Звезды серого неба

Длинные ухоженные пальцы с аккуратным маникюром устанавливают стопку с темным алкоголем на столешницу перед ней. Севика даже не поднимает упертой в ладонь головы, только вскидывает скрытую от собеседника тенью бровь и снова затягивается, с преувеличенным наслаждением выдыхает дымное облако прямо в лицо без приглашения подсевшему мужчине. - Небольшой презент для той, что держит на своих плечах этот разваливающийся городишко, - высокомерная вальяжность ионийца особенно заметна в полутемном баре. – За тебя! Он поднимает точно такую же стопку и выжидающе смотрит прямо на нее. Севика фыркает, щелчком отбрасывает окурок сигариллы, вертит пальцами мундштук и отвечает на взгляд, не скрывая сарказма. Финн – записной придурок и павлин, непонятно как сумевший пропихнуть свой лощеный зад к вершинам заунской пищевой цепи. И главная его ошибка в том, что он оценивает окружающих по собственному уровню: считает недалекими везунчиками. Пить с главой картеля убийц и отравителей, демонстрируя доверие – серьезно? Не то, чтобы Севика не знала, зачем он здесь именно сейчас. Подтолкнутая краем короткого мундштука стопка опрокидывается на стол, разливая немногое содержимое, переливающееся жемчугом. Бармен, плеснувший в выпивку химический нейтрализатор, не дурак, но от ее гнева это его не спасет. Химбарон, мельком полоснувший взглядом по лужице, выглядит недовольным. - Хреновая попытка подбить клинья к боссу, Финн, - она кривит губы, вытаскивая новую сигариллу, и вздергивает брови, уставившись на предложенный огонь из такой же разукрашенной, как и ее хозяин, зажигалки. – Я бы даже сказала, откровенно жалкая. - О, но я пришел поговорить не о нем, - скалится иониец, привычно не замечая грубости. – Силко, Око Зауна... Назовешь его, а вспомнят о тебе. Севика навела порядок в Доках, ее видели с ныряльщиками в Ямах, Севика нашла подход к Горнильщикам... И как тебе это удается? Слухи химбарон собирал не через «Тишь», и это заметно. Верь она в сообразительность придурка хоть немного, сочла бы это упоминание намеком на собственную сеть осведомителей. - Продолжишь, и тебе придется записывать на свой счет мою смерть от скуки, - небрежно роняет женщина и прикуривает, чиркнув спичкой по столешнице совсем рядом с лужицей алкоголя. – Ближе к делу. Нейтральных территорий в Зауне не существует, полностью находящихся под контролем одного барона – тоже. Очередной миф, придуманный пилтошками и с удовольствием подхваченный местными. Миф о безопасности, о том, что можно жить спокойно, всего лишь договорившись с кем-то одним. Даже умнейшие выбирают верить в эту блажь вместо того, чтобы ежесекундно оценивать окружение, однако у нее этого выбора не было, и за его отсутствие Силко щедро платит не только деньгами, но и доступом к информации. Скудное содержимое татуированного черепа Финна не способно извернуться так, чтобы даже представить себе ее положение. Вера в ее контроль подстегивает веру в собственный, и павлину невдомек, что она далеко не просто так вышла искать выпивку и развлечения на «нейтральный» Променад. - Ты управляешь городом, но город это не твой, - самодовольно скалится химбарон, наверняка упиваясь собственной проницательностью. – Держишь на плечах чужое эго, кормишь и поишь. Без него ты – все еще ты, а вот он без тебя... Она едва сдерживает смех: не стоит препятствовать тому, кто самостоятельно роет себе яму. Босс намекал на проверку лояльности, но она, нацелившись на со всех сторон подозрительного Кросса, даже предположить не могла, что часть задачи выполнит себя самостоятельно. - У нового шерифа талант лезть не в свое дело, - Силко откладывает конверт с гербовой печатью рядом с его точной копией, мельком отталкивает от себя переданный с посылкой пустой латунный портсигар. – Не будь мисс Кирамман известна нам по предыдущим инцидентам, я счел бы это сочетание глупости с храбростью полезным, однако, в свете событий... Взгляд лишенного век левого глаза химбарона будто проваливается внутрь каждый раз, когда тот ведет пальцами по жилету напротив аугмента нижних ребер. - Девчонке не занимать самомнения, - Севика делает глоток бренди и поджимает губы: Кросс соизволил самолично проявить инициативу и поделился списком приближенных к юной Кирамман лиц, впрочем, немногое из щедро предоставленного стало для них сюрпризом. Барон юлил и слишком очевидно отмахивался от договоренностей, но, когда женщина подняла тему верности, Силко подтвердил ее собственную догадку – пока им не выгодно открыто брать ублюдка за жабры. - Либо интрига, граничащая с гениальностью, либо преисполненная везения глупость, - снова задумчиво говорит химбарон, не касаясь лежащего возле конвертов плоского портсигара. – Ты отследила путь? Женщина сухо кивает: Кейтлин Кирамман либо дура, решившая, что отданное – насильно всученное отловленному посыльному – письмо не пройдет через руки каждого, согласного заплатить за возможность сунуть нос в дела Ока Зауна, либо слишком умна, просчитав именно такой вариант. Не знай Севика о новоиспеченном шерифе все, что только можно было вытрясти из сплетен и уже до тремора ее боящихся мелких подпевал Кросса, она была бы уверена, что дочь советницы снова копает под Заун в целом и Силко в частности, не считаясь со средствами. Химбарон снова касается пальцами торса; они оба все еще готовы поставить на эту вероятность очень, очень многое. - Все те же, что лезли до сих пор, но информация пошла дальше, - отчитывается она. – Кросса наверняка не приструнить: он в ярости, что получил доступ не первым, и теперь торгует текстом и аналитикой по заниженной цене. - Как будто визит Медарды можно трактовать настолько вольно, как он себе позволяет, - химбарон дергает уголком губ. – Наш старый друг дергается в своей паутине... Проконтролируй. Сцена, нечаянно устроенная решившим вмешаться в ее задание Финном, уже привлекла слишком много внимания. Севика поднимается, встает в полный рост боком к по-прежнему вальяжно развалившемуся на стуле химбарону. - Я выбрала место, которое занимаю, Финн, - давит она тоном, прекрасно зная, что их разговор слушают и анализируют с задержкой разве что в секунду. – Дело не в харизме, что бы ты себе ни вообразил, а в том, что Силко, в отличие от тебя, есть, что предложить. Говорить он действительно умеет, вот только знаешь, чем отличается оратор от пустозвона? Приводы запущенного протеза гудят показательно явно: она до сих пор предпочитает выставлять напоказ мнимую слабость аугмента, не позволяя Механику довести технику до совершенства. - Хваткой, - она не скрывает садистсткой ухмылки, сжимая металлическими пальцами мужское плечо сквозь ядовито-желтую кожу куртки. Люди Кросса вот-вот донесут своему покровителю каждое их слово и жест, но о себе или боссе Севика не беспокоится – она знает Силко достаточно, чтобы понимать, что он будет доволен. Что же касается Финна... За репутацию молча корчащего лицо химбарона она не даст даже ломаной гайки. К сожалению, таким провонявшим завистливой яростью мясом не соблазнится даже Амбесса Медарда – ноксианка знала цену себе и собственным предложениям, как бы прямолинейна ни была задуманная ей интрига. Генералу стоило учесть, что Заун не желает платить по чужим счетам. А Севике стоит найти новую локацию и вернуться к делу.

***

Кейтлин следит глазами за мающейся по комнате Вай: проще не становится. Их взаимоотношения – она дипломатично не дает им названия – все еще кажутся сидением на пороховой бочке. Девушка признает, что они обе стараются, но разница восприятия отвешивает каждой по пощечине раз за разом, не позволяя по-настоящему сблизиться. - Я не ставлю твои подозрения под сомнение, - старательно спокойно выговаривает она, - я просто хочу разобраться. - Ты ее выгораживаешь! – раздраженно откликается заунитка. – И это не подозрения, я точно тебе говорю: он узнал ее и сдох даже не минутой после! Кейт, ее руки были в крови по запястье, хотя мы с тобой разве что пальцы заляпали! Огромные, абсолютно искренние глаза не справившейся с заданием Мэдди Нолан совсем не выдавали в ней предателя и подлого убийцу. Она корила себя – в этом Кейтлин была уверена что днем ранее, когда привела помощь к уже мертвому парню, что сейчас. - Я знаю Мэдди еще с учебной части, и мне нужно больше, чем твое подозрение, - она поднимает руки перед собой, глядя на вскинувшуюся девушку. – Я не говорю, что ты не права, Вай, услышь меня! Если он ее знал, это еще ничего не значит, как и то, что он умер. Мы переместили его, ты сама видела, сколько там было крови, и видела, как она пыталась прижать его живот... Однако приученный к анализу и построениям самых невозможных гипотез и связей мозг уже просчитывает способы связать офицера Нолан с безымянным парнем. Если даже они были знакомы – натренированная интуиция говорит Кейтлин, что вряд ли девушка, судя по ее реакции во время неудачного визита к Ревеку, оказавшаяся в Нижнем городе впервые, была завсегдатаем борделя. Кейтлин мысленно обещает себе поискать в архиве список всех назначений Мэдди со времен ее появления в штате миротворческого корпуса и отследить биографию, возможно, связи с семьей... - Или что-то к его животу, - зло бормочет заунитка. – Там – месиво, можно было легко проткнуть печень хотя бы гвоздем. Ведь она весь день выспрашивала, что именно он нам сказал, и появилась сразу после начала смены так, будто и в штабе ее с утра не было. Откуда она узнала? - Мы не слишком скрывались, когда расспрашивали дежурных и шли к апартаментам, - включается в обсуждение Кейтлин, - а интерес к полученным сведениям для миротворца вполне резонен. Она мерит по себе: заставить ее бросить интересующее дело не вышло бы даже у Совета в полном составе. - Он испугался, когда увидел ее лицо, - настаивает Вай. – Я видела его глаза, он дернулся, хотя до тех пор почти не мог шевелиться. Я клянусь тебе, Кейт, здесь что-то очень не так! Вай не любила миротворцев, до сих пор выделяя их среди общей массы жителей Пилтовера, и Кейтлин подозревала о причинах, наслушавшись в Нижнем городе... всякого. Однако заунитка не демонстрировала никакого особенного отношения к Нолан до событий предыдущего дня, относительно спокойно проводила время в одном с ней помещении, равнодушно мазнула взглядом при знакомстве перед их вторым спуском в Заун... Мэдди была с ними и там – Кейтлин даже из новичков попыталась взять тех, кому могла доверять, и до сих пор скорбела о смерти стажера Риттера, испытывала вину перед его многочисленной семьей. Нолан, теперь уже офицер, никогда и ничем не вызывала подозрений. Подозрения вызывала, на самом деле, сама Вай – будучи столь грубой и жестокой с парнем, теперь она отстаивала его чуть ли не как невинную жертву системы. Однако Кейтлин уже привыкла делать скидку на разницу менталитетов: два со всех сторон неудачных спуска в Заун твердо убедили ее, что многие совершенно бессмысленные на первый взгляд вещи в поведении заунитов часто имели под собой резонные для Нижнего города основания. - Объясни мне, - просит она, и Вай вскидывает опущенный к носкам сапог взгляд серых глаз. – Я хочу тебе верить, но для обвинений мне нужно знать. - У меня нет доказательств, - раздраженно фыркает заунитка, - но я видела его глаза. Он выглядел так, будто те, кто его пытал, вернулись. Я смотрела так же на... на... Как бы они ни пытались оставаться в рамках, занимаясь расследованием, Кейтлин не в состоянии выносить подобные настроения подруги. Она тянет руку к девушке и переплетает их пальцы, спинка дивана неудобно врезается в подмышечную впадину, задирает форму, но мелькнувшая в серых глазах благодарность стоит куда больше банального комфорта. Вай скептически смотрит на удирающую без оглядки девчонку, которую им удалось перехватить в названном мертвом парнем переулке у фонтана. Впихнуть письмо с вплавленной в печать монетой и попросить передать дальше у Кейтлин вышло, выудить из мычащего и вырывающегося подростка хоть крупицу информации – нет. - Удивлюсь, если конечный адресат вообще узнает, что письмо существовало, - хмыкает заунитка. Кейтлин хмуро глядит в ответ и поправляет сбившуюся из-за возни форму: помогать ей в этом начинании Вай отказалась, пообещав только подстраховать. Предложение перестало казаться шуткой, когда девчонка достала четвертую по счету заточку и попыталась всадить короткое грязное лезвие куда-то ей под глаз. - Именно поэтому у меня есть идея об альтернативном способе доставки, - она сжимает губы в тонкую полоску и тут же расслабляет лицо, вспомнив, у кого подхватила это выражение. – То, что никто не пользуется официальной пневмопочтой уже несколько лет, не значит, что ее не проверяют... - Трубы наверняка давно разобрали на запчасти, - Вай дискомфортно поводит плечами и смотрит в сторону жизнерадостно журчащего фонтана. – Ты говорила, тело уже осмотрели? - Ничего, кроме очевидного, - кивает Кейтлин и тоже ежится. – Чудо, что он протянул так долго, и, даже будь на нашем месте лучшие пилтоверские медики, они ничего не смогли бы изменить. Штатный хирург скривился, давая ей краткую сводку еще не законченого отчета – у парня вместо внутренних органов было сплошное месиво из гематом и сгустков крови. Методы Ноксуса отвращали, а продержавшийся до их появления заунит казался не рассчетом, а банальной удачей. Хотя даже наткнувшись на мертвое тело они вряд ли бы сделали другие выводы. - Потому он и получил сигарету, потому и отключился, - кивает заунитка. – Мерцание могло бы снять боль, в теории, но... Не эта доза. Всего лишь наркотик... Ну, он хотя бы помер под кайфом. Они до сих пор преступно мало знают об основном активе Силко, однако горящие на дирижаблях бочки и увиденное в переулках Нижнего города давали понять – в руках Ока Зауна находится нечто куда более серьезное, чем простой наркотрафик. - Я не знаю, что делать с телом, - признается девушка, поднимая еще одну неприятную тему. – Они ведь... Они сожгли тело Скай Янг, и туда пришел как будто весь Заун, и, вероятно, будет правильно... Она понятия не имеет, о чем говорит: церемония похорон мисс Скай Янг могла быть не данью невиданным до сих пор традициям, а отчего-то не сработавшей провокацией. Все же первое предположение кажется Кейтлин верным – тело второй напарницы Джейса держал на руках тот, кто знал ее лично... Зауниты сжигали только шпионов? - Понятия не имею, откуда взялась эта выходка, Кексик, - настороженно фыркает Вай, перебив, - но вряд ли вашим пилтоверским задницам спустят зеркалку. Повезет, если просто в костер плюнут, но до ее смерти огонь полыхал на мосту при куда худших обстоятельствах. Кто сказал, что Силко не использует эту возможность взять реванш? «Кто сказал, что именно эта идея не пришла в его голову раньше, но что-то заставило его от нее отказаться?» – мысленно отвечает Кейтлин, но все же не решается развить эту тему. - В таком случае, его надо похоронить, - хмуро кивает Кейтлин, отбрасывая идею попытаться путем повторения заунского ритуала выйти на истинного заказчика шпионажа и подтвердить свои подозрения. – Может быть, Джейс согласится сделать заявление... Вай замирает посреди переулка, цедит сквозь зубы, не оборачиваясь, и Кейтлин приходится сделать шаг ближе, чтобы расслышать ее слова: - Хочешь похоронить его, как заунита – вышвырни труп в заброшенную шахту. Не надо делать исключения ради того, чтобы подстелить себе под задницу мягкого, - серый глаз из-под розовой челки светится злобой. – Никто не оценит. Между ними слишком много различий, слишком много прошлого и чужих конфликтов, но Кейтлин верит в них. Верит, что вместе у девушек выйдет нечто куда лучшее, чем то, на что они способны по отдельности. Для этого города и его отражения по ту сторону пролива, для людей, которые однажды снова смогут свободно пройти по перекрытому сейчас мосту. - Мы можем выяснить, где она была предыдущие сутки, - кивает Кейтлин, предлагая. – Насколько мне известно, она все еще живет в коммунальном корпусе с другими девушками... Я могу с этим работать. - Я знаю, что ты не хочешь верить мне на слово, Кексик, - Вай выпутывает пальцы и отходит, задирает голову на потолочную лепнину гостиной. – Мы слишком разные с тобой, в Зауне подозрения было бы более, чем достаточно, а тут вы возитесь с обоснованиями, «алиби»... Мне все это чуждо. Я же говорила тебе, что мне здесь не место. Среди миротворцев, в Пилтовере, в твоем доме и твоей жизни... Она все еще произносит название служб правопорядка Пилтовера и само имя города с отчетливой неприязнью, граничащей с отвращением, и это отчего-то дерёт Кейтлин сердце, но ласковое обиходное прозвище ложится на разрыв мягким теплом. - Тебе есть место в моей жизни, пока ты сама не захочешь от него отказаться, - твердо говорит девушка и поднимается с дивана, подходит ближе к так и не обернувшейся заунитке. – Ты поверила мне, хотя у тебя не было на это причин, и я верю тебе. Я выбираю тебе верить, и ты ни разу не заставила меня об этом пожалеть. Взгляд у обернувшейся Вай абсолютно больной, и она обещает себе поднять эту тему позже. - Я тебе верю, - снова говорит Кейтлин и кивает в такт своему утверждению. – Но, если мы хотим сделать что-то в этой ситуации, нам нужно больше, чем моя вера. Это не про меня и тебя, но о том, как функционирует Пилтовер. Я даю тебе слово – между нами все хорошо. Вай хмыкает болезненно, открывает рот, словно собирается что-то сказать, но тут же смыкает губы, отводит взгляд. - Ладно, - блекло соглашается она. – Ладно.

***

Пальцы осторожно перехватывают края линованной блокнотной страницы с криво и поспешно изображенными знаками. Сложносоставные и извилистые, ничуть не напоминающие руны аркейна, к которым он давно привык, они скорее навевали ассоциации с ионийскими письменами, хоть им и недоставало виденных в манускриптах сложности и изящества. Кто-то все же смог уйти живым из Иштали и прихватить трофеи? Удивительно – он до сих пор был уверен, что выведенная Джейсом формула из восьми знаков универсальна для любой магии их мира. - Насколько достоверно ты перенесла изображение? – он не сомневается в Паудер, но вид толстых, как извивающиеся червяки, символов настолько чужероден его привычке, что Виктор не может не спросить. - Пришлось обломать кончик карандаша, чтобы получилось похоже, - она, с ногами залезшая на один из столов, несмотря на позу не менее сосредоточена. – Это не гравировка на металле, как у тебя, а что-то... Не знаю. Как литьё или пробоины в пластинах, и светится не голубым, а зеленым, почти как химтек. Она роется в карманах куртки, даже не ловит высыпающиеся болты – протягивает перед собой раскрытый блокнот. На бумаге под неровными обрывками уже вырванных листов привычно-тонко – он не зря с самого начала учил ее правилам черчения и настаивал даже наброски создавать в согласии со стандартами Академии – вырисована цепь из нанизанных на плотную ленту пластин. Грубый и явно стилизованный инструмент непонятного назначения. - Мне не знакомы подобные знаки, - признает он, поднимая глаза на явно раздосадованную его словами девушку, тонким пальцем лениво перекатывающую гайки по столу. – Где ты это увидела? То, как Паудер заминается, не обещает ничего хорошего, но он привычно ждет и не давит – понимает, что в противном случае не добьется вообще ничего. А внезапные открытия, подобные принесенному, требовали самого тщательного изучения. Может быть, он сумеет распознать значения этих неведомых знаков, скомбинировать их с известными рунами, использовать... Короткий скомканный рассказ о визите ноксианской делегации в офис Ока Зауна моментально растаптывает его исследовательский запал, заливает мозг тревогой и судорожным желанием куда-то бежать и что-то делать, лишенным структурированной определенности и четкой цели. Бежать так, как он уже бежал – дважды. Руки сами по себе стискиваются в кулаки, сминая бумагу, металлический позвоночник щелкает пластинами, вытягивая спину в идеальную прямую. Напряжение скользит по телу не находящими выхода разрядами нагнанной хекстековой энергии, вибрирует в груди. Вот только теперь та, из-за кого с ним случались подобные порывы, прямо здесь: молниеносно слетает со стола в ворохе кусочков металла и блокнотных листов, обхватывает руками лицо по кромке когда-то предложенных ей же аугментов, заглядывает в глаза, словно выискивает что-то на глубине наверняка расширенных зрачков. Прижимается, устраивая лицо под воротом мантии, оплетает руками плечи, словно билджвотерский спрут. - Вик, ты чего? – она звучит непривычно-напугано, почти жалобно. Челюсти заунита сжимаются крепко, до боли, а руки контрастно-бережно ложатся на худую спину девушки. - Насколько близко ты подобралась, птичка? – севшим голосом спрашивает он. Паудер фыркает и отстраняется, с ухмылкой толкает его в плечо: - Я рассмотрела их в подзорную трубу с крыши, - несмотря на веселье, ее взгляд настороженно пробегает по его лицу. – Они меня не видели. Слушая описание ноксианцев, особенно тщательно запоминая характеристики бородатого мужчины, на плече которого девушка и заметила заинтересовавшую ее находку, Виктор не может не спорить с ее последним утверждением, хоть и делает это про себя, не утруждаясь полемикой: видели. Живой и яростной в отблесках огня и искр сгорающего пороха, уставшей и потерянной – в свете хекс-ядра. Видели синей птицей, воплощением надежды на неточном, красочном изображении по правую сторону от моста. Они видели, и он хотел отобрать у них это знание. Паудер, в отличие от ученого, успокаивается и пытается урезонить и его напряжение. С ноксианцев переключается на прогресс в сборке доработанной модели ховерборда, затем на встреченного во время подбора запчастей Хака, который по собственной инициативе собрал образцы воды из почти всех доступных колонок и водоемов и даже не испугался подойти к Синджеду с просьбой о реактивах – хотел оценить качество воды. Хотел помочь, до сих пор считающий себя обязанным за спасение от мерзкой смерти. Виктор, наконец решившийся показать Паудер все то, от чего недавно отмахнулся Силко, кивает: подобное отношение ему знакомо, а отказываться от проделанной чужими руками работы, когда собственного времени не хватает, стал бы только глупец. А к Хаку он еще наведается – ему тоже понадобятся материалы. - Он с таким придыханием о тебе говорит, - фыркает Паудер, с восторгом копающаяся на столе с разложенными идеями защитных сооружений, подхватывает один из кажущихся Виктору самым успешным чертежей. – Вестник, ох-ах! Ты смотри, притащится сюда с подношениями и зальет весь пол слюной... О, да, вот эти мне нравятся! Ты придумал непотопляемый сплав? Виктор никогда не иронизировал над нежеланными последователями – просто не понимал людей, чаще всего игнорировал, если им не требовалась помощь и сами они не мешали. Тем не менее, любящая позубоскалить Паудер меняет тему, и он этому рад: сейчас он хотя бы может ответить чем-то более содержательным, чем кивки и интонированное мычание. - Воздушный пузырь с нагнетанием, как у рыб, - мельком заглянув в удобно развернутый к нему листок, отвечает заунит. – Если Силко одобрит, я загляну к Горнильщикам... - Я там еще не была, не спрашивала, о чем они говорили, - чуть смурнеет девушка и тут же отмахивается, - но он одобрит. Нечего всяким ублюдкам приставать к берегу без приглашения, из Ноксуса они или нет! Виктор согласно кивает, рассеянно продолжает выводить на бумаге список сравнительных характеристик: перерисованные знаки-пиявки и его собственная таблица с хекстековыми рунами, недавно созданная ради обучения Экко, лежат перед глазами. На первый, а также второй и третий взгляды – ничего общего. - О! – восклицает девушка, и он только поворачивает голову, не отрывая взгляда от новой загадки. – Ты все-таки расщедрился на него? О, Жанна, Вик, да сейчас это же целое состояние! Он хмурится, поднимает лицо и без какого-либо понимания смотрит на девушку, потрясающую чем-то тихо гремящим, зажатым в вытянутой в сторону руке. Взгляд скользит, натыкается на жестяную коробочку с узнаваемым дизайном одной из даже по пилтоверским меркам дорогих лавок специй. Понимания не приходит, пока Паудер не щелкает крышкой, удобно подцепляя ее коротким ногтем, открывая вид на россыпь коричневых звездочек. - Офигеть, ну такое даже я попробую, - вдохнув запах полной грудью, заявляет заунитка; отскакивает от стола, моментально забыв про планирующие на место чертежи, и аккуратно устраивает коробочку возле кухонного уголка. – Ты там возись, я сделаю... Транжира! Шутка ли, сотня грамм редкого звездчатого аниса – действительно, целое состояние. В отличие от покупаемых им на Променаде анисовой пудры или смеси из щепок корицы, аниса и гвоздики, тоже отнюдь не дешевых и только выросших в цене после перекрытия моста через пролив: в Зауне эти специи все еще не были повсеместно распространены. Однако именно эта коробочка никогда не видела Променада, но Паудер об этом лучше не знать. Так же молча принимая железную кружку с молоком, в котором плавает пряная звездочка, Виктор переводит взгляд с напитка на руны, туда и обратно, все больше уверяясь в пришедшей в голову идее. – Еще до нашей встречи я пересмотрел все доступные книги об аркейне, - хитро сверкает глазами пилтоверский советник, - вывел закономерности и попутно немного разобрался в законах лингвистики и магических жестах. Джейс Талис так удачно похвастался своими ранними исследованиями, к тому же из-за положения в Совете видел ноксианцев куда чаще практически любого человека в Пилтовере и Зауне, был близок с Мэл Медардой... У него могли быть нужные Виктору ответы.