|Лолита|

Зайдя в дом, Клара стянула ветровку, разулась и тихим шагом последовала в гостиную. Пол под ноги не бросался. Не пройди больше пары недель, то девушка бы обязательно этому удивилась. Но жизнь немного поменяла свой курс. Все время Клара проводила в большом Сиэтле. Отдалась учебе, новым друзьям, прогулкам по городу. Но возвращалась в резервацию, под вечер. Как сейчас. Как правило, Пол всегда был дома. В тот вечер на ринге он ее не обманывал — ему было хорошо. К лицу его круглосуточно не прилипала счастливая улыбка, но и тленом от мужчины больше не пахло. Глаза его были живыми. Поддавался он достаточному количество вопросов. Но Кларе не удавалось разговорить Лейхота. Тот уворачивался и всегда выскальзывал из рук. Все ее вопросы отскакивали от него, как мячик от асфальта. Беллой Клара давить не стала. Просто подумала — загони Пола на сеанс с умным психиатром, и он снова померкнет. А так, пусть его резкое спокойствие имело нешуточное удивление у Джеремийи, но ее оно радовало. Напрягали ни неожиданные звезды в глазах Лейхота, а то, что в ее глазах… Они гасли. Медленно, но верно. Пол пошел дальше. Теперь он не просто не собирается любить ее, как женщину, а даже держит дистанцию, звонками и сообщениями не заваливает. Вечера они вместе проводят. Но если Клара, как позавчера, решает уйти к себе — она уходит. Пол ее не останавливает. И нередко улыбается без нее. Словно она стала пятым колесом, которое иногда преображалось в любимую игрушку. Гордость Джеремийи коробило. И внутри грызло неясное чувство какого-то ущемления. Грусти. Тоски. Хотелось, иногда, потребовать к себе больше внимания. Странное Клара испытывала состояние. Словно кто-то подкидывал ей таких мыслей. Кто-то… Но сегодня, идя на звук неожиданного смеха Лейхота, засевшего на кухне, Клара решила быть непринужденной. Нельзя же все на свете брать в голову, на что-то нужно наплевать, иначе и свихнуться недолго. На кухне Клара действительно встретила Пола. И нахмурилась. Очевидно, что он ее даже не почуял. Вот это был номер — подобного еще не было. Клара видела, как мужчина стоял у тумбы, вперив в нее ладони. Улыбку на его лице сопровождал взгляд, смотрящий сквозь кухонный гарнитур. Но через пару секунд, в которых девушка застыла на пороге, он обернулся на нее. Махнул ладонью и гулко сказал: — Привет. Уже вернулась? — Нет, я еще в Сиэтле. — Понял. Напиши, как будешь дома. Голос его стал саркастичным. И Клара бы то поняла. Вмиг бы перестала замечать все странности. Но мужчина еще парочку выдал. Отведя глаза от Клары, он вернул их к гарнитуру, потеряв улыбку и тихо вздохнув. После чего подошел к нареченной, укрывая ее в горячих объятьях. Клара хмурилась. Еще чуть-чуть, и ее молодое лицо рассердится за пару десятков неподходящих морщинок. Загуляв носом по блестящим волосам, Пол чуть отодвинулся, позволяя Кларе спокойно поднять голову и встретиться с ним взглядом. Как странно. Все те же самые у него глаза, какие он получил после того вечера на ринге. Но теперь они начали особенно смущать. — С вами все хорошо? Пол кивнул, пожав плечами. Выглядел он действительно хорошо. Так хорошо, что казался каким-то неестественным. Вроде, жил в эпицентре бури, а теперь будто не просто из нее вышел, а вернулся туда с улыбочкой. Кратко поцеловав щеку нареченной, Пол успешно оставил ту с витком вопросов, ставя чайник. Клара присела за стол, сомкнув ладони в замочек. Пол метнул на нее глаза. Вид девушки ему не понравился. Какая-то она чересчур серьезная, будто вооружилась всеми ключами от всех его бронебойных дверей. Сквозь зубы Лейхот поинтересовался: — В чем дело? Что тебе не нравится? — Вы очень странный, Пол, — тот стоял у тумбы, облокотившись на нее спиной. И чуть раньше он стоял там же, улыбаясь по неизвестной причине. И смеялся до этого. Клара, куснув губу, продолжила: — Из-за чего вы смеялись? — О чем ты? — Ну, не прикидывайтесь, — закатила глаза Джеремийя. — Я услышала ваш смех, как вернулась домой. — А, — Пол тоже закатил глаза. И из-за этого девчонка недовольна? — Запрещаешь мне смеяться? — Из-за чего смеялись? — Анекдот читал, — с ехидством выдал Пол. Чайник вскипел. Доставая пару кружек, сахар и чай, Пол спиной ловил очередные вопросы. — И что за анекдот? — Про гомиков, небинарных долбоебов и других педерастов. Интересует? — Пол, вы просто реально странный, — вздохнула Клара. — Может, наконец, расскажите, что с вами произошло на ринге? Пол замер. Вопрос его вывел из себя, но… Он обещал Кларе, что пасть захлопнет. Ядом перестанет плеваться. Поэтому мужчина, сделав вдох и выдох, медленно развернулся к девушке. Хотел открыть рот, выдав какую-нибудь отмазку. А то правда Кларе не понравится. Встанет она на иголки и, захлопав своими зелеными глазами, заставит Лейхота глотать таблетки. Зачем ему это? Ему это не надо. И Ханне это не надо. У Пола в запасе был короткий миг, в который он краешком глаза поймал девушку. Та стояла у двери, опираясь на нее плечом и медленно качала головой. Пол сглотнул ком в горле. Вернув глаза на напряженную Клару, он сказал: — Луна, давай потом. Со мной все норм. Выпустил тогда пар и на душе очень полегчало. Это что, плохо? Почему ты за меня переживаешь? — Это серьезный вопрос, Пол? — Давай закроем эту тему, — ответил он. Клара замолчала. Но ненадолго, а то бы Пол перестал ее узнавать. — Вас самого не смущает, что вам так резко стало хорошо? Это же ненормально, нет? Сегодня вы особенно странный. Даже не почуяли моего появления. Не услышали. По вам было ясно видно, что вы на кухне чем-то так увлеклись, что ни на что не обращали внимание. Пол сделал вдох и выдох. Встал напротив. Его восемьдесят кило вызова здравому смыслу. — Анекдотами увлекся, Луна, ну. Поэтому и не заметил. Может, реально странно, что мне теперь заебись. Но это лучше, чем если я снова начну мечтать сдохнуть. Согласна? Я тебе предлагал — можем сходить к Белле, чтобы она сказала, нормально все со мной или нет. А ты не хочешь, женщина. Тогда что еще от меня надо? — Хороший ответ, Пол. Клара удачно понурила голову. Без очередных подозрений, Пол кратко взглянул на Ханну. Та одобрила его слова. Приятно. Мужчина вернул себе легкую улыбку и, когда Клара подняла глаза, не переставая хмуриться, Пол с усталым вдохом повторил: — Можем сходить к Белле. — Пока не надо. — Тогда отстань, женщина. Он говорил беззлобно. Клара ему не внушала такой эмоции. В принципе, его отношение к ней никак не поменялось. Все еще квилету нравился ее треп, временами, запах и мягкость волос. И все то же раздражение он ощущал, когда нареченная рыла подкопы. Но сейчас она также вздохнула и, подняв ладони, сдалась. — Сделайте мне чай, Пол. — Окей. — Хотя, нет, — вектр эмоций в Кларе сменился. Со стула она встала не усталой, а весьма активной. На свое место девушка спокойно усадила Пола. — Сама сделаю. Два часа в такси до резервации ехала, устала сидеть. — Давай не чай. Что-нибудь покрепче. — Ладно, — Клара взметнула глаза на Пола, ловя его легкую улыбку и сверкающие глаза. — Что вам налить? — Темного пива, светлого и пару стаканов виски. — Ладно. — Смешай все в одном ведре. — Ладно. Клара поджала губы. Но тихий смех прорвался. Девушка начала рыскать по полкам в поисках алкоголя. О его богатых запасах она знала. Смущали Клару эти бесчисленные бутылки. Они рассказывали историю их хозяева. Такой Пол не человек. Если он пил, то пил слишком много. Если курил, то обкуривался. Влюблялся — терял рассудок. А когда работал — доводил себя до изнеможения. Ничего Лейхот не умел делать нормально, спокойно. Поиски Клары успехом не увенчались. Потому Пол, заслышав фырканье девушки, от третьего пустого шкафчика, свистнул себе под нос язвительно и поднялся на ноги. Клара замерла. Моментально. Спина ее поймала его жгучее внимание. Опять внутри все натянулось. И, когда Пол осторожно подошел, обхватывая одной рукой талию Джеремийи и утягивая ее в сторону, она сомкнула веки. От шеи до позвоночника прошел разряд. Его дыхание, казалось, проникло под ее кожу. Клара чувствовала, как другая его рука тянется к следующему шкафчику, распахивает дверцу. Достает виски и тихо ставит его на тумбу. Пол открыл колпачок. Запах обожженного дуба и карамели заполнил пространство, смешиваясь с ее собственным, внезапно обострившимся обонянием. Сердце Клары билось, билось. Заглушало ее растерявшиеся мысли. Пальцы Пола скользнули по хрупкой руке, останавливаясь на запястье. Легкое прикосновение, словно искры, пробежало по венам. — Тут виски. Ты смотришь? Спрашивал он формально. Но тон выбрал неподходящий. Хриплый и тягучий баритон пустил щекотку по телу Клары. Та распахнула глаза. Мир сузился до проницательного взгляда Лейхота. Какие бы им не вели загоны, но нить-то была. И его манило. Потому абсолютно не удивительно, что Пол отстранился, не дожидаясь ответа. Клара куснула губу, получив свободу. Она не видела, чем Лейхот занялся за ее спиной. Девушка достала стакан, справившись с дрожащей рукой. Плеснула туда виски, протянула Полу, не поднимая на того глаз. Но поддалась соблазну, когда стакан он забрал, отвесив емкую благодарность. Клара на него смотрела. Смотрела, стояла на кухне, кусала губу. Великолепное пустое место. Придурошный Лейхот посмел пролезть в ее голову. Девушка, проследив, как он делает ленивый глоток виски, глазами гуляя в своем телефоне, подошла к холодильнику. Там вчерашний рис с курицей чуть отвлек ее от чувства собственной беспомощности. Пол в ее голове. Пол в ее голове. Пока рис разогревался, а Пол опять обделил ее вниманием, Клара на короткое время взялась руками за голову. Ей хотелось ее отвинтить, положить перед собой на пол и точным ударом ноги отправить как можно дальше. Так далеко, чтобы ее больше никто и никогда не нашел. Но по мячу она бить не умела. Наверняка бы промахнулась. Рис разогревался непозволительно долгих три минуты. Клара выгнулась струной, услышав, как Пол громко вздохнул. Глаза девушки упали на него моментально. Пол их встретил. В мыслях пара обожглась и разошлась по разным углам. Пока Клара доставала рис, ее подсознание вдруг соизволило покраснеть. Все то же… Это же… Притяжение. Бьющее под дых. Тягучее и жгучее, как напалм. С тарелкой горячего риса и вилкой Клара вылетела из кухни в спальню. Несколько ночей, еще до ринга, она провела под горячим боком Пола. И в мыслях тогда Джеремийи не было ничего, что вынуждало бы ее краснеть под взглядом мужчины. Теперь у Клары была отдельная комната. И, если Пол, теперь в одиночестве продолжающий верить в силу дружбы, возьмет и появится там без спроса, Клара выпрыгнет с окна и исчезнет куда подальше. Лихорадка первой любви второй раз не повторится. В этом она может не стараться. Когда Клара ушла, Пол выделил себе пару минут бездействия. И, уловив слухом звук закрывающейся двери, он взмел взгляд на Ханну. Та присела за стол и, накрыв рукой ладонь Пола, улыбнулась своей улыбкой. Все дни она проводила с ним. Они переговаривались о том и сем, упивались близостью друг друга. Сегодня Джеремийя явилась не вовремя. Пол только приготовился выдать Ханне ответный анекдот, в ответ на ее стереотипную шуточку о евреях, как Джеремийя испортила момент. А потом и Ханна исчезла с тумбы, оказываясь у двери. И все время стояла с хмурым лицом, сердито цокала, взглядом намекая Полу избавиться от нареченной и остаться только с ней. Ханна, огладив костяшки Пола, блеснула сталью в своих серых глазах. Губы на лице бледнолицей сжались в бескровную линию. Пол съежился — не прельщало ему видеть девушку все еще злобной. И голос ее был ледяным. — Она меня раздражает. Раздражает, Пол. Докапывается и докапывается. — Ну, есть такое, — Пол отвечал едва слышно. Ведь Ханна ему кинула угрозу — если Лейхот кому-то доложит случайным действием или словом, что Колдрой вернулась, то он даже взглядом не успеет заметить, как она вновь исчезнет. Пол замер, когда лицо бледнолицей склонилось над его. Глаза в глаза, впервые, его не заворожили, а слегка испугали. — Может, тебе стоит ей уже доложить, чтобы рот закрыла и не вмешивалась, куда не просят? Пол? Ханна не очень упитанная, но в ней не меньше тридцати кило уверенности. Пол ей давился. Быть может, стал каблуком, потому что слова поперек не мог сказать любимой девочке. Та пошла дальше. Присев на колени Лейхота, Ханна зарыла руку в его волосы. — Любимый, ты же понимаешь, что она будет нам мешать? — промурлыкала девушка, нежно целая его в висок. Пол молчал, лишь судорожно сглотнув. — А если она не уймется и, скажем, без тебя проговорится Белле, что что-то не так? Она же ничего не понимает, верно? Ханна знала, как играть на его чувствах. Она умела быть ласковой, когда ей нужно. И сейчас, когда над головой Пола нависла угроза разоблачения, его галлюцинации как никогда нужно было держать ухо в остро. Ханна мурлыкала, поцелуй за поцелуем оставляя на лице Пола. Шепот обжег его ухо. — Нужно ее кинуть, Пол. Пусть укатывает в Сиэтл и не возвращается. Эти слова ударили по Полу бейсбольной битой. Хотя, не по нему… Нет. По зверю. Тот так расшатал клетку, гневно скалясь, что под кожей Лейхота пошла лихорадка. Он рвано рыкнул: — Нет. — А, да, — Ханна закатила глаза, напевая себе под нос. — Волчонок недоволен. Хочет сучку, хочет. И она тебя хочет. Ты же чуешь, так? — Я здоровой головой думаю, Ханна, а ты будто не в курсе. После таких слов на кухне не прозвучал закадровый смех. Правда, не прозвучал. — Плохо, Пол, что твоя псина думает одно, а хочется тебе другого. Я же тебя очень хорошо знаю, правда? — жгла и жгла правда Ханны. Ее саркастичным оскалом можно было перерезать себе вены. — Хочет твое животное пометить девчонку, сделать своей. Потискать, потискать. — Животное — да, — Пол не обиделся. Он не имел своего мнения рядом с Ханной, это нормально. — Но я-то нет. Я же человек, блять. Не переживай. — Избавься от нее, а псина твоя привыкнет. — Не привыкнет, — Пол резко сделал вдох и выдох. А то его псину, знаете ли, слова продажной девки не устраивали. Грозная пасть обнажилась. Ханна была непринужденной. Зубки показывала. Пол улыбнулся в ответ. Если это можно было назвать улыбкой. Его зверь был в бешенстве. — Злишься, Пол? Я что, не правду говорю? Он тебе покоя не даст, — пальцы Колдрой, коснувшиеся оголенного ребра мужчины, будто оставили после себя ожог. — Он взбесится еще больше, если ты продолжишь ей отказывать. Придется тебе упасть в ноги, чтобы сука не зарыдала от одиночества. — Не называй ее так, — серьезно ответил Пол. Но момент — и он потерял всю серьезность. Взгляд его заполнила удушающая вина. Потому что Ханна, заслышав неприятную перемену в настроении мужчины, прикусила губу и сомкнула глаза. Знакомая картина из прошлого. Еще чуть-чуть и бледнолицая заплачет. Пол ненавидел это чувство беспомощности. Отголоски старых ран, когда Ханна не единожды плакала по его вине. Хотелось забрать обратно каждое слово, каждую тень сомнения, что мелькнула в серых глазах девушки. Пол обнял ее крепче, касаясь пальцами дрожащего подбородка. Передавал тепло и защиту. Чуть позже щемящая улыбка Колдрой встала перед его глазами. Но голос ее все тот же — лед. — Она тебе не нужна. — Не нужна… — согласился он. Одна его половина. — Избавься от нее, Пол, — заклинала Ханна. Околдовывала. Подчиняла. Пол, проглотив все слова, сомкнул веки и сделал вдох и выдох. Зверь внутри кусался, царапался. Он когтями оставлял борозды от ребер до сердца. — Ну, ты же понимаешь, Пол. Понимаешь. Она же тебя подчинит себе. Окончательно сделает запечатленным дурнем. — Нет. — Запечатленным дурнем. Повторив, Ханна резко метнула взгляд к экрану телефона Пола. Тот завис. Потому девушка, охватив пальцами его подбородок, повернула глаза к устройству. Лейхот сощурился и, заметив входящее сообщение, помрачнел. Он звук не услышал. Это абсолютно нормально. Когда сходишь с ума, то все притупляется. — Белла, — мелодично доложила Ханна. Опять ее шепот гулял в ухе Пола, а губы девушки прикусывали мочку, оттягивали. Игрались. — Белла беспокоится, Пол. Наверное, ей Эммет растрепал о том, что произошло на ринге. — Ну и пусть. — Белла без этой суки может к тебе заявиться. Попытается разговорить. А ты можешь сдаться и рассказать, что я снова рядом. — Не расскажу, — зарычал Пол. Руки его схватили талию Ханны так крепко, что та бы поперхнулась воздухом, слушая хруст лопнувших костей. Хорошо быть простой галлюцинацией. — А Белла не дурочка, — щепотки правды оседали на сердце Пола, складываясь в большой и животный страх. — Белла, если не справится, запросит помощи у Эдварда. А Эдвард поковыряется в твоей головушке без разрешения, Пол. Лейхот поймал ступор. Как он ясно помнил, при жизни Ханна была против меховой индустрии. А тут она сдирала с него шкуру живьем. Нечем было с ней поспорить. Всезнающий кровосос действительно разложит его на атомы и молекулы, если Белла попросит. Да и сам он, в принципе, успел проникнуться к Полу смутной пародией на любовь. Эдвард действительно попытается помочь. И все испортит. Но пока это все было под вопросом. Пусть Пол и подумал — насколько стоит напрячься? Наверное, где-то между «никак» и «очень». Хорошо, что Ханна думала за него. Хорошо, что она успешно ковыряла всех его демонов. Дергала за ниточки, вытаскивая каждого, запрятанного. Забытого. — И что делать? — хрипло спросил он. — Ханна… Она молчала. Полу захотелось еще раз к ней обратиться. Но имя пропало между губ, когда его обладательница чуть расширила глаза и, криво дернув уголком губ, зачитала: — Нужно избавиться от всезнающего кровососа, пока он не влез не в свое дело. Так, Пол? — Не дури, — лоб его покрылся испариной. — Ничего не будет. — А если — будет? — Не будет! — Я же исчезну, Пол, как говорила. Хочешь, чтобы я исчезла? Хочешь? Он ничего не мог сказать, потому что, если откроет рот, то все равно потеряет дар речи. Злобный прищур Ханны выворачивал наизнанку. Ему не было смысла ей не верить. Раз продажная девка вдруг появилась, возвращая его к жизни, то и исчезнет она сразу, если эта жизнь снова пойдет по наклонной. Но ее просьбы, адресованные Эдварду и Кларе… Скользящие прямо и между строк. Они вынуждали волка утробно зарычать, негодуя. А человека с отчаянием прошептать: — Давай без этого, а? Я не могу. — Можешь, Пол. Ради меня! Кровосос будет большой проблемой! — Потом, пожалуйста, — он прикрыл ладонями лицо. Они были мокрые. — Потом, Ханна. Ханна нахмурилась. Ее глаза хранили безмолвный укор. Как-то непорядочно Полу отнекиваться от просьбы девушки, когда та — единственная, ради кого он мог сделать все. Ведь это Ханна! Ее Пол утянул в поцелуй. Чувственный и жадный. В нем даже дышать было легче. Руки мужчины гладили длинные волосы, пальцами гуляли по жилке на шее. Кухня была великолепна пуста для двух любящих сердец. Не было у Пола к Ханне никаких вопросов. Каким образом она появилась, почему так ненавидит свою внучку, отчего грозится исчезнуть с каждым днем все больше и больше. — Сука вышла из комнаты, идет на кухню. Я ее чую. — Не называй ее так, — повторил он, скрипнув зубами. — Она меня бесит, Пол. Бесит. Бесит, Пол! Бесит! Завопив не своим голосом, Ханна взмела на ноги. Пол завис, не понимая, как ему ее успокоить. Но его отпустило. Накрыло другим. Зверь вновь рассвирепел, услышав такое обращение к нареченной. Пол выпустил агрессию через сжатый кулак, обрушенный на стол. Сомкнул веки, сделав вдох и выдох и вспоминая все, что делало его человеком. Но стало лучше не его стараниями. Просто Клара, едва занырнув в гостиную, донесла до Пола по воздуху свои апельсины, траву, вишневый шампунь для волос. Солянка запахов загуляла в ноздрях мужчины и тот, распахнув глаза, словно накрылся теплым одеялом, глотнув с десяток успокоительных. Волк зафырчал, виляя хвостом. Он считал каждый шаг Джеремийи, дожидаясь, когда та подойдет. И, когда девушка появилась, ставя грязную тарелку в раковину, Пол обвел взглядом кухню. Ханна под него не попалась. Тогда он отвернулся к дверному проему, но и там ее не было. Голос Клары рассек напряженную тишину: — Пол, у вас есть планы на завтра? У меня выходные в школе, думала сходить куда-нибудь. В кино, может? Пол дернул бровью, взметнув взгляд на Клару. Та поразила. Он не думал, что когда-нибудь увидит ее настолько смущенной. Под удар попалась длинная футболка девушки, края которой она сжимала пальцами. Плечи понурила, голос сделала тише. Пол ощутил хорошую досаду, и та привела его в чувства. Может, дело уже было не только в звере. Просто… он же не монстр. — Можно, Луна, в кино. Или… — годное воспоминание догнало его молниеносно, едва Клара подняла свои глаза. Они сияли. — Завтра хорошая погода. Можем прыгнуть с обрыва. Как ты хотела. Клара расширила глаза. Ну и ну. Вроде, Пол перед ней не был обернут в праздничную упаковку, да и бантика на нем не было. Но стал он для девушки хорошим подарком с таким предложением. Она, с улыбкой от уха до уха, довольно взвизгнула: — Да, Пол! Отлично, давайте! Пол не ожидал прилив нежностей. Но тот случился — утопил, задержав выдох в его груди. Клара подскочила, обвив руками его шею. Ее звонкий щебет не утихал, повторно благодаря Пола не только за данную идею, но и за то, что он о ней помнил. Вдохновилась девушка большой надеждой, что с Лейхотом действительно все хорошо. Раз он начал цепляться за мелочи. Мужчина, вдохнув, упал головой в плечо нареченной. Ее хрупкое тело, прозрачные кости, в его сильных и горячих руках казались единственным нужным, что там должно было быть. Зверь фырчал, фырчал. — Какая прелесть, — громкий сарказм Колдрой пробил ему грудину. Пол оторвался в ту же секунду. Так быстро, что Клара пошатнулась. Но, благо, руки Пола ее держали. И, не во благо, в разы крепче. Болезненно. Девушка закрутилась, вглядываясь в растерянное лицо Лейхота и говоря: — Отпустите меня, Пол! Что с вами? — Прости, маленькая, — он ее отпустил. Клара замерла. Слишком мало времени было у Пола в запасе, чтобы выдать какую-нибудь отмазку и не вызвать к себе шквал новых подозрений. Лейхот, приложив пальцы к переносице, намеренно потерял голос и выдал: — Голова резко разболелась. У нас таблетки есть, не знаешь? — Так резко? — нахмурилась Джеремийя. В воздухе для нее запахло враньем. Пол, прикрыв глаза для убедительности, вслепую опрокинулся на стул и спрятал лицо в ладонях. Он все-таки отмазался очень удачно. — Схожу к Беллс на днях. Реально голова трещит, пусть осмотрит. Клара насупилась. Но перестала докапываться. Хотел того Пол или нет, но он даже выдал на лице убедительную бледность. Она отлично сыграла ему на руку. Но заслуга была не за хорошей актерской игрой потерянного Лейхота. Тут Ханна постаралась. Сидела она на подоконнике, изредка попадаясь под взгляд Пола, пока Клара в гостиной искала аптечку. Сидела и щерилась, пулялась ядом, попадая в самые чувствительные точки. — Пойдешь к Белле, а там будет Эдвард. И все. — Не пойду, — он вслух ничего не говорил. В мыслях ответил. Конечно, Ханна слышала все безмолвное. — И что же ты скажешь ей в оправдание? Она же узнает. Докопается. Опять начнет докапываться. — Пошлю ее нахуй, — рык застрял в его горле. Пришлось откашляться, попутно удивляясь, почему не плюется кровью. Ведь Колдрой внутри все расковыривала. Сейчас, пока Клара пропадала в гостиной, она кругами обхаживала кухню. Голова бледнолицей держала невидимую корону — ее любимый аксессуар при жизни и после смерти. Лично Лейхотом выдан. Даже больной фантазии лично им выдан. — Зверь тебя сожрет, любимый. — Я справлюсь. — Не справишься, — Пол, под вдох и выдох, дослушивал голос Ханны, пониженный до угрожающего шепота. — Сам себя не дури, Пол. Ты сдашься хотя бы потому, что у тебя ноль сил. Слабак. — Прекрати. — Слабак. И опять меня потеряешь, если не решишь все проблемы. Он дернул головой. Зубы заскрипели, в унисон с мелодичным голосом Ханны. Пела она ему повторные куплеты. Потеряет, потеряет, потеряет. Примерно после миллионного пропущенного удара сердца и ощущения раскаленной лавы под ногами, Пол сказал: — Окей. Отошлю ее в Сиэтл. — Волк не смирится, Пол. — Я… я попробую, а там посмотрим. — Нужно вообще от нее избавиться. — Это он не переживет. — А ты попробуй. — Ханна, — имя девушки едва не повалило Пола в пропасть. Он медленно поднялся, не сводя с нее глаз. Голос мужчины утонул в звоне разбитых костей. Зверь опять был зол. — Волк сойдет с ума, если с ней случится что-то серьезное, Ханна. Я… я сойду с ума. — Но ты же человек, любимый, — Ханна напустила на себя нежности. С ней было удобней окончательно закопать Лейхота. Ладони бледнолицей, прижатые к его вибрирующей груди, теплили не меньше ее взгляда. Ханна заговорила тихо, осторожно. Чтобы буковка за буковкой застыла в сознании Пола. — Тебя бесит этот зверь. И меня бесит. Но ты справишься с ним. Избавься от Клары, а он с этим смирится, успокоится. И больше не будет брать над тобой контроль. Никогда. — Никогда… — Только ты, Пол. И я. — И… и ты. — Свобода! — вскрикнув, Ханна тотчас получила на губах поцелуй. Те вновь разомкнулись, договаривая. Оглушая. — Столкни ее завтра с обрыва, Пол. И дело с концом. Ханна с улыбочкой преследовала исключительно ангельские цели. Как здорово, если не будет оков запечатления. А Пол обязательно справится с разбитым зверем. Ведь в нем в разы больше именно человечности. И Ханна была именно с человеком. Пол ничего ей не ответил. Но Колдрой выглядела довольной. Взгляд был отличным собеседником. Отошла она, когда Клара появилась на кухне, с пухлой аптечкой и вопросом: — Вот, нашла в гостиной. Это ваша? — девушка потрясла сумкой перед глазами Пола. Выглядел тот нормально. Вопросов у Джеремийи не вызывал. — Не моя, Луна. Видимо, Беллс или Эсми подложили. Больше для тебя, — подробно ответил Лейхот. Клара присела за стол, доставая обезболивающе. Одну таблетку она дала Полу, после чего намеревалась налить тому воды. Но только успела вернуться на ноги, как Лейхот так заглотнул лекарство, разжевал, перекатывая горечь во рту и глотая без запивания. Клара похлопала ресницами, фыркнув. — Вкусно? — Я спать, Луна. Неожиданную он поставил точку. Клара обиженно хмыкнула, отвернувшись. Пол был готов выйти из кухни. Броситься прочь, но медленно, чтобы не опозорится. Только Клара совершила непоправимое. Она дернула плечом, почувствовав, как мышцы затекли от долгого сидения на лекциях, в такси. Девушка таким движением понесла за собой яркий всплеск своего запаха. И Пол, громко вздохнув, молниеносно к ней вернулся. Обнял, поцеловал в висок и, загуляв носом по открытым ключицам, ушел. Клара хлопала глазами. Ниточка ее приятно согревала. Но на душе встало незримое чувство тоски. То ли интуиция, то ли седьмое чувство или ее связь с Лейхотом внушали Кларе опасение, что происходит что-то нехорошее. Как паранойя. Навязчивая идея. Она смотрит на Пола и, успокоив гормоны, трезво думает, что он совсем не в порядке. На кухне Клара съела еще риса, осушила три кружки горячего чая и, хоть как-то заполнив внутреннюю пустоту, ушла в свою комнату. Паршиво было на душе. Ходила она белой вороной по этому дому, к которой Пол приближался только тогда, когда она начинала каркать под носом. Карта перевернулась для Джеремийи. Если у Лейхота связь ослабевала, по неизвестным ей причинам, то у Клары она проходила отдачей по всему телу, все больше и больше заглушая все ее. Ночью она отдалась слезам. У Клары всегда было столько причин поплакать, что даже думать об этом не хотелось. В этих слезах вся ее жизнь. И, чтобы не стало совсем худо, она повторяла себе, что иногда все же плачет потому, что хочет плакать. Вот и все. Ей снился обрыв. Но странно, что этот сон заставил Клару проснуться. Поморгав, она потерла рукой лоб. Странно. Сон был хорошим, веселым, а лоб ее — мокрым. И все тело. Колотило изнутри. Вернув голову на подушку, Клара прислушивалась к внутренним ощущениям. Опять чувство… чего-то нехорошего. Рвано выдохнув, Джеремийи пришлось подняться. Она любила иногда быть мелкой воришкой. Таким образом в ее руках, прижатых к груди, оказалась футболка Лейхота, отобранная еще в первую неделю проживания в резервации. Вещь пахла терпким волчьим мускусом, дорогим одеколоном. Вопиющей уверенностью, нахальностью. Несло за собой воспоминание о белоснежном оскале Пола, который внушал чаще трепет, чем раздражение. Когда Клара вместо леденящего ужаса почуяла тепло, в сердце, у кончика ниточки, то смогла заснуть. Она под защитой. Под защитой. Пол ей обещал. Обещал!