Глава 26. Артём.
3 сентября 2025 г., 03:23
2016 год.
Я слышу, как он произносит моё имя, его голос я бы узнал из тысячи, от чего я сразу же поднимаю глаза от экрана, и в груди что-то неприятно сжимается. Он стоит в дверях, такой знакомый и чужой одновременно, его волосы как обычно слегка растрепаны, но одет он непривычно аккуратно, будто бы его все эти три недели отмывали в стиральной машинке на режиме «выведения пятен». Три недели прошло. Три ебучие недели. — Что ты тут делаешь? — вырывается у меня хрипло. Он не отвечает сразу, только смотрит, разглядывая моё лицо. И этого хватает, чтобы у меня по спине прошёл ток, когда его глаза находят мои, я опускаю голову, чтобы разорвать зрительный контакт. — Я соскучился, — тихо шепчет он. Я усмехаюсь. — Зря. — Зря? — его голос срывается. — Почему зря? Я стискиваю кулаки. — Потому что, ты не должен быть сейчас здесь, мы в принципе не должны с тобой больше видеться. — Почему? — Потому что ты должен быть с родителями, дома. — Ты меня предал, — жестко отвечает блондин. — Это всё было сделано только ради тебя. — Ради меня?! — повышает голос Голубин, как обычно надолго его не хватило, я захлопываю крышку ноутбука и подпираю рукой голову, готовясь к очередной сцене. — Ты кинул меня, отвёз меня к этим… — он запинается, — к этим людям, в этот ебучий дом, сказал, что не любишь, и съебался! Это ради меня?! Я пытаюсь не смотреть ему в глаза, но не получается, я вижу, как он дрожит, как губы белеют от того, что он сжимает их до боли. — Да ради тебя, повторяюсь ты не должен здесь находится. — Почему?! — Ты не нужен мне тут, ты не понимаешь… — начинаю я. — Не понимаю?! — он шаг делает ко мне, и теперь, между нами, меньше метра. — Не нужен? Я всё понял в ту же секунду, ты ведь тогда соврал, да? Ты думаешь, я идиот? — Глеб, хватит, я тогда сказал правду, я устал от тебя, от нас, мы оба знаем, что это не могло продолжаться… — Пиздишь— он вытаскивает из кармана смятую салфетку и кидает её мне в лицо. Я беру в руки клочок бумаги разворачиваю его и застываю. Мне больно. Сука, как же больно. — Это просто рисунок, — выдавливаю я. — Ложь, — он качает головой, я замечаю, что его глаза начинают блестеть. — Ты любишь меня, и ты меня предал. Его слова задевают меня, тяжело вздохнув, я встаю с места. — Я пытался тебя спасти, — выдыхаю я, — ты не понимаешь… — Спасал? — он начинает смеяться. — Ты выкинул меня, как ненужное говно, и называешь это «спасением»? Я не нахожу, что сказать. Он смотрит в мои глаза, будто пытается докопаться до самого нутра. — Скажи, что не любишь меня, — спокойно произносит он и делает шаг ко мне. — Прямо сейчас, — ещё один шаг. — В глаза, — между нами остается лишь сантиметров десять. — Просто повтори то, что ты сказал три недели назад. Я открываю рот и не могу, язык не поворачивается произнести даже одно слово, я подвисаю от того насколько он близко ко мне сейчас стоит. Его лицо, волосы, хочется протянуть руку и поправить прядку, которая выбилась из его пучка и теперь спадает на лоб. — Ну что? — злобно усмехается блондин. — Ничего не можешь сказать? — Прекрати, Глеб, хватит. — Нет, не хватит! — он тыкает пальцем меня в грудь, от чего я слегка отступаю назад. — Давай, скажи мне ещё раз в глаза, что не любишь! Я молчу, он толкает меня сильнее, и я врезаюсь задницей в стол позади меня. — Скажи! — его голос срывается, он кричит мне в лицо. Я закрываю глаза и на одном дыхание тараторю. — Я тебя не люблю и никогда не люб… — я не успеваю договорить, ведь в моё лицо прилетает неумелый удар Глеба, моя голова дёргается в сторону, я открываю глаза и машинально хватаю его за запястье и отталкиваю, но он снова бросается, уже со всей злостью, и мы оба падаем на пол. Его смех и крики смешиваются, я пытаюсь поймать его руки, чтобы он не причинил вред ни мне ни себе. Он царапается, кусается, я в ответ хватаю его за плечи, чтобы удержать. Всё превращается в бессмысленную возню двух людей, которые слишком любят и слишком ненавидят друг друга в этот момент. Мы катаемся по полу, сбивая стулья и задевая стол. Его локоть больно врезается в рёбра, я в ответ хватаю за плечо и прижимаю к полу. Он вырывается, царапает моё лицо, и я чувствую, что явно останется небольшая ссадина от его ногтей. — Ненавижу! — шипит он мне прямо в лицо и тут же добавляет, почти сорванным шёпотом: — Я хочу домой, сука, к нам… Я стискиваю зубы, силы кончаются, но отпустить его я не могу. Он бьётся, как загнанное животное. В этот момент в гостиную врывается Джонатан. — Вы охуели?! Немедленно прекратили! Он хватает Глеба за плечи и буквально стаскивает его с меня. Тот вырывается, но Ливингстон держит его крепко. — Отпусти! — блондин орёт, пытается снова броситься ко мне, — Пусти, блять! — Хватит! — Джей трясёт его, и Глеб, кажется, чуть под успокаивается и перестаёт сильно дёргаться. Я поднимаюсь с полка, руки слегка дрожат, щека пульсирует от удара и царапин. — Скажи мне, Артём! Скажи! В глаза! Ты меня не любишь?! Я поднимаю взгляд на него и вижу е его глазах — отчаяние, как будто от моего ответа зависит его жизнь. Я молчу. Глеб истерично усмехается, Ливингстон кое-как усаживает парня на диван. — Слушайте оба! — Джонатан рычит, и в его голосе нет ни тени шутки. — Вы что, с ума сошли?! Вы совсем долбаёбы! Глеб отворачивается к окну. — Вы оба ведёте себя, как школьники, а не как взрослые люди, — Джонатан переводит дыхание, — Если хотите что-то выяснить — садитесь и говорите, либо съёбывайте, не надо рушить мою квартиру. Я смотрю на Глеба, он поворачивается ко мне, из кухни доносится рингтон телефона, Джей дёргается и посмотрев строго на нас двоих, уходит, видимо ответить на звонок. — Ты вообще понимаешь, что ты сделал? — злобно спрашивает зеленоглазый. — Я сделал то, что считал правильным. — Правильным?! Ты называешь правильным то, что меня предал, Тём?! Мой мир, всё, что было… Ты просто… — Я не мог поступить иначе. — Не надо было вообще ничего делать, чем так, выгнал бы меня из дома, как собаку раз разлюбил и всё. — Я устал терпеть твои срывы и перепады настроения, измена стала последней каплей. Я устал видеть, как ты разрушаешь всё вокруг и потом плачешь, требуя, чтобы я всё исправлял. — Ты прикалываешься? Я сам тебя хоть раз просил исправить что-то? Колёса заебали? А из-за чего я их жрать начал напомнить? Кто обещал мне быть рядом всегда, зная, что я блять та ещё мамина умница и проблема? Я тебе говорил, что не стоит пытаться, но ты же у нас мудрый и взрослый дохуя, забрал меня и сказал, что ты справишься, а в итоге не просто выкинул, как котёнка за порог, а сдал нахуй в руки живодёрам. Ты сам взял ответственность, но сам её по факту ни разу нормально не выполнил. Я юзать начал, ибо проблемы с тобой начались, я пытался хоть как-то забыться, ибо буквально сходил с ума из-за того, что не могу с тобой взять и поговорить, зависимость и срывы, это последствия этого говна. В этом виноват только ты, я не просил влюбляться в меня, ты сам пошел на поводу своих чувств к пиздюку и сам не справился! А про то, как я трахнул Ле… Я не выдерживаю этого потока сознания Голубина, что-то будто рвётся в моей голове, слетает какой-то механизм. Я делаю рывок вперёд, кулак вылетает сам собой и летит в лицо Глеба. — Закрой свой грязный рот. Он откидывается на диване назад, и я замираю. Чёрт… Я реально впервые серьёзно поднял на него руку? Глеб кое-как поднимается с дивана, его жрачки расширяются, а кулаки сжимаются, он пытается налететь на меня, но я толкаю его в грудь, он делает вторую попытку, и она выходит более удачной, мы оба падаем на пол. В этот раз я не просто защищаюсь. — Ты охуел?! — кричит он, ударяя меня кулаком по плечу. — Ты сам меня довёл! Он замахивается, чтобы ударить меня в лицо, но я его опережаю и мой кулак летит в его губы. Разум кричит, что надо остановиться, но я не могу. Я понимаю, что это не просто очередная ссора, между нами, это конец терпению, конец лжи, конец всего, что было между нами. Я отталкиваю его, отползаю назад, пытаюсь отдышаться и прийти в себя. Глеб пытается подняться, но движется медленно, видимо я нехило его потрепал, с его губы скатывается алая капелька крови. Я замираю, глядя на неё, парень смотрит на меня глазами, полными смеси ужаса, злости и боли. — Ты понимаешь, что мы перешли черту? — шепчу я.2024 год.
Прошёл месяц. Месяц тишины, работы и попыток привести жизнь в порядок. Альбом готов, и это даёт странное чувство контроля — впервые за долгое время я могу управлять чем-то полностью, не позволяя эмоциям вмешиваться. Работа стала моим якорем, моим способом забыться и не давать своей голове возможность думать о чём-то лишнем. Отношения с Юлей потихоньку сами по себе пришли в идеальную норму, хоть я иногда замечаю, что она наблюдает, будто проверяет на какой стадии принятия, я сейчас нахожусь. Я живу по расписанию: дом, работа, дом. Иногда случайные встречи с друзьями, редкие звонки. Всё рассчитано, всё под контролем. Каждый день — маленькая победа. Но как только за окном темнеет и приходит время засыпать — всё рушится. Сны. Я снова вижу его.***
Мы сидим ночью на лавочке в пустом парке, обнимаемся, делим одну бутылку пива на двоих. Его рука скользит по моей спине, а губы касаются шеи. Я чувствую его дыхание, ощущаю тепло рядом. Так спокойно, тихо, хорошо, словно не существует никого кроме нас.***
Мы в нашей комнате, его руки на моём теле, губы жадно сминают мои, дыхание сливается. Я чувствую тепло, близость, запах его кожи, пальцами провожу по его напряжённой спине, вдоль позвоночника, он прижимается ко мне сильнее. Он как всегда настойчив, а мне хочется лишь одного, чтобы время остановилось.***
Он кричит на меня, пытается схватиться за моё предплечье, но я отдёргиваю руку, он пытается обнять, а я отталкиваю его от себя.***
Теперь мы на диване, после скандала, смотрим что-то на Ютубе, он прижимается ко мне всем телом, его голова по традиции расположилась у меня на груди. Я утыкаюсь лицом в его волосы, наслаждаясь самым любимым запахом на свете, Глеб, засмотревшись в экран, неосознанно прикусывает мою футболку и пускает слюну, от чего я хихикаю, а он фыркает.***
Мы на кухне, время давно за полночь. Он подходит сзади, обнимает меня за талию, а губы находят мою шею. Я оборачиваюсь, его взгляд говорит вместо тысячи слов, руки скользят по моему телу.***
Кровать, занавески колышутся из-за ветра, который прорвался через открытое окно, его руки гуляют по моему телу, губы сливаются с моими. Он что-то шепчет, а я ощущаю, что могу раствориться в нём полностью, забыть про весь мир, обо всём, кроме нас.***
Поток снов не прекращается, а только усиливается, ведь первую неделю я не видел их вообще, но со временем это стало происходить раз в пару дней. Страсть, ссоры, холод, нежность — все воспоминания накладываются друг на друга, смешиваются. Я ощущаю боль, тоску, желание, ревность и любовь одновременно. Я просыпаюсь с ощущением пустоты, сжимая подушку, понимая, что он навсегда останется внутри меня, даже если я пытаюсь жить дальше. Я же сам блять поставил точку. Я понимаю, что могу уйти в работу, в музыку, в рутину, но его призрак всегда рядом. Он приходит в моменты тишины, когда никто не видит, и напоминает о том, что прошлое следует за мной по пятам. Однажды мне удалось избавится от него, но видимо временно, я сам виноват, что он снова появился. Последнюю неделю, сны мучают меня каждую ночь, я не высыпаюсь, раздражаюсь от всего подряд, но ничего поделать с собой не могу. — Всё в порядке? — тихо спрашивает Юля, когда мы оба собираемся лечь спать. — Да, а что? — Ты уже минут десять пялишься в телефон с заблокированным экраном, — я вздрагиваю и откладываю устройство на тумбочку. — Просто задумался. — О чём? — Не важно, забей, — резко говорю я. Юля моргает, её улыбка тускнеет. — Тём, если тебе надо с кем-то поговорить, я рядом. — Юль, я сказал забей, хуйнёй себе голову забиваю, вот и завис, всё хорошо. — Точно? — Да, не хочу, чтобы ты тоже забивала свою голову моими тараканами, они тебя не заслужили. Улыбка девушки возвращается, и она отворачивается, погружаясь в чтение какой-то статьи на своём телефоне. На следующий день, когда мы решаем посмотреть фильм в гостиной, блондинка пытается положить голову мне на грудь и прижаться ко мне, но я автоматически отстраняюсь и выставляю вперёд руки, не давая ей сделать задуманное. Белые волосы у моего лица, тёплое дыхание на груди, вызывают странное напряжение, смешанное с болью и тем, что я видел прошлой ночью. — Ты чего? — спрашивает она тихо. Я смотрю на неё, хочу объяснить, но слова застревают в горле. — Я просто устал, — выдыхаю я. — Устал? — повторяет она, прищурившись. — Ты уже неделю такой. Всё время злишься, дергаешься, даже на мелочи реагируешь… Я понимаю, что она права. Сны, воспоминания, этот внутренний хаос — всё это вырывается наружу, и Юля невольно становится объектом моих эмоций, которые принадлежат совсем другому человеку. — Прости. Я возвращаюсь домой после долгого дня в Питере. Работа занимает всё моё внимание, но внутри что-то не даёт мне покоя. Я пытаюсь сосредоточиться на мелочах: снять обувь, повесить куртку, но каждое движение кажется механическим. Юля на кухне, я прохожу мимо, и запах кухни, дома, знакомый и вроде бы родной, кажется слишком приторным. — Чай сделать? Я киваю, хотя единственное, что я хочу в принципе — проспать часов 20 без сновидений. Она ставит чашку на стол и садится рядом, рассказывает мне о каких-то пустяках, и я понимаю, что каждое её слово раздражает. — Ты выглядишь усталым, — говорит блондинка, коснувшись моей руки, я резко отстраняюсь и чашка с недопитым чаем, проливается на неё. Благо не кипяток. — Всё нормально, — сразу же тараторит она и принимается, впитывать влагу с себя кухонным полотенцем, я киваю и встаю со стула, намериваясь покинуть кухню. — Ты что, обижаешься на меня? — спрашивает она меня. — На что мне обижаться? — Не знаю, просто ты будто сторонишься меня. — Я просто устал, — сквозь зубы говорю я, стараясь сдерживать своё раздражение от одного и того же назойливого вопроса. —Я хочу понять, что происходит. Я выдыхаю, эмоции, которые я сдерживал, вырываются наружу. — Я устал! Не трогай меня пожалуйста, и хватит постоянно спрашивать одно и тоже! — Тём, ты чего? Всё будет хорошо, давай просто…— блондинка делает шаг ко мне и пытается обнять, но я отталкиваю её от себя, и она врезается копчиком в обеденный стол. Юля начинает часто моргать, как будто не понимает, что произошло. — Ты… Я смотрю на стол позади неё, в голове всплывает воспоминание, которое я старался давно забыть: тот день, когда мы оба с Голубиным перешли черту. Когда я перешёл черту и сделал больно тому, кого люблю. — Прости… — шепчу я и выбегаю из кухни. Спустя пару десятков минут, я уже еду в такси. Улицы Питера пролетают мимо в размытой иллюзии света и теней, я не могу сконцентрироваться. Внутри меня буря: мысли о Глебе, воспоминания, сны, чувство вины, раздражение, страх потерять Юлю — всё смешалось в кучу. Я понимаю, что начинаю сходить с ума. Каждое движение за окном, шум мотора, свет фонарей — будто усиливают внутреннюю панику. Я вижу перед глазами его лицо, его губы, его взгляд — и одновременно слышу голос Юли, её шёпот, мягкий и настойчивый, который теперь раздражает сильнее всего. — Что со мной происходит? — шепчу я сам себе. — Я… я схожу с ума… Я прижимаю лицо к стеклу, глядя на городские огни, и понимаю: я не знаю, куда еду. Нет цели, нет смысла, только желание убежать от себя, от прошлого, от боли, которая не отпускает. И чем дальше едет машина, тем сильнее кажется, что стены внутри меня рушатся. Сердце бьётся так, что кажется, будто вырвется наружу. Я закрываю глаза, ощущая, как мир вокруг растворяется, и единственное, что остаётся — это паника, ярость и страх того, что я потеряю контроль над собой окончательно. Такси оставляет меня на перекрёстке в каком-то спальном районе. Каждый шаг по мокрому асфальту кажется тяжелым, будто я тону в собственных мыслях. — Чёрт…что со мной происходит? Я прохожу мимо витрины магазина, и отражение в стекле меня пугает: лицо, искажённое усталостью и внутренней яростью. — Всё… всё неправильно… — шепчу я, пытаясь хоть как-то успокоиться. — Я не могу так больше… Я останавливаюсь, сажусь на бордюр и понимаю, что на улице моросит дождь, я даже не заметил, вода попадает на моё лицо, смешиваясь со слезами. Воспоминания накрывают меня новой волной: мы кричим друг на друга, потом обнимаемся, потом он плачет, я ухожу. — Прекрати… — выдыхаю я, закрывая лицо руками. — Хватит… Я понимаю, что вот-вот закричу, потеряю себя окончательно. Я встаю, ноги ведут меня дальше, но я не знаю куда, лишь бы не остаться на месте и не позволить себе упасть. Я не знаю, сколько времени уже прошло, куда меня несет, но ногам не хочется останавливаться. Внезапно перед глазами возникает знакомый поворот улицы. Сердце сжимается, дыхание сбивается ещё сильнее. Я останавливаюсь, глаза расширяются: передо мной стоит дом, где когда-то мы с ним жили. Я сажусь на лавочку у нашего старого подъезда. В памяти всплывают кадры: смех на кухне, горячие споры в гостиной, наши руки, переплетенные в темноте спальни. Внутри всё сжимается. Я не понимаю, как оказался здесь, но что-то внутри говорит: я пришёл не случайно, может это прикол подсознания из-за того, что Голубин пытался купить эту квартиру? Руки сами тянутся к лицу, я хватаюсь за волосы, пытаюсь остановить поток из воспоминаний, но это невозможно. — Я… я сошёл с ума, я не справляюсь. Я сжимаюсь, сажусь с ногами на лавочку, обнимая свои колени, и понимаю: это место, эти воспоминания — единственное, что осталось от нас. И чем дальше я от них убегаю, тем сильнее они давят на меня. — Чёрт… — выдыхаю я и достаю телефон, пальцы дрожат. Я нахожу его номер, бросаю взгляд на окна нашей квартиры и подношу айфон к уху. — Ну, пожалуйста… — шепчу я, надеясь на чудо. Звонок не проходит. Вторая попытка — та же реакция. Я открываю телегу, но у контакта нет больше аватарки и под имеем написано дурацкое «был(а) давно». Он меня заблокировал. Оцепенение, паника, я сжимаю телефон так, что костяшки белеют, хочется его разбить об асфальт. — Чёрт, как так… Почему? Я начинаю листать все возможные социальные сети, ищу способ связаться с ним. Ничего. Абсолютно ничего. — Я… я не могу… — слёзы вновь начинают катиться по моим щекам. Внутри растёт чувство бессилия, будто весь мир повернулся против меня, хотя, учитывая, как я с ним поступил, я заслужил. Я снова смотрю на окна нашей старой квартиры и сердце начинает биться ещё быстрее. — Я… я не могу просто ждать… — шепчу я, — я должен… сделать хоть что-то… Я начинаю обдумывать все варианты: поехать к нему прямо сейчас, ждать утра и звонить через общих знакомых, искать любые лазейки, чтобы увидеть его. Каждая мысль вызывает новую волну паники, но за ней следует ясное понимание: пассивность убивает меня изнутри. — Я не могу… не могу больше…Всё или ничего. Я свяжусь с ним сегодня любым способом, я напишу ему и будь что будет, плевать. Пусть неизвестность ждёт впереди. Я не могу больше так. Я подхожу к двери нашего подъезда. Сердце колотится так, что кажется, оно вырвется наружу. Воздух вокруг пропитан запахом дождя и старого асфальта, слышны далекие звуки города. Но я больше ничего не замечаю — только дом, окна, ступеньки крыльца. Кажется, за этой дверью, в этом доме, всё ещё живут наши воспоминания: смех, крики, страсть, холод, которые я пытался забыть столько лет. Я касаюсь ручки двери. Холод металла обжигает ладонь. Я прислоняюсь лбом к двери, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Кажется, я слышу его голос, его смех, его дыхание, но понимаю, что это только эхо моего разума. — Чёрт… — выдыхаю, — я не могу стоять здесь вечно. Назад пути нет, я пришёл сюда не случайно.Я снова достаю телефон, пальцы дрожат так, что я почти роняю его. С надеждой захожу снова в соцсети Глеба… и снова вижу одно и то же: заблокирован. Я закрываю глаза на секунду, тяжело вздыхая, потом открываю мессенджер, листаю абсолютно все чаты, старые сообщения, ищу любой контакт, который мог бы помочь. И вдруг замечаю: номер, который пару месяцев назад Глеб использовал, чтобы написать мне. — Соня… — пальцы замирают над экраном, — блять. Я понимаю, что это единственный шанс: связаться с ней, объяснить ситуацию, попытаться добраться до Глеба, хотя бы узнать, как он, но блять не после того, как я сам успокаивал её тогда в отеле после того, как она застала меня считай в постели с её мужем. Но выбора нет, если я хочу хоть как-то прорваться к нему, сейчас другой дороги нет. Мне не хочется снова ей делать больно, но тогда мне будет больнее, здоровый эгоизм? Я начинаю набирать сообщение, руки дрожат так, что пальцы не попадают по буквам. — Прости… прости, что снова лезу… — шепчу я сам себе. — Но я больше не могу. Депо: Сонь, привет. Это Артём Депо. Я не знаю, как правильно это написать, но мне нужно. Мне важно знать, как дела у Глеба? Как он себя чувствует после всего, что произошло? Я осознал, что я наделал только сейчас и мне стало страшно, я такой идиот. И ты. Сонь, как ты сама? Я знаю, что наверняка тебе тяжело, и ты будешь абсолютно права, если не ответишь на это сообщение или пошлёшь меня нахуй, прости меня. Я не хочу причинять вам боль, правда, но понимаю, что уже это сделал, что ты расплачиваешься за то, что я натворил в 2017 и недавно. И мне стыдно за это. Я просто хочу знать, как он, я очень сильно переживаю, ибо в прошлый раз после меня, он чуть не... ну ты поняла, я думаю. Я хочу перед ним извиниться за всё, что случилось, за то, что заставил его страдать. Я не могу это вынести. Если сможешь, ответь пожалуйста на это сообщение. Ещё раз прости меня. Я нажимаю на кнопку «Отправить».
