Молчание лучше

      Поттер всматривался в студентов, толпой валящих из кабинета Заклинаний. Еще до начала урока он гадал о местонахождении человека, чьё отсутствие его нешуточно встревожило, настолько, что слушать тему занятия было особенно проблематично, хотя на тех Гарри давно научился отгораживаться от внешних или личных проблем и переживаний.       Обычно он перед занятием сталкивался в коридоре с Драко — даже ненароком, взглядами, после которых они с безмолвным обоюдным согласием подходили друг к другу. Теперь же, даже всматриваясь, Поттер не мог углядеть нужной белобрысой фигурки, даром что та сторонилась других и её светлую причёску всегда можно было заметить издалека, как не включённую ни в какое созвездие потерянную звёздочку.       Гарри почему-то ожидал увидеть Малфоя, несмотря на то, что сегодня того не было на лекции, и пришлось отрабатывать привычную программу с остальными вместо того, чтобы заниматься проектом — даже с практической точки зрения как нельзя некстати, ведь как раз на текущем уроке они с Малфоем собирались его закончить. Однако Поттер все же надеялся, что Драко придёт к Флитвику после, чтобы извиниться за отсутствие и привычно отчитаться в выполнении проекта — они с Поттером обычно делали это вместе.       С трудом, но Гарри все же выловил в толпе, сливающейся в единую копошащуюся и шуршащую мантиями массу, кого-то, кто мог бы помочь.       — Эй, Панси! — пробравшись между друзей, проводивших его понимающими взорами, он шагнул к слизеринке со значком старосты. Та выглядела отрешённо и несколько уставше, чем невольно напомнила Поттеру Гермиону. Когда-то идеально причёсанные блестящие черные волосы немного растрепались, а лицо будто немного заострилось, ожесточённое заботами… Гарри на мгновение даже стало неловко, что он тревожит девушку, явно спешащую заняться собственными делами.       — А? — казалось, Паркинсон понадобилась лишняя секунда на то, чтобы понять, кто перед ней — концентрация покинула её так же, как студенты после звонка разбегались по коридорам. Эту же секунду Гарри, переборов себя, потратил на давно томившийся в нем вопрос, своевременно отходя со слизеринкой к стене, где их не могли бы задеть остатки толпы.       — Не знаешь, где Драко?       — О, это… — она слегка нахмурилась, оглядев Поттера с каким-то подозревающим выражением. — Полагаю, всё еще в больничном крыле…       — Где? — на выдохе прошелестел полушёпот с ноткой испуга, который тронул Гарри настолько нежданно даже для него самого, что он никак не смог его скрыть. Хотя волноваться, вероятно, было о чем, ведь прежде, даже если на Малфоя нападали, надобности ходить к мадам Помфри не было.       — Что произошло? — взгляд Паркинсон смягчился.       — Кто-то выслал ему письмо с гноем бубонтюбера. Это было на завтраке.       — И он открыл?.. — в глазах Поттера что-то тускло блеснуло, как блик на огромной штормовой волне, одним своим видом вызывающей отдающий в груди ужас. Раз Малфой оказался в больничном крыле, дополнительные вопросы были излишни.       — Ох, Мерлин… Я… не знал… — сам Гарри пришёл в Большой зал позже обычного, и описанной картины не видел. Как и причин не доверять Панси, что, однако, лишь усиливало жмущее горло волнение, ощущавшееся как заложение дыхание пред тем, как захлебнуться от неожиданного удара воды о лицо.       Поттер, с трудом опомнившись от ступора, выловил глазами друзей, стоящих у стены неподалёку, и различил, как Рон ему кивнул — похоже было, что они всё слышали.       — Если не возражаешь, мне пора… — Паркинсон по рассеянности едва не толкнула его плечом, и Гарри шагнул в сторону.       — Мне тоже, — пробормотал он, разворачиваясь в противоположную сторону от направления толпы.       Поттер размашисто шагал прочь от кучи учеников, на ходу открывая сумку и судорожно нащупывая в ней Карту мародёров. Только заметив, что достаточно отстал от студентов, попав в ту часть замка, куда мало кто заглядывал на первом же уроке понедельника, Гарри вынул свёрнутый пергамент. Разложив тот на ближайший подоконник, Поттер принялся искать среди схематичных чёрточек лазарет.       Слух уловил негромкое хаотичное постукивание, и Гарри, глянув в сторону окна, сквозь стекло столкнулся нос к носу с бьющимся в замок дождем. Тот, кажется, начался посреди урока, но уже успел изрядно окропить окрестности Хогвартса, не давая высохнуть после прошлого наводнения, настигшего межгорное ущелье в субботу. Удивительно было, как всего за пару дней преобразилась еще серая в зиме природа — преждевременно стала зеленеть трава, и даже какие-то магические цветочки у окраин Запретного леса высыпали на оттеняющемся синевой сосен покрове, словно блики какого-нибудь водоёма… Поттер торопливо увел глаза от пленящего вида, где влага раскрывала еще больше красок, чем обычно, и наконец нашёл нужное.       Паркинсон не обманула, да Гарри того и не ожидал, — просто хотел проверить — точка Драко Малфоя одиноко застыла в очертании комнаты, обозначающей больничное крыло. Постаравшись выдохнуть нервозность, Поттер наспех запихнул в сумку карту, едва не намокшую от протёкших сквозь ставни капель, и торопливым шагом устремился к нужному пункту.       Преодолев несколько мёртвых коридоров, где непривычная тишина вытеснялась умиротворяющим перестуком капель по окнам, Поттер остановился у двери в лазарет, едва слышно, чтобы не нарушать привычную тишь, стараясь отдышаться. Гарри поборол желание еще раз удостовериться в присутствии Малфоя там, куда он собирался зайти, и, отбросив нервозность, толкнул дверь.       Драко видно не было… Поттер нахмурился, но тут же глянул на стоящую около одной из кроватей ширму. Прислушавшись и поняв, что не побеспокоил Помфри своим приходом, Гарри пробрался к обозначенному перегородкой месту, по пути заметив видную из-за неё школьную сумку.       — Есть кто дома?.. — Поттер осторожно заглянул за ширму, но даже так было заметно, что Малфой дёрнулся, невольно — в сторону лежащей на прикроватной тумбочке палочки. Гарри, медлительно поправляя сумку на плече, шагнул к слизеринцу. Взгляд тут же упал на его руки — тесно забинтованные от кончиков пальцев до самого предплечья, где прятались под рубашкой… Поттер рефлекторно нахмурился.       «Панси?». Драко всё же взял палочку, махнув ей слегка коряво, обманчиво неумело, даром что заклинание вызова лент у него было отработано с необычайным мастерством. Выведенная в воздухе догадка судорожно подрагивала, и скоро вовсе распалась. Гарри с трудом разжал истончившиеся губы.       — Да… — он бесшумно опустился на стул напротив койки, спуская с плеча сумку, и не отрывая глаз от замотанных в белый пальцев. Поттер рефлекторно коснулся свободной руки Драко, свисающей у того с колена, и лишь после этого смог заглянуть в серые глаза.       — Что случилось?.. — вопрос тихо пронёсся в замкнутом ширмой пространстве, за её пределами сразу же растворяясь среди тихого постукивания дождя по окнам, свысока заглядывающим на происходящее в рамках ширмы. Драко увел взор, снова неловко махнув палочкой…       Бледностью лица с серыми потемневшими глазами, невзрачностью школьной формы и нынешней неестественной светлостью рук он походил на безликую декорацию, наспех добавленную в таких же оттенков больничное окружение. Больше тревожило то, что и его манеры теперь выглядели так — зажатость, лёгкая сгорбленность, будто он старался стать меньше и тише, чем уже был.       «Письмо с гноем бубонтюбера».       — Ты говорил, что не вскрываешь незнакомую почту… — в голосе Гарри не слышалось осуждения, только оттенок сожаления о произошедшем. Малфой поджал дрогнувшие губы.       «На нём было твоё имя».       — Ты же… — еще прежде, чем Поттер сумел проговорить, в воздухе повисла новая ленточная надпись, при выводе которой Драко едва видно поморщился, почти что роняя палочку.       «Конечно, не ты». Гарри встретился со вновь открывшимся ему взглядом. Серая радужка Малфоя была такой же чистой, как и всегда хотя до его приближения казалась темной, словно грозовые тучи… С напряжением в лице он снова махнул рукой.       «Не подумал».       — Мне жаль… — невольно обронил Поттер. Драко отвернул голову — в его лице читалось такое же выражение, как и в голосе Гарри, но он продолжал привычно молчать. Лишь восстановив силы в лёгшей на колено руке, он вновь воспользовался выведенными в воздухе словами-лентами.       «Мы не сможем полетать, как договорились». Только теперь до Поттера дошло, почему Драко выглядит таким пришибленным.       Сам Гарри вовсе не думал об этом, но ведь и правда — в ближайшую неделю руки Малфоя будут в бинтах. Он попросту не сможет удержать метлу так крепко, как этого требовал прошлый раз…       — Это… — Поттер не смог обронить «не важно». Драко едва слышно вздохнул, словно читая его мысли. Он отвернулся, поднимая глаза к залитому дождем окну.       — Ну… мы ведь можем и в другой раз, — Гарри догадался о том, что думал Малфой, по одному выражению его лица. — Ладно, ты прав — скоро матч, стадион забьётся… Но знаешь, ничего, — твёрже выговорил Поттер, тронув чужую руку, и этим вынудив Драко вновь посмотреть на себя. — Я что-то придумаю, так что не нужно убиваться из-за рук. И проект мы тоже сможем закончить — ну и что, что тебе нужно будет чуть больше времени, мы сможем потренироваться в освободившийся день. Насчёт зельеварения тоже не унывай — я возьму работу с ингредиентами на себя и обещаю, что не буду торопиться, так что тебе даже не придётся меня пихать…       Гарри тараторил в попытке успокоить Малфоя, предугадывая совершенно неосознанно и на автомате все вещи, которые могли бы того излишне взволновать в нынешнем положении, когда он и палочку держал с трудом. Поттер очнулся и прервался только тогда, когда услышал тихий смешок.       Прикрывшись белой рукой, Драко хихикал в скованные бинтами пальцы. Это вынудило Гарри выдохнуть с облегчением.       — Вот видишь, даже смеяться можешь. Значит, все точно будет в порядке — и с учёбой, и… — Малфой покачал головой, сдерживая улыбку. Поттер запнулся, увидев выплывшие из палочки слова.       «Переживал не за учёбу». И еще… на сей раз изумрудные ленты стояли в воздухе удивительно неподвижно.       «Думал, не захочешь со мной возиться».       Гарри ощутил резкий прилив тепла к лицу, словно всё вокруг залилось по-летнему тёплым солнцем, хоть везде было всё так же серо. Он раскрыл рот, но лишь через секунду смог выдавить из себя пропитанные смущением слова.       — Глупости какие..! — завидев, как Драко вновь начинает улыбаться, Поттер ощутил прилив смелости. — Ничего глупее в жизни не слышал! — повторил он более звучно и чётко. — Да я… Да будь у тебя хоть с ногами проблемы — я бы первый на руках тебя понёс!.. — выпалил он, и тут же затих, слыша едва слышное посмеивание. То ли от веселья, то ли от чего еще, но у Малфоя вдруг тоже порозовели скулы — словно на бледное лицо капнули разведённую в воде алую акварель, придав невиданной в сравнении с прежней грустью живости.       Гарри сложил руки округ забинтованной малфоевской ладони, только сейчас отдавая себе отчёт, что всё это время касался её, и еще больше удивляясь тому, что Драко такому совсем не противился. Малфой вдруг, присмирив улыбку, сбросил с руки гриффиндорца свободной своей мантию, невзначай прогладив по открывшемуся запястью пальцами.       Сердце Поттера пропустило удар, прежде чем он понял, что Драко смотрит на его часы. Малфой вновь взял палочку, слегка посерьёзнев, и во время её взмаха Гарри постарался как можно тише выдохнуть, еще чувствуя тёплое покалывание — особенно странное на контрасте с холодностью белевшей в бинтах руки.       «Сюда скоро подойдёт декан». Поттер понял то, о чем ранее не задумывался — причину, по которой Драко остался в больничном крыле даже на перерыв, который, к непривычному Гарри сожалению, почти закончился.       — Слизнорт? — Малфой кивнул, и Гарри заметил еще одну деталь — ему уже становилось почти привычным то, как он в присутствии Драко терял такую необходимую при нахождении с другими осмотрительность, уделяя почти все внимание слизеринцу. На тумбочке, задвинутый на край, лежал рыжий на краях вскрытый конверт. Поттер с подавленной вспышкой злости прочёл на нем своё имя.       Повернувшись к Малфою и заметив, как тот смотрит на него с лёгкой насторожённостью, Гарри умиротворяюще огладил его ладонь.       — Тогда, боюсь, мне пора. И на случай… — он бросил мрачный взгляд на конверт, — если я буду тебе писать, знай — я подпишусь золотыми чернилами. И, пожалуй… пририсую снитч, — Поттер улыбнулся, и с очередным потеплением внутри заметил, как уголки губ Драко ответно приподнялись.       Вставая, Гарри невзначай огладил острое плечо.       — Береги себя…

***

      — А мне-то казалось, они уже должны отвалить… — ворчал Рон, услышав от Поттера пояснение своего отсутствия, которое тот ранее уже успел пересказать Гермионе. Та поморщилась, не отрывая взгляда от плясок огня в камине гостиной. Непривычное время сборов — ночь, когда гостиная почти полностью опустела, домашние задания выполнены, а глаза были еще не настолько слипшимися, чтобы расходиться спать.       Гостиную окутал необычайный уют. Гарри откинулся на кресло, изредка косясь на Живоглота, свернувшегося в клубок на диване и беспечно спящего, иногда сонно думая о том, что был бы не прочь занять такое же положение…       Во многих углах гостиной свечи уже потушили, и там царил мрак. Из одного такого закутка выскользнул недавно Кикимер, принёсший троице клюквенный пирог. Тот теперь стоял на столике у камина, рядом с кружками крепкого горячего чая…       — Не глупи. Гадостные люди всегда найдут место и способ…       — Гермиона… — Гарри смерил её удивлённым взглядом — прежде Грейнджер никогда не высказывалась так откровенно. Тем более, что обстановка в гостиной этому не способствовала.       Может, на неё так влияла подбирающаяся всё ближе дата межфакультетного обмена учениками, которая предвещала скорую загруженность, происходящую у старост в это время. В конце концов, префекты были вынуждены так или иначе примирять зачастую незнакомых и совершенно чужих друг другу людей… Хотя тот же Рон, в отличие от Гермионы, в данный момент об этом не думал и был спокоен, неспешно доедая второй кусок пирога, немного склонившись над столиком, чтобы не ронять лишние крошки.       — А в чем я не права? — отозвалась гриффиндорка, устало выдохнув и принимая из рук Уизли, заметившего её настроение, свою дольку зимней сладости. — Кроме того, Панси сказала, что Малфой уже включён в списки потенциальных «обменников», и, помяните моё слово, добром это не кончится…       — Ты что же, думаешь он попадёт под раздачу? — осторожно встрял в паузе Рон, говоря более тихо и менее бойко, нежели обычно. — Это было бы слишком большим невезением, — справедливо отметил он, проверяя чай в кружке Гермионы, от которого веяло чем-то пряным, словно глинтвейн. — Вот, запей, он уже готов… — девушка слегка улыбнулась в знак благодарности, когда Уизли протянул ей и чашку, так что ей не пришлось даже отрывать спины от дивана, где она сидела, укутав плечи тонким вязаным полотном. Такие же лежали рядом с парнями, заботливо подаренные и связанные самой Грейнджер к Рождеству — даже в тяжёлые времена она успевала думать о таких простых, но в то же время значимых вещах для близких больше, чем о себе самой. Впрочем, это за неё делал уже Рон…       — Может, и так, но всё равно я чувствую, что риск увеличился…       Поттер забросил ноги на своё кресло, задумчиво приобняв собственные колени и набрасывая на подмёрзшие на полу ступни вязаный плед. Он был отрешённее обычного, внимая комфорту, подаренному друзьями рядом и атмосферой тихих посиделок в таком чуждом привычным коридорам тепле, в которое свой вклад принёс и добрый жест домовика… Сегодня он был скорее слушателем, что не значило, что он не обращал внимания и не наслаждался обстановкой, где мог совершенно ни о чем не думать.       До этого весь оставшийся день после посещения больничного крыла он только и силился выдумать, чем можно заменить столь желанный Малфоем полет на мётлах… размышлял Гарри в одиночестве, решив, что сам должен найти что-то стоящее. Почему-то в случае с Драко это имело значение.       — Говоришь, на конверте было твоё имя? — внимательно глядя на друга, напомнила Гермиона, постепенно расслабляясь на диване под действием греющего изнутри напитка, придвигаясь поближе к плечу Рона, который вновь откинулся на алую узорчатую подушку рядом. Поттер кивнул, не замечая, что попал под непонимающий взгляд Уизли, который, впрочем, тут же отвлёкся, чтобы поправить плед на плече девушки рядом.       — Будь там имя другого ученика, он бы не открыл… — взор Рона вернулся, а брови поползли еще выше, и боковым зрением Гарри наконец увидел это, спустя секунду молчания добавляя: — Думаю, у него не возникло подозрений, ведь я пришёл на завтрак поздно — Драко счёл, что я как раз в совятне.       — Это он тебе сказал? — уточнил Рон, чем вызвал у Поттера невольную смущённую улыбку. Он увел собственное внимание к Живоглоту в стороне от друзей, стараясь не ёрзать на кресле.       — Нет, но я думаю, что могу утверждать подобное… — пряча глаза перед следующим признанием, Гарри пропустил то, как по нему мазнул изучающий взгляд Грейнджер. — Пока мы занимались проектом, достаточно сблизились, я полагаю…       — Мне казалось, ты просто, вроде как… следишь за тем, чтобы его задница не попала в неприятности, — Рон образно махнул дальней от Гермионы рукой, и губы Поттера тронула улыбка.       — Не могу отрицать, что приглядываю за ним… Но я уже не думаю об этом как о какой-то общественной работе, слежке за порядком или что там… — Гермиона переглянулась с Уизли. — Признаться, теперь это больше идёт в моих личных интересах.       — Каких же? — голос Рона звучал столь претенциозно, что Грейнджер шевельнулась с явным порывом одёрнуть его за рукав. Впрочем, её возможные опасения были напрасны — Гарри ничуть не смутился, отвечая всё так же спокойно и размеренно.       — Не корыстных, нет, — ему понадобилось время, чтобы всерьёз задуматься об ответе на вопрос рыжего, отвлекаясь от успокаивающе-медитативного треска последних поленьев в камине и переговоров пары портретов, в нынешней тиши особенно слышимых. — Полагаю… мне просто хочется, чтобы он был в порядке, как человек. Без оболочки «Малфоевства», — он жестом обрамил своеобразное слово в кавычки, — и объекта травли. Он просто мне нравится, — беспечно пожал плечами Поттер.       Челюсть у Рона, благо, не отвисла, но лицо приняло явное сконфуженное выражение рода «М-да, ситуация…». Гермиона отстранённо разглядывала его колено, на котором Уизли придерживал её чашку, будто и не удивившись, и выдав что-то только под настойчивым взглядом парня. Вопреки эмоциям, тот почти не шевелился, хотя давалось ему это с некоторым трудом.       — Не вижу удивительного. Мы оба работали с ним, Рон, он довольно приятен. К тому же, я думаю, Малфой один из немногих, с кем Гарри мог бы расслабиться, правда? — Грейнджер глянула на Поттера. Под взглядами друзей тот смущённо кивнул, опуская голову и поправляя плед на ногах, поплотнее их укутывая и пользуясь шансом не поднимать взора.       — С чего это вдруг? — в голосе Рона не слышалось грубости, что когда-то была так ему свойственна, скорее искренний интерес. Гарри ненадолго задумался.       — Думаю, потому, что он напоминает о старых временах Хогвартса?.. — Гермиона пожала плечом, будто показывая, что допускает и этот вариант.       — Вообще, я предполагала, потому, что Малфою, очевидно, всегда было плевать. Он никогда ничего не ждал от Гарри, как от героя. А я думаю, за прошедшие месяцы тебя особенно утомила вся эта ответственность от геройского образа.       Поттер был удивлён тем, что Грейнджер так чётко определила природу его чувств. Она сделала это так свободно, что Гарри стало неловко. Рон же лишь тихо посмеивался, принявшись допивать чай из своей кружки, ненавязчиво протянув руку к столику.       — Вот и со мной она такое вытворяет…       — Легилименцию? — поднял брови Поттер, еще не оправившийся от изумления.       — Это называется эмпатия, — закатила глаза Гермиона, хотя по её тону было ясно, что ошеломление Гарри ей польстило.       Прошло еще некоторое время уютного треска камина и тишины. Принялись за пирог и заварившийся чай, чьи распустившиеся листья в форме бутонов колыхались на дне чашек с кипятком. Постепенно в сонности игры пламени стали казаться вовсе беззвучными, лишь свет их мог представать обманчивыми образами, отражающими вялые не имеющие смысла мысли… Разговоры пары портретов прекратились, оставшиеся несколько учеников удалились в спальни, и полное уединение накрыло одеялом почти таким же тёплым, как связанное Гермионой.       Грейнджер перегнулась через задремавшего Рона, чтобы поставить опустевшую чашку на столик у камина, и Гарри будто пробудился от этого движения и глухого звука, вмиг разогнав сонные завеси огненных образов перед глазами.       — Так… вы меня не осуждаете? — вырвалось у Поттера. Будто разговор и не прерывался чаепитием, а Уизли не погрузился в полусон, от которого лишь секунду назад пришёл в себя, подобно Гарри.       — Мне в любом случае всё равно, — спокойно отозвался Рон, откровенно зевая. — Пока не увижу чего-то сверх, конечно, и бла-бла…       Гермиона тихо улыбнулась его пренебрежительной манере пояснения, и в свою очередь повернулась к Гарри.       — Не думаю, что имею право возражать. Да и не стала бы, — она потянулась за сумкой, сбрасывая в неё лежащий возле Живоглота дневник, где она еще час назад отметила выполненные задачи. — Черт… Забуду, если пойду спать… Гарри, извини, не одолжишь мне ту книгу.?       Поттер, едва успевший свободно выдохнуть и переполнившийся облегчающей благодарностью к друзьям, кивнул, неохотно поднимаясь с кресла, едва не запутавшись ногами в теплом пледе, самым своим теплом напоминающим о тенетах сна, в который ему уже хотелось погрузиться. Пару секунд попереминавшись на затёкших ногах, он направился наверх в мальчишескую спальню, ощущая как утопают ноги в прикаминном пушистом ковре.       Как и положено ночью, все кровати были закрыты балдахинами. Все, кроме одной. На своей койке в углу комнаты сидел Нотт, в тусклом свете палочки пересматривающий какой-то древний учебник. Гарри не обратил на него никакого внимания, однако слизеринец вдруг окликнул его, когда он рылся в сумке.       — А?.. — Поттер растерялся. Обычно они с Теодором всё же не вели никаких бесед. Нотт покосился по сторонам, но тихий разговор едва ли мог кого-то разбудить, тем более что преградой звукам служили тяжкие ало-золотые занавеси.       — Что с Малфоем? — Гарри пронзил испытующий взгляд черных глаз, и он вдруг поймал себя на мысли, что те были совершенной противоположностью светлых малфоевских. Поттер сбросил задумчивость, мотнув головой и часто моргая, чтобы прогнать заторможенность и сонливость, усилившую напор во мраке спальни…       — А, это… гной бубонтюбера… — он вернулся взглядом к сумке.       — Неразбавленный? — Гарри остановился, хмурясь и вспоминая то, как Драко едва держал палочку.       — Я полагаю, да… — серьёзным тоном бросил он и вдруг подумал, что это действительно могло иметь значение. Достаточно узкий круг учеников мог получить чистейший гной злосчастного растения, а доставка такого опасного вещества не производилась. По лицу Нотта можно было заметить, что он потому и задал вопрос, и прекрасно понимал их с Поттером идентичность мысли, сам же натолкнув на неё.       — Ваш декан все отследит, — бросил Гарри почти одновременно с тем, как Теодор, не обратив внимания на это уведомление, вновь спросил:       — Значит, летать не сможет?       Руки Поттера дрогнули на поднятой с пола книге. Он нахмурился, глядя на Нотта с подозрением.       — Что, прости? — губы слизеринца тронула улыбка, на мгновение показавшаяся зловещей в холодном свете палочки, но обманчиво. Очевидно, его слегка позабавила реакция Гарри, но он спокойно пояснил:       — Не один Малфой заглядывает в верхний Читальный зал в неподходящее время года.       Поттер прикусил губу, понимая, что, вероятно, Нотт не хуже Драко был осведомлён о местах, где можно было избегать опасной для детей Пожирателей смерти толпы. Гарри встал, поднимая книгу.       — Не переживай, я не собираюсь вам мешать или болтать, — более мирным тоном, лишённым обычной гордости, успокоил его Нотт, в ответ получив благодарный кивок. — Кстати, надеюсь, ты сказал Драко, что он идиот. Если он, конечно, распечатал конверт без подписи…       Поттер тихо усмехнулся.       — Не переживай насчёт этого, он не глуп…       Уже спускающегося по лестнице Гарри настигли мысли о том, чем же заменить полёты на мётлах, смешавшиеся с остатками удивления от того, что Нотт заметил их с Малфоем полёты с того самого места, где они с Драко проводили вечера, занимаясь проектом по Заклинаниям.       Поттер остановился перед ковром гостиной, вдруг охваченный идеей. Он поспешно передал Гермионе книгу, не заметив дрожи в руках. Его вдруг охватила не то бодрость, не то лёгкая эйфория от мысли, которая пришла ему в голову.       — Ты будто немного напряжённый сегодня, — заметил Рон, приобнимающий Гермиону, когда Поттер вернулся на место у камина, последним забирая свою часть пирога. — Надеюсь, расслабишься на предстоящем матче…       Глаза Гарри вдруг блеснули довольной искрой, а губы порывались растянуться в усмешку — слишком слабо из-за сонности.       — Я не пойду на матч.

***

      «Ты шутишь».       — Абсолютно нет.       «Это вне правил».       — На нас никто и не глянет, даю слово. Ну же, Драко, это же, считай, лучшие места!..       Малфой стоял перед Гарри крайне смущённый. В воздухе только что растворились, расползшись из слов в бессмысленные завитушки, изумрудные ленты, заодно оставившие после себя шлейф сияющих блёсток.       Слизеринец явно старался скрыть прилив радости от поттерского предложения, но Гарри, привыкший угадывать по его лицу гораздо большее, чем это удавалось другим, ясно видел, как за сжатыми губами прячется натяжение улыбки, а заметная дрожь Малфоя при произнесении его имени и вовсе не оставляла сомнений в настоящей эмоциональности.       И всё же Драко вновь махнул палочкой в забинтованных пальцах — действие гноя зловредного растения все еще не сошло с его рук.       «Почему ты так уверен?». Поттер закатил глаза, не сдерживая улыбки.       — Это очевидно. В замке останутся буквально единицы, и им нечего прозябать в таком месте — мы можем и вовсе запереть дверь, и никто не обратит на это внимания. Со зрительских мест нас не разглядеть, игрокам вовсе не до того. Да даже если заметят — неужели ты думаешь, что кто-то узнает нас?       Малфой покусал губы. Его последний прилив упрямства был отражён в выведенном в воздухе «Догадаются». Улыбка Гарри стала еще шире.       — Я знаю. Не ты один такой умный. У нас алиби на двоих — нагоняем упущенное после твоих травм и готовимся к сдаче проекта. Паркинсон и Дин Томас подтвердят.       Рот Драко приоткрылся, а лицо приняло такое шокировано-претенциозное выражение, что было очевидным, что, будь он способен к речи, выпалил бы «Ты!..». Самодовольная усмешка не спадала с лица Гарри, он в порыве вдохновения обернулся вокруг своей оси, делая реверанс и протягивая руку Малфою.       — К услугам Вас и Ваших искуснейших рук.       Драко громко фыркнул и, благосклонно улыбнувшись, подал Поттеру покрытую белоснежными бинтами ладонь. Гарри наклонился, создав ощущение поцелуя, взглядом исподлобья замечая, как вместе с очаровательными складочками от сморщенного носа на лице Малфоя пятнами проступает румянец. Это побудило его бережным медленным движением переплести с ним пальцы и, выпрямившись, выговорить уже более серьёзно:       — Я бы не стал подвергать тебя риску, поверь мне. Со мной ты можешь быть спокоен, — вместе с мягкостью голоса к Драко были обращены блестящие зелёные глаза. С каждым сближенным мигом, проведённым с Малфоем, радужка Поттера становилось прозрачнее и ярче, вторя той открытости, которой при нем сияли светлые серые глаза Драко.       Малфой потупил взор, в котором явно читалось смущение, отражающееся в тёплых искорках его глаз. Его рука дрогнула при взмахе палочки, вторую он не отстранял от поттерских пальцев.       «Я справляюсь с защитой сам».       — Я знаю, ты умеешь, — голос Гарри стал глуше, он выпустил ладонь собеседника, и послышался тихий шорох суховатых бинтов. — Суть в том, что ты не обязан защищаться от меня или защищаться в одиночку, когда я с тобой.       Поттер помедлил, оглядывая обстановку пустого класса, добродушно предоставленного им Флитвиком, как только тот узнал о случившемся с руками Малфоя. За окном сгущались по-зимнему невзрачные сумерки, и картину скрашивали лишь капли недавнего дождя, осевшие на стекле и отражающие свет настольного фонаря, в котором становились похожи на россыпь ранних звёзд.       — Я знаю, ты многое держишь в себе. Даже голос, — Драко дрогнул при этом выражении, внимательно оглядев Гарри с посерьёзневшим выражением лица. — Даже если не рассказываешь, не жалуешься, может, даже принимаешь как должное, как бы мне это не было чуждо. Я знаю, — Поттер облизнул вдруг пересохшие губы и перевёл глаза на лицо Малфоя, непроницаемость которого пошатнулась, когда он различил нерешительное порывистое выражение Гарри, когда в свете старой масляной лампы уловил чистоту зелёной, словно весенняя листва, радужки.       — И мне нравится тебя знать… — голос Поттера стал хрипше от этого честного признания. — Ты мне нравишься, — глаза Малфоя резко расширились, но Гарри продолжил говорить, не видя в его реакции никакой угрозы. — Ты — тот, для кого мне хочется делать что-то просто так, а не потому что я обязан нести ответственность за титул героя. Я этот титул не выбирал, а ты меня в нем никогда не видел. И с тобой… так легко… так легко, что руки и тело сами тянутся будто… сотворить что-то, — Гарри, погрузившись в мыслевыражение, сделал неясный образный жест. Глаза Малфоя, все еще расширенные, скользнули по дрожи в поттерских пальцах, и в его взоре мелькнуло понимание — гриффиндорец не выдал ни слова лжи.       — Как, знаешь… когда есть вдохновение. Может, кто-то смог бы пояснить это лучше, потому что я думаю, что это похоже на… творческие порывы. Хоть я и не занимался чем-либо таким…       Поттер умолк, похоже, все еще пребывая в какой-то задумчивости, но от понимания своих слов его щеки заметно потеплели.       Драко опустил глаза, его молочные ресницы дрогнули, а руки отложили палочку, сложившись одна на другой.       — Просто хочу, чтобы ты знал, что можешь быть расслабленным со мной, не беспокоясь ни о чем, — заключил Гарри глухим голосом.       Малфой как-то особенно медленно моргнул. Спустя мгновения принятия этого заключения его белые пальцы коснулись сжатых рук Поттера. Гарри мигом расслабил ладони, отдав их задумчивым касаниям, которые в тиши и полумраке отдавались гриффиндорцу.       Драко, глядя вниз, кончиками пальцев трогал чужие ладони, осторожно и слабо, будто изучающе. В этом жесте, не требующем для Гарри словесных пояснений, отражалась вся бережность Малфоя к смутному признанию, и в его касаниях Поттер ощущал собственную важность в том ключе, в каком не ощущал уже давно. Свою важность не как обязанного соответствовать образу героя, а как самого себя, без всяческих усилий и любых поверхностных проявлений, продиктованных чувством долга.       — Может, потому я и хочу, чтобы ты чувствовал себя свободно… — полушёпотом выдал он, глядя на оставленный в углу стола план проекта и схемы заклинаний, расчерченных на пергаменте. — Потому, что хочу с тобой таким делиться…       В этот момент губы Малфоя незаметно дрогнули, и он сжал их — в его лице промелькнуло напряжённое выражение. Драко прикрыл глаза, с явной неохотой беря палочку.       «Я ценю это и подумаю над твоими словами, обещаю. Сейчас, прошу, давай вернёмся к отработке проекта». Глаза Гарри задержались на повисших в пространстве словах. Драко добавил туда непривычно много необязательных, свидетельствовавших, однако, о том, что он впрямь желал быть с Поттером мягче, несмотря на предложение заняться положенным им в этом месте делом.       — Да. Конечно… Я ничего и не требовал, но… спасибо тебе.