Семь грехов Эдильфриды Блэк

***

До кабинета Зельеварения пара слизеринцев шла молча. Эффи пыталась окончательно прийти в себя перед предстоящим разговором с деканом, который обещал быть не слишком приятным. На протяжении всего пути Дориан не выпускал руку Блэк из своей, то и дело обеспокоенно поглядывая на бледное лицо, что без макияжа и с искусанными пересохшими губами, выглядело болезненно. По мнению Эффи, самым худшим из произошедшего было то, что когда Грей при помощи Патронуса остановил чёрный сгусток энергии, который стремился прямо в неё, в глубине души она расстроилась. Тёмная магия, что не нашла своего применения, стремилась обратно к своей хозяйке, которая всем тело желала вновь ощутить её внутри себя. И это было очень плохо. Ненароком в голове всплыли несколько рукописей Элладоры Блэк, что датировались семнадцатым веком, и сейчас лежали на дне чемодана новоиспечённой слизеринки. Эффи не особо успела в них разобраться, так как язык, которым был написан текст, давно устарел, и половина слов звучала как полная бессмыслица, но было понятно, что речь идёт о переселении своей души в тело другого человека. Естественно, без его на то согласия. На кой чёрт она притащила это в школу, Блэк и сама не знала. «Надо завязывать с подобным чтивом. Хотя бы на время». Ладонь Грея была едва ли не леденее, чем её собственная, и совсем не дарила тепла, что она ощущала, прикасаясь к Эвану. Однако, к собственному ужасу, сказать, что ей был неприятен этот контакт, девушка не могла. «Видимо любые змеи хладнокровные, даже названные». Эффи не сдержала смешок, что вышел каким-то неуместным и нервным, чем тут же привлекла внимание парня. — Что смешного? — У нас руки холодные. Дориан взметнул вверх одну бровь, пытаясь понять, что она вообще хотела этим сказать, но быстро списал всё на шок и пережитый приступ, как и фразу «у нас», что резанула слух. — Я не расскажу Снейпу правду. Сделаем вид, что тебе просто стало плохо, ясно? — уже на самом подходе к кабинету произнёс староста, развернув девушку на себя, — Из-за чего, уж будь так добра, придумай сама. Вместо ответа или благодарности, он был удостоен лишь удивлённого взгляда. И зачем ему так поставляться? Узнай кто в будущем, какое проклятье она применила, Грей за сокрытие правды вылетит из Хогвартса, как пробка от шампанского. Саму же Блэк удостоят уютной камеры в Азкабане, как и отца когда-то. Вот только если его оправдали спустя три года, так как признали невиновным, то его дочь вполне может загреметь туда за дело. Дориан толкнул дверь кабинета, пропуская Эффи вперёд.

***

В кабинете Зельеварения было ещё более мрачно, чем казалось утром. Вероятно, столь напряжённую атмосферу создавало дурное расположение духа профессора Снейпа, ведь на своей памяти, такой наглости он ещё не припомнит. Девчонка в школе второй день, а уже решила наглым образом прогулять урок, к тому же самой Минервы МакГонагал. Пускай Северус давно являлся её коллегой, в голове были свежи воспоминания о том, каково это быть студентом и ощущать всё величие и властность этой ведьмы, потому прогуливать её предмет было сродни самоубийству. Возможно в письме, которое Сириус Блэк направил ему сегодня утром, был смысл. «Добрый день, профессор Снейп. Вчера моя дочь, Эдильфрида Блэк, была зачислена на факультет Слизерин, коим, как известно, Вы заведуете единолично. Я не хотел бы дурно говорить о своём ребёнке, но Вам стоит быть с ней внимательнее, а то что она говорит, делить на два. К сожалению у Эдильфриды было очень непростое детство, из-за чего её характер стал слишком крут. Я думаю вы сами это заметите, если ещё не успели. Девочка очень талантлива в Зельеварении, уверен Вас это заинтересует. Возможно, дополнительная нагрузка по вашему предмету могла бы благотворно сказаться на её умениях и поведении. Рассмотрите это предложение. Так же уповаю на то, что наши личные конфликты не приведут к предвзятому отношению касательно моей дочери. Помни Северус, что Доркас её мать, и полагаю это должно хоть что-то значить для тебя.

С уважением, Сириус Орион Блэк».

На первом уроке его новая студентка была столь поглощена своими мыслями, из-за чего вовсе не замечала, что он за ней наблюдает. Северус пытался осторожно пробраться в её разум, но натыкался лишь на серую дымку тумана, будто в её черепной коробке и вовсе было пусто. В тот момент стало ясно, что она не так проста как кажется, и теперь залезть в её мысли хотелось пуще прежнего. Зельевар был прекрасно осведомлён о том, что применять легилименцию к студентам строго запрещено, но соблазн был столь велик, а эти пустоголовые увальни даже ничего не замечали. Конечно, были прецеденты, но исключительно с учениками змеиного факультета и парочкой студентов Рейвенкло. У гриффиндорцев в головах зачастую был такой бардак, что было себе дороже вообще туда соваться, так как был риск сойти с ума от ярких вспышек и хаотичных моментов из жизни. Изучать пуффендуйцев и вовсе было неинтересно, они вечно витали в облаках, и по сути своей были самым тихим факультетом, что почти не создавал проблем. Сдавать профессору Спраут то, что её милые ласковые барсучки, в большинстве своём, каждые выходные накуриваются магловской травкой, Снейп не стал. В молодости и сам грешил. Когда мисс Блэк, пускай и сделав это случайно, вслух назвала гриффиндорку Анджелину Джонсон тупицей, Северус был заинтригован. Слушала вполуха, и всё равно заметила ошибку? Да, азалия и алихоция совершенно непохожие друг на друга слова, и как можно было допустить такую глупую оговорку было известно одному Мерлину, но вот момент с пятью лепестками был красноречив. В учебнике по Зельеварению за третий курс, в самом конце, был рецепт той самой Морочащей закваски, и в нём черным по белому было написано: «Когда зелье приобритёт пурпурный цвет, добавьте в котёл пять лепестков алихоции». За что же тогда Слизерин удостоился десяти баллов? Всё очень просто. Люди, что занимают почетные места в отделе образования Министерства Магии — кретины. Каждый уважающий себя зельевар, свари он хоть раз такое простецкое снадобье, тут же опытным путём пришёл бы к тому, что в котёл нужно добавить ещё пол лепестка с ветвей гиенового дерева, как иначе именуется вышеупомянутая алихоция. Если девчонка дошла до этого сама, значит талант матери ей хоть сколько-то передался, а бездарность отца обошла стороной. Из размышлений профессора вырвал звук открывающейся двери, и вот, через секунду, на пороге стояла сама Эффи, а за её спиной высокой тенью возвышался Дориан. — Ещё раз здравствуйте, профессор Снейп, я должна… Ауч! Блэк в секунду ощутила чужое присутствие в голове, да такое грубое и наглое, что мозг едва не взорвался. Он что, решил ей его поджарить? Из-за ослабленности после применения Тёмной Магии, она не сразу смогла выставить блок, и несколько мыслей и воспоминаний декан наверняка успел уловить. Каких конкретно — было неизвестно. Сосредоточившись на том, чтобы скрыть свой разум всеми возможными способами, которым учил дедушка, тело незаметно повело назад, но, к счастью, упёрлось прямо в грудь Грея, что поддержал её за талию, в моменте закатывая глаза. Сколько раз профессор Снейп пытался проделать подобный фокус с ним сами, было не сосчитать. — Вас стучаться не учили? — Эффи наконец выкинула декана из головы, и тут же в оба глаза злобно уставилась на него. Какая наглость, неслыханно! — Неплохо, мисс Блэк. Но с утра было лучше. Присаживайтесь, — Северус жестом указал на свободный стул, что стоял с другой стороны стола, и принялся с интересом изучать новую студентку. О сколько в этот момент хотелось сказать Эффи! Ругательства одно за другим проносились в голове, а рука сама собой потянулась к палочке. Это школа вообще, или пыточная? — Даже не вздумай, — раздался тихий предостерегающий шёпот над ухом, после чего Дориан легко подтолкнул девушку в спину, заставляя пройти вперёд. Запрятав поглубже весь гнев и раздражение, насколько это было возможно, Эффи, со всей присущей ей грацией, опустилась на стул, закидывая ногу на ногу. Декан подобный жест не оценил, и через секунду, после лёгкого взмаха волшебной палочки, она уже сидела по струнке ровно. — Дориан, совой прислали новую поставку ингредиентов. Будь так добр, разбери её на складе. Если понадобишься — я тебя позову. Парень последний раз бросил взгляд на Блэк, что сидела все так же с прямой спиной, но теперь со скрещёнными на груди руками. «Как обиженная шестилетка, честное слово». Скинув мантию и сумку на свободный стул, Дориан нарочито медленно закатал рукава форменной рубашки, и не сдержал усмешку, когда глаза Эффи бегло скользнули по выступающим венам на его руках. — И так, мисс Блэк, — начал профессор, когда дверь в кладовую захлопнулась, — Вы можете объяснить, почему прогуляли урок в первый же учебный день? « — Первое правило идеальной лжи, Эффи, больше подробностей. Сбей того, кто пытается тебя подловить, с толку», — зазвучал в голове голос Кевина. — Понимаете, профессор… Сегодня утром мы с моей соседкой пошли на завтрак. Всё было отлично, да и погода радовала, у нас в подземельях конечно солнца не видно, но весь Большой зал сиял. Вы ведь были там? На зачарованном потолке ни единой тучки. Кстати завтраки у вас здесь просто… — Мисс Блэк, ближе к сути пожалуйста. Руки, что до этого были скрещены на груди, переместились на коленки, поправляя подол мантии, дабы прикрыть сетчатые колготки. « — Если тебя перебивают и не хотят слушать, дави на жалость. У тебя всегда очень грустные глаза, Эф, тебе это будет не сложно». Собрав всю волю в кулак, Блэк посмотрела прямо в глаза декана. Рискованно, так как ему будет легче пробраться в её голову, что и так уже трещала по швам от напряжения, но зрительный контакт даёт понять оппоненту о твоей честности и открытости. — Понимаете, вчера на мою семью, прямо на платформе, налетели журналисты. Рита Скитер написала про меня статью, и обещала разобраться в моём прошлом, а оно…я так хочу об этом забыть, столько ужасов…мне так жаль… — голос звучал с надрывом, а в уголках глаз собрались капельки слёз. Эффи шмыгнула носом и отвела взгляд в пол, будто бы силясь сдержать подступающие слёзы, хотя так оно и было. По ощущениям, её разум разрывали раскалёнными тисками, поворачивая и прокручивая в мозгу из стороны в сторону, впиваясь иголками в каждую клеточку. — И что же было дальше, Эдильфрида? Пока что я не уловил сути, — на лбу Северуса выступила испарина. Черепную коробку сдавливало, а отголоски мыслей студентки, что были слишком отрывистыми, дабы что-то разобрать, мельтешили перед глазами одна за другой, вызывая тошноту. — Я забыла позавтракать… — перед глазами Эффи всё пошло тёмными пятнами, тело забила мелкая дрожь, а из глаз брызнули солёные капли слёз. Даже мадам Горгонея не была столь настойчива и груба в своих попытках, боясь поджарить внучке мозг. Либо же просто являлась более посредственными легилиментом, одно из двух. — Хватит, — любое давление на разум исчезло именно в тот момент, когда Блэк казалось была готова упасть без чувств, — Профессор Снейп, при всём моём уважении, это перебор. Голос Дориана слышался как что-то потустороннее, и гулом отдавался в ушах. Головная боль за секунду прошла, и на её место пришла блаженная пустота, хотя в данной ситуации лучше подойдёт «блаженная прохлада», ведь то, как секунду назад все горело и пылало внутри черепной коробки, трудно передать словами. Снейп сжал губы в тонкую линию и кинул краткий взгляд на старосту школы. Дориан Грей защищает кого-то, кроме своего горячо любимого лучшего друга львёнка? Интересно. — Очень жаль что вам стало плохо, мисс Блэк, — профессор поднялся со своего места, и кругом обошёл стол, смотря на красное от слёз, злобы и напряжение лицо студентки, что сейчас очевидно едва сдерживалась, дабы не схватиться за палочку, — Но в таком случае вам стоило обратиться к школьной медсестре, дабы иметь доказательства. Правило идеальной лжи номер три — всегда имей пути отступления и алиби, не так ли, Эдильфрида? Эффи исподлобья посмотрела на декана, понимая что проиграла. Он смог уловить то, что было в тот момент на самом верху сознания, и это был Кевин. Оставалось молиться, что Снейп увидел лишь этот их разговор, и не смог разглядеть ничего другого. — Дориан, будь так добр, сопроводи нашу бедняжку на обед, и проследи, чтобы она вновь никуда не исчезла. Блэк в гневе подхватила свою сумку с пола, и абсолютно не обращая внимания на то, что изможденное тело повело в сторону, бегом направилась к выходу, не видя перед собой ничего, от застилающей глаза ярости. Было плевать что подумает этот псих. — И ещё, мисс Блэк, — голос профессора настиг её уже в дверях, — В качестве наказания за ваш проступок, и наглую ложь прямо в глаза своего декана, к завтрашнему утру жду у себя на столе Напиток живой смерти. Предвещая ваши возмущения о том, что это программа шестого курса, сразу уточню — мне плевать как вы будете справляться с заданием. Жду от вас наивысшего результата. Дверь кабинета с грохотом закрылась, и кипа склянок, что стояла прямо за столом профессора в деревянном шкафу, жалобно зазвенела.

***

Дориан вылетел из кабинета Зельеварения вслед за Блэк, которая была излишне проворна для человека, что пережил непонятный приступ, использовал Тёмную магию и чуть не лишился рассудка. Но будучи наслышанным об Эффи с рассказов Альфарда, он знал, что это хрупкая девушка отлично функционирует на гневе и ярости в любых ситуациях. Вероятно, даже на смертном одре, скажи ей кто хоть слово поперёк, она подорвётся с места, и начнёт доказывать свою правоту. Подобная упёртость Грея очень раздражала, так как бегать за кем-то, и уж тем более уговаривать, он не привык, и считал унизительным, но если эта девочка-беда вляпается сегодня ещё хоть во что-нибудь, и ему придется разгребать очередную проблему, он задушит её голыми руками, да видит Мерлин. Нагнал он Эффи за очередным поворотом, и с удивлением заметил что они поднялись выше на целый этаж. Терпение у Дориана закончилось ещё за углом кабинета декана. — А теперь слушай меня внимательно, малышка Блэк, — он наконец смог схватить её за локоть, и вплотную прижал к своей груди спиной, — Я тебе не брат, и уж точно не отец, чтобы терпеть твои выходки. Ты сейчас же успокоишься, возьмёшь меня под руку и пойдешь на обед, как послушная девочка, поняла? Услышав то что сказал ей Грей, хотя голос был больше похож на утробное змеиное шипение, глаза Эффи широко распахнулись, а губ коснулась странноватая пугающая улыбка. Что произошло дальше было непонятно обоим слизеринцам, но через несколько секунд Дориан стоял прижатый к стене, с палочкой у горла. Пальцы Эдильфриды сомкнулись вокруг его шеи, а левое колено упёрлось в живот, с силой надавливая. — А теперь слушай ты, — острый конец деревка давил прямо на сонную артерию на чужой шее, не позволяя сдвинуться и на миллиметр, без опасности для здоровья, — Еще хоть раз посмеешь говорить со мной в таком тоне, Дориан Грей, и узнаешь какого это, когда на тебе заживо плавится кожа. Ты мне никто, и звать тебя никак. Понял? Глаза Эффи горели неприкрытым безумием и лихорадочно блестели, глядя в чёрные омуты, а рука с палочкой подрагивала от перевозбуждения. Губы Дориана растянулись в улыбке, а внутри вспыхнул такой азарт, какого он кажется не испытывал за целую жизнь. Игра в одну секунду стала ещё интереснее, чем ожидалось. — Мисс Блэк! Мистер Грей! Что здесь происходит?! — раздался со стороны возмущённый голос профессора МакГонагал. Минерва как раз вывернула из-за угла коридора вместе с Альфардом, что до того как заметил сестру и лучшего друга, умолял своего декана дать разрешение команде Гриффиндора начать тренировки раньше положенного. Естественно, заметив парочку слизеринцев в очень странном положении, на квиддич стало в момент плевать. То что Эф уже успела с кем-то поцапаться нисколько не удивляло, а вот что вызвало столь довольную, абсолютно неуместную в сложившейся ситуации, улыбку на лице Дориана, оставалось загадкой. — Минус двадцать очков со Слизерина! С каждого! — палочка девушки во мгновение оказалась в руках МакГонагал, а сама она отъехала на несколько метров назад, — Раз у вас так много свободного времени, мисс Блэк, завтра жду конспект на десять дюймов про Преобразующее заклинание. Палочку получите обратно, когда соизволите явиться на мой урок. Применив всю силу воли, мысленно представляя что от нынешнего поведения зависит собственная жизнь, Эффи впилась ногтями в свои ладони, протыкая те чуть ли не до крови, и не взглянув ни на кого из присутствующих, протиснулась сквозь толпу зевак, что успела сбежаться на шум, и скрылась восвояси.

***

На часах было девять вечера, Хогвартс опустился во тьму, и лишь редкие студенты нарушали тишину коридоров, спеша по своим гостиным. До отбоя оставался час, а Дориан Грей в полумраке кладовой препарировал лягушек, закатав рукава рубашки по локоть. Это было одним из его любимых занятий в подготовке ингредиентов. Сушить листья, нарезать корни, разделывать сушёных насекомых — скука смертная, а вот делать осторожные надрезы скальпелем, стараясь не задеть ничего лишнего, вызывало умиротворение и помогало разложить мысли по полочкам. О, как же завораживало безумие, что он увидел в глазах Блэк сегодня. Весь Хогвартс столько лет судачил о том, почему у Дориана, одного из главных красавчиков Слизерина, да что уж там, всей школы, никогда не было подружки. Ответ был прост — слишком скучно. Его лучший друг менял девушек как перчатки, и с каждым разом они становились всё пустоголовей и пустоголовей, так как те что поумнее не велись на обещания вечной любви и красивые жесты со стороны Альфарда, прекрасно понимая, что продлится его благосклонность от силы месяц, и то при большой удаче. Грея же подобные «развлечения» не привлекали. Люди в целом вызывали у него не слишком много интереса, лишь за редким исключением. Встретив на первом курсе Альфарда, он впервые обрёл друга, что с течением времени стал неотъемлемой частью жизни слизеринца. Они сочетались как инь и янь: один был голосом разума и холодным рассудком, а другой вечным генератором идей и веселья. Их дружба многим казалась чем-то нереальным, но вот уже шесть лет они шли рука об руку, наплевав на предрассудки по поводу дружбы между слизеринцами и гриффиндорцами. А теперь появилась его сестра, что за один день переполошила всю школу, попала под два наказания, так ещё и была игроком, что не терпел поражений. Настоящий подарок на последний учебный год. — Витаешь в облаках, Дориан? — от неожиданности, лезвие скальпеля съехало, и слегка полоснуло по руке парня, оставляя не слишком глубокий, но обильно кровоточащий порез. — Я уже закончил, профессор, — не обращая внимание на рану, Грей сделал последние движения остриём, и кинул выпотрошенное тельце лягушки в таз, — Вы что-то хотел спросить, или просто так мне спину прожигаете? В слив раковины полилась вода, вперемешку с алой кровью. В комнате было душно и пахло парафином вперемешку с сушёными травами, отчего немного дурманило голову. Вытерев руки, староста тут же потянулся к палочке, и приложил её к ране, что тут же бесследно пропала с руки. — Что у тебя с девчонкой Блэков? Дориан неспешно опустил манжеты рубашки к запястьям, застегнув на пуговицы, и обернулся на декана, заглядывая тому прямо в глаза. — Ничего, — чёрные омуты глаз сверкнули в пламени свечей, — Я лишь выполняю ваши поручения как староста школы и ученик Слизерина, не более того. К тому же я её едва знаю. Северус сделал шаг вперёд, внимательно изучая своего студента, что выглядел донельзя беспечно и расслабленно, в некоторой степени даже скучающе. — Я очень надеюсь, что так и есть. Не ввязывайся в неприятности, — Снейп оглядел проделанную работу, и удовлетворительно кивнул, — Кому-кому, а тебе они точно не нужны. Можешь идти.

***

Выручай-комната в преддверии комендантского часа приняла свой вид, исходя из просьб нескольких студентов, что решили провести здесь уютный вечер. — Парни, это в очередной раз полный провал. Мы никогда не совместим здесь гостиные всех четырёх факультетов, — подал голос Эдвард Стоун, оценивая катастрофу, что получилась, когда компания друзей в четвертый, самый последний раз, хором загадала свои пожелания волшебной комнате. Сводчатые потолки помещения были то тут то там украшены змеиными орнаментами, а пол был покрыт тёмно-синим ковролином с рисунками сотен созвездий. Вокруг пылающего камина, что сопровождался двумя статуями барусков справа и слева, стояла парочка бордовых бархатных кресел, чёрный кожаный диван, несколько пуфиков цвета охры и одна белая мраморная скамейка. — Вашу мать, что за отвратная люстра? — Кристиан указал на нечто, свисающее с потолка. Львиная голова, на которой сидел ворон, была обвита десятком желтых ламп; вместо туловища, из шеи льва торчала гигантских размеров змея, которую кусал за хвост барсук. — Это самое отвратительное, что я когда-либо видел, — Дориан тут же прикрыл глаза, представляя на месте этого арт-объекта нечто более приемлемое, и вторя его желаниям, комната изменилась. Теперь её освещала обычная хрустальная люстра, с десятком восковых свечей вместо ламп. — Демон, а представить что-то менее пафосное было нельзя? — Альфард прошёл внутрь, заваливаясь в бордовое кресло, что было один в один как его любимое, в гостиной Гриффиндора. Грей лишь хмыкнул себе под нос, оставив реплику друга без комментариев. Четверо парней тут же принялись выгружать на деревянный кофейный столик десяток бутылок с разнообразным алкоголем, пачки сигарет с разными вкусами и еду, что заблаговременно выпросили у эльфов на кухне. Собираться вчетвером в Выручай-комнате после первого учебного дня, было их традицией с самого четвертого курса. На пятом к ним присоединился и Николя Шафик, бывший шармбатонец, что сейчас по какой-то причине опаздывал, хотя всегда был очень пунктуальным, наравне с Греем. Зачастую эти двое приходили на любое место встречи вовремя и коротали минуты ожидания за разговорами, пока два непутёвых гриффиндорца и пуффендуец наконец соизволят явиться. — Куда Шафик запропастился? — Эдвард упал на пуфик, тут же закидывая ноги на стол, из-за чего стройная батарея бутылок с алкоголем вздрогнула с характерным звуком. Ровно в этот момент, дверь в Выручай-комнату отворилась, и на пороге показался Николя, на чьих губах сияла широкая улыбка. Парень на ходу поприветствовал всех, заваливаясь на кожаный диван поодаль Дориана. — Ты опоздал впервые с нашего знакомства, где тебя носило? — Эдвард нагло вытащил из сумки Шафика книгу, что торчала вверх корешком, — Так-так-так, Трансфигурация за четвёртый курс? Ты же весь седьмой наперёд знаешь. Ник потянулся забрать учебник у друга, когда тот перекинул его в руки Криса, что тут же подорвался с места, убегая от Шафика. — Вы поглядите-ка, «Собственность Эдильфриды Блэк», — Макалистер залез на стол, и принялся листать страницы учебника, находя среди них сложенный в несколько раз лист пергамента, с тем самым конспектом, что потребовала с Эффи МакГонагал. — Крис, отдай! Блэк устало потёр переносицу, пытаясь понять, каким образом его сестрица успела уболтать Ника сделать за неё домашнюю работу. Слизерин и вправду был ей к лицу, ведь подобной изворотливостью может похвастаться только самая настоящая змея. Альфард потратил добрых полчаса, уговаривая профессора МакГонагал не писать письмо их с Эф отцу. Минерва была разгневана вопиющим поведением студентки, что прогуляла её урок в первый же день, так ещё ввязалась в дуэль со старостой школы посреди бела дня. Успокоилась она лишь тогда, когда Альфард слёзно пообещал, что возьмёт поведение сестры под свою ответственность, и будет пристально следить за её посещаемостью. Последние три часа эта катастрофа находилась в кабинете Зельеварение, почти не двигаясь с места. Оказалось, что младшие сёстры ещё та головная боль, особенно такие как Эдильфрида. С того случая в коридоре, он неустанно следил за всеми её передвижениями по Карте Мародёров, но момент того, когда она успела пообщаться с Николя, видимо упустил. — Я встретил Эффи в библиотеке, когда она чуть не засыпала над пергаментом. Просто решил помочь, на неё столько работы навалили в первый же день, — Ник наконец-то получил обратно учебник девушки, и бережно вложив между страниц конспект, закинул поглубже в сумку. Дориан с интересом разглядывал его лицо, покручивая фамильный перстень на указательном пальце. Рейвенкловец был очевидно смущён столь пристальным вниманием к тому, что он общался с Блэк вне компании. Значит Грею не показалось, и те взгляды, что француз бросал на Эффи всю поездку до Хогвартса, были не просто так. На поле появился третий игрок, и это будоражило кровь пуще прежнего. Однако же, сомнений в том кто победит в этой игре у слизеринца не было, ведь правила здесь устанавливает он сам. — Демон, а тебя то Фрида как к стенке прижала? — Стоун хитро прищурился, делая глоток пива из бутылки, — Мы с Крисом ставили что будет с точностью, да наоборот. Она мелковата конечно, но красотка каких поискать, Шельме придётся подвинуться на пьедестале. — Фрида? — Ей больше подходит, — откликнулся вышеупомянутый Крис, переглянувшись с лучшим другом-пуффендуйцем. — А теперь, все четверо, слушайте сюда, — Альфард, которому надоело слушать подобные вещи в адрес своей сестры сотый раз на дню, с грохотом поставил бокал виски на стол, чем тут же привлёк внимание всех присутствующих, — Если кто-то из вас посмеет хоть пальцем тронуть мою сестру — голову оторву, ясно? Блэк обращался как бы ко всем, но взглядом сверлил одного единственного человека, на чьих губах в ту же секунду заиграла плотоядная ухмылка. — Клянусь, Лев, пальцами я её трогать не буду, — Дориан поднялся, и отвесил шутливый поклон, на что Альфард устало прикрыл глаза, вновь делая глоток янтарного напитка. Ал прекрасно знал, что угрожать Грею, чем бы то ни было, абсолютно бесполезно, но что ещё он мог сделать? В голове ненароком всплыли строчки из письма, что утром прислал отец. В нём он просил ещё внимательнее следить за сестрой, раз та поступила на Слизерин, и теперь будет пересекаться с Дорианом гораздо чаще, чем Сириусу бы хотелось. После распределения и праздничного пиршества, вернувшись в свою спальню, Альфард тут же написал ему подробный отчёт, в котором сообщил последние новости, и уверил, что эти двое змеек друг на друга даже не посмотрели, а сама Эф была так увлечена своим дружком-французом Эваном, что вовсе не замечала ничего вокруг. Видимо это показалось Блэку старшему недостаточно убедительным, раз он решил ещё раз упомянуть имя Грея. Шальной мыслью гриффиндорец подумал, что отправь отец Эффи в школу на годик попозже, всё было бы гораздо проще, но приходилось мириться с реалиями и пытаться совладать с ураганом имени Эдильфриды. Точка на карте, с именем сестры, пришла в движение, и преодолев несколько лестничных пролетов и коридоров подземелий, оказалась в собственной спальне, позволяя брату хотя бы ненадолго выдохнуть. — Убирайте эту дешёвку со стола. Отец прислал вчера вечером, — Альфард кинул нарочито презрительный взгляд на бутылку магловского скотча, и потянулся рукой в собственную сумку, извлекая оттуда резную хрустальную бутылку с чёрной матовой этикеткой, — Из своей личной коллекции, между прочим. Пожелал нам хорошо повеселиться. Подобная новость была встречена шумным одобрительным гулом. Зазвенели бокалы, воздух затянул сигаретный дым, а стены Выручай-комнаты то и дело содрогались от громкого смеха и голосов

***

После сцены в коридоре, Эффи ураганом промчалась прямо в свою комнату, и влила в себя несколько порций Бодрящей настойки и Умиротворяющего бальзама. То что эти два снадобья смешивать между собой не рекомендуется, было плевать, так как просто завалиться спать, чего очень хотелось, она себе позволить не могла. По итогу своего эксперимента девушка получила гиперактивность, что резко могла смениться спокойствием, и наоборот. Подобные качели сводили с ума, но это было лучше, чем падать в обморок посреди очередного коридора или лестничного пролёта. Эвана и Элисон, что тут же обеспокоенно начали узнавать что произошло, стоило Эффи появиться на пороге кабинета Заклинаний, она попросила ни о чём не спрашивать, и усевшись на самую последнюю парту в углу кабинета, уронила голову на руки. Травологию и вовсе отменили, так как какой-то второкурсник-гриффиндорец устроил пожар в теплице, где рос бубонтюбер, гной которого должны были добывать все четверокурсники. Мысленно сделав себе пометку, что следующий урок надо обязательно пропустить, так как подобной мерзостью заниматься она не будет, Блэк направилась в библиотеку, писать огромный доклад для Маккошки. На обед Эффи так и не сходила, исключительно на зло придурку Грею, чтобы тот даже мысли не допускал, что имеет на неё какое-то влияние. Этот его властный тон просто выводил из себя, а дурацкая привычка хватать за локти и вовсе заставляя раздумывать над тем, какой яд лучше подмешать ему в чай. От голодной смерти и Трансфигурации её неожиданно спас Николя. Он появился как ангел-спаситель, и увидев вымученное лицо Эдильфриды не смог пройти мимо. Учебник и пергамент были отданы в надёжные руки рейвенкловца, а под носом слизеринки появился сэндвич с индейкой и бутылка апельсинового сока. Николя рассказал несколько историй о своей учёбе в Шармбатоне, а после и здесь, в Хогвартсе. Оказалось, он состоит в команде по квиддичу и занимает позицию ловца. На это Эффи вежливо пообещала, что когда начнутся тренировки, она постарается заглянуть и посмотреть на него в деле. Так они провели несколько часов, и когда за окном стемнело, Блэк поняла что пора идти к Снейпу и варить чёртов Напиток живой смерти. Шафик пообещал, что закончит конспект в одиночестве, и передаст ей вместе с учебником за завтраком, за что, в качестве благодарности, получил лёгкий поцелую в щёку и милую улыбку. С зельем Эффи провозилась часа три, а возможно и все четыре. Тот кто писал учебник для шестого курса — идиот! В первый раз, сделав всё точно по инструкции, слизеринке стало понятно, что сие варево тянет максимум на «Средне», а такого позора она допустить не могла. Так и получилось, что сварила она Напиток целых шесть раз, и только в самый последний добилась должного результата. Профессор Снейп, что проверял работы учеников за своим столом, то и дело бросал на студентку заинтересованные взгляды, внимательно следя за тем, как Блэк пытается найти неточности в рецепте, перебирает ингредиенты и орудует ножом. Когда она догадалась раздавить плашмя дремоносные бобы, дабы добыть больше сока, Северус тихо хмыкнул себе под нос. Возможно у девчонки и был какой-никакой талант, как минимум бездарность отца и брата в сфере зелий обошла её стороной. В комнату Эффи вернулась после отбоя, чуть задержавшись с разрешения декана, и картина, что она застала, очень её удивила. Эван и Элисон сидели на кровати друг напротив друга и распивали бутылку шампанского. Между ними стоял небольшой кремовый торт и ведёрко с попкорном, как стало ясно по запаху, карамельным. Увидев Блэк в перепачканной сажей, и неизвестно чьей слизью, рубашке, со всклоченными кудрями и мертвенно бледным лицом, Эван тут же бросился на перебой задавать вопросы, требуя наконец объяснений, а Элисон смущенно отвела взгляд, когда Эффи мешком упала в объятия Розье, что принялся нежно гладить её по волосам, поправляя выбившиеся пряди. Правду о причине своей пропажи после первого урока она так и не открыла, так как волновать Эвана совершенно не хотелось, а соседку это попросту не касалось. Пятнадцатилетие Элисон компания отметила отлично, а сама Уолдорф ужасно боялась даже моргнуть, опасаясь что это сон. Шампанское развязало ей язык, и она раскрыла больше подробностей своей жизни двум новым приятелям. То что блондинка живёт в Нью-Йорке с матерью, в одном из элитных районов города, Эффи и так знала, но когда оказалось что её мать сама Элеонор Уолдорф, очень известный магловский дизайнер, у Блэк загорелись глаза. В её собственном гардеробе было несколько платьев и свитеров, что шила эта, воистину гениальная, женщина. В линейке её бренда была одежда на любой вкус, но именно она выпустила совместную коллекцию с Дэвидом Боуи прошедшей весной, из которой Эффи с трудом урвала футболку с обложкой альбома Station to station. Придя в восторг от того, что она всего через два рукопожатия знакома с одним из своих кумиров, Блэк тут же принялась слёзно умолять Элис познакомить её с Боуи. Уолдорф от такой бурной реакции оторопела, но быстро собралась, и заверила что напишет матери и спросит у неё об этом в ближайшее время. Эван же предложил сохранить здоровье рок-звезды, и не знакомить его с сумасшедшей фанаткой, за что получил лёгкий удар локтём в живот. Разошлись ребята ближе к часу ночи. Элисон уснула едва коснувшись головой подушки, оставляя Эффи наедине со своими мыслями. Блэк провела лёжа в ванной добрых минут сорок, если не целый час. Горячая вода помогла наконец расслабиться, а недопитая бутылка шампанского и сигареты упорядочить мысли в голове. Если бы ей вчера сказали, что первый учебный день в Хогвартсе будет настолько безумным, она бы рассмеялась, ведь не может такое количество событий коснуться одного человека за столь короткий промежуток времени. Но Эффи любила ставить рекорды. Странный шёпот все никак не шёл из головы, а тот незнакомый парень за спиной почему-то одним своим взглядом вызывал хтонический ужас, заставляя всё внутри сжиматься от страха. Это была галлюцинация? Приступ? Она вовсе не понимала. Обычно паника не наступала без причины, а в залитом солнцем туалете и любимых ментоловых сигаретах не было ничего тревожного, что могло заставить переживать. Да еще и этот кран. Право дело, какая-та чертовщина произошла, а она даже толком объяснить не смогла что случилось. Так еще и Грей, что впервые с их знакомства поступил не как придурок, а очень даже помог. Сначала после приступа, потом скрыл правду от декана, после помешал поджарить ей мозг. Мог прослыть настоящим джентльменом, но в конце концов повел себя как обычно, и этого звания ему не видать как фестрала в темноте. Эта его дурацкая улыбочка, что для человека с палочкой у горла была совершенно неуместной, вызывала раздражение. Если этим он пытался показать, что не боится, а в серьёзность намерений волшебницы не верит, то необходимо будет подкараулить его в тёмном коридоре и немного развлечь Круциатусом, дабы он и думать не смел сомневаться в Эффи, чья рука уж точно не дрогнет. Как минимум, так она считала. Вода в ванной успела остыть, из-за чего Блэк спешно вылезла из неё и завернулась в махровый халат, бегом устремляясь к собственной кровати. Прикосновение головы к подушке и тяжесть одеяла дарили такие долгожданные приятные ощущения. Единственной грустной мыслью было то, что на сон вновь осталось слишком мало времени, но хотя бы на час больше чем вчера. Эффи открыла тумбочку, доставая очередной флакончик зелья Сна без сновидений, когда комнату озарило яркой вспышкой света, и в ту же секунду прямо перед её носом появился конверт с красивой сургучной печатью в форме витиеватой буквы «G». «Да он издевается». Откровенно говоря, слизеринка была уверена, что после всего случившегося, Дориан посчитает её сумасшедшей и отстанет. Получить от него новое послание Блэк никак не ожидала, и теперь сверлила взглядом письмо, решая, хочет его читать или нет. Врожденное любопытство победило. Спешно разорвав конверт, Эффи развернула кипельно белый плотный листок бумаги, что наверняка предназначался не для ночных записок в девичьи спальни, а для деловых и официальных писем. Глаза заскользили по строчкам, и чем дальше она читала, тем удивлённей становился её взгляд. «Здравствуй, малышка Блэк. Почему-то уверен, что ты все ещё не спишь. Мы с парнями пили отличный виски в одном уютном месте, и я только вернулся в свою комнату. Если ты ещё не догадалась, то знай, что являясь старостой школой, я живу в ней один. Но это так, к слову. Сегодня ты меня очень удивила, дорогая. Я конечно подозревал, что в твоей милой кудрявой головке есть что-то тёмное, но и подумать не мог насколько. Ты умеешь интриговать, луноликая, и чем больше я тебя узнаю, тем сильнее убеждаюсь, что ты хранишь очень много тайн, пускай ещё так юна. Но давай не будем о грустном? Знаешь, ангел, я очень люблю рисовать, потому подмечаю множество деталей вокруг, и после вчерашнего представления в купе, всё никак не могу выкинуть из головы твой вид сзади. У тебя очень красивые лопатки, ты знала? Такие острые, будто прямо сейчас в них прорежутся крылья… ангельские? А родинки на спине и вовсе очаровательны, уверен из них можно сложить десятки, если не сотни созвездий. Позволишь мне сделать это? Не спеши с ответом, я достаточно терпелив. P.S. — к письму прилагаю мазь для твоей раненой руки. Смазывай шрам утром и вечером неделю, и следов совершенно не останется. Доброй ночи.

Д. Г. »

Эффи свела брови, пытаясь осознать прочитанное, когда в стороне вновь вспыхнуло пламя, и на тумбочке появилась круглая шайба с деревянной крышкой, что источала характерный запах бадьяна. Несколько минут Блэк так и сидела, тупо уставившись на письмо, что держала в руках, после чего аккуратно сложила его обратно в конверт, и положила на дно ящика своей тумбы. Смазав белесый шрам мазью, Эффи приняла зелье и откинулась на подушки, поплотней заворачиваясь в мягкое одеяло. Сон сморил её почти сразу, и разум наконец погрузился в блаженное беспамятство.

***

Следующие две недели прошли как по щелчку пальцев, хотя событий в жизнь Эффи привнесли много. На протяжении всего этого времени Блэк не разговаривала с Дорианом, каждый раз демонстративно отворачиваясь, когда он садился рядом в Большом зале, или слегка задевал плечом в коридоре. Касался он её в целом много, и с каждым разом слизеринка возмущалась этому всё меньше и меньше, находя в лёгком тактильном контакте с парнем нечто приятное, за что тут же мысленно отвешивала себе оплеуху. К счастью или сожалению, на праздные размышления о собственных чувствах времени не было. Ранние подъемы и стресс от нового формата обучения совершенно выматывали, так еще и Снейп цеплялся на уроках Зельеварение по поводу и без. Из раза в раз он утверждал, что её работа недостаточно идеальна, хотя она за пару дней стала лучшей на курсе! Напиток Живой смерти, который она готовила с таким трепетом, он конечно «оценил», назвав работу сносной, и наградил Слизерин десятью очками. Сносной! Услышав подобное слово в адрес своего детища, Блэк была готова самолично выпить зелье и впасть в долгий глубокий сон, лишь бы доказать, что оно идеально. К счастью для всех, сделать она этого не смогла, так как профессор предусмотрительно держал колбу подальше от своей студентки. Каждое занятие, коих на неделе было целых четыре, Снейп спрашивал свою новую ученицу по несколько раз, часто задавая вопросы на темы, что проходят на пятом, шестом, а то и седьмом курсах. За каждую ошибку и неточность снимал по пять баллов, вызывая негодование всего остального факультета. Эван несколько раз пытался вступиться за подругу, как и Элисон, указывая на то, что декан задаёт вопросы по еще не пройденной программе, за что лишали факультета сразу десяти очков за каждый возмущённый комментарий. Спустя два дня пустых попыток, что не приносили никаких плодов, Эффи попросила их больше не встревать. Понять, откуда взялся столь повышенный интерес профессора к собственной персоне, она не могла, но жаловаться кому-то, в особенности отцу, сочла унизительным, потому все вечера проводила в библиотеке и штудировала учебники за старшие курсы, как самая настоящая заучка. Пускай Зельеварение Блэк любила всем сердцем, абсолютное отсутствие свободного времени расстраивало. С программой за четвёртый и пятый курс она была хорошо знакома, благодаря самообучению, коим занималась с тех пор как попал на Гриммо и получила во владения личную лабораторию. С пониманием рецептов для шестого курса проблем почти не возникло, там все было достаточно понятно, и легко запоминалось. Вот с седьмым был затор, из-за чего она часто засиживалась в царстве книг допоздна, а по пути в гостиную натыкалась на Грея, что патрулировал коридоры после отбоя. Из раза в раз он говорил ей: «Здравствуй, ангел», — на что Эффи недовольно поджимала губы, и сдержанно кивала ради приличия. Признавать, что на самом деле раздражения этот придурок в ней с каждым днём вызывал всё меньше, не хотелось. Он очевидно пытался втянуть её в свою игру, но поддаваться в планы не входило. Наверняка просто хочет затащить к себе в постель или, не дай Мерлин, в сомнительные отношения. Никакой любви, никаких даже намёков на неё девушка пускать в свою жизнь не планировала. Такого высокого чувства достойны только члены семьи и очень близкие друзья, а левые парни, что с утра до ночи будут вешать тебе лапшу на уши, после уединяясь в тёмном углу с другой, Эффи не интересовали. Тем не менее, все его письма она читала исправно, и никогда не признается в том, что ждала их. Послания от Дориана приходили, ровно в тот момент, когда рука Блэк тянулась к склянке с зельем для сна. На третий день она перестала списывать это на простую случайность и подсела на измену. Одежда, книги, пергаменты, перья, да вообще всё, были проверены на предмет следящих чар. Колье со змеёй стало неотъемлемым атрибутом её образа, так как блокировало возможность проникать в сознание с помощью легилименции. Сомнений в том, что древняя кровная магия, с помощью которой был создан амулет, работает — не было. Снейп больше не мог пробраться в её мысли, хотя и пытался, а письма продолжали приходить исправно, вне зависимости от того, какое время слизеринка выбирала для отхода ко сну. Пятничным вечером первой недели обучения, Блэк провела добрых десять минут разглядывая свою оголённую спину в зеркало ванной комнаты. Причиной этому странному действию послужило очередное письмо. В отличие от трёх предыдущих, в нем не было текста, а лишь рисунок, на котором была изображена сама Эффи, в тот самый момент в купе. Наиболее удивительным было то, что картинка двигалась. Нарисовано было простым карандашом, но от этого выглядело не менее красиво: вот она тянет за подол платья вверх, через секунду снимая то через голову, а после, на её спине, что и вправду была испещрена множеством родинок, начинают появляться тонкие линии, соединяя одно пятнышко за другим, тем самым образуя десятки созвездий, что можно разглядеть в небе безоблачной ночью. Элисон, что нашла беспечно оставленный на краю раковины рисунок, не сдержала любопытства, и таки смогла вытащить из Эффи правду о том, от кого это. Говоря откровенно, изначально Блэк надеялась унести сию тайну с собой в могилу, но эмоции внутри переполняли, и безумно хотелось с кем-то этим поделиться, а Уолдорф была отличным слушателем, к тому же, ей было некому растрепать чужой секрет, ведь друзей в школе у неё, как известно, не было. Соседки, к удивлению обеих, быстро нашли общий язык и начали общаться каждый день. Как Эффи, так и Элисон, никогда не имели подруг, и если первая с семи лет получила подарок судьбы, в лице Эвана Розье, то Уолдорф вовсе не успела завести крепких дружеских отношений ни с кем. Учась в магловской школе она была совсем ребёнком, а в мире магии ей не слишком везло с факультетами. На этом они и сошлись. Болтать о чём-то «девчачьем», как оказалось, очень приятно, ведь каким бы понимающим и близким не был Эван, некоторые темы поднимать в разговорах с ним было неловко. Когда Эффи рассказала Элис всё, от и до, об общение с Дорианом, (опустив подробности произошедшего в туалете Плаксы Миртл), блондинка пришла в чистый восторг, сказав, что Блэк крутая, раз могла зацепить старшекурсника. Правда после упомянула, что Грей кажется ей жутковатым, а при взгляде его чёрных глаз по спине пробегает холодок. Сама Эф на это хмыкнула, предпочитая промолчать о том, что этот самый взгляд вызвал в ней не так давно, в пустой гостиной Слизерина. Вспоминать о подобном позоре не хотелось. Маккошка, как и Снейп, придиралась по поводу и без. Штрафовала за внешний вид, а на первом уроке Трансфигурации, куда Блэк явилась чисто ради того, чтобы забрать свою палочку, не забыла упомянуть о том, что компанию новоиспечённая слизеринка выбрала себе под стать. Как оказалось, Уолдорф была столь же бездарна в данном предмете, как и сама девушка, и все три года по обычаю ютилась в одиночестве на последней парте, стараясь привлекать к своей персоне как можно меньше внимания. Теперь не в одиночестве. Эффи бесилась как зверь, которого загнали в клетку, и начала штудировать один за другим учебники по ненавистному предмету, пытаясь доказать, что она вовсе не бездарность. В этом ей помогал Николя, что, как оказалось, был частым гостем библиотеки Хогвартса. Он был терпелив и обходителен, никогда не раздражался, всегда говорил спокойно, и мог повторять одно и то же по несколько раз, лишь бы донести информацию. В середине второй недели у Блэк наконец получилось сотворить Преобразующее заклинание, и яблоко успешно поменялось местами с чернильницей. С пятого раза конечно, но это всё ещё был успех! В тот вечер Ник удостоился поцелуя в обе щеки, что окрасились красной помадой, и сияющей улыбки со стороны слизеринки. Грей, что застал данную сцену на подходе к Большому Залу, ухмыльнулся уголком губ, и принялся обдумывать следующий ход. Третий игрок определённо был лишним, но подогревал азарт, своим присутствием усложняя партию. Тем же вечером, Дориан возвращался с обхода замка, и застал в гостиной Эдильфриду, что играла сама с собой в шахматы, перемещая фигуры с помощью волшебной палочки. Это был отличный шанс, и недолго думая, староста одним взмахом окрасил белые фигуры в серый, и сделал ход конём, что поставил чёрному королю шах. Блэк в недоумении обернулась, и увидев за своей спиной Грея, сжала губы в тонкую линию, после чего увела фигуру в сторону. К её большой неудаче это не помогло, и спустя четыре хода, её король пал от манёвра обычной пешки. За игрой они провели два часа, успев разыграть три партии. Самая последняя была особо длинной, так как Эффи напрягла все извилины своего мозга, наперёд продумывая и предугадывая каждый шаг оппонента. Когда в третий раз серая пешка поставила мат её королю, она в ярости опрокинула шахматную доску на пол и ураганом взлетела по лестнице, ведущей в крыло девочек.

***

«Дориан Грей обставил тебя как пятилетку, Эдильфрида». Эффи злобно всматривалась в собственное отражение зеркала в ваной, сдерживаясь, дабы не заехать по нему кулаком. Рукописи Элладоры, что Блэк исправно читала каждый вечер, явно не шли на пользу её эмоциональному состоянию. Да, она обещала себе завязать с подобной литературой, но когда слизеринка наткнулась на описание ритуала, что позволяет переместиться в любой момент прошлого, будучи сторонним наблюдателем, не смогла остановиться. Данный текст был написан разными рунными языками, и пока Николя строчил за Эффи конспекты по Трансфигурации, она изучала толстенный, покрытый десятилетними слоями пыли, талмуд. Мадам Пинс очень удивилась, когда студентка, да к тому же столь юная, попросила найти такое редкое издание. Книга не была популярной, и в последний раз её брал ученик, чьё имя, по какой-то причине, было густо зачёркнуто чернилами. Выйдя из ванной, Эффи забралась под одеяло, и закрыв полог кровати, продолжила составлять перевод, опираясь на материалы из библиотечной книги, подсвечивая страницы Люмосом на конце палочки. Когда темноту, что нарушалась лишь голубоватым свечением заклинания, нарушил яркий вспыхнувший огонёк, Блэк не удивилась. Однако же, вместо одного привычного конверта, что был запечатан сургучной печатью с фамильным гербом, перед ней оказалось целых три, тёмно-зелёного цвета, со знаком факультета. « Приветствуем Вас, Эдильфрида Блэк. Данное послание является приглашением на «Ночь инициации», что ежегодно проходит внутри факультета Слизерин. Мероприятие состоится 12 сентября 1992 года. Дресс-код: Коктейльный. Место встречи и маршрут до него, вам сообщат за 6 часов до начала.

С наилучшими пожеланиями, братья и сёстры подземелий».

Два других конверта предназначались для Эвана и Элисон, и пускай вскрывать их Блэк не стала, сомнений в том, что написано там то же самое, не возникало. Снова вспышка, и теперь уже привычный конверт с родовой печатью. « Слышал, ты любишь вечеринки, малышка Блэк. Обещаю, будет очень весело. Сладких снов, ангел.

Д. Г. »

Все мысли о рунах и переводе в одну секунду улетучились из головы.