|Лолита|

День был одним из тех дней, которые спускают сверху для повышения квалификации. Посидеть, подумать, понять — куда и каким образом улетела жизнь. Только Пол не думал. Не мог вспомнить — как. Мозг его отказывался даже имитировать работу. Квилет ничего не слышал, не видел. И Ханна, ворчливая и недовольная, склонившаяся над ним с укором в серых глазах, утихла. Фыркнув и тряхнув длинными волосами, она прошипела: — Ладно, Пол, потом поговорим. Слабак. И исчезла. Лейхот этого не понял. Но вдруг подумал — а где он? Кажется, что он сидел на чем-то мягком. Это кровать? Диван? Гроб? Пол попытался открыть глаза, но веки словно приросли друг к другу. Странное ощущение липкости и тяжести сковывало его тело. Попытка пошевелиться отозвалась тупой болью в каждой мышце. Пол силился вспомнить, что произошло, но в голове была лишь пугающая пустота. А потом в ушах резкий звук. Вой. И агрессивное клацанье острых, как ножей, зубов его зверя. Тот перелавливал мысли человека. Стандартный сценарий соблюдал. Такое уже было. То ли у Пола взыграла защитная реакция, которая за последний час вынудила его забыть все произошедшее уже в четвертый раз, то ли что-то еще. В любом случае — ответ был не нужен. Зверь не поленился лишний раз напомнить человеку, что он натворил. Закружились перед глазами обрывки воспоминаний, под носом завитал едкий запах гари, металла… Крови и свежих апельсинов, травушек, с примесью чего-то горького, мерзкого… Смерти? Пол взвыл. Все навалилось сразу, без всяких предупреждений. Спасительных кругов, чтобы вновь не утонуть, тоже никто не надул. И Пол бы повалился с дивана, опять, если бы его не подхватили за плечи. Удивительно, как во всех удушающих, страшных запахах трупная вонь теперь казалась одним из самых приятных ароматов, которые он когда-либо нюхал. — Как ты сейчас себя чувствуешь, Пол? Белла так разговаривала, словно на цыпочках ходила. Глаза Лейхота не видели ее лица. Но, судя по яркой концентрации неприятного смрада и холоду, обжигающему его кожу, Белла была близко. Под кожу пыталась пролезть, пальцами загулять в черепушке, расставив все по местам. — Я… в норме, относительно. Белла промолчала, медленным кивком отвечая. Глаза и губы Пола разошлись во мнениях. Здорово, что он все еще не видел бывшую Свон. И нюх его вновь притупился, потому она теперь ничем не выдавала своего присутствия. Вглядываясь в глаза Лейхота, вновь потерявшие всю живость, Белла устало вздохнула. Перешагнула через разбитые осколки и выпрямила спину, кинув взгляд на Эдварда. Тот Лейхота не покидал. Каллен был обязан в его мыслях найти хоть что-нибудь здравое. Хоть что-нибудь, что всем бы объяснило, каким неслыханным образом Клара попала в такую страшную аварию. Но никак Пол не просвещал. Конечно, Эдвард никогда не считал его умным. А если квилет и выдавал что-то разумное, то удосуживался от вампира, как минимум, мысленных аплодисментов. Сейчас голова Лейхота пустой не была. Ветер там не загуливал — не было свободного места. И это Эдварда просто убивало. Пол думал, кажется, обо всем на свете. Ему в голову лезло все. От старинной рекламы с Мэрил Стрип, до говорящих стаканчиков. От своего отца до последнего разговора с почившим Джаспером. Эдвард морщился, прикладывая пальцы к переносице. Как жаль, что он не имел к Лейхоту никаких инструкций, потому не знал, куда ему нажать, чтобы тот выдал что-то дельное. Всезнающий Каллен ковырялся в голове Пола чуть больше получаса. И понял, что полчаса с этим Лейхотом идут за год. На вопрос Беллы, выданный взглядом, Эдвард удрученно покачал головой. И девушка упорхнула из гостиной. Дел у нее было достаточно. Эдвард тихой поступью подошел к дивану, присаживаясь на его краешек. Быть может, вонь волчьей шерсти его хотя бы взбесит, для поднятия лишнего тонуса. А то сознание Пола внушало такую тоску, что хотелось выть. Словно квилет совсем забыл обратную дорогу. Эдвард приготовился повторно отдаться всем его мыслям. Но вдруг… Тихо. Абсолютно. Так тихо никогда не бывало. Эдвард непроизвольно нагнал тучи во взгляде, метнув тот на Пола. А он ожил, почуяв на себе внимание. Свой взгляд перевел на Эдварда. Столько отчаяния в этом глубоком молчании гостиной. И глаза Лейхота, прилипшие неживыми к Каллену — удивительные. Глаза его не на каждый день. Такие глаза каждый день не носят. Эдвард печально понурил голову, сомкнув ладони. Словно украл кусочек разбитой души Пола. Та распадалась так быстро, что каждый угол в особняке Калленов пропитался тленом. Эдварду было жаль квилета. Слишком жаль, чего он и сам от себя не ожидал. Пола все указатели судьбы сбили с дороги. Неизвестно, каким образом случилась эта страшная авария с Кларой, если он был рядом. Но последствия оказались катастрофическими. Эдвард кликнул Беллу моментально, едва завидел, как тело Пола затряслось. Поздоровалась лихорадка агонии с каждой клеточкой тела. По венам вновь протекала едкая желчь. И такое уже было. Конечно, Пол не помнил. Но Каллены были в курсе. Не сохраняй они трезвый рассудок, то мир бы точно остановился. Белла прилетела на зов о помощи. Вооружилась дежурным чемоданчиком, как супергероиня. Но природа оборотней не принимала никаких уколов — кожа слишком крепкая, каменная. А Белла, благодаря Карлайлу, слишком смекалистая и находчивая. Как минут двадцать до этого, Каллен прошлась по запястью Лейхота электрической мини-бензопилой. Прорезала кожу острым лезвием. И, выпустив воздух из шприца, пустила лекарство в рану. Ни один мускул на лице Пола не дрогнул. Его, видимо, пощекотали перышком и только. Глаз квилета моргнул лишь тогда, когда заслезился. Когда всем эмоциям перестало хватать места внутри. Успокоительные его толком не брали. Но какое-то время позволяли почувствовать себя человеком. Белла снова ушла. Эдвард снова погрузился в мысли Пола. Ну а тот поудобней устроился на диване. Было приятно понять, что это именно диван. Даже на душе немножко полегчало. Какое прекрасное изобретение простых смертных, которое более-менее, но боролось с разбитым сердцем волка. Эдвард ожил. Все лампочки в доме задохнулись от зависти к вампиру, который так засветился от слабого просветления в сознании квилета, что даже выдал достаточно громко: — Пол, вспомни, что случилось. Сиять Каллен продолжал. Лейхот с его слов не утонул. Даже хмыкнул, пусть и удручающе. Он издавал какие-то звуки, пальцами шевелил, сжимая ими дорогую обивку дивана. Эдвард повторил свои слова. Пусть Пол скажет или подумает хоть о чем-нибудь из главной темы. Каллен умеет читать между ложью. — Авария… Еще слово по делу — и Эдвард лично отвесит ему с десяток очков к карме. Воодушевившись получше, Каллен успешно отодвинул от себя печаль, тоску, страх. Все, что помешало бы ему нагнать на самого себя смуту. — Вспоминай, Пол. — Вспоминай, дорогой. Последнее добавила Эсми. Очень хорошо иметь чувствительный слух, а еще более чувствительное материнское сердце. Ведь оно болело за каждого близкого в бессмертной жизни женщины. Было ее компасом лучше всех существующих карт. Возникнув в гостиной, Эсми заслонила собой Эдварда. Ее мертвая ладонь сжала дрожащее плечо Лейхота, а уста повторили: — Вспоминай, дорогой. Пол как-то отчаянно хмыкнул. Хотелось бы ему знать, в какой конкретно валюте он дорогой. Мужчина бы порадовал родственных нелюдей, вспомнив все в подробностях. Но вот он подробностей не знал. И ничего не помнил. Так, только по разбитому зверю понимал, что с Кларой случилось что-то нехорошее. Нервы мужчины оголились, болели. Без Клары… Разболелось одиночество. Но это чепуха. Старые раны всегда ноют в непогоду. Эдвард издал тихий стон, спрятав лицо в ладонях. Его любимый Лейхот опять полетел не в ту сторону. Теперь у вампира почти не было сил прожевать нынешнюю кашу в поплывшей голове, отчего он взмел на ноги, ответив на обеспокоенный взгляд Эсми четким: — Я ничего не могу. Ему ума не хватает, а мне уже сил. Потом. Эсми кивнула. Одарила Пола взглядом, но тот ее дар не принял. Глаза мужчины прикрылись. Ушел он в себя, заперев получше все бронебойные двери до тех пор, пока лапа зверя не распахнет каждую, ударив человека торцом по плечу. Но совсем дураком он еще не был. Все-таки, есть разница между болезнью и дуростью. Диагнозы разные, пусть и смысл один. Потому Пол прекрасно осознавал, почему мать семьи Калленов продолжает сидеть рядом с ним, пытаясь услышать безмолвное. Он держал молчание. В гостиной они двое вели себя так безупречно, тщательно пережевывая мысли и старательно избегая говорить о том, ради чего собрались. Поразительно, как слух Пола притупился. Это ему утешительный приз от судьбы. Ведь помогло хоть ненадолго держать себя в узде, пока в крови еще были успокоительные. А, заслышь Пол дрожащий голос Скотта, которым он произнес: — Она умирает! То, наверное, все. И человеку, и зверю точно останется одна дорога — в раздвоенную могилу. Эсми все слышала. Она встала и, перехватив мутный взгляд Пола, бросила ему одну из тех улыбок, какие в ее широкой душе хранились на крайний случай. Как правило, ими женщина пользовалась лишь тогда, когда сама себя не могла утешить, оттого отдувалась на остальных. Пол поморгал, удивился. Он вгляделся в Эсми получше. Странно та выглядела. Сегодня в ее красоте было что-то грустное, словно отцветающее. Словно красивой Эсми была последний день. Захотелось Лейхоту задать женщине пару вопросов, но он прервался. И опять утонул. Хотя появившуюся Роуз, возникшую в гостиной со свирепым лицом и телефоном, зажатым в ладони, состояние Пола волновало в последнюю очередь. Блондинка разговаривала с Эсми. — Ренесми с Джейкобом уже в дороге. Надеюсь, что успеют. — Успеют? — спросил Пол. Надлом в его голосе взбесил Розали окончательно. Ни капли жалости она к нему не испытывала. И даже если бы ей хотелось — всегда здоровая голова запретила бы хозяйке любые утешения. Все потому, что за долгие годы, проведенные вблизи этого пса, Розали уяснила одну истину — от него масса проблем. В первую очередь — самому себе. Ни в одном повороте жизни Лейхоту не попался корень здравого смысла. И в аварии, в которую попала Клара, он был виноват. В этом у Роуз сомнений не было. Как бы Полу не хотелось, но он вскрикнул, болезненно, когда получил со всей силы по носу. Хрустнула кость, кровь полилась. И мужчина, опрокинувшись на диван, слушал ядовитое шипение Каллен: — Успеют до того, как Клара умрет, Лейхот. По твоей вине. — Роуз! — вскрикнула Эсми. А Роуз нахмурилась, вскинув ладонь. Следом палец на ней, с длинным черным ногтем, уперся в грудь Лейхота. Та моментально заболела, словно ее насквозь проткнули. — Ты вообще слышишь, что я говорю, шавка? — Роуз, прекрати! — Что прекратить, Эсми?! — Каллен натянулась струной, сжав кулаки. Ее яростный взгляд оставлял следы на душе Лейхота, опять задышавшей на ладан. — Он виноват в этой аварии. Это же очевидно, твою мать. Бедная девочка. Из кожи вон лезла, чтобы пробудить в этом тупом псе жажду к жизни, а он просто не смог ее уберечь. Скотт говорил, что они ехали в одной машине, а разбилась она — одна! Что ты сделал, шавка? Выпрыгнул, оставив ее? Или… — Розали, ты просто его доведешь, — Эсми говорила тихо, осторожно, контролируя оттенки своих эмоций. С Роуз она была согласна. Но, в отличии от нее, питала к Полу особую симпатию. Эта была заводская настройка всех настоящих матерей. В последнюю очередь Эсми хотелось видеть, как квилет от отчаяния начнет рвать на себе волосы. — Доведу с превеликим удовольствием, — саркастично ответила Розали. Но после утихла, на какое-то время, а дальше вздохнула, метнув на Эсми относительно спокойный взгляд. — В общем, ждем. Осталось придумать, что сказать Картеру и ее родителям. — Все, детка, потом, — Эммет появился в гостиной. Своим видом он поддерживал супругу. Только питал к Лейхоту в разы больше любви, как бы не доводили все его выходки. Хотелось Эммету расписать квилету дальнейшую историю его загубленной жизни. Он бы и эпиграф подходящий подсказал, чтобы тот потом на его надгробии появился. Но, взглянув на Пола, который сидел со сломанным носом и губами глотал кровь, стекающую по крыльям, Эммет успокоился. Сам виноват, думал он. Сам виноват и сдохнет с этой виной. А девчонку жалко. Эсми в конец опечалилась, присев назад на диван. Больше она не пыталась коснуться мужчины. Увы, но вялая ласка утешений еще никого не вернула к жизни. А за руку он бы не ухватился — не выплыл бы вновь из своей бездны, куда провалился. Сидел Пол снова с мертвым взглядом да не понимал, каким образом его зверь научился так отчаянно выть. Когда в гостиную вернулся Эдвард, все присутствующие, не успевшие рассосаться по разным углам особняка, подумали — что-то в сознании квилета всплыло. Но думали они так не долго. Усталый вздох Эдварда все объяснял. Очередная солянка из всех мыслей на свете. Множество вопросов, фраз, реплик. Либо бессмысленных, либо очень осмысленных. Обжигала Пола агония. Порой кажется, что… Что еще много душевных ран вытерпишь. А потом внутрь себя заглянешь и изумишься — уже и места живого нет. В конце концов, когда-нибудь он бы окончательно вдумался в страшную реальность. И понял — все. Вот он и понял. — Нет… Пол схватился руками за голову, но та, сучара, слишком хорошо закрепилась природой. Невозможно было ее оторвать. Приходилось выслушивать все, что в нее лезло. Все возникшие неприятности сплотились. Ну очень трусливые — никогда не ходят по одиночке, а собираются вместе и атакуют все разом. Клара умирает. — Нет, блять… Нет! Авария шуткой не стала. Последствия для Джеремийи были чудовищными. А Пол был ничтожен. Не мог стать ее реанимацией, искусственным дыханием, запасным сердцем. Под золотыми глазами Калленов, пропитанными разными эмоциями, Лейхоту хотелось лечь, свернувшись калачиком, постараться занимать как можно меньше места в пространстве. Столько возможностей было у Роуз выразить свою ненависть, просто глаза разбегались. Но она не успела. Чувствительный слух Скотта, поймавший крик души Пола, привел парнишку в гостиную. И, сжав кулаки, тот склонился над завывающим Полом, глазами пуская молнии в самые чувствительные точки. Пулеметной очередью с его уст слетала речь: — Да, Пол! Умирает! По твоей вине, твою мать! Она из-за тебя попала в аварию! Ты бесполезный и жалкий кусок дерьма! — Хватит, Скотт, — промолвил Эдвард. Он положил квилету руки на плечи, утягивая подальше от опасной зоны. А то, как бы, зверь под ребрами Пола был не в лучшем настроении. Борозды своими когтями он бы оставил абсолютно на любом лице. — Кусок дерьма! — юный Вожак не унимался. Он отдался всем своим силам, вперив кроссовки в дорогой паркет так, чтобы без усилий Эдвард бы его не сдвинул. Эммет не вмешивался. Будет стоять на месте, покачивая головой, пока в нем вновь не вспыхнет любовь к придурошному Лейхоту. Скотт продолжал расписывать его не в лучшем ключе, не давая себя сдвинуть. Тогда терпение Эдварда лопнуло. И он вскрикнул: — Отойди, блять, Скотт! Слова возымели эффект. Культурный Эдвард никогда не выражался матом не вовремя. Пока Скотт находился в легкой потерянности, Каллен оттащил его за шкирку, швырнув в угол гостиной. Но слегка перестарался, да и не подумал, если честно, что имеет дело не просто с юным и зеленым квилетом, а с юным и зеленым оборотнем. Скотт, резко взмывая на ноги, зарычал. Клетка его распахнулась, когда глаза вновь поймали Пола. И тот, как на зло, свои сделал такими пустыми, будто душа его перестала печалиться. Скотт продолжал рычать, в упор не ставя ни Эдварда, ни Эммета, которые перекрыли ему дорогу, вскинув ладони одновременно. На помощь прилетел другой юный и зеленый. Эйдан Атеара, вместе со своей нареченной и любимицей Калленов, Рут Маккей, прибежали в гостиную. Девушка за своим волком последовала хвостиком, а тот отправился на запах неприятностей. Эйдан заслонил собой Калленов, хватая Скотта за грудки и говоря: — Успокойся! — Не приказывай мне! — вскрикнул Скотт. — Отойди! Это приказ! Вообще, он всегда говорил самым тихим голосом. Даже его внутренний, наверное, был в разы громче. Но сегодня он орал. Это было похоже на то, как если бы мышь вдруг зарычала. Не то чтобы это было страшно, но определенно неожиданно и даже немного комично. Но Эйдан не терял лица. И отходить не собирался, на что Скотт расширил глаза, зарычав громче. Миролюбивый Атеара, бунтующий против приказа. И на каких основаниях? Рут бегала глазами по квилетам, нутром чувствуя, что должна как-то помочь. А то Каллены вдруг посмели в конец умереть, раз даже не шевелились. Словно смотрели неинтересную комедию. Но Рут оживила родственников моментально. Пра-прадед Эдвард молнией подлетел к девушке, за секунду останавливая ее до того, как она втиснулась между парнями. А те не обращали ни на что внимание. Скотт рычал, Эйдан вел разговор в одни ворота. Но, когда он услышал обеспокоенное чириканье Рут, ниточка его вернула в чувства. Опрометью квилет отскочил от брата, подходя к своей нареченной и тихо говоря той: — Все хорошо, не бойся. — Скотт, угомонись или тебя вышвырнут, — включился Эммет. Еще одной патовой ситуации никому было не надо. Но рычание Скотта утихло не стараниями громилы. Тот никак на него не надавил. Вышвырнут и вышвырнут. Тогда Клируотер просто достанет ублюдка Лейхота из-под земли за то, что тот сделал и не сделал. Хотелось парню размять кулаки. Но Скотт не мог ударить Пола по морде. Морда… глазами смотрит. — Вдох и выдох, Скотт, как учила Белла, — напомнил Эдвард. Скотт послушался. Действительно годное успокоительное, чтобы удержать крышу на месте и ни в коем случае не сблизиться таким образом с Полом. Того ловко оставили заниматься самобичеванием. В тот самый миг, когда он нашел верные ответы, переменились все вопросы. Без Клары ему не жить. Никак. Тут даже тысячи продажных девок не помогут. А несравненный оригинал вернулся в гостиную, присев подле Пола. Тот театрально дернулся, когда голос Ханны прорезал тишину: — И долго ты собираешься страдать? Произошло невероятное. Карта не перевернулась, а со свистом вылетела из колоды. Пол посмотрел на Ханну с удушающей яростью, когда до него дошло очевидное — она вообще не думала о его состоянии. Ханну бесили болячки да сердце, которое пропускало все важные удары. Колдрой глумилась над Лейхотом и более того — все раны расковыривала еще больше. — Добить ее надо, если сама не сдохнет. — Заткнись! — Добить, Пол! — Заткнись, блять! — Не понимаю, Лейхот, как ты еще не задохнулся, если дышишь также медленно, как думаешь. Пол затеял с Ханной грызню. Как бы он не любил эту девушку, спокойно доходя до одержимости ей, но поливать себя дерьмом незаслуженно не давал. Лейхот взмел на ноги, для надежности отойдя от Ханны на шаг. Кулаками он замахал в воздухе, рассекая между ними виток взаимных упреков. Полился из Пола несдержанным поносом рассказ за его недобрую жизнь, с которой он сам покончил. Стараниями Ханны, которая динамит заложила. И все взорвалось. Пол активно с ней говорил, пытался добиться хоть какого-то понимания. И все это происходило в гостиной Калленов. Под взглядами всех Калленов, включая подлетевшую Беллу. И квилеты никуда не ушли. Сцена была потрясающей. Розали, удержав падающую челюсть, высказала: — Ясно. Мы получили все ответы. Он просто сошел с… — Тихо! — вдруг рявкнул Эдвард. Заметив в сощуренных глазах Розали попытки к сопротивлению, Эдвард невольно скрипнул зубами, обведя взглядом всех собравшихся и говоря: — Тихо! Я слушаю его мысли! Там было что послушать. Но больше информации Эдвард получил не из сознания квилета, а из его уст. Поразительно, как всего одно имя отвечало на множество вопросов. — Ханна… — его повторила Белла, сомкнув веки. Смертная тоска. Настолько, что даже толстокорая Розали, размякнув от досады к когда-то разбитому сердцу, чуть смягчилась. Только новое поколение квилетов не разделяло реакцию Калленов. О Ханне они слышали — рассказывали то тут, то там, как эта девчонка порушила себе жизнь на ровном месте. Но сегодня она имела столько же значения, сколько пустое место. — Потом, Скотт! — моментально вскрикнул Эдвард, метнув гневный взгляд на парнишку, едва заслышал в его голове повторную тираду для Пола. Конечно, Клара стоила каждой капельки гнева. Но не в такой момент, когда Лейхот, наконец-таки, обнажил душу. И все выяснили, что там почти ничего не осталось. Все поросло раком Ханны Колдрой. — Ты видишь Ханну? — Эммет попытал удачу добиться к себе внимания. Но Пол даже глаза на него не перевел. Видимо, беседа с Колдрой была такой страстной, что вся реальность для него сгорела. Эммет цокал, Розали хмыкала, Эсми глаза прикрывала, печалясь все больше. Эдвард пытался услышать в голове Пола хоть что-то, что не касалось бы Ханны. Ну, а Белла… Белла была верна Карлайлу. Тот родился, чтобы спасать чужие жизни. А бывшая Свон слегка нагло укрыла себе это предназначение. Она сидела на диване, напротив которого стоял Пол. Видимо, его галлюцинация тоже на нем сидела. Белла не сводила золотых глаз с Лейхота. Себя винила. Думалось, что она должна была быть внимательней. Тогда бы не проспала такой глобальный отлет Пола. Другие живые и мертвые пока потеряли для бывшей Свон всякое значение. Слушала она яростную речь Пола, слушала и сама себя убаюкивала, что все будет отлично. Очень ей хотелось увидеть его глазами. Такую правду никто не ожидал. Но Пол после нее удосужился сочувствия даже от Розали. Просто… встречается такая любовь, что лучше ее сразу заменить расстрелом. — Пол, нам очень жаль, но ты сам себя довел. Нужно было просто сдастся. Все замерли. И Пол, уловив голос Эсми, тоже. Она произвела эффект. Только редко высказывающие люди умеют произносить такие убийственные в своей простоте фразы. Взгляд Лейхота поплыл. Все лица он перестал видеть. Только чувствовал накаляющуюся обстановку. Очень хорошо чувствовал каждого из кровососов. Слишком долго они жили бок о бок. Бока почти срослись. — Когда ты начал видеть Ханну, Пол? — голос Беллы был потрясающим. Пол поморгал, но не увидел у нее в руках блокнотик, в каких бывшая Свон обычно рассказывала истории о несчастных жизнях. Но он отогнал от себя все веселье. Все, что имело хоть какое-то значение, помимо Ханны. Та попалась под расширенные глаза Лейхота, залившихся животным ужасом. Колдрой хмыкнула, прошипев: — Я предупреждала, что от того же Эдварда нужно было избавиться раньше. Поздравляю, Лейхот, теперь все в курсе. — Не исчезай. Нет… Ханна промолчала. И в реальности было затишье. Пол ощутил удушье, прикрыв глаза и сделав вдох и выдох. Самая неприятная тишина там, где много голосов молчат. Нужно было Лейхоту хоть что-то услышать. А то его внутренний голос вышел победителем. И тогда — взрыв. Все в нем смешалось. — Ханна, не исчезай, — отчаянно попросил он, кинув взгляд на девушку. А зверь под ребрами добавил, завывая. — Клара… Блять, нет. С ней все будет в порядке, в порядке… — снова его глаза поймали хмурую Колдрой. — Останься, девочка… Пожалуйста. — пришлось мужчине отвести внимание. И взгляд его упал на мрачного Скотта. К людям, которые так смотрят, лучше не поворачиваться спиной. — С ней все будет хорошо. Обязательно, она… Она выкарабкается, встанет на ноги, возьмет себя в руки… — Какие руки, мразь?! — заорал Скотт, аж подскочив на месте. Рут взвизгнула, крепче прижимаясь к Эйдану. — В руки?! У нее одна рука осталась! И обе ноги переломаны! — Ханна, хватит, — Пол взвыл, едва она начала плакать. А то ей уделяли слишком мало внимания. — Прекрати… прекрати… Эмоции Пола незаменимы. Они удивительно насыщали пространство. Это нервы, просто нервы, как оголенные провода. Свисают во все стороны и за все цепляются, включая ноги. Потому те и не держат. — Перестань, блять, пес! Твою мать, приди в себя! — громогласно кричал Эммет, тряся Лейхота за грудки. С его губ, не впопад, соскальзывали имена девушек. Квилет не замолкал, из-за чего громила не выдержал, чертыхнувшись и кинув его на диван. Но Пол поднялся. Судя по степени опьянения его глаз, те опять видели Ханну. И, пока дом Калленов не пошатнулся окончательно, Розали громко ругнулась и исчезла из гостиной. Появилась она раньше, чем поднятая ей пыль осела на пол. Впечатление ослепительная блондинка произвела эффектное. Ей концерты поехавшего Лейхота надоели. Тот со всей дури получил сковородой по голове. Затем еще раз, после чего поддался гравитации и рухнул на пол. Но он осмелился прервать паузу, хрипло выдав: — Ха… Ханна… Розали замахнулась и ударила его сковородой еще раз. Искры посыпались из его глаз. Следом перед ними заплясали черные мушки. Но имена важных девушек все еще проносились в голове. Хотелось неосознанно разгневать Розали еще больше, но вслух Пол издать ничего не смог. Лишь булькающий звук вырвался из горла. Эдвард, запрокинув голову, ледяным тоном вымолвил: — Еще. Сковорода снова взлетела в воздух. В голове Лейхота пульсировала адская боль. Каждое ленивое движение отдавалось эхом в висках. Он чувствовал, как тепло медленно покидает его тело, уступая место леденящему оцепенению. И тогда стало темно и пусто. Но за пару секунд до потери сознания, Пол перехватил улыбку Беллы. Эта улыбка… и крапива, и подорожник. Белла не собиралась сдаваться. Она разберется с этим за месяц-другой, и он снова станет прежним Полом Лейхотом. И все будут счастливы. Кроме самого Пола Лейхота, который никогда не бывает счастлив.

***

Проснулся Пол в своем доме. Забавно, но теперь он казался абсолютно чужим. В особенности, когда Лейхот с тихим стоном растер кулаками глаза. Голова невыносимо гудела. Руки его приметили, что нос соизволил поменять положение. Но все из мужчины вылетело, когда перед ним склонилось лицо Ренесми. Ее глаза всегда были прекрасны. Чистые изумруды. Сегодня они превратились в два тупых осколка. Великолепно резали лучше всяких слов. — Очнулся? Может, бывшая Каллен спросила чисто для вида. Или пыталась хоть как-то начать диалог на руинах порушенной жизни Лейхота. Тот тихо хмыкнул, привстав на локтях. Несси сидела на его кровати, держа ровную осанку. Будто ей плечи не переломало перевернувшейся реальностью. Полу нужно было хоть на что-то отвлечься. Он перевалил это важное дело на Несси — сидел, сморщенный, разглядывая красивый белый сарафан на девушке, множество колечек на хрупких и длинных пальцах. Но потом увидел очень старый, но безумно важный сердцу браслет. В племени Квилетов волки сами такие плели. Обручальные. Пол бы сделал в будущем Кларе такой же. Клара. — Как… — Лейхот задышал. Имя предательски отказывало вырваться в воздух. — Как… Она… Она… Несси тоже сделала вдох и выдох. И сама себя расстроила, вспомнив погибшего дедушку. Столько в девушке было тоски, что она ей захлебывалась. Пришлось Блэк найти защиту у супруга. Джейкоб тоже был в спальне, стоял, облокотившись спиной на шкаф. На Пола он смотрел тяжелым взглядом, но отвел его на Несси. Инстинкты мужчины развернулись в сторону поддержки любимой женщины, да нечего ему было сказать. Тогда они заговорили глазами, успешно сделав скулеж Пола фоновым шумом. Ренесми и Джейкоб прожили достаточно. Во взглядах многолетних супругов всегда содержится нечто большее, чем любовь или бытовая привязанность. В них годы, тысячи проспанных вместе ночей. Пока Пол мысленно ходил километрами битого стекла, Джейкоб сделал вдох и выдох. Он подсел к брату параллельно Ренесми. Подумал сжалиться и как-нибудь поддержать. Но в Блэке было слишком много злости. Он отдался ей без остатка. — Ты уже решил, Лейхот, какую руку себе отрубишь? — Что… — информации Пол знал достаточно. Но не мог перестать притворяться, что везде его надули. Джейкоба он великолепно подстрекнул к тому, чтобы тот схватил за грудки, сквозь зубы проговаривая: — Ну, не прикидывайся. Девочка без руки осталась, блять, но она же ей нужна, так? Какую мне тебя отрубить прямо сейчас, Лейхот? — Хватит, Джейк, — в голосе Несси было столько усталости, что она усыпила бы даже тысячу проблемных малышей. Джейкоб опять сделал вдох и выдох. Пол оставил его без ответа, из-за чего полетел назад на подушки, ударившись позвонками об твердый каркас кровати. Несси цокнула, покачивая головой. Смотря в яростные глаза Джейка, она взяла на себя правду. — Он болен, дорогой. Ты же знаешь. — Болен по своей же вине, дорогая, — а Джейк взял на себя остальную правду, которую Ренесми старательно игнорировала. Просто Пол ей был ближе. Клара внушала трепет в сердце Блэк, конечно. Но ее братско-сестринские узы с Лейхотом были сильней. Да и любовь к Ханне она более чем понимала. — Я понимаю, Джейк, но его тоже можно понять. Ха… — Не надо говорить о Ханне, Несс! — Джейкоб взревел. Но, когда Несси испуганно куснула губу, он сам себе дал по морде, резко сделав вдох и выдох. — Извини, дорогая. Нервы. Но ты же понимаешь, что ничего бы этого не было, если бы еблан Лейхот послушался нас еще в первый вечер. Ты боролся, брат, да? Все время боролся? И как? — Какой смысл сейчас это обсуждать? — устало спросила Ренесми. Пол в разговор не вмешивался. Он пытался вспомнить, какой отдел в его мозге отвечал за голосовые связки. А еще не понимал, почему в комнате так вкусно пахло апельсином и травушками, словно Клара пробегала мимо. И снова она в его голове. — Видишь… Сам все видишь… — Ренесми опять сделала вдох и выдох. Джейкоб за ней повторил. Еще парочку таких дней, и они начнут вместе дышать, заменив этим делом просмотр любимых сериалов. Состояние Пола было удручающим. У него уже не было своего состояния. Так все дошло до ручки, что даже зверь не мог обнажиться. Словно все его лапы были переломаны. Лейхот делал вдох и выдох в течении пяти минут. Несси расхаживала по комнате, открывая окна для проветривания. Свежий воздух был необходим для жизни, а других вариантов помощи у нее не было. Джейкоб остался на кровати. Сидел, таил молчание. Пол поймал его в уголке покрасневшего глаза. Никто из его близких не умел так многословно молчать, как Джейкоб. Так всесторонне охватывая тему. Когда ему надо — он превращает тишину в густой, осязаемый барьер, через который не пробьется ни звук, ни взгляд. У Блэка не просто отсутствие слов, а активное, наполненное смыслом бездействие. Оно вынуждало Пола занырнуть поглубже в свое сознание, понять, что у него только одно место для прыжка — то, где его нареченная. Единственный смысл жизни. Лейхот это сделал. И пока он не вынернет обратно, не стоит ждать от него ни слова. Пока он молчал, Несси успешно для своей старой и больной внучки делала вид, что все окей и все в порядке. Джейкоб в пол уха слушал разговор по телефону, не понимая, каким немыслимым образом он сможет отвести от Пола взгляд. — Да, внученька, мы в резервации, — пела Ренесми уже дряхлой старухе. Это главное проклятье ее бессмертной жизни. — Навестим тебя вечером, думаю. Или завтра. Я перезвоню, Нэн-Нэн, хорошо? — Несси снова сделала вдох и выдох. Попавшийся под ее взгляд Пол осмелился опять вывернуть наизнанку. — И я тебя, моя любимая. Люблю, люблю. Целую, обнимаю, пока-пока! Сбросив вызов, Ренесми привычно отдалась легкой панике. Она возникала каждый раз после разговора с Нэнси. Старость уже начала над ней потешаться. Так страшно, когда кто-то уходит, а они остаются. Несси снова сделала вдох и выдох. В ее душе и в душе Джейкоба уже было слишком большое кладбище. Потому Каллен искренне не понимала, отчего Джейк так сильно наседает на Пола, который сошелся с ними на этой почве. Даже взгляду Блэк не пытался добавить тепла. Несси вернулась на кровать, взяв ладонь мужа свою. Когда они переплели пальцы, а Пол за этим проследил, зверь до крови прокусил его ребра. Лейхот сморщился от боли, хрипло повторяя, почти умоляюще: — Как она? В принципе, он мог поверить в чудо. Или хотя бы притворится, что высказанная Беллой информация была недостоверной. Джейк видел Лейхота насквозь. Надел он на себя куча масок, сам уже не понимая, как на самом деле выглядит. Блэк сощурился. Он атакует. Просто с Лейхотом пряники не работали. Недаром он сладкое никогда не любил. — Как она? Ну, давай по пунктам, — Несси резко вывернула свою руку. Лицо спрятала в ладонях, чтобы Лейхота не видеть. Больно. — Тачка твоя по прямой врезалась в дерево. Подушка безопасности не вышла. Может, у тебя вообще ее не было. У Клары черепно-мозговая травма. Она в коме четвертой степени. Я в этом не разбираюсь, Пол, но Беллс врать не будет. — Помягче, Джейк… — пропищала Несси. — Пожалуйста… — Нет смысла. Все равно ей осталось недолго, — снова Джейк делал вдох и выдох. Хорошо, что Пол не перебивал, забыв родную речь. — Кома, внутреннее кровотечение. Переломы ребер, обеих ног. Левую руку ей просто раздробило до локтя. Ампутировали. Держаться там было нечему. Как-то так, брат. Ты все это уже слышал. Джейкоб закончил. Несси не сдержала слез. Ни медля, Блэк укрыл ее в своих объятьях. Но силы Ренесми покинули, отчего ее тело скользнуло. Голову любимой, упавшую на его колени, Джейк ласково гладил, запрокинув свою под тусклый свет лампы. Вряд ли его мозг надумывал завывания Лейхота. Конечно, Пол верил каждому слову. И теперь не было смысла прикидываться дурачком. Еще на пороге самодельной палаты в особняке Калленов, куда Клару доставили после районной больницы Форкса, Полу показалось, что об один из углов он разбился до крови. Жаль, что теперь он не мог просочиться в какую-нибудь трещину. Исчезнуть. Собственное бессилие так его пожирало, что скоро останутся одни кости. Ханна была права. Он полный слабак и ничтожество. — А я всегда права. Опять она была тут. Но Пол услышал только голос. Бешеный взгляд в комнате девушку не уловил. И мозг опять отключился, не заметив, как Ренесми резко присела, расширив глаза. А Джейк поддержал. Пара переглянулась, нахмурившись и одновременно взметнув взгляд на Пола. Тот перестал их ощущать. Опять Ханна пожирала его. — Пол, ответь что-нибудь. — Давай, Лейхот, не молчи. Ему пришлось на них посмотреть, когда Несси схватила за руку, а Джейк больно ударил в плечо. Взгляды у них были странными. Чета Блэков вела себя как заговорщики, причем заговорщики, не скрывающие, что у них заговор. — Пол! Он не понимал, чего Несси от него хочет. Умом-то, относительно трезвым, осознавал, что его топят под какими-то важными вопросами. Но зверь скулил слишком сильно, чтобы Лейхот подумал хоть о ком-нибудь, кроме Клары. Естественно, Ханна обиделась. Возникла в комнате, присев на широкий подоконник, с видом погасшей звезды. — Ну и ну, Лейхот. Ублюдок. И Клара эта сука, гребаная сука. Вы прямо парочка. Пол поймал взглядом бледнолицую. Может, это привычка, рефлекс — всякий раз, как Ханна была рядом, он не мог на нее не смотреть. Но ярость к девушке встала на пороге его внутреннего мира. Пол никогда так по-скотски себя с ней не вел. Бить продажную девку не хотелось, но поорать и поставить на место — очень даже. Только Лейхоту не дали встать с кровати. Он нахмурился, взглянув на руку Джейкоба, которой тот сжал его плечо с такой силой, будто намеревался переломать кости. — Отпусти меня, Блэк. Джейк, без ответа, перевел взгляд на Пола. Что-то… странное. И глаза, и бледное лицо. И открытый рот, будто не в тему. Ничего не спрашивая, нахмуренный Лейхот попытался поймать глазами Ренесми. Пока его чувства в конец не притупились болью, ему нужно было поговорить хотя бы с ней, чтобы загнала своего мужа в угол. Но Несси на кровати не было. Тогда Пол, сделав вдох и выдох, без всяких разрешений собрался вскочить, отшвырнуть от себя Джейка и добраться до Ханны, вальяжно уместившейся на подоконнике. Но Лейхот не успел. И Ханна начала его игнорировать. Пол бы обиделся, чтобы не портить свою репутацию в конец поехавшего. Но он вдруг нашел себе приятную компанию. Иначе непонятно, почему напротив Ханны стояла Ренесми, а следом Джейк, перестав во что-либо ставить Лейхота, взмел на ноги. Пара прилипла взглядом к Ханне. Они ее видели. — Боже… — Несси глотала воздух открытым ртом. Джейкоб тоже. Оба они молились за собственный рассудок. Но шизофрения, вроде, пусть и была делом семейным, но не у всех сразу. Джейк и Несси взглянули друг на друга так, будто забыли, где находятся. А когда Пол уловил на себе их взгляды, до него дошло. Он встал, но упал на пол. Все его тело издевалось на пару с разумом. Благо, рот открылся и изумленно выдал: — Вы ее видите? Как? — Как… — в бреду повторила Несси, вновь смотря на Джейкоба. — Как? Джейкоб не отводил глаз с безмятежной Ханны. Разум забыл такую команду. На вопрос Ренесми он тоже ничего не ответил, и та, сделав вдох и выдох, вернула глаза на любимую сестру. Ничего не поменялось. Она все еще была в комнате, но неожиданно улыбнулась и раскинула руки. Несси заворожилась, понимая приглашение. Ханна… Ее Ханна была перед глазами, будто никогда не умирала. Ренесми сделала шаг к сестре, улыбаясь от уха до уха. Но Джейкоб ожил — подскочил к нареченной, обнимая ту за талию и мягко утягивая на себя. Несси дернула бровью, обернувшись на Джейка. — Что? В чем дело? — Несс… — он смотрел на нее с нескрываемой паникой и, прикрыв глаза, с поцелуем в висок тихо сказал. — Несс, приди в себя. — В смысле? — не поняла она. Пол тоже не понимал. Ярость на Ханну у него утихла, когда реальность похлопала по плечу, хоть как-то утешая. Если Несси и Джейкоб видели Колдрой, то значит, всякие вонючие блондиночки были не правы. И чердак Пола на месте. Пока Клара жива. Клара. Пока Джейкоб молвил Ренесми повторы прийти в себя, а та хмурилась, не понимая, о чем он вообще говорит, Пол удачно украл все внимание. С ума сойти, как люди умеют так скулить. Кусая губы, Лейхот забегал глазами по комнате. Нос его дергался, наслаждаясь запахом апельсинов и травушек. На Несси он взгляд задержал. Ведь она могла его понять. Несси утихла, перестав рычать Джейкобу требования ее отпустить. Она и Пол выпали из реальности. Глаза в глаза. Он протягивает себя на раскрытой ладони — всего целиком — и вручает ей. А Несси ежиться, ведь голую душу прочь не отбросишь, не сделаешь вид, что тебе ее не дают. — Джейк, может, обнимемся? В чем дело? Ханна испортила интимный момент. Но только Джейкоб на нее разозлился. И не переставал паниковать. Все-таки, ему Колдрой не была дорога так сильно. Когда она перестала быть костью в его горле, давно-давно, то перед забвением они толком не сблизились. Может, именно это помогало Джейкобу видеть реальную картину, вновь утаскивая недовольную Несси в сторону. Потом он вскинул ладонь в сторону Пола. Тот тут же остановился. — Джейкоб! Отпусти меня, черт возьми! Дай нам обняться, что с тобой?! — Приди в себя! Вопль Джейкоба успокоил Ренесми. Не сводя глаз с мрачной Ханны, которая, однако, держала неуместную улыбку, он ледяным тоном зачитывал: — Ханна мертва. Она в могиле. Ее не может быть здесь, — лицо Ханны с каждым словом мрачнело все больше. Словно внутренний мир захлестнул ливень, смыв и улыбку. — Это не галлюцинация. Не дух. — Почему не дух? — перебила Несси. Звучала она отчаянно. — Духи существуют, они могут появиться… — Это не дух Ханны, Несс, — Джейк оставил поцелуй на мокром лбу девушки. Их обоих трясло. — Ханна никогда бы не назвала свою правнучку сукой, никогда. Пол… — квилет, попавшись под взгляд Джейка, выглядел так, словно не понимал ни одного его слова. Или отказывался понимать. — Правду скажи. Это она тебя заставила что-то сделать Кларе? Так? — выдержав паузу, Пол медленно кивнул. Несси тихо ахнула, а Блэк открыто зарычал. Ханна натянула ухмылку под его яростным взглядом. — Это не Ханна, блять. Я не знаю кто ты, что ты, зачем ты появилась. И ты подумай, Пол. Ханна тебя любила. Она бы никогда не причинила тебе такой боли, а тут заставила навредить твоей нареченной. Несси, любимая… Поцелуй за поцелуем принимало лицо Несси. Блэк забирал себе ее слезы. Они оба разделяли одну боль. Сначала их дети, Билли и Тина, попавшиеся под проклятье простых смертных… Лежали теперь они в могилах. И стая. Внуки и правнуки, которые в дальнейшем также уйдут. Не странно, что Несси забыла обо всех здравых мыслях, завидев хоть кого-то родного, любимого. Джейк сам с трудом сдержался. Теперь он был обязан быть мужчиной и уберечь свою женщину. — Подумай, дорогая, подумай, что наша Ханна никогда не причинила бы боль Полу, своей правнучке, и тебе бы на глаза не попалась, зная, как ты по ней скучаешь. — Да, Джейк, — противное сердце спорило с адекватным рассудком. Проиграло. Несси, шмыгнув носом, кинула мутный взгляд на Ханну. Лицо ее было перекошенным. — Кто ты и что тебе надо? — Ну и ну, Каллен. Предательница. — Ты не заговоришь мне зубы! — окончательно взяв себя в руки, Несси показалась в истинном свете, зарычав и сжав кулаки. — Что ты такое?! Объяснись! Почему только мы тебя видим? Ведь… — поймав годную мысль, Несси захлопала ресницами, вскинув пальцем на злобное нечто. — Другие тебя не видели! Никто из новой стаи! Так, Пол, так? Молнией подлетев к Лейхоту, Несси вынудила его от неожиданности пошатнуться. Но схватила за плечи, не давая упасть. Никогда. Не на пол, не на землю, не в очередную бездну. Пол, рвано дыша в плечо сестры, едва слышно ответил: — Да, никто. — Вот! — встрепенулась Несси, вновь навострив взор на Ханну. А та улыбалась. Пожала плечами, склонив голову и громко цокнув. Сделала все, чтобы Несси вдохновилась всеми силами защищать свое. Пол дернулся, чувствуя, как его сердце моментально защемило от поступка Ренесми. Ведь она на инстинктах защиты заслонила его собой, раскинув руки и крича: — Исчезни! Отвали от него! Не знаю, что ты такое и почему ты это делаешь, но ты не смеешь причинять боль моему брату! Проваливай, тварь! Мразь! Сука! Чудовище! Уходи! Убью! Убью за Пола, убью! — Уебывай! Немедленно! Катись, блять! — кричал Джейк. У него тоже были инстинкты. Более чем достаточно, чтобы Пол с изумления тихо задышал. Не понимая, за что ему все это. — Оставь его в покое! — Джейк рычал. Дрожь проходила по всему его телу. — Проваливай! — Вон! Вон, блять! — Сука! Сучье отродье! — Пол… Ты… Ты слышишь, что они мне говорят? Когда Ханна заговорила дрожью и со слезами взглянула на Пола, Несси и Джейк заорали не своим голосом: — ЗАКРОЙ ПАСТЬ! — ПОШЛА К ЧЕРТУ! — Несс, оставив потерянного Лейхота, подлетела к Ханне. Но ее рука проскользнула через ее волосы. Схватиться за них не получилось. Тогда Джейкоб попытал удачу, но его кулак тоже не оставил след на скуле бледнолицей. И пощечина Несси. И тычок Блэка. Все свистело через их пальцы, после чего Колдрой рассмеялась, вскинув ладони. Пол, перехватив на себе серые глаза, вдруг взял и подумал — вроде, это действительно не Ханна. Она так смотреть не умела. Это нечеловеческий взгляд. — Ну, как скажешь, Лейхот. Иди на поводу у других. — Не слушай! — Несси возникла перед Полом вспышкой, кидаясь на его грудь. — Не слушай! Оно околдовывает! Слушай нас! — Уйди… Блять… Вон…. — такими грозными рыками Джейкоба настоящая Ханна бы захлебнулась от ужаса. Поэтому это точно не она. В принципе, Джейк и Несс в другой ситуации не выгоняли бы это нечто. Ведь было действительно интересно, что это такое. Отголосок какой-то магии квилетов или, все-таки, коллективный нервный срыв. Но теперь ему была одна дорога. Ведь оно посмело в конец добить Пола, от которого и так мало чего осталось. Вину за слабую душевную организацию можно было списать на природу, и только. Со стороны четы Блэков уж точно. Несси щебетала разные утешения, гуляла ладонями по крепкой груди Пола, по плечам, шее. Везде она оставляла легкий массаж, успокаивающий. Выживших старичков объединяло одно. Они все несли общую трагедию жизни. Не в том, что люди умирают, а в том, что они умирают без них. Может, Лейхот бы продолжал бороться. Если бы у него остались силы перед разбитым зверем или, скажем, вылетела вся человечность. А так он обмяк, упав на кровать и со стоном прижав голову к коленям. Несси тут же опрокинулась перед ним на корточки, не умолкая. Все время, пока она повторяла одно и то же, Каллен оборачивалась на злобное нечто и Джейкоба, вставшего перед ним непробиваемой стеной. Эта «Ханна» не уходила. И, видимо, действовала она так абсолютно намеренно. Чем дольше она была в этой комнате, тем громче завывал Пол. Его рвало от боли. Как бы Несси не старалась, уже прилипая к Полу липучкой, со всех его дрожащих сторон, но лучше ему не становилось. Джейк, спиной ощущая каждый осколок треснутой души, делал вдох и выдох. — Уйди, тварь! Нечто стояло, словно каменное изваяние, наблюдая за мучением Лейхота с открытым удовлетворением. Он оглох для всего мира. Несси чувствовала, как внутри поднимается волна бессильной ярости. Ей жаждалось наброситься на это чудовище, но не сейчас. Сейчас — помочь Полу пережить этот кошмар, быть рядом и, как всегда, ничего не просить взамен. А с этой тварью Несси разберется позже. Ведь оно, вдобавок, приняло вид ее Ханны. Покусилось на ее Ханну. Ее! Полу лучше не становилось. Скулеж его затих, потому что сорвался голос. Нечто выпивало из него силы, словно через невидимую соломинку. Оно питалось страданием. Лейхот стал просто неиссякаемым источником. Джейкоб, под вдох и выдох, поймал в голове хоть какую-то идею обезопасить брата. Он решил выпустить зверя. А дом Лейхота все равно не стал ценней даже с ремонтом. Тут на заднем дворе и крапива отказывалась расти. Но Блэк быстро впал в изумление. Он… не мог. Привычно открыл замок клетки под ребрами, отдав все поводья животным инстинктам. Но волк, казалось, спал мертвым сном. В ужасе расширив глаза, Джейкоб взглянул на Ренесми, видя, что та уже на него смотрит. Ведь они всегда чувствовали друг друга. — Я не могу обратиться. Несси разделила реакцию любимого. Быстро они нашли причину такой выходке. Нечто издевательски засмеялось, игриво дернув плечом. Очередной бесполезный удар Джейка, пролетевший мимо тела, его еще больше развеселил. — Ну, ладно, — сказало оно, щерясь и щерясь. — Уйду. Пока. Двусмысленное слово, на самом деле. Хорошо, что чета Блэка на двоих имела не малый запас извилин, и сразу все поняла. — Не смей возвращаться! — вспыхнула Ренесми. Но раз — она моргнула, и чудовища больше не было. Комната теперь вмещала в себе только три разбитых сердца. Под вдох и выдох Джейкоба, под вдох и выдох Ренесми, Пол тоже сделал вдох и выдох — и вдруг понял, что больше не может дышать. Вообще. Из последних сил Пол обхватил рукой горло. Натуральное удушье. Воздух превратился в густую смолу, обжигающую легкие. Паника волной захлестнула его сознание. Лейхот попытался откашляться, но лишь издал хриплый звук. Комната теперь стала ему клеткой. Стены сжимали, давили, словно стремясь вытеснить остатки жизни. Пол слышал истерику Несси, относительно спокойный голос Джейка. Он силился вспомнить, о чем думал до этого, что было до этого тупика. Да гудящая пустота в голове. И только. А потом… полет. Взмах крыльев. И, по иронии судьбы, их превращение в густой и мохнатый ком шерсти, метнувшийся в воздух. Выпустив зверя, Лейхот открыл второе дыхание. Тому было больно, одиноко, голодно. Но мокрый и шершавый нос уловил неописуемый и любимый запах. Родной. Человеком он чувствовал запах Клары и перед тем, как провалиться в темноту, решил им насладиться напоследок. Ведь кто знает, когда этот «напоследок»? Но Пола пронесло. Ему, может, сама судьба подарила второй шанс, раз он не умер от удушья, а смог обнажить клыки, огромными лапами поймать новенький паркет. И, уловив четкий след Клары, которая словно с каждым шагом оставила за собой апельсинки, травушки, вишенки из любимого шампуня, волк зафырчал и понесся к его эпицентру. Несси и Джейкоб, в последнюю секунду успевшие увернуться от острых когтей, изумленным взглядом провожали волка. Тот пробил дыру в доме. Деревянные щепки разлетелись во все стороны, а в образовавшемся проеме виднелась темная, зловещая чаща леса. — Куда он? — шепот Несси рассек напряженную тишину. Кажется, кнопка громкости у нее сломалась. Но Джейкоб ответил также. Их обоих продолжало разрывать от захлестнувших кошмаров. — Не знаю. Но… но нам нужно за ним! — Да! — Несси также вскрикнула. Силы к ним вернулись быстрей, чем они сами это поняли. Просто перед глазами встало ожидаемое будущее — страшное, страшное. Волк бежит и снова видит чудовище с лицом любимой Ханны. А то с анекдотами не ходит. Оно раскаленными розгами бьет по морде. С молниеносной скоростью Ренесми бросилась по следам Пола. Но бежала не больше минуты, после чего остановилась и улетела назад. Просто Джейкоб за ней не бежал. И, завидев мужчину, горящего от злости на самого себя, Несси второпях спросила: — Все еще не можешь обратиться? — Нет! Блять, нет! Злость Блэка не была адресована Ренесми. Само собой, ибо ему еще хотелось пожить. Не собирался он умирать от рук несправедливо задетой любимой. Та, подумав, пришла к единственной годной идее. — Прыгай! — Ну, нет! — Джейк выразил протест, отказываясь запрыгивать на спину Ренесми. На ней его мужская гордость разобьется. — Я никому не расскажу! — закатывая глаза, отвечала Несси. — Давай! Подумав и поразмыслив, Блэк решил перестать быть эгоистом. Там Пол нуждался в помощи. Запрыгнув на спину Ренесми, для которой вес мужчины равнялся нулю, они помчались за зверем Лейхота. Напролом — через деревья, кустарники, обрывы и скалы. Напролом — через страх, боль, вину и отчаяние. Ради Пола, ради брата, ради близкого. Любым путем!