Терапия кошко-совами: лекарство от токсичных бывших

      — Вот! — Шан Цинхуа возбужденно ткнул пальцем в конкретное место на огромной карте, разложенной на столе в рабочем кабинете Лорда Аньдин. — Если будете выезжать, как собирались, успеете к разгару Фестиваля Лунных фонарей в Цинъюане.       Шэнь Цинцю перевел взгляд на свиток в своих руках, на котором уже намечался маршрут путешествия с многочисленными пометками от самого Мастера Сюя и каракулями от Самолета.       — Город Цинъюань… — Лорд Цинцзин постучал указательным пальцем по столу, перекатывая название на языке. Звучало как-то смутно знакомо. Шэнь Цинцю специально обратился за помощью к составлению интересного, а главное безопасного туристического маршрута к специалисту. А кому как не братцу Самолету разбираться в им же состряпанном мире? На удивление Мастера Сюя, Шан Цинхуа с пугающим энтузиазмом ухватился за это. Оба попаданца тактично не озвучили вслух, что Шэнь Цинцю хотел бы побывать в местах, где точно не был с Ло Бинхэ во время их долгих скитаний по миру людей и Царству Демонов, и где риск встретиться с ним был бы минимален.       — Да, это непримечательный в обычное время город с парочкой небольших заклинательных сект, — хитро улыбнулся Шан Цинхуа, наблюдая за потугами братца Огурца вспомнить, что именно кажется ему знакомым.       — Вблизи Цинъюаня обитает особый вид призрачных бабочек, плетущих коконы при окукливании. Шелк, который производится из нитей их коконов, — одна из самых прочных вещей.       — Да, поэтому в определённое время, а именно в Фестиваль Лунных фонарей, там собираются особые ценители, — довольно закивал Лорд Аньдин, словно Шэнь Цинцю был его самым лучшим студентом в группе по изучению романа «Путь гордого бессмертного демона». — Кстати, вуали Лю Минъянь и даже пара твоих шелковых вееров были изготовлены именно из этого шёлка.       Сам того не желая, Самолет навел своего братца Огурца на крайне нетривиальные мысли. Он представил струящуюся полупрозрачную ткань, вот только не на лице юной ученицы Сяньшу. В странной фантазии Шэнь Цинцю поверх вуали на него смотрела пара дерзких глаз с грозными росчерками бровей и соблазнительной родинкой. Лорд Цинцзин отточенным движением открыл веер и скрыл за ним свою коварную улыбку. И заодно порадовался, что прямо сейчас с ними не было шиди Лю. Мастер Сюя отвез его на пик Байчжань, потому что что-то срочно потребовало его внимания.       — Потом вы поедете…       — Ты хотел сказать, полетите, — педантично поправил его Шэнь Цинцю, ожидая, что собеседник просто отмахнётся от него и продолжит тараторить как туроператор, который пытается продать самый горящий тур за дорого. Ещё немного, и Мастеру Сюя казалось, что перед ним разложат красочные буклетики для особенно удачной презентации романтической путёвки на двоих. Потому что места, которые предлагал для посещения Шан Цинхуа, словно были созданы для тайных свиданий. У братца Самолёта явно была какая-то тактика, и он её придерживался. Но Шэнь Цинцю не спешил его разоблачать и покладисто соглашался со всеми предложенными вариантами.       — А? — вдруг занервничал Лорд Аньдин.       — При планировании путешествия есть огромная разница: поедем мы на лошадях или полетим на мечах, покрывая разное расстояние с разной скоростью, — Шэнь Цинцю был даже удивлён, что ему приходится объяснять это человеку, который отвечает за снабжение всего Цанцюн и никогда не допускал осечек в своих обязанностях. Мастер Сюя склонился над набросками пути на своей карте и нахмурился, проверяя свои и чужие пометки. Всё сходилось по приблизительным датам их пути.       — Всё нормально, если сомневаешься, можешь показать всё Лю Цингэ для проверки, — всё-таки отмахнулся от Шэнь Цинцю Шан Цинхуа и тут же перевёл тему, мечтательно сощурив глаза. — Потом расскажешь свои впечатления. Если у вас всё будет хорошо, мы с Мобэй-Цзюнем тоже посетим эти места.       Так вот оно что. Однако Шэнь Цинцю не успел саркастично прокомментировать, что они с шиди Лю для братца Самолёта — подопытные кролики. В раскрытое окно влетел серебристый мурлинг. Он оглянулся вокруг и, найдя Мастера Сюя взглядом, поспешил к нему. Мастер Сюя тут же широко улыбнулся и протянул руки вперёд, ловя Лю Цинъгэ в полёте.       — Шиди Шан, увидимся позже, — кивнул на прощанье Самолету Мастер Сюя и предупредил: — Мы с шиди Лю посмотрим путевую карту ещё раз вместе и, если найдём какие-то несостыковки, вернёмся к тебе снова.       — Это вряд ли, — самодовольно хмыкнул Шан Цинхуа, словно знал что-то такое, чего не было известно Шэнь Цинцю, но напоролся на острый взгляд кошко-совы и, поспешив заткнуться, пробормотал в ответ слова прощания…

***

      — Шиди Лю закончил все свои дела на Байчжане? — участливо поинтересовался Лорд Цинцзин, поглаживая мурлинга между ушек. Сюя стремительно нёс их домой. Удивительно, что за какие-то пару месяцев, проведённых под одной крышей с Лю Цингэ, Шэнь Цинцю уже не мог представить, что раньше всё было по-другому. Они постоянно были вместе, и это не доставляло домоседу-заклинателю неудобств.       Хотя ещё каких-то пять лет назад Шэнь Цинцю не смог бы поверить в то, что у Бога Войны Лю Цингэ, свирепого и дерзкого, было чувство такта. Даже в нынешнем облике он знал, когда Мастеру Сюя стоит побыть наедине с самим собой. Тогда Лю Цинъгэ сам находил, чем себя занять, и не навязывался. То же самое можно было сказать и о Шэнь Цинцю; мурлинг так же был занятым… человеком и не отлынивал от своих обязанностей, несмотря ни на что. Конечно, Мастер Сюя особо не приветствовал подход, что даже серьёзные обстоятельства не повод дать себе заслуженный отдых, но очень уважал дисциплинированность и самоотверженность своего шиди. Они легко могли существовать в отрыве друг от друга, но обязательно встречались для проведения определённых ритуалов, чтобы провести время вместе. Таких как совместный приём пищи, тренировки и, конечно же, сон. Подготовка к предстоящей поездке оказалась хлопотнее, чем Шэнь Цинцю мог себе представить. Но если это и можно было назвать хлопотами, то были они очень приятными. Шиди Лю так же стал чаще отлучаться на свой пик, чтобы решить все дела перед долгим отсутствием.       — Миу, — довольно ответил на вопрос Лю Цинъгэ, высовывая голову из корзинки. Большие блестящие чёрные глаза смотрели на Мастера Сюя с явным предвкушением. Шэнь Цинцю хмыкнул про себя, думая, что непоседливому мурлингу, возможно, хочется поскорее отправиться в путь. Все вещи у них уже были собраны в мешочек Цянькунь. Возможно, с чем-то Шэнь Цинцю и переусердствовал, кладя в него практически половину Бамбуковой хижины, но ничего с собой поделать не мог. Годы, проведённые в мире новеллы, научили его, что лучше захватить всего побольше на экстренный случай, даже если на первый взгляд это могло не пригодиться. Ну и, конечно же, личина оригинального главного злодея срослась с кожей Шэнь Юаня, что он сам уже был не в состоянии отделить своё истинное «я» от приобретённых привычек и манеры поведения своего книжного персонажа. Для него всё это стало привычным образом жизни. Ещё до своего перемещения в новеллу, горе-критик привык жить в комфорте, может даже в зажиточном комфорте.       Лю Цингэ давно было об этом известно, поэтому не было ничего странного в том, что он взял на себя смелость доставить им обоим максимально возможные позитивные впечатления в поездке…       Сюя начал плавно снижаться, и Шэнь Цинцю с подозрением заметил странное столпотворение внизу, у Бамбуковой хижины. Почти все ученики его пика собрались в ровный кружок вокруг чего-то… Мастер Сюя с невозмутимым видом небожителя спустился на вымощенную камнем тропинку и направился в сторону толпы.       — Приветствуем Учителя! — раздался стройный хор голосов; ученики почтительно расступались перед Лордом Цинцзин. Мастер Сюя с улыбкой кивал ученикам. Перед ним, словно два гиперактивных тушканчика, возникли Мин Фань и Нин Инъин, нетерпеливо приплясывая вокруг своего Учителя.       — Учитель, смотрите, что прислал пик Байчжань!       Мастер Сюя поспешил раскрыть веер и прикрыть им своё удивлённое выражение лица и отпавшую челюсть. Лю Цингэ же вылез из корзинки, чтобы засвидетельствовать реакцию своего шисюна.       Как глава пика Цинцзин, Шэнь Цинцю имел ряд определенных привелегий, но даже его изысканный экипаж, унаследованный от предшественника, казался грубым по сравнению с тем, что предстало перед ним сейчас. Традиционная китайская повозка, но выполненная с невиданной роскошью. Четырехколесный экипаж, напоминающий миниатюрную пагоду с изогнутой крышей. Алые фонарики, висящие на каждом углу, колыхались на лёгком ветру, пропуская сквозь себя лучи солнца. Корпус из тёмно-коричневого дерева, покрытого лаком, был украшен сценами из китайской мифологии. На дверцах раскрывался завораживающий пейзаж — цветущая вишня на склонах гор. Однако истинное великолепие скрывалось внутри, понял Шэнь Цинцю, заглянув в экипаж.       Дверцы, украшенные латунными ручками в форме драконьих голов, легко распахнулись, давая детально рассмотреть, что скрывалось внутри. Тут явно не обошлось без игр с пространством, подобно тем же скрытым пространствам, как в мешочке Цянькунь. Пол был выложен полированным палисандром, а стены обтянуты светлым шёлком. В центре стоял низкий столик из красного дерева, на котором расположились набор из фарфоровой посуды, миниатюрная печь для чая. По углам экипажа лежали мягкие подушки, покрытые вышитыми шёлковыми чехлами. Пространство было организовано невероятно эффективно, сочетая красоту и функциональность.       В противоположном углу, скрытый за ширмой из тонкого бамбука, находился небольшой спальный отсек с мягкой кроватью, украшенной вышивкой и шёлковым покрывалом. Мягкое освещение, исходившее от нескольких магических светильников, встроенных в стены, создавало уютную атмосферу.       Но самым удивительным было то, что экипаж везли не лошади, а две лунмы — редчайшие мифические существа. Одна, с серебристой чешуёй и белой гривой. Другая, изумрудно-зелёная, казалась выточенной из нефрита. Их тела, похожие на тела лошадей, были увенчаны головами драконов, а длинные хвосты изящно изгибались. Даже для Шэнь Цинцю, насмотревшегося на всевозможных чудовищ в Царстве Демонов, это было невероятным зрелищем. Мастер Сюя порылся в памяти, стараясь вспомнить, писал ли Самолет что-то о таком экзотическом транспорте. Точно нет.       — С Байчжаня передали какие-либо комментарии по поводу этого… великолепия? — с трудом скрывая невозмутимость, спросил Мастер Сюя, понимая, что публично обратиться к шиди за разъяснениями не может.       — Это подарок лично Учителю от Лю Цингэ, — ответил Мин Фань, протягивая Шэнь Цинцю передаточные документы.       — Значит, об этом за пределами пика не распространяемся, — Мастер Сюя ткнул веером в сторону роскошного экипажа. — Уберём их пока в укромную пещеру или поляну, чтобы никто не видел.       — Учитель, — Нин Инъин с лёгкой тревогой в голосе обратилась к Мастеру Сюя, — эти духовные звери должны быть привязаны к своему хозяину ритуалом Кровавой Присяги. Лю Цингэ, даря их, уже выполнил свою часть обряда. Связь с ним не установлена. Для того, чтобы вы могли управлять ими, вам необходимо провести собственный ритуал. Пока этого не произошло, звери не будут воспринимать вас как своего истинного хозяина и могут не подчиниться командам. Это… довольно опасно.       — Этот Учитель сам разберётся, спасибо за твоё замечание, — кивнул Мастер Сюя, прижимая к груди притихшего мурлинга, нервно подёргивающего хвостом. — Вы все можете вернуться к своим занятиям.       Дождавшись, когда толпа перед Бамбуковой Хижиной рассеется, Шэнь Цинцю строго сказал:       — Шиди, это очень дорогой подарок. Этот шисюн не переживает за свою репутацию, но дорожит твоей. По школе и так ходят слухи, что мы обмениваемся роскошными подарками. Окружающие воспримут это как… ухаживание, шиди, — серьёзно пояснил Лорд Цинцзин, поглаживая мурлинга, пытаясь успокоиться. — Пик Цинцзин сейчас не располагает ресурсами, чтобы я мог дать тебе что-то равноценное для приличия.       — Миу? — мурлинг махнул хвостом в сторону подарка, чёрные глаза пристально смотрели на Шэнь Цинцю.       — Шиди, не пойми этого шисюна неправильно… — тяжело вздохнул Мастер Сюя, бросив быстрый взгляд на экипаж и двух лунм, с интересом слушавших его.       Улыбка восхищения на лице Лорда Цинцзина была настолько явной, что приятно согревала маленького мурлинга. Шэнь Цинцю не мог отрицать: подарок был роскошен. Каждая деталь, от изящества экипажа до безупречной выучки лунм, говорила о тщательном подборе, о заботе, от которой захватывало дух. Его собственные вкусы были угаданы с пугающей точностью. Это был дар императорского масштаба, созданный лучшими мастерами.       Польщённый до глубины души, Шэнь Цинцю одновременно чувствовал себя неловко. Щедрость Лю Цингэ была безмерной. Мастер Сюя понимал, что шиди не ждал взаимности, что это чистое выражение чувств. Но неспособность отплатить, даже приблизиться к такому, и прямо сказать шиди Лю, что он чувствовал на самом деле вызывала легкое чувство вины. И как Лю Цингэ успел всё это организовать?       — Миу! — упрямо отрезал Лю Цингэ, понимая, что Мастеру Сюя подарок действительно очень нравится. Переупрямить Бога Войны в этот момент — задача невыполнимая. Он уже не отступит, никакие доводы не заставят его забрать обратно тщательно подобранный дар. Глаза мурлинга, прижавшегося к руке Шэнь Цинцю, подозрительно блестели, словно отражая настойчивость своего хозяина.       — Шиди, — Шэнь Цинцю снова попытался, голос его звучал уже обречённо, — я ещё раз повторяю: это выходит за рамки просто дружеских отношений между двумя пиковыми лордами. Это больше похоже на ухаживания между влюблёнными, чем на дружескую любезность.       Лю Цингэ проигнорировал его слова, просто сильнее прижался к нему, мурлыча что-то на ухо. Его настойчивость, ясное понимание ситуации и полное игнорирование возражений Шэнь Цинцю говорили сами за себя. Бог Войны принял своё решение, и отменить его было невозможно.       — Кроме того, мы планировали путешествовать тихо, инкогнито. Этот помпезный экипаж и лунмы привлекут к нам ненужное внимание. Представь, что будет, если нас заметят!       Молчание Лю Цингэ на возмущения шисюна прервалось не словами, а действием. Незаметным движением он активировал с помощью ци скрытые амулеты иллюзии, вплетённые в конструкцию экипажа и сбрую лунм. Мягкое мерцание окутало животных, и они, на глазах Шэнь Цинцю, превратились в обычных, ничем не примечательных лошадей. Роскошный экипаж словно поплыл, изменив форму, становясь простой, незаметной крытой повозкой. Иллюзия была безупречна, настолько безупречна, что Шэнь Цинцю едва смог сдержать вздох изумления.       Взгляд Шэнь Цинцю смягчился, он и сам понял, что сопротивляться бесполезно. Его слабость к шиди в облике мурлинга и неконтролируемое увлечение кошками работали против него.       — Ах, ты хитрец, — прошептал Шэнь Цинцю, щекоча мурлинга под подбородком. — Всё так тщательно продумал, даже иллюзию, чтобы я не смог отказаться. Ну ладно, ладно, я всё прощаю. Только потому, что шиди такой шиди. И потому что твои лапки такие мягкие, — признался он, легко вздыхая. — Перед таким очаровательным мурлингом я совершенно безоружен.       Он поцеловал довольно мурлыкающего на руках Лю Цингэ между ушками, а затем, в приливе нежности, начал щекотать его мягкий животик. Все претензии и возражения Шэнь Цинцю позабыл. Однако шиди не дал ему долго себя гладить и в нетерпении полетел к экипажу, ожидая, когда шисюн окончательно примет его подарок, сделав лунм своими духовными животными.       — Шиди Лю пытается превратить пик Цинцзин в редкий зверинец? — весело проворчал Шэнь Цинцю, припоминая все предыдущие не менее экстравагантные подарки от Лю Цингэ. — Стоит предполагать, что лунмы — очередной трофей с охоты шиди?       Мурлинг довольно выпятил грудь и приподнял крылья, явно подтверждая. Мастер Сюя отлучился в дом, чтобы взять всё необходимое для ритуала Кровавой присяги. Затем он встал перед двумя лунмами. Глубоко вдохнул, выравнивая дыхание, тело наполнилось энергией ци, которая засияла мягким белым светом, очерчивая его фигуру. Свет постепенно концентрировался в ладонях, формируя два светящихся шара. Затем, быстрыми, точными движениями пальцев, Шэнь Цинцю выстроил серию сложных печатей в воздухе, каждая из которых оставляла за собой слепящую вспышку света. Заключение ритуала сопровождалось низкой вибрацией воздуха. Шэнь Цинцю сфокусировал энергию, формируя невидимые нити ци, которые соединили его с лунмами. Мастер Сюя медленно опустил руки, завершив своё участие в ритуале. Небольшая усталость сменилась удовлетворённостью и умиротворением. Он взглянул на Лю Цингэ, улыбаясь.       Шэнь Цинцю приблизился к лунмам, их чешуя переливалась в лучах солнца — словно драгоценные камни. Серебристую он ласково похлопал по шее, чувствуя прохладу её чешуи, это была самка.       — Будешь Рыбкой, — пробормотал он, и лунма ответила спокойным рычанием, словно соглашаясь.       Изумрудную он погладил по лбу, между рогами, чуть повыше глаз.       — А ты — Нефрит, — решил Мастер Сюя, и Нефрит легко прикрыл глаза, вытягивая шею от приятных ощущений.       — Как думаешь, шиди Лю, им подойдут эти имена? Или выбрать что-то более величественное?       Мурлинг издал короткий пронзительный свист, похожий на совиный крик, но мягкий и мелодичный. Это было что-то новенькое в репертуаре звуков, которые Шэнь Цинцю доводилось слышать от своего шиди. Внимательно оценив прищур круглых чёрных глаз, Лорд пика Цинцзин пришёл к выводу, что Лю Цингэ делится своими впечатлениями, а не отвечает на вопрос. Кажется, шиди Лю был вне себя от радости, что шисюн принял его подарок.       Шэнь Цинцю сомневался в секретности их поездки с Лю Цингэ, особенно после помпезного вручения подарка, однако, к удивлению, за стены школы новость так и не просочилась. Маскировка на экипаже работала хорошо. К тому же до повозки Шэнь Цинцю добирался на мече, они с шиди Лю заранее отогнали её подальше от Цанцюн. А Мастер Сюя сменил свои изысканные зелёные одеяния на более простую одежду, чтобы сойти за странствующего заклинателя.       Лунмы оказались хорошо заезжены под экипаж. Путешествие началось замечательно. Шэнь Цинцю сидел на подушке перед низким столиком, наслаждаясь медленно меняющимся за окном пейзажем. На коленях лорда Цинцзин развалился Лю Цингэ. Ощущение его тяжеленького тёплого тельца заземлило нервничающего Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ не спешил появляться, а ведь они в пути уже несколько дней. Хотя знал, что Учитель покинул защищённый Цанцюн.       — Чем бы шиди Лю хотел заняться на Фестивале Лунных Фонарей? — тонкие пальцы Мастера Сюя зарылись в мягкую шерстку на пузике кошко-совы. Рука Шэнь Цинцю тут же была схвачена передними лапами. Лю Цингэ принялся игриво покусывать мягкую складку кожи между большим и указательным пальцем, мурча громче прежнего. В настоящий момент меч Чэнлуань радовался жизни и безо всяких фестивалей, Шэнь Цинцю не мог этого не прокомментировать весёлым тоном: — Лестно осознавать, что для достижения счастья шиди достаточно руки этого шисюна.       Лю Цингэ замер, словно перекладывая эту фразу к другой ситуации, посмотрел на улыбающееся лицо Мастера Сюя, потом на его руку в своих лапах. После вдруг раскрыл крылья, накрывая свою добычу словно в пернатый кокон, чтобы лишить шисюна возможности забрать конечность обратно. И под аккомпанемент довольного мурчания продолжил играться. Шэнь Цинцю ничего не оставалось, кроме как подождать, когда шиди надоест, он терпеливо призывал книгу, которую читал до этого в поездке…       В окрестности Цинъюаня экипаж подъехал ещё поздней ночью, но Шэнь Цинцю и Лю Цингэ приняли решение остановиться вне городских стен, чтобы отпустить лунм поохотиться под покровом ночи и отдохнуть самим. Им удалось разбить небольшой лагерь у реки, протекающей через город ниже по течению. Однако, учитывая комфортабельность повозки, Мастер Сюя, как и всё время до этого, ночевал внутри. На улице они только развели костёр и установили очаг, чтобы готовить еду.       Утром сонно вздохнув, Шэнь Цинцю сильнее прижал к себе мурлинга, пальцы нежно скользили по его шелковистой шерсти. Дыхание его стало глубже, ровнее, в такт с медленным, размеренным биением сердца. Но вдруг пальцы прошли сквозь… сквозь волну шелковистых волос. Шэнь Цинцю, ошеломлённый, непонимающе разлепил глаза. Перед ним, под одним тонким одеялом, тесно прижавшись, лежал Лю Цингэ. Тепло его тела ощущалось сквозь ткань, приятно обжигая кожу. Голова шиди покоилась на его груди. Мускулистая рука была перекинута через торс, давила приятной успокаивающей тяжестью. Рука Шэнь Цинцю застыла в воздухе, едва коснувшись макушки Лю Цингэ. Шиди, казалось, спал.       Несмотря на славу непревзойденного Бога войны, Лю Цингэ, на удивление чуткий, лишь приподнял голову от сна, почувствовав движение шисюна. Посмотрел на Шэнь Цинцю, и его взгляд, обычно острый и пронзительный, теперь был мягким, почти беззащитным, и тут же уткнулся затылком в раскрытую ладонь Шэнь Цинцю. Знакомый жест — мурлыкающий кошко-совенок просит почесать за ушком. В человеческом облике Лю Цингэ это выглядело… нелепо, мило, и одновременно волнующе, с пряным привкусом запретного.       Ошеломленный, Шэнь Цинцю продолжал гладить Лю Цингэ, широко раскрытыми глазами наблюдая, как тот, прикрыв глаза, довольно заурчал. Несколько минут потребовалось Мастеру Сюя, чтобы осознать: голый Лю Цингэ спокойно лежит рядом, под одним одеялом, и подражает мурчанию мурлинга. С первого возвращения к своему истинному облику Лю Цингэ каждую ночь преображался, но ненадолго. Чаще всего Шэнь Цинцю этого даже не замечал, продолжая спать. Если же замечал, он не будил Лю Цингэ, лишь проверяя циркуляцию его ци. Сам Лю Цингэ, как выяснилось после расспросов, не возражал против их совместных ночевок в одной кровати в его истинном облике. Более того, Шэнь Цинцю вел дневник, отмечая постепенное увеличение времени, которое Лю Цингэ проводил в человеческом облике.       Эта тенденция очень радовала Шэнь Цинцю и вызывала огромное искушение. Но они и так переступили грань приличий с Лю Цингэ, на время взаимного лечения находясь очень близко друг к другу, проводя почти всё свободное время вместе. А Мастер Сюя дал сам себе обещание, что будет держать собственные чувства к шиди под контролем, ожидая, когда они оба придут в норму. Он не знал, что думает Лю Цингэ, но ему начинало казаться, что он где-то прокололся, выдал свои чувства. Хотя Лорд Байчжань никогда не отличался скромностью…       А после щедрого, даже скандально щедрого подарка — великолепного экипажа и духовных зверей… Шэнь Цинцю опустил взгляд на прижавшегося к нему Лю Цингэ, пытаясь списать всё на неосознанность. Он явно просчитался, но где?       Откровенно из эгоистичных побуждений не хотелось сталкивать шиди Лю с суровой реальностью, что они лежат тут в обнимку как парочка любовников. Когда бы он ещё мог увидеть такого расслабленного и соблазнительного Лю Цингэ. Шелковистые волосы, смягчающие острые черты лица, особенно когда он носил высокий хвост, томный сонный взгляд, эта очаровательная родинка… Вряд ли простодушный и прямолинейный шиди специально соблазнял его своей губительной красотой? Вряд ли… Но сердце Шэнь Цинцю уже билось быстрее, в груди расцветало ощущение сладостной тревоги. Его пальцы дрожали, сдерживая желание коснуться шелковистой кожи шиди, провести рукой по его мускулистому плечу, почувствовать тепло тела. Шэнь Цинцю боролся с этим желанием.       Совесть всё-таки победила, и Мастер Сюя, неловко кашлянув, сказал, привлекая внимание Лю Цингэ:       — Шиди, этот шисюн принесёт тебе одежду.       Он попытался аккуратно высвободиться из объятий Лю Цингэ так, чтобы одеяло целомудренно прикрыло наготу Бога Войны и не волновало сердца и других органов Шэнь Цинцю. Такую картину у него уже явно не получится забыть. Однако было достаточно и того, что он видел до этого. Стоило прикрыть глаза, и фантазия сама дорисовывала всё, что было скрыто под одеялом. К ужасу Мастера Сюя, шиди Лю промычал неразборчиво в знак протеста и зарылся лицом в грудь, плавно переползая всем телом сверху, как делал это в обличии кошко-совы. Шэнь Цинцю натянул одеяло повыше и требовательно позвал Лю Цингэ по имени, осторожно толкая в плечо. В ответ шиди не больно прихватил его зубами за грудь и недовольно заворчал.       — Шиди, что это за покусательство в отношении этого шисюна? — откровенно веселясь, поинтересовался Шэнь Цинцю, рационально полагая, что из хватки шиди Лю выбраться не получится. Оставалось смиренно ждать, когда осознание придёт к Лю Цингэ.       Случилось это через минут пятнадцать: всё тело прославленного Бога Войны напряглось, наверное, как никогда не напрягалось ни в одной из битв. Тогда Мастер Сюя удостоверился, что действия шиди не были намеренными. Красные пятна стыда вспыхнули на щеках Лю Цингэ, когда он, наконец, осознал ситуацию. Его глаза, до этого сонные и томные, расширились, отражая весь спектр эмоций — от смущения до ужаса. Он резко отстранился от Шэнь Цинцю, зарывшись лицом в подушку. Тишина повисла в комнате, прерываемая лишь неровным дыханием Лю Цингэ.       Шэнь Цинцю, наблюдая за этой картиной, подавил смешок. Он знал, что шиди способен на искренние и бурные эмоции, но эта неожиданная демонстрация смущения была особенно очаровательна. Однако он понимал, что ситуация требует деликатности. Нельзя просто так игнорировать произошедшее.       — Шиди, — начал он мягко, стараясь выбрать правильные слова, — этот шисюн понимает, что ты не контролировал себя. Это всего лишь побочный эффект превращения.       Он протянул руку, осторожно коснувшись плеча Лю Цингэ. Тот вздрогнул, но не отшатнулся, но и не ответил. Шэнь Цинцю продолжил:       — Мы были слишком близки. Я не должен был позволять…       Лю Цингэ наконец поднял голову, его взгляд был полон вины и растерянности. Губы его шевелились, но слова не могли найти выхода. Шэнь Цинцю, видя его состояние, понял, что нужно сменить тактику.       Он улыбнулся, стараясь сделать свою улыбку тёплой и успокаивающей.       — Забудь об этом, шиди. Просто… ты был очень милым, когда спал.       Он снова прикоснулся к его волосам, осторожно поглаживая. Лю Цингэ, казалось, немного расслабился под его прикосновением. Он тихонько вздохнул, его лицо всё ещё красное, но уже не такое напряжённое.       — А теперь, — сказал Шэнь Цинцю, поднимаясь с постели и помогая смущённому шиди завернуться в кокон из одеяла, — давай оденемся. И может быть, позавтракаем?

***

      Солнце заливало Цинъюань ярким светом. Город, известный своими мастерскими по изготовлению фарфора и шёлка, сиял пестротой торговых рядов. Шэнь Цинцю и Лю Цингэ шли по оживлённым улицам; толпа людей с задором и радостью готовилась к вечернему празднику. Шэнь Цинцю, немного отстав и сжимая длинный список покупок, наблюдал за Лю Цингэ, с интересом рассматривающим оружейные лавки. Строгое лицо Лю Цингэ было необычно расслабленным. Список покупок Шэнь Цинцю впечатлял: редкие травы для ци, особые чернила и пергамент, новые кисти, высококачественный шёлк — и это лишь начало. Шэнь Цинцю уже представлял, как всё это расставит, но главное — не забыть о подарке для Лю Цингэ.       Они остановились у лавки с оружием. Мастер Сюя, знающий вкусы своего шиди, на мгновение отстал, наблюдая за ним. Лю Цингэ с затаённым интересом рассматривал кинжал с чёрной, словно полированный обсидиан, рукоятью и тонким, блестящим лезвием. На рукояти сияли небольшие вставки из нефрита, выложенные в замысловатый узор. Шэнь Цинцю видел, как шиди провёл по лезвию пальцем, с чувством оценивая его остроту. Старый мастер, владелец лавки, шепнул Шэнь Цинцю, что этот кинжал — не просто оружие. Он ковался из металла метеорного происхождения, а на лезвии были выгравированы древние защитные руны.       Внезапно народ оживился — на близлежащей площади началось уличное представление. Группа акробатов в ярких костюмах с неимоверной ловкостью и грацией выполняла сложные трюки, сопровождая их весёлыми криками и шумными ударами барабанов. Лю Цингэ, всегда увлекавшийся боевыми искусством, быстро забыл о лавках и оценивающе стал наблюдать за выступлением.       Именно в этот момент Шэнь Цинцю действовал. Пока шиди был отвлечен, он незаметно отделился от него и подошёл к продавцу. Не задерживаясь, быстро оплатил покупку, положил кинжал в свой рукав и также незаметно вернулся к Лю Цингэ, как бы и не отлучаясь. Лю Цингэ всё ещё был зачарован выступлением акробатов, и Шэнь Цинцю улыбнулся — ему удалось это сделать совершенно незаметно. Мастер Сюя предвкушал, представляя лицо Лю Цингэ, когда тот получит этот подарок.       Представление закончилось, и люди разошлись, оставляя за собой шум праздника. Шэнь Цинцю и Лю Цингэ направились к рядам с едой. Ароматы перемешивались в воздухе, создавая пробуждающую аппетит какофонию: пряный запах жареного мяса, сладковатый аромат приправленных сахаром фруктов, терпкий запах чая из редких горных трав.       — Нелепое зрелище, — цыкнул Лю Цингэ в сторону акробатов, морщась. — Они подражали стилю боя Вершины Тяньи, но исполнение… совершенно бездарное. Даже самый обычный городской стражник продемонстрировал бы более эффективные приёмы. Не понимаю, зачем люди кидают им деньги.       Шэнь Цинцю улыбнулся, глядя на оживлённые ряды с едой.       — Шиди, люди выживают, как могут. Не все могут похвастаться таким мастерством, как ты. К тому же, их выступление было весёлым.       — Весёлым? — Лю Цингэ поднял бровь и попытался вернуть ответную шпильку, ещё не зная, куда его заведёт эта попытка, — А ты, случайно, не был очарован молодым акробатом с его излишне выразительными движениями?       — О, шиди, ты так думаешь? — Шэнь Цинцю прищурился, улыбка усилилась. — А кто же тогда с таким заинтересованным видом наблюдал? Вряд ли ты интересовался техникой исполнения.       — Я наблюдал за техникой выполнения сальто. Для анализа. И всего лишь. Не было никакого… заинтересованного взгляда! — Лю Цингэ отвернулся, притворяясь, что изучает ассортимент на одном из торговых лоточков.       «Я смотрю только на тебя…» — пронеслось у Лю Цингэ в голове. Его уши всё ещё были красноватыми. Внутри же Меч Чэнлуань признавал, что только Шэнь Цинцю мог так легко расположить его к себе. Мастер Сюя, однако, продолжал улыбаться, зная, что его шиди скрывает настоящие чувства, которые давно стали ему ясно видны.       Солнце ласково касалось плеч Шэнь Цинцю, когда он, нежно сжав руку Лю Цингэ, повёл его к рядам с едой.       — Ладно-ладно, шиди, забудем про акробатов. Посмотри, какие здесь соблазнительные ароматы! — его голос звучал игриво. — Что за пирожные! Рисовое тесто, нежно-розовое от бобовой пасты, и сахарные лепестки.       Он указал на прилавок, уставленный изысканными сладостями. Лю Цингэ, остановившись, осмотрел ряды. Его взгляд скользил по разноцветным лавкам.       — Пирожные? Шисюн, тебе нельзя жить одними сладостями! Это не насытит тебя, — он указал на ларёк с пельменями, из которого доносился аппетитный запах жареного теста и пряностей. — Вот, пельмени «лунное сердце». Мясо, имбирь, зелёный лук… вот это — настоящая еда!       — О, шиди, не надо так серьёзно, — Шэнь Цинцю, уже рассматривая блистающие на солнце пирожные, улыбнулся. — Разве нельзя иногда побаловать себя? Но… пельмени тоже выглядят очень заманчиво. Может, и пельмени возьмём?       Они медленно прошли к лавке с пельменями. Аромат жареного теста смешивался с пряным запахом имбиря. Лю Цингэ купил по кульку пельменей, аккуратно укладывая их в мешочек Цянькунь. После чего, взяв Шэнь Цинцю за руку, они не спеша направились к прилавку со сладостями. Мастер Сюя всё же выбрал несколько изящных десертов: тонкие блинчики с начинкой из сладкой бобовой пасты, украшенные нежными лепестками цветов.       — Шисюн, посмотри! Свиные шашлычки со специями. Нам стоит попробовать? — пройдя немного дальше, Лю Цингэ заметил небольшой ресторанчик с шашлычками.       — Почему бы и нет? Отличное дополнение к нашему спонтанному пиршеству, — Шэнь Цинцю кивнул.       Они зашли в ресторанчик, нашли свободный столик на втором этаже, с видом на оживлённую площадь. Удобно расположились за столиком. Лю Цингэ первым начал трапезу, взяв сочный пельмень «лунное сердце». Первый укус вызвал на его лице выражение удовольствия — мясо было нежным и сочным, а имбирь и зелёный лук добавляли приятную остроту и свежесть.       — Шисюн, попробуй!       Шэнь Цинцю, с улыбкой последовал его совету, медленно пережёвывал пищу, сосредоточенно наслаждаясь вкусом.       — Действительно превосходно. Мясо тает во рту, а специи идеально дополняют его вкус, не перебивая, а лишь подчёркивая. — он с удовольствием съел несколько пельменей, оставляя пирожные на потом.       Затем они перешли к шашлычкам. Аромат обжаренного мяса и пряностей витал в воздухе. Лю Цингэ откусил кусочек, его глаза прикрылись от удовольствия.       — Специи придают шашлычкам пикантную остроту. Сбалансировано просто идеально.       Шэнь Цинцю, попробовав шашлычок, кивнул в знак согласия.       — Согласен, шиди. Острое, но не слишком, приятное сочетание вкусов. — он с удовольствием съел несколько шашлычков, запивая их ароматным чаем, который любезно принёс подавальщик.       Наконец, настала очередь сладостей. Шэнь Цинцю, с нетерпением, взял один из изящных блинчиков. Нежный вкус сладкой бобовой пасты, утончённый аромат цветов и мягкое, тающее во рту тесто вызвали у него вздох удовольствия.       — Зря шиди Лю ворчал по поводу моего выбора, — фыркнул он, смакуя сладкое послевкусие.       Лю Цингэ, попробовав блинчик, улыбнулся: — Действительно. Нежное, сладкое, идеальное завершение нашей трапезы.       Они ели не торопясь, наслаждаясь каждым кусочком, ароматом и оттенком вкуса. В воздухе царила атмосфера уюта и спокойствия, а лёгкий шум с площади лишь усиливал ощущение комфорта и безмятежности. Однако идиллия закончилась так же внезапно, как и началась. Шэнь Цинцю почувствовал знакомое покалывание ци от Лю Цингэ — превращение шиди было близко. Быстрым, отработанным движением он воздвиг иллюзорный барьер, скрывающий их от любопытных глаз.       И вот, из-под вороха одежды вывалился комок шерсти и мягких перьев, издавая возмущённое: — Миу!!!       Серебристый, мурлыкающий комочек — Лю Цингэ в образе кошко-совы — ловко обернулся вокруг шеи Шэнь Цинцю меховым воротником. «Миу!» — это, несомненно, было ругательство высшей категории на кошачьем языке.       Мастер Сюя невозмутимо собрал одежду Лю Цингэ в пространственный мешочек и вернулся на место. Шэнь Цинцю мягко погладил кошко-сову по ушастой головке, успокаивая взъерошенного шиди.       — Всё чудесно, шиди Лю, не нужно расстраиваться, — Шэнь Цинцю улыбнулся, его глаза блеснули озорством. — Этот шисюн ждал твоего превращения задолго до прогулки по лавкам. И очень рад, что мы так хорошо погуляли в истинном обличье. Мне очень не хватало разговоров с тобой. — Он прищурился, задумчиво почесывая подбородок. — Этот шисюн даже приготовил оригинальное объяснение на случай шока у окружающих! Представь: это дух-соблазнитель! Очень редкий вид, опасный для дам. Мой домашний любимец, понимаете? Его облик — одна из многочисленных иллюзий, скрывающих ужасающую мощь… охотника на мышей! — он хихикнул, представляя выражения лиц окружающих. — В такой праздник, среди бродячих заклинателей и артистов, все поверят. Главное — убедительно и с блеском в глазах! И, возможно, небольшой подкуп свидетелей сладкими пирожными.       — Миу! — Это определённо значило: «Ты с ума сошёл?!»       Кошко-сова недовольно фыркнула, ущипнув Шэнь Цинцю за ухо. Затем, словно наказывая его за нелепую историю с «духом-соблазнителем», шиди Лю переместил передние лапы на голову заклинателя. Лю Цингэ устроился на его голове, словно пушистая шапка, очевидно намекая на отсрочку дальнейшего обсуждения «оригинальных объяснений». Шэнь Цинцю, улыбаясь, протянул руку, чтобы погладить шиди, но тот увернулся.       — Прости, шиди, — прошептал Шэнь Цинцю, осторожно поглаживая кошко-сову. — Я не хотел тебя обидеть.       Лю Цингэ мурлыкнул в ответ, легко потираясь о щеку Шэнь Цинцю. Прощение было принято. С головы Мастера Сюя наконец-то слезли…       Остаток вечера они провели, гуляя по Фестивалю Лунных Фонарей. Воздух был пропитан сладким ароматом уличной еды и благовоний. Луна, полная и яркая, словно огромный жемчужный диск, висела на небе. Вокруг неё рассыпались миллионы огней фонарей самых разных форм и размеров.       Круглые фонарики из рисовой бумаги нежно светились, распространяя мягкий, тёплый свет и рисуя на земле причудливые круги. Фонари в форме животных — забавные коты, гордые драконы — добавляли в атмосферу игривости. Некоторые фонарики были украшены иероглифами, желающими счастья, любви, долголетия. Другие несли живописные картины сказочных существ или сцен из древних легенд. Даже простые бумажные фонарики выглядели волшебно, сияя в темноте.       Шэнь Цинцю тщательно выполнял свой список покупок: много отрезов шёлка разных оттенков для новых халатов, благовония и, конечно, несколько сервизов для чая. Однако Лю Цингэ был удивительно сдержан. Среди шумного торжества он нашёл лавку, заваленную боевыми принадлежностями. Шэнь Цинцю ожидал восторга от шиди, но тот лишь лениво посмотрел на талисманы и оружие. В итоге Лю Цингэ выбрал несколько небольших талисманов из какого-то тёмного минерала и один тоненький свиток с непонятными схемами формаций. Он даже не подошёл к клинкам, хотя Шэнь Цинцю был готов купить ему целую кузницу. Шэнь Цинцю заметил, как шиди Лю незаметно проверил качество талисманов простым прикосновением лапки. После лавки с боевыми принадлежностями они продолжили свой путь по фестивалю, а Лю Цингэ, уставший от шума и толпы, устроился на плече Шэнь Цинцю, спокойно мурлыча. Шэнь Цинцю улыбнулся: его шиди, несмотря на внешнее спокойствие, нашёл всё, что считал необходимым.       В толпе людей, среди сияющего моря огней, где яркие фонари рисовали причудливые узоры на лицах прохожих, Шэнь Цинцю заметил странного торговца. Тот стоял в стороне от оживлённых рядов, словно отделённый от всеобщего веселья невидимой стеной. Закутанный в тёмно-красный плащ, он напоминал зловещего призрака, вынырнувшего из глубины ночи. Капюшон плотно скрывал лицо, виден был только острый подбородок и часть бледной шеи. Из-под плаща выглядывали только руки, длинные и худые, с изящными пальцами. Он продавал книги, извлекая их из-под полупрозрачной ткани, напоминающей паутину, освещая их тусклым светом маленького фонаря, почти исчезающего в тени.       Сам фонарь был необычен — не яркий и радостный, как у других торговцев, а излучающий холодный, серебристый свет. Заклинателю даже почудилось, что в фонаре билось светящееся насекомое, вроде мотылька, но это наваждение быстро исчезло. Что-то в позе торговца, в его неподвижности, в странном спокойствии движений, напомнило Шэнь Цинцю кое-какого редкого персонажа из дебильной писанины Шан Цинхуа. То ли Безымянный, то ли Искатель, то ли Собиратель… Этот загадочный персонаж, не принадлежащий ни к Царству Демонов, ни к царству людей, появлялся в новелле на Фестивале Лунных фонарей и давал важные книги и свитки второстепенным персонажам, помогая им. Забавно, что с Ло Бинхэ и его гаремом, а также со школой Цанцюн он никогда не пересекался. Не удержавшись, Шэнь Цинцю подошёл к нему.       — Что это за книги? — спросил он, стараясь не выдать своего любопытства.       Торговец никак не отреагировал. Только тусклый свет фонаря немного дрогнул. Странную атмосферу внезапно разбавил белый комочек, выбравшийся из-под складки безразмерного плаща. Это был хорёк, белоснежный, с чёрными глазами-бусинками. Он ловко спрыгнул на землю, а затем, с необычайной ловкостью, забрался на плечо таинственного торговца, усевшись на задних лапках. Хорёк заинтересованно принюхался к воздуху, затем перевёл взгляд на Лю Цингэ, который до этого недружелюбно сверлил взглядом странное существо — не человека и не призрака, — но не останавливал Шэнь Цинцю от приближения к нему. Но появление хорька разрядило обстановку: даже подозрительный Лю Цингэ расслабился и принюхался к явно магическому животному в ответ. В воздухе повисла напряженная, но в то же время необычная тишина. Шум фестиваля казался приглушенным.       Внезапно хорёк, издав тихий пронзительный писк, перепрыгнул с плеча торговца на руки Шэнь Цинцю. Он сел, поджав лапки, и взглянул на заклинателя. И в этот момент Шэнь Цинцю пронзило осознание чего-то необыкновенного. Это был не просто звериный взгляд, а взгляд… сущности. Взор, подобный божественному, пронзал насквозь, видя все — страхи, надежды, радости и печали. Но в нём не было ни осуждения, ни суда, лишь глубокое сочувствие.       Неуверенно оглянувшись на своего спутника с фонарём, хорёк словно спрашивал что-то. Торговец кивнул, не издавая ни звука, но складывалось ощущение что велась молчаливая беседа. И Шэнь Цинцю пробрало непонятное тепло, словно его окутал мягкий свет. Это было похоже на то, как в холодный зимний день заблудший путник находит приют возле теплого очага. Что-то изменилось в нём, но оторопелый Шэнь Цинцю не мог понять, что именно. От хорька не исходило никаких колебаний ци, но умом заклинатель понимал, что получил благословение.       Хорёк вернулся к торговцу. Бледные руки того, украшенные серебристыми наручами, приняли животное. Белоснежный зверек снова посмотрел на продавца книг, но теперь его взгляд стал более требовательным.       Странный холодок пробежал по спине Шэнь Цинцю, когда он заметил мимолетную усмешку на алых губах загадочного персонажа, скрытых под капюшоном. И под вуалью, на мгновение, красный огонь глаза…       Торговец медленно и плавно протянул Шэнь Цинцю книгу. Тонкая, в тёмном переплёте, она была лишена названий и узоров — только гладкая поверхность ткани. Но Шэнь Цинцю уже знал: это книга о парном самосовершенствовании. Его руки, хоть и казались худыми и бледными, обладали странной силой, испуская лёгкий холод. Взяв книгу, он понял: перед ним не просто торговец, а кто-то, видящий гораздо дальше обычных людей.       В тот же момент, когда пальцы Шэнь Цинцю коснулись обложки, хорёк снова переместился на плечо своего спутника. Торговец опустил руки, его фигура стала ещё более неразличимой в полумраке. Движения были плавными, почти незаметными. И в следующий миг странная пара — торговец и хорёк — исчезла, словно растворившись в толпе. Они не ушли, а испарились, оставив лишь слегка дрожащий воздух. Шэнь Цинцю остался один, держа в руках загадочную книгу, рядом с оцепеневшим Лю Цингэ, который всё ещё сидел на его плече, не отрывая взгляда от места, где только что были загадочные персонажи. Они с Лю Цингэ поняли, что стали свидетелями чего-то запретного, выходящего за рамки их понимания.       — Пойдём, шиди Лю, мы ничего не видели, — Шэнь Цинцю снял Лю Цингэ с плеч и прижал к груди, словно пытаясь убедить себя в реальности происходящего. Его пальцы нежно гладили мягкую шерсть. Но Лю Цингэ не отрывал взгляда от пустынной улицы за спиной Шэнь Цинцю. Его взгляд был напряжён, словно он что-то искал. Весь путь до тёмного закоулка, где Шэнь Цинцю мог безопасно вызвать Сюя и быстрее добраться до экипажа с лунмами, Лю Цингэ смотрел туда же.       Сердце Шэнь Цинцю бешено билось. Он чувствовал странную пустоту и одновременно облегчение. Таинственное существо, принявшее облик хорька, не избавило их от проклятия и не излечило внутренних демонов, но сделало что-то другое, не менее важное. Шэнь Цинцю был слишком ошеломлён, чтобы понять, что именно. Ощущения были такими, словно из него вычистили скверну, отравляющую изнутри. Это было что-то глубже, затрагивающее душу. Он чувствовал себя чище, легче, свободнее. Но это ощущение смешивалось с тревогой. Но понять это сейчас он не мог. Ему нужно было время.

***

      Утро встретило Шэнь Цинцю всё ещё лёгким, но уже тревожным чувством. Загадочная книга лежала на столике, молчаливо напоминая о событиях прошлой ночи.       — Шиди, — начал Шэнь Цинцю, решив не откладывать расследование, — сегодня я поговорю с местными. Возможно, они что-то знают о вчерашнем… торговце.       Лю Цингэ кивнул, ничего не говоря. Он доверял интуиции своего шисюна, несмотря на то, что вчерашний инцидент глубоко его потряс и сам шиди Лю предпочел бы в это особо не углубляться. Однако у Шэнь Цинцю была дурная привычка, вбитая в его голову Системой на уровне рефлексов, что было необходимо докопаться до всех странных загадок мира, накаляканного Самолетом.       На улицах Шэнь Цинцю с лёгкостью вступил в разговор с продавцами и прохожими. Многие рассказывали о празднике Лунных Фонарей, о традициях и обычаях. Но чем больше он узнавал, тем более загадочным казался ему вчерашний торговец. И тогда Шэнь Цинцю услышал это — упоминание о боге войны Сяньлэ. Оказалось, что в этом регионе почитание Сяньлэ было особенно сильным. Многие из тех, кто запускал фонарики в небо, делали это именно в честь него, прося защиты или благословения.       Шэнь Цинцю понял, что вчерашний торговец, скорее всего, был связан с богом войны Сяньлэ, а тот хорёк — его посланником. Это было не какое-то случайное событие, а настоящее божественное вмешательство. Но зачем? Нужно будет узнать подробности у Шан Цинхуа при ближайшей возможности.