13. Monstra.
4 мая 2025 г., 14:12
Примечания:
Monstra (с лат. чудовища)
***
Утром среды Большой зал гудел как разворошённый осиный улей, а в особенности стол змеиного факультета, который в обычное время был тише всех остальных. Столь бурные обсуждения вызвали отборочные в команду Слизерина по квиддичу, куда на позиции закончивших школу игроков, требовался новый ловец и охотник. Места было всего два, а желающих масса, из-за чего теперь, претенденты недобро поглядывали друг на друга исподлобья, мысленно уничтожая своих соперников. — Эв, не волнуйся ты так. Сам же говоришь, что играл целый год в Шармбатоне и был неплох. Я уверена, тебя обязательно выберут, — Элисон ободряюще коснулась ладони парня. С виду Розье был спокоен, как и обычно, но в душе бушевала буря. Маркус Флинт, судя по слухам, вряд ли станет смотреть на талант: скорее с радостью продаст вакантное местечко тому, кто предложит побольше, а будучи человеком принципиальным, никого подкупать Эван не собирался. Попытка не пытка, да и в конце концов, вдруг остальные окажутся полными бездарями? — Я на метле не сидел уже Мерлин знает сколько, Элс, да и может оно мне вообще… Внезапно, слизеринцы зашептались ещё активнее и громче, то и дело бросая косые взгляды в сторону входа в Большой Зал, а к ним присоединилась и большая часть трёх остальных факультетов. Эван и Элисон синхронно повернули головы в сторону и едва не подскочили со своих мест, завидев направляющуюся к столу Эффи, но вовремя сообразили, что подобного порыва слизеринка точно не оценит. Одета она была в своих лучших традициях, а значит, полностью нарушая дресс-код: очередная короткая юбка, сетчатые колготки, мартинсы с металлическими носами, серёжки-лезвия и яркий макияж. Единственное, что выбивалось из дерзкого образа: форменная мантия, рубашка и повязанный на шее зелёно-серебристый галстук. Подобным внешним видом однокашницы студентов было уже не удивить, и, очевидно, привлекло их не само появление Блэк, что полторы недели пропадала невесть где, а нечто иное. Эдильфрида шла задрав подбородок, с высокомерной улыбочкой на губах, преспокойно держась за руки со старостой школы. Ненавидящий взгляд Бриенны Селвин заставлял всё внутри ликовать: как же её бесила эта ничтожная овца с обвисшим выменем вместо груди. Дориан помог своей девушке переступить через скамью и сесть за стол, поодаль опуская её школьную сумку, что до того держал на плече. Эвану хотелось тут же подорваться с места и крепко-крепко обнять свою принцессу, а после впервые в жизни наорать на неё за то, что она пропала и не выходила на контакт, пока они все с ума сходили от беспокойства. Элисон же облегчённо выдохнула, так как в глубине души опасалась, что Грей всё же что-то сделал с Эффи, и теперь попросту тянул время, дабы придумать алиби и спрятать труп. Думала она об этом не всерьёз, но всё же… — Как видите, в целостности и сохранности, — саркастично сказал староста, прожигая раздражённым взглядом лица двух четверокурсников, — Надеюсь теперь вы от меня отстанете. А сейчас, прошу простить, вынужден откланяться. — Ты не останешься на завтрак? — Блэк остановила его за рукав мантии, разворачивая обратно, на что Дориан улыбнулся уголком губ, подходя ближе. — Увы, ангел, много дел до начала занятий, — пальцы трепетно заправили прядь кудрей за ушко, — К тому же, я вполне наелся десертом у себя в комнате, — уже тише сказал Грей и хитро подмигнул, облизнув губы, из-за чего к щекам Эффи прилил румянец. «Он может хоть иногда не вести себя как придурок?!» Элисон, в силу своих скромных познаний в делах любовных, двусмысленность фразы не поняла, а вот Розье подавился кофе, глоток которого делал в тот момент. Эдильфрида потупила взгляд в тарелку и молча потянулась к поджаренным французским тостам, что были, по её мнению, единственной приемлемой едой на столе. Благо, кроме двух друзей, комментарий этого идиота несчастного никто не услышал. — Принцесса, как ты? — Эван перехватил её руку, переплетая пальцы. Лесли Ноуп, сидящая на другом конце стола на пару с Кассиусом Уоррингтоном, с издёвкой посмотрела на Уолдорф, сначала показывая пальцем на двух французов, после начертив в воздухе сердечко. Сердце блондинки предательски кольнуло ревностью. За полторы недели она успела отвыкнуть от подобных прикосновений её парня к другой девушке, но за такие мысли тут же стало стыдно. Это же Эффи. — Давайте не здесь, — Эдильфрида нехотя отняла руку из тёплой ладони Эвана, и показала средний палец наглой однокурснице, что совала нос не в своё дело. Что Ноуп, что Селвин, давно пора проучить. И Уоррингтона за компанию. А может ещё и парочку-другую львят, есть несколько фамилий на примете. Пускай, благодаря Грею сегодняшнее утро началось очень приятно, настроение было странным. Лучше чем неделю назад, но всё же… возможно она поторопилась покинуть свою крепость, коей являлась комната старосты школы. Хотелось вернуться обратно, накрыться с головой одеялом, вдыхая запах морозной ночи, и ни с кем не разговаривать, но пути назад не было. Вчера перед сном, когда Дориан вновь направился в душ после внеплановой физической активности, Эффи успела подсмотреть в его ежедневнике запись о том, что в эти выходные ему придётся покинуть школу для «решения вопросов с наследством». Подробности отсутствовали, но то было и не важно. Прежде чем перейти к следующему шагу: найти могилу матери и провести на ней ритуал Элладоры, нужно было потренироваться в практическом применении астральной проекции. В книге написано, что для первого раза желательно находиться в пространстве, где волшебник/волшебница ощущают себя комфортно, и пытаться попасть в место, которое он/она хорошо знают. Для первого пункта комната Грея подходила просто идеально, а для второго вполне сгодится своя собственная на Гриммо. От мыслей о том, что она окажется настолько рядом с отцом, становилось больно. С одной стороны, девушка по-прежнему не собиралась его прощать, а с другой… «Не будь тряпкой, Эдильфрида. Он не имел права так с тобой поступать и прощения не заслуживает. Отбрось свои глупые чувства, слабачка. Кровная месть. Ритуал. Практика. Ни на что больше мы не отвлекаемся». Уроки, коих было целых пять в расписании, слава Мерлину пролетели достаточно быстро. Эффи мысленно благодарила мироздание за то, что Трансфигурация у стервы Маккошки стояла только завтра утром, а значит, есть ещё немного времени, дабы морально подготовиться к очередным раздражённым взглядам и поджатым губам профессора. Говоря откровенно, заявиться в Большой зал за руку с Греем было смело, ведь эта доносчица вполне себе могла написать отцу о том, что его дочь трётся в компании старшекурсника. «Узнай она, чем я на самом деле об него трусь, умерла бы от сердечного приступа. Может рассказать?» Расчёт был лишь на то, что профессорам нет дела до отношений школьников, у которых драма за драмой на каждом шагу, к тому же, не целовались ведь они на её глазах? В любом случае, следовало впредь быть осторожнее, и кроме столь невинных жестов не проявлять ничего на глазах у учителей. Себе дороже. С последнего занятия Эффи шла в одиночестве. Дориан вновь отбывал наказание за вылазку в Лондон у Снейпа, Эван поспешил на отборочные по квиддичу, а Элисон за ним, дабы сидеть на трибунах и поддерживать. Розье уговаривал пойти и лучшую подругу тоже, на что Блэк вежливо отказалась, сославшись на то, что боится сглазить. Рядом с ней редко случалось что-то хорошее. Вернуться в их с Уолдорф спальню было приятно. Эдильфрида успела соскучиться по увешанной плакатами задней стенке кровати, забрызганной фальшивой кровью, цепям на столбиках, вороху собственной одежды, что небрежно валялась на полках в шкафу, стуле, полу, у подножья кровати. Элис ничего не трогала. Бабушка Вальбурга наверняка пришла бы в ужас от того, как выглядит её половина комнаты, а узнай она о том, что здесь несколько раз успел побывать её молодой человек, с целью забрать некоторые вещи, и вовсе потеряла сознание. Удивительно, что Грей не отпустил и единого комментария по поводу бардака, что творился в её обители. В его комнате всё было идеально вылизано, стояло на своих местах под ровным прямым углом. В качестве развлечения, когда мысли о собственных страданиях надоедали, а алкоголь туманил сознание, Эффи в шутку передвигала вещи чуть в сторону, буквально на пару сантиметров, дабы не было слишком заметно, а потом злорадно следила за тем, как Дориан пытается понять, что же не так в окружающей его обстановке. «Псих педантичный». Догадался он довольно быстро, уже на третий день их совместного проживания, в качестве наказания не став обнимать её перед сном. Это как раз была та самая среда, когда она полезла к нему с красноречивыми поцелуями и намёками. Засыпать не ощущая его тяжелой руки на талии желание отсутствовало, да к тому же близость могла помочь забыться, вот одно и наложилось на другое. Неспешно приняв душ, с удовольствием вдыхая любимый аромат сандала, который смешивался с успевшим пропитать её с головы до пят запахом морозной ночи, Эффи уселась за уроки. Лишь поставив точку в последнем предложении конспекта по Истории магии, она осознала, что, вообще-то, больше не обязана заниматься этой скукотищей, а начала лишь по инерции, из-за их договорённости с Греем. Чисто из вредности хотелось кинуть свеженькую работу в камин, дабы этот наглец не думал, что привил ей любовь к учёбе, но потраченного времени стало жаль, посему, было принято решение хоть один день побыть прилежной ученицей, что отсидела все занятия и выполнила домашнее задание. «Раз в год и палка стреляет. Вроде так говорил Кевин? Магловские поговорки такие приставучие». На часах было восемь вечера. Ужин Эдильфрида пропустила, абсолютно не ощущая голода, ведь за завтраком и обедом Эван и Элисон, под эгидой того что она ужасна исхудала, впихнули в неё столько еды, сколько она за все полторы недели не съела. У Уолдорф вообще была странная мания всех накормить, что пуще прежнего подтверждало догадки Эффи о её проблемах. Быстро повторив все условия для создания астральной проекции, что она уже знала назубок, Блэк нашла в сумке три бутылки английского эля, которые так же как и абсент купила у Честера. Дурацкая привычка Грея следить за тем сколько она пьёт — осточертела. « — Одри, ты губишь своё здоровье». « — У тебя серьёзная зависимость, ангел. Это не шутки». « — Такими темпами твоя печень откажет к восемнадцати». Да и пускай, раз самой закончить эту нелепицу не выходит, пусть откажут внутренние органы. «Какой же зануда». Настроение к вечеру стало ещё хуже, а глаза то и дело косились на дверь ванной, где лежали щипцы для кутикулы и очередная одноразовая магловская бритва с острыми лезвиями. Дориан залечил все её порезы, и даже то слово, что она вырезала на бедре, но почему-то хотелось оставить ещё парочку отметин на коже. Вероятно, когда староста назвал её больной на голову, его суждение было правдивым. После трёх бутылок пива в голове вновь начала всплывать картина того, как рука отца отпечатывает красный след на щеке. От смены обстановки становилось тревожно. Сегодня Грей не вернётся с обхода, не оставит поцелуй на искусанных пересохших губах, не обнимет перед сном, не погладит по волосам. Паника скользкими щупальцами проникала в сознание, а сердце зашлось шумным сбивчивым ритмом. Да ещё и чёртову Уолдорф непонятно где носит! Эффи поднялась с кровати, которая теперь и вполовину не казалась столь уютной и комфортной, как та, что стояла в спальне старосты школы. « — Я бы наверняка сошёл с ума, не будь в моей жизни музыки, красавица. Тебе она тоже обязательно поможет», — прозвучал в голове голос Дарта. Гитара Кевина, вся сплошь в наклейках, по-прежнему стояла в шкафу, куда Блэк спрятала её прочь от глаз посторонних. Мысли унеслись к последнему вечеру, что они провели вместе, прежде чем чёртовы жандармы скрутили её… друга. То была среда, прямо как сейчас. Эдильфрида сидела на узком подоконнике, глядя на свои запястья, перетянутые бинтами, что пропитались кровью, которая сочилась из зашитых обычными швейными нитками порезов. Хозяин мотеля, где они тогда остановились с Кевином, был бывшим военным врачом. Именно он нашёл её полумертвое тело в алой воде ванной и спас жизнь. Как будто его кто-то просил. Дарт ушёл «по неотложным делам» ранним утром и вернулся около полуночи, на удивление не под кайфом. Пускай, после её попытки уйти из жизни он клялся (в сотый раз), что более никогда не будет ничего употреблять и врать своей красавице, Эффи больше ему не верила.Не надо ждать,
Монет пустых, ребром упавших.
Пусть страницы,
Нагадали нам судьбы страшные.
Бросай.
Сделаем наоборот.
Это была последняя сочинённая им песня, что он посвятил ей. Меньше чем через сутки этот парень, с заразительной улыбкой и пшеничными волосами, исчез из её жизни, вновь оставляя в одиночестве, пускай и не по своей воле. Строчки лезвиями полосовали по сердцу. Они ведь так и не поговорили нормально: после событий в Темсмиде, а потом её попытки… если бы только знать заранее…По глазам, читаются все искры,
Взрывы!
Искренним взглядом,
А значит, самым красивым.
Досмотреть.
И начнется тот самый день,
Начнётся тот самый день.
Он всегда говорил, что у Эффи самые красивые на свете глаза, в уголках которых сейчас собрались солёные капельки слёз. «Да сколько можно себя жалеть, слабачка? Хватит разводить сырость». Инструмент был осторожно возвращён на место, а Эффи вновь забралась под одеяло, подкуривая ментоловую сигарету. Холод подземелий, казалось, стал как никогда пронизывающим, вызывая дрожь во всём теле. Следующие полчаса серые глаза пялились в стену, а вместо эля в руке появилась бутылка красного сухого вина. Осознание того, что Уолдорф вернётся лишь через час, ведь сегодня им с Эваном была назначена отработка в теплицах после отборочных, дошло не сразу. Значит никто не скрасит тихое одиночество и мрачный настрой. Эффи не замечала чужого присутствия в комнате, пока матрас не продавился под тяжестью тела названного гостя. Взгляд скользнул в сторону, останавливаясь на обеспокоенном лице старшего брата. — Эф… — Альфард не знал как себя повести, потому просто залез на кровать с ногами, несмело погладив сестру по тыльной стороне ладони, — Прости меня… правда прости, мне так жаль, что… — Я и не обижалась. В случившемся нет твоей вины, — на последнем слове голос предательски дрогнул. — Мне трудно поверить, что пап… что он правда это сделал, но… я должен был тебя защитить. Всё произошедшее какое-то безумие, у меня попросту в голове не укладывается как такое… — Мне жаль, что вы все так переживали. Эван и Элис за день мне весь мозг вынесли своей чрезмерной заботой, ты хоть не начинай, — Эдильфрида сделала глубокий глоток вина, так и не выдохнув из лёгких последнюю затяжку сигареты. Так вставляет сильнее, — А на Грея ты зря наседал… он… — девушка пьяно икнула, в очередной раз проклиная старосту за то, что столько дней мешал ей топить свои проблемы в алкоголе, и теперь она начинала пьянеть быстрее обычного. — Он тебе нравится. — Не нравится. — Вы встречаетесь. Демон сам проболтался. «После того как я допытывался до него весь день». — Это эксперимент-развлечение, Ал. Не больше. Меня всё это не интерес… интерст…ует. «Прямо слово в слово. Интересно, эта парочка репетировала свои ответы перед зеркалом?» — Конечно, Эф, — снисходительно отозвался гриффиндорец, умиляясь тому, как два гордеца продолжают отрицать очевидные вещи, — Кажется тебе хватит, — брат забрал из рук бутылку, спешно опустошая ту до дна за пару глотков. И самому дико хотелось надраться в стельку, — Я могу тебя обнять? Лёгкого кивка головы вместо ответа было достаточно. Альфард поплотнее укутал сестру в одеяло и лёг поверх, сжимая её в кольце рук, после бережно проводя ладонью по спутанным кудрям. Было заметно, как от усталости и опьянения слипаются её веки. — Я посижу с тобой, пока не уснёшь. Выпей, — он поднёс к её губам Зелье сна без сновидений, которое нашарил рукой в ящике тумбы. — Не хочу спать… и оно больше не помогает, — капризно запротестовала Эффи, нехотя опустошая склянку. — Сегодня поможет, — Ал подоткнул одеяло, ощущая, как сестра сотрясается мелкой дрожью. В подземельях взаправду холодно, а Эф сейчас казалась особенно хрупкой и беззащитной. «Мерлин, какой же она ещё ребёнок… За что жизнь с ней так? Как я могу помочь?» Эдильфрида распахнула глаза, ощущая рядом непривычную пустоту. Альфард ушёл, чуть посидев с ней после того, как сестра заснула. Элисон мирно сопела в своей постели, видя десятый сон, а часы в форме пентаграммы показывали три часа ночи. Алкоголь из крови почти выветрился, оставляя после себя лёгкую приятную дымку в голове. В таком состоянии заснуть обратно было проще простого, но чего-то не хватало. — Да что тебя… — тихо буркнула себе под нос Блэк, и закутавшись в длинный махровый халат, на носочках направилась к выходу из спальни. Когда дверь бесшумно закрылась, Уолдорф перевернулась на другой бок, а не её губах растянулась хитрая улыбка. Прошептав пароль, Эффи осторожно юркнула внутрь комнаты, к собственному удивлению отмечая, что в камине слабо тлеют поленья, слегка освещая темноту подземелий. Дориан не любил спать со светом, но ради своей гостьи, все прошлые полторы недели молча разжигал огонь прежде чем лечь в постель. От комментариев на этот счёт оба воздерживались. Тихой поступью слизеринка прошествовала к кровати, на несколько секунд замерев на месте. Грей спал, откинув голову чуть вбок, из-за чего черты его бледного лица сейчас казались особенно острыми. Смоляные волосы были небрежно разбросаны по подушке, губы чуть приоткрыты, а грудь мирно вздымалась, вторя спокойному дыханию. Взгляд стальных глаз скользнул вниз, дольше чем нужно останавливаясь на выступающих венах, что оплетали предплечье словно лоза. Она улыбнулась, осторожно забирая из чужих рук томик Оскара Уайльда, что был открыт на предпоследней странице.«Неужели на единственный хороший поступок его толкнуло банальное самолюбование? Или, как насмешливо заметил лорд Генри, тяга к новым ощущениям? Или же стремление изобразить из себя того, чьи поступки куда лучше твоих. Или всё вместе взятое?»
Цитата была взята в скобочки с помощью простого карандаша. Эффи хмыкнула, а в голове мелькнула мысль о том, что с подарком она не прогадала: в этом произведении есть многое, над чем Грею стоило бы поразмыслить. Или им обоим. Книга легла на тумбу, а девушка сбросила одежду и коснулась прохладной простыни оголённой спиной. — Могла сразу прийти, а не будить посреди ночи, — сквозь сон прошептал Дориан, притягивая ночную гостью к себе за талию. — Могла вообще не прийти, — фыркнула она, свернувшись в клубок, как можно ближе прижимаясь к тёплой юношеской груди. — Не могла, — губы коснулись кудрявой макушки легким поцелуем.***
Эффи бродила по опушке Запретного леса, спрятавшись за широкими стволами деревьев от любопытных глаз, и раздражённо пинала мелкие камушки под ногами, что звонко отскакивали от металлических носов ботинок. Разреженный воздух пах озоном и влажными еловыми иголками, а мелкая морось дождя напрочь промочила капюшон черной безразмерной толстовки. Вот уже целый час она ходит взад-вперёд, пытаясь запахом собственной крови привлечь Тень, но тщетно. Как и ожидалось, сдвоенная с Гриффиндором Трансфигурация, что стояла первым уроком в четверг, прошла прескверно. На удивление даже не из-за профессора МакГонагалл, хотя… возможно всё же из-за неё. Каким образом она додумалась поставить слизеринку в пару с Фредом Уизли оставалось загадкой мироздания. Такой же загадкой оставалось то, как Блэк сдержалась и не воткнула ему палочку прямо в глазницу, хотя очень хотелось. Этот шут весь урок издевался над её провальными попытками изменить цвет его волос из клоунского рыжего, в любой другой. Сам гриффиндорец с этой задачей справлялся играючи, и за сорок минут что были отведены под практику, её кудри были розовыми, зелёными, синими, серо-буро-малиновыми, но когда этот кретин догадался окрасить их в платиновый блонд, то и вовсе разошёлся. Одному Мерлину известно, почему Уизли так веселил факт того, что теперь Эдильфрида похожа на потерянную сестру Драко Малфоя. «Он вообще в курсе, что мы с ним, так-то, кузены?». Эффи кинула взгляд на ладонь, где неглубокими кровавыми полосами были начерчены руны исцеления, ровно по старым шрамам, что остались после их первой встречи с Тенью. Пускай она и мазала из экстрактом бадьяна днём, утром и вечером, следы так и не исчезли. Блэк быстро догадалась, что это очередная плата за использование кровной магии. Значит, предстоит добавить новое рунное значение в шифр, которым она зачаровала кольцо, скрывающее уродства её тела — подарки Горгонеи, а после пластом проваляться в кровати добрую неделю, пока артефакт вновь напитается её волшебной силой. Спасибо бабушке Вальбурге за то, что оставила свои записи для потомков. — Просто, putain, чудесно, — недовольно буркнула она себе под нос, отправляя очередной камень в дальний полёт. «И где эта несносная лошадь? Он ведь чувствует меня, поганец, а не приходит. Ну опоздала я на недельку… у меня уважительная причина была!» — Тень, прекращай! Я тут уже битый час стою. Ещё немного, и я просто замёрзну и умру! — в никуда прокричала Эффи, осознавая, что со стороны сейчас наверняка похожа на душевнобольную, — Ты забыл, кто тебе жизнь спас? А ну явись сейчас же! Со стороны чащи раздался громкий, стремительно приближающийся топот копыт. Блэк скрестила руки на груди, недовольно поджав губы, и поморщилась, когда капля дождя затекла прямо в глаз. На опушке леса показался фестрал, что, как и ожидалось, с их последней встречи вырос ещё сильнее. Теперь его морда доставала чуть выше головы Эдильфриды, а не как в прошлый раз до плеча. Существо сделало несколько уверенных шагов вперёд, приближаясь прямо к недовольной девушке, и вместо того чтобы поклониться, осуждающе посмотрело на Блэк единственным глазом, а после фыркнуло, отворачивая голову в сторону. — Ах так! — она в точности скопировала движение животного, но через секунду рассмеялась, оценив комичность происходящего, — Ладно тебе, Тень, прости. Я не могла прийти раньше. Мне… мне причинили боль, — голос дрогнул, — И всё это время мой… один человек заботился обо мне, чтобы мне стало лучше. Я правда хотела найти тебя раньше. Честно, — грустно отозвалась девушка, спустя пару секунд ощущая, как шершавый язык прошёлся по щеке. Эффи восприняла это как знак примирения, и тут же обвила тонкую жилистую шею лошади руками, буквально повиснув на ней. Ладонь запылала приятным теплом, что разлилось по всем уголкам продрогшего от мороси тела, а тонкие кровоточащие порезы вмиг затянулись. Она глубоко втянула носом запах влажной земли и преющих листьев, ощущая едва уловимый, тонкий аромат аниса, что исходил от кожи зверя. «Интересно, ещё кто-нибудь из ныне живущих нюхал шею фестрала?» Блэк весело расхохоталась своей мысли, а после громко завизжала, когда ощутила, как Тень потянул шею вверх, отрывая её от земли. — Погоди! Я высоты боюсь! Тень! — животное фыркнуло, казалось будто бы даже насмешливо, и вновь вернуло свою спасительницу на твердую поверхность, — Фух, — облегчённо выдохнула Эффи, поправляя задравшуюся толстовку, — Я между прочим с подношениями, ваше упрямшейство, — она отвесила шутливый поклон и сбросила на соседнее бревно школьную сумку, из которой раздавался громкий писк грызунов, что только-только пришли в себя после обездвиживающего заклинания. — И ты представляешь? — с набитым ртом неразборчиво произнесла девушка, — Этот рыжий недоносок ещё смеет издеваться над моими магическими способностями! Да сойдись мы в дуэли, от него мокрого места не останется! Эдильфрида сидела на бревне, сверху укрытая навесом, коим сейчас являлось широкое крыло Тени, обтянутое тонкой, почти прозрачной, обсидиановой кожей. В одной руке был зажат сэндвич с индейкой, что она предусмотрительно стащила с обеда, так как из-за своей вылазки в Запретный лес на ужин не собиралась, а в другой бутылка красного сухого вина. — А мой лучший друг и соседка второй день капают на мозги тем, что мне, видите ли, нравится Грей, а я попросту отрицаю свои чувства. Ну ты же сам его видел, что в этом напыщенном аристократе вообще может нравится? Просто мне с ним комфортно, вот и всё. Это совсем разные вещи! Я просто его использую, — деловито закончила Блэк, делая очередной глоток терпкого напитка, а лошадь фыркнула, да так, будто-то бы прямо сейчас услышала самую большую нелепицу за свою короткую жизнь, — Нет, и ты туда же. Я же не слепая дура какая-нибудь, чувствуй я к нему что-то, конечно бы призналась. Не трусиха ведь. Будь Тень человеком, обязательно бы закатил глаза, но вместо этого он лишь легко лягнул Эффи копытом по ботинку, намекая, что не против ещё чем-нибудь поживиться. — Не думала что ты такой обжора. А с виду просто скелет, — крыло было тут же отведено в сторону и дождь градом хлынул прямо на кудрявую макушку ведьмы, накрытую подсохшим капюшоном толстовки, — Молодой растущий организм! Прости! Прости! Верни! — импровизированный навес вновь оказался над головой, а Эффи спешно протянула руку к железной клетке, извлекая оттуда за хвост последнюю крысу, коих до того там была дюжина, не меньше, — В следующий раз принесу больше. Хрупкое тельце шлёпнулось на пень, залитый кровью своих предшественников, а после издало последний писк, когда лезвие заточки полоснуло по горлу, безболезненно прерывая бесславную жизнь маленького грызуна. Отделив голову от туловища, она пригвоздила добычу ножом к пню и потянула вниз за края шкуры, после кидая освежеванную дичь прямо Тени под ноги. С рук он есть не любил, как оказалось. Придирчивый. — Не лучшая погода для пикника, мисс Блэк. Из-за игр в кошки-мышки с Дорианом, Эффи вновь приноровилась к тому, что кто-то постоянно подкрадывается со спины, посему, не растерялась и подорвалась с места, на ходу выхватывая из кармана толстовки волшебную палочку. На отдалении пары шагов от неё стоял профессор Дамблдор, над чьей головой витали белые кучевые облака, сквозь которые пробивались лучики солнца. «Вот это залёт». Кого-кого, а встретить в чаще леса директора Хогвартса она точно не ожидала. Особенно будучи слегка пьяной. Особенно с перепачканными крысиной кровью руками, которая сейчас алыми каплями стекала вниз вместе с дождевой водой. Эффи опустила деревко, а лицо её сделалось бледным, точно полотно. «Выговор? Отработка? Исключение? Азкабан?..» — Не волнуйтесь, Эдильфрида. Я просто наслаждался свежим осенним воздухом и совершенно случайно набрёл на свою студентку, — Альбус сделал шаг вперёд, из-за чего Тень встрепенулся, загораживая свою спасительницу крылом, прямо как в тот раз, когда к ней пытался приблизиться Грей, — Удивительно! — старый волшебник сделал ещё один шаг, сверкнув глазами из-под очков половинок, а фестрал встал на дыбы, запрещая тому подходить хоть сколько-то ближе, — Обычно дети Запретного леса меня не опасаются. Ваш четвероногий друг настоящий защитник. Редко встретишь такую крепкую связь между фестралом и его хозяином. — У Тени не хозяина, директор. Он свободен как ветер, — горячо выпалила Эдильфрида, абсолютно позабыв о том, в каком незавидном положении оказалась. — Разумная позиция, мисс Блэк. Вот только руны на вашей ладони и поведение этого чудного создания говорят об обратном. «Твою мать, мне крышка. Грей меня убьёт. Предупреждал же, не светить на публике этими шрамами». Очередной шаг и фестрал угрожающе лягнул копытом по земле, выдыхая из ноздрей горячий воздух, что из-за низкой температуры на улице превратился в пар. — Тише неугомонный, — девичья рука успокаивающе погладила зверя по холке, призывая успокоиться, — Пропусти меня, — крыло перестало преграждать путь и девушка неуверенно двинулась вперёд. Над головой Эдильфриды появились кучевые облака, точь-в-точь как те, что парили над директором, скрывая от дождя. — Вы исключите меня? — взгляд серых глаз во мгновение помрачнел, теряя нотки испуга, когда Эффи ощутила настойчивые попытки проникновения в свой разум. Змея на шее начала нагреваться, а блок от легилименции затрещал, словно тонкое стекло от сильного порыва ветра. «Да они все тут в край обнаглели! Не школа, а чёрти что!» — Отнюдь. Сердобольный порыв помочь раненому беззащитному созданию весьма похвален. Ваша мать была такой же, — Альбус остановился в шаге от ученицы, кладя руку на её плечо, — Многие студенты других факультетов считают слизеринцев злыми, но я не склонен так думать. Доркас Медоуз была грозной волшебницей, сильной, временами резкой, но справедливой и сострадательной. Стоя на перепутье, она выбрала сторону света, и погибла героем, защищая своё дитя. В обычное время, от подобного упоминания о маме, в особенности о подробностях её смерти, на глаза навернулись бы слезы, но Эдильфрида не была дурой и знала, да буквально чувствовала, что это лишь отвлекающий манёвр, дабы ослабить защиту и залезть к ней в мозги. — Если вы хотите что-то узнать, директор, спросите прямо, а не лезьте в голову студентки. Это, вроде как, незаконно, — с вызовом ответила Блэк, мечтая воткнуть заточку, что валялась на земле неподалёку, прямо в руку старого волшебника, который посмел нарушить её личное пространство. — Верно, — Альбус улыбнулся, — Как и применение кровной магии. Даже в благих целях. «Старый проныра». — У вас доброе сердце, Эдильфрида. Не дайте опрометчивым желаниям и поступкам заполонить его тьмой и злобой. Если захотите поговорить — двери моего кабинета всегда открыты. А теперь, полагаю, мне пора. Чужая ладонь пропала с плеча, а облака над головой рассеялись так же неожиданно, как и появились. Вновь градом хлынул дождь, потоком срывая капюшон с головы, после заливаясь под ворот толстовки, но Блэк не замечала этого, в недоумении пялясь на удаляющуюся фигуру Дамблдора, который весело напевал себе под нос неизвестный мотив. — Да что за психи работают в этой, putain, школе… — пробормотала себе под нос слизеринка, когда силуэт профессора скрылся из поля зрения. Дориан лежал в постели, лениво переворачивая страницы библиотечной книги, которую ему посоветовала Эдильфрида сегодня утром. Некий Говард Лавкрафт писал страннейшие рассказы о разного рода хтонических тварях, таинственных городах с кровожадными культами, в большинстве своих историй упоминая некое писание, под название «Некрономикон». Говоря откровенно, он не был удивлён, что Блэк охарактеризовала его не иначе как: «Один из моих любимых писателей». Эта катастрофа любила всякую жуть. Дверь с грохотом отворилась и на пороге показалась вымокшая до нитки Эффи, которая влетела в комнату как ураган, тут же опираясь руками на колени в попытке отдышаться. — Твою мать, — она утёрла с лица капельки пота, перемешанные с дождём, — Кошка Филча сам дьявол, еле ноги унесла. — Минус двадцать баллов со Слизерина за нарушение комендантского часа, — бросил Грей, внимательно оглядывая эту девочку-беду, что, очевидно, снова вляпалась в неприятности, — И почему от тебя разит землёй и кровью, скажи на милость? «Надеюсь это не то, чем кажется на первый взгляд». — Ты сегодня не на дежурстве, чтобы с меня баллы снимать, — фыркнула девушка, проигнорировав последний вопрос, и сделала несколько шагов вперёд, но была остановлена строгим, не терпящим пререканий голосом. — Если ты испачкаешь мой ковёр грязью, то я заставлю тебя драить его зубной щёткой, Одри, — староста взмахнул палочкой, высушивая одежду Блэк, — Снимай ботинки там где стоишь и марш в душ. А после, я жду объяснений. Эффи страдальчески закатила глаза, но тело нещадно знобило, из-за чего спорить не хотелось. На ходу сбросив мартинсы, она едва не бегом направилась в ванную комнату, мечтая как можно скорее оказаться под струями горячей воды, а после в тёплой постели.***
За одной из тёмных ниш коридоров Хогвартса, зашторенной портьерой, раздавались прерывистые девичьи вздохи. — Аааах, — протяжно простонала Эдильфрида, откидывая голову назад, когда горячие губы засосали тонкую кожу шеи, прямо над пульсирующей венкой, — Твою ж… тебе обязательно уезжать именно сегодня? Уже поздно, Гринготтс откроется только завтра утром. «Надо заставить его думать, что я точно ничего не замышляю». — У меня есть дела в поместье, уж прости, ангел, — обычно ледяная ладонь, что сейчас нагрелась от жара девичьей кожи, скользнула под одеждой вверх, сжимая холмик груди, подмечая одну любопытную деталь. А точнее её отсутствие, — Ты специально пошла провожать меня в таком виде? — Сам же в поезде сказал, плохие девочки не носят лифчики, — игриво прошептала Эффи, притягивая Грея ближе за ремень брюк. «После такого прощания он точно ничего не заподозрит». — А ты плохая, значит? — он поймал взгляд стальных глаз, что сейчас заволокла пелена неприкрытого желания. — А сам как думаешь? — уголок рта дёрнулся вверх в хитрой улыбке. Не медля более ни секунды, Дориан впился в припухшие девичьи губы новым поцелуем, вжимая хрупкое тело в каменную стену, шальной мыслью подумав забрать эту катастрофу с собой, любоваться потолками в Грей-кастл. — Минус двадцать баллов со Слизерина. С каждого, — портьера отъехала в сторону, выставляя на всеобщее обозрение двух увлёкшихся друг другом студентов. Профессор Снейп и без того пребывал в скверном расположении духа (впрочем, как и обычно), но представшая перед глазами картина вызывала стойкое желание нарушить данное обещание, и таки написать письмо Сириусу Блэку, дабы он забрал свою несносную дочь из школы, а она, в свою очередь, перестала морочить Дориану голову. — На каком основании, позвольте узнать, профессор? До отбоя ещё двадцать минут, — нахально поинтересовался староста, поправляя задранный край чёрной толстовки Блэк. Сама же Эдильфрида, с тех пор как декан сделался соучастником их с Греем лжи, стала ощущать некоторую вседозволенность, посему, страха и настороженности, что вызывал Снейп поначалу, больше не испытывала. Конечно, от взгляда его чёрных глаз по спине по-прежнему пробегал холодок, да к тому же было неясно, чего такого наплёл местной летучей мышке её парень, что гроза подземелий не стал их сдавать, но это сейчас волновало в меньшей степени. — За неподобающее поведение в коридорах школы, мистер Грей. И ещё минус пять за пререкания, — Северус поджал губы и перевёл мрачный взгляд на слизеринку, что закусила щёку, силясь сдержать ухмылку, — У вас есть тридцать секунд, чтобы убраться с глаз моих, мисс Блэк, иначе через несколько минут в сторону площади Гриммо полетит сова с письмом. В подробностях. «Знали бы вы, профессор, каким образом сегодня ночью я планирую переместиться туда, молчали бы в тряпочку». На секунду Северусу почудилось, что в серых глазах Эдильфриды мелькнула первородная тьма, но, вероятно, такую иллюзию вызвал полумрак старинного замка, что освещался лишь редкими факелами. От предвкушения применения Темной магии покалывало кончики пальцев, а внутри разгорался настоящий пожар, похожий на вожделение от долгих пылких ласк. По той же причине возникла излишняя развязность и наглость, ведь это сама Эффи затащила Дориана в нишу, набросившись с поцелуями. Блэк кинула последний взгляд на старосту с деканом, и стуча каблуками направилась в сторону лестницы, что скрывалась за ближайшим углом. — Ne fais rien de stupide pendant mon absence, — голос Грея нагнал её у самого поворота. — On se voit dimanche soir. Je t'attendrai au lit, — не оборачиваясь ответила Эффи и тенью скрылась прочь. Дориан расплылся в улыбке, а профессор Снейп на секунду растерялся. Во-первых, он не знал французский, в который раз проклиная то, что так и не выучил этот язык, хотя его чистокровная мать, Эйлин Принц, всеми силами старалась привить сыну интерес к нему. Во-вторых… — И это ты называешь «не впутался», Дориан? — хлёсткая оплеуха рассекла воздух и отпечаталась на затылке парня, когда девичьи шаги затихли вдалеке, — Развлечение? Начинает походить на увлечение. Грей натянул на лицо привычную маску холодности и скрестил руки на груди. — Вот именно, Северус, что развлечение. К тому же, тебя моя личная жизнь совершенно не касается, — парень в наглую достал сигарету из пачки и хотел подкурить прямо здесь, но никотиновая палочка вспыхнула и рассыпалась пеплом, заставляя поморщиться от болезненного ожога меж пальцев. — У тебя молоко на губах не обсохло, чтобы так со мной разговаривать, несносный мальчишка, — Грей ловко увернулся от очередного подзатыльника и выхватил из кармана брюк волшебную палочку, — Чем у тебя заняты мысли? Может ты ещё и в Академию из-за девчонки поступать передумаешь? Расскажешь ей всю правду, рискуя подставить и себя, и меня, и самого Дамблдора? Тебе надо готовиться. И обратно взяться за ум, — Северус и бровью не повёл, абсолютно не ощущая угрозы в наведённом на себя оружии. — Я готовлюсь, причём весьма усердно, но иногда нужно сменить род деятельности. Секс с красивой девушкой, знаешь ли, отлично помогает разгрузить голову, тоже бы попробовал, а то ходишь вечно как… — в паре миллиметров от юношеского плеча предупреждающе пролетело жалящее заклинание. Губы Дориана растянулись в нахальной улыбке, — Прости. Забыл что ты ханжа. — А я надеялся, что с тобой наконец можно разговаривать как со взрослым, Дориан, но нет, — декан презрительно хмыкнул, сверля взглядом черноту глаз своего собеседника, — Всё язвишь и уходишь от темы, словно малый капризный ребёнок. За столько лет ничего не изменилось. Ответа не последовало. Грей спрятал палочку обратно в карман и расправил плечи, отступая шаг назад. — Вынужден откланяться, профессор. Полагаю, директор не будет держать камин открытым вечно. До скорой встречи. Староста развернулся и направился прочь, дробью стуча подошвами армейских ботинок по каменному полу замка. — Ты уверен, что в этот раз справишься один? — голос нагнал в самом конце коридора. — Я похож на слабака? — мрачно отозвался парень, и не оглядываясь скрылся за поворотом. Кабинет директора, как это обычно и бывало, жил своей жизнью. Множество серебряных приборов вращались и жужжали, выпуская клубы дыма, а на широкой ветке, поодаль стола, мирно дремал Фоукс. Альбус Дамблдор пил горячий чай из глиняной кружки причудливой формы, в который раз прокручивая в голове вчерашнюю встречу в лесу. Это воспоминание удостоилось почётного места среди других важных, и теперь хранилось в небольшой стеклянной колбе, ровный строй которых стоял возле Омута памяти. Редко встретишь юную девушку, что без доли сожаления и отвращения готова перерезать горло живому существу, пускай то была лишь крыса. Жестоко. Наперекор этому, спасение фестрала с помощью магии крови… Даже если она не знала наверняка, что это может закончится плачевно, вероятно догадывалась. Готовность к бескорыстному самопожертвованию? Яркий контраст личности. Амулет-змея семьи Блэк являлся мощным артефактом, что веками напитывался родовой магией, передаваясь от матери к дочери, и начисто защищал свою хозяйку от почти что любых попыток проникновения в сознание, куда директору так сильно нужно было попасть. С этой девочкой что-то было не так. Однажды, в этой школе уже учился ребёнок, который одним недобрым взглядом заставлял холодок пробежать по спине. Даже у взрослых. Дочь Сириуса Блэка и Доркас Медоуз, прямо как тот самый студент, была умна, красива, к ней тянулись люди, которыми она, возможно пока того не осознавая, искусно манипулировала. Но главной схожестью было не всё это, а тьма, которой веяло от милой на первый взгляд девчушки. Пока это было незаметно для окружающих, но стоит юной мисс Блэк свернуть на кривую дорожку… Именно поэтому, Альбусу было остро необходимо узнать какие мысли вьются в её голове, но обойти действие оберега не представлялось возможным, это было проверено ещё вчера в лесу: после той встречи Дамблдор провёл всю ночь мучаясь от жуткой мигрени — побочное действие от попытки обмануть родовую магию. Кончено, был способ выведать хоть что-то, имея в своём арсенале, если можно так выразиться, тайное оружие, вот только… — Здравствуйте директор Дамблдор, прошу простить за опоздание. Раздавал последние указания старостам, чтобы не расслаблялись в моё отсутствие. — Здравствуйте-здравствуйте, мой юный друг! Время как прекрасный карп, которого пытаешься поймать в пруду голыми руками — ускользает прочь, помахав хвостом, — волшебник поднялся на ноги, поправляя складки темно-синей мантии расшитой звёздами. Грей еле сдержался, дабы не закатить глаза. Странные бессмысленные поговорки профессора, что он, кажется, выдумывал на ходу, за столько лет успели засесть в печёнках. «Неужели этот старик так и не понял, что запудрить мне мозг не получится? Пусть ищет другого идиота». — Прожив столько лет, начинаешь забывать, как много время меняет в наших жизнях. Я ведь помню тебя совсем мальчишкой, Дориан. Сколько тебе было когда мы познакомились? Девять? — Альбус посмотрел на студента, кидая краткий взгляд на алую отметину на шее, что едва заметно выглядывала из-под воротника рубашки. — Десять, сэр. Едва исполнилось, — парень в миг помрачнел, а на лице заходили жевалки. Вспоминать причину столь раннего знакомства с директором Хогвартса не хотелось. Хотя, разве он когда-то о ней забывал? — Прости мою забывчивость, годы никого не щадят. Десять… а теперь семнадцать. Прекрасный возраст, чтобы познавать мир. Нашёл ли ты свою даму сердца, милый друг? С любовь в душе жизнь приобретает новые краски, — голубые выцветшие глаза сверкнули из-под очков-половинок, внимательно следя за реакцией Грея, что даже бровью не повёл, но выдержал паузу, прежде чем дать ответ. — Моё сердце смогла покорить лишь одна женщина, и это наука. До остального мне нет дела, — произнёс парень, что уже обеими ногами стоял в высоком каменном камине, украшенным барельефами фениксов. — Как говорится, всему своё время. Ваша мать гордилась бы вами, мистер Грей, — Альбус оперся сморщенной старческой рукой на стол и широко улыбнулся. — Приятно знать, директор, — едва сдерживаясь, сквозь зубы процедил Дориан. Ещё одно упоминание о его матери, и он поджарит старику мозг, — Всего доброго, профессор Дамблдор. Грей-кастл! — зелёные языки пламени поглотили юношу, что излишне резко кинул себе под ноги горсть Летучего пороха.***
В спальне старосты школы царила темнота, освещаемая лишь огнями нескольких чёрных свечей-столбиков, расставленных по окружности начерченного на полу круга из соли. Ковёр, по которому ещё вчера хозяин комнаты запрещал ходить в грязных ботинках, был прислонён о стену, дабы не мешать юной ведьме, которая очевидно задумала что-то нечистое. Эдильфрида, одетая во всё чёрное, стояла у кромки соляной насыпи и внимательно следила за секундой стрелкой наручных часов. Окна были зашторены, дабы никакой любопытный житель Чёрного озера не смог подглядеть таинство, что она собиралась совершить как только наступит полночь: время, когда завеса становиться особенно тонкой, и проще всего отделить своё сознание от физического тела. — Пора, — шепнула сама себе Блэк и шагнула вперёд, опускаясь на колени в ритуальном кругу. С помощью палочки она призвала маленький алтарь из костей, что были соединены между собой сушёными стеблями полыни, после ставя тот перед собой, у самого края белой полосы. Достав из кармана кожаной куртки маленькую колбу с алой жидкостью, девушка хмыкнула. Идею просить кровь у Эвана Эффи отмела, резонно подумав о том, что Розье наверняка заподозрит что-то неладное, а вот наврать Уолдорф о каком-то нелепом эксперименте по Зельеварению, для которого нужна кровь чистокровной волшебницы, коей являлась сама Блэк, и маглорожденной, было проще простого. Элисон, кажется, была готова сделать всё что угодно, лишь бы подруга вновь не закрылась ото всех, посему, не стала задавать лишних вопросов и позволила сделать тонкий надрез на нежной коже предплечья, а после собрать капли алой жидкости в колбу. Естественно, блондинка клятвенно пообещала, что никому не расскажет. Как удобно. — Святая Моргана, кровь девственницы. И как я сама до этого не додумалась… — со зловещей улыбкой прошептала Эдильфрида, в чьих стальных глазах сейчас горел азарт, вперемешку с чем-то ещё: тёмным, первобытным, потусторонним. В книге по астральной проекции не уточнялось, чья именно кровь нужна, единственным условием являлось то, что она должна быть отдана волшебником или волшебницей добровольно. Однако же, про «алые капли непорочной девы» упоминала Элладора в заметках на полях своих рукописей, подчёркивая, что данная субстанция имеет особую магическую силу. Учитывая дальнейшие планы Блэк, было бы неплохо, чтобы Розье и Уолдорф расстались, дабы у Эффи под рукой всегда имелся необходимый ингредиент. Если эти двое всё испортят своей похотью, будет неприятно. «Пускай хотя бы до Рождества продержаться, а там уже приспособлюсь как-нибудь». Секундная стрелка сделала последний оборот, а минутная поравнялась с часовой, останавливаясь на цифре двенадцать. Наступила суббота. — Animum vult decipi. Ведьма откупорила склянку, наклоняя ту чуть набок. Несколько алых капель упали на маленький крысиный череп, стекая по узкой костяной морде. — Ergo decipiatur. Anium vult decipi. Начало происходить нечто странное. Ладони то холодило, словно от ледяного зимнего ветра, то жгло как от крутого кипятка. К горлу подступила тошнота, заставляя сглотнуть тяжёлый ком. — Ergo decapiatur… — голос дрогнул, став на пару тонов ниже, — Anium vult decipi! Огоньки на фитилях свечей дёрнулись, словно от сильного порыва ветра, и пламя вытянулось выше, ярко озаряя покрывшееся испариной лицо юной волшебницы. В углах комнаты сгущались тени, а за спиной послышался странный, едва различимый шипящий шёпот, что пробирал до костей: — Sanguis, sanguinis, sanguine… «Не натвори глупостей, пока меня не будет», — прозвучала в голове просьба Грея. — Ergo decapiatur! — ладонь опустилась на перепачканный алой кровью крысиный череп, ощущая поток магии, что словно туман окутывал всё вокруг. Температура воздуха понизилась на несколько градусов, а свечи закоптили черным, запахом гари забиваясь в нос. Холодные костлявые пальцы чего-то незримого коснулись хрупких девичьих плеч, впиваясь в кожу ледяными иголками. «Святой Салазар, что происходит?! Об этом не было написано в книге…» — Animum vult decipi! Ergo decipiatur! — хрипло прокричала Эффи, ощущая, как голова пошла кругом, а картинка перед глазами начала расплываться. Силы медленно покидали тело, словно после хорошей порции снотворного. Она покосилась в сторону, в последний момент успевая поймать равновесие и опереться свободной ладонью о пол, — Vis! vis! vis! Позвоночник прошибло словно ударом тока, заставляя неестественно выгнуться в спине, лицом к потолку. Зрачки закатились под веки, а белки глаз покрылись тонкой сеткой лопнувших капилляров. — Vis! — прозвучало из последних сил. Пламя свечей успокоилось, вновь мерцая спокойными тёплым свечением. Девушка так и осталась на коленях, с запрокинутой назад головой и изогнутым дугой позвоночником. Однако же теперь, это была лишь её физическая оболочка, что боле не была обременена сознанием. Из носа медленно вытекла тонкая струйка крови, петляющей змеёй спускаясь к губам, оставляя после себя солёный металлический привкус во рту.***
На опушке запретного леса в хижине Хагрида, полувеликан пытался успокоить своего пса, что начинал то жалобно скулить, забиваясь в угол, то заходился шумным воем глядя на луну, которая ярко освещала землю, белея на безоблачном небе.***
Директор Дамблдор беспокойно спал в своей постели после большой порции Зелья сна без сновидений, которое принял в попытке спастись от мигрени, что снова накрыла сознание с головой. Доселе спящий на ветке Фоукс встрепенулся и закружил по кабинету, нарушая ночную тишину комнаты громким гарканьем.***
Профессор Снейп склонился над котлом, в котором кипела очередная порция Напитка живой смерти. Он так и не смог повторить зелье, которое его новая студентка Эдильфрида Блэк приготовила в первый учебный день. Вот уже месяц зельевар пытался понять, что это девчонка изменила в рецептуре, быть может добавила новый ингредиент, из-за чего оно стало настолько безупречным. Северус по праву считал свой рецепт, подправленный на шестом курсе обучения в Хогвартсе, самым идеальным, выверенным, наивысшего качества, но Напиток мисс Блэк, пускай и на самую крохотную малость, был лучше.***
В Дувре, неподалёку от белых клифоф, что сейчас разрезали своими остриями штормовые волны бушующего Ла-Манша, раскинулось широкое старинное кладбище, земля которого, от проливного дождя, что вот уже третий день одолевал графство Кент, превратилась в грязное склизкое месиво. Невзирая на это, над одной из серых мраморных плит, стоя на коленях, склонился тёмный силуэт человека, голова и лицо которого были скрыты широким, насквозь промокшим капюшоном. Ветер нещадно хлестал по щекам, заставляя кожу лица багроветь, лопая тонкие сосуды на бледной коже. — Прошу, пожалуйста, прости меня, — из глаз полных боли, горечи и отчаяния, вытекли одинокие струйки слёз, смешиваясь с каплями холодного октябрьского дождя. Непозволительная ничтожная слабость. — Monstrum… Ночной гость поднялся на ноги и мрачной тенью направился прочь, хлюпая подошвами тяжёлых ботинок, что то и дело проваливались в гущу грязи. Вскоре, о чужом присутствии напоминали лишь поскрипывающая кованая калитка, у которой осталось несколько глубоких следов, и маленький букет чёрных орхидей, подхваченный бордовой бархатной лентой.
Примечания:
Начали за здравие, а закончили... как-то так.
https://t.me/arinonair
