Come find me

      Рон всегда любил солнце. Гермиона помнила времена, когда они сидели во дворе Хогвартса и спорили о любимой погоде.       Когда-то всё казалось таким забавным.       Он, развалившись под солнцем, говорил, что оно делало мир ярче и веселее. Она же сидела в тени ближайшего дерева, пытаясь не перегреться. Жара заставляла её потеть, что создавало её собственный "пузырь" влажности, а это означало, что её копна увеличится в размерах в два раза.       Дождь, пробивающийся сквозь облака, прогоняя солнце и остужая землю. Именно тогда она чувствовала себя живой. Воздух был сладким и свежим, и ей не нужно было беспокоиться о волосах, прилипших к лицу и шее. Она любила жить без беспокойства и стресса.       Он никогда не понимал. Постоянно говорил о том, насколько странно она выглядит, радуясь дождю. Он думал, что это сумасшествие. Он не видел того, что видела она.       Он хотел солнце.       Гермиона смотрела в окно на её кухне, наблюдая, за закатом, и думала о том, как он всегда получал то, что хотел.       

***

      — Меня не будет несколько дней, — пробурчал Рон, бросая дорожную сумку на кофейный столик.       Она оторвалась от книги и уставилась на сумку.       Его поездка была спланирована несколько месяцев назад. Небольшая конференция развлечений в Ирландии. Джордж купил им билеты, настаивая на том, что им нужно "оживить ассортимент". Рон, конечно же, упирался.       Гермиона считала минуты до его отъезда.       — Будь осторожен, — она мягко улыбнулась.       Он засунул фляжку в карман мантии.       — Что будешь делать, пока меня не будет? — он мрачно взглянул на неё, будто предупреждая.       Она пожала плечами, притворяясь равнодушной:       — Останусь дома, нужно столько всего сделать.       Это было ложью. А Гермиона никогда не умела ему врать. Её пульс участился, она нервно сглотнула.       Рон смотрел на неё какое-то время, прежде чем подойти с сумкой в руках. Он встал перед ней и слегка наклонился вперёд.       Её пугало то, как что-то такое незначительное, как его близость, заставляло её чувствовать так, будто она умирает. Она перестала дышать, готовясь к боли.       Но вместо этого она получила лёгкий поцелуй в щёку. А после услышала шёпот:       — Убедись, что именно это ты и будешь делать.       Жест, который когда-то приносил ей комфорт и чувство безопасности, внезапно стал более устрашающим, чем все те сценарии, что она успела представить.       Она покорно кивнула, давая ему понять, что она поняла его скрытое послание: Если ты попытаешься уйти от меня, то я тебя убью.       Он резко развернулся и исчез через пару секунд.

***

      Гермиона проснулась от после-алкогольной головной боли. Сощурившись в темноте, она поняла, что случайно уснула на диване. Небо всё ещё было полно звёзд, и она подумала, что сейчас раннее время.       Бутылка вина, оставшаяся с вечера, стояла на столике перед ней. Она схватила её и потрясла, проверяя, пустая ли она.       К счастью, не пустая.       Она приникла к горлышку бутылки, надеясь, что это поможет избавиться от головной боли. Её воспоминания были затуманены, но она вспомнила, что всю ночь смотрела на входную дверь. Смотрела и думала, каково это, выйти и в последний раз оглянуться на строение, что когда-то она считала домом.       Куда бы она пошла?       Если честно, она хотела отправиться только в одно место. Туда, куда она не могла позволить себе пойти. Или, по крайней мере, не могла там остаться.       К нему. К Драко.       Но всё стало бы настолько проще, если бы она просто исчезла, не так ли? Если бы Гермиона Грейнджер просто перестала существовать?       Он будет в безопасности, если она просто испарится, уедет куда-нибудь, где никто её не узнает?       Может, она надеялась, что вино придаст ей смелости, которой ей не хватало. Но чем ближе она подходила к выходу, тем больше паниковала.       Его слова эхом проигрывались в её мыслях.       Если ты уйдешь от меня, я найду тебя. Я найду и убью тебя, Гермиона.       Её бисерная сумочка, увеличенная Чарами Незримого Расширения, была забита вещами с того дня, как она поклялась уйти, и ждала, пока Гермиона соберётся с силами.       Она резко встала, слегка покачнувшись, и начала ходить по гостиной.       Это так просто. Он уехал. Лучшего времени не подобрать. Почему она не может? Почему не может просто уйти и исчезнуть навсегда?       Она снова посмотрела на дверь и прижала бутылку к груди.       Она не знала, сколько так простояла. Не знала, что именно заставило её двигаться.       Но она знала, что должна идти. Сейчас.       И в тот же момент она схватила сумку и аппарировала.

***

      Она приземлилась неподалёку от его квартиры, моментально намокнув из-за ливня. Насладившись ощущением капель на коже, она прошла по тротуару и поднялась по лестнице.       Стоя у его квартиры, она глубоко вдохнула и пожалела, что оставила остатки вина дома.       Только дверь отделяла её от него. От того, кого, она точно знала, она не сможет оставить. Выбор, который может изменить абсолютно всё.       Но она хотела увидеть его. Так сильно, что её внутренности истекали кровью от желания. Поэтому она потрясла головой, отбрасывая сомнения, собралась с мыслями и постучала.       Прошли секунды, которые чувствовались часами.       Она услышала, как провернулся замок, и увидела его. Он был в одних пижамных штанах. Его привычная важная маска была разрушена, когда она увидела, как он сонно прищурился, а его блондинистые волосы были в беспорядке.       Она чувствовала, как кровь отлила от лица.       — Грейнджер.       Это не вопрос. Он произнёс её имя так, будто это был факт, в котором он был уверен на все сто.       — Привет... — она тяжело дышала, не зная, что сказать.       — Всё в порядке? — он осмотрел её, выискивая повреждения.       — Да, — уверила она. — Я, эм... Я не уверена, зачем пришла. Наверное, не стоило, просто... Я ухожу от него. От Рона. И уезжаю из Лондона, и я не могла уйти без...       Он посмотрел ей в глаза, будто что-то искал, но она не знала, что именно. Она надеялась, что он нашёл. Надеялась, что могла дать ему это.       — Без чего?       Он стоял слишком близко.       Она прикусила нижнюю губу.       — Я просто... — Гермиона попыталась что-то промямлить, но не могла перестать думать о его губах.       Он, будто прочитав мысли, мягко притянул её за запястье и поцеловал.       Она чувствовала его везде. Его руки на её талии, его губы на её. Будто он пробрался внутрь неё и обхватил её сердце руками, потянув на себя.       Он провёл её через гостиную и коридор, ведя к спальне, не отпуская ни на секунду.       — Ты уверена? — прошептал он в перерывах между поцелуями.       — Да.       Да, да, да!       Она медленно расстегнула свою рубашку, тут же сбрасывая её на пол. Подняв на него глаза, она увидела, как его серые глаза потемнели за прядями почти серебристых волос, падавших ему на лицо, а рот остался приоткрытым после прерванного поцелуя.       Одну руку он запустил в её волосы, тут же путаясь во влажных кудряшках, а другой резко притянул её к себе. Их губы снова встретились.       Он позволил ей взять контроль. Она контролировала каждое движение, каждое касание. Ещё никогда и ни в чём она не была уверена так, как сейчас.       Она потянулась и расстегнула бюстгальтер, позволяя ему упасть рядом с рубашкой.       Его рваный выдох прошёлся по её лицу, заставив её задрожать.       Его руки танцевали по её коже, провозглашая каждый сантиметр её тела своей собственностью.       Его руки. Руки, которые никогда ей не навредят. Руки, которым она доверяет. Руки, которые не пытались забрать, только отдать. Руки, которые боготворили её, будто богиню, которые давали ей ту заботу, которой она не знала долгие годы. Которые трогали её так, будто она стоила всех Драгоценностей Британской Короны.       И, боже, она любила это чувство.       Она любила его.       Она знала, что не должна. Знала, что утром это разобьёт ей сердце. Знала, что это обрушится на неё как веснушчатый кулак, с которым она была так хорошо знакома.       Но к чёрту всё. Она бы не смогла прожить всю жизнь, не зная, каково это, чувствовать его касания. Каково это, любить его.       Называйте её мазохисткой, но она готова прожить миллионы дней нескончаемых пыток, лишь бы провести один день с ним.       Следующие часы она провела, запоминая тяжёлое дыхание, тихие стоны и её имя, срывающееся с его губ почти отчаянно, будто слова любимой песни.       Она никогда не чувствовала себя так, как с Драко. Она даже не смела мечтать о таком. То, что он делал, то, что он говорил...       — Ты невероятна, Гермиона, — он шептал это, двигаясь внутри неё.       Она молилась о том, чтобы навсегда запомнить это. Молилась о том, чтобы ни одна секунда этой ночи не ускользнула из её памяти.       Он снова смотрел на неё этим взглядом, тёмным и голодным.       Он всегда смотрел на неё.       Такое чувство, что он облил её бензином и зажёг спичку. А она умоляла его сделать это. Умоляла поджечь её.       — Пожалуйста, — проскулила она и провела пальцем по его нижней губе.       И пламя поглотило их.       Она чувствовала, как пот, словно змея, полз по её телу, словно огонь огневиски, распространяющийся по телу. Он выдохнул ей в шею, утопая в наслаждении. Он снова поцеловал её, мягко и лениво, они оба были уставшие и довольные.       Она поняла, что позволила бы миру сжечь её до тла, если ей позволят чувствовать это всю оставшуюся жизнь.       — Останься, — попросил он. Его голос срывался, он умолял.       — Я не могу, Драко.       — Гермиона... Просто останься. Хотя бы на ночь.       Она обещала себе быть сильной. Обещала уйти. Ради его же безопасности она обещала сбежать и исчезнуть.       Поэтому, она не ожидала собственных слов:       — Хорошо.