Семь грехов Эдильфриды Блэк

***

Наступило 31 августа, день, когда Эдильфрида Кассиопея Блэк впервые выйдет из тени, явив себя миру. После знакомства с Эффи, Сириус принял решение не афишировать её фигуру в прессе, дабы не привлекать к дочери излишнее внимание, что могло вызвать лишний стресс. С тех пор, как Сириус Блэк был оправдан, и вышел из Азкабана, отсидев там три года по ложным обвинениям, журналисты как с цепи сорвались, и вот уже девять лет неустанно следили за происходящим внутри древнейшей семьи. К их большому разочарованию, Сириус не попадал в скандалы с магловскими проституками, как тот же Яксли или Бёрк, а Альфард не сбивал толпу маглов на остановке, будучи пьяным за рулём. В общем-то, жизнь их была тихой и мирной, а на светских приёмах Блэки всегда вели себя достойно своей благородной фамилии. Единственное, что печатали жёлтые газетёнки, это колдографии Сириуса с очередным бизнес-партнером, где они пожимают друг другу руки, на фоне нового производства виски «Black's» Но теперь, с появлением Эффи, разразится целый скандал, он был уверен. Одни будут пытаться доказать, что она самозванка, незаконно заслужившая звание наследницы, другие же начнут рыться в её прошлом, выискивая самые грязные подробности. А они были. Сириусу было страшно считать, сколько денег он отдал, дабы стереть всю информацию о правонарушениях дочери, как в мире маглов, так и магии. В Министерстве он долго боролся с одним из особо принципиальных сотрудников, который отказывался отдавать Сириусу папку с её делом, однако купить можно любого, вопрос лишь в цене и упорстве. Но проблема была не только в прошлом Эдильфриды, но и настоящем. За четыре месяца, что прошло с пасхальных каникул, Блэк забирал её из отделения полиции трижды. Все три раза история была одной и той же, патрульные ловили её пьяной на улице в комендантский час, и арестовывали до прибытия законного опекуна. Как она выбиралась из дома, оставалось загадкой. Он поставил сигнальные чары на весь периметр, проверил крышу, подземелья и внутренний двор. Сириус превратил особняк в настоящую крепость, где без его ведома не могло и мухи пролететь, но она всё равно как-то умудрялась ускользать по ночам. Бесконечные крики, споры и хлопанье дверьми стали привычными для стен дома событиями. Поведение Эффи было непоследовательным, это путало и вводило в замешательство. Одну неделю, она вела себя как шёлковая, называла Сириуса «папочка», приносила ему разные зелья для поддержания здоровья и заставляла есть овощи и фрукты. Гулять ходила только днём, и возвращалась, как штык, не позже девяти, или же вовсе не покидала стен дома, проводя всё свободное время над котлом в лаборатории. Но стоило Сириусу сказать ей хоть слово поперёк, она как с катушек слетала. Наряды становились провокационнее, взгляд мрачнее, а вместо «Доброе утро, папочка», были лишь недовольно поджатые губы и краткий раздражённый взгляд. Каждый раз, общаясь с дочкой, он ощущал себя так, будто ходит по очень тонкому льду, под который то и дело грозится провалиться. Сириус всё время носился с ней, как с хрустальной вазой, боясь стать причиной её нового приступа или плохого настроения, но однажды, ему это надоело. Решение этой проблемы он нашёл случайно, в один из дней, когда сдался, и нехотя попросил совета у Молли. Он не любил упоминать имя Эффи в их диалогах, так как бывшая Пруэтт невзлюбила её с самого начала, но больше просить совета было не у кого. Андромеда и Тед колесили по Европе, а общаться через письма по такому деликатному вопросу было неловко. Не мог же он, Сириус Блэк, признаться своей старшей сестре, что не справляется с какой-то недорослью. Именно Молли и объяснила, не стесняясь в выражениях, что его дочь просто искусный манипулятор, и вьёт из него верёвки, играя на чувстве вины. И Блэк принял правила игры. В очередной раз, получив звонок из полиции, он приехал в отделение, и поставил Эффи условие. Либо она извиняется перед ним за всё то, что творила эти месяцы, и прекращает себя так вести, либо он попросту не станет забирать её, и оставит сидеть за решёткой, пока та не одумается. Эффи, естественно, не поверила в серьёзность его слов, сказала что извиняться ей не за что, и она не сделала ничего такого. После, потребовала сейчас же забрать отсюда, так как замкнутые пространства вызывают у неё панику, из-за пережитого в детстве. В тот момент Сириус будто прозрел. Он наконец сам заметил, что она делала из раза в раз. Стоило лишь упомянуть тяготы своей жизни до дома на Гриммо, и он тут же прощал ей любые проступки. Но в тот день, внутри серой камеры, он посмотрел на свою Касси, что сидела на железной кушетке, с вызовом во взгляде, другими глазами. Блэк наивно полагал, что дай он ей любовь и заботу, всё тут же изменится. Но здесь нужно было совсем другое, а именно, железная рука, что приструнит её. Сириус приблизился к дочери, что даже не потрудилась встать, и заглянув ей прямо в глаза, хищно оскалился. Ехидная ухмылочка с лица Эффи начала медленно сползать, а тело напряглось. « — Больше не получится, дорогуша». Выражение лица дочери, которая поняла, что он разгадал её трюк, Сириусу хотелось запечатлеть, и повесить над камином в гостиной в назидание, дабы она впредь даже не пыталась играть с ним в игры. Напоследок он бросил, что будет ждать звонка, когда она одумается, а после, захлопнул дверь снаружи, и немного доплатив полицейскому, оставил Эффи «отдыхать» в камере.

***

Когда дверь за спиной Сириуса закрылась, он услышал как дочь сорвалась с места, и стуча каблуками подлетела к двери. — Сейчас же забери меня отсюда! Ты не можешь меня здесь оставить! — кулаками барабаня по железной двери, кричала Эффи, — Если ты сейчас уйдешь, то ты мне больше не отец, ясно тебе?! Не один мускул на лице Блэка не дрогнул, хотя сердце кольнуло обидой, и даже не обернувшись, он покинул полицейский участок. На дворе стояла середина июля, теплый летний ветер развеивал дым сигареты Сириуса, что решил пешком пройтись до дома. Где-то в глубине души его продолжало гложить чувство вины, но он знал, что поступает правильно. Если не принять жёсткие меры сейчас, то через годик-два его Касси станет окончательно неуправляемой, и тогда уже никто с ней не совладает. Как же сейчас не хватало Доркас. Она бы точно помогла ему справиться с этим ураганом, по имени Эдильфрида. Мать наверняка бы выпорола её хорошенько, но сам Блэк такие методы воспитания не принимал. Да и помогло бы? Вряд ли Эффи можно напугать ремнём, после восьми лет жизни со старой садисткой. Снова укол вины в районе сердца, что был заглушён глотком виски, который Сириус купил по пути. Ему было остро необходимо проветрить голову и выпить. Каким же дураком и слепцом он себя ощущал, всё это время потакая прихотям этой мелкой манипуляторши. Вальбурга бы точно гордилась внучкой, ведь сама была той ещё любительницей играть на чувствах людей. Спустя час бесцельного блуждания по улицам, Сириус всё же добрёл до дома, и застал на крыльце сына, что целовался с какой-то девчонкой. Хотя как целовался, его руки были уже неё в джинсах, а девушка стонала так, что если бы не магический барьер, её услышала вся улица. — Добрый вечер, Альфард, мисс? Девушка, как ошпаренная, тут же отлетела от парня, принявшись поправлять свой съехавший короткий топ. — Здравствуйте, мистер Блэк. Простите, я уже ухожу. Она спешно подобрала с лестницы свою сумочку, и стёрла с лица размазанную помаду. — Ты пришлёшь мне сову, Альфи? — Конечно Бэтти. — Я Кэти. — Я так и сказал. Пока, детка. Парень оставил на губах Бэтти Кэти прощальный поцелуй и смачно шлёпнул по заднице, после чего смущённая девушка растворилась в воздухе, с громким хлопком трансгрессии. Сириус молча покачал головой, сдерживая улыбку, и прошёл в дом, а за ним и Альфард. О его статусе похитителя женских сердец Блэк был наслышан из первых уст, но никаких действий на этот счёт не принимал, изредка журя, когда его девушки сменялись особенно часто. С появлением в своей жизни Касси, он стал чаще задумываться о том, что эти «пташки», как называл их Альфард, тоже чьи-то дочери. — Выпьешь со мной, сын? Брови Альфарда поползли вверх, от столь неожиданного предложения, но отказываться от отличного виски и приятной компании было глупо, и он, не сказав ни слова, двинулся на кухню вслед за отцом.

***

Сириус достал из серванта два хрустальных бокала, и замысловато постучав по одной из деревянных панелей в стене, извлёк оттуда бутылку виски. От его цепкого взгляда не ускользнуло то, что сын в тот же момент навострил уши. — Даже не думай, сынок, я меняю ритм каждый день. Два Блэка уселись друг на против друга, синхронно откидываясь на спинки стульев. Сириус с тоской отметил, какой же взрослый их с Марлин сын. Его наследнику недавно стукнуло семнадцать, и теперь, в магическом мире, он считался совершеннолетним. Однако этот факт ни на что не повлиял, и вёл Альфард себя по-прежнему примерно. Возвращался домой к двенадцати, если и хотел задержаться, то предупреждал заранее. Спасибо Мерлину, что характером, по большей части, он пошёл в свою мать. — Погоди-ка, а где Эф? — Альфард прислушался к гробовой тишине, царящей в доме, и недоуменно свёл брови. Вчера его бедовая сестрица снова поругалась с отцом, а значит, сейчас должна была либо бить посуду прямо здесь, на кухне, либо взрывать манекены в тренировочном зале. Был и третий вариант, она в каком-нибудь клубе или баре, но тогда отец бы не вёл себя так спокойно и сдержанно. — Она снова попалась полиции, — Сириус сделал глоток из бокала, прикрыв глаза. В голове, он как мантру повторял, что поступает правильно, и сдерживал порывы подорваться с места, и забрать эту несносную девчонку домой. — Допустим, но на мой вопрос ты не ответил. Снова запер её в комнате? Неужели я был столь увлечён той пташкой, что не заметил разъяренный ураган имени Эдильфриды, что пронеслась мимо? — Она отказалась извиняться, в придачу нахамила, и я оставил её подумать над своим поведением в участке. Кухню дома на Гриммо оглушил громкий хохот Альфарда, что тут же упал лицом на стол, принявшись истерически стучать по нему кулаком. О, он очень давно ждал, когда терпение отца лопнет. Откровенно говоря, ставка была сделана ещё на середину июня, но Сириус оказался слишком ослеплён своей любовью к дочери, посему продержался на месяц дольше. Отдышавшись, парень утёр выступившие от смеха слёзы, и сделал глоток из стакана, промочив горло. — А мне всё было интересно, когда ты поймёшь, что твоё «Солнышко» — Сатана в короткой юбке. — Считаешь я поступил правильно? — Сириус нервно барабанил пальцами по столу, вновь и вновь отгоняя тревожные мысли. А вдруг его Касси стало плохо? Вдруг она говорила правду, и сейчас бьётся в истерике в углу камеры, ощущая как стены давят на неё? Могла ли она с собой что-то сделать вновь? — Да ты даже сейчас сомневаешься, с ума сойти. Я конечно безмерно люблю свою младшую сестрёнку, но она зарывается, тут я согласен. — Поэтому ты сам покрывал её, и брал с собой в клубы? Альфард вытянул губы трубочкой, и многозначительно повёл бровями. О том, что отец в курсе об их совместных вылазках, парень не знал. — Так я хотя бы мог следить за ней. Согласись, лучше со мной, чем в одиночку? — Лучше бы оба дома сидели, — раздражённо ответил Сириус, после чего резко подорвался с места, и принялся мерить шагами комнату, — Я не понимаю! Она бывает такой доброй и ласковой, все эти её зелья для поддержания иммунитета, постоянные напоминания о том, чтобы я ложился спать пораньше, — ни в чём неповинный стул, что первым попался под руку, полетел прямо на пол с глухим ударом, — Но с меня хватит! Я пытался договориться с ней по-хорошему. Раз такой расклад её не устроил — будет по-плохому Блэк остановился у окна, глядя на ночное, затянутое тучами, Лондонское небо. Собиралась гроза.

***

Гроза бушевала и в душе Эффи. Все четыре дня, что девушка провела в камере, она отказывалась от еды, держась лишь на воде и сигаретах. На душе было мерзко от самой себя. Да, она была очень зла, буквально в ярости, но те последние слова, что были брошены вслед отцу… Хотелось отмотать время назад, и никогда их не произносить. «Ты мне не отец!» Как она вообще додумалась до такого? Как сильно его ранила? А вдруг он устал её прощать? Что если теперь их отношения навсегда испорчены? Да, Эффи прекрасно знала что делает из раза в раз, а именно — манипулирует на чувстве вины. Но, а как иначе было избегать наказаний за все свои выходки? Не запрещай ей отец гулять по ночам и веселиться, проблемы бы вовсе не было. Ну что такого может случиться? Она уже пережила столько, что по праву считала себя человеком, что выберется из любой передряги. Чего он боится? Что ей подсыпят что-то в бокал? Так она не оставляет свои напитки без присмотра. Изнасилуют? Наготове палочка и нож, что закреплены портупеей на бедре. Пусть к ней только попробует сунуться какой-нибудь хмырь, она ему глотку перережет. Откровенно говоря, юная Блэк посещала бы увеселительные заведения гораздо реже, не будь на то запрета. Но он был, и всё её естество будто стремилось его нарушить. Ещё в самый первый день Эффи хотела позвонить, извиниться, и попросить забрать её, но каждый раз, когда она намеревалась попросить полицейского дать ей право сделать звонок, ярость и негодование вскипали с новой силой. Эффи сама уже запуталась, чего хочет и не хочет на самом деле. Иногда ей казалось, что в нее будто демон вселяется, когда она злится. Казалось, что именно демон говорит за неё все эти жестокие, обидные, отвратительные вещи, а она всё никак не может заставить его заткнуться. Проблема была в том, что она сама — демон. Возможно та лекция отца и Ремуса, о необратимых последствиях использования Тёмной магии для души волшебника, была правдива, но Эффи тянуло к ней с такой силой, что не было и шанса воспротивиться. Каждый раз, когда Блэк во мраке ночи выносила из библиотеки очередной фолиант о проклятьях, кровных ритуалах и некромантии, в её сердце загорался огонь. Эффи будто физически тянуло ко всему этому, и возможно, она могла сопротивляться, но не хотела. И вообще, что есть «Тёмная магия»? Да взять к примеру один из ритуалов, когда женщина обменивает жизнь своего не родившегося ребёнка, на спасение умирающего человека, которого любит? Да, это, вроде как большая жертва, но разве не страшнее потерять любимого, чем эмбрион, что пока что вовсе ничего не чувствует? Блэк давно для себя решила, что семья, дети и любимый мужчина — точно не для неё, но с точки зрения психологии, это было интересно. Поставив себя в подобную ситуацию, она бы конечно же выбрала живого человека, а не сгусток клеток внутри живота. В подобных размышлениях Эффи провела четыре дня, и наконец сдалась. Поборов свой гнев и гордыню, она позвонила отцу, сказав, что всё поняла. Он явился незамедлительно, и с интересом принялся разглядывать дочь. Выглядела его Касси, мягко говоря, не очень. Волосы всклочены, размазанный макияж больше напоминал клоунский грим, а обтягивающее чёрное платье перепачкано в побелке, которой были покрыты стены камеры. Внутри всё сжалось, когда он заметил как она исхудала за это время. Выйдя из участка, отец и дочь зашли за угол, и незамедлительно трансгрессировали в гостиную дома на Гриммо. Эффи молча уселась на то самое место, где полгода назад тряслась от холода, впервые встретив отца. Сириус внимательно разглядывал её, не позволяя чувствам взыграть над разумом. За эти четыре дня он чуть не свихнулся от переживаний за свою девочку, и сейчас, перебарывал себя, дабы не сорваться с места, крепко обнять, и без слов всё простить. Но он знал что нельзя, иначе всё было напрасно. Конечно же он ежедневно запрашивал отчёт о том, что происходит с его дочерью, но изо дня в день слышал одно и тоже, что заставляло сердце обливаться кровью. Он думал, что она будет разносить в пух и прах всё, что попадется под рук, кричать, требовать выпустить её. Однако, его Касси, все четверо суток пролежала на металлической кушетке, тупо пялясь в потолок, и ничего не ела. В душе Сириуса царил ураган, и чувствовал он себя самым настоящим монстром, мысленно приравнивая себя к Горгонее. Вот только сама Эффи так не считала. Время в изоляции помогло ей осознать, насколько она любит и ценит своего отца. Да, она прекрасно понимала, что и дальше продолжит врать ему о многом, но вести себя как раньше, больше не планировала. Ей было до невозможности совестно за то, как она играла его чувствами, и кажется впервые в жизни, искренне захотела извиниться. Возможно. Альфард, что ждал появления сестры в гостиной, с того самого момента как поступил звонок, внимательно следил за тем как Эф, потупив взгляд об пол, нервно теребит край платья. Такое знаменательное событие как «Извинения Эдильфриды Блэк», он пропустить не мог. Да и чего таить, он переживал за неё не меньше отца, и разок даже хотел проведать, но сдержал сентиментальный порыв, дабы не портить принятые воспитательные меры. Эффи никогда не извинялась. Ни перед кем, и длилось это с тех самых пор, как старая сука сыграла в ящик. Всё свое детство она то и дело молила о прощении за любое своё действие и лишний вздох, а когда этот кошмар закончился, решила, что это весь мир хором должен просить у неё прощения, валяясь в ногах, а не она. Наблюдать за тем, как сестра пытается себя пересилить, было забавно, потому что Альфард знал об этом её глупом принципе, и считал чистой воды ребячеством. «Прости», это просто слово, и если в душе ты раскаиваешься, а по ней это было видно, то почему бы просто не сказать об этом вслух? Когда молчание затянулось, Альфард решил приободрить младшую сестру, и уселся рядом, сжав её ледяную ладонь, что слегка подрагивала. — Я жду, Эдильфрида. Тон Сириуса был обманчиво холоден, хотя в глазах читалось, что эти слова ему ни на кой не сдались, ведь он уже всё ей простил. Снова. Любовь родителя к своему ребёнку слепа и беспрекословна. Блэк осознал это ещё тогда, когда в семнадцать лет впервые взял на руки своего сына, и посмотрел на круглое детское личико. В ту же секунду он понял, что если понадобится, то он убьёт за него. Услышав из уст отца свое полное имя, Эффи дёрнулась, и смирила его злобным взглядом исподлобья, но ощутив как брат предупреждающе сжал её руку, поубавила пыл. — Мне жаль, что я так себя вела. Такого больше не повторится. — О, не сомневаюсь что тебе жаль. Вот только это не то, что я хотел услышать. Сириус сидел подперев рукой подбородок, силясь сдержать улыбку. Его Касси, что без конца твердила о том, что она уже взрослая, и вправе поступать так как хочет, сейчас была похожа на нашкодившую пятилетку. Блэк и правда видел, что внутренне она старше своих сверстников, и сильно отличается от того же Альфарда, когда ему было четырнадцать. Сын тогда только начал встречаться со своей первой девушкой Мишель, а все его интересы сводились к квиддичу, прогулками с друзьями и первым вечеринкам. На тот момент он уж точно не стал бы вступать с отцом в дискуссию о том, была ли теория Раскольникова, одного из героев зарубежной литературы, о «тварях дрожащих и права имеющих», верна. К слову, себя Эффи, естественно причисляла к последним. — Прости меня, пап, — Эффи так и не решилась поднять взгляд, — Прости за моё поведение, и за то что я тебе наговорила. Особенно последнее. На самом деле я так не считаю. Ты мой отец, и я очень тебя ценю. — И… — И я обещаю больше себя так не вести, и слушаться тебя, — Эффи все же нашла в себе силы, и подняла на него взгляд, в котором читалось искреннее раскаяние и сожаление, вперемешку с мольбой о прощении. Сириус неспешно подошёл к дивану, и жестом указал своим детям встать, после чего заключил обоих в крепкие объятия. — Я очень вас люблю, дети мои. — И мы тебя любим, пап, — хором отозвались Эффи и Альфард.

***

Утром тридцать первого августа, Эффи проснулась в приподнятом настроении, ведь сегодня начинается новая глава ее жизни, доселе неизведанная, и пускай ей было слегка волнительно, но волнение это было приятным. Опустив ноги на пушистый ковер, девушка сладко потянулась. На часах было восемь утра, а значит до выхода из дома было два часа. Как раз хватало, чтобы полностью собраться. На стенке шкафа висело чёрное отглаженное платье с квадратным вырезом и длинными рукавами. По настоянию отца, длина его была увеличена, и край заканчивался чуть ниже середины бедра. Слушать возмущения Эффи о том, что она не монашка, Блэк не стал. Чемодан, с наложенным на него заклятьем невидимого расширения, был собран ещё вчера вечером, под громкие мотивы нового альбома группы Nirvana «Nevermind». Бедный Кикимер чуть не оглох, пока складывал вещи под чутким руководством Эффи, что прыгала на кровати с сигаретой в зубах и бутылкой пива. Эльф на дух не переносил вредные привычки своей хозяйки, да настолько, что пару раз, скрипя зубами, раскрывал её тайники Сириусу, но после того как его Госпожа узнала об этом, и объявила недельный бойкот, делать подобное он больше не решался. Открыв окно, девушка с удовольствием втянула сладкий запах уходящего лета, что смешивался с ароматом надвигающейся грозы. «Надо покурить». С некоторых пор, Эффи перешла с обычных сигарет, на ментоловые. Произошло это в один из дней, когда она от нечего делать шаталась по дому, изучая все его потаённые уголки, прямо как в детстве. Когда она проходила мимо покоев мадам Вальбурги, точнее места, где они находились, в ней взыграло любопытство, а когда Эффи открыла дверь, то тут же хмыкнула себе под нос. Отец оставил всё нетронутым, как и было при жизни хозяйки. Сколько бы он не кричал о том, каким монстром была его мать, было видно, что в глубине души он всё ещё её любит, как и отца. Порывшись по ящикам стола, девушка, к своему огромному удивлению, нашла пачку ментоловых магловских сигарет. Шок, который она испытала, было не передать словами. И эта женщина на каждом углу кричала о превосходстве волшебников над маглами? Кажется лицемерие — ещё одна семейная черта Блэков. Продолжив изучать комнату, Эффи нашла пару колец из белого золота, которым решила пополнить свою коллекцию, а когда открыла очередную шкатулку, то вовсе обомлела. На бархатной черной ткани, лежало любимое украшение покойной бабушки, которое она никогда не снимала. Серебряное ожерелье в форме змеи, которая будто бы оплетала шею своей хозяйки, с двумя маленькими изумрудами вместо глаз. Эффи оно безумно нравилось, и в детстве она ужасно хотела такое же. Тогда Вальбурга пообещала своей маленькой Кассиопее, что оно обязательно перейдёт к ней по наследству, когда мадам Блэк издаст последний вздох. Девочка же ответила, что не сдалось оно ей, и попросила бабушку никогда не умирать. Когда отец впервые увидел «змею» на шее дочери, то разозлился, и приказал немедленно снять эту «дрянь», но после долго спора и сотни аргументов со стороны Эффи, всё же сдался, успокаивая себя тем, что это мощный фамильный артефакт с родовой защитой от сглаза, порчи и некоторых ядов. Эффи уже заканчивала сборы, оставались лишь последние штрихи. Несколько раз она порывалась укоротить своё платье до привычной длины, но злить отца в последний день прибывания дома не хотелось. Серебряная змея, как нельзя лучше смотрелась в квадратном вырезе бархатного чёрного платья, а кольца из белого золота подчёркивали длинные тонкие пальцы. С макияжем было решено не перебарщивать, так что Блэк едва заметно подвела глаза чёрным карандашом и нанесла матовую красную помаду. Последний раз с грустью взглянув на комнату, в которой совсем недавно был сделан свежий ремонт, Эффи подхватила небольшую сумочку, и покинула свою обитель на долгие четыре месяца. В столовой уже сидел отец, что скучающе скользил взглядом по страницам «Ежедневного пророка». Когда дверь тихо отворилась, и на пороге показалась дочка, он тут же оторвал свой взгляд от газеты, и критически осмотрел её наряд. — У тебя есть колготки не в сетку? — Да, с черепами, — весело ответила девушка, хватая с тарелки кусочек ветчины, — И тебе доброе утро, пап. — Доброе утро, Касси. Спасибо что прислушалась к моей просьбе, и надела это платье. Хотя его длина, всё ещё на грани приличия, — Сириус хмыкнул себе под нос, и без особого интереса вернулся к чтению. — Ты так говоришь обо всей моей одежде. — Нет. Остальная за гранью. И хватит кусочничать, — Блэк легко ударил дочь по руке, когда она схватила ломтик сыра, — Сядь и поешь нормально. Эффи на его комментарий насупилась, но отца послушала. Вот и прицепился же он к её гардеробу, будто других тем для обсуждений нет! Наверняка эта рыжая стерва ему на мозги капает каждый раз, когда они видятся. Блэк вообще с трудом понимала, почему такой человек как отец, успешный бизнесмен с аристократическим воспитанием, общается с какой-то домохозяйкой, единственными увлечениями которой были готовка и уборка. Всю жизнь, Эффи окружали сильные женщины: Мадам Розье, Вальбурга, да что уж далеко ходить, мертвая сука Горгонея. Они всегда вели себя как королевы, были умны и начитаны, умели поддержать любую беседу, а если понадобится, могли задеть человека за живое так, что тому даже ответить будет нечего. А эта Уизли разговаривала, как будто торгуется на рынке, так ещё и в выражениях не стеснялась. И было обидно, что отец на это никак не реагировал. Нет, конечно он много раз говорил Молли, чтобы она следила за языком, но общение не прекращал, разрешая той появляться в доме когда захочется. Жутко хотелось ей всячески напакостить, но как и в ситуации с болванами-близнецами, Эффи считала это ниже своего достоинства. Из размышлений её вырвало появление Альфарда, который был в наилучшем расположении духа, предвкушая весёлую поездку до Хогвартса, в компании своих друзей. Ему не терпелось представить им свою сестру, ведь он, пускай и никогда не скажет этого вслух, считал Эффи крутой девчонкой, и был уверен, что вся его компания останется от неё в восторге. Альфард очень любил хвастаться.

***

Чёрный Ролс-ройс, неспешно катился по улицам Лондона. Эффи сидела, облокотившись головой о запотевшее окно автомобиля. За ним мелькали старинные дома, витрины магазинов, баров и ресторанов. Яркие вывески манили, и она с тоской подумала о том, что не увидит любимый город долгих четыре месяца, вплоть до Рождественских каникул, а что будет потом неизвестно… У них ведь уговор с отцом, ей нужно проучиться до Рождества, а уже потом решить останется она в школе, или перейдёт на домашнее обучение. Впереди была неизвестность, которая одновременно и пугала и будоражила. Спокойствие дарили лишь десяток бутылок вина, виски, около пятидесяти пачек сигарет с ментолом, и месячный запас зелья сна без сновидений в чемодане. Эффи с грустью подумала о своей лаборатории в подземельях особняка. Это был её личный рай, и мысль о том, что она должна с ней расстаться, пусть и на время, наводила еще больше тоски. Тревога так же усиливалась при мыслях об Эване. Сегодня, он наверняка отбыл в Шармбатон, под грустным взглядом мадам Андрэи. Наверное. Блэк множество раз отправляла письма в резиденцию Розье во Франции, они всё время возвращались обратно без ответа. Мысли на этот счёт были разные. Сначала девушка решила, что оба Розье на неё в смертельной обиде, так как она исчезла, и даже не послала веточки о том, что жива. Потом, Эффи начала представлять самые худшие картины того, как с ними расправились её родственнички со стороны матери, и теперь два тела с перерезанным горлом валяются посреди поместья. Попросить помощи у отца она так и не решилась, помня реакцию на просьбу найти Кевина. Вряд ли он был бы в восторге от того, что её милый лучший друг был сыном одного из самых ярых приспешников Тёмного Лорда. И снова лицемерие Блэков, ведь девушка была прекрасно осведомлена о том, что отец посещал светские приёмы аристократии мира магии. А там бывших Пожирателей на каждом шагу по трое. На Новый год он, на пару с Альфардом, отбыл в поместье Сельвинов на очередной вечер. Сложно передать словами, насколько Эффи была счастлива, что отец решил пока что скрывать её существование, и не потащил с собой. На тот момент, потрясений и без того хватало, а подобные мероприятия она с детства на дух не переносила. Самым худшим из всего, было предостережение отца о том, что на платформе девять и три четверти могут появиться журналисты, в поисках новой сенсации, которой собственно и являлась сама Эдильфрида. В общении с прессой юная Блэк имела нулевой опыт, так как всю свою жизнь была девочкой без фамилии, просто Эдильфридой, внучкой Горгонеи Медоуз. Решиться выяснить, кто же на самом деле её отец, смогла лишь мадам Розье, после чего, узнав правду, дала непреложный обет, поклявшись унести эту тайну с собой в могилу. Как мадам Вальбурга и дедушка прознали о её существовании, Эффи было неизвестно, но она навсегда запомнила одну фразу, что оба часто повторяли: «Блэк всегда найдёт Блэка. Рано или поздно». Для девушки она обрела особый смысл, после встречи с отцом, ведь шанс случайно найтись в Лондоне был один на миллион. Незаметно, машина остановилась на подъезде к вокзалу Кингс-Кросс. Эффи вновь так глубоко ушла в своим мысли, что всё проморгала. Поймав обеспокоенный взгляд отца, от которого не укрылась её меланхоличная задумчивость, она ободряюще улыбнулась уголком губ, и подняла вверх большой палец. Когда водитель открыл дверь, пропуская Эффи наружу, ей захотелось засмеяться в голос. Блэк сосчитать не могла, сколько кошельков стащила на этом вокзале, пока сотни жителей города и туристы сновали туда сюда. А сейчас, она выходит из баснословно дорогой машины с личными водителем, в дизайнерском платье. У жизни однозначно есть чувство юмора. Отец послал дочь и крестника за тележками, сказав, что ему нужно переговорить с Альфардом с глазу на глаз. Юной Блэк подобный расклад был не по душе, но её мнения никто не спрашивал. «Наверняка кости мне перемывать будут». По пути к тележкам, Гарри восторженно рассказывал о своем первом году обучения в Хогвартсе. Он в красках описывал обстановку в замке, волшебный потолок Большого зала, хижину лесничего Хагрида и страшный запретный лес, со множеством волшебных тварей, разного рода дружелюбности. Блэк тут же смекнула, что в этом «загадочном лесу», наверняка растёт куча растений, которые можно использовать в качестве ингредиентов. Момент того, как Гарри вместе с друзьями помешал возродиться Тёмному лорду, она предпочла пропустить мимо ушей. Думать о плохом совершенно не хотелось. В итоге, Эффи так увлеклась рассказом названного брата, что совершенно перестала следить за дорогой, за что и поплатилась. На подходе к скоплению тележек, она неожиданно врезалась в кого-то, и уже была готова полететь навзничь, когда её подхватили за талию, твердо ставя на ноги. Сумка упала на брусчатку, и на земле оказались её палочка и пачка сигарет. Товарищ по несчастью тут же присел, поднимая упавшие вещи, дабы вернуть их хозяйке. Когда незнакомец встал, и протягивая сумку, поднял взгляд на девушку, его лицо вмиг потеряло всякие краски, а сердце казалось замерло навсегда. — Эффи? Блэк, что до сих пор отходила от столкновения, недоуменно подняла глаза, совершенно не понимая откуда какой-то парень, судя по голосу, знает её имя. Встретившись с голубой глазурью, она инстинктивно сделала полшага вперёд, не веря в происходящее, но ошибки быть не могло. Те самые острые скулы, чуть вздёрнутые брови, французский акцент, и глаза… Её любимые глаза. — Эван? Через секунду девушка повисла на шее парня, сдерживая подступающие к горлу слезы. Эван подхватил подругу за талию, и прижал к себе так крепко, что казалось вот-вот проломит рёбра. Им обоим так хотелось заплакать, хотя нет, кричать! Кричать от счастья! Но они оба знали, что это непозволительно на людях. Эффи, как самая отъявленная наркоманка, втягивала запах его кожи, и не сумев сдержаться, всё же позволила нескольким слезинкам стечь по щекам. Эван. Её любимый Эван, самый близкий и лучший на свете друг. Это в голове не укладывалось, и зажмурившись, она боялась открыть глаза, в страхе, что это всего лишь наваждение или сон. Но руки, что прижимали её к себе были реальными. Розье чуть отстранился, беря лицо Эффи в свои ладони. От взгляда в такие родные, стальные глаза, спёрло дыхание. Он неверяще всматривался в веснушки на её щеках и курносом носу, на тонкий белый шрам, что рассекал бровь, который маленькая девочка получила, стукнувшись о резную ручку антресоля, когда они играли в догонялки. — Принцесса, это правда ты? — Oui, mon sauveur. Mon prince. Ma vie, — с жаром шептала Эффи, и секунду спустя, вновь прильнула к Розье, зарываясь носом в его шею. Плевать на макияж, на людей вокруг, да плевать на всё! Её Эван, её любимый Эван, стоял прямо перед ней. Живой, невредимый, такой возмужавший за эти два с половиной года разлуки. Вновь чуть отстранившись, Розье, глядя на Эффи полным любви и счастья взглядом, заправил спадающую на лицо девушки прядь. — J'avais peur de ne plus jamais te revoir. — Moi aussi. Они оба так бы и продолжили смотреть любимые лаза, не смея разомкнуть рук, боясь, что лишь на секунду моргнув, вновь потеряют друг друга, но со стороны, Эффи окликнул женский, чуть дрожащий голос. — Эдильфрида? Блэк обернулась, тут же встречаясь взглядом с мадам Розье. Блэк в секунду приосанилась, отдалившись от друга, и по-привычке, присела в глубоком реверансе, тихо шмыгнув носом. — Мадам Андрэа. Через секунду Эффи вновь оказалась в плену чужих рук. Андрэа не смогла себя сдержать, и позабыв о приличиях, крепко прижала к себе девочку, что столько лет любила как родную дочь. — Oh mon enfant. Ma fille. В уголках глаз мадам Розье застыли слёзы, что она всё же смогла сдержать, в отличие от девушки, что стояла с перепачканными тушью щеками. Она просто не могла поверить, что всё это происходит наяву, происходит с ней. Сириус, Альфард и Гарри выстроились в линию, и ничего не понимая, смотрели на сложившуюся картину. Сириус перебирал в памяти всю, от и до, информацию о дочери, что узнал из её личного дела и рассказов, но так и не смог понять, кто этот холёный мальчишка, что с любовью смотрит на его Касси, и уж точно не был в курсе, кто эта женщина, что вот-вот была готова задушить Эффи в объятиях — Касси, что происходит? — Сириус решился подать голос, когда дочка вновь оказалась в объятиях юноши, который что-то шептал ей на ухо, гладя по волосам. Когда дочь проигнорировала его вопрос, Блэк свёл брови к переносице, и принялся изучать незнакомцев. Парень был явно её ровесником, и по манере поведения было ясно, что воспитывался он в лучших традициях чистокровных аристократов. Весь этот французский лепет только подтверждал догадки. Женщина же, что по какой-то причине назвала Эффи «Моё дитя», сейчас вновь стояла чуть поодаль, любуясь двумя подростками, что казалось отлипать друг от друга вовсе не собирались. На вид ей можно было дать лет тридцать пять, точно не больше. Её белокурые волосы, что отливали в рыжину, были собраны в сложную причёску, с множеством витиеватых кос и вьющихся локонов, а бордовое платье, расшитое золотыми нитями, вовсю кричало о высоком положении своей хозяйки. В магазине такого не купишь. Когда Эван и Эффи всё же отпрянули друг от друга, осознав, что их жаркое приветствие уже перевалило за грани дозволенного, девушка последний раз шмыгнула носом, и бегло стёрла с щёк черные полосы расплывшейся туши. Плевать на макияж, один взмах палочки всё исправит. — Пап, это Эван, мой лучший друг, и его матушка, мадам, — на последнем слове Блэк замялась, так как была уверена, что ничего хорошего, после произнесения этой фамилии, ждать не стоит, — Мадам Розье. Брови Сириуса взлетели вверх, а губы сжались в тонкую линию. Чудесно! Лучший друг его дочери, о котором она за эти полгода и словом не обмолвилась — сын Пожирателя смерти, что сейчас заключён в Азкабан. Альфард напрягся, скосив глаза на отца. Он прекрасно помнил его рассказы о Первой Магической войне, и о том, сколько раз Сириус сходился в смертельной схватке с Эваном Розье старшим. Ненавидел он его едва ли чуть меньше, чем свою кузину Беллатрису. — Мадам Андрэа, Эв, — Эффи развернулась лицом к Розье, подходя ближе к отцу и братьям, — Это мой отец, Сириус Блэк, брат Альфард, и крестник отца Гарри Поттер. Повисло неловкое молчание, в котором каждый думал о своем. Андрэа рассматривала семью Эдильфриды с любопытством. Она помнила Сириуса Блэка по светским приёмам, когда они сами были ещё подростками, но должного внимания на него никогда не обращала, так как он был младше её на три года. Да и к тому же в Англии, бывшая мадмуазель Бонье появлялась только в компании своего, на тот момент, жениха. Переведя взгляд на Альфарда, она отметила, что тот невероятно красив. Наверняка вся женская половина Хогвартса шеи сворачивала ему вслед, а по тому как он держался, было понятно, что о своей привлекательности он прекрасно осведомлён. Когда Андрэа заметила его взгляд, что был направлен в вырез её декольте, она ухмыльнулась уголком губ. Мужчины так одинаковы в своих привычках. Сириус был, мягко говоря, не слишком рад подобным новым знакомым, но манеры не позволяли сказать то, что он думает на самом деле. Блэк неспешно преодолел расстояние между собой и мадам Розье, и аккуратно взяв ее руку, поцеловал тыльную сторону ладони, чуть поклонившись. После пожал руку Эвану, сжав чуть сильнее, чем следовало, однако быстро ослабил хватку и отстранился, кидая взгляд на часы. Чуть прокашлявшись, Сириус подхватил багаж дочери, укладывая на тележку, и отметил, что Хогвартс-экспресс отбывает через тридцать минут, и им всем следует поторопиться. Мадам Андреа вежливо попросила показать им с сыном дорогу, так как это его первый год в Хогвартсе, и они совершенно не знают куда идти. Просьба, по своей сути, была бессмысленной, так как Эван и Эффи, кажется вообще не собирались отходить друг от друга ни на шаг, активно перешёптываясь. Когда процессия остановилась между платформами девять и десять, а Сириус сказал, что сейчас им нужно будет пробежать сквозь невидимый барьер в стене, оба Розье и Эффи вскинули брови, так как решили что это шутка, но когда Гарри первым побежал вперёд и коснувшись каменной кладки, буквально растворился в воздухе, сомнения отпали. — Я никуда бежать не собираюсь, не стометровку ведь приехала сдавать, — Эффи в секунду запрыгнула на чемодан Эвана, что стоял на тележке, — Вези меня, мой верный принц. Эван улыбнулся во все тридцать два зуба, и разогнавшись, направил тележку прямо в стену, пока его принцесса выставила вперёд руку со сжатыми кулаком.

***

Над головами собравшихся на платформе людей плыли извергаемые паровозом клубы дыма, а под ногами шмыгали разноцветные кошки. Эффи оглушили доносившиеся со всех сторон голоса, скрип тяжёлых чемоданов и недовольное уханье встревоженных шумом сов. Первые несколько вагонов уже были битком набиты школьниками. Они высовывались из окон, чтобы поговорить напоследок с родителями, или сражались за свободные места. Это место оказалось ещё более сказочным, чем в красочных описаниях Гарри. Черно-красный паровоз с эмблемой Хогвартса воистину выглядел как поезд, что унесёт тебя за тридевять земель в волшебную страну. Вопрос, почему им непременно надо было добираться до школы подобным способом, который волновал Эффи всю дорогу до вокзала, отпал сам собой. Вокруг толпились сотни человек. Множество детей разных возрастов со своими семьями стояли кучками на каждом шагу. Кто-то плакал из-за скорого расставания, кто-то строгим голосом давал наставления своим отпрыскам. Группы подростков то тут, то там, перешёптывались, обсуждая прошедшие каникулы и последние сплетни. Почти сразу же, Блэки и Розье толпой продвинулись прямо ко входу одного из вагонов, встав чуть поодаль. Сириус наказывал сыну и дочери вести себя прилично, не влезать в неприятности и не пререкаться с преподавателями. На последнем слове, он многозначительно посмотрел на Эффи, на что та расплылась в елейной ухмылочке. — Не переживай, папочка, отныне и навек, клянусь пререкаться только с тобой. Блэк на подобное заявление, закатил глаза, слегка покачав головой, и щёлкнул дочь по носу. В ту же секунду, за спиной отца Эффи увидела несколько рыжих макушек, и решив сделать вид, что не заметила семейство Уизли, тихо ускользнула чуть в сторону. Безумно хотелось покурить, но вокруг куча детей и их родителей, так еще и отец стоит в паре метров. Но эта проблема перестала интересовать, когда она ощутила на себе чей-то пристальный взгляд, и принялась искать глазами, под чей же прицел попала. В самом конце платформы, расслабленно прислонившись к стене, стоял высокий черноволосый парень, что жеманно выдыхал дым сигареты и с ухмылкой изучал Блэк. Она тут же поймала его взгляд и вопросительно приподняла брови, на что тот лишь хитро прищурил глаза и подмигнул. От этих своеобразных гляделок Эффи отвлекла яркая вспышка колдокамеры, что сверкнула чуть слева. — Мистер Блэк! Правдивы ли те слухи, что дошли до нас?! — воскликнула беловолосая короткостриженная женщина в зеленом костюме, состоящем из юбки и жакета, что по краям были украшены перьями. Рядом с ней, в воздухе, завис лист пергамента и прытко пишущее перо, — Наши источники утверждают, что у вас есть дочь, Эдильфрида, матерью которой являлась Доркас Медоуз. Вы можете это прокомментировать? Взгляд ее маленьких крысиных глаз заставлял кровь внутри Эффи вскипеть, а высокий голосок, губы, окрашенные светло-розовой помадой и большая мушка над губой, вызывали отвращение. В одну секунду она ощутила, как на правое плечо опустилась тяжелая рука отца. Тут же, по другую сторону материализовался Альфард, что слегка заслонял сестру своей спиной от вспышек камеры. — Мисс Скитер, ваша бестактность как обычно переходит все границы, — тон Сириуса сквозил холодом и неприкрытой неприязнью, — Но раз вы всё же решили явиться в такой тихий семейный момент за сенсацией, то записывайте, — десятки зевак уже внимательно следили за разворачивающейся на платформе картиной, — Рядом со мной стоит моя дочь, именуемая не иначе, как Эдильфрида Кассиопея Блэк, что является дочерью Доркас Горгонеи Блэк и Сириуса Ориона Блэка. Предупреждая ваши вопросы, девочка была рождена в законном магическом браке, о котором сохранилось свидетельство. Она в полной мере является наследницей дома Блэк, наравне с Альфардом Кассиусом Блэком. А теперь попрошу вас проявить такт, и дать отцу попрощаться с его детьми, — Сириус взмахнул палочкой, из-за чего назойливые журналисты отступили шаг назад, ведомые порывом ветра. Намёк они поняли, и тут же решили ретироваться. Одна лишь Рита стояла поджав губы, никак не желая уходить, но когда Сириус вновь вскинул палочку, испуганно сглотнула, ощущая на себе полный ярости взгляд, и удалилась вслед за своими коллегами. Прощание вышло быстрым и скомканным, так как прервавшая их пресса отняла то драгоценное время, что оставалось до отбытия поезда. Сириус крепко обнял Альфарда и ещё раз попросил следить за сестрой. Прощаясь со своей Касси, он сглотнул ком в горле, ведь уже жалел, что решил отправить её в Хогвартс. Они только нашли друг друга, а теперь она снова пропадёт из его жизни, пускай и лишь до Рождества. Единственное что успокаивало бурю в отцовской душе, так это то, что Хогвартс должен помочь дочке позабыть старые кошмары, найти друзей и жить как обычный подросток. — Пап, ну хватит! Люди смотрят, мне неловко, — недовольно бурчала Эффи, пока Сириус крепко прижимал её к себе, гладя по волосам, — Вдруг мои однокурсники подумают, что я нормальная? Мне такой славы не надо, я еду в Хогвартс кошмарить народ. Сириус лающе рассмеялся, и оставив последний поцелуй на кудрявой макушке, отпустил дочь, напоследок напомнив, что он очень сильно любит свою Касси. Когда Хогвартс экспресс скрылся из виду, на лицо Сириуса в мгновение вернулась привычная маска холода и безразличия. Пока дети будут весело проводить свою поездку до замка, он будет разбираться с тем, что успело произойти за сегодняшнее утро. — Я полагаю нам нужно многое обсудить, Мистер Блэк? — справа от Сириуса стояла Андрэа, которая, как только поезд отъехал, подкурила свою тонкую самокрутку, что была зажата длинным серебряным мундштуком. — Полагаю что так, мадам Розье. Женщина выдохнула последнюю затяжку, после чего щелчком пальцев превратила бычок в кучку пепла, и подхватила Блэка под предложенную руку. Через секунду, пара волшебников трансгрессировала в неизвестном направлении.

***

Эван и Эффи с трудом нашли свободное купе в предпоследнем вагоне поезда, так как во главе и середине состава яблоку было негде упасть. Как только дверь закрылась, они вновь бросились в объятия друг друга, наперебой шепча о том, как скучали и страдали всё то время, что были в разлуке. Альфард просил найти его, когда они закончат, и оставил номер купе, где будет сидеть со своей компанией. Уходя, он смерил Розье предостерегающим взглядом, явно не желая оставлять этих двоих наедине, после столь бурного приветствия на вокзале. — Так что случилось, на самом деле, принцесса? Всё произошло так быстро. Когда к нам под Рождество заявилась Моргана, сестра этой старой стервы, мы были в шоке. Ты ведь должна была приехать к нам на свой День рождения, и тут она рассказала, что Горгонея скончалась от Драконьей Оспы, а ты исчезла. Психичка всё поместье перерыла, думала, что мы тебя прячем, — Эван сделал шаг назад, держа руки на плечах подруги, и заглянул в любимые глаза, что вновь наполнились слезами. — Oh, mon sauveur… Прости меня. Я так боялась навлечь на вас с матушкой беду, что не решилась пойти к вам. И выходит, была права. Эта женщина бы не остановилась, ведь ты сам знаешь, что Моргана была не лучше этой мёртвой садистки. Я не могла предупредить вас, как и не могла остаться. Всё что мне оставалось — бежать. — И что потом? Где ты была? Как нашла отца? — Отца я не искала. Встретила его случайно, когда убегала из магазина, где кое-чего стащила. Я несколько лет жила на улицах Лондона, так что сам понимаешь, денег у меня не было, — Эффи хитро улыбнулась, увидев как лицо друга искажается от удивления, — Да-да-да, чем только ни приходилось заниматься, чтобы выжить. Твой аристократичный мозг себе даже представить не сможет. — Отстань. Никакой у меня не аристократичный мозг, а вполне себе самый обычный. Я просто не хотел бы быть бездомными, только и всего, и жалею, что тебе пришлось, — парень поморщился, представляя себя самого без крова и средств для существования, — То есть вы встретились на выходе из магазина. Как он узнал тебя? Или ты узнала его? — Он спутал меня с мамой. Выглядел так, будто приведение увидел. Когда я на него налетела, назвал меня «Доркас» и побелел как полотно. У меня времени тормозить не было, за мной гнался охранник, поэтому я просто убежала, сказав что он обознался. После Эффи в подробностях изложила, что было дальше: про погоню, авроров и дом на Гриммо. С каждой новой деталью, брови Эвана ползли вверх, ведь он себе даже представить не мог, насколько отличался вздор, что вбивала Горгонея в голову маленькой девочки, от реальности. — А как ты здесь оказался? Что было после того как я сбежала? — Не буду описывать каково мне и матушке было после твоей пропажи, не хочется тебя расстраивать, принцесса, — Эван ободряюще сжал плечи подруги, видя как та в секунду помрачнела после этих слов, — Никто тебя не винит, ma princesse, я помню в каком кошмаре ты жила, и рад, что ты вырвалась. Жаль я не смог помочь сделать этого раньше, — Эффи хотела его перебить, но он не позволил, — И не надо сейчас говорить, что я ничего не мог сделать! Мог! Нужно было тебя выкрасть, или собственноручно убить эту суку голыми руками, — сквозь зубы процедил Розье, проклиная каждую секунду, когда эта женщина причиняла боль Эффи. — О Мерлин, mon sauveur, не кори себя, прошу. Ты ведь вправду ничего мог поделать, два с половиной года назад мы были совсем детьми, — Блэк поддалась чуть вперёд, и провела тыльной стороной ладони по острой скуле. Они и в детстве были прекрасны, но смотрелись инородно на детском лице, а теперь, делали из Эвана самого настоящего красавца, — Что было после? — В первый год я старался учиться жить дальше, просто надеясь, что мы ещё обязательно встретимся, но каждый раз по возвращении домой, приходя в наш шалаш, что мы построили в лесу за домом, в тайне от матушки, глядя на книжку «Алиса в стране чудес», что ты читала мне вслух перед сном, надежда угасала. Я полюбил миндальные круассаны, представляешь? Они напоминали мне о тебе. — Ты их терпеть не мог всю жизнь, — губ Эффи коснулась грустная улыбка, в перемешку с невыносимой, безграничной нежностью. — А ты обожала, — Розье заправил выбившуюся прядь из причёски подруги за ушко. — А потом? — Ну, оценки по всем предметам резко упали, квиддич я забросил, а после летних каникул, вовсе отказался ехать в школу. Матушка была в ярости, но скрипя зубами приняла моё решение. Я начал учиться на дому, но этим летом она настояла на том, что мне нужны друзья и социум, вот и решила спихнуть меня в Хогвартс. Средневековый замок, Мерлин его дери! Говорят там ужасно холодно и серо, но как понимаешь, выбора у меня не было, а теперь, встретив тебя, мне уже все равно, да хоть на улицы Лондона, главное вместе с тобой, принцесса. Вновь объятия, такие родные и нужные. Аромат тёплой юношеской кожи с нотками лаванды, что заставлял сердце таять. Сколько она пережила, чтобы теперь оказаться в этом моменте, сколько испытаний взвалила на нее жизнь, но Эффи ни о чём не жалела. То что она имела сейчас, стоило каждой пролитой слезинки, каждой истерики и криков отчаяния. Хотелось, чтобы этот момент единения, наполненный любовью и счастьем, длился вечно, но мечтам обоих не суждено было сбыться. Дверь купе резко отъехала в сторону, оповещая о появлении нежданных гостей. — О, Джорджи, посмотри на этих голубков, — послышался мальчишеский, ещё не до конца сломавшийся голос. — Эффи, какие люди! Гляньте-ка, она уже кого-то подцепила, — вторил брату, как стало понятно из обращения, Джордж. — Представишь нам этого загадочного незнакомца? Близнецы Уизли стояли на пороге, как один скрестив руки на груди. О, как они были собой довольны. Застать Эдильфриду Блэк в таком, как им казалось, компрометирующем положении, было просто мечтой. Должна получиться отличная сплетня, что подпортит первые дни в Хогвартсе этой, как говорил Фред, стерве. Старшего близнеца раздражала Эффи, и бесило его в ней абсолютно всё. Все разы, что они встречались, она открыто издевалась над их умственными способностями, из раза в раз влезая в разговоры о вредилках, разнося в пух и прах все их составы, не забывая назвать идиотами. А эти её, вечно снисходительная ухмылочка и высокомерный взгляд, вовсе заставляли кровь внутри Фреда кипеть. Вся из себя, такая идеальная Эдильфрида, со своей белоснежной улыбкой и вечно прямой спиной, вызывала лишь желание хорошенько встряхнуть, дабы сбить всю спесь. Джордж же, в отличие от брата, сам не мог понять, что чувствует к этой кудрявой девчонке со стальными глазами. По-началу, он как и брат просто бесился от её поведения, но однажды, когда на одну из его шуток за столом она рассмеялась, да так заливисто и несдержанно, чего никогда себе не позволяла, он посмотрел на Эффи другими глазами. « — А вот это было правда смешно, Джорджи». И как только она их различала? С того момента Джордж перестал замечать лишь высокомерную маску на её лице, и начал видеть большее. Пускай её советы по составам их изобретений и были сказаны уничижительным тоном, но всегда оказывались дельными и правда помогали. А когда она общалась с отцом или братом, в её взгляде можно было легко различить теплоту. На самом деле, она была не такой, какой хотела казаться окружающим. По крайней мере, ему хотелось в это верить. В начале июня, когда мама с папой уехали куда-то по делам, всех младших Уизли оставили на Гриммо под чутким присмотром Сириуса Блэка. Джордж отлично запомнил тот день. Была жуткая жара, с самого утра палило солнце, а на небе не было ни облачка. Он вышел во внутренний двор-колодец особняка, дабы вдохнуть глоток свежего воздуха, и увидел Эффи. Она расположилась на лежаке в одном купальнике, с неизвестной книгой в руках, и медленно потягивала какой-то летний коктейль со льдом из трубочки. Уизли стоял на самой высокой ступеньке, что вела из дома, и мог прекрасно рассмотреть всё. Когда девушка, не выпуская книгу из рук, потянулась, разминая затёкшие мышцы, сердце Джорджа заколотилось с такой силой, что казалось пробьёт ребра. Кожа её натянулась, позволяя рассмотреть очертания рёбер, а лиф от купальника слегка поднялся, чуть обнажая нижнюю часть груди. Челюсть упала, грозясь достать до пола, а счёт того, сколько он так провёл, рассматривая её тело, был потерян. Эффи не могла его видеть, так как лежала спиной к лестнице, зато Сириус, что застал парня за подобным подглядыванием, быстро закрыл тому рот, отвесил оплеуху, после чего отправил восвояси. И вот сейчас, картина того, как она в пустом купе обжимается с каким-то смазливым пареньком, его отнюдь не порадовала. О том, что Фред в этот момент чувствовал то же самое, младший из близнецов не знал. — Вас стучаться не учили? И вообще, вы что здесь забыли, однояйцевые? — вся нежность и любовь, что ещё несколько секунд назад отражалась на лице Эффи, исчезла, сменившись раздражением и высокомерием. — Это поезд вообще-то, он общий, Блэки, — Фред посмотрел на незнакомого парня, что сейчас внимательно следил за своей…подругой? Девушкой? Да кто он дракл дери такой?! — А то что ты решила обжиматься с кем-то в купе, не делает его твоей собственностью, — тон Джорджа был раздраженным, но взгляд ненароком скользнул на губы Блэк, что как обычно накрашенные красной помадой. Эта мелкая деталь не укрылась от цепкого взгляда Эффи, что тут же стал донельзя хитрым. В несколько шагов, она преодолела разделяющее их расстояние, и вот уже одна ладонь лежит на плече Фреда, а вторая Джорджа. Оба парня инстинктивно сделали по шагу назад, но упёрлись спинами в дверь купе. — А вы мальчики, может тоже хотели позажиматься с кем-нибудь? Может со мной? Не переживайте, меня на всех хватит, — маленькие ладошки медленно заскользили прочь с плеч, по груди, что в моменте начала высоко вздыматься у каждого из близнецов. — Да сдалась ты нам, змея. — Нас Альфард послал, он устал ждать и велел тебя привести, — голоса обоих стали чуть хрипловатыми, а глаза распахнулись шире. Эффи была полностью довольна подобным результатом. — А вы теперь у Блэков на посылках? Буду знать. Можете передать моему брату, что я буду через десять минут, а теперь слушайте сюда, — вся игривость вмиг испарилась с лица Блэк, а пальцы сомкнулись на воротах свитеров Фреда и Джорджа, — Ещё хоть раз позволите себе разговаривать со мной таким тоном, будете до конца жизни проверять еду на яды. Учитывая вашу бездарность в Зельях, умрёте вы быстро. А теперь брысь отсюда. Дважды повторять не пришлось, и через несколько секунд близнецов как ветром сдуло. Им обоим совсем не понравилась тьма, что мелькнула в глубине глаз Эффи, когда она заговорила о ядах. По ощущениям, температура в комнате упала на несколько градусов. Вот только в их телах неуместно и непрошено возросла. Эван стоял в углу купе, с приподнятыми бровями и хитрой улыбкой. После того как дверь за близнецами закрылась, он театрально сделал несколько хлопков ладонями, на что Эффи отвесила шутливый реверанс. — Ты же знаешь, что с ними сделала, своим неоднозначным поведением? — глаза парня озорно заблестели. Да, с тех пор как им было по одиннадцать, многое изменилось. — Конечно, дорогуша. Знаешь, я была поражена, когда заметила, как лёгкий флирт влияет на мужчин, а особенно парней-подростков. Кевин на многое был готов, стоило посмотреть на него вот так, — Эффи томно взглянула на Эвана из-под опущенных ресниц и закусила уголок нижней губы. — Полегче женщина, а то и я попаду под твои чары. И что еще за Кевин? — Всё-то тебе расскажи.

***

Альфард с друзьями, как оказалось, заняли последнее купе в крайнем вагоне, на максимальном отдалении от старост и малышни. Эффи подошла к двери, и толкнула ту в сторону, но ничего не произошло. Несколько раз постучав, они с Эваном принялись ждать, пока их впустят. Поначалу ничего не происходило, и Блэк вновь занесла руку, как вдруг дверь отъехала. В проходе показалась голова Альфарда, а за его спиной Эффи отметила абсолютно пустое, на первый взгляд, купе. Это вызывало недоумение, так как по рассказам брата, всю дорогу до Хогвартса, он с компанией планировал вовсю кутить и веселиться. Вопросы отпали, когда девушка едва переступила порог, и уши тут же пронзил громкий звук электрогитары, а после солист AC/DC затянул первый куплет Back in Black. «Очень символично» Перед глазами Эффи предстала весьма занятная картина. В помещении находилось несколько парней и одна девушка, что сидела на коленях одного из них. Все присутствующие, как один, держали в пальцах по дымящейся сигарете, а на столе, который был очевидно трансфигурирован из чего-то красного со стразами, стоял целый мини-бар. Там было всё: от пива и вина, до огневиски и магловского джина. Альфард пропустил Эффи и Эвана внутрь, после чего закрыл дверь, запирая на замок. В воздухе стоял кумар, и даже открытое на всю окно не спасало ситуацию. От запаха дыма и спирта кружилась голова, но Эффи соврала бы, сказав, что ей такое не по душе. Альфард тут же поспешил представить сестру друзьям, и наоборот. В самом углу купе уютно устроился шатен, на чьих коленях сидела невозможной красоты брюнетка. Парня представили как Кристиана МакКалистера, а его, как легко было догадаться, девушку в откровенном наряде, звали Мишель Грин. Оба они являлись семикурсниками факультета Гриффиндор. Справа от них устроился Эдвард Стоун, так же семикурсник, но с Пуффендуя. Его пшеничные волосы были растрёпаны, а сам парень то и дело кидал косые взгляды на оголённые ноги Мишель. Напротив сидел Николя Шафик, Эффи сразу узнала его, пускай тот и сильно повзрослел с их последней встречи. Он, единственный из присутствующих, был одет в школьную форму Рейвенкло, со значком старосты на груди. Николя и Эффи были знакомы по приёмам, проходившим в поместье Медоуз, и, кажется, однажды танцевали вальс. Эван также узнал старого знакомого, и поспешил пожать ему руку. — Здравствуй, Эдильфрида, — Шафик поднялся с места, и приглашающе протянул руку. Сама Эффи немного замешкалась, но протянула руку в ответ, ощутив легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. Было немного неловко, так как встретить здесь кого-то из своего прошлого Блэк никак не ожидала. А Шафик ведь, до этого момента, даже не знал её фамилии. Во Франции она всегда была «Просто Эффи», или же Эдильфрида. Так же смущал и странный взгляд, которым её окинул Николя, стоило ей появиться на пороге. Дабы понизить градус неловкости, парень прокашлялся и занял своë место, отвернувшись к окну. Слева от входа расположился брюнет, с острыми чертами бледного лица, и карими, хотя скорее чёрными глазами. Одет он был классически, в лучших традициях аристократических семей: брюки со стрелками были идеально отглажены, как и чёрная рубашка. Из образа выбивались лишь кожаные армейские ботинки, так походящие на мартинсы самой Эффи. Это был тот самый парень, что разглядывал её на платформе девять и три четверти. И сейчас, точно так же как на перроне, он курил свою сигарету, дым которой пах виноградом, и с ухмылкой изучал фигуру Блэк. — Ну, а это Эф, Дориан Грей, мой лучший друг с самого первого курса, — фраза была сказана немного странным тоном, Альфард будто бы вовсе не хотел представлять их друг другу, или же чего-то опасался. На лице Грея заиграла хищная ухмылочка, из-за которой по спине Эффи пробежал холодок. Его чёрные омуты глаз смотрели так, будто он в эту же секунду прознал всё про её прошлое и настоящее, однако робеть перед каким-то самодовольным болваном было ниже её достоинства, к тому же его имя… — Твои родители были на приколе, я смотрю. Дориан Грей? Серьёзно? Как поживает твой портрет на чердаке особняка? Совсем плох? Дориан улыбнулся, а взгляд его стал лишь темнее, заставляя Эффи напрячься. Что-то с этим парнем было не так. — Любишь магловские книжки, малышка Блэк? Умная, да ещё и красавица. Может отойдем до соседнего купе, и ты расскажешь мне более глубокие подробности сюжета? Я, к своему стыду, так и не прочитал, — Грей вальяжно сбросил мешающую прядь с лица, а через секунду получил смачный подзатыльник от Альфарда. — Пыл поубавь, Демон. Она ещё мелкая, мать твою! Я предупреждал о подобных шутках, — старший брат явно недоволен, — Эф, а ты как обычно, просто душа компании. Садитесь уже, — Ал жестом указал на свободное место, но когда понял что его хватит только на одного человека, задумался, а после всыпал еще один подзатыльник Дориану, когда тот предложил Эффи сесть ему на лицо. В итоге, проблема решилась просто, и не взирая на протесты Альфарда, место занял Эван, а Эффи уютно устроилась у него на коленях. В руке каждого из присутствующих, будто по волшебству, материализовалось по бутылке сливочного пива. Эван с благодарностью принял напиток, а Эффи сморщила нос, и сказав, что пить эту сладкую жижу для перворокурссников отказывается, потянулась к магловскому пиву, которое стояло на столе. Альфард закатил глаза, прекрасно зная, что сестра пьет вообще что угодно, а сейчас попросту выделывается в новой компании. Когда Мишель спросила, куда запропастились близнецы Уизли, Эван и Эффи тихо рассмеялись, наперебой шепча о том, что двое рыжих видимо решили друг другу «помочь». Брат устало потёр переносицу, не понимая, каким образом сестра уже успела сцепиться с двумя его друзьями, но вслух ничего не сказал. После, речь зашла о прошлом Эдильфриды, ведь каждому было любопытно, откуда у Альфарда неожиданно взялась сестра, так как сам парень особо в подробности не вдавался, поставив друзей перед фактом. Желания расписывать все тяготы своего прошлого Эффи не имела, посему, вкратце рассказала о детстве в заточении и побеге, что смогла совершить по счастливой случайности. Почти случайности. Николя то и дело, пока она вела монолог, бросал странные взгляды в сторону девушки. Вероятно, слухи о методах воспитания Горгонеи просочились дальше стен поместья Медоуз, что ежедневно содрогались от детских криков. После краткого экскурса в жизнь Эффи, завязалась непринужденная беседа, прерываемая лишь звоном стеклянных бутылок и чирканьем зажигалок. Натянутости в общении не было, и лишь иногда, Дориан одаривал Эффи сомнительными комплиментами, но та в долгу не оставалась, каждый раз находя новую колкость в ответ. Альфард тяжело вздыхал. Когда Эдвард завел беседу про музыку, и начал сравнивать магловские рок-группы с волшебными, завязался нешуточный спор. Эдильфрида, Альфард, сам Эдвард и Мишель, были за магловскую рок-сцену, а Крис и Дориан за волшебную. Эван и Николя от комментариев воздержались, так как подобную музыку вовсе не слушали. Галдёж стоял такой, что его было бы слышно на весь поезд, если бы не заглушающее заклинание. Для всех поклонников рока, казалось, этот спор был делом чести. В ход шли разнообразные аргументы и факты, ребята то и дело перебивали друг друга, не давая договорить своему оппоненту, что вызывало возмущение со стороны тех, кто его поддерживал. — А я еще раз повторяю! — вскрикнула Эффи, вскакивая с колен Эвана, — Как можно сравнивать Джеймса Хэтфилда, с его невероятными вокальными данными, и Мирона Вогтэйла из «Ведуний»? Я не спорю! Не спорю! Мирон хорош, да и я сама люблю эту группу, но его вокальные данные не сравнятся с Хэтфилдом, так как Вогтэйл использует зелья и заклинания, для усиления голоса и укрепления связок, а Джеймс простой магл, который поёт как гений, лишь благодаря своему таланту. И Мирон со всеми примочками все равно проигрывает, вот что я хотела сказать, — она вновь уселась на место, ощущая как Эван легко провёл рукой по её спине в успокаивающем жесте. — Мы же волшебники, малышка Блэк. Какой смысл этим не пользоваться, скажи на милость? Мы выше маглов в сфере изобретений, потому что у нас есть магия, — парировал Дориан. На эту фразу вскипела уже Мишель, назвав Грея расистом, напоминая о том, что любой магловский телевизор выглядит в десять раз волшебнее, чем единорог, а мобильные телефоны — новое слово в сфере техники, пока волшебники продолжают пользоваться пергаментами и совами. Так и не придя к общему знаменателю, данную тему было решено опустить. В знак примирения, Эдвард достал гитару, и принялся в перемешку играть песни магловских и волшебных групп. Это утихомирило два враждующих лагеря, а поступившее от Альфарда предложение, выпить чего-то действительно стоящего, и вовсе было поддержано дружным гулом. Вот только когда он достал из рюкзака бутылку с янтарной жидкостью, Эффи вновь вскочила на ноги и вырвала её из рук брата. — Альфард, ну ты и крыса! Это из личной коллекции отца, ты совсем с дуба рухнул? Он же на меня всё повесит! Девушка нависла над братом, не выпуская из рук бутылку, и гневно уставилась на него, под заинтересованным и насмешливым взглядом Дориана. — Ну смотри, Эф, давай по порядку. Во-первых, это ты у нас блудная дочь, которая за полгода разорила весь мини-бар отца. Во-вторых, я — подающий надежды наследник рода, мне воровство вроде как не по статусу, а ты в этом профи. И в-третьих, тебе всё сходит с рук, сестрёнка, потому что отец в тебе души не чает, ведь, напоминаю, всегда мечтал о дочери. — Наследник рода? Тут бы поспорила. Напомню, что я чистокровная и рожденная в законом магическом браке. Когда возьму бразды правления в свои руки, первым делом вышвырну тебя на улицу, предатель! — Я мужчина, дорогуша, так что место главы по праву моё. Не забывай, что мы живем в патриархальном обществе, у тебя просто нет шансов, — Альфарда этот диалог веселил всё больше и больше. — Подсыплю тебе яд в чай, и дело с концом. Котёл уже нагревается, дорогуша, — Эффи вздёрнула подбородок, и за несколько движений откупорила бутылку, — Но раз ты меня уже подставил, братец, грешно давать такому чудесному напитку пылиться на дне сумки. Блэк спешно сделала из горла несколько больших глотков, под встревоженный взгляд Эвана. Эта, новая сторона лучшей подруги, была ему доселе незнакома. Розье понял, что за эти два с половиной года, с его принцессой успело случиться многое.

***

Дальше, градус вечеринки шёл лишь на возрастание. Музыка и голоса стали громче, а из-за количества выкуренных сигарет в купе стоял густой туман. Закончив петь под гитару, ребята начали играть в «Я никогда не», и поскольку «не», в списке Эффи было ничтожно мало, она делала глотки алкоголя один за другим, а опьянение не оставалось в стороне. Когда в купе зашли близнецы Уизли, Эффи разошлась вовсю. Под едкие замечания Блэк, о том, где они так долго пропадали, и смогли ли друг другу помочь, они уселись на пол, опираясь спинами о дверь. Одарив явно захмелевшую девушку злобными взглядами, Фред и Джордж предложили сменить игру, после чего, вся компания принялась играть в «Правду или действие». Вопросы, как-то это обычно бывает, от поначалу безобидных, перетекли к каверзным. Кто, с кем, кого, как, и в каких позах. Да, теперь Эффи знала такие подробности из жизни своего брата, о которых хотела бы никогда не слышать. Однако, некоторые факты были очень даже интересными. Благодаря игре, она узнала, что Альфард жуткий бабник, который менял «возлюбленных» как перчатки, а его призрачная девушка, о которой он рассказывал на каникулах, каждый раз была разным человеком. В целом всё проходило мирно, однако, от Мишель Грин не ускользнули неприязненные взгляды близнецов, которые они то и дело бросали на Эвана, что придерживал Эффи за талию на своих коленях. Гриффиндорка очень любила чужие секреты и потаённые желания, к тому же, отлично умела использовать их в своих целях. Она помнила, что эти двое частенько упоминали некую Эффи, которая их так сильно бесит, что аж зубы сводит. Зачастую о ней говорил Фред, а его близнец лишь поддакивал, но не продолжал фразы за братом, как это обычно бывало. Откровенно говоря, Грин плохо понимала, что Фред и Джордж делают в их компании, ведь в прошлом году оба рыжих были лишь на третьем курсе, но начали тусоваться в кругу старшекурсников. Единственным логическим объяснением этому, были приятельские отношения между Альфардом и Чарли Уизли, что закончил школу два года назад. Парни много общались на тему квиддича, и после окончания Хогвартса, Уизли передал капитанское место Блэку. МакНонагалл подобное назначение всячески поддержала, так как души не чаяла в сыне Сириуса, как и когда-то в нём самом. К удаче Мишель, следующий вопрос как раз был за ней. Конечно, она знала что вызовет негодование со стороны Блэка, который перед появлением сестры наказал каждому, чтобы все пошлые и двусмысленные шутки и вопросы в её адрес, ребята держали при себе. Однако, на правах его бывшей девушки, к тому же самой первой, парень прощал ей сильно больше, чем тому же Крису или Эду, собственно как и Грею. Эти двое, казалось, вообще не конфликтовали между собой, и жили душа в душу с самого первого курса. — Эффи, зайка, расскажи-ка, ты спала с Эваном? — Блэк, что до этого тихо смеялась над шуткой Розье, что-то в ответ шепча тому на ухо, тут же обернулась на Грин, с выражением удивления и замешательства на лице. — Мишель, ты нормальная? Я же предупреждал! Девочке четырнадцать! — Альфард вскипел за секунду, хотя изначально знал, что его бывшая обязательно выкинет что-нибудь эдакое. — Вспомни, чем мы с тобой занимались в этом возрасте Альфи, а потом что-то говори, — хитро улыбнувшись ответила девушка, не забывая внимательно следить за реакцией близнецов, что заметно напряглись после вопроса, в упор уставившись на «сладкую парочку». Ни Фред, ни Джордж так и не поняли, что связывает Эффи с этим аристократичным хмырём, как они тут же начали его называть между собой. К тому же то, как парень без стеснения обнимал её за талию, держа на коленях, только подогревало любопытство обоих. Альфард вновь хотел сказать что-то в протест, заметив, что подобный вопрос смутил сестру, хоть виду она и не подала. Мишель Грин — человек с языком без костей, что любого может поставить в неловкое положение, и как оказалось, даже вечно самоуверенную и дерзкую Эф, что за словом в карман не полезет. В итоге, встать на защиту своей младшей сестрёнки он не успел, так как сама она быстро отошла от удивления, и ответила: — Нам было по одиннадцать, когда мы виделись в последний раз, как сама думаешь? — Ну мало ли. Я лишь обычная маглорожденная, почем мне знать, что делают золотые детишки аристократов от скуки? А чем вы целый час занимались в пустом купе? Вы оба из Франции, слыхала там более свободные нравы. «Ах более свободные нравы?» — Я не буду отвечать на этот вопрос, зайка, — хитрая улыбка заиграла на губах Эффи, когда она села в пол оборота на коленях друга, и обвила руками его шею, — Это наше с Эваном личное дело. Я ведь могу отказаться говорить «правду», и выбрать действие? — Конечно! Поздравляю, зайка, ты переезжаешь, — на этом моменте Грин сделала паузу, держа интригу. Тон её был донельзя радостным, — Переезжаешь на колени Грея до конца поездки. Дориан расплылся в довольной улыбке, тут же мысленно поблагодарив Мишель за такой подарок, и поманил Эффи пальцами. А вот это уже было плохо. Блэк и так всю поездку ловила его изучающий взгляд, ощущая себя не иначе как под прицелом, а теперь ещё и придется к нему прикоснуться. На это у юной Блэк был особый пунктик — чужие прикосновения Эффи не любила, являясь совсем не тактильным человеком, и лишь очень узкому кругу людей позволяла обнимать себя, да и вообще как-либо прикасаться. Однако, деваться было некуда, ведь правила для всех одинаковые. «Мерлин, надо было просто ответить на вопрос. Сама же себя и подставила» Эффи нехотя поднялась с колен Эвана, и через несколько секунд оказалась уже на других, принадлежавших Грею. В нос сходу ударил морозный запах его одеколона, с ментоловыми верхними нотками. Так пахла холодная зимняя ночь, когда от каждого вздоха в носу начинает покалывать. Мишель, к собственному удовольствию отметила, как взгляд обоих близнецов тут же переметнулся на Грея, источая собой высшую степень неприязни. И… зависти? Альфард устало потер глаза, и сделав последний глоток виски удалился из купе, под предлогом того, что ему необходимо найти Маргери, свою новую пассию. Пытаться вновь встревать в ход игры было бессмысленно, так как его бы тут же хором ткнули носом в правила. Напоследок, брат остановился в дверях, и предостерегающе посмотрел на лучшего друга, что в ответ, пошловато ухмыльнулся. «Отвратительно». Блэк спешно покинул купе. По пути к своей девушке, он мысленно проклинал Мишель, на чём свет стоял. Задание отца не подпускать Эффи к Дориану он с треском провалил.

***

Когда Эффи и Гарри направились за тележками, по наставлению отца, Альфард и Сириус остались наедине. — Ты ведь уже рассказывал своим друзьям о Касси? Сириус подкурил сигарету, внимательно глядя на сына. Этот разговор он откладывал долгое время, и решил оставить на самый последней момент, дабы самому лишний раз не тревожиться. — Конечно, мне же нужно было объяснить Демону, почему он не праздновал с нами Рождество впервые за шесть лет. Ну, а от остальных скрывать смысла не видел. Они могила, ты же знаешь. — Вот о твоём Демоне, как раз и пойдёт речь, — Сириус поморщился, когда произнёс прозвище. Ему никогда не нравился это мальчишка-слизеринец, который вообще непонятно как стал лучшим другом сына с первого курса. Дориан был мрачным и нелюдимым, и на контрасте с ярким шабутным Альфардом, выглядел сильно старше своих лет, а этот его вечно мрачный взгляд, заставлял поёжиться любого. — Я не против того, чтобы Касси общалась с твоими друзьями. Но! Сделай так, чтобы Грей держался от неё подальше в моменты, когда тебя нет поблизости. А она от него. Альфард давно предвидел этот разговор, с того самого момента, как спросил у отца разрешения рассказать Дориану правду о том, почему за день до Рождества его попросили не приезжать на Гриммо. — С чего ты взял, что эти двое вообще заинтересуют друг друга? — Ну, посуди сам. Твой дружок загадочный, вечно мрачный, одевается во всё чёрное и дерзит направо-налево. Касси очень себя любит, и встреть она кого-то похожего, точно заинтересуется. Твоя задача сделать так, чтобы этого не произошло, — Сириус сделал последнюю затяжку сигареты, и затушил бычок ботинком о влажный асфальт. — И как ты себе это представляешь? — Мне всё равно. Либо так, либо не знакомь их вовсе. Он плохая компания для твоей сестры, особенно, учитывая некоторые его особенности. Ты меня понял? Одному Мерлину известно, как сильно Альфард ненавидел подобный тон отца, что пронизывал до костей, как ледяной ветер с кладбища. Перспектива следить за тем, чтобы эти двое держались друг от друга подальше, была отнюдь не радужной. Оставалось лишь молиться о том, что бравада Эф об отношениях и любви правдива, и влезать в подобное она не планирует. — И кстати, я по-прежнему не хочу, чтобы она знала о Карте Мародёров. — Я понял тебя, пап. Всё будет в лучшем виде. Внимание обоих Блэков привлёк громкий вскрик Эффи на французском, и обернувшись, они увидели её в объятьях какого-то незнакомца.

***

Из сна Эффи вырвал громкий хлопок двери, отчего она тут же подорвалась на месте, пытаясь найти рукой опору, и наконец облокотившись обо что-то твердое, смогла осмотреться. До её сонного, всё еще пьяного сознания не сразу дошло, обо что конкретно упирается её ладонь. Ухо обдало жаром тихого шёпота. — Малышка Блэк, я конечно не против, но твой дружок скоро вернется. Хотя, втроём тоже можно попробовать, — Блэк резко одёрнула руку, и плашмя полетела на пол, но руки Грея подхватили девушку за талию, не позволяя упасть. — Отпусти меня, извращенец! — Эффи наконец-то нашла точку опоры не в том месте, где её руке вовсе быть не следовало. Щёки предательски покраснели. Оставалось лишь надеяться, что самодовольный придурок этого не заметил. Она поднялась на ноги, но тело повело в сторону, а перед глазами расплылись пятна. Блэк тут же мешком упала на соседний диван, тихо шепча ругательства себе под нос. — Твою мать, я все еще пьяная, — простонала Эффи, откидывая голову на спинку сиденья. — Лови! Девушка машинально выставила ладони вперёд, и какими-то чудом действительно поймала что-то маленькое, по ощущениям стеклянное. Сфокусировав взгляд, Эффи различила перед собой маленькую пробирку с оранжевым, слегка поблёскивающим внутри зельем. — Ты идиот? А если бы я не поймала? И что это вообще? — Было бы грустно, — его губы растянулись в самодовольной улыбке, а в глазах загорелся огонь, — А это — твоё спасение. Мой личный рецепт, именуемый Отрезвляющим зельем. На четвертом курсе мы столкнулись с точно такой же проблемой, напились в поезде, а к прибытию в Хогсмид все еще не протрезвели. Тогда нас пронесло, но мысль придумать что-то, что могло бы в мгновение выветривать алкоголь из крови, стало моей идеей фикс. И вот, сие творение у тебя в руках, малышка Блэк. Эффи с недоверием откупорила колбу, пытаясь по аромату понять, что содержится в зелье, но не смогла ничего разобрать, из-за резкого, перебивающего всё и вся запаха мяты. Каковы шансы, что он пытается её отравить? Такое количество мяты часто добавляют в отравленные напитки, дабы перебить запах яда и не вызвать подозрений. Но, вероятно, это её единственный шанс не попасться пьяной преподавателям и старостам. Эффи нервно хохотнула, когда вспомнила, что один из этих самых старост, ехал с ними и сам выпил несколько бутылок вина. Осушив склянку, она поморщилась. Да, запах отличный, а вот вкус всё еще отвратительный. Снисходительно посмотрев на Грея, девушка жестом указала тому на дверь. — Выйди, мне надо переодеться. — Тебе надо, ты и выходи. — Грей, я не шучу. До Хогсмида осталось пять минут, у меня нет времени искать свободное купе или идти до туалета, — голос был неприкрыто раздражённым. Ну он вообще может быть нормальным? Всё время, до того как она отключилась, этот хмырь то и дело пытался коснуться её бедра, прямо там, где заканчивалось платье, дышал в шею, поправлял волосы. Походило больше на пытку. Она и без того была напряжена из-за близкого контакта с чужим человеком, так он ещё и всеми силами этот контакт усиливал, не давая возможности хоть капельку расслабиться. — Выйди, — с напором повторила Блэк, нависая над парнем, которого эта ситуация лишь веселила. Он вновь курил свои дурацкие сигареты, дым которых источал запах винограда. — Выйди сама, или переодевайся здесь, — в его глазах читался вызов. «Вызов принят, придурок!» Эффи раздражённо вздохнула и вытащила свой чемодан из-под сидения, извлекая из него отглаженую школьную форму, пока что без отличительных цветов факультета. Развернувшись к Дориану спиной, она потянула вверх подол платья, и сняла через голову. В тот же момент пришло осознание того, что под ним не было бюстгальтера, так как это орудие пыток девушка надевала только при необходимости, а плотная бархатная ткань и так всё прекрасно скрывала. Так и получилось, что она стояла спиной к совершенно незнакомому парню, в одних сетчатых колготках и нижнем элементе белья. От резкого порыва ветра из приоткрытой форточки, кожа мгновенно покрылась мурашками, заставляя вздрогнуть. «Да твою ж мать». — Плохие девочки не носят лифчики, малышка Блэк? — Завались. Эффи поспешила натянуть форменную белую рубашку и быстро застегнула пуговицы под горло. В этот же момент за спиной началось движение. — Тронешь меня, я тебе яйца отрежу. Со стороны послышался снисходительный смешок. Какой же придурок! И вот надо было повестись на его провокацию! Он наверняка только этого и добивался, но робеть перед каким-то самодовольным болваном в планы точно не входило. «Да пусть подавится! Любуйся тем, Дориан Грей, к чему никогда не сможешь прикоснуться». Любимая короткая юбка была натянута спешно, так как от прожигающего взгляда, что наверняка был направлен ей на задницу, хотелось как можно скорее прикрыться. Когда плеч коснулась ткань мантии, Эффи наконец облегченно выдохнула. «Альфард меня убьёт, если узнает». Конечно, хотелось надеяться, что в начале он задушит Дориана. Посмотреть на такое, было бы очень даже славно. Галстук всё никак не поддавался, а вместо нормального узла получалась какая-то ерунда. Сколько раз Эван в детстве учил её их завязывать, терпеливо показывая правильные движения из раза в раз. Ничего путного так и не вышло, а воспоминание заставило чертыхнуться себе под нос. — Помочь тебе, малышка Блэк? — голос раздался прямо за спиной, заставляя вздрогнуть от неожиданности. И как только он так тихо подкрался? Она ведь вслушивалась в каждый шорох. Не дожидаясь ответа, Грей развернул девушку к себе за плечи, чуть приподнимая лицо за подбородок, и заглянул прямо в глаза. Чёрные омуты, в которых едва можно было различить зрачок, заставили сталь в глазах Эффи дрогнуть. Она не смогла проронить ни слова, пока он ловко завязывал галстук на её шее. Алкогольная дымка уже давно улетучилась, и свалить на неё сбившееся дыхание и сердце, что зашлось в шумном ритме, было нельзя. Отрезвляющее зелье подействовало отлично. — Вот так, малышка Блэк, теперь похожа на прилежную студентку, — чужие пальцы затянули галстук чуть сильнее, чем следовало, слегка придушивая. Раздался прерывистый вздох. Дверь купе с грохотом отъехала, и на пороге показался Альфард, облачённый в форму Гриффиндора. Наваждение в секунду исчезло, и Эффи сделала шаг назад, прерывая зрительный контакт. На лицо вновь вернулась маска высокомерия и превосходства, хотя сердце всё ещё колотилось как бешеное. — Что здесь происходит? Голос брата сулил серьёзный разговор, которого Блэк очень хотела бы избежать. Она бегло подхватила свою небольшую сумку с сидения, и направилась к выходу из купе, поравнявшись с братом, что отступил чуть в сторону. — Раз ты мне в помощники заделался, Грей, не забудь забрать мой багаж. Я пойду найду Эвана. Не посмотрев ни на брата, ни на Дориана, девушка скрылась в коридоре стуча каблуками. Было необходимо сейчас же проветриться. Альфард в два шага преодолел расстояние между собой и лучшим другом, злобно уставившись тому прямо в глаза. «Годрик всемогущий, мне впервые хочется втащить ему». — Расслабься, Лев, я просто помог твоей сестрёнке завязать галстук. Она у вас такая неумёха. Не дав сказать Блэку и слова в ответ, Грей подхватил чемодан Эффи и двинулся прочь.