Д'ябал

Более-менее адекватное восприятие реальности вернулось ко мне уже во время второй стоянки, а пока Марта не донимала меня вопросами, никто другой не лез со своими историями. Видимо по моему одухотворенному лицу, можно было понять, что их общество не доставит мне удовольствие. Но постепенно я стал прислушиваться к происходящему вокруг. Я медленно жевал мясо, когда один из дружинников подошёл к княжне и заговорил с ней. Я с интересом поглядывал на них, но никак не мог расслышать их разговор, из-за болтовни с другой стороны. Влас уже в третий раз на моей памяти, рассказывал о какой-то девушке из Жыты, с которой у него был роман в молодости, и он непременно собирался ее отыскать теперь. Я кинул обглоданую кость в костер, огонь охотно проглотил ее, и я подсел к княжне с другой стороны, чтобы поглядеть на солдатика. Я облизнул жир с губ, а они оба, замолчав, уставились на меня. - Помешал? - мягко спросил я, дёрнув бровью, выказывая напускное удивлениие . Дружинник выпрямился, его лица не было видно в из-за объемной шапки и намотанной у лица шали, света от костра критически не хватало. -Ничуть, - улыбнулась княжна. -Как тебя зовут? - я посмотрел на дружинника. Он был довольно высок для гнома, но из-за обилия слоев одежды я больше ничего не мог сказать о его внешности. - Януш Печник. - не очень бодро сказал он. - Печник... - я распробывал это слово. - Как птица? - Да. - кажется он немного удивился, видимо ожидая сравнения с печью. - Знакомое имя, - вслух подумал я и громче сказал, - что хотел от княжны? - Ничего... - он мгновенно опустил взгляд. - Зачем тогда подошёл? - не понял я. - Данияил! Ты будто допрашиваешь его! - Марта недовольно поджала губы. - Просто хочу узнать поближе окружающих нас гномов, - возразил я. - Он мой рында, - пояснила княжна. Я вскинул бровь. - Сколько тебе лет? - Двадцать. - Молод... Подойди поближе. Хочу рассмотреть. Юноша не очень смело подошёл ко мне, и навис надо мной, как огромная сосна. Я попросил его снять шапку и шаль, он послушался. В глаза сразу бросились яркие веснушки, рассыпанные по всему лицу. Печник был приятный на вид, даже симпатичный: вытянутое худое лицо с длинным крючковатым носом, глубоко посаженные карие глаза с пушистыми ресницами, тонкие прямые брови и такие же сдержанные губы. Даже прическа под горшок на его рыжевато-русых волосах выглядела не плохо. Его лицо казалось смутно знакомым. - А что под шубкой? - чуть заигрывающим тоном спросил я, и схватив двумя пальцами краешек, отодвинул полу шубы. - Данияил! - спохватился княжна и подскачила с места. Печник замер и лишь сдвинул брови к переносице. Я всё сидел и глядел на рынду с низу вверх. - Мы раньше не встречались? - спросил я на всякий случай, ведь не запоминал всех с кем заводил знакомства, а тем более с кем спал. - Не думал, что вы меня вспомните, Господин. - Ох, правда? И в каком кабаке я тебя отыскал? - улыбнулся, все ещё желая, глянуть на телосложение юноши, и потому не отпуская его шубу, а медленно отодвигая и пролезая пальцами внутрь. Он стоял смирно, а значит был не против. - Я наткнулся на вас у городских ворот. Чуть тогда не опоздал к вечерни. Так бы и остался ночевать в лесу, если бы не вы. Спасибо, Господин. - Януш быстро поклонился, а у меня из рук выскользнул мех. Воспоминание молнией пронзило мой мозг. - Ты облил мой любимый белый атласный кафтан своей дешёвой рябиновой настойкой... - вспомнил я, и Януш тут же заткнулся и поглядел на свои сапоги. В неловкой паузе стали слышны разговоры в соседнем кругу. - Вот и познакомились. - я поднялся с бревна. - Не доверяйте ему выпивку, княжна. - сделал я наставление Марте и, задев Януша плечом, отошёл от них как можно дальше, делая вид, что внимательно слушаю других гномов. Марта и Януш переглянулись, и тот быстро ушел к другому костру. Черт, это ведь был мой любимый кафтан, засранец! Ещё бы такого не помнить. Угораздило же снова встретиться, так ещё он телохранитель княжны и будет всё время крутится возле неё! В последний раз, когда я его видел, он едва ли был похож на воина, способного защитить, хоть кого-то! Всякая симпатия к нему тут же исчезла. Я взял палку и стал ворошить угли, мечтая прожечь красным концом ветки хотя бы пару дырок в его шубке, а лучше сразу в нём - Прекрасная ночь, господин, не правда ли?.. - из мрачных планов мести меня вырвал мелодичный голосок. Юноша умело подкрался ко мне, я даже не заметил, и оттого вздрогнул, выронив палку. Я обернулся к нему и он лучезарно улыбнулся. - Я Доминик, - его имя отлично ему подходило, от него так и веяло чем-то божественным. Он чуть склонил голову набок и протянул свою руку. Его имя приятно оседало на языке. Я не знаю как он хотел, чтобы я пожал его руку, но эти хрупкие пальчики можно было только целовать. Что я и сделал, выдохнув в них своё имя. Юноша мягко засмеялся. - Мне кажется, господин, что вы тут единственный здравомыслящий гном. - Можете, называть меня просто Данияил. - Какая честь... Он всё время как-то стыдливо опускал взгляд, его длинные ресницы взволнованно трепетали, и он сегодня заплел две косы... Дыхание так и перехватывало, каждый раз когда я глядел на него. В нем сквозило совершенно неземное очарование. "И ведь сам первый подошёл ко мне" - льстил я себе. - Ночь и правда прекрасна... - продолжил я, - особенно, когда звёзды отражаются в ваших глазах. Его грудь неравномерно вздымались и он вновь и вновь отводил взгляд, смущаясь. - Любите смотреть на звёзды, Данияил? - мое имя на его устах звучало до одури сладко. - Это увлекательно, особенно в приятной компании. Наводит на разные мысли... Они такие далёкие и вечные освещают наши скоротечные жизни. - Наши жизни закончатся и самые достойные души вознесутся и будут сиять рядом. - Такой взрослый, а веришь в сказки. - Но это так романтично... Романтично... Да, определенно. Треск огня, крик ночных птиц и хлопанье их крыльев, трещание жира стекающего с туши на вертеле и слабый морозец, схватывающий конечности до приятного онемения и раскрашивающий румянцем лицо напротив. Мы бы так и смотрели друг на друга если бы Миклаш не толкнул меня в плечо и не сунул миски с похлебкой и торчащими оттуда костями с варёным мясом. Ужин был сытный. - И мальцу дай! Я тут же передал еду Доминику, и он благодарно поклонился мне и Миклашу, так что молоденькие волосы упали на его лицо. Юноша с улыбкой пожелал нам приятного аппетита. Я прикусил губу, уже представляя, как Доминик будет обгладывать косточки, сладко причмокивая, бульон тонкой струйкой потечет из уголка его губ... - Спасибо, - ответил Клавдий, появившийся из ниоткуда и бухнувшийся между нами. Я попытался ему улыбнуться, но его костыль больно стукнулся о мою ногу. Своим, хоть и худым, телом он загородил мне вид на прекрасного принца. Я отодвинулся от него, и развернулся, чтобы послушать истории Власа, всё же это было интереснее Он продолжал рассказывать о той девушке, которая вдохновляла его в молодости, с которых их разделила долгие годы и высокие горы, и конечно эти угрожающие таблички, появившиеся в один день на горе. В конце Влас добавил, что согласился преодолеть такой путь, только,чтобы вновь встретится с возлюбленной. И почему в главе каждой истории судьбы будь то человек или гном всегда стояла любовь. Почему никто ничего не сделал для себя? Просто потому что так захотел. Что за нездоровое желание убиваться из-за другого человека, с которым вы рано или поздно разойдетесь по разным дорогам жизни. - Но это так - предсмертное желание старика, если бы не возможность вновь увидеть ее, я бы никогда не согласился отправиться налаживать торговлю своих шахт. Надо было бы отправить кого-нибудь более проворного... Я всё равно скоро умру, так зачем мне всё это богатство... Зачем за него цепляться... - повторял он снова и снова. После трапезы все начинали медленно расходиться по палаткам. В нашем распоряжении были три палатки, а если точнее то две, потому что одну полностью заняла княжна. Каждую ночь я гадал, с кем мне придётся делить постель. Миклаш занимал довольно много место, поэтому нас в палатке было лишь трое. Но несмотря на это неудобство, от его туши исходило неимоверное тепло, так что зажатый посередке между Миклашем и Яугеном я не мерз, ведь обычно укрывался с десятком слоев одеял, но все ещё чувствовал будто лежу в холодной сырой пещере. Рано утром мы варили кашу, съедали ее и быстро паковались в дальнейший путь. Не знаю как выдерживали дружинники такой режим, но я ещё пару-тройку часов досыпал в повозке. Марта научила меня дюжине песен, которые мы тихо мурлыкал весь путь. Она рассказывала о менестрелях и древних легендах. Иногда отчаянно, сбивчиво шептала, как сильно хочет поскорее увидеть Жыту, а потом тихо всхлипывала, сжимая в руках мешочек с родной землицей. Я её веселил как мог, рассказывал пошловатые стишки и забавные казусы моей жизни. Иногда она было серьёзна, задумчиво глядела в окно, и тогда я мог отдохнуть от ее нескончаемого любопытства. Но потом она опять начинала задавать сотню вопросов о травах, снадобьях, порошках, в которых я хорошо разбирался изготавливал сам. Мы прочли немало книг. Читали мы вслух поочередно и в конце обсуждали новую главу. Я знал Марту давно и она, пожалуй, была лучшим спутником, которого можно только желать. Она моей компаний тоже была довольно. С последними лучами заходящего солнца мы остановились на опушке леса. Прогалина была совсем узкая, так что здесь уместился лишь один общий костёр. Все тут же разбрелись, желая посветлу убить добычу и собрать хворосту. Я вывалился из повозки и с онемевшими ногами побрел собирать костёр. Один дружинники с густой рыжей бородой напевал на дудочке славную мелодию, мне начало казаться, что я посреди какого-то празднества вокруг меня кружат пары в динамичном танце, а всюду полыхают свечи... Всегда мечтал побывать на подобном торжестве... Парень, словно крысолов, настраивал всех трудящихся, задавая ритм их работе и настроение их лицам. Я поразился его мастерству. Проникся уважением к творцу и всё же меня одолевал неясный страх при взгляде на его быстрые маленькие глазки и пеструю накидку вокруг шеи и на плечах. Он единственный из всех воинов сидел, спокойно попивая мёд из бурдюка. Костер разожгли, но мясо шипело ещё долго над огнем. Мы подкрепились похлебкой и, пуская слюни, стали ждать свежей дичи. Пересуды становились все громче, но среди них пробивался низкий голос Алисея, который собрал возле себя с полдюжины юных воинов, среди них был и дудочник. Его всегда было видно в толпе по неизменному шарфу. Алисей поведал им о том как создавался мир. Я слышал эту легенду часто по кабакам и всегда она заканчивалась устрашающим шёпотом. Боги решили соотворить обитель и попросили своего подручного черта достать из первозданного моря горсть земли. Тот достал и напихал себе в рот, а когда предстал перед богами поперхнулся и сбежал. Бежал он, а из поганого рта сыпались комья. Так появились все злосчастные места : горы, болота, топи, пустоши. Так появилась и наша гора Д'ябал. Чертова гора, на которую никто и сунутся не смеел. Это название использовалось только в исторических летописях, но мы, гномы, просто называли ее нашей горой. Гора, и гора, какая разница как она зовётся, все ровно вокруг не было ни одной подобной горы. Не знаю правдива ли эта легенда, но мне всегда больше нравилось представлять, что за границей мира большие слоны и черепаха, что держат землю. А уж кто создал не важно, раз уж он не заправляет здесь. Я всё глядел на дудочникаи всё страннее становилось его присутствие среди нас. Но лишь успевал я подумать о таком, как он тут же поднимал дудочку и напевал, что-то. Никто вокруг не обращал на него внимание, а он смотрел в упор на меня. Его взгляд леденил... - Данияил, вы не будете против моей компании? - Доминик возник как из ниоткуда и сел рядом со мной,подогнув под себя ноги, не дожидаясь ответа. Я улыбнулся ему как ни в чем не бывало. - Всё глядите на звёзды? Он склонил голову и вытащил из-за пазухи потрепанную книжонку, которую протянул мне. - Да. Я быстро пролистал страницы, в книге было много схем, чертежей и русунков, а ещё свежих пометок. - Я думал, вам нравится просто глядеть на их мерцание, а вы оказывается астрономию изучаете? - Немного. - Доминик мило смутился и принял книжку обратно. - Слышал ваш профиль это тоже наука. - Да, но она более приземленная и практичная. Хотя и я алхимией баловался... - И как? Вышло? - Как видите, нет. Я всё ещё старею! - я дёрнул плечами и улыбнулся ему. - Вам жарко у костра, Доминик? Почему вы так легко одеты? - Утром была обильная роса... Я думал сегодня будет ясный день. - Да, но уже стемнело. Эта осень снова выдалась холодной,середина сезона, а уже снег идёт, - я снял свой верхний меховой плащ и укрыл им юношу. Его руки благодарственно коснувшиеся меня были прямо таки закоченевшие. Я подвёл его ближе в огню и всучил горячего травяного чая. Его щеки у огня расцвели ярче. - Спасибо, господин, вы очень заботливы. Мальчишка всё время заставлял меня улыбаться. Я встал возле него, счастливо глядя в играющий огонь. Я глянул на Марту она вновь сидела рядом с Янушом, да так близко, будто грелись друг о друга. Мне это не понравилось. Сейчас ей ничего не угрожало и она не нуждалось в постоянной защите. Я оставил Доминика и двинулся к ним, напоминая себе об обещании оберегать княжну. - Марта, я смотрю вы совсем окоченели, сидите будто мёртвая. - Ну что вы... Я не дал ей договорить, а подхватил ее руку и потянул на себя. Она грациозно вскружилась, махнув мехами на Януша. Я кликнул дудочника, и он завёл бодрую мелодию. Я уложил руку на талию девушки поверх всех одежд и притянул поближе, близко, но все ещё в рамках приличия. Она раскраснелся при первых шагах, глаза заблестели, а ее черные локоны метались вокруг нас во время всего танца. Она бодро стучала каблучками красных сапог и заливисто порой смеялась. Солдаты вокруг начали свистеть и громко хлопать в такт.Я услышал где-то присоединившиеся звуки барабана. Я быстро кружил княжну вокруг костра, так что огонь не успевал схватиться за ее разлетающиеся юбки. Искры так и летели из под наших ног. Я мельком увидели что несколько молодцов подхватили мелодию начали выплясывать рядом, под взрывы хохота кто-то тоже встал в пару, а с учётом того, что Марта была единственной девушкой среди нас, их веселье было понятно. В эту ночь все пили, пели и кричали. Лес озарился яркой озорливостью гномьего народа. Я пару раз поймал негодующий взгляд Януша и это развеселило меня пуще прежнего. Вино лилось через край по бородам и усам, липкими струйками по одежде, оставляя темные следы на земле, и я думаю именно тогда мы опустошили большинство своих запасов. От всех ещё пару дней несло алкоголем. Я присел на одно колено перед Мартой и она потребовала вина. Она села на мою коленку и закинув мою голову начала вливать в мой рот вино под одобрительные вскрики бушующей толпы. Я не успевал глотать, жидкость затекла под мою одежду я чувствовал как влажные пятна расплываются по рубашке на груди. Я сплюнул вино в костер, пламя так и взвилось. Учтиво поцеловал протянутую тонкую ручку Марты и тряхнув волосами вновь втянул ее в танец. Мир кружился вокруг яркими полосками света, спотыкаясь мы сделали пару весёлых кругов, а потом рухнули наземь. Я плоховато помню тот вечер, но это точно Януш спустя время с серьезно-трезвым лицом поднял с меня княжну. Я ещё долго растерянно сидел у костра, упёршись спиной в бревно. Во рту не исчезал кисловатый вкус вина и совсем капля привкуса желудочного сока. Изнутри во мне горел алкоголь, а костер поджаривал мои ноги. Холодный ночной ветер не оттрезвлял, лишь не давал отключиться, я мог дольше в забытие наслаждаться длинной ночью. Мне кто-то всё-таки утащил в палатку, когда я остался один возле костра. Я не помню слов, что мне говорили, но чей-то задушенный возмущенный голос, что-то пытался донести до меня, пока я умиротворенно в тихине собственного сознания глядел в потолок палатки. Мне начало казаться, что я вижу звёзды, хотя наверно это было вспышки перед глазами. А потом было очень тепло. Чьи-то губы согрели меня... Я не помню как следующим утром садился в повозку. Смутно помню, как Марта впихивала в меня кашу и какие-то сухари. Проснулся я, лишь когда солнце уже было на второй половине пути, от жуткой головной боли, которая лишь разгоралась с каждой кочкой. За мутным стеклом оконца пейзаж чуть сменился, деревья поредели, мы начали спуск с горы. Весь день меня тошнило. Марта почти не разговаривала со мной. Я бы тоже не захотел разговаривать с таким алкоголиком, ни то что сидеть и целый день смотреть на него. Княжна продолжала напевать песенки и зачитывать любимые стихи, это успокаивало меня и я вновь проваливался в сон. Перед закатом мы остановились, Марта вышла из повозки что-то обсудить, а ко мне внутрь кто-то нырнул. Я разглядел всё такое же светлое лицо Доминика. Он укрыл меня меховым плащом, наверно тем, который я вчера ему одолжил. Мне было до одури жарко, но я не стал скидывать ещё одну тряпку. - Разве у вас нет ничего от похмелья? Я непонятливо мотнул головой и он что-то сунул мне в рот. Наверное какое-то снадобье. На его руке что-то знакомо блестнуло, но мне было слишком сложно думать. Каково же было моё удивление, когда я вечером разглядел на длинном пальце Доминика собственное кольцо. В моём мозгу ярко вспыхнул его ночной шепот и горячее дыхание у самых губ. Я закрыл лицо руками, сдавил голову ладонями, надеясь выдворить навязчие обрывочные воспоминание о его влажных поцелуях и тонких пальцев на моём лице шеи и груди. Я стукнул себя по лбу видя в ленте воспоминаний как я снимаю своё кольцо и вкладываю в его губы, и его язык... Как же, блять, стыдно!!! Я сквозь пальцы глянул на Доминика, а он, как назло, пялился на меня, самодовольно улыбаясь, упиваясь моей растерянностью. Он как бы невзначай поправил свои волосы, сверкнув мои кольцом! А ведь кроме нас в палатке был ещё один-два человека... А что было после поцелуев?! Я ведь дальше напрочь ничего не помню... Темнота... И с чего это он так дерзко лыбится?!