Глава 23: Тик-так
11 февраля 2025 г., 23:04
Солнце коснулось глаз Драко, вырывая его из прекрасного сна. Но почувствовав движение рядом с собой, он открыл глаза и увидел не менее прекрасную правду.
Грейнджер осталась.
Она лежала на животе, зарывшись в подушки, а её кудряшки образовали несколько маленьких гнёздышек вокруг её головы. Солнце танцевало на её голой спине, окрашивая кожу в золотой.
Он тихо наслаждался этим моментом и запоминал её каждую веснушку, соединяя их пальцем.
Он не помнил, когда был настолько счастлив. Воспоминания о прошедшей ночи полностью захватили его разум — сладкие звуки и жгучая лихорадка.
Она слегка вздрогнула от нового касания и медленно проснулась, сонно повернувшись к нему, щурясь от солнца.
— Привет, — она хрипло пробормотала и лениво улыбнулась ему.
Он не знал, что до этого момента задерживал дыхание.
— Привет... Что хочешь на завтрак? — он заправил прядь ей за ухо.
Улыбка тут же пропала.
— Мне... Мне не стоит.
— Грейнджер, — начал он. — Прошлая ночь была лучшей в моей жизни, и это утро... — он остановился и глубоко вдохнул. — Просто позволь мне приготовить завтрак для тебя. Мы поговорим. Проведём день вместе и...
Гермиона села и подтянула простыню к груди. Тишина была равна пытке.
— Я люблю маффины, — наконец ответила она, посмотрев на него из-под ресниц. — С шоколадом, если быть точной.
— Понял, — он хихикнул, не сдержавшись от переполнявшего его счастья.
Оставив Грейнджер переодеваться, Драко вышел из комнаты остановился в коридоре, осматривая квартиру.
Дорожка из всё ещё влажной одежды проходила от входной двери до коридора. Придверный коврик, что раньше аккуратно лежал на полу, был смят и сдвинут в угол.
Он провёл рукой по спутанным волосам и решил оставить квартиру в беспорядке. Так ему нравилось больше.
Доказательство, что прошлая ночь была реальной.
Он услышал звук шагов за спиной и обернулся, чтобы увидеть Грейнджер в его старой футболке со времён магловского университета. Её кудри выглядели как секс и грозовые тучи, и он почувствовал, как дыхание остановилось.
— Всё в порядке? — спросила она, указывая на футболку.
— Более чем, — он подошёл и обхватил её лицо руками. Он поцеловал её, почувствовав ухмылку на её губах прежде, чем она отстранилась.
— Я приготовлю кофе, — пропела она, проходя на кухню.
Он покачал головой, не веря в происходящее. Он подумал, сможет ли когда-нибудь полностью восстановить дыхание.
***
Они завтракали, сидя в гостиной. Грейнджер с ногами забралась на диван и смеялась над его невероятной беспомощностью на кухне. — Не могу поверить, что ты никогда не готовил маффины, — она хихикнула, смотря на кексы, которые, к счастью, решила приготовить сама, после того, как увидела его жалкие страдания. — Мои кулинарные навыки впечатлили бы тебя, если бы ты попросила омлет, — усмехнулся он. Всё утро он чувствовал, что их время подходит к концу. Он задавал все возможные вопросы, впитывая всё, что говорила ведьма, сидящая перед ним. Она начала учиться игре на фортепиано в шесть лет. Она занималась танцами, но ненавидела их. Она ходила в книжный клуб с отцом, когда приезжала из Хогвартса на каникулы. Она любила выпекать и всегда хотела научиться вышивать. Её любимый художник — Клод Моне, а любимый автор — Шарлотта Бронте. Она раньше часто ходила в маленький итальянский ресторанчик в Лондоне, там готовили лучшие вегетарианские запечённые ньокки. Он слушал её часами, замечая, как иногда она прерывалась и смотрела на него с извиняющимся выражением лица, будто думала, что навязывается. Он напоминал ей, что наслаждается её историями, стирая все сомнения, а она улыбалась и продолжала. Она спрашивала не меньше вопросов, а он честно отвечал. Драко знал, как женщины смотрят на него. Они разглядывали его глаза и кожу, будто ища пароль к его душе, мечтая найти вход, которого не существовало, но они не видели ничего дальше внешности. Но Грейнджер смотрела так, как ещё никто не смотрел. Она как будто смотрела сквозь каждый слой его брони, которую он создавал годами, и она понимала его на таком уровне, о существовании которого он и не подозревал. Это было крышесносно, и пробирало до мурашек, и заставляло его рассказывать ей больше и больше. Гроза прервала их разговор. Грейнджер повернулась к окнам и посмотрела на улицу, где дождь заливай пустые тёмные улицы. Она поднялась на ноги и подошла к окну. — Я люблю дождь, — сказала она, сделав глубокий вдох. — Хочешь выйти на улицу? — он увидел её печальные глаза в отражении. — Очень. Но люди увидят. Я не хочу рисковать, — она опустила взгляд на кружку, что всё это время была у неё в руках. Он подошёл, забрал кружку и поставил её на столик. Она подняла на него глаза и слегка нахмурилась. Он накрутил одну из кудряшек на палец и смотрел, как она возвращается в изначальную форму, когда он отпустил. Он посмотрел в её глаза цвета насыщенного дуба с вкраплениями янтаря и золота, и приподнял её лицо за подбородок. Он мягко поцеловал её, а потом, отодвинувшись, наколдовал дезилюминационные чары вокруг них. — Только мы с тобой, Грейнджер, — прошептал он в её губы. Она заметила чары вокруг них, её глаза счастливо увеличились, а улыбка украсила лицо. Она трансфигурировала свою одежду в штаны и джемпер и побежала к двери. Он смотрел, как она вошла в дождь так, будто он излечивал все её раны. Она крутилась вокруг себя и прыгала по лужам, зачарованно глядя в небо. Он не смог сдержать несколько смешков. Но он всё ещё чувствовал, как их время утекало сквозь пальцы. Мечтая остановить весь мир, он прошёл за ней в шторм и протянул ей руку: — Потанцуй со мной. Грейнджер засмеялась (новым смехом, полным наслаждения) и приняла предложение. Они вальсировали по пустой улице, не беспокоясь о ничего не подозревающих маглах, сидящих по домам, и наслаждались их моментами. Капли воды задерживались в её ресницах, а её глаза были наполнены милой детской радостью, которая заставляла его сердце выпрыгивать из груди. Он внезапно захотел, чтобы дождь никогда не заканчивался. Он захотел, чтобы боги плакали до конца времён, если это значило, что она всегда будет так ему улыбаться. Кому нужно солнце, если она сияла так ярко? Он был Икаром, который подлетел так близко к его кончине, привлечённый сиянием. Её сиянием. И он бы терял свои крылья снова и снова, лишь бы продолжать чувствовать тепло её кожи. — Я люблю тебя, — прошептал он, позволяя тяжёлым каплям подхватить его признание. Он аккуратно убрал кудряшки с её лица и коснулся её щеки. Его грудь потяжелела, когда он увидел, как помрачнело её лицо. — Не стоит. Она отступила и пошла обратно к квартире. Он замер, думая над тем, что только что произошло. Он проследовал за ней и, не сумев скрыть тревогу, спросил: — Почему? — Драко, не надо... — Почему? Она на секунду остановилась, прежде чем зайти внутрь. — Любить меня — тоже самое, что и совершать самоубийство, Драко. Тебе будет больно, когда я уйду и не вернусь. — Значит возвращайся. — Ты не можешь просить меня об этом. — Просить тебя о чём? Просить тебя быть счастливой? Просить тебя взять под контроль свою жизнь? — Всё не так просто... — Я не вижу ничего... — Правда о нём откроет правду обо мне! — Гермиона закричала и подбежала к нему. — А это будет принятием того, что я слабачка, и что я позволяла ему... — она замолчала, переводя дыхание. — Что я просто сидела, пока он... Я не могу, Драко. — И какая альтернатива? Исчезнуть? Сбежать от всего, что ты знаешь? От дома, от семьи, от друзей? — У меня нет другого выбора, — горько сказала она. Он взял её за руку и попытался заглянуть в глаза: — Ты заслуживаешь лучшего, Гермиона. — Я заслуживаю того, что произойдёт, — промямлила она, избегая его взгляда. — С чего ты это взяла? — Как ты не понимаешь? Ты сразился со своими демонами давным давно, и ты победил, — она всхлипнула и посмотрела ему в глаза так горько, что в его груди начала образовываться огромная дыра. — Ты победил Драко. Ты стал замечательным, заботливым, трудолюбивым человеком не смотря на прошлое. И сейчас все твои демоны будут иметь моё лицо. И все страдания, которые тебя будут ждать, будут из-за меня, и я... Я не смогу с этим жить. Небо загромыхало, когда она отвернулась от него и прошла в спальню. — Я смогу, — он пошёл за ней, мягко протягивая руку, чтобы остановить её. — Я смогу, Гермиона. Я встречу всех своих демонов, прячущихся в тени, я нырну в бездну, если это будет значить, что ты будешь рядом. Если это будет значить, что ты всегда будешь моей, а я всегда буду твоим. Я сделаю это с радостью. Она опустила глаза, наполненные слезами. Он поднял её голову так, чтобы видеть её лицо. — Но ты всё равно не права, — продолжил он. — Мои демоны не носят твоё лицо. Мои ангелы — вот кто выглядит как ты. Я стал таким, каким ты меня видишь, только благодаря тебе. Потому что ты подумала, что я достоин второго шанса. Как ты можешь не замечать моих чувств к тебе? Грейнджер сморгнула слёзы: — Ты должен меня отпустить. У меня всё будет хорошо, Драко. — А у меня? Мне не будет хорошо, если ты уйдёшь, Гермиона. — Ты заслуживаешь гораздо большего, чем я когда-либо смогу тебе дать. То, что я прожила... Тебе будет лучше без меня, обещаю. Драко покачал головой. Он искал ответ. Ответ, который покажет ей, что она — единственное, что ему нужно. В безопасности, счастливая, а главное — здесь, рядом с ним. Но за последние несколько лет проклятый Уизел разрушил любую уверенность в ней. Это было написано на ней, нарисовано, вытатуировано синяком, и у него не было шанса заставить его исчезнуть. — Почему ты позволяешь ему иметь столько власти над собой? — Я не позволяю иметь эту власть. Он забрал её. — Гермиона... забери её обратно. Он мог видеть, как она тяжело сглотнула, взглянув на него, и как в её решимости появилась трещина. Время начало утекать с удвоенной силой. Поэтому он продолжил: — Останься. Останься со мной, и я ни о чём больше не попрошу. Мы с ним справимся. Тебе не нужно уходить. Не нужно исчезать. Ты можешь остаться здесь, в Лондоне. С семьёй, и с друзьями, и... со мной. Я не позволю ему навредить тебе. Ты больше ни дня не проведёшь в страхе перед ним. Мы справимся. Только останься. — Как только он поймёт, что я ушла, он начнёт искать меня... — И пусть. Пусть он придёт в эту квартиру и найдёт тебя здесь. Это не важно, он всё равно тебя больше не тронет. Мы будем с ним бороться, пока его не отправят гнить в Азкабан за всё, что он с тобой сделал. Она закрыла глаза и прислонила голову к его плечу, глубоко вздыхая. — Обещаешь? — прошептала она. — Клянусь. Она медленно кивнула: — Тогда я останусь. Она мягко его поцеловала, и он почувствовал, что время остановилось.***
Посреди ночи в его спальню ворвался патронус, напугав их. Какого чёрта происходит? Он, запаниковав, притянул к себе Грейнджер, ожидая сообщения, которое разрушит чувство безопасности, царившее в комнате. Он посмотрел на серебристого ястреба, парившего в метре от кровати. Голос Блейза был чист, но надломлен. Что-то срочное. Сердце Драко подскочило к горлу. — Тео. Мунго. Сейчас.
