Я встаю и бреду на кухню. Кулик сидит у окна и курит, мне страшно, что-то говорить, поэтому я открываю холодильник и беру бутылку воды. Делаю первый глоток — руки снова трясутся. Мельком замечаю, как Тёма напрягается от этого и поворачивается ко мне. Его взгляд скользит по бутылке, по моим пальцам, по лицу, когда он видит, что я смотрю в ответ — он отворачивается. — Я всё удалю, — говорю я. — Что? — Переписку с Лесей, я больше не буду с ней общаться. — Мне плевать, — отвечает он, — Уже поздно. Я ставлю бутылку на стол. Хочется подойти, дотронуться, упасть перед ним на колени, умолять, но Депо не тот человек, которого можно вернуть словами, тем более — моими, особенно сейчас. — Я… я не хочу быть тем, кем стал. Он выдыхает, стряхивает пепел в пепельницу и медленно поворачивает голову в мою сторону. — Тогда перестань им быть. Кулик встаёт со своего места, тушит сигарету, секунду стоит, пялясь в окно и подходит ко мне. — Ты не убил меня тем, что трахнул её, — говорит он. — Ты убил меня тем, что солгал, тем, что молчал, тем, что оставил меня одного в этом болоте, вместо того чтобы помочь нам двоим привести всё в порядок. Я киваю. Да всё правильно, всё так. Он разворачивается, уходит в комнату и закрывает за собой дверь. Следующая неделя походит на мой персональный ад. Тёма со мной практически не разговаривает, не касается, игнорирует меня будто я предмет интерьера. Мы, как два привидения, призрака. Обходим друг друга на кухне, стараемся не пересекаться взглядами. Мы всё ещё живём в одной комнате, но спит он теперь на полу, у самой кровати. Пару раз я хотел сказать: «Ложись сюда», или «Не веди себя как идиот, на кровати полно места». Но я молчу, потому что я не имею права, что-либо ему указывать. Он часто стал уходить из дома, иногда даже с ночёвкой. Я пытался его спросить куда он сваливает, в ответ получал лишь «не твоё дело». Я начинаю сходить с ума, в голове крутится: «а вдруг он не вернётся», «а вдруг он уже нашёл, куда съехать», «а вдруг он… с кем-то». В один из дней я не выдерживаю и пишу Феде, ибо остатки моей логики кричат, что наверняка он может уходить к пацанам. Глеб: Привет. Артём ведь у вас тусуется последние дни? Ответ приходит не сразу. Федя: да, ты чё не знал, чтоль? Глеб: Он не говорит мне куда уходит, поэтому решил уточнить. Федя: странно, он нам сказал, что устал сидеть дома, а тебя не берёт с собой, ибо ты не хочешь Глеб: Он меня ни разу не звал даже Федя: вы чё поругались? Глеб: А он не говорил вам? Федя: нет, а чё? Глеб: Тогда забей Я так боюсь, что однажды он просто не вернётся домой. Что я проснусь и пол рядом с кроватью будет пустой. И самое страшное — я этого заслуживаю. В одну из ночей я просыпаюсь из-за хлопка входной двери в прихожей. Я слышу, как тихо он крадётся к комнате. Я лежу с закрытыми глазами, притворяюсь, что сплю, хотя внутри всё выворачивается от боли и надежды одновременно. Я чувствую его присутствие, а после движение: он поправляет моё одеяло, которое сползло во сне. Мои веки дрожат. Я не могу сдержаться, но я не открываю глаза. Он стоит рядом ещё минуту, может две, а потом раздевается и ложится на свой проклятый пол. Я почти захлёбываюсь от слёз, в тишине я шепчу: — Тём, прости… Пожалуйста… Но он не отвечает. Следующим вечером я сижу на кухне, кручу в пальцах зажигалку, Кулик в комнате — что-то делает в ноутбуке. Мы снова не разговаривали весь день, утром он спросил, можно ли взять мой ноут, я кивнул, на этом всё. На кухню заходит Даня, он только пришёл от пацанов с ДоупКлаба. Все эти дни Панк вроде, как не замечал, что что-то не так, но учитывая его взгляд, направленный на меня сейчас, кажется дошло. — Глеб, вы с Артёмом поругались? — я поднимаю на него глаза и пожимаю плечами. — С чего ты взял? — Да заметил, да и Федос спросил меня что происходит у вас, а я не ебу что происходит. — Забей. — Так вы посрались или чё? — Нет, — тихо говорю я. — Ты пиздишь, — он садится напротив меня и выдыхает, — Что происходит? Я не знаю, что ему сказать, в горле пересохло, я сглатываю. — Мы… — говорю и тут слышу, как кто-то заходит на кухню. Вовремя блять. Кулик берёт свою кружку, наливает воду из чайника, даже не смотрит на нас, а потом, не оборачиваясь, просто произносит: — Мы расстались. Даня замирает, я закрываю глаза, Артём добавляет сахар в чай. — Вы расстались? — переспрашивает Бумагин. — Ага, — так же легко отвечает Кулик, после чего берёт кружку в руку и выходит в комнаты. Я остаюсь с Даней, который в полном ахуе смотрит на меня. — Это правда?.. — тихо спрашивает он, я киваю. Я отвожу взгляд, потому что если посмотрю на Панка — разревусь. Я сжимаю зубы, кулаки, и всё равно, чувствую, как слёзы начинают течь по щекам. — Я проебал всё. Я его... — меня начинает потряхивать. — Глеб, я знаю, — говорит парень очень тихо, — Ты можешь сказать, что случилось? Я прикрываю глаза. — Я ему изменил. Бумагин удивлённо смотрит на меня и очень долго молчит, я не выдерживаю. — Ну, скажи уже, что я мудак, что я всё проебал, как всегда, что, ты был прав ещё весной, когда происходила вся эта хуйня с Наташей. — Я не буду говорить то, что ты и так знаешь, — отзывается Даня, — Я просто пытаюсь понять тебя и твою логику, ты же его любишь. Просто почему? Я откидываюсь на спинку стула и начинаю пялится в потолок, стараясь остановить слёзы. — Потому что я долбоёб. Я снова начал юзать, из-за этого мы с ним начали ссорится, как итог я начал проёбываться. В один из дней, когда Тёма меня игнорировал после очередной ссоры, я увидел, что мне в директе написала какая-то девчонка, позвала на тусу, я тогда подумал, что это охуительная идея пойти туда, думал отвлекусь. Я провожу ладонями по лицу и всхлипываю. — Я начал общаться с этой девчонкой, мне она показалась чем-то похожей на меня внутренне. Она такая же сломанная, как и я. Мы начали с ней юзать вместе у неё на квартире. Обычно мы пиздели обо всём, что на душе и прочее, но в одну из таких тусовок, я проснулся, а она голая рядом. Я охуел, хотел рассказать Артёму, но не смог, струсил. Продолжил общаться с ней, как будто ничего не было, ибо мне было с ней комфортно, да и распиздел ей про себя и Артёма, боялся, что если пошлю её, она распиздит это в соцсетях. — Как Артём об этом узнал? — Залез в мой телефон, когда я спал. — Глеб… — А потом он сказал, что мы расстаёмся, понимаешь, не просто ссоримся или ещё что-то, к чему я привык даже, а всё конец. Он отвернулся от меня, спит на полу, как бомж, ибо видимо ему даже лежать со мной противно. Панк ничего не отвечает, лишь пялится на меня, как на приведение. — Я не знаю, как жить. Я не могу, Дань. Я каждый вечер жду, что он мне что-то скажет, хоть что-то, хоть «заткнись», хоть «пошёл нахуй», хоть «ненавижу». Но максимум, что я могу слышать это бытовые вопросы и «ага», «угу», не более. Я знаю, что я виноват, я сделал хуйню, да я много всего натворил, но я... я правда не думал, что он меня бросит. — Глеб, зная тебя и Тёму, я не думаю, что вы разбежались насовсем, честно. Мне не хочется тебя успокаивать, ибо ты тут и правда еблан, и мне не хочется, чтобы Депо тебя прощал и так далее, но, к моему сожалению, он сделает это. Я всхлипываю ещё сильнее. — Он тебя принимает любым, и я вижу, а мне со стороны виднее, как он любит тебя. Он простит тебя, снова простит, просто дай ему время. Если бы он правда хотел расстаться окончательно, он бы съехал в тот же день, он бы нашёл, где ему жить, поверь мне. Но он остался и даже из комнаты не свалил, так что нужно просто переждать и перестать творить хуйню. — Да я из дома даже не выхожу… — Глеб, я не об этом, основная причина вашего конфликта, далеко не измена, а то, что ты начал злоупотреблять наркотой, Артёму это ясно дело не понравилось, начни хотя бы с этого. На восьмой день ада, рано утром я услышал, как кто-то шебуршит в коридоре, осмотрев пол, я понял, что это скорее всего Кулик куда-то собрался. Накинув на себя одеяло, я вышел в прихожую. — Тём. Брюнет, завязав кроссовок, выпрямился и посмотрел на меня. — Чего? — Можем… поговорить? — О чём? — Я не знаю. Просто… я не могу так, — я делаю шаг ближе к парню, — Мы живём как соседи, как незнакомцы. Я схожу с ума, мне тяжело. Я скучаю по тебе. — Чего тебе от меня надо? — Чтобы ты перестал относится ко мне, как к мебели. Я знаю, что ты зол на меня, хоть ты этого и не показываешь… — Ты хочешь, чтобы я наорал на тебя? Или может быть отпиздил? Что тебе именно нужно, Глеб? — перебивает меня он. — Мне нужен ты, — тихо шепчу я, — Не эта версия тебя, холодная и отстранённая, а настоящий ты. Пусть даже злой, ненавидящий меня, но ты. Артём закусывает щеку изнутри и смотрит мне прямо в глаза. — Во-первых, я тебя не ненавижу, во-вторых, мы расстались, Глеб. Ты сделал свой выбор, теперь я делаю свой. Я не кричу не потому, что мне всё равно на тебя и наши отношения, а потому что, если начну показывать свои эмоции, я уже не остановлюсь. Поверь, не тебе, не мне этого не нужно. — Я не хочу, чтобы мы стали чужими друг другу. Кулик закатывает глаза, открывает дверь и выходит из квартиры. Я остаюсь стоять посреди пустой прихожей, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Прости. Прости. Прости. В тот же день я психую и еду Лесе. Всю прошлую неделю я игнорировал её сообщения и не брал трубки, но сегодня меня переклинило. Я устал сидеть дома, устал от тишины, устал, устал, устал блять. Кафельникова не особо удивилась, увидев меня на пороге своей квартиры, лишь посмотрела, как на старого пса, что снова приполз к ней, с поджатым хвостом. — Ну здравствуй, проходи. В ответ я лишь кивнул. — Вино будешь? — пропела девушка, направляясь в спальню, я последовал за ней. — Ты как будто меня и ждала, — бурчу я. — Или ты чувствуешь, когда надо прийти, — хихикает девушка. Мы располагаемся у неё в комнате, я рассказываю ей, что произошло, почему я пропал и как мне сейчас хуёво, что я чувствую себя слабым. Леся слушает меня молча, лишь подливает алкоголь, когда он кончается в кружке и стреляет зажигалку, чтобы подкурить сигарету. Когда я заканчиваю свой монолог, девушка лишь грустно вздыхает и усмехается. — Знаешь, до нашего знакомства ты мне казался… таким хладнокровным. Красивый, талантливый, тебе всё с рук сходит, ты всех в рот ебал. А сейчас сидишь передо мной, в моей съёмной хате и ты настоящий. Мне правда страшно от того, как тебе больно, но, Глеб… это не делает тебя слабым, это делает тебя живым. Девушка делает очередной глоток вина. — Он тебе важен. Ты с ума по нему сходишь, это видно, но ты же не обязан всё время платить за то, что однажды проебал. Ты не должен жить в этом аду вечно, даже если тебе кажется, что заслужил. Ты можешь выбраться, Глеб, с ним или без него, ты придёшь в себя, я уверена в этом. Ты просто должен осознать, что мы все, люди, существа приспособляемые, ты спокойно можешь тоже привыкнуть жить без него в своей жизни, ведь главное жить… — А если я без него всё равно сдохну? — перебиваю я Лесю. Девушка берёт мою руку в свою и шепчет. — Я не дам тебе подохнуть, обещаю. Будто в замедленной съёмке, я вижу, как Кафельникова прикрывает глаза и тянется своими губами к моим. Сознание плывёт от количества выпитого, но я успеваю среагировать, я резко встаю и слегка отталкиваю её от себя. — Не хочу тебя, прости, — бубню я, Леся лишь усмехается, — Не потому, что ты некрасивая, не потому что ты мне не нравишься и прочее, просто ты — не он. Я допиваю бокал до дна и сажусь обратно. — Какой же ты идиот, — шепчет Кафельникова. Я остаюсь у Алеси на ночь, она стелет мне на диване в гостиной, а сама закрывается в своей комнате. Я долго не могу уснуть, ведь в голове вертится лишь одна мысль, а вдруг он заметит, что меня нет? Я проверяю уведомления на телефоне, ожидая увидеть там сообщение от Тёмы, но там пустота. Утром я возвращаюсь домой, Тёма с Панком что-то обсуждают в гостиной, приветствует меня только Даня, когда я направляюсь в нашу с Артёмом комнату. — О, Глеб, привет, — салютует мне Бумагин, я лишь киваю, — Где ты был? — резко спрашивает меня он и я поворачиваюсь к ним двоим. Вопрос Дани звучал как-то слишком наигранно или мне показалось? Кулик смотрит куда-то в сторону, я вижу, как он напрягается. — По делам ездил. — На ночь? — подъёбывает меня он. — На ночь, — киваю я и скрываюсь в комнате, последнее, что я слышу, прежде чем закрыть дверь, это голос Тёмы. — Ну и нахуя ты это сделал? Весь день я провожу в кровати, иногда дремлю, но большую часть времени залипаю в ноут, просматривая идиотские видео на Ютубе и переписываясь с Даниэлем насчёт следующего релиза, для которого идей и сил, если честно нет. Ближе к ночи в комнату приходит Кулик, он молча ложится на пол. Спустя час я нагибаюсь к нему и вижу, что он уже спит, уткнувшись лбом в свой локоть. Я сажусь на край кровати и ещё ближе склоняюсь над ним. Я так давно его не видел вблизи. Под его глазами залегли тени, шрам на брови всё ещё на месте, мне хочется дотронуться до него, хотя бы на секунду. Я не выдерживаю, спускаюсь с кровати и ложусь рядом с ним. Я аккуратно обнимаю Артёма и утыкаюсь носом в его шею. — Прости меня. Брюнет не двигается, поэтому я наглею и оставляю на его шее лёгкий невинный поцелуй. — Я тебя люблю. Он снова не реагирует, я не знаю, проснулся он или нет. Может быть, он делает вид, что спит, хотя может и правда спит. Но когда я замираю, мне кажется, что он чуть-чуть дышит по-другому, чуть громче, словно почувствовал меня рядом. Я засыпаю от бессилия и мне снится, что он меня обнимает в ответ, кладёт руку на мою грудь и что-то мне шепчет. Но что? Я пытаюсь разобрать, но не могу, только лишь понимаю, что это что-то приятное. Я просыпаюсь один на полу, Тёмы в комнате нет, зато я слышу, как кто-то шумит на кухне, блять. Я не знаю, сколько так можно, я будто живу внутри стеклянного аквариума, а Артём — сторонний наблюдатель. Заебало. Я встаю с пола и направлюсь на кухню, но не успеваю даже открыть рот, ибо, как только я переступаю порог Кулик поворачивается ко мне. — Если тебе не нужна кровать, и ты хочешь спать на полу, сказал бы сразу, я не против поменяться. — Я не…Давай поговорим, прошу. — Нам не о чем разговаривать. — Ладно, может давай хотя бы позавтракаем вместе? — Не голоден. Артём даже не смотрит на меня, достает банку энергетика из холодильника и уходит в комнату. Ночью я снова пытаюсь с ним поговорить, ибо он не спит, а лежит на полу и что-то листает в телефоне. Я пишу ему сообщение. «Тём, я знаю, что проебался. Я знаю, что не заслужил, но я всё равно тебя люблю. Ты нужен мне. Пожалуйста прости меня» Я смотрю на него сверху вниз, вижу, как он читает сообщение, после чего блокирует экран, кладёт телефон рядом с собой и поворачивается ко мне спиной. Чувствую, как к горлу подступает комок, я начинаю рыдать, беззвучно, но самого меня нехило так потряхивает. Я утыкаюсь лицом в подушку и кусаю губы, чтобы не взывать. Утро наступает рано, айфон вибрирует где-то под подушкой, кое-как я нахожу его и вижу имя. Даниэль. Господи, что ему надо с утра пораньше? — Алло? — сипло говорю я. — Доброе утро! — Не кричи, чё случилось? — Я тебе вчера писал, что возможно впишу тебя экстренно кое-куда. — Ну и? — Завтра в Москве будет закрытая тусовка Heartcoreclub, друзья наши. Они хотят тебя всунуть в лайн-ап. — Бля… — я потираю лицо, — и кто там будет? — Ограниченное количество людей, чисто свои, я тебе ВКонтакте сейчас всё скину. — Ммм, ладно… приеду утром. Ливингстон вешает трубку, и я откидываюсь обратно на подушку. Не хочется никуда ехать, хотя видимо придётся. Я выжидаю, когда Артём вернётся домой, он сразу же направляется на балкон, проносясь мимо меня. На улице что ль не накурился? Я следую за ним. На нём моя чёрная толстовка, от чего я невольно улыбаюсь. — Тём, я утром уезжаю, — тихо говорю я, парень резко оборачивается. — Куда? — В Москву. — Ты съезжаешь? — испуганно спрашивает парень, но тут же хмурится, понимая, что ляпнул не то. — Нет, не съезжаю. — Тогда нахуя? — На выступление, Джей утром позвонил, сказал, что вписал меня на закрытую тусовку. — Билеты ещё не покупали? — Джей сказал, что вечером возьмёт, пока он занят. — Отлично, я еду с тобой. — Чего? — Я еду с тобой, — повторяет Кулик, — Надо, чтобы кто-то следил за тобой. — Следил? Ты серьёзно? Нахуя? — Чтобы ты не сорвался, не обдолбался и доехал до мероприятия вменяемым. — А тебе ли не похуй? — Мне не похуй, Глеб, — спокойным голосом отвечает брюнет. — А ты едешь… как кто? Как охранник? Как надзиратель? Как бывший? — начинаю подъёбывать парня я, но он лишь вздыхает. — Я еду, потому что знаю, как ты себя ведёшь, когда остаёшься один и потому что хочу увидеться с ребятами. Всё. — То есть разговаривать со мной ты не хочешь, но беспокоишься обо мне? — Нам не о чем говорить, Глеб, — Артём отворачивается от меня к окну и делает затяжку. Эта ебучая фраза про то, что нам не о чем говорить, уже заебало, я не могу больше. — Как это не о чем?! Я тебя люблю, ты меня любишь, мы вместе живём, блять, но устраиваем детский сад. Ты ведёшь себя, будто я никто! Я подхожу ближе к Кулику, он всё ещё не обращает на меня внимания. — Ты серьёзно? — мой голос срывается, — Ты правда хочешь всё разрушить? Выкинуть меня из жизни, как мусор? — А что ты хочешь? — наконец, он выкидывает бычок и разворачивается ко мне, — Хочешь, чтоб я тебя утешал? После всего? Прости, Глеб, я не нанимался нянькой для душевнобольных. Как ты не поймёшь, я устал, устал от тебя. Мне больно, блять, я не могу с тобой разговаривать, не могу с тобой находится рядом, потому что, мне хочется, либо тебя уебать хорошенько, либо…— Тёма не успевает договорить, ибо я его перебиваю. — Так ударь, нахуй! Хочешь избей, я не буду сопротивляться, но не делай вид, что тебе всё равно, я устал чувствовать себя прокажённым и чужим. Он тоже повышает голос и срывается впервые за все эти дни. — А ты мне сейчас не чужой?! Ты объёбываешься, ебёшь какую-то шкуру, постоянно, блять, постоянно врёшь мне, а потом ноешь, что я больше не хочу с тобой иметь ничего общего?! Ты виноват во всём, Глеб! Ты! Только ты! — Да пошёл ты! — я резко подхожу к нему и толкаю его в грудь, — Я изменил тебе, да! Я проебал тебя, да! — Депо отталкивает меня от себя, — Я сделал тебе больно, да, чё ты хочешь ещё, я всё подтвержу, мне уже всё равно. Просто прекрати меня игнорировать! Накричи! Ударь! Плюнь мне в лицо! Но не молчи! Я блять... Я снова пытаюсь толкнуть его, но он хватается за мой запястье и резко притягивает меня к себе, я замолкаю. Мы оба дышим как звери, Артём смотрит на меня с какой-то дикой яростью, я вижу, как у него дрожит челюсть. — Ты… — рычит он, — Заткнись уже. И вдруг он тянется вперёд и грубо целует меня. Наши зубы сталкиваются, и я чувствую вкус крови — своей или его, неважно. Он втягивает мою нижнюю губу и кусает, от чего я не сдерживаюсь и издаю лёгкий стон. Я хватаю его за затылок, от чего он рычит мне в рот, и поцелуй становится глубже. Его свободная рука притягивает меня к его телу и моя кожа покрывается мурашками. Я всхлипываю прямо в его рот, когда он снова издевается над моей нижней губой. Он отпускает моё запястье и сжимает шею, мне становится труднее дышать, но мне нравится, возбуждение вдаривает в голову. Я не успеваю насладиться этим моментом, как он вдруг резко отрывается и отталкивает меня. Мы оба бешено дышим и смотрит друг на друга, он приходит в себя первым и направляется к выходу, я ловлю его за руку. — Что это было? — Ничего, ты сам меня просил внимания, я тебе его дал. — Значит, для тебя это ничего не значит? — Всё кончено, Глеб. Между нами, уже нет ничего и не будет.
