Палач

Позже Дэмиан просыпается от солнечных лучей, льющихся из окна. Его кожа горячая и вспотевшая, давно перегревшаяся за ночь, прижавшись к телу другого человека. Потому что... под ним лежит Блейд, обнимающий Дэмиана за талию и верхнюю часть спины, словно маленький ребенок, нуждающийся в утешении. Он помнит, как делал это с Талией, когда был еще достаточно молод, чтобы любить его не было так сложно. Ее руки перебирали его волосы. Раньше она была с ним мягче, когда это было легко, до того, как он стал таким ужасным сыном. Такая резкая, такая холодная. Мысль о ней заставляет его закрыть глаза, в животе поднимается дрожь смирения. Блейд всё ещё спит под ним, его грудь ровно поднимается и опускается. У него пульсирует нога, почти отдалённо. Боль не утихает. Его тошнит, к тому же он голоден, и Дэмиан невольно переминается с ноги на ногу, пытаясь уменьшить нагрузку на конечность. При дневном свете он видит на потолке облупившиеся пятна краски, словно десятки предметов были приклеены и сняты в какой-то момент. Краска отслаивается и в других местах, выцветшая за годы. Всё в этом доме выцвело , словно затерялось во времени. Прямо как Дэмиан. Дэмиан не настолько устал, чтобы заснуть, но у него нет сил даже поднять голову. Он лежит так некоторое время, пока телефон Блейда не вибрирует от уведомления. Дэмиан поднимает голову с груди Блейда, чтобы посмотреть на него: маленький, ничем не примечательный черный прямоугольник лежит лицевой стороной вниз на прикроватной тумбочке, подключенный к зарядному шнуру. Если бы он переехал. Если бы он переехал… Сколько времени займет звонок? У него всё болит в голове, он едва помнит собственное имя, не говоря уже о номере телефона отца. Он обленился и полагается на контактную информацию. Он постоянно путает Дика и Отца, но мышечная память, он уверен, поможет ему. Это займет десять секунд. Ему нужно будет всего лишь оставить телефон звонить, засунуть его под кровать и начать кричать, чтобы отвлечь Блейда от его присутствия, а пока Блейд будет с ним разбираться, его семья сможет отследить телефон. Барбара сможет его найти. Или Тимоти. Он это знает. Знает . Рука Дамиана медленно, но верно тянется к телефону. Он слышит, как бьётся его сердце. Будет больно. Блейду не нравится, когда тот ведёт себя недисциплинированно, и если он найдёт телефон… При одной мысли об этом он чуть не замирает в обмороке. Боль не передаёт того, что случится с Дэмианом, если его похититель узнает о его планах. Но бывало и хуже. Всегда бывает хуже . Хуже было бы оставаться здесь, с Блейдом, в этом ужасном, чёртовом доме . Его рука сжимает телефон, и Дэмиан поднимает его, стараясь не отсоединить от зарядного порта. В таком положении, всё ещё в объятиях Блейда, экран трудно разглядеть. Он различает невзрачный экран блокировки, значок электронной почты и сообщений, оповещающий о новых уведомлениях, но текст расплывается в его размытом зрении. Дэмиан нажимает на кнопку в левом углу, чтобы открыть экран экстренного вызова. Он выжидает мгновение, прислушиваясь к любым признакам того, что Блейд спит не так крепко, как кажется. Дэмиан неуклюже возится с клавиатурой, морщась от щелчков при каждом нажатии. 2015552073, — повторяет Дэмиан про себя, — и у него скручивает живот. Он не может дышать, пока его палец зависает над кнопкой вызова. Ему следует… Ему просто следует так поступить. У него перехватывает дыхание, он замирает, ожидая, когда Блейд проснётся и подхватит его, и всё это закончится. Часть его, как он понимает с тошнотворной ясностью, почти надеется, что так и будет . Был бы Блейд добрее, если бы он потерпел неудачу, даже не попытавшись? Он не зацикливается на этом. Именно это, больше всего на свете, заставляет его надавить пальцем. Телефону требуется мгновение, чтобы обработать информацию, а затем он начинает набирать номер, и Дэмиан в панике поднимает его со стола, чтобы заглушить вибрацию. Он резко проводит пальцем по боковой стороне, чтобы включить беззвучный режим, и отчаянно держит его в руке. Пожалуйста, пожалуйста… Звонит телефон. Звонит. Снова и снова, жужжит у него в руке. Дик не отвечает. Телефон переходит на голосовую почту, и у Дэмиана перехватывает дыхание, он сдерживает тихий всхлип. Он не может говорить. Он знает, что не может говорить. Не только из-за присутствия Блейда, но и потому, что слова так запутаны и застряли в горле, что он не смог бы произнести их, даже если бы был один. Он оставляет сообщение не более чем за две секунды до того, как заканчивает его, и держит телефон в руке. Это был неправильный номер. Должно быть, так и было. Его брат был народным мстителем дольше, чем Дэмиан прожил на свете, он бы знал , как ответить. Он ошибся с набором номера. Может попробовать ещё раз. Блейд ещё не проснулся, его дыхание ровное и тихое. Дэмиан набирает номер более внимательно, поднимая голову настолько, насколько осмеливается, и щурясь на экран, пока не убедится в правильности номера . Во второй раз звонок быстрее переходит на голосовую почту. Дэмиан считает каждый звонок, задерживая дыхание между ними. Дик отклоняет вызов. Нет. Нет, пожалуйста. Дэмиан даже не понимает, к какому существу он обращается с мольбой. Его тошнит. Он снова меняет позу, чтобы приблизиться, и на этот раз Блейд тоже перемещается под ним, кладя руку на спину Дэмиана и тихо вздыхая. Безрассудство поглотило его. Дэмиану уже все равно. Он звонит в третий раз, и на этот раз его сразу перенаправляет на голосовую почту. У него нет времени набирать еще один номер, ведь Блейд вот-вот проснется. Он всё равно начинает его искать, потому что Дик его бросил, потому что Дик считает это спамом, потому что Блейд вернулся с доказательствами похорон Дэмиана, и Дик больше его не ищет, а если Дик больше не ищет, то и Брюс, и Джейсон, и Тим тоже не будут искать… Нет. Тимоти и так параноик, и когда их отец затерялся во временном потоке, он не сдался . Он не сдастся и сейчас, не в отношении Дэмиана. Даже если его брат его ненавидит. Тимоти не попадется на козни Блейда. Он умный. А его брат такой, такой умный. Дэмиан начинает набирать цифры, неуклюже перебирая пальцами клавиатуру, когда телефон издает звуковой сигнал у него в руках. Появляется новое уведомление — сообщение от контакта, сохраненного в телефоне, но прочитать его он не может, потому что Дэмиан так сильно пугается, что роняет телефон обратно на прикроватную тумбочку и отшатывается от него. Блейд резко просыпается, глаза его трепещут, затем тело напрягается, и его рука обхватывает талию Дэмиана, прижимая его к себе. «Дэмиан? Ты в порядке, дружище?» Затем, уже более бодрствуя и осознавая происходящее, спрашивает: «Что ты делаешь?» Он оценивает положение Дамиана и телефон, который все еще открыт, с наполовину напечатанной цифрой на экране. В тот же миг Блейд резко взмывает вверх, подхватывает Дэмиана себе на колени, резко поворачивает его, отворачивая их обоих от телефона, и дергает Дэмиана так сильно, что тот прижимается спиной к его груди, его рука обвивает шею Дэмиана, а сгиб локтя грубо давит на трахею Дэмиана. Его трясло повсюду, нога грубо волочилась по одеялу Блейда и колену мужчины, и Дэмиан вскрикнул от невыносимой боли. Ему потребовалось много секунд, чтобы понять, что Блейд кричит на него, несмотря на гул в ушах. «— Что?!» — кричит Блейд. — «Что ты, черт возьми, делаешь?» Дэмиан слышит сердцебиение Блейда, учащенное дыхание, панику в голосе. Слезы уже навернулись на глаза, горячие и липкие, хотя Дэмиан был почти уверен, что вчера он выполнил свою норму втрое. Паника душит его сильнее, чем когда-либо могла сломить сокрушительная хватка Блейда. Он дергает мужчину за руку, молча качая головой. Блейд легко удерживает его на месте, протягивает руку, хватает телефон, отключает клавиатуру набора номера и одновременно открывает историю звонков. Дэмиан крепко зажмуривает глаза, зная, что этот человек найдет и что он с ним сделает . Как он мог быть таким глупым ? Он знал, что это плохая идея. Если бы он сначала попробовал поговорить с Тимоти, а не тратил драгоценное время, надеясь, что Дик ответит. «Простите», — выдохнул Дамиан, — «Простите. Пожалуйста ». Блейд ругается: «Кому ты звонил? — спрашивает он. — Ты звонил в 911?» «В истории звонков это не отображается», — вспоминает Дамиан, чувствуя головокружение. «Из-за случаев домашнего насилия. Из-за похищений. Из-за угроз. Из-за подобных вещей». Дамиану ни разу не приходило в голову вызвать полицию. Он не гражданский. Его отец — вся его семья — синоним помощи. Он так давно не произносил слово «помощь», когда их имена и должности подразумевают то же самое. В этом не было необходимости. Когда Ламонт сломал руку, Дэмиан крикнул: « Худ!» , и этого было достаточно. Но теперь этого недостаточно, потому что Дик не ответил, и они не придут. Они не придут . «Нет», — хрипло произносит Дамиан, — « нет ». «Ты мне лжешь?» Хватка Блейда усиливается. Теперь он сжимает и трясет Дэмиана, снова отбрасывая телефон в сторону. Одной рукой он сменяет предплечье, обхватывая челюсть Дэмиана, а большим пальцем впивается в височно-нижнечелюстной сустав, резко запрокидывая голову назад, чтобы встретиться взглядом с мужчиной. В его глазах ярость. Он все еще в шоке, даже после того, как Дэмиан сказал ему , что никогда не перестанет пытаться сбежать. «Нет», — повторяет Дэмиан, и, похоже, это единственное, на что он способен. «Н-обещаю. Обещаю». Сила захвата ослабевает, пока Блейд не начинает просто держать его, а не душить. Его похититель тяжело дышит, переполненный адреналином, и Дэмиан чувствует горячее давление своих мышц и кожи на спину. Дэмиан чувствует себя очень маленьким. Хрупким. В том, как Блейд держит его, он мог бы вырвать Дэмиану шею и сломать ее одним плавным движением. У него даже не было бы времени закричать, прежде чем он умер бы. Он нарушит приказ своего отца. «Прости», — снова говорит Дамиан, получив передышку. Он делает глубокие, прерывистые вдохи, которые мало помогают утолить жажду. Он продолжает вдыхать и вдыхать, но никак не может наполнить легкие воздухом. «Паника» , — раздался в его голове голос, похожий на голос любого из его братьев. Как твердый взгляд Кассандры, когда она, подобно Блейду, кладет руку ему на грудь и говорит дышать . Он не может паниковать. Он не ребёнок, у которого есть возможность поддаться эмоциям. Ему нужно сохранять спокойствие. Почему он больше никогда не может обрести равновесие ? Блэйд замирает на долгие-долгие секунды. Дэмиан видит, как двигается его большой палец, и слышит стук ногтя по экрану. Постепенно Блэйд расслабляется. Его рука отстраняется от горла Дэмиана и останавливается на ключицах, большой палец поглаживает шею. Это угроза и утешение, объединенные в один ужасающий приступ боли. «Зачем ты это сделал?» — спрашивает Блейд. — «Разве я о тебе не заботился? Дама, я думал, прошлой ночью…» Его голос больше не звучит сердито. Он звучит обиженно . Дэмиан тяжело сглатывает. Он должен быть осторожен. Он постоянно забывает быть осторожным. Он закрывает глаза и рискует еще сильнее обмякнуть, прижавшись к Блейду. Его похититель, как и подозревал Дэмиан, немного ерзает, чтобы приспособиться. Он хочет меня, — понимает Дэмиан, с холодом в глазах. — Не так, как он хотел Ламонта. Не чтобы я заставил его замолчать. Он хочет Дэмиана , как ребёнок хочет щенка. «Я хочу к своему брату», — шепчет Дамиан. «Мне больно. Он мне поможет». Наступает небольшая пауза. « Теперь я тебе помогу», — упрекает Блейд, — «тебе следовало разбудить меня, а не звонить случайным людям». Ему словно три года. Этот образ, который сейчас не поддерживается Дэмианом, и который он не поддерживал всё это время, — дрожащий и беспомощный. Он позволяет Блейду кормить его с рук, купать и одевать, как малыша. Он невольно превратился в привлекательного питомца, в глазах Блейда утратил свою зрелость и самостоятельность. Его попытки побега — это истерики, примитивное мышление ребёнка, а не приступы отчаяния, желание уйти. Вернуться домой. Вернуться туда, где ему место. Потому что теперь он должен быть с Блейдом. С Блейдом, как собака. Блейд тихонько выдыхает, что-то вроде вздоха, и его рука отводится дальше, чтобы дважды похлопать Дэмиана по груди. Он снова, навязчиво, откидывает волосы с глаз Дэмиана. Это напоминает Дэмиану Дика, и ему приходится сдерживать слезы, чтобы не дать им хмуриться и сжать горло. «Хорошо», — говорит Блейд, а затем громче: «Хорошо. Давай… давай просто дадим тебе лекарства. Пойдем, вставай». Дэмиан отходит от него и медленно продвигается к другой стороне кровати. К тому времени, как он добирается туда, Блейд уже рядом, готовый помочь. Дэмиан поднимает руку, словно собираясь обнять его за плечи, и Блейд хватает его за сломанное запястье и сжимает. Дэмиан кляп, мокрый и хриплый. «Дамиан», — предупреждает Блейд, поднимая его на ноги, и Дамиан вынужден надавить на сломанную ногу, сдерживая мольбы. «Ты больше так не будешь делать, обещаешь?» Дэмиан давится. Он делает глубокий вдох. Во рту привкус монет. «Обещаю». Блейд сажает его на кухонную столешницу, пока готовит завтрак. Дэмиан сидит, разглядывая ножи, а затем делает вид, что ничего не видит, каждый раз, когда Блейд поднимает на него взгляд, а это происходит часто. Он готовит овсянку. Ранний утренний солнечный свет медленно проникает сквозь окно, оставляя половину лица Блейда в тени. Здоровая нога Дамиана бездумно покачивается. Почти в контрасте с его хромой, распухшей и бесполезной ногой. Он фантазирует о том, как убьет Блейда на этой кухне, под этим солнцем. О том, как его кровь станет медной с течением дня, и как его плоть раздробится вокруг рук Дамиана, когда тот снова и снова будет вонзать нож ему в живот. Насилие завораживает его. Он погружается в него, словно в зловонную мечту, и забывает обращать внимание на Блейда, пока тот не начинает совать чашу в безжизненные руки Дамиана, настойчиво выкрикивая его имя. Когда он поднимает на него взгляд, сквозь ресницы Блейд видит обеспокоенное выражение лица. «Эй, что случилось?» Дэмиан берет у него миску онемевшими пальцами. «Я устал». Блейд хмурится. «Да, закончи это, а потом мы отвезем тебя обратно в постель. Ты выглядишь изможденным. Кажется, ты заболеваешь, температура еще не спала». Это объясняет постоянный озноб. Дэмиан разминает кашу в своей миске обратной стороной ложки. Она пахнет сладко. Как корица и мед, и краем глаза Дэмиан видит кусочки фруктов, которые, должно быть, добавил Блейд. Он отважно пробует кусочек и обнаруживает, что гнетущее чувство в желудке не переросло ни в какое чувство аппетита. «Где вы были вчера?» Блейд пьёт кофе, Дэмиан не помнит, чтобы тот его готовил. Он подошёл к столу, чтобы покопаться в стопке бумаг. «Твои похороны». Дэмиан моргает, и ему кажется, что веки застревают на полпути. Блейд произносит это так небрежно, как бы между прочим, но это задевает Дэмиана за живое. Его похороны . Неудивительно, что Дик не ответил. Ему уже вырыли курган в земле. Даже тела для захоронения нет. Сколько дней прошло с тех пор, как Блэйд подбросил улики? Сколько дней прошло с тех пор, как их выбросило на берег? Если бы Блэйд мог присутствовать на похоронах, это было бы достаточно публично, чтобы мать узнала об этом. Он задается вопросом, верит ли она этому. Ищет ли она его до сих пор, или же послала своих убийцов расчистить гавань Готэма в поисках его трупа, чтобы оживить его в своё удовольствие. «Ох», — выдавливает из себя Дамиан. Блейд, немного помолчав, говорит: «Я знал, что твоя мать жива, но не представлял, как сильно она ненавидит твоего отца. На поминках она очень расстроилась и начала кричать на твоего отца. Они устроили скандал на публике. Все только об этом и говорят. Ваши родители не очень-то ладят, не так ли?» Дэмиан считает, что электрический разряд был бы менее резким. «Вы видели мою мать?» Публичная сцена. Его мать. Дэмиан почти представляет себе это. Эта внезапная ярость, которая могла бы спровоцировать ее на нападки на его отца. Но это кажется неправильным . Его мать любила Брюса Уэйна, даже когда ненавидела его. Дэмиан мечтал об их примирении, о свадьбе, о доме, который они будут делить с ним. Это казалось осязаемым. Когда ему было десять или одиннадцать, казалось, что Дэмиан достаточно хорош. Если бы он смог доказать это своему отцу, если бы он смог убедить их , заставить их полюбить его настолько, чтобы закрыть трещины между ними. Но этого так и не произошло, и вместо этого Дэмиан стал нежелательным бременем, которое приходилось делить между ними двумя. Блейд поднимает взгляд на Дамиана, и кажется одновременно расстроенным и понимающим: «Никто из твоих родителей тебя никогда не хотел, правда? Твой брат был опекуном тебя больше полугода, не так ли? Что твой отец сделал с тобой, что заставило его вмешаться? Это было насилие? Пренебрежение? Где была твоя мать? Ей было все равно, и она не взяла опеку?» Пытаясь заполнить вакуум власти, образовавшийся после смерти Ниссы Аль-Гул. Она говорила, что Дэмиану грозит опасность, где бы он ни находился рядом с Лигой Теней. Фракция, верная Ра'су, хотела посадить его на трон империи, которой он ещё не был готов править, а фракция, верная Ниссе, хотела его смерти в силу того, что он был наследником Ра'са. «Мой отец был болен», — говорит Дэмиан, — «потому что именно такую ​​историю нам рассказали СМИ, о том, где был Брюс Уэйн во время своего исчезновения. О его смерти. Тим яростно спорил с Диком по этому поводу, о том, чтобы не предавать смерть огласке, пока он не будет уверен. Дик подыграл ему, потому что был вынужден. «Моя мать часто путешествует. Дик был логичным продолжением, а мой отец не мог обо мне позаботиться». «Хм», — произносит Блейд. Он делает ещё один глоток кофе, всё ещё глядя на того, кто ест. У Дэмиана нет аппетита. Он знает, что должен умирать от голода, но словно забыл, как себя чувствовать. «Твой брат о тебе рассказывает», — говорит Блейд, — «он тебя очень любит». Его взгляд опускается на кофе: « По крайней мере, очень ». Он не знает, о ком именно говорит Блейд, но не думает, что Джейсон или Тимоти когда-либо его любили . Остаётся только Дик. Дэмиан считает, что ему было бы легче, если бы его похититель ударил его. Было бы предпочтительнее. У него перехватывает дыхание. «Как… как ты…?» Блейд поднимает на него взгляд, и на этот раз его глаза серьёзны. «Я разговаривал с ним вчера на твоих похоронах». Дэмиан выдерживает взгляд всего десять секунд. Он осмысливает увиденное. Насколько близко стоял его брат, насколько близко к Блейду, к Дэмиану опосредованно, он был? Разве он не видел этого в глазах мужчины, эту мучительную тошноту? Дэмиан сдерживает слезы, ложка с лязгом ударяется о край миски и выпадает из его безжизненной руки. Его мать присутствовала на его похоронах. Он пытается представить это. Похороны в Лиге были ритуальными. Он присутствовал на некоторых из них, на похоронах лейтенантов Ра'са, его Убу. Он преклонял колени и слушал, как его дед говорил о чести, о жертвенности. Он задается вопросом, молилась ли его мать, или же стыд и разочарование сделали его недостойным молитвы. Плакал ли отец? Сломался ли он, как говорил Тим, после Джейсона? Каким неуравновешенным был их отец, терзаемый горем. Мать говорила ему, что Джейсон был любимцем отца, и его воскрешение было отчасти даром ее возлюбленному. Его отец был бы расстроен его смертью. Он наверняка был расстроен. Отец хотел его. Должно быть, в какой-то момент он хотел забрать его обратно после Дика. Если только его не мучило чувство вины. Потому что Брюс Уэйн слишком хороший человек, чтобы сказать «нет», даже если он его не хотел. «О, Дэймс», — Блейд ставит чашку кофе. Обходит кухонный остров и встает перед ним, обнимая его за плечи, одновременно отбирая у него овсянку и ставя ее на столешницу, чтобы Дэймиан не уронил ее. «Все в порядке», — говорит он размеренно. И Дэймиан не настолько глуп, чтобы не понимать, когда им манипулируют, когда Блейд придумывает приторно-сладкий предлог, чтобы подчеркнуть всю безнадежность ситуации. Его семья думает, что он мертв, они его не ищут, он не вернется домой. Знание того, к чему это ведет, не смягчает боль. «Так лучше, — говорит Блейд. — Теперь они могут двигаться дальше». Я не хочу, чтобы они это делали. Дамиан ничего не говорит. Он снова берет овсянку и запихивает в рот еще одну ложку. «В любом случае, они тебе больше не нужны. Теперь я о тебе позабочусь», — Блейд слегка улыбается. «Обещаю». Пожалуй, это самое ужасное во всей этой ситуации. Дэмиан чувствует, как что-то в его груди ломается, становится хрупким и разбитым, тем, что осталось после того, как Дик не ответил на телефонный звонок. Пустота возвращается, и он снова теряет сознание. Движения, связанные с едой, растворяются в этом повторении. Блейд разговаривает по телефону с кем-то в гостиной, достаточно далеко, чтобы его слова были неразборчивы. Дэмиан наблюдает за ним, но не может расслышать достаточно, чтобы понять. Только после того, как мужчина повесил трубку, ему приходит в голову, что нужно было закричать. Сделать что угодно, чтобы дать о себе знать. Какой в ​​этом смысл? Он от него уже не убежит. В конце концов Блейд подхватывает его, подхватывает Дамиана, как маленького ребенка, усаживает себе на бедро, крепко обнимая за талию. Он спускает его вниз, и Дамиану приходится сдерживать рыдания, когда знакомая темнота надвигается на них. Запах. Ощущение. Атмосфера. Он думал — он был так уверен — что всё кончено. Его ноги коснулись дороги, его тело коснулось той церкви, и он думал , что наконец-то в безопасности. Он вернулся, и ничего не изменилось, кроме того, сколько частей его тела сломано. Раньше он этого не осознавал. Теперь это ощущается слишком остро. Обогреватель убрали, его обломки выметли. Дэмиан, находясь в состоянии оцепенения, этого не заметил. Он думает, что Блейд постирал одеяла в своем гнезде. Теперь они менее запятнаны кровью и не такие грязные. Ведро в углу комнаты вымыто. Цепь, крепившаяся к потолку, снята и положена на пол. Ошейник Дэмиана тоже, но он не исчез в пустоте, как всё остальное. Он лежит на полу рядом с грудой цепей и другим подготовленным снаряжением. Дэмиан думает: « Когда это сделал Блейд?» — и понимает, что это не имеет значения. Это инструменты для сварки. Паяльник. Толстые очки, кожаные перчатки и фартук. Дэмиан недостаточно знаком с этим делом, чтобы перечислить все, но он наблюдал, как его братья и сестры изготавливали и ремонтировали свое оружие. Видел, как Тимоти, сгорбившись над столом, собирал детали для механизмов, а искры сверкали, словно блестящий дождь. Страх для Дэмиана утратил своё значение. Он стал знакомым и всепоглощающим, поглощая его целиком, но он всё ещё умудряется испытывать новые его волны, глядя на всё это. Блейд осторожно опускает его на одеяло. Дэмиан сидит, придерживая его ногу, чтобы она не тряслась, и его взгляд сразу же приковывают четыре бумажных журавлика, оставленных нетронутыми, — хранители его маленького убежища. Что-то в нем успокаивает, когда он понимает, что, несмотря на гнев Блейда, он их не уничтожил. Блейд поворачивается спиной к Дэмиану, приседает перед своим ящиком с инструментами и начинает что-то в нём искать. Дэмиан подтягивает здоровое колено к груди, обхватывая его рукой. Его похититель надевает толстые кожаные перчатки и защитный лицевой щиток, который он надевает себе на голову, не снимая. Дэмиан не спрашивает, что он делает. Он и не хочет знать. Ему комфортно сидеть здесь, в своих холодных объятиях, и надеяться, что ему позволят поспать. «Эй, — Блейд, встав и вернувшись, легонько толкает его коленом, — смотри, что я нашел в лесу. Титус хочет поздороваться». Маленькую собачку помыли, но это не отмыло пятна от ужасного путешествия. Титус выглядит таким же испуганным, как и Дамиан. Он смотрит на плюшевую игрушку, все его тело онемело. Шерсть уже не мягкая. «Я не ребёнок», — говорит Дамиан, даже беря собаку. Он сжимает шею между пальцами, словно душит её. «Не смей меня поучать». Блейд вздыхает и бормочет: «Вот он». Его похититель пошевелился за его спиной, и Дэмиан услышал металлический лязг, как цепи перекатываются друг по другу, когда он что-то поднял. Ошейник. Дэмиан наконец понял, что сейчас произойдет. Это сварочное оборудование. Его ошейник металлический. Дэмиан вырвался на свободу, держа в руках остатки нагревателя, поднял его, как детскую забаву, и побежал. На этот раз Блэйд не запирает его. Это навсегда. Что-то найдено на трупе Дэмиана. Похоронено вместе с ним. Тяжесть этого будет ощущаться в его душе еще долго после его смерти и разложения тела. «Тебе нужно будет сидеть неподвижно», — говорит Блейд. Предупреждение. Он инструктирует Дамиана, одновременно подтаскивая свои инструменты ближе к гнезду. Ошейник теперь прикреплен к цепи, а не просто застегнут. Дамиан видит грубое соединение звеньев цепи. Теперь цепь будет крепиться только к потолку, а не к ошейнику, расположенному высоко над головой Дамиана, вне досягаемости. «И держи глаза закрытыми, пока я не скажу. Я не хочу причинить тебе боль. Ты понимаешь?» Да, это так. Больше, чем ему хотелось бы. Это до него доходит, и это тяжело давит на его плечи. Необратимость. Как его похороны, как сломанная нога. Даже если Дэмиан переживет это, он не выйдет из этого неизменным. Блейд натягивает полосу кожи на шею Дэмиана, вдоль лица и вниз по плечу. Голова Дэмиана прижата к полу, наклонена, колено похитителя упирается ему в спину, оставляя шею под углом. Ошейник натягивается поверх кожи, и Дэмиан слышит щелчок застегивания. Тяжесть ошейника знакома. Блейд вытаскивает сварочный пруток, что-то длинное и тонкое. «Закрой глаза, Дэймс», — снова говорит его похититель, — «Я серьезно. Ты ослепнешь». Кожаная ткань всё сильнее прижимается к его лицу. Дэмиан крепко зажмуривает глаза и слышит, как включается механизм. Звук громкий, а шипение металла ещё громче, обжигая шею. Он видит интенсивность света, даже сквозь закрытые веки, он ярче солнца. Даже под защитным слоем кожи Дэмиан чувствует жар . Он ожидал, что это займет больше времени. Он думал, что так и должно было быть. Чтобы это длилось минуты или часы, пока он был погребен в этом состоянии, но вместо этого прошло всего несколько секунд, прежде чем стержень был извлечен. Шум прекратился. Блейд не говорит ему, что он может двигаться, и Дэмиан тоже. Металл еще остывает. Остынет только через несколько часов. Сколько раз Тимоти кричал на него, чтобы тот не трогал что-либо после того, как он приложил к этому паяльник? «Молодец». Блейд сжимает его плечо рукой. В ушах звенит, и он не знает, от страха ли это, от шума или от того и другого одновременно. «Молодец, Дэймс, это было здорово. Не двигайся, дружище». Дэмиан чувствует этот запах. Раскаленный металл, горящая кожа. Его кожа неприятно горячая. Он хочет снова открыть глаза, хочет извиваться, но заставляет себя не делать ни того, ни другого. Даже когда Блейд ерзает под ним, что-то тянувшись. Дэмиан вскрикивает, когда на воротник льют воду. Он дергается, и только хватка Блейда удерживает его от падения с колен мужчины. «Тише», — говорит Блейд. «Ты в порядке. Ты в порядке. Еще один». Когда мужчина закончил с Дамианом, тот был весь мокрый. Ему казалось, что его пытали водой, он мокро кашлял и вытирал воду с закрытых глаз. Блейд снимает кожаный ошейник, осторожно прикоснувшись голыми пальцами к его воротнику. Место сварки металла почти неприятно горячее, но не обжигает. Блейд сдвигает его с места и сажает себе на колени. Дэмиан позволяет ему. Тяжесть ошейника, обмотанного вокруг него, словно петля, приносит больше комфорта, чем руки Блейда. Блейд целует его в голову и нежно, мягко проводит руками по волосам Дамиана. Дамиан снова начинает плакать. «Ты никуда не уйдешь», — говорит Блейд тише, отчаяннее, с желанием: «Обещаешь?» Слезы текли по лицу Дамиана, скручиваясь под воротником. «Обещаю».