За чертой правил/Beyond Rules

Иногда даже самая хорошая сказка подходит к концу, и мне приходится выйти на работу в свой законный выходной. Я бы сейчас мог еще спать, а не носиться между столиками, но Эйва попросила заступить на смену вместо нее. При всей любви к подруге я долго ломался. Я готов на многое ради нее, но это уже перебор. Наверное, я бы и не вышел, но, как оказалось, она дома у родителей, а билеты только на вечерний самолет. Вся наша смена сонная, и мы чуть ли не засыпаем на ходу. Оно и не удивительно. И Головы пока что нет, а значит можно и расслабиться. — О, Ив. Где носит Эйву? Она забрала мою зарядку еще четыре дня назад и не вернула до сих пор, — меня тормозит Мия. Смысл ее слов доходит не сразу, а когда понимаю, не в силах ответить. Зеваю, прикрывая рот рукой, и протягиваю ей телефон. На фотографии Эйва лежит на широкой кровати, в море пышных белых подушек, по которым рассыпались вьющиеся волосы. Она показывает в камеру «пис» и язык. Дразнится. — Мне неважно, где она. Просто передай, что если не вернет зарядку, я не знаю что с ней сделаю. — Она уже завтра выйдет, — успокаиваю я и снова зеваю. — Она, правда, об этом еще не знает, но вскоре ее обрадую. — И меня обрадуй зарядкой, пожалуйста. — Если что я в баре пью кофе. То ли напиток помогает взбодриться, то ли так действует появление Головы, но к полудню я как огурчик. В течение дня пью еще несколько чашек кофе и сейчас как никогда понимаю Колина. Бодрость придает сил, чтобы без страха поспорить с Головой о качестве работы. Видите ли, жалоба поступила. И ладно бы на меня, но нет же! Все носятся как сонные мухи, а виноват один Ивлиан! Конечно! Выхожу из кабинета, громко хлопнув дверью, и тут же зажмуриваюсь, жалея. Наверное, он уже подписывает приказ о моем увольнении. — Совсем бессмертным стал? — Мия даже замерла от удивления. — Уволюсь к хуям. Сейчас как никогда жалею, что не курю, а другого способа быстро успокоиться я не знаю, поэтому мысленно проклинаю Голову и пытаю его всеми известными мне пытками. Постепенно мысли переходят от пыток к увольнению. Что меня тут держит? Это раньше мне приходилось тут пахать, чтобы хоть как-то обеспечить себя деньгами, и времени не было найти работу по специальности. Эйва конечно меня прибьет, но хотя бы я буду свободным. Мысль оказывается настолько назойливой, что не выходит из головы весь день, как бы я ни пытался отвлечься. Домой возвращаюсь подавленным и даже немного злым. Контролировать получается плохо. — Еще чуть-чуть и начнешь метать молниями, — замечает Колин, когда мои дерганые движения все же надоедают. — Надеюсь, одна из них попадет в этого старого хрена. — Воу, — чуть ли не присвистывает Колин. — А можно подробности? Я пересказываю чуть ли не весь разговор с начальником, добавляя от себя яркие ругательства. Начинаю заводиться все сильнее. — Вот завтра пойду и уволюсь. Давно пора работать по специальности, — заключаю я. — Все никак не спрошу, — оживляется Он. — Я по образованию журналист. — И ты все это время молчал? — Да а что тут говорить? — я почему-то замялся. — Мама мою профессию не признает, а я со временем начал сомневаться в своем выборе. — Главное чтобы нравилось тебе. Это не ей работать. — Только я и не работаю, — развожу руками. — Не обещаю, но попробую найти тебе хорошее место. Нужно только вспомнить всех своих знакомых, — Колин хмурится. — Да не нужно! Я сам. Честно, сэр! — чувствую, как краснею. Ну, правда, чего Он. И так много для меня сделал, что расплатиться несколько лет не смогу. — Я помогу, — уверенно кивает Он, пропустив мои слова мимо ушей.

***

Я так давно не был в клубе, что, как только мы вошли, оглушающая музыка будто обрушилась на меня. Зато своя роль ощущалась сразу, вопреки опасениям Колина. За наше отсутствие, кажется, будто ничего не поменялось — нас все так же приветствуют знакомые, а Аллан на посту за барной стойкой. Мы успеваем кивком поздороваться, пока я следую за Хозяином. Складывается впечатление, будто Он кого-то ищет, и я оказываюсь прав, когда Колин присаживается возле Скульптора. — Как мама? — спрашивает Он у него здороваясь. — Боюсь, что ей стало хуже, — поджимает губы Скульптор и даже через маску видно, как мрачнеет его взгляд. — Это были адские праздники. Колин жестом приказывает опуститься на колени и переключает внимание на Виктора. — Рассказывай. Люблю быть сторонним слушателем без нужды поддерживать диалог, особенно когда он касается серьезных тем. По рассказу Скульптора я понимаю, что его мама больна болезнью Паркинсона, а отец слишком стар, чтобы справляться в одиночку. С деньгами также напряженно, поэтому Виктору приходится брать дополнительные заказы, чтобы денег хватило на лекарства. Эта тема становится их спором, когда Колин предлагает дать деньги, а Виктор упрямится. — Твоя мама для меня не чужой человек и в свое время сделала многое. Почему я не могу ей так отблагодарить? — Потому что ты уже отплатил. — Вытащить тебя из депрессии было моей обязанностью. — Колин, я тебя прошу, не нужно. Я справлюсь сам. Хозяин хочет что-то ответить, но умолкает. Раньше я бы задумался, откуда у такого холодного человека столько желания помогать другим. Но теперь я понимаю, что Он просто боится их потерять. Колин собрал вокруг себя чудесных людей, которые были рядом в тяжелый момент, и Он хочет отплатить им тем же. Затем разговор сворачивает в скучное для меня русло, и я погружаюсь в свои мысли. Отдаюсь мгновению, радуясь, что снова могу стоять на коленях, пока мои волосы нежно перебирает Хозяин. Через время Виктор уходит, увидев кого-то в другом конце зала. — Напомни мне, чтобы я нашел номер карты Виктора, — на ухо шепчет Он. О, так вот почему Колин так легко согласился. Его рука смещается на мою щеку, потом проводит по любимому ошейнику, залезая пальцем, обводит вокруг и снова останавливается на затылке. Надавливает, чтобы я наклонил голову как можно ниже. Затем слышу тяжелый вздох. — И вот это ты хочешь у меня забрать? Под ласками я не сразу понимаю, что Он имеет в виду, поэтому приходится возвращаться в реальный мир. Мою паузу он принимает за ответ. — Нет, сэр. Я тоже не хочу отказываться. Мы уже решили, что без Темы не сможем. — И что ты тогда предлагаешь? — Мы можем днем вести себя как обычная пара, а вечером выходить в тематический мир. Или проводить выходные полностью по ролям. Для меня не будет проблемой переключаться, просто нужно время, чтобы привыкнуть. Хозяин молчит. Как трактовать эту паузу я не знаю. Надавить, чтобы рассеять остатки сомнения, или наоборот молчать, не забывая о своем положении? В тот самый момент, когда я решил продолжить, к нам снова вернулся Виктор. — Мы вернемся к этому вопросу позже, — обещает Колин. — А теперь расскажи как тебе Трэвис. Скажи, изменился? — обращается Скульптор к Колину и ставит точку в нашей дискуссии. Временная мера «позже» растягивается надолго. В машине я не смею заводить этот разговор, чтобы не испортить общее настроение, но и дома Колин молчит. Я решаю, что ему нужно время, чтобы все обдумать, поэтому просто занимаюсь своими рутинными делами. Как раз к тому времени, как я иду спать, Колин находит нужный номер карты, о которой я ему напомнил. — Можешь меня не ждать, — говорит Хозяин и обводит рукой беспорядок из множества бумаг. И как только в этом хаосе нашлась маленькая бумажка? — Мне нужно тут все прибрать. — Я могу помочь — спать не хочется, — но предательский зевок меня выдает. — Иди, — по-теплому улыбается Он. — У тебя был тяжелый день. Я не спорю, когда меня накрывает очередным зевком. Сон накрывает сразу же, но, несмотря на усталость, сплю плохо, ворочаюсь. Снится всякая чушь, начиная от начальника и заканчивая незавершенным разговором с Колином. Просыпаюсь в поту — футболка липнет к спине, а язык прилип к небу. Невыносимо хочется пить, но спать хочется сильнее, поэтому лежу не двигаясь. Встаю спустя несколько неудачных попыток заснуть и, к своему удивлению, обнаруживаю, что Хозяина нет рядом. Уже успеваю испугаться, что из-за плотных штор проспал Его уход, но на часах только пять утра. На кухне сидит Колин, но в начинающихся сумерках я едва замечаю силуэт. Он облокотил голову на руки и уперся ими в колени. На столе в чашке налит чай. Он уже не дымится, и судя по количеству его ни разу не отпили. — Сэр? Он переводит взгляд на меня. — Ты чего встал? — Пить захотелось, — показываю чашку, в которую наливаю воду, и залпом опустошаю ее. — А Вы почему не спите? — Проснулся от кошмара и не мог заснуть. О нас думал… Последнее предложение растворяется в тишине. — Давайте поговорим, сэр? О нас. — Ты хочешь спать. — Уже нет. Мы все равно не уснем, — пожимаю плечом и даже не вру. Сон как рукой сносит. Колин возвращается в свои мысли, но перед этим делает глоток из чашки и кривится. Наверное, уже холодный. Я опускаюсь на колени рядом с Ним, обнимаю за ноги и кладу голову на Его колени, чем привлекаю внимание. — Что Вас тревожит? — Наш формат отношений, — Он смотрит на меня. — Я понимаю, что если мы хотим двигаться дальше, то нам нужно делать эти шаги, но я… боюсь. Я уже однажды потерял контроль. И что из этого вышло? — Я обещаю вас не подводить. Сэр, любые отношения подразумевают доверие. Если вы все же хотите двигаться дальше со мной, то нужно учиться мне доверять. А я в свою очередь буду очень осторожен. — Я тебе доверяю, Ив! — тон немного возмущенный. — Но… у меня не получилось. С Мартином не получилось, с Алексом тоже. — А со мной получится, — сам удивляюсь своей самоуверенности, но отступить не могу. Не сейчас. — Если бы Вы не были во мне уверены, то даже не пробовали. А у нас получилось! Разве было плохо? Если я что-то не так сделаю, то тут же исправлюсь. — Нет, плохо не было. С твоей стороны вообще не было осечек, чего не скажешь про меня. — И с твоей не было. А если будут, то никогда не поздно исправиться. Ты не можешь вечно убегать от прошлого! — Тише, я и сам это знаю, — Он поджимает губы и молчит. — Ладно, хорошо. Я согласен. Эти дни были хороши. Я сначала не верю своим ушам, но голубые ясные глаза говорят, что это правда. Что Он согласился. Сдался, снял броню, снес все стены ради нас. — Ты серьезно? — Да. Не могу же я вечно прятаться. — Не можешь, — соглашаюсь я и прячу улыбку в Его коленях. У нас все получится. Мы все сможем. Потому что любим друг друга. Люблю. Сейчас как никогда чувствую острое желание об этом сказать. Будто если промолчу, то уже никогда не смогу сказать, потому что взорвусь от переизбытка эмоций. Потому что потом будет неважно. — Я тебя люблю, — тихо говорю коленям, так и не найдя в себе силы поднять взгляд. Его рука в моих волосах замирает, и весь мир останавливается вместе с моим сердцем. — Мальчик мой, а теперь встань с колен, посмотри на меня и скажи еще раз. Неуверенно поднимаюсь. Колин тоже встает и кладет руки мне на плечи. Я чувствую себя уязвленным. — Я… — Смелее. Я вздыхаю и поднимаю взгляд, чтобы лицом к лицу столкнуться с океанами, в которых тону на протяжении многих месяцев. Теперь они не внушают страх, а дарят тепло и защиту. — Я люблю тебя, — говорю так же тихо, но уверенно. — Люблю. — И я тебя… люблю. Да. Я тебя люблю, — улыбается Колин, но по привычке пытается нахмуриться, словно это самое странное, что он мог произнести. Хотя, наверное, так и есть. — Ты меня что? — широко улыбаюсь, не в силах отвести взгляд. Дразнюсь. В комнате заметно светлеет, но я не уверен, что причина этому восходящее солнце. — Люблю, — легко отвечает Колин и снова удивляется. Я тут же притягиваю Его для глубокого поцелуя, сразу проникая языком. Он удивляется моему напору, но так же страстно отвечает, прижимая к столешнице. Нежными быть не получается. Чувства льются через край, словно цунами, и сносят все стены на нашем пути.