За чертой правил/Beyond Rules

Дома было хорошо, но без Хлои непривычно пусто. Меня тут настолько давно не было, что я даже забыл запах маминых любимых аромадиффузоров, которые стояли в каждой комнате. Она не могла пройти мимо благовоний и вечно их покупала. Я уверен, ее запасов хватит на годы вперед. Кстати, маму я совсем не узнавал, но списывал это на стресс. Всю дорогу они с Колином мило общались, что не могло быть в действительности, но вопреки всему мама рассказывала буквально все: про мою школу, когда мы проезжали мимо; про секцию по большому теннису, в который я любил играть, и даже про мой страх перед собаками не забыла. Колин с удивлением поглядывал на меня через зеркало заднего вида. Я надеялся, что дома они успокоятся, но мама била все рекорды. Я ее еле уговорил не показывать альбом с моими детскими фотографиями, и так позора хватило. А вот по маминой еде я скучал. Даже забыл это чувство, когда приходишь домой, а еда уже приготовлена. Боже, почему же я не ценил эти редкие моменты? — Колин, хоть ты напоминай ему, чтобы не забывал о нас, — очень наигранно вздохнула мама, и я выгнул бровь. Серьезно? Это я забываю? — Звонит редко, приезжает еще реже. — А ничего, что я… — Я прослежу, — твердо кивнул Господин, и все сомнения исчезли. Все же нужно будет прояснить, что я не забываю про семью, и вообще это мама отбивает все желание ей звонить. В течение всего вечера я ломал голову. Было всего два варианта: либо мама пытается играть роль хорошей родительницы, либо Колин ей правда понравился, и она в кои-то веки приняла меня. В это верилось слабо. Она прекратила свои допросы о жизни Господина лишь тогда, когда нам нужно было уезжать. — Мне до сих пор трудно осознать это, — поделилась мама. Мы сразу поняли, что под «это» она имела в виду нас. — Но вы выглядите счастливыми. Колин, я вижу, что тебе можно доверять, поэтому теперь я спокойна за Ива. Я даже не знаю, кто удивился больше — я или Господин, но брови взлетели кверху у обоих. — Мам, мы же завтра приедем. — Вы точно не хотите на ночь остаться? — Мам! Мы же тебе уже говорили… — Ладно-ладно, — мама потрепала меня по волосам, от чего стало приятно в груди. — Колин, рада познакомиться. — Я тоже рад, — Он снова улыбнулся своей фирменной улыбкой, — еще раз спасибо за ужин. — Ой, — отмахнулась мама, — нужно будет, я вас и завтра накормлю. — Хорошая женщина, что ты наговариваешь? — спросил Колин, стоило нам отдалиться от дома. — Я… в шоке. Давно ее такой не видел. Обычно она резкая и холодная. — Явно не от хорошей жизни. Тут я не мог не согласиться. — Сэр, извините меня, — Господин оторвался от дороги и заинтересованно на меня посмотрел. — Ну, что так вышло. Ваше знакомство должно было произойти при других обстоятельствах. — Тебе не за что извиняться. Как по мне, все прошло хорошо, — пожал плечом Он, а затем коварно улыбнулся: — или тебя смущает, что я теперь знаю, как тебя в шестом классе покусал соседский пудель? — Спасибо что напомнили, я только забыл этот позор, — закатил глаза. Вот им смешно, а у меня травма! До сих пор собак боюсь. — Если захочешь вспомнить — обращайся. Я запомнил эту историю до мельча-а-айших подробностей, — Колин подмигнул и засмеялся. Я буркнул «обязательно» и отвернулся к окну. Обратная дорога всегда казалась быстрее, и этот раз не был исключением. Не успел я опомниться, как мы уже были на знакомой трассе. — Переночуем в доме. В квартиру ехать не хочу. — Переночуем? Я думал, Вы отвезете меня домой. — Тебя? Одного? В таком состоянии? Ни за что. — Но, сэр! У меня же совсем нет вещей. — Не волнует. Утром заберем, — я собирался запротестовать, но Господин пресек мою попытку строгим «не обсуждается».

***

Ближе к ночи меня снова начала накрывать тревога, которая очень плотно засела в груди. В голову лезли мрачные мысли, от которых было невозможно избавиться. Я старался отвлечься — выпил чаю и таблетку успокоительного, но в душе наедине со своими мыслями было невыносимо. Я переживал за сестру и за маму, которая вела себя совсем по-другому. Вот если бы Хлоя это видела… Я глухо стукнулся лбом о дверцу душевой кабинки, позволяя прохладным каплям стекать по телу. Что за мысли? Хлоя обязательно поправится. Мне так много нужно ей рассказать. Она же просто не поверит в то, что мама приняла нас с Колином… А ведь я хотел, чтобы Хлоя была первой, кому я представлю Его. Настроение не поднялось, даже когда я простоял под душем достаточное количество времени, а наоборот упало, стоило мне выйти. Господин сидел на кухне чуть ли не в полной темноте — если бы не подсветка столешницы, я бы Его и не увидел. Он смотрел в одну точку, но, как только я вошел, Колин тут же перевел свой взгляд на меня. — Как ты себя чувствуешь? — опередил меня, стоило открыть рот. — Эм, паршиво. — Это пройдет, — тихо сказал Он и подошел ко мне. Родные руки притянули к себе, сильно прижимая. Колин провел носом по моим влажным волосам и вздохнул: — Все обязательно будет хорошо. И ушел. А я так и остался стоять, совсем ничего не понимая. Его поведение было мне непонятно, а причина по-любому пряталась где-то глубоко внутри. Он был долго в душе. Настолько, что я успел выпить чай, просмотреть чаты и лечь спать. Через легкий сон пробивался звук открывающейся двери. Шаги были тихими и осторожными. Кровать скрипнула, но я был уверен, что Он не лег. И оказался прав: Колин почти невесомо сдвинул мои волосы со лба и приложил тыльную сторону ладони, проверяя температуру. Облегченный вздох, а затем тишина. Я уже не спал, но открывать глаза или поворачиваться не хотел. Ждал, что же будет дальше. Через время Колин лег, перед этим поцеловав меня в макушку, и притянул в объятиях. Я должен был обрадоваться этой несвойственной Ему тактильности, но она почему-то пугала. Ночь оставила неприятный осадок, и утро спасала только моя бодрость. На удивление я смог выспаться, и тревожность не так сильно кошмарила мои сны. Но вот Господин выглядел сильно помятым и пил уже вторую чашку кофе. Мы почти не разговаривали, но в те моменты, когда все же приходилось, Он снова натягивал свою ледяную маску, чтобы быть для меня стержнем. — Ключи взял? — спросил Господин, как только мы сели в машину. — Да, сэр, — я в очередной раз полез в карман, чтобы убедиться в этом. Мы должны были забрать мои вещи. На первое время, наверное. Переезд к нему повлек бы за собой много вопросов, искать ответы на которые совсем не было сил. Поэтому решил взять всего по минимуму. Главное цветы полить. — Извините, у меня тут бардак. — Уютная квартирка, — по-доброму усмехнулся Колин, медленно рассматривая все вокруг. Я, который носился по всей квартире в поисках нужных вещей, на Его фоне казался каким-то сумасшедшим. — Да? Спасибо, — крикнул из комнаты, проверяя рюкзак на наличие нужных вещей. — Я готов. Пока ехали в больницу, мама написала сообщение, что Хлоя пришла в себя. Это моментально подняло нам настроение, и напряжение в машине упало. Но меня все еще волновал вопрос, почему Он так сильно переживает о состоянии моей сестры? А задавать его сейчас было бы неуместным. Мама ждала меня в больнице, хотя обещала встретить на улице. Наверное, хочет поговорить с Хлоей. — Сэр? Вы идете? Колин перевел взгляд на здание больницы и покачал головой: — Нет, мне нужно сделать звонок по работе. Блин, точно! Я же Его отвлекаю от работы своими проблемами. — Ив, беги уже. Все в порядке, — убедил Он, видимо прочитав все по глазам. — Я буду где-то тут. Переступать порог больницы во второй раз было страшнее, потому что сейчас я понимал, что увижу ее. С одной стороны мне не хотелось знать, в каком она состоянии, а с другой — хотелось залететь в палату, чтобы убедиться, что с ней все хорошо. — Привет, — мама встретила у порога в отделение. — Я у нее была, но она спит. Врач просил не тревожить, но, пока он ушел, думаю, можно пройти. Главное ее не разбудить. Приподнятое настроение мамы давало надежду, что не все так плохо, но страх все равно не хотел отпускать. Он вцепился в меня слишком сильно. По просторной палате эхом разносилось монотонное пикание аппаратов. Хлоя лежала под капельницей и мирно спала, совсем не догадываясь, как я замер в дверях. Сейчас она казалась совсем маленькой и очень хрупкой. Почему-то в голове всплыло воспоминание, как мама держит ее на руках и говорит, что это маленькое чудо моя сестричка. Она всегда была яркой и веселой и этими качествами пыталась заразить других. Но людям это не нравилось, поэтому в последнее время Хлоя пыталась подражать матери и вести себя холодно со всеми, чтобы не показывать истинные чувства. У нее это получалось плохо, ведь человек, который излучает лучи солнца, априори не может покрыться льдом. Но сейчас все стены упали, открывая истинность. Больница показывает настоящие лица. Она меняет людей. Словно сильный ливень, который смыл все лишнее и показал то, что люди стараются прятать. Сейчас я видел очень маленькую и беззащитную девочку, которая приходила с детского сада с разодранными коленками. Только сейчас раны и повреждения стали серьезными и обычными цветными пластырями уже не помочь. Хотелось ее обнять и возвести вокруг нас купол, чтобы никто не мог к нам попасть. Чтобы только я мог ее оберегать, пока могу, ведь когда она выйдет из больницы, снова станет самостоятельной. Я не заметил, как по щекам потекли слезы. Не было плача или кома в горле, просто катились слезы, как символ облегчения. Сколько бы я ни плакал за эти два дня, только сейчас я ощутил настоящее спокойствие. Все тревоги ушли и, взяв сестру за руку, я постарался донести ей то же самое. Она у меня сильная. Мама в подбадривающем жесте положила руку на мое плечо. Стоило обернуться, как я увидел, что она тоже плачет. Впервые за несколько лет я увидел свою настоящую семью. Такую простую и искреннюю. К которой хочется возвращаться, потому что ждут. Потому что любят.

***

Остаток дня был спокойным. Мама снова общалась с Колином, пыталась нас накормить и уговорить остаться на ночь. Я понимал, что ей непривычно быть одной, но остаться я не мог — риск сойти с ума был велик. Да и тем более нужно возвращаться на работу. Больше Эйва прикрывать не сможет. — Приедете завтра? Я кивнул и только потом перевел взгляд на Колина. — Да, конечно. Но уже после работы. — Да я и сам могу приехать, — пожал плечом я. — Нет, мы приедем вместе. Рвение Господина было странным — Он шугается больницы как демон ладана, но вызывается меня отвезти и еще пару часов стоять у той же больницы. Даже промелькнула мысль, что это какой-то новый вид мазохизма. Но потом ее откинул — Он-то садист. В квартире в четырех стенах общее настроение ухудшилось. Я списывал все на наступление ночи — зачастую тревога любит приходить именно в это время. В душе снова было время подумать, и я пришел к тому, что переживаю не только за Хлою с мамой, но и за Господина тоже. А почему — не знаю. Его настроение тоже было подавленным, но Он старался это скрыть за шутками, подколами в мою сторону и отстраненными разговорами. И я бы повелся на это, если бы в голову не засели моменты, когда мы стояли перед больницей. Почему я боялся зайти было понятно, но вот Колин — нет. Словно у Него тоже там лежал близкий человек, и входной дверью Он пытался отделить себя от плохих новостей. Но вот по-настоящему стало страшно, когда я вышел из душа, а Он сидел на кухне, запустив пальцы в свои мокрые волосы, и гипнотизировал одну точку в полу. Я замер в дверях в надежде, что на меня посмотрят, но даже через пару минут ничего не произошло. Я ощутил дежавю, но чувствовал, что сейчас все хуже. — Сэр? — позвал я, но никакой реакции не последовало и пришлось позвать громче, — сэр? — А? Да, Ивлиан? Что-то случилось? — Его взгляд был растерянным и совсем Ему не свойственным. — Хотелось бы задать этот вопрос Вам. — Не выдумывай, у меня все хорошо, — голос приобрел знакомые стальные нотки. — А вот ты на вопрос так и не ответил. — Ничего не случилось, я просто переживаю за Вас. — Прости, если напугал. Иди, ложись спать, я скоро приду. Отрывистые слова тоже не были свойственны Ему. Я насупился, всматриваясь в Его лицо и пытаясь прочесть хоть что-то, но Господин снова оброс ледяной маской. Я надеялся, что смогу узнать хоть что-то о Его прошлом, но передавил, и Он снова закрылся. — Когда я упустил момент, что мои приказы нужно сначала обдумать, а потом уже выполнить? Вот сейчас я Его узнавал. Это был тот самый знакомый мне тон, от которого по телу бежал табун мурашек. Тот тон, который нельзя игнорировать. Но я почему-то остался. Господин смерил меня холодным взглядом и отвернулся к окну, а я так и остался стоять. Думал, Он что-то скажет или выпорет прямо тут, ведь заслужил, но тишина оказалась лучшим наказанием. И самым обидным было то, что я совсем не знал причину этого состояния. И еще обиднее то, что у меня не было на Него никаких рычагов воздействия. — Сэр, я буду рад, если поделитесь, — сказал я, как когда-то сказал мне Он. В тот момент было до жути обидно, что я видел состояние своего Верхнего, но ничего не мог сделать. Почему Он должен заботиться о моем состоянии, но я не могу сделать то же для Него? Теперь я понял, как чувствовал себя Господин, когда ночью я ничего не мог сказать. Верным решением было послушаться приказа и с запозданием его выполнить. Я открыл рот, чтобы пожелать спокойной ночи, но обида на Него взяла свое, и я молча развернулся. Лишь в дверях услышал тихое: — У меня тоже была сестра. Это заставило остановиться и замереть. Сейчас я боялся спугнуть этот маленький шанс узнать больше. — Завари мне, пожалуйста, чай, и я постараюсь объясниться. Пока чайник кипел, я в недоумении хватался за это «была». Одно слово смогло меня напугать, оно опускалось тяжелым грузом, а в голову полезли разные догадки. Оставалось надеяться, что я просто себя накручиваю, и мятный чай нас успокоит. — Пожалуйста, сэр, — я поставил ароматную чашку перед Господином. — Спасибо, — Он сделал глубокий вдох. — Сначала хочу извиниться. Ты не должен был видеть меня таким, это мой косяк. Я тебя напугал и это неправильно. Постараюсь впредь такого не допустить. Прости меня. — Сэр, вы меня не напугали, все в порядке, — постарался успокоить. — Нет, — качнул головой. — Я видел, как ты тут потерянно мялся. Извинения принимаются? — Да, конечно! Колин сделал пару глотков горячего чая. На секунду прикрыл глаза, словно пытался сосредоточиться или просто подобрать слова. — Вообще сейчас не лучшее время для этого откровения, особенно когда твоя сестра находится в реанимации. Но я все же хочу прояснить пару моментов. Это меня не оправдает, но надеюсь, немного объяснит. Я тяжело сглотнул, уже готовясь к самому худшему. — У меня была старшая сестра. Джесс, — Колин улыбнулся уголком губ, но глаза по-прежнему выражали грусть. — Я в детстве всегда к ней тянулся, но она довольно длительное время меня отвергала. Потом, только когда мне было шесть, а ей двенадцать, у нас стали налаживаться отношения, и с тех пор мы всегда были вместе. Я улыбнулся, вспоминая нас с Хлоей. — Тут у нас ситуации похожие — Джесс тоже первая узнала о моей ориентации и о бдсм-наклонностях тоже. Я боялся, что она снова отвернется, но приняла и даже поняла, советы даже давала. Всегда была рядом, и когда у меня в жизни был ужасный период… а потом ее не стало. — Боже… Колин выдохнул и спрятался в чашке чая. У меня же внутри все оборвалось. Я понимал, к чему Он клонил, но услышать подтверждение догадкам оказалось в разы хуже. Мы погрузились в тишину: Он — в свои мысли, а я пытался переварить информацию. Тут нельзя было ответить простым «соболезную» или «мне жаль», потому что все слова казались слишком простыми и неподходящими. Но и обнять Его я тоже не мог. Шестеренки крутились, но правильные слова или действия так и не приходили в голову. — Ч-что случилось? — собственный голос сорвался и был тихим. Я даже был уверен, что Колин его не расслышал, ведь молчал очень долго. — Это уже другой разговор. Сейчас мы для него не готовы, — Господин покачал головой. — Хочу сказать, что видимо мое появление у порога больницы и состояние твоей сестры сильно затронули мой внутренний триггер. — Оу, теперь мне стало понятно, — Он перевел заинтересованный взгляд, и я поспешил объясниться: — Я понял, почему Вы отказались заходить в больницу. — Я знаю, что нужен был тебе там, но просто не смог. До этого момента я думал, что смог оправиться. — Настолько все плохо? — Поймешь, когда я тебе все расскажу. Первое время совсем не мог туда заходить, но потом переборол себя. Но отделения неотложной помощи, видимо, будут в моих кошмарах всегда. — Вы поэтому так плохо спите? — выпалил не подумав. — Отчасти, — хмыкнул Он. — Сильно заметно, да? — Да, сэр. Колин молчал, что-то обдумывая. Я внимательно следил за Его поведением, и казалось, что Он борется с собой. Будто принимает сложное решение, исполнить которое является огромным шагом. — Я завтра попробую зайти с тобой. Я сначала машинально кивнул, не совсем понимая суть предложения, ведь думал про Хлою, а потом опомнился: — Куда? — В больницу. — Нет-нет, сэр, если это из-за меня, то не нужно, — я сразу же запротестовал. Не хотелось бы давить на Его триггеры. — Я зайду, — уверено кивнул Господин, словно убеждая себя в этом. И я тоже был в Нем уверен.

***

На следующее утро нам впервые за два дня пришлось расстаться. Снова оказаться одному было сложно. Хоть Господин и сам был подавлен, но Его поддержка ощущалась, а сейчас я чувствовал себя брошенным, даже если умом понимал, что невозможно все время быть вместе. Работа помогла втянуться в привычное русло, и за улыбками своих знакомых я забыл про проблемы. Узнав, что случилось, Эйва старалась не отходить от меня и всегда отвлекала, если видела, как я падаю в свои мысли.

***

Я не напоминал об обещании подняться со мной, но надеялся, что Господин его помнит. Мама приезжала в больницу утром и смогла даже переброситься с Хлоей парой фраз. Я бы хотел, чтобы она была рядом, но маме предстояло разбираться с ремонтом машины. А мне в одиночку идти совсем не хотелось. Мы молча вышли из машины, и я услышал, как за спиной она пикнула, сообщив, что двери заблокированы. Колин поравнялся со мной, но затормозил лишь у входной двери. Достал из куртки пачку сигарет и закурил. Я не торопил, понимая как Ему сложно, да и рад был, что мы тянем время. Снова увидеть сестру в таком состоянии не хотелось. Хотелось убежать. Я уже второй раз наблюдал за борьбой Господина с собой, но сейчас Его лицо выдавало решимость, хоть в глазах и проскакивало сомнение. Теперь я мог понять такое поведение, но по-прежнему не хотелось, чтобы Он переступал через себя. Я боялся представить, каким будет состояние Господина вечером, если Он все же зайдет в здание больницы. — Ты идешь? — окликнул Колин, придерживая входную дверь. Видимо, настроен Он серьезно. Сейчас специфичный запах больницы почему-то ощущался очень хорошо, и я чувствовал, что Колину хочется скорее его с себя смыть. До нужного отделения мы дошли более спокойно, но вот внутри настрой Господина поменялся. Он старался делать вид, что все в порядке, но напряженные скулы и тревожный взгляд говорили все за себя. — Зайдете? Колин покачал головой: — Тебе нужно поговорить с сестрой, — я нахмурился, ведь подобную фразу уже слышал. — Если хочешь, я потом зайду. Я сдался. Бросать в пустом коридоре — затея так себе, но переубедить не смогу. Сделал глубокий вдох и вошел. Хлоя тут же оторвалась от рассматривания белого потолка и перевела взгляд на меня: — Ивли! А я так и замер чуть ли не на пороге, до сих пор не веря, что с Хлоей все в порядке. Ну, относительно. Множество ран и ушибов никуда не делись, но сам факт того, что она в сознании и может со мной говорить, уже играл большую роль. — Хлоя… Я вмиг оказался возле ее кровати и сжал холодную руку в своей. — Я так рад тебя видеть. Я… очень переживал, места себе не находил. Боялся… — Эй, тише. Совсем расклеился, — улыбнулась Хлоя потрескавшимися губами. — Как я рад… Мысли путались, поэтому я как безумный повторял всего одну фразу. А Хлоя улыбалась и пыталась смеяться, но я видел, как это ей давалось с трудом. Она прятала всю боль и не хотела ее показывать, чтобы я не переживал. — Дурашка, куда же я денусь? — Почему ты вообще поехала куда-то в такую погоду? — сам удивился смене тона, но притормозить уже не мог. — Ты хоть представляешь, как нам было страшно? — Правильно, никуда не денусь, — ответила Хлоя на свой вопрос. — В моих планах было дожить хотя бы до знакомства с твоим мужчиной. Кстати, это ты с ним заходил в больницу? — Откуда ты узнала? — резкая смена темы выбила меня из равновесия. — В окно увидела. — Ты вставала?! — Ну не лежать же целыми днями, — пожала плечом Хлоя. — Переломов нет и на том спасибо. — О боже, — выдохнул я, пряча лицо в ладонях. — Вот когда ты научишься серьезно относиться к своему здоровью? — Ой, не тебе судить, Ив. Пожалуйста, не промывай мозги хоть ты, мне мамы хватило с головой. — Прости… — Я ценю твою заботу, но не сейчас, пожалуйста. И так чувствую себя якорем. — Эй, не смей такое говорить. — Ну, правда, — Хлоя вздохнула. — Я боюсь представить, сколько стоит моя палата и само лечение и откуда вы достали такие деньги. Я отвел взгляд в сторону. Ей же не обязательно знать, да? — Ив? А в принципе нет ничего плохого в этом. Мне до сих пор неловко за это и я потом что-то придумаю, но зачем скрывать? — Ивлиан! — Оплачивает Колин. Тишина. — Что? Ты прикалываешься. — Нет же! — С чего бы ему мне помогать? Ладно тебе там, а мне… Зови его, я хочу познакомиться. В такие моменты настрой сестры пугал. А с другой стороны я же шел сюда с Ним не просто так, а где-то в глубине души надеясь, что удастся их познакомить. — Давай-давай. Колин сидел на стуле напротив двери, смотря вглубь коридора и слишком нервно крутил телефон в руке. — Сэр? С Вами Хлоя хочет познакомиться. — Да? — Он перевел взгляд и улыбнулся. — Без проблем. Стоило нам войти в палату, как Хлоя восторженно воскликнула: — Ничего себе! Я перевел взгляд на Господина, мысленно извиняясь. Ну что поделаешь, если она такая эмоциональная? — А-э, Хлоя, — сестра протянула руку для рукопожатия, а я уже чувствовал, что идея их познакомить очень плохая. — Колин, — Он хмыкнул и пожал руку. — Как ты себя чувствуешь? — О, хорошо, — пожала плечом она. — Ну, настолько, насколько может чувствовать себя человек после аварии. — Это радует. Врачи нормально относятся? Не обижают? Видимо не я один удивился такой заботе, но хотя бы знал, откуда ее корни растут. Хлоя, казалось, ничего не заметила, но вот мне стало грустно. — Да, все хорошо. Спасибо… — сестра замялась, подбирая слова. — Я это, поблагодарить хотела. Ну, за вот это все. Правда, мне… неудобно. — Все в порядке. Это вообще не проблема. — Я потом все отдам, — вклинился в разговор я, ведь лучшего момента больше не выпало бы. — Еще один, — Он шуточно закатил глаза. — Если я сказал не проблема, то значит не проблема. Конечно, это приятно, но я же не могу так! Строгий взгляд отпугнул все возражения. Ладно, наверное, могу. — Спасибо большое, — я видел, как сестре было неловко, а я эту неловкость ощутил уже второй раз за три дня. — Лучше скажи, когда домой? Что говорят? — Пока ничего. Наверное, примерно через неделю. Как снимут швы. Долго, короче. — Ты быстро пойдешь на поправку. — Да? — Ты вон уже активная. — Стараюсь, — Хлоя с гордостью улыбнулась. — Ив, вы завтра приедете? — У нас работа, — я поджал губы. — Может через дня два смогу вырваться. — Я буду ждать. Пиши мне, пожалуйста. — Обязательно. Наконец за все эти сумасшедшие дни, которые тянулись бесконечно долго, я впервые ощутил спокойствие и тишину. И мысли не тревожились, потому что повода не было. И вроде все становилось на свои места. Наверное, это была просто черная полоса, которую я успешно пережил.