|Лолита|

Погода в августе странная. Вчера лил дождь, потом вылезло солнце, дальше спряталось, и было у Клары чувство, что у лета тяжелые роды. Но удача улыбнулась. Сегодняшний день, который вошел в историю ее маленькой и триумфальной победой, встретил жарким солнцем. Вылезли Пол и Клара на улицу. Шли молча, молча сели в машину. Тишину между парой рассек натянутый голос старой Нэнси, к которой они заехали в закусочную. Там позавтракали, выскользнули. Солнце продолжало гореть. И, когда до Джеремийи дошло, что затянувшееся молчание равносильно крушению поезда, в машине Лейхота она заговорила. Вырулил квилет из пародии на гараж свой старенький и дорогой сердцу Додж. Сам его вел. Пол, взметнув на Клару взгляд после первого же слова, невольно подарил той еще пару щепоток хорошего настроения. — Вкусные сэндвичи у вас в закусочной, Пол. Лайк, — все потому, что глаза его были нормальными. Такая мелочь, а приятная. И Пол подхватил улыбку Клары. — Согласен. Повара стараются. Выпишу им премию под Рождество. И завязался у них разговор. Темы были разными, все левыми и непринужденными. Машина плыла по плохим дорогам резервации. День для Клары начался удачно. От вкусного завтрака она переходила к долгожданному прыжку с обрыва. А вечером, быть может, они пойдут в кино. Большего сегодня для счастья Кларе не требовалось. Да и не хотелось ей иметь все на свете — куда она это положит? Резервация Квилетов проносилась за стеклом, вровень с прохладным ветром и щебетанием птиц. Солнце капот нагревало, загуливало в салоне, оставляя на лице Клары теплые поцелуи. Плотный и зеленый лес обнимал дорогу с обеих сторон. Небольшие и старые индейские домики врастали в окружающую природу. Брошенные правительством коренные жители Америки создали свой маленький оплот тишины и умиротворения, но с легкой мистической придурью. Богатством здесь не пахло. Тут работали руки, а не головы. Ноги бегали по пляжу и лесам, а не на беговой дорожке. Клара ловила взглядом каждый мелькающий домик или разваливающийся магазин, думая — не знай она правды, что у этой земли нет денег, а есть душа, то ноги ее бы сюда не вступили. Она бы вдобавок подумала — интересно, в этой убогой резервации хоть кто-нибудь купил бейсбольную биту для того, чтобы играть в бейсбол? Удивительно, как Полу подходило это место. Его родные пенаты. Притормозил машину он в километре от обрыва. Галантно подал Клару руку, отчего наружу она выскользнула с улыбочкой. Ветер трепал ее волосы, нос вдыхал соленый воздух. Пол, удачно натянув на себя улыбку, сказал: — Пешком минут десять-пятнадцать. — Хорошо. После чего Лейхот, щелкнув ключом от машины, сунул тот в карман шорт. Тихие шаги вернули его к Кларе. Он остановился рядом и за руку утянул ее вперед. Рука девушки так и осталась в большой и горячей ладони. Будто стала игрушечной. Непроизвольно Клара куснула губу. Опять в ней взыграло странное и щемящее чувство притяжения в близости с Полом. А когда тот моментом обернулся на нее, наверное, удивляясь неожиданному молчанию, Клара еще раз куснула губу. Часть мяса и кожи хотелось оторвать, вновь, когда глаза Лейхота пустили по ее телу ток. Щекотка магнетизма. Ладонь Клары стала мокрой. Предательская краска залила ее щеки. Но путь был приятным. До тех пор, пока Пол резко не остановился. О подобном повороте Клару нужно было предупредить, ведь она его не предугадала. Отчего пошатнулась и чуть не упала. Вмиг девушка издала возмущенное фырканье. Хотела вывернуть свою руку, чтобы выразительно махнуть ей перед лицом Пола, вслух спрашивая, что случилось. Но свободы она не получила. Квилет крепче сжал ее руку, вскинув в воздух. Он продолжал стоять на месте, и Клара, отпустив от себя любые возмущения, спокойно отдалась полному смятению. Пола она обогнула и, встав напротив, спросила: — Что с вами? Он не ответил. Его взгляд смотрел сквозь девушку. Рука ее все еще оставалась в плену и, когда Джеремийя громче повторила свой вопрос, Пол сжал ее сильней. Это было больно. Зато очень эффективно повлияло на странного Лейхота. После громкого выкрика Клару он отпустил. Та тут же отступила на шаг назад, выкрикнув: — В чем дело?! Пол взмел на нее глаза. Такие Клара уже видела. У него глаза человека, который сорвался с крыши, но сам себя обманывал, думая, что стоит на карнизе. Бог мой, как быстро прошмыгнуло хорошее начало дня. Клара уже даже не слышала, как поют птицы. Очевидно, что Лейхот треснул. Вышел он из дома, надев любимый наряд притворства. А здесь ему стало жарковато. Расстегнул мужчина внутри себя все молнии и сам не заметил, как переборщил. Опять он утонул. Клара, устало вздохнув себе под нос, дожидалась ответа. Пол и в забвении, еще возле участка, оставил за собой впечатление человека, который любил помедлить с ответом. Будто забывал родной язык. Клара уважала чужие заскоки, чтобы другие в ответ тепло относились к ее собственным тараканам. Но пауза затянулась. И, под вдох и выдох Лейхота, она навострила взор куда подальше. Упала взглядом на обрыв, мелькнувший вдали. — Прости. Задумался. — Вам есть чем? — выдала она. Пол хмыкнул. Он махнул ладонью, намекая руке Клары вернуться на законное место. Но та не послушалась, скрестив обе руки на груди. Теперь они шли параллельно, каждый думая о своем и ни о чем хорошем. Клара натянулась, как струна. Еще одна выходка от Лейхота, и она пустится ему в солнечное сплетение. Но тот вернулся к имитации человеческой жизни. А его редкие рыки, краткие и грозные, Джеремийя удачно не ставила во внимание. Просто хотелось себя пожалеть. Как мысли начинали крутиться вокруг придурошного квилета, так страх леденящим холодом пробегал по ее спине, раскалывая по пути один за другим все позвонки головного мозга. Не требовалось много времени, чтобы подняться на обрыв. У его порога мимо парочки проскользнул юный квилет, держа путь в противоположную сторону. Незнакомый юноша, простой обыватель вне всякой семейки уродов. Поймав взгляд Клары, он улыбнулся. И она улыбнулась. Пусть будет. Просто ей нужны друзья. Насколько Кларе было известно, в резервации существовало два обрыва. На одном теплились добрые воспоминания юных оборотней, бросающих вызов своей природе. А другой стал могилой двух отморозков, которые сами себя к ней привели. Естественно, Пол вел Клару на первый обрыв. Он тут пообещал ей прыжок в воду, а не в могилу. И Ханна тому была недовольна. Лейхот удрученно застонал в мыслях, когда она опять попалась ему на глаза. Он-то думал, что бледнолицая уже угомонилась, раз целых шесть минут больше не вставала у него на пути. Но как бы не так. Пока Клара отбилась от Лейхота, тихой поступью подбираясь к краю обрыва, путь тому преградила Ханна. Стояла она, надутая и серьезная. Хрупкие руки, скрытые за зеленым кардиганом, уперлись в боки в ожидаемой угрозе. Пол сделал вдох и выдох, спрятав глаза. — Не тот обрыв, — холодно доложила Ханна. Пол не ответил. Ибо в нем что-то адекватное осталось. Не хотелось, чтобы воздух подхватил каждую буковку в его речи, донеся каждое слово до Клары. Ведь та натянулась. Стоя у края обрыва, девушка хмурилась и дожидалась, пока Пол соизволит хотя бы попытаться справиться со своими неясными загонами и подойти. Если у нее паранойя, то это еще не значит, что не происходит чего-то стремного. Пол прошел мимо застывшей Ханны. Собрание клуба гробового молчания он вел успешно, но до тех пор, пока Колдрой не прошипела: — Ты обещал другой обрыв, Лейхот. — Не обещал, — он заговорил, не выдержав. Но так тихо, что даже его внутренний голос ковырнул в ухе, ничего не услышав. Пол взмел краткий взгляд на Ханну, им договаривая. Та хмыкнула, громко и язвительно, запрокинув голову под ясное солнце. — Ну да, Пол. Вслух не обещал. А сейчас кидаешь. Как скажешь. Слабак. Ну умела продажная девка растрясывать его душу. В этом ей не было равных. Пол скрипел зубами, но продолжил идти. Лишь реальности уже толком не видел. Так, чувствовал яркий всплеск апельсинов и травушек, когда Клара встряхнула длинными волосами. Но лицо ее под взглядом Пола плыло. — Готова? — непринужденно спросил он. — Да, — вздохнула Клара. Но Пол ее не услышал. Уловил согласие тогда, когда Клара отошла, скинув с ровных плеч маленький черный рюкзак. Лейхот сунул руки в карманы шорт, отводя глаза на бескрайний горизонт океана. За его спиной две важных девушки бухтели не впопад. — Я еще в Сиэтле купила купальник, когда вы сказали о поездке в резервацию, Пол. — Пол! Я же исчезну. Или ты думаешь, что это шутка? Жизнь твоя убогая — вот это шутка! Пол слышал только Ханну. От страстного ума не жди ничего хорошего. Он так зацикливается на желаниях и фантазиях, что разумность становится фоновым шумом. Пол метнул проницательный взгляд на Ханну, пока Клара в сторонке снимала приталенную белую футболку, стягивала джинсы. Колдрой обвела девушку ядовитым прищуром, ткнув в нее пальцем с таким лицом, будто знакомила Лейхота с кучей дерьма. Но тот не отводил глаза от Ханны. Он в мыслях ей по полочкам раскладывал, что не давал никаких обещаний. Но избавиться… Не оспаривал. И, едва об этом вновь подумал, как дернулся. Его будто ударили в грудь. Чуть забрало не упало, когда зверь под ребрами заслышал от человека такую уверенность. Избавится от нареченной он планировал, чтобы Ханна осталась. Не мог Лейхот применится с собственной ограниченностью и ограниченностью самой жизни. Он бросил зверю вызов. Это любопытно. Тут победителей не будет. Закопают каждого. Пол, сделав вдох и выдох, отвел глаза от Ханны. А то та замерла, не выдавая на лице ни единой эмоции. Здравый смысл в Поле, который, вместе с взглядом, приметил в глазах бледнолицей слезы, быстренько был выгнан последним. Но Лейхот только ногой успел дернуть, как остановился. На всякий случай, прирос к земле. А то точно сорвется к Ханне, и от Клары уже ничего не спасет. Стояла Колдрой и плакала, выла себе под нос все громче и громче, пока Пол собирал себя в кучу. Рвали на части его две половины, и ни одна сука не могла подсказать, как снова сложить себя воедино. Он дошел до состояния, когда у него нет времени, чтобы разрешить те проблемы, которые отнимают все его время. — Пол, прием, — когда ладонь Клары замахала перед глазами Пола, те непроизвольно прояснились. Это хорошо. И зверю было хорошо. Но, когда тот с наслаждением прогулялся взглядом по девушке, облаченной в один слитый ярко-желтый купальник, выставляющий ее в исключительно соблазнительном свете, волк вспомнил о холодном океане. И незамедлительно выдал: — Вода не теплая, Луна. Замерзнешь. — В Мэне тоже не Мальдивы, Пол, — парировала Клара. Тонкие ручки, скрещенные на груди, не выдавали ни капли дрожи. Она говорила правду. — У нас тоже океан. Я летом в нем купаюсь, и давно не мерзну. Не бухтите. Вы то как, нырнете в шортах? — Плавки не взял, — закатив глаза, выдал Пол. А потом подумал и добавил вульгарщину, ухмыльнувшись. — Я вообще не ношу ни их, ни трусы. Привычка с молодости. Всегда только шорты натягивал, но чтобы никого не смутить, и только. Поэтому прыгну в шортах. Клара кивнула. Это ей удалось легко. И даже лица она не потеряла, пусть и откровения Лейхота, который стал в ее глазах поразительно горячим поразительно быстро, вынудили щеки смущенно вспыхнуть. Пришлось Джеремийи потупить взгляд, зациклившись на чем-то безобидном. Разум всегда был на ее стороне. Она вспомнила информацию из общего сна. Прадедушка рассказал Кларе большинство секретиков из жизни стаи. — Пол, пра-пра говорил, как вы в молодости прыгали с этого обрыва, — начала она, держа легкую улыбку. — И о вас подробно рассказывал. Вы отсюда всегда прыгали первым, а других толкали. И Эмбри тоже, когда он только обратился. Но тогда сразу прыгнули следом, когда он моментально не выплыл. Это было очень мило, как я считаю. Хорошо рассказывает, какой вы человек. Заботливый нахал. Это ваше кредо. Пол хмыкнул после такого рассказа. Заботливый нахал… Звучит, если подумать. Это кредо, в принципе, преследовало его от пеленок до вырытой в мыслях могилы. Приятно слышать, что достижения всей его жизни умещаются в трехминутный рассказ. Пока Пол стягивал с себя футболку, Клара отвела глаза. Манил горячий индеец. Очень манил. И ниточка запечатления либо обманывала истинные чувства девушки, либо издевалась над ее истинными чувствами. Чтобы не думала прятать, и сама себя поймала с поличным. Клара насупилась. Подошла еще ближе к краю, метнув взор на рваную гладь воды. Судя по звукам, Пол стягивал свои кроссовки. Все было как будто отлично. Но между «отлично» и «как будто отлично» семь суток езды на поезде. Когда Лейхот обнажился по пояс, ноги оставил босыми, он лениво потянулся всем телом. Хрустела каждая холодная косточка. А следом ему показалось, что он с головой нырнул в сугроб. После обращения Лейхоту никогда не было холодно. Но сейчас, когда перед его глазами Ханна встала сзади Клары и, натянув ухмылочку, вперила ладони ей в спину, имитируя толчок, волк под ребрами квилета рвано рыкнул. А человек подпрыгнул, в два счета подскакивая к нареченной и утягивая ее за руку подальше от ожидаемой опасности. Да, у Пола все было очень плохо. Ведь даже нереальная Ханна, после такой реакции, издевательски хохотнула под злобным взглядом Пола. Клара хлопала ресницами, но на нее он не смотрел. Только хрипло сказал: — Не стой так близко к краю. — В смысле? — не поняла она. — Мы все равно будем прыгать. В чем проблема? — Прыгнем, но вместе. А одна ты можешь разбиться. Вовремя Клара удержала челюсть. А то она с подобных слов шла напролом к земле, а через нее провалилась бы в ядро. Из этого Лейхота фонтаном била несусветная чушь. Клара извернулась из его рук с фырканьем. Загон за загоном он выдавал. Пол, сделав вдох и выдох, тактично притворился спокойным. Руку Клары он вернул в свою, весьма ласково и аккуратно. Пока его пальцы оглаживали костяшки, а глаза успокаивались после вопиющего поведения Ханны, Клара стояла и думала — и что у него дальше на очереди? Чем еще удивит? Но Пол вернулся к имитации человеческой жизни. Поразительно, насколько легче ничего не говорить, не объяснять, не втолковывать, а просто тихо делать свое дело. Ханна на время встала в угол. В жизни Лейхота она все равно продолжит сидеть на троне, но сегодня он чувствовал себя таким обессиленным, что не мог дать должной борьбы зверю. А у того в приоритете была Клара. Потому она, с тихим аханьем, резко оказалась на руках Пола. Тот вернулся к краю и, взглянув на девушку, сказал: — Можем прыгнуть так. Или можешь запрыгнуть мне на спину. — А как лучше, Пол? — Не знаю. Мы с братьями прыгали по отдельности. Я твоего прадеда на руках никогда не носил. Клара криво дернула уголком губ. Но Пол выдал шутку, а это уже — достижение. Подумав, девушка сделала выбор. Спина показалась ей более заманчивым вариантом. А то, знаете ли, когда она была на руках мужчины, то была достаточно близка к тому, чтобы забыть о любых обрывах. Запрыгнув на спину Лейхота и обвив руками его шею, ногами крепкое туловище, Клара крепко зажмурилась. Такой маленький вызов ее ленивому существованию. Если бы у девушки не было таких вызовов, то ей пришлось бы их придумать, чтобы добавить в жизнь чуточку драматизма, чуточку стройности, чуточку смысла. Пол, отвесив емкое: — Вперед. Отскочил от края. Взял забег и спрыгнул с обрыва. Клара на его спине пронзительно завизжала, не открывая глаз. Прохладный ветер бился об ее кожу, но жар волчьей сущности мужчины не только не позволял замерзнуть, но и словно передавал немалую часть его уверенности. Они летели в океан одним целым. И, когда окунулись в него, соленые брызги окатили их с головы до ног. Но руки предали хозяйку. Давление воды оказалось сильней, чем Клара ожидала. Она машинально отцепилась от Лейхота, уплыв в сторону. Острый взгляд мужчины прекрасно видел в мутной воде. Но, на свое же изумление, сейчас он не мог поймать им Клару. Моментально выплыв, Пол сделал вдох и выдох. Он собирался нырнуть еще раз, думая, что глаза его подвели из-за фунта соли. Но, когда мужчина их протер, то понял — ошибся. Прекрасно он видел. И лучше всех — Ханну, которую поймал на берегу. Сидела она на песке, подогнув к себе колени и чуть склонив голову. Бледнолицая махнула ему рукой, улыбаясь. Приманивая и приглашая. Пол сглотнул ком в горле. Кости начало ломать желанием вернуться к любимой девочке. Но, когда он рассек руками воду, то тут же дернулся. Отплыв назад, Пол болезненно сощурился. Ощущения были такими, будто кто-то сжал в кулаке его волосы, не давая выбраться из воды. А потом словно дали пощечину, возвращая в чувства. Пол поморгав и, вспомнив, что в океане, оказывается, осталась теперь единственная девушка, без которой он точно сдохнет, квилет приготовился нырнуть повторно. Но получил неожиданную помощь. Клара была в порядке. Конечно, ведь у нее прекрасная ясность ума. А еще она хорошо плавала, потому просто находилась под водой. И, выплыв и заметив Лейхота, она с довольным визгом утянула его назад в океан. В секунде свежего воздуха он, слабо сопротивляясь скорее для приличия, издал приглушенный смешок. В океане было хорошо. Вода ласково обнимала, обдавая прохладой. Выплыв первой, Клара откинула мокрые волосы, делая глубокий вдох. А следом Пол, вернувшийся к ней, сделал такой же. Расстояние между парой было минимальным. Потому Джеремийя, пока все трезвые мысли еще были на месте, чуть отплыла. Мокрый и шикарный торс Лейхота в наглую перетягивал на себя внимание. Вообще, Клара за пару километров пахла любимым запахом для каждого оборотня. Для каждого запечатленного оборотня. Окситоцин. Сладкий и приторный, просто великолепно сочетающийся с какими-нибудь апельсинами и травушками, в которых Пол души не чаял. Но не теперь. Он соизволил даже с недоумением взглянуть на красные щеки Клары, всерьез не догоняя, отчего они сменили градус. Зверь внутри удрученно покачал мордой, думая о своем человеке. Ему бы теперь другого. Подарком на Рождество, Новый Год, День Благодарения. Отшивать готовую нареченную — это фантастика. Это как приготовить великолепное блюдо и поставить его в холодильник. Навечно. Не было волку дело до съехавшего чердака человека. Ну никак. Потому царапал, кусался. Заставлял вскинуть морду на Клару, взгляд на той задержать. И, когда Пол таки смог обделить нареченную вниманием, он подплыл к ней. Руки легли на талию, прижимая к крепкой груди. Клара услышала: — На берег. Звучало каким-то приказом. Услышь его Клара парочку недель назад, так Пол бы сполна получил за такой неуместный тон. Но в этот раз Джеремийя приоткрыла рот, не споря. Такие приятные ее охватили мысли. Что она все-таки не пустое место. После ринга Лейхот так редко стал проявлять к ней заботу, что даже порыв обезопасить от возможной простуды у Клары просто в голове не укладывался. Но можно было растянуть вдоль спинного мозга. А то главный уже достаточно опьянел. Клара его хотела. Как мужчину. Хотела до приятного зуда между ног, до тугого узла внизу живота, до мурашек на каждой клеточки в теле. Разум вырисовывал этого Лейхота в самом лучшем свете. Ставил ставки, насколько он хорош. Это запоздалый пубертат и нить запечатления. Это — взрывная смесь. На досуге она иногда думала — что будет, если тоже выставить Пола пустым местом и, не слушая его мнения, просто взять и повалить на кровать? Вряд ли откажет. Сам же говорил — дурень запечатленный, дурень обыкновенный. Исполнит любой каприз, покорной псиной упадет в ноги. Потому, Клара, карты в руки — и вперед. Но она не действовала. Просто… хотелось пойти дальше. Сделать шаг и посмотреть, выйдет ли сказка или порно-пародия. В семнадцать лет мечталось о любви. И во всем Клара жаждала абсолютного совершенства. Уж любовь так любовь, дружба так дружба — и чтобы с заглавной буквы. Нужно найти того, кому захочешь отдаться, и не только ночью. Вдруг с придурошным Полом Лейхотом, у которого первыми здороваются загоны, а потом их обладатель, выйдет любовь? Ну вдруг? В далеком будущем… сумерки нежных и искренних чувств. — Я сгоняю за одеждой, — доложил Пол, когда они оказались на берегу. Но Клара, игнорируя промокшее тело и купальник, не выглядела замерзшей. Наверное, ее согревала своя улыбка — широкая и искренняя. Хотелось девушке затанцевать чечетку, чувствуя под ногами не мокрый песок, а почву из благодарностей. Все были бы адресованы Полу. Но девушка ограничилась только легким чмоком в щеку. Квилет не мог не улыбнуться в ответ. Просто нареченная нажала красную кнопочку, вынуждая зверя довольно зафырчать. Пол успел отойти на целый метр от берега, как остановился. Спиной он почувствовал неладное. И, обернувшись, увидел, как Клара посмела проигнорировать все же достаточно прохладную погоду. Повалилась она на песок, вытягиваясь звездочкой. Возвращаясь, Пол грозно говорил: — Встань. Заболеешь. — Нет! — взвизгнула Клара. Она специально растянулась поудобней, поглубже зарываясь ногами в песок. Руки слепили неаккуратный ком и, метнув его в сторону Пола, Клара хихикнула. Кажется, она кинула бомбу. Ибо квилет вблизи нее взорвался, присаживаясь на корточки и громко повторяя: — Встань. — Не заболею, блин, — закатывала глаза Клара. Он хочет, чтобы она встала — да Бога ради. Любой каприз, если коснется. Хотя бы пальчиком. Девушке и его хватит, чтобы вновь залиться красным. Но пальцы Пол попридержал. Он решил себя не ущемлять и вытянул целую руку, поднимая Джеремийю за плечо. Она прищурилась. Как странно. Вроде, видела перед собой неугомонного Пола, но легко превратила того в красную тряпку. Мужчина ее бросил, подстрекая к великолепной шалости. Клара, ощерившись, резко обхватила руками его шею, поваливаясь назад на песок. А Пол упал на нее. Вот это девушке не понравилось. Будто закидало грузом камней, настолько твердым было крепкое тело. Но… оно было так близко. Так заманчиво близко. И Пол смотрел на нее. Да, недовольно и осуждающее. Прямо учил своим взглядом, заставляя слушаться. Куснув губу, Клара успешно перефразировала этот взгляд по своему. Раз — и она сама себя убедила, что Пол успешно притворяется, а на деле хочет ее не меньше. Ничего не оставалось, как проверить эту догадку. С тихим стоном Клара коснулась его губ. Удивительно, какими они были мягкими. Вкусными, но чуть горьковатыми. Несмотря на десяток острых сэндвичей, даже дыхание мужчины было приятным. И тот не отстранялся. У Клары не было поцелуев. Так, ее, как яро бунтующего подростка, однажды поимели в переулке у захудалого клуба, в ее Мэне. Быстро она пожалела о своем желании — думала ощутить любовь, но не получилось. Удивительно, как поцелуй с Полом, такой детский и невинный, казался ей самым интимным моментом за всю жизнь. Приятно было его целовать. И, когда Клара ощутила отдачу, в мыслях она открыла бутылочку шампанского. Пол целовал. Он лежал на ней, устроился поудобней, держа опору на кулаках. Губы его быстро стали настойчивыми. Будто наглядно показывали, что такое поцелуй. Главное Клара уяснила — в поцелуях тяжело дышать. Но воздух там и не нужен. Вот такой абсурд. Ведь для успешного вдоха нужно оторваться друг от друга. Ей это не надо. Пока их губы чмокают, а в ее теплом рту гуляет его язык, проворный и наглый, Джеремийя может не дышать. Не прерывая поцелуй, Пол скользнул по ее телу. Желтый купальник неприятно лип к коже. Потому Клара ни сколько на свои вспыхнувшие гормоны, сколько на мокрую ткань, списывала ярое желание обнажиться. Когда Пол оторвался, тяжело задышав ей в плечо, Джеремийя со всей возможной смелостью взяла ладонь Пола, уместив ее на свое бедро. Тот поморгал, приподняв голову. Клара без предупреждения утонула под его взглядом. Пол его не отводил, пока оглаживал мягкую кожу, пальцами надавливая на несколько родинок. Удивительно. Будто он всегда знал, где они находятся. Кларе прикрыла глаза, зарыв ладонь в короткие волосы мужчины. И потянула того на себя, заставляя их губы повторно слиться. Пол не возражал. Конечно. Ведь его волк посадил в угол, чтобы не смел даже рыпаться. Тут нареченная его захотела. Подобное сокровище на дороге не валялось. И он бы отдался животным инстинктам в легкую. Кожа Клары была мягкой, нежной, как у всех бледнолицых девчонок. Их делали на одном заводе. Пол разгулялся. Руки распустил, лаская ими бедра, талию. В очередном глубоком поцелуе, он чуть приподнял Клару, пуская цепочку нежных прикосновений от ее шеи до талии. Когда сердце девушки сделало тройное сальто с переворотом, не понимая, почему легким не дают дышать, чувствительный слух оторвал своего хозяина от мягких губ. И, пока Клара выравнивала дыхание, не сводя глаз с Пол, тот хрипло сказал: — Ты целоваться не умеешь. — Вы… тоже целоваться не умеете… — Да ну? — сверкнула его ухмылка. — Уверена? — Я не знаю, как правильно целоваться. Поэтому могу предположить, что вы целоваться не умеете. Лицо Пола не теряло ухмылку. И, когда его ладонь впервые оказалась на одном мягком холмике, голову Клары он склонил, обжигая шепотом опухшие губы. — Нецелованная? — под его взглядом Кларе казалось, что она уже полностью обнаженная. И в глубине души. — Какая прелесть. Пол бы предложил Кларе в будущем написать книгу. Она бы стала бестселлером — «Как везде и всюду оставлять за собой обманчивое впечатление». Никогда нецелованная нареченная заставила зверя поехать по наклонной от счастья, что она только его. Но колкие остроты из Лейхота шли напролом. Особенно когда Клара вновь стала красной, смущенной до кончиков пальцев на ногах. Пол намотал мокрую прядку на пальцы. Песню пел. — А как же твоя история про лишение девственности сзади? — Вы действительно считаете, что сейчас стоит об этом поговорить? — Пол взглядом все ответил. И, если он и рот опять откроет, то станет хуже. Клара в притворном недовольстве закатила глаза. — Ну, и что? Для этого, вроде как, целоваться необязательно. — А почему у тебя после клуба были синяки на коленях? — Да вы издеваетесь, — молниеносно вспыхнула Клара. — Извращенец, Пол, о чем вы думаете? — Не знаю. Такая ты дурная, что я уже не знаю, что о тебе думать. И все еще на «вы»? — Я — дурная? — смех вырвался из нее так резко, что капли слюны попали на лицо Пола. Тот фыркнул, закатив глаза. — Фантастика. Болтайте, Пол, болтайте. Вы тут самый дурной, наглый, невоспитанный и злой. — А кто-то говорил, что я не злой, — Пол возмутился. И когда его реальность перевернулась еще больше? — А теперь злой. Ладно. Клара просто издевалась. Она нашла всю себя в этом деле. Пол хмыкнул, резко прижав к себе девушку. После чмока на ее подрагивающих губах Лейхот заговорил таким нежным голосом, что она почувствовала под собой сахарное поле. — Я не злой, женщина. Я добрый, очень добрый. Хочешь, могу даже сдать кровь? — Чью кровь? — Чью-нибудь. — Хорошо, Пол. Обязательно сдайте. Обычно мне всегда нужно обещание, но, зная вас, я требую его авансом, — выслушав ехидный хмык Пола, Клара решила прекратить тратить время попусту. Она потянулась к губам мужчины, но тот отстранился, играясь. — Окей, Пол. Хотите еще поговорить именно сейчас? О чем? — Не знаю, — Полу было весело. Очень весело и весьма приятно. — Хочешь я опять расскажу, как жил до знакомства с тобой? — Ты жил до знакомства со мной? — Ну, женщина, — квилет угрожающе рыкнул, заслышав следом ехидный смех. Секунда — и Клара с визгом оказалась в лежащем положении. Пол за ноги потянул ее к себе ближе. Склонился с ухмылкой, договаривая: — Договорилась. Клара заворожилась. И Пол, видя звезды в зеленых глазах — тоже. Но, после поцелуев по шее, Джеремийя чуть собрала себя в кучу. К несчастью, разум все испортил. Он с чувствами никогда не дружил. И подкинул обладательнице парочку годных вопросов. Нужно было спросить Пола сразу, к чему приведет их близость на этом пляже. Будет ли он дальше держать оборону, растворяясь в мыслях только о Ханне, или Джеремийя победила. Она рвано задышала, когда горячие губы начали спускаться к груди. Голос ее вибрировал. — Пол, мы теперь будем вместе? Он не ответил. — Пол… Тогда просто продолжайте, если да. Он опять не ответил. И продолжил. Клара засверкала. Река жизни, наконец, перестала впадать в болото. С наслаждением девушка принимала каждый горячий поцелуй, телом отвечала на все прикосновения. Ласка приятно щекотала нервишки, которые Лейхот все время трепал. Теперь залечивал. Когда Клара машинально обвила ногами бедра мужчины, тот толкнулся в нее через мокрый купальник. Она расширила глаза, потеряв выдох внутри. Все казалось таким правильным. Единственным нужным вариантом, как должна была дальше протекать ее жизнь. Но Пол неожиданно отстранился. Клара того не видела — глаза ее были прикрыты, наблюдая пикантные картинки, к которым Лейхот не спешил приступать. Но ласки не возвращались. Губы потерялись. Джеремийя распахнула веки. Пол присел, делая вдох и выдох. Потом посмотрел себе за спину. Вновь повернулся к Кларе. Снова вдох и выдох, очередной отворот. Девушка нахмурилась. Ну, опять… Где-то он поплыл. — Сегодня сходим к Белле, Пол, — больше она не сомневалась. — Или я ее к нам приглашу, если ты не против. — Окей. Клара нахмурилась еще больше. Странный голос. Съежившись, девушка чуть приподнялась, спрашивая: — Что с тобой в этот раз? — Да, любимый, что с тобой? Клара заглотала воздух открытым ртом. В ней взыграли все известные человечеству эмоции, когда Лейхот резко взмел на ноги, отворачиваясь от девушки в сторону океана. Джеремийя возмутилась, разозлилась. Расстроилась, испугалась. И, когда после ее тихой просьбы: — Пол, потом продолжим? Ты как? Она в ответ услышала: — Не продолжим. Извини, перегнул. Забудь. Клара разбилась вдребезги. Не знала Джеремийя, что Пол вел разговор в одни ворота с Ханной, нарушившей идиллию. Он общался с ней в мыслях, прося прощение за то, что не удержал голодного зверя. А Колдрой печалилась, хмыкала и таила обиду. Реальность, в которой была потерянная Клара, затмилась для Лейхота молниеносно. Только он дрогнул, когда почувствовал больной удар в спину. А когда повернулся, то увидел, что удар в спину камнем был не единственным. Слова, произнесенные Кларой, которая встала на ноги и дрожала, ощущая себя никчемной и использованной, били не меньше: — Ублюдок, Лейхот. Просто… Тварь. Я же просила тебя остановиться, если мы не будем вместе. Урод. Урод! Пол расширил глаза. Невидимой битой его ударили в каждую часть тела, так, что внутри пошло землетрясение. Он нервно забегал глазами по Кларе, которая прикрыла ладонями лицо, тихо всхлипывая. Хотел подойти, хоть как-то извиниться. Списать всю вину на зверя — тому не привыкать быть козлом отпущения. Но Ханна за его спиной, которая мочила ноги в холодном океане и тихо свистела под нос, после язвительного хмыканья сказала: — Слышал, Пол, что она о тебе думает? А я говорила. Пол взмел на нее взгляд так резко, что шея его хрустнула. Хотелось осадить продажную девку добрым словом. Может, даже впервые в жизни. Пол переложил вину исключительно на себя, а не нареченную, которую рвали гормоны и вера в завтрашний день. Но когда Клара с надломом в голосе повторила: — Урод! Он передумал. Нахмурившись, Пол с прищуром взглянул на Джеремийю. Рот он открыл раньше, чем его окатило жалостью к ее состоянию. — За языком следи. — Урод! — Следи. За. Языком. Нашла трагедию, блять. Я ничего тебе не обещал. Не остановился и что? Тебе разве плохо было? Все, Луна… Я зверя не удержал, и все. Клара решила отвесить Полу спасибо. Ведь тот мастерски добавил ей нешуточной ярости. Лейхот даже не пытался ей врать. — Поразительно, Пол, как вы списываете всю вину на зверя, чтобы не думать трезвой головой. Видимо, от нее уже ничего не осталось. Но ладно, — Клара понурила голову. Воздух вокруг пары разогрелся до точки кипения. — Идите за одеждой. — Опять на «вы», — хмыкнул Пол, досадно качая головой. Но он понимал Клару. Понимал. Не дурак и все. Да и не ублюдок, просто так — Ханна на первом месте, а Клара на дне. Ей не повезло. И рот она не могла вовремя закрыть. Когда Пол прошел мимо, виновато взглянув на девушку, та сквозь зубы повторила: — Урод. Пол замер. Это обращение его слишком сильно коробило. Когда Лейхот поднял почерневшие глаза на Клару, то заметил, как возле нее стояла Ханна. Тоже смотрела на девушку. Смотрела и шипела: — Все-таки нужно столкнуть ее с обрыва, — дальше бледнолицая метнула взгляд на мрачного Лейхота, вскинув на него пальцем. — Сейчас ты зверя обуздал, значит и дальше обуздаешь. Не еби себе голову с ней, любимый. Доведет же, ну. — Почему не уходите, Пол? Опять тоните? — Клара засыпала голос сахаром, припудрив им яд. Ярость Лейхота выразилась в громком рыке: — Язык прикусила, блять. Немедленно. — Туда ее, Пол! — вскрикнула Ханна, махнув руками. Словно держала невидимые помпоны. — Совсем уже охуела! Не позволяй ей так с собой разговаривать! Ты сам решаешь, что тебе надо, а что нет! Она тебя не нужна! — Ясно, Пол, — ядом Клара не захлебнулась. В отличии от Лейхота, жизнь она любила. Как бы он ее не портил. Ноги девушки развернулись назад к обрыву, но Пол дернул ее за руку, не давая уйти. Было больно. Поэтому Клара ни в коем случае этого не показывала. С разумом она отлично дружила. И тот, похлопав ее по плечу, дал подсказку. Лейхот под ней утонул. — Приказ вам отдаю, Пол, идти за одеждой. — Ну, сука… — прорычал он. Ослушался бы, обязательно. Да никак. Опрометью возвращаясь на обрыв, Пол спиной ловил нескончаемые комментарии Ханны. Но в глаза ее не видел. И слава богу. А то бы точно от расправы над нареченной, которая посмела отдать ему приказ, ничего бы его не остановило. Ханна зачитывала одно и то же. Избавься, избавься, избавься. Спали чертов осиный рой под сердцем, потому что дальше с этой девчонкой будет хуже. Клара тряслась. Не от холода, а от злости. И от глубокого расстройства. Всегда она пыталась быть всем сразу, но у нее получилось стать только полной неудачницей. Взрослого Лейхота мудрость прокатила. Никакой съехавший чердак Клара не примет за оправдание такой выходке. Он просто проехался по ней мусоровозом. Оскорбил настолько, насколько это было возможно. А она стояла, дожидалась его с одеждой и думала, что оставит после себя только лучшее впечатление. Таки залечит больную голову, а потом навсегда от него исчезнет. Чтобы он на досуге потом думал, как вновь угробил свою жизнь. Да, месть. Месть. Забрал ее сердце, вернув сплющенный ком. Тогда какого черта она должна оставаться в стороне? На последнем издыхании Клара проклянет гребаного Пола Лейхота. Закон природы. Если дела идут хуже некуда, то в будущем они, несомненно, пойдут еще хуже. Клара и слова Полу не сказала, когда тот вернулся. Но Ханна сказала — повторно кликнула его уродом, пародируя звонкий голос Клары. Лейхот сделал вдох и выдох. Ханна добила. Он, не думая, швырнул одежду Джеремийи той в лицо. И пошел назад к дороге, бросив грубое: — Жду. Клара замерла. Лейхот… Все ниже падал, а она за ним не успевала. Когда девушка оделась и метнула взгляд туда, где он сидел в своей старинной тачке, либо покуривая сигарету, либо скрипя зубами, Джеремийя вновь зависла. Как же ей было гадко. Она заплакала. Лила слезы, выплакивая сегодняшний день. Как удачно к нему добавилось семнадцать лет одиночества. Взяв себя в руки, девушка растерла мокрые глаза, щеки потрепала, добавляя им хоть немного здорового румянца. Когда дрожащие руки огладили мятую и влажную футболку, Джеремийя тихой поступью возвращалась к машине. Наверное, там у Лейхота наготове была еще ни одна выходка. Что-нибудь ляпнет, наверное. Никакая часть тела не вредит человеку больше языка. Присев в машину, Клара не взглянула на мужчину. А тот к ней взглядом прилип. Все то же самое. Вина, отъедающая по кусочку, когда разум прояснялся. — Прости. Неожиданный смех Клары выбил Лейхота из колеи. И не менее резко она утихла, прикрыв глаза. Ее уста разомкнулись, выпуская колкое: — Вам нужна не Белла, а дурдом. Везите домой, Пол. Тот промолчал. Весьма мудрое решение, чтобы опять не начать рычать. Бесила Джеремийя. Он, может, действительно повел себя некрасиво, но хотя бы извинился. И не собирался сталкивать ее с обрыва, хотя того просила сама Ханна. Неблагодарная Клара. Сука. Пока машина ехала до дома Пола, Клара вперила мрачный взгляд в окно. Расположилась на просиженном сиденье и думала, как на кухне включит музыку, закатает рукава, протрет стол чистой тряпкой и порубит все на мелкие кусочки. Чеснок, лук, свою слабость и свои сомнения. До этого она вглядывалась в бездну Пола Лейхота с искренним желанием помочь. А теперь понимала — подойдет к ее краю, склонится и в ужасе отбежит. Пока не заработала себе нервный срыв. У Пола плохи были дела. И у волка не лучше. Куда он не посмотрит черными глазами, в реальность или во внутренний мир — везде беда. И когда Ханна появилась на задних сиденьях, а Пол поймал ее в лобовом зеркале, его накрыло окончательно. — Вези ее на обрыв. — Нет. Клара не дернулась с громкого выкрика. Просто в ней вспыхнуло желание жить. Лейхот испугал. Так испугал, что девушка чуть не подавилась своей жвачкой. Только надутый пузырь лопнул сам. И Пол, обернувшись на звук, очередным криком вынудил девушку слиться с креслом. — Выплюнула, блять! — Избавься от нее, Пол! — кричала Ханна. А Клара молчала. Так ей было положено, чтобы не начать задыхаться от ужаса. Девушка притихла настолько, насколько это возможно. Пол вел машину, слушая и слушая неугомонную продажную девку. Но он не отвезет Клару на обрыв. Никак ее не покалечит. Никогда. Он не монстр. Но Ханна… Это Ханна. И, не видя за Лейхотом инициативы, она ухватилась за ручку пассажирской дверцы. Она распахнулась, впуская воздух в салон. Конечно, в реальности этого не случилось. Воздух, как и животный ужас после выкрика Ханны, единственного, что она оставила за собой в салоне, почувствовал только Лейхот. — До свидания, Пол! Прощай! — Стой! Машинально он вперил ногу в педаль. Машина ускорилась до отметки в сердце Клары — катастрофа. Конечно, Пол не собирался отпускать Ханну. Он перестал думать. И, когда на ходу выпрыгнул из машины, не останавливая ее, Клара заорала: — Пол! Пол! Глаза ее залились паникой. Единственное, что подсказал инстинкт самосохранения, так это ухватиться за руль, хоть что-нибудь сделать. Она никогда не жила в прошлом и просто не знала, как управлять такой машиной, которая продолжала движение по пустой дороге, приближаясь к повороту. И непробиваемый твердый ствол огромного дерева, векового, на пути. Пол, поднимаясь на ноги, заслышал громкий звук. Он растер кровь на ободранных локтях. Голова не работала. Глаза Пола поймали Ханну посреди дороги. Та, улыбаясь от уха до уха, подпрыгнула и довольно вскрикнула: — Ура, Пол! Молодец! Улыбка Ханны такая согревающая. Успокаивающая. Но резкая боль в его ребрах, уехавшая в район сердца, которое словно вытащили, встряхнули как следует и вернули в грудину… Разорванную грудину… Вынудила Лейхота отрезветь быстрей всех безнадежных алкоголиков на свете. — Что… Что… — единственное, что он мог выдать. Ханна нахмурилась, когда он отвел от нее взгляд. Лейхот тоже нахмурился. Он… молодец? Что это был за звук? Звук аварии? — Ну, Пол, в чем дело? Свобода! Авария? — Иди ко мне, Пол! Свобода? Он не понимал, что возвращается. Вроде как, на этой пустой дороге, ранее ехал его старенький Додж. Вместе с Кларой. А теперь Пол был один. Вместе с Кларой? — Пол, в чем дело? С Кларой? — Блять… С Кларой! — Нет… Нет… Боли Пол не чувствовал. Он не понимал, как называлось то, что прокатывалось по его телу волнами. Это было похоже на онемение. На какое-то странное, пульсирующее онемение, которое словно забиралось под кожу, проникало в кости. А потом… ощущение распада. Разложение самой сути его бытия. Пол, забыв, как работали его ноги, упал. Теперь накрыло. Лейхот пытался ухватиться за что-то реальное, зацепиться за островок сознания в бушующем море ощущений. Да тщетно. Его разум скользил, ускользал, растворялся в… в… В всепоглощающей агонии. Пол был наблюдателем, пленником собственного тела, бессильно созерцающим его медленное разрушение. Зверь умолк. А он никогда не умолкал. Никогда. Его не убило. Разорвало. И, пока тот собирал себя по кусочкам, утробно скуля от боли, Пол делал вдох и выдох. Вроде как, это было какое-то успокоительное. От какого-то… Какого-то… Кого? Где он? Кто он? Что происходит?

***

Клара лениво распахнула глаза. Но они ничего не видели. Зрение окутало белой дымкой. Тело девушки потряхивало. Ее сознание, словно заплутавший корабль в тумане, медленно дрейфовало, пытаясь нащупать хоть какой-то ориентир. В голове резко начала пульсировать тупая боль, отголоски недавних событий всплывали обрывками, не складываясь в цельную картину. Вдруг на лице она ощутила чье-то прикосновение. Все силы Клара приложила к тому, чтобы добавить взгляду немного ясности. Очевидно, что она увидела чью-то руку. Но слишком нечеткую, ставшую белым небрежным пятном. Только уши ее слышали. Слышали знакомый и уже любимый голос. — Боже, детка… И еще один. — Звездочка… Моя звездочка… Клара мигом отогнала от себя все страхи, отдавшись только радости. Голоса пра-пра. Девушке захотелось довольно взвизгнуть от появления родственников, но она издала лишь тихий стон. Голос почти пропал, но, когда Эмбри помог ей присесть, Клара выдала хриплый вопрос: — Пра-пра? Вы оба тут? Ух ты… Я сплю? Эмбри ее обнимал. Но Клара только его ощущала. Все еще не видела. Потому решила разозлиться на свой затуманенный разум, который будто запрещал всем ее чувствам проясниться. Либо ее зеленые глаза начнут видеть, либо Клара больше не будет ни на что надеяться. Желание ее исполнилось. Но на чуть-чуть. Буквально дальше своего носа Джеремийя ничего не видела. Потому очень удачно, что Эмбри был близко. Клара улыбнулась, поймав большие и красивые глаза прадедушки. Но потом померкла. Они не были теплыми. Скорей… стеклянными. — Что такое? Что случилось, пра-пра? Что… Клара ахнула. Из рук Эмбри ее забрали. И, ощущая на себе другие руки, уже не горячие, а нормальной человеческой температуры, девушка быстро узнала их обладательницу. — Пра-пра Ханна? Да? Да что происходит? Лицо Ханны, такое же молодое и ее глаза, такие же стеклянные, нагнали на Клару ворох страшных опасений. — Это сон? Я сплю? Ханна со стоном зарылась головой в плечо внучки. Та громко задышала, с отчаянием повторяя: — Я сплю? Ханна? Эмбри? — Звездочка… Моя звездочка, черт… — Я сплю? Ей не отвечали. Только обнимали по очереди, теплили и нежели. Вскоре, когда по сознанию Клары начал проносится вопль, полный отчаяния, все ее инстинкты обострились. Даже спина начала видеть. Видеть на себе ни один взгляд. Это… стая. — Я не сплю? Нет? Нет? Не… не… Нет….