Семь грехов Эдильфриды Блэк

***

Сириус пьяно ввалился в коридор на площади Гриммо, плечом цепляя вешалку для одежды, которая с грохотом упала на пол. Очередной поход в магловский стрип-клуб, а после молодая красотка, что уверенно и умело работала ртом, не принесли утешения. Как и вчера. Как и позавчера. Как и все чёртовы недели с произошедшего в кабинете директора Хогвартса. Не включая свет и сильно шатаясь, он поднялся по лестнице, с трудом разбирая где находится дверь собственной комнаты. Пустой комнаты. Чёртовый день сурка повторялся из раза в раз: подъём, крепкий кофе, утренняя пресса, в которой едва ли можно было найти хоть крохи интересной информации. После деловые письма, бокал виски, квитанции, записки от благородных незамужних леди бальзаковского возраста, что предлагали выпить кофе или чего покрепче в уютной обстановке. «Бляди неприкаянные». Без детей дом опустел, а точнее без неё. Эдильфрида ураганом влетела в жизнь Блэка, с ног на голову переворачивая что-то в душе. Он ведь всегда хотел дочь. Точнее не так, они с Доркас весь свой недолгий брак мечтали о ней. Его новоиспечённая супруга тепло приняла Альфарда и планировала большую семью в будущем, когда закончится война. Естественно, думали они об этом в те моменты, когда не кидались друг в друга проклятиями, ссорясь из-за очередной чепухи, а потом трахаясь до потери сознания, кусая губы в кровь. Это было их негласное «прости», ведь извиняться не умели оба. Сириус был бесстрашным. Ещё со школьной скамьи. Друг-оборотень, с которым Мародёры проводили полнолуния в Визжащей хижине, приняв анимагическую форму, каждый раз рискуя пострадать или вовсе не выжить. Потом война: кровопролитная, жестокая, ужасающая, а Блэк всегда стоял в первых рядах, смотря смерти прямо в лицо. Азкабан, где на протяжении трёх лет дементоры день за днём выкачивали из него жизнь и счастье, пока его маленький сын, которому он уделял так мало времени, рос в семье кузины, а любимая женщина, его жена, гнила в могиле. Вот только все эти ужасы прошлого сейчас меркли на фоне того, что Сириус боялся увидеть в глазах своей Касси. Страх… страх направленный в сторону него самого. Горячие струи душа, хотя скорее кипяток, ожогами оставляли алые полосы на оголённом мужском теле. В руке была зажата бутылка алкоголя, который смешивался с проточной водой, а в голове лишь одно: «Она меня не простит. Я чудовище». Ступни хлюпали по холодному кафелю, оставляя за собой влажные следы. Он подошёл к запотевшему зеркалу и протёр рукой, вглядываясь в собственное отражение. Пьяный мозг игрался и издевался, меняя лицо то на ледяную презрительную мину матери, то на гримасу отца, что вновь был недоволен его успехами в колдовстве. Или же это было последствие проклятья, которое язвой разъедало плечо, понемногу сводя с ума от адской боли? Есть ли разница? Мелкие кусочки стекла впились в костяшки пальцев, от которых устремились алые струйки крови, а осколки с характерным звуком рассыпались по полу. «Плевать». Всем телом навалившись на дверь, Блэк вновь оказался в собственной спальне, мешком падая на кровать. Рука потянулась к пачке тонких ментоловых сигарет, что лежали на тумбе. Выходит Вальбурга была слишком наивна, понадеявшись на то, что её, на тот момент двенадцатилетний сын, не учует запах табака, исходящий от собственной матери. О, как же Сириус смеялся, когда понял, что у матушки абсолютно магловская вредная привычка. Слишком иронично. Холодок приятно морозил горло, а в голове раз за разом проносилась фраза Рема о том, что он делает недостаточно. Письма? Смех да и только. Нужно быть изобретательнее. Блэк откинулся на подушки, прикрывая оголённое тело пуховым одеялом. Он потерял слишком много, чтобы теперь лишиться ещё и дочери. Если Касси попросит — он отрубит себе ладонь, отпечатавшую алый след на её щеке. Всё что угодно ради прощения. Сочащаяся гноем и сукровицей рана заныла с пущей силой, заставляя простонать в голос от боли. О, тот кто её оставил был искусен в проклятьях. К огромному удивлению. «Эта женщина, как оказалось, не так проста».

***

Третья неделя октября оказалась невероятно сложной и беспокойной. Как минимум для бедной мадам Помфри, что не покладая рук принимала одного за другим постояльцев в лазарете. Такое количество «больных» было совершенно удивительным, ведь до первого матча по квиддичу оставалось чуть меньше месяца, а хлопот было столько, будто Гриффиндор и Слизерин на днях сошлись в смертельной схватке за победу. Бедняжка Лесли Ноуп лежала на койке, по локоть обмотанная бинтами. Они же были и на лице слизеринки, что по неосторожности распечатала коробку шоколадных конфет от своего поклонника, в которой оказалась хлопушка с гноем бубонтюбера. Жуткие болезненные язвы заставляли то и дело постанывать от боли, обливаясь горькими слезами. Рядом со своей пострадавшей девушкой, на соседней кровати лежал Кассиус Уоррингтон, с распухшим до исполинских размеров языком, что вовсе не умещался во рту. Мальчик жутко исхудал за дни проведённые в Больничном крыле, ведь не мог самостоятельно есть и пить. А ещё разговаривать. Фред Уизли валялся с отравлением неизвестным веществом, то и дело извергая содержимое своего желудка в железное ведро. Гриффиндорец списывал все на их с Джорджем блевательные батончики и погрешность в рецепте. Анджелина Джонсон пряталась за ширмой, беснуясь в истерике, ведь её афро-волосы лезли клочьями, оставляя череп полностью лысым. Школьная медсестра разводила руками, так как с таким ещё не встречалась: на первый взгляд обычная пакость какой-нибудь завистницы или недоброжелательницы. С подобным всегда справлялось зелье для роста волос, вот только стоило студентке его принять и порадоваться вновь отросшей шевелюре, как она тут же вспыхнула на голове, едва не подпалив кожу. И второй раз. И третий. Что же творилось с Бриенной Селвин, было неловко и неуместно обсуждать во всеуслышание, ведь у бедняжки началась лактация. Да такая обильная, что молоко просачивалось через наложенный впитывающий бандаж. Из-за этого разразился целый скандал, ведь мадам Помфри находила подобному лишь одно объяснение — беременность, и какой бы понимающей она не была, скрывать подобное от родителей семикурсницы не имела права. Когда прибыла чета Селвин, крик стоял такой, что было слышно во всех соседних коридорах. Как выяснилось в итоге, всё обошлось, и то была лишь странная порча, природа которой пока оставалась загадкой. Родители девушки громко возмущались и кричали, понося Хогвартс и его мнимую безопасность на чём свет стоит, и лишь сама Бриенна молчала, раз за разом прокручивая в голове одну и ту же мысль: «Ты покойница, Эдильфрида Блэк».

***

Настроение Эдильфриды в последние пару дней было лучше, чем можно себе представить. И всё дело заключалось в том, что она нашла небольшое хобби. Фрея была права — месть не терпит дилетантства, и раз уж впереди грандиозные планы, в которых Блэк собирается покарать настоящих преступников, начинать с малого она решила уже сейчас. Было немного совестно за то, что у мадам Помфри стало дел невпроворот, но в конце концов, это ведь её работа, не так ли? Отсутствие пары-тройки человек за столами Слизерина и Гриффиндора поднимали настроение за завтраком, обедом и ужином, а мысли о чужих страданиях заставляли всё внутри ликовать. Эти заносчивые курицы и два петуха не на ту напали. Пускай теперь немного подумают над своим поведением. А если ни к чему путному не придут, будет необходимо повторить урок. Сладкий вкус собственного триумфа оседал на губах вместе с пылкими поцелуями Дориана, который прямо посреди библиотеки схватил её за руку и затолкал в один из тёмных углов. На часах было пять часов после полудня, а в календаре, что висел над столом мадам Пинс, даже не подозревающей, какой разврат сейчас происходит в её царстве книг, красным выделена пятница. За окном стояла привычная пасмурная погода, а пожелтевшие осенние листья покрылись инеем — сегодня ночью температура впервые за осень обещала опуститься ниже нуля. Однако же, температура между двумя слизеринцами росла в геометрической прогрессии, жаром разливаясь по телу. — Грей! Руки! — запротестовала Эффи, ощутив, как ледяная ладонь скользнула на внутреннюю сторону бедра, обжигая контрастом температур, что ярко ощущалась сквозь ткань сетчатых колготок. — Перестань, Одри. Думаешь меня испугает кровь? — отозвался тот, впиваясь губами в девичью шею, — Секс в душе более чем устроит, если боишься испачкать простыни, ангел. И к слову, — громкий шлепок по ягодице вызвал прерывистый вздох со стороны, — Я вроде запретил тебе носить эту юбку? — он чуть отстранился, с прищуром вглядываясь в стальные глаза, а Блэк хитро улыбнулась. — Запрети мне ещё что-нибудь, как раз размышляю над выбором одежды на завтра, — девичьи руки вырвали край рубашки из-под пояса брюк и заскользили вверх по крепкому торсу. «Мерлин, ещё пара поцелуев и я сдамся». — У меня есть несколько идей на завтра, — горячо прошептал Грей, задевая губами мочку уха, — Но одежда тебе не понадобится, уж поверь, — спина больно впилась в рёбра книжных полок, а здравый смысл медленно покидал сознание. — Дориан, нет… — неуверенно начала Эдильфрида, ощущая легкое прикосновение пальцев к ткани нижнего белья, — Я не могу… — парень тяжело выдохнул, но чуть поубавил пыл, — Это слишком неловко. Подожди ещё пару дней… — Неловко? — Дориан не смог удержаться и тихо рассмеялся, глядя на заалевшие щёки своей девушки, — То есть, ждать меня полуголой с обхода, а после сказать: «Я хочу, чтобы ты поставил меня…» — Грей! Я была не в себе! — Ты где вообще таких выражений понабралась, малышка Блэк? — староста отступил назад, поправляя задравшуюся юбку своей спутницы. Не сказать, что ему было настолько сложно потерпеть ещё немного, откровенно говоря, в том не было никаких проблем, но смущение этой катастрофы по-прежнему вызывало щенячий восторг. Слишком мило и забавно. — Известно где — на улицах Лондона, — с вызовом ответила Эффи, параллельно пытаясь усмирить ритм грохочущего сердца и жар внутри. Сейчас хотелось быть уж точно не в библиотеке, но… — Ладно, меня Ник ждёт. Если я так и не разберусь в последней теме по Трансфигурации, то просто убью Маккошку и дело с концом. — Всё время забываю, что ты у нас бывшая бродяжка. Принцесса из трущоб, — съязвил староста, в моменте уворачиваясь от кулака, что целился прямо ему в живот. Блэк ойкнула, когда сильные руки развернули её за талию, прижимая спиной к высоко вздымающейся юношеской груди, — Напомни, почему твоим репетиторством до сих пор занимается Шафик, а не я? Эдильфрида расплылась в улыбке, улавливая в его голосе нотки ревности. О, этот спор начался ещё на прошлой неделе, когда она наконец вышла из добровольного заточения спальни старосты школы. Николя нашёл её в тот же день на одной из перемен, крепко обнял и сказал, что очень рад снова видеть свою «ученицу» в добром здравии. Столь бурное приветствие со стороны рейвенкловца слегка смутило и напрягло слизеринку, но ярость, промелькнувшая в глазах Грея, что стал случайным свидетелем сложившейся картины — развеселила. Исключительно поэтому, помимо обычного «Спасибо», Ник вновь удостоился небольшого одолжения — лёгкого поцелуя в щёку. Вечером прошедшего понедельника Дориан деланно-безразлично сообщил, что более нет нужды сидеть в пыльной библиотеке, и он сам преспокойно объяснит ей любую тему. Первое их занятие закончилось даже не начавшись: учебники и конспекты с грохотом полетели с кровати, а за ними одежда. Второе же… — Потому что ты назвал меня тупой! — надувшись от обиды припомнила Эффи, но ощущая тёплое дыхания на своей шее злиться было сложно. — Не было такого, ангел, — нежный поцелуй на тонкой коже заставил тихо простонать от удовольствия, — Я просто удивился, как можно не понимать элементарных вещей, — она вновь хотела возмутиться, но оборвалась на полуслове, когда парень поддался чуть вперёд, позволяя ощутить напряжение в области ширинки школьных брюк, — А ты за это кинула в меня Летучемышиным сглазом, смею напомнить. «А мне точно настолько уж и неловко? Может ну эту Трансфигурацию к чертям?» — Sérieusement? — раздался голос со стороны. Дориан обречённо закатил глаза, однако отстраняться не собирался, несмотря на активные попытки своей девушки выбраться из крепких, если это можно так назвать, объятий, — Directement dans la bibliothèque? Эван стоял вскинув брови, прислонившись плечом к книжному стеллажу. Это парочка просто нечто. Оба вроде как решили впредь вести себя осторожнее и не афишировать свой «развлечение-эксперимент», по какой-то причине оказываясь использовать нормальное человеческое слово «отношения», но при этом зажимались по всем углам Хогвартса, грозясь нарваться на преподавателей или скучающих сплетниц. Грею всё же пришлось отступить, нехотя убирая руки из-под девичьей юбки, которые каким-то неведомым образом вновь успели там оказаться. Хотя, учитывая длину этого элемента гардероба Блэк, прилагать много усилий для подобного несдержанного жеста не требовалось. — Oh, mon sauveur. Et encore bonjour, — Эффи принялась поправлять одежду, стараясь поскорее стереть с лица глупую улыбку, — Я думала у тебя тренировка. — Всё так, ma princesse, — Розье сделал пару шагов, останавливаясь прямо перед лучшей подругой, и поправил прядь кудрей, тем самым скрывая алую отметину на шее. Грей неосознанно напрягся, раздражаясь такой вольности, — Но мне нужно тебе кое-что сказать. — Вас оставить? — с напускным безразличием отозвался Дориан, быстро взяв непозволительно глупые эмоции под контроль. — Да нет, можешь послушать. Вдруг интересно, куда твоя девушка пропадёт на пару часов в воскресенье. У тебя тушь чуть расплылась, принцесса, — продолжил Эван, подушечкой большого пальца стирая чёрный развод со скулы Эффи. Он без зазрения совести забавлялся. На любые попытки завести серьёзный разговор о том, что происходить между ними с Греем, Эдильфрида закатывала глаза и просила отвалить. В худших случаях, будучи в скверном расположении духа, психовала и уходила прямо посреди диалога. Зачастую туда, где находился объект её «не интереса». Со старостой подобную тему Розье обсуждать естественно не решался, зато тонко подмечал как тот смотрит, стоит лишь любому представителю мужского пола оказаться возле Блэк ближе, чем в двух метрах. Он очевидно ревновал, пускай и пытался это скрывать. Альфард, с которым француз неожиданно сдружился после той попойки в башне Гриффиндора, лишь подтверждал догадки. Повышенный интерес к данному аспекту чужих взаимоотношений заключался не в праздном любопытстве, а беспокойстве. Грей настораживал, поэтому слизеринец попросту хотел убедиться, что его прекрасная принцесса в безопасности. — А девушке можно узнать, куда она пропадёт? — Матушка приезжает в Хогсмид и очень хочет увидеть свою инфанту. Снейп выпишет нам пропуска, — парень улыбнулся, когда заметил, как загорелись глаза Блэк. — Мадам Андрэа?! Мерлин, это же просто… — воодушевлённо начала Эффи, но после нахмурилась, — Погоди. Вы ведь поссорились из-за Элис, разве нет? — Ну… — Эван замялся, не желая обсуждать подробности переписки с матерью, дабы не сболтнуть лишнего, — У нас что-то вроде перемирия. — Наконец хоть что-то хорошее. Ваша французская драма начала надоедать, знаешь ли. От предвкушения встречи с женщиной, что в какой-то момент стала восприниматься как вторая мама, настроение стало ещё лучше. Именно по этой причине Эффи не задумалась над тем, каким образом мадам Розье договорилась с профессорами и директором, ведь первый официальный поход в Хогсмид только через неделю, а достать разрешение на внеплановый весьма сложно. Разве что ты имеешь некоторые связи в этой школе, к примеру состоишь в попечительском совете. Сегодняшний день Николя Шафик по праву считал одним из лучших за всё начало учебного года. Предыдущий капитан команды по квиддичу факультета Рейвенкло принял решение оставить свой пост и с головой уйти в учёбу, а значит, вакантное местечко отныне принадлежало его заместителю, то бишь Нику собственной персоной. Но и то было не самым главным, ведь через пару минут придёт она, и следующие несколько часов рейвенкловец сможет без зазрения совести находится в непосредственной близости от Эдильфриды, разговаривать, любоваться, а быть может случайно коснуться рукой, если повезёт. Всё в жизни изменилось в тот день, когда он впервые увидел её. Вряд ли в десять лет можно понимать что такое любовь, но в душе что-то оборвалось, когда она впервые посмотрела на него своими бездонными серыми глазами. Нет, конечно они мельком встречались и до седьмого Дня рождения юной леди, но маленькая Эффи сновала среди гостей словно тень, а чаще всего сидела забившись в какой-нибудь угол. Но тогда, тринадцатого января восемьдесят пятого, всё изменилось. Она изменилась. Их первый танец под Весенний вальс Шопена отпечатался в сознании как одно из самых ярких детских воспоминаний. Той девочке едва исполнилось семь, но она порхала по паркету словно пушинка, двигалась так уверенно и грациозно, отточено. Музыка будто была её продолжением, или же сами ноты подстраивались под каждый шаг юной наследницы Горгонеи Медоуз, но факт оставался фактом — она была обворожительна. Шафик был так очарован, что и представить не мог, как за час до того самого танца, Эдильфриду, которая решила в качестве подарка самой себе свести счёты с жизнью, сорвал с подоконника Эван Розье, который отныне и навсегда стал для Блэк самым близким другом и спасителем. Она хорошела с каждым годом, раскрываясь как самый прекрасный бутон белой розы, что росли в оранжерее родового поместья Шафик во Франции. Когда ей исполнилось девять, а ему двенадцать, Николя понял, что влюбился. Искреннее нежное чувство тронуло его сердце в столь юном возрасте, но он был уверен — это навсегда. Из-за обучения в Шармбатоне и затворнического образа жизни маленькой Эффи, виделись они редко, лишь на нечастых приёмах в поместье Медоуз, но каждая встреча была для Ника глотком свежего воздуха. В один день, на балу по случаю Хэллоуина, он понял, что пропал. Эдильфриде было одиннадцать, через пару месяцев должно было исполнится двенадцать, а самому Шафику пятнадцать. Пускай Николя осознавал, что теперь его чувства выглядят странно, ведь в их возрасте разница в три года должна была превратиться в настоящую пропасть, но… не с ней. Она была умна не по годам, обаятельна, красива… красивее всех на свете, даже однокурсниц вейл, что учились с ним в школе. В тот вечер они снова танцевали, под ту же самую мелодию, а когда сделали последнее па, эта кудрявая нимфа приподнялась на носочки и поцеловала юношескую щёку на глазах у всей толпы, после чего хитро улыбнулась, и напоследок сверкнув глазами, двинулась в сторону мадам Горгонеи, пришедшей в ярость от подобной распущенности своей воспитанницы. Это был его первый поцелуй. Тем же вечером, в кабинете своего отца, Николя заявил, что на новогоднем «Балу новой жизни», который юная Эффи должна была посетить впервые, он требует выдвинуть предложение об их помолвке в сторону мадам Медоуз. Глава рода Марсель, на подобное заявление лишь тепло улыбнулся, вспоминая как много лет назад так же воспылал любовью к своей жене Линетт. Шафик знал, что мадам Горгонея очень строга, и судя по слухам не брезгует физическими наказаниями, которые среди аристократов были привычным делом в воспитании детей, но сам Ник подобного на себе никогда не испытывал, ведь его родители были самыми лучшими и добрыми на свете людьми. Он был уверен, что стоит ему обрести статус её жениха — всё изменится. Эффи сможет гостить в поместье семьи Шафик на законных основаниях, а Николя в свою очередь оградит её от всех невзгод и обид, подарит ласку и тепло, а потом, когда она подрастёт, быть может лет в четырнадцать, решится поцеловать. В его картинах будущего все выглядело идеально, и сомнений в том, что девушка полюбит его в ответ, не было. Вот только Горгонея неожиданно для всех скончалась, её внучка таинственным образом исчезла, а сердце парня было разбито вдребезги. В прошлом году, услышав от Альфарда о том, что объявилась его потерянная сестра Эдильфрида, внутри загорелся огонь надежды. Ни у кого на свете больше не было такого странного мудрёного имени, разве что у фей из старых сказок. Узнать, что его возлюбленная теперь носит фамилию Блэк, было настоящим счастьем, ведь помимо чувств, это была просто великолепная партия для брака. Теперь всё должно было сложится как в мечтах. С тех самых пор он жаждал встречи, дабы убедиться в том, что это правда она, но Сириус так активно охранял персону своей дочери, что запретил сыну показывать даже её фотографии. Ждать пришлось до самой осени, и когда отворилась дверь купе, он хотел подскочить на ноги, но… Эффи зашла вместе с Розье. То пускай и было неожиданно, ведь Эван непонятно как оказался в Англии, но не удивительно. Эти двое с детства шли рука об руку, но к счастью были лишь друзьями, хотя ревность к их отношениям Николя определённо испытывал. Эдильфрида должна была стать его. Только его. Конечно, француз был поражён тем как она изменилась. Помимо того, что Блэк превратилась в настоящую сформировавшуюся девушку, удивляли её кричащий наряд и макияж, какие-то грубые, совершенно не женственные ботинки. После того как Эдильфрида закурила тонкую ментоловую сигарету и открыла зажигалкой магловское пиво, у него упала челюсть, а когда принялась рассказывать о своём прошлом, сердце кольнуло обидой — она ни разу его не упомянула. Потому что почти не помнила. Но стало плевать. Главное что она здесь, рядом. Ник был уверен, несмотря ни на что, он сможет перевоспитать её обратно: исправить, вновь сделать той самой, пускай и немного дерзкой, но приличной воспитанной девочкой. Вот только интриганка Мишель испортила всё подчистую, отправив его будущую невесту в объятия Дориана Грея, который всю поездку, стоило ей появиться в поле зрения, одаривал девушку плотоядными взглядами и двусмысленными шутками. О, их соперничество началось с того самого момента, как Шафик перевелся в Хогвартс на пятый курс и случайно попал в компанию Альфарда. Дориан как раз стал старостой, Николя же на год позже, ведь новенькому такую должность никто не доверит. Их оценки были лучше чем у остальных, но Грей ярко выделялся талантом в Зельеварении и Нумерологии, раз за разом получая похвалу и наивысшие баллы, тем самым затмевая успехи рейвенкловца. Со стороны можно было сказать, что парни приятели, вот только оба знали, что соперники. Их общение всегда было на грани доброжелательности и издёвок, а напряжение в воздухе, стоило остаться наедине, можно было резать ножом. Общались эти двое исключительно из-за Блэка, ведь тот был центром компании, а все остальные лишь вращались вокруг его орбиты. Но и здесь Дориан выигрывал, ведь они с Алом были лучшими друзьями с первого курса. «А теперь он отнимает то, что по праву должно принадлежать мне». — Привет, — неловко начала подошедшая к письменному круглому столу Блэк, ощущая легкий укол вины за опоздание вот уже на двадцать минут, — Мне жаль, что опоздала, мы… искали книжку, которую я посоветовала Грею. «Ну или он искал что-то у меня под юбкой». Дориан, который стоял прямо за её спиной, хмыкнул и самодовольно улыбнулся. — Привет, Ники. Да ты весь сияешь, наконец одолел тот нумерологический код? — как бы невзначай поинтересовался слизеринец, притягивая девушку к своей груди. Благо в этой части библиотеки было пусто. Лишние свидетели ни к чему. — Да нет, с ним я давно закончил, — взгляд случайно скользнул на стройные ноги, обтянутые сетчатыми колготками. Подол юбки, из-за того что Эффи отклонилась слегка назад, задрался, делая вид чуть снизу слишком соблазнительным, — Просто сегодня получил значок капитана команды. Дейв решил удариться с головой в учёбу, а профессор Флитвик счёл меня самым достойным кандидатом. Шафик быстро опомнился, запрещая себе думать об Эдильфриде в таком ключе. Вот только сие поползновение не укрылось от Грея, который прожигал его лицо взглядом чёрных глаз, что недобро сверкнули в опускающихся на Хогвартс сумерках. — Это здорово! Поздравляю… — излишне воодушевлённо воскликнула Блэк, пытаясь понизить градус неловкости, но была перебита. — Очень рад за тебя, Ники. Наконец-то и на твоей улице праздник, поздравляю! — ложно-добродушно отозвался Дориан, резким движением разворачивая эту, излишне популярную катастрофу лицом на себя, — Не буду мешать тебе грызть гранит науки, ангел. К тому же, мне пора. Обязанности старосты школы не дают покоя, — правая рука скользнула с талии на ягодицу и с силой сжала упругую кожу, — Жди меня сегодня после обхода в кровати, малышка Блэк. Желательно без одежды, хотя… юбку можешь оставить. Последний быстрый, но глубокий поцелуй в губы, и слизеринец отстранился, направившись в сторону выхода из библиотеки. Тонкое письменное перо с характерным хрустом переломилось пополам, заставляя удаляющегося Дориана победоносно улыбнуться. О, он добился чего хотел — обозначил свою территорию. Сама же Эдильфрида так и осталась стоять на месте с горящими щеками. Она абсолютно не поняла, что это сейчас было, но пылающий узел внизу живота уж точно не располагал к Трансфигурации. Скорее к чему-то другому, чем можно заниматься за закрытой дверью спальни старосты школы. Николя спешно отбросил сломанное перо на пол, в попытке скрыть маленькое происшествие, и натянул на лицо привычную беззаботную улыбку. — Спасибо за поздравления, Эдильфрида. Для меня это правда очень ценно. Готова потренироваться? — рейвенкловец открыл учебник на нужной странице, отгоняя подальше мысли о том, чтобы догнать Грея и разукрасить тому лицо. «Потренироваться то готова… только не в колдовстве». — Конечно. Извини Грея, просто у нас уже пару дней… — захотелось со всего размаху треснуть себе по лбу за провальную попытку объясниться, которая, очевидно, сделала только хуже, — Так что там по последней теме? Маккошка из меня всю душу выпила. Настоящий дементор. Она села на стул, закидывая ногу на ногу, из-за чего чертова юбка опять задралась неприлично высоко. — Кхм, — прокашлялся Шафик, ощущая, как ускорился ритм сердца, а в брюках… — Смотри. Главное — подключить фантазию и пространственное мышление. Что фантазия, что пространственное мышление в голове француза сейчас работали на грани возможностей, ярко рисуя картины того, что, где и как могло бы произойти. Хотелось опрокинуть на себя ушат ледяной воды и сходить на исповедь в магловскую церковь. От возникших в голове мыслей стало стыдно. Думать о девушках в таком ключе до свадьбы, или хотя бы помолвки — попросту неприлично.

***

Пускай Эдильфрида и пообещала Грею не соваться в Запретный лес в полнолуние, по понятным причинам, она не смогла сдержаться и навестила Тень, что делала почти каждый день, с тех самых пор как вернулась в реальную жизнь из своей крепости. Её фестрал, как оказалось, являлся самым прекрасным слушателем на свете. До него была Уолдорф, что подавала большие надежды, но с тех пор как они с Эваном вступили в отношения, Элисон излишне осмелела. И до того раздражали намёки о скрытых чувствах к Дориану, а теперь эта обнаглевшая попросту начинала дразниться, обвиняя в неспособности принять очевидное. — Да это возмутительно! Я думала мы становимся подругами, а тут такая подстава. Ещё немного и я заставлю их с Розье расстаться. Оба слишком много о себе думают. Психологи хреновы. Мне по-прежнему плевать на этого аристократишку. Просто взаимовыгодный эксперимент. Ну может пахнет он вкусно. А ещё скулы красивые и вены на руках… Так всё! Эффи валялась на холодной осенней листве, наложив на себя согревающие чары. Кашемировая водолазка, чей ворот источал аромат морозной ночи, придавала уюта и тепла, а любимая кожаная куртка защищала дорогую ткань от пятен и влажности. Вряд ли староста возмутиться тому, что его девушка надела его вещь. Парочки, вроде как, так делают. «И никакая мы не парочка, мать вашу». Лошадь устало опустила голову на колени своей хозяйки. Если принять во внимание, что животные, в особенности волшебные, всё понимают, то без труда можно вообразить, как единственный глаз существа закатился под веко, красноречиво намекая на то, что окружающие правы, а его спасительница как выяснилось попросту трусиха, которая пытается обмануть сама себя. Ледяной воздух покалывал ноздри при каждом следующем вдохе, а третья бутылка вина было опустошена почти наполовину. Скоро настанет пора возвращаться в замок, но в данный момент интересовали лишь мириады звезд, что сияли на небе, которое понемногу заволакивало тучами. — А ещё чёртова Фрея никак не идёт из головы. Я все дни зову её, а эта… мёртвячка никак не проходит. Быть может необходим ритуал? Я в кино видела, как для общения с духами используют спиритическую доску. Стоит попробовать? Кто она такая? Зачем помогла? Почему пообещала, что обязательно увидимся снова, а теперь игнорирует? Эти вопросы занимали мысли, что слизеринка скрывала за семью печатями в голове, без перерыва. Такой блок она не возводила никогда, но кажется получилось. Как минимум, Грей ни о чём не прознал, иначе, наверняка бы завалил вопросами. Или угрозами. В его стиле. Эта мёртвая непрошенно появилась как гром среди ясного неба, непонятно зачем и откуда. Но, однако же, могла знать что-то полезное и интересное. Её способности, которые та продемонстрировала за завесой, впечатляли. Для будущих планов было бы неплохо научиться контролируемо брать твёрдые предметы в руки, находясь в астральном теле. Желательно острые. Очень острые предметы с блестящим лезвием. Вдалеке прогремел гром, явно намекая на то, что настало время уходить куда-нибудь, где есть крыша над головой. Нехотя, Блэк поднялась с холодной земли и отряхнула одежду от налипших листьев и пожелтевшей травы. — Тебе нужен навес. Или сарай… — девушка пьяно икнула и пошатнулась в сторону, грозясь упасть, но Тень крылом придержал свою хозяйку, помогая устоять на ногах, — Займусь на следующей неделе. Зима близко, а я не хочу, чтобы ты замёрз, mon miracle. Девичья рука заботливо прошлась по ребристой, от выступающий позвонков шее существа, в нежном поглаживании. Фестрал ткнулся мордой в её щеку, ощущая непривычное тепло, что созданиям его вида было почти что неведомо. Их связь с каждой встречей становилась всё крепче. «И почему с людьми не может быть также просто?» — Прости, mon cheri, но мне пора, — с лёгкой грустью в голосе произнесла девушка, напоследок вдыхая аромат аниса, что исходил от фестрала. С каждым днём расставаться с ним становилось всё тяжелее, — Я очень постараюсь прийти завтра, но не обещаю. Этот псих, возможно, не выпустит меня из спальни. В любом случае — жди знака. К большому счастью, волшебные животные пускай и были понимающими, но всех тонкостей людских отношений не знали. Так что, двусмысленность прозвучавшей фразы Тень не понял, и напоследок лизнув бледную щёку шершавым языком, скрылся в чаще леса. Сердце Эффи забилось в тревоге, когда вдалеке послышался волчий вой. Ей ужасно не нравилось, что её друг живёт в лесу полном всяких тварей. Хотелось оградить его, оберегать, содержать в безопасности. Идея вольера вырисовывалась в голове всё ярче: деревянная просторная конструкция с очагом для обогрева, огромная кормушка, поилка, мягкое сено для сна… и миллиард рун по периметру для защиты от всех и вся. Прежде чем отворить дверь в «Сладкое королевство» посредством заклинания, Блэк стремительно докуривала ментоловую сигарету, что понемногу промокала от мелких капель заморосившего дождя. Отбой был пятьдесят минут назад, но дежурство в расписании Грея стояло до двенадцати, а значит в запасе ещё час десять, дабы добраться до его спальни, сходить в душ и улечься в кровати, сделав вид, что никакой Запретный лес она сегодня не посещала. Из-за дурацких школьных правил выяснилось, что все входы и выходы в замок закрывались ровно в десять часов вечера и были недоступны до семи утра. Об этой неприятной детали она узнала ещё в тот самый первый поход к Тени, когда её застукал Дамблдор. Эдильфрида лишь в последнюю секунду успела проскользнуть в узкую щель между створками тяжёлых дубовых дверей, посему, сегодня было принято решение не рисковать, и в самом начале встречи верхом проехаться до Хогсмида, чтобы по окончании без проблем воспользоваться тайным проходом. С каждым разом крыс в нём становилось всё меньше, Эффи ощущала себя спокойнее и увереннее, а фестрал здоровел и крепчал от плотного насыщенного питания. Бычок упал куда-то под ноги, а слизеринка направила кончик волшебной палочки на замок, намереваясь произнести Алохомора, когда… — Не советую, — раздалось со стороны. На автомате, Эффи приняла боевую стойку и навела деревко прямо на нарушителя своего спокойствия. В нескольких метрах, прислонившись к каменной стенке здания «Сладкого королевства», стоял Джордж. Он был одет в потёртые вельветовые брюки, цветастый свитер и коричневую замшевую куртку на пару размеров больше нужного, словно с чужого плеча. Его рыжие волосы чуть влажные, из-за чего сейчас смотрелись на несколько оттенков темнее, походя на танцующие в глубине костров языки пламени, вроде тех, что разжигают на Белтейн посреди цветущих полян. — Что ты здесь делаешь, Уизли? — Эдильфрида спрятала оружие во внутренний карман кожанки, осознавая, что опасности нет. Хотя, будь это Фред, она бы не стала так быстро ослаблять оборону, — И где твой злобный близнец? Вы наконец догадались, что не сиамские и можете разделиться? Парень насмешливо хмыкнул и сделал пару шагов вперёд, останавливаясь прямо перед Блэк. — С чего ты взяла, что я не Фред? — голос, по которому девушка обычно и различала близнецов, сейчас звучал как-то странновато. — Вы совершенно не похожи, — Эффи скрестила руки на груди, с прищуром разглядывая веснушчатое лицо, в попытке понять, что же не так. — Правда? — Конечно. Твой брат конченый придурок, а ты просто дурак, который ему поддакивает. Гриффиндорец заливисто расхохотался, чуть пошатнувшись в сторону своей собеседницы. Она упёрлась руками в юношескую грудь, и пускай сама была в нетрезвом виде, смогла уловить знакомые нотки. — Уизли, да ты напился. Что бы сказала твоя мамочка-наседка? — Эффи отступила назад, так как подобная близость чужого человека была абсолютно неуместной. — Не уверен, что она бы заметила. Какая разница, что с сыном под номером пять, — гриффиндорец пьяно икнул и поправил сползающее плечо широкой куртки. От подобного ответа слизеринка растерялась. Не то что бы её хоть сколько-то волновали семейные распри рыжеволосых, но Джордж, сам того не подозревая, сказал это слишком грустно и… обижено? «Святой Салазар, да наплевать. Грей прав, пора перестать столько пить. Только сочувствия к окружающим мне ещё не хватало». — Давай-ка мы оба отправимся в замок, тебе кажется пора в кроватку, — насмешливо пропела Блэк, вновь указывая палочкой на дверь магазина сладостей. — Только если с тобой. Эдильфрида опешила, пытаясь понять, точно ли ей не послышалось, а когда Уизли одни резким движением сгрёб её в охапку и потащил за собой, закрыв рот ладонью, и вовсе решила, что оказалась в параллельной реальности. Пускай Эффи и брыкалась как одержимая, Джордж был многократно сильнее, а если учитывать то, что он на протяжении нескольких лет играл в квиддич на позиции загонщика, то все последующие попытки можно было счесть заведомо провальными. — Пуф. сти, упфью! — Блэк со всей силы укусила его за ладонь, из-за чего парень зашипел от боли. Однако же, сопротивление прекратилось, когда из-за поворота, за которым оба студента стояли ещё несколько секунд назад, раздался громкий хлопок двери и звякнул колокольчик. — Я мигом, дядя! Тебе пастуший пирог и пинту тыквенного сока, я запомнил! — послышался звонкий детский голосок, а через пару мгновений мимо переулка, в котором затаились двое нарушителей правил, пронёсся маленький мальчик в ярком желтом дождевике, беззаботно хлюпая по лужам резиновыми сапожками. — У них сегодня инвентаризация до полуночи. Пока дядя Бэн и его внук не лягут спать, в замок мы не попадём. Он мужик ничего, но узнай про тайный проход, доложит директору, — прошептал Уизли, опаляя горячим, с нотками спирта дыханием, девичье ушко. От столь неожиданной близости у обоих по спине пробежали мурашки. Пьяное сознание Джорджа требовало никогда в жизни не размыкать этих объятий, а умереть прямо здесь, в тёмном закоулке, вдыхая аромат сандала, что источали её кудрявые волосы. Эдильфрида же попросту впала в ступор. Во время всей этой возни согревающее заклинание спало, и из-за мелкой мороси она продрогла до костей, а от гриффиндорца исходила волна жара. Запах влажной шерсти свитера, преющих осенних листьев и пряной гвоздики смешивался воедино, неосознанно заставляя вдохнуть глубже. Так пахло пасмурное осеннее утро, когда просыпаешься, а тянущийся из приоткрытого окна ветерок уже морозный, но под большим одеялом по-прежнему тёпло и уютно. — Эффи… — с придыханием начал Джордж и тяжело сглотнул, только сейчас осознавая, что его руки каким-то образом оказались под чёрной кожаной курткой, впиваясь пальцами в тонкую талию. — Если ты сейчас же не уберёшь от меня руки, однояйцевый, то клянусь, через пару минут сквозь боль начнёшь молить, чтобы я милосердно их отрубила. Блэк излишне резко отстранилась, заставив парня оступиться, спешно прогоняя прочь странное наваждение, что накрыло с головой. «Чертово Каберне». — Тебе обязательно угрожать и… — Обязательно. Есть другой путь в замок? — перебила слизеринка, поправляя задравшуюся кашемировую водолазку. — Нет. Сердце предательски заныло, когда Уизли наконец распознал, аромат чьего одеколона исходил от высокого ворота кофты. Те полторы недели никто доподлинно не знал где находится Эдильфрида, а Альфард начисто отказывался одалживать близнецам Карту Мародеров, даже когда они очень, ну очень просили. Очевидно тот что-то скрывал. И теперь, воспоминание о чужих сцепленных руках в Большом зале, этот запах… все сложилось как дважды два. Хотя, наверняка лишь он один до последнего отрицал очевидные вещи, в надежде, что злые языки лишь сеют сплетни. Джорджу никогда не нравился Дориан, с самой первой встречи. А Эффи… — Дьявол! — ментоловая сигарета, зажатая меж длинных пальцев, вспыхнула огоньком пламени, — Мне конец. Грей меня… Она осеклась на полуслове, осознавая, что фамилия сорвавшаяся с языка была лишней. — Он на меня зуб точит с самого начала, — попыталась объясниться Блэк, — Заложит Снейпу, и отработки на всю следующую неделю обеспечены. Оправдание было настолько неправдоподобным, что и первокурсник бы не купился. О том, что староста защищает младшую сестру своего лучшего друга от любых нападок, с самого первого дня трещала вся школа. Но… даже если все шепотки правда, не плевать ли? Сливочного пива было выпито слишком много, ссора с Фредом добивала, а этот напыщенный аристократ, будь он неладен, сейчас находился далеко, за высокими стенами замка. А она здесь. — У нас нет выбора, льдинка. Показать тебе все прелести Хогсмида? — внезапно осмелев спросил Джордж, ладонью приглаживая рыжие топорщащиеся волосы. — Льдинка? — хмыкнула Эффи, едва сдерживая улыбку. Пьяный гриффиндорец выглядел донельзя забавно, как милый зверёк за решёткой в зоопарке, — Что за дурац… Договорить она не успела, ведь ведомый порывом Уизли схватил её ладонь и потащил прочь из переулка.

***

Фред обливался потом лёжа на больничной койке. Мадам Помфри наконец разобралась, что могло нейтрализовать причины его тошноты и рвоты, посему теперь, Уизли имел возможность нормально сфокусировать взгляд. С Джорджем они поругались из-за сущего пустяка: Мисси Уизли совой прислала старшему близнецу корзину пирожков (хотя, наверное стоило задуматься, прежде чем отправлять сей дар, раз уж твой сын валяется с пищевым отравлением). Примерно об этом и пошутил младший, с налётом грусти посетовав, что мама не писала лично ему с самого начала года. Слово за слово, пара привычных, вроде бы шуточных колкостей, а дальше… а что и как произошло дальше не понял никто. Корзина с выпечкой полетела на пол, Фреда снова стошнило в ведро, которое Джордж с размаху пнул ногой, разбрызгивая зловонную жижу, после чего не разбирая дороги направился прочь из лазарета. Кажется, в одном из предложений промелькнуло имя «Эдильфрида». Наверняка сказать, прозвучало оно или нет, не мог никто. Никто кроме облысевшей Анджелины Джонсон, что притаилась за соседней ширмой и слышала всю перепалку от и до. Заслышав имя ненавистной слизеринки, лицо гриффиндорки перекосилось от злобы. Ей до жути не нравилось, что её Фред смеет даже вскользь упоминать эту девку. Теперь же, ночью, Уизли лежал, горящими от ярости глазами следя за двумя точками на Карте Мародёров, что была самым наглым образом украдена из сумки Альфарда, который пришёл проведать младшего брата своего хорошего друга Чарли. Раз Блэк не захотел отдавать её добровольно, пришлось схитрить. Фред волновался за Джорджа, но когда бесцельные шатания брата прекратились прямо у входа в «Сладкое королевство», переживания сменились злобой. Снова она. «Мерзкая скользкая змея». Артефакт был резким движением засунут под подушку, когда две точки с именами «Эдильфрида Блэк» и «Джордж Уизли», едва не слились воедино.

***

Тонкая корочка льда, которой покрылась каменная брусчатка, тихо похрустывала под подошвами грубых ботинок, а слабый ветерок разносил по всей округе ментоловый табачный дым, что смешивался с паром изо рта. Эффи не могла понять, что происходит С тех пор как Уизли схватил её за руку, потащив в неизвестном направлении, он так и не отнял свою ладонь. Слишком тёплую, можно сказать горячую, а не успевшую стать такой привычной ледяную. Но и она сама не совершала попыток. Внутри было отчего-то тревожно, но при этом прикосновения Джорджа ощущались… комфортно? Хотелось срочно зарыться носом в шею Дориана и вдыхать аромат морозной ночи, отогнав непонятные чувства подальше. Точнее даже не чувства, а ощущения. Инородные и пугающие. — Зачем ты куришь эту дрянь? Она же убивает, — отозвался гриффиндорец, глядя на то, как его спутница делает очередную глубокую затяжку сигареты. «Хватит!» Эдильфрида резко вырвала свою руку из тёплого плена чужих пальцев, спешно пряча ладонь в карман. — Зачем ты дышишь? — Чтобы жить, очевидно. — А теперь, пораскинь мозгами и ответь на свой вопрос сам, клон, — прозвучало излишне грубо, из-за чего Джордж на мгновение растерялся, но быстро расслабился, делая глоток красного сухого вина. Это же Эффи, разве от неё можно было ожидать чего-то другого? — Для человека, который хочет умереть, ты слишком любишь жизнь, льдинка, — философски изрёк парень, ощущая леденящую пустоту. Без её руки, зажатой в своей собственной, всё вокруг вновь становилось серым и безликим. — С чего взял, что хоть что-то знаешь обо мне, львёнок? И что за дебильное прозвище? Кто тебе вообще позволил… Блэк ойкнула от неожиданности, когда Джордж резко развернул её за плечи на себя. — Ты совсем оборзел, Уизли? Ещё раз тронешь меня, и я выжгу… — Посмотри наверх, — юноша искренне улыбнулся, замечая растерянность и недоумение на лице своей спутницы после услышанной фразы. — Повторяю для особо тупых… — Просто посмотри. Блэк сама не знала зачем, но почему-то всё же решила послушаться, и запрокинув голову взглянула на небо. — Снег… в октябре? — неверяще произнесла слизеринка, ощущая, как первая снежинка коснулась кончика носа, растаяв в то же мгновение. — Первый снег, Эффи. Они стояли на расстоянии одного лишь шага, пока предвестницы зимы пылью оседали на рыжих короткостриженых волосах и шоколадных кудрях. Температура впервые за осень опустилась ниже нуля, пожелтевшие листья покрылись инеем, а кончики пальцев покалывало от мороза. — Если загадать желание на первый снег, оно обязательно сбудется. Джордж сделал этот шаг. Шаг вперёд, и теперь находился почти вплотную к девушке. Любимое красное сухое вино туманило сознание Эффи, а вкрадчивый, ставший чуть хрипловатым от выпитого голос парня, будто пригвоздил к земле. — Желание загадывают на падающую с неба звезду, а не замёрзшую воду. И у меня нет желаний, Уизли. Только цели. «Одна звезда уже упала мне прямо в руки. И видит Мерлин, однажды я её поцелую. Раз нет желаний — это моя цель. Годрик свидетель, пускай я и пьяней, чем бывал за всю жизнь». — Просто закрой глаза. И подумай о том, чего хочешь сейчас больше всего на свете. Я обещаю — сбудется, — гриффиндорец тепло улыбнулся, встречаясь с серой сталью чужих глаз. Сейчас они казались самым совершенным, что существует на этом свете. Да и почему казались? Являлись. Эдильфрида несмело прикрыла веки. Мозолистые ладони осторожно опустились на хрупкие плечи, а очередной полушаг приблизил двух студентов друг к другу настолько, что и вспышка заклинания не смогла бы проскочить между. «Я хочу помириться. Скучаю. Устала. Мне до сих пор невыносимо больно, но папа…» Громкий бой старинных уличных часов, что стояли неподалёку от статуи Энгиста из Вудкрофта, основателя деревушки, ознаменовал полночь. Эффи с трудом сдержала подступающие к горлу слёзы, подальше отгоняя мысли об отце, а Джордж вспомнил магловскую сказку про Золушку, где вся магия исчезла, стоило часам пробить двенадцать. Свет на первом этаже «Сладкого королевства» погас, после чего пару минут алел лампадой из окон чердака, где находились жилые комнаты. Видимо, что хозяин магазина, что его внук ужасно вымотались, раз свечение не продержалась и минуты, спешно погаснув в сумерках ночи. — Нам пора возвращаться в Хогвартс, — холодно отозвалась Блэк и сбросила чужие руки с собственных плеч, отступая назад.

***

Есть ли справедливость в этом мире? Начнёт ли ей когда-нибудь везти? Сколько длиться смерть от удушья? Примерно такие мысли друг за другом проносились в голове Эдильфриды, когда за спиной захлопнулась дверь спальни старосты школы. Не сказать, что сложившаяся ситуация была патовой … Хотя нет, именно такой она и была. После того странного момента в одном из переулков Хогсмида, Эффи и Джордж добирались до замка в гробовом молчании, однако же, ненадолго им вновь пришлось оказаться прижатыми друг к другу, так как именно тогда, когда проход в коридоре Одноглазой ведьмы закрылся за их спинами, из-за угла раздались голоса. Попытка спрятаться в одной из узких ниш была предпринята в спешке, из-за чего звук металлических колечек, на которых держалась портьера, громким скрежетом с потрохами выдал местонахождения двух нарушителей двум старостам. Двум старостам школы. Перси Уизли и Дориану Грею собственной персоной. В ту секунду, поймав взгляд чёрных глаз последнего, Блэк наконец поняла, почему Уолдорф то и дело твердит, что старшекурсник-слизеринец пугающий и жуткий, пускай и чертовски красивый (последнее она упоминала исключительно будучи подшофе). У неё мурашки по спине пробежали, а в голове проскочила мысль сегодня переночевать в собственной постели, но на этот счёт у Дориана были свои планы. Всю дорогу до гостиной на губах парня играла странноватая недобрая усмешка, а Эдильфрида тенью послушно плелась следом. В душе, очень-очень глубоко, ей было стыдно, что она опять его обманула и сделала всё по-своему. Однако же, подобные мысли были быстро отогнаны подальше, ведь не этому самодовольному болвану решать, куда ей можно ходить, а куда нет. Даже если дело касается Запретного леса в полнолуние. — Я жду объяснений, — ледяным тоном произнёс староста, наконец высвобождая локоть, за которой он волоком протащил свою девушку через всю гостиную, а после и по лестнице до самой спальни, из цепкой хватки. Юноша подошёл к плательному шкафу, осторожно вешая школьную мантию на вешалку, что была зацеплена за дверцу. Плечи были напряжены, а движения обманчиво спокойными и плавными. Блэк хмыкнула и направилась прямо к письменному столу, на ходу сбрасывая перепачканные грязью ботинки посреди ковра, после чего, полностью довольная совершённой пакостью, запрыгнула на деревянную поверхность, повалив несколько учебников и чернильницу на пол. — Долго же ждать придётся, — она в наглую закурила ментоловую сигарету и с вызовом посмотрела прямо в чёрные омуты глаз Грея, что горели неприкрытой яростью и раздражением. За доли секунд парень переодел разделяющее их расстояние, выбил никотиновую палочку из рук и грубо развёл девичьи ноги в стороны, останавливаясь между. Он нависал над ней настолько близко, что Эдильфриде пришлось откинуться на руках, дабы попросту не упасть назад спиной. — Ты ослушалась меня, соврала, сбежала, снова напилась, подставила перед вторым старостой школы, и вдобавок ко всему я застал тебя в тёмной нише с другим парнем, в очень неоднозначном положении. В чём твоя проблема? — процедил он сквозь зубы, до боли впиваясь ледяными пальцами, что проникли под ткань водолазки, в девичью талию. — Я — проблема, ещё не дошло? — вторя его тону смело ответила Эффи, внутри едва сдерживаясь, дабы не попятиться назад от лёгкого испуга. Будто бы ей кто-то позволил. — А до тебя не дошло, что играть с огнём опасно, малышка Блэк? — Дориан резко потянул её на себя, прижимая максимально близко, — Моё терпение не безгранично. — Правда? Казалось, что они вернулись к отправной точке своих отношений: былое напряжение и дух соперничества взыграли с новой силой, вот только теперь слизеринка поднаторела в этой игре, посему, сдаваться первой не планировала. Алкоголь в крови, как обычно, придавал смелости. — А по-моему ты с самой нашей встречи только и делаешь, что терпишь, Грей, — ядовито прошипела Эффи, стоически выдерживая прожигающий взгляд, — Я всегда делаю то что хочу, а сейчас ты бесишься, потому что приревновал к Уизли, — она хмыкнула, ведь фамилия этого шута, в сложившемся диалоге, звучала до жути неуместно и нелепо. — Ревность? Я тебя умоляю, — свободная рука заскользила по ноге на внутреннюю сторону бедра, поглаживая сквозь ткань джинсов, — Едва ли на всю Шотландию найдётся достойный соперник, который сможет тягаться со мной. Разве что твой брат. Как относишься к многовековым инцестам в семье Блэк? Щёки тут же вспыхнули алым, а глаза расширились в ужасе, от одной только мысли о подобном. Этот наглец прекрасно знал как выбить её из колеи и заставить сгорать от стыда. А в данную секунду еще и от отвращения. — Тут дело в другом, ангел, — кончик языка прошёлся по краю ушка, оставляя влажную дорожку, а ладонь надавила на самое чувствительное места девичьего тела, что пока было скрыто под плотной тканью, вызывая тихий стон, — Я не люблю, когда кто-то трогает то, что принадлежит мне. — Я не принадлежу тебе, придур… Ааах… — чужие губы впились в шею, а пальцы заскользили вверх-вниз, заставляя низ живота вспыхнуть как от пожара. — Правда? — хитро, словно самый настоящий змей-искуситель, прошептал Грей, поцелуями спускаясь к холмику небольшой груди, — А по правилам нашего эксперимента вполне себе. — Каким ещё правилам? — Не заключай сделку с демоном, не уточнив условий, Одри. До конца учебного года — ты моя. А теперь будь послушной девочкой и скажи это, да погромче, чтобы я услышал. Кашемировая водолазка полетела на пол, а за ней и кружевное бра, более не скрывая прекрасный вид на тело своей хозяйки. Произносить подобное Эффи не стала бы и под пытками, посему, попыталась заткнуть Дориана поцелуем, отметая подальше все стеснения и смущения по поводу того, что сейчас она «нечиста» для близости. Общество так остервенело стигматизировало естественные процессы, происходящие с каждой женщиной раз а месяц, и Блэк была искренне удивлена тем, что её парню не противно от подобного. Однако же, коснуться своих губ он не позволил, а с силой толкнул назад, опрокидывая спиной на прохладную гладь стола. Слегка приподняв за бедра, Грей избавил эту непокорную от джинсов, любуясь бледностью нежной ровной кожи. Взгляд на секунду скользнул на тонкие девичьи пальцы, один из которых украшало аккуратное, почти незаметное кольцо гоблинской работы. «Оно наверняка выкачивает кучу волшебных сил. И как это хрупкое создание с таким справляется?». Дориан знал, что посредством этого магического артефакта Блэк скрывает истинный вид своего тела. Исходя из рассказов о прошлом, несложно было догадаться, что дело в шрамах. Его мать носила точно такое же, дабы скрывать последствия побоев отца. Однажды, возможно совсем скоро, он заставит её обнажиться полностью, без иллюзий и обманок, а после будет долго и упорно убеждать, как его луноликая спутница прекрасна и совершенна. В любом своём обличии. — Дориан, пожалуйста, ты мне нужен… — захныкала девушка, когда язык прочертил очередную влажную дорожку на чувствительной коже бедра. Факт того, что сейчас он стоял перед ней на коленях, попросту сводил с ума. — Скажи, и я сделаю всё что попросишь. А возможно даже то, о чём и мечтать не смеешь. Оставив последний горячий поцелуй, староста поднялся на ноги и расстегнул ремень брюк, что неприятно давил на собравшееся в паху напряжение. С неожиданной прытью и скоростью, Эдильфрида снова села и без промедлений притянула парня за рубашку. — Я… — хрипло начала она, находя взгляд чёрных омутов. Её стальные глаза лихорадочно блестели в полумраке комнаты, а губы были пересохшими и искусанными от вожделения, — Я твоя. Только твоя до конца… — продолжение фразы, коим являлось «учебного года», потонуло в поцелуе, которым Дориан очень своевременно решил накрыть девичьи губы, не давая договорить. Так звучало лучше. Подхваченная на руки Эффи обвила торс парня ногами, прижимаясь как можно ближе. Напряжение, жар, самый настоящий пожар… Ей срочно была необходима разрядка, и вторя желаниям своей девушки, Грей направился в сторону ванной комнаты, по дороге пару раз приложив эту пылкую катастрофу спиной о стену. Дверь с оглушающим грохотом захлопнулась и из-за неё послышались звуки падения самых разных предметов, что распалённые желанием слизеринцы сносили на своём пути. Зажурчала вода из душа. Многовековые каменные стены содрогнул громкий девичий стон удовольствия, что был слышен даже в коридоре. О заглушающем заклинании никто из пары не позаботился. К большому счастью обоих, эту проблему решил незримый доброжелатель, что взмахом руки наложил на спальню чары. Пускай комната старосты школы и находилась на этаж выше остальных в крыле мальчиков, случайные свидетели таинства, что прямо сейчас вершилось между двумя студентами, были ни к чему. — Счастье любит тишину, — раздался женский голос в пустоте комнаты, а после прозвучал едва слышный хлопок, отдалённо напоминающий звуки трансгрессии. Спустя время Эффи, плотно завернутая в одеяло, лежала на юношеской груди, проваливаясь в сон, что после произошедшего в душе был безумно желанным и необходимым. Дориан задумчиво курил, наплевав на собственное правило не делать этого в кровати, ладонью поглаживая спутанные влажные кудри. Сейчас Блэк казалась ему особенно красивой и уютной. Неожиданным открытием являлось то, что сильнее всего она нравилась ему настоящей: без ужимок, самодовольства и ледяной маски на лице. Эта катастрофа никогда не бывала такой на публике, но с ним наедине — да. — Знаешь, ангел… — Грей вообще не понял, как начал говорить вслух. Все мысли насчёт Эдильфриды он хранил где-то очень глубоко в голове, и уж точно никогда не собирался озвучивать. — М? — сонно отозвалась девушка, силясь размокнуть слипшиеся от усталости глаза. — Да так, ничего. Спи, малышка Блэк. Эффи улыбнулась и оставила лёгкий, можно сказать даже нежный, укус на чужой коже, после устраиваясь поудобнее. Комфортнее, чем в такие моменты, она вряд ли ощущала себя когда-то ещё.

***

Грей скользил глазами по записке от Снейпа, дочитав которую обречённо простонал, откидываясь на подушки. Чёртовы гоблины в Гринготтс что-то напутали, а значит завтра, утром воскресенья, ему снова придется явиться в банк и терпеть компанию этих брюзжащих тварей. Настроение поднимало лишь одно: они с Эдильфридой решили провести весь день в постели и вместе прочитать её любимый рассказ Лавкрафта «Хребты безумия». Ну а помимо этого, много целоваться (и не только), разговаривать, есть лакричные тянучки, которые оба любили, и просто наслаждаться выходным. До вечера целая куча времени и их уж точно никто не побеспокоит. Раздался стук в дверь. Дориан не удосужился даже открыть глаз и наощупь нашёл портсигар на прикроватной тумбочке, после подкуривая виноградную сигарету. — Демон, я знаю что ты там. Открывай, — послышался голос Альфарда. Староста тяжело выдохнул, так как двигаться было совершенно лень, а выслушивать очередные домыслы об его чувствах к младшей Блэк, которая в данный момент принимала душ, в планы не входило. Но возможно придётся. Кинув заглушающее заклинание на дверь ванной, Грей неспешно поднялся с кровати и прошествовал к выходу из комнаты, прошептав отпирающий пароль. — Привет, Лев, какими судьбами? У тебя же тренировка с одиннадцати. Лучший друг стоял на пороге в полной экипировке охотника, и стоило двери отвориться, сделал попытку пройти внутрь, но был остановлен упёршейся в косяк рукой. Блэк вопросительно вскинул брови. — Мне можно войти? — Извини, сегодня не до гостей. Только узнал, что опять придётся отлучиться из школы. Чёртовы гоблины напортачили в документах о наследстве. — А мою сестру за гостя ты уже не считаешь? — расплывшись в многозначительной улыбке произнёс Альфард, — Она же у тебя как обычно? — Чего по Карте не посмотрел? — Да сунул её куда-то, а с утра не было времени искать, — очередная попытка пройти внутрь и преграда, теперь в виде всего слизеринца целиком. — Прости, Лев, но повторюсь, совершенно не до гостей. И что значит как обычно? — поморщившись отозвался староста, так, будто последняя фраза его оскорбила, — Мы не приклеенные. У меня свои дела, у неё свои. Ищи по замку, а здесь этой девочки-беды уж точно нет. Именно в эту секунду из-за отворившейся двери ванной повалили клубы пара. Эта катастрофа обожала мыться в самом настоящем кипятке. — Грей, я взяла твоё полотенце, потому что моё мы вчера испачкали… блять! — взвизгнула Эффи, завидев на входе в свою комнату брата, который поспешил закрыть глаза, ведь махровая ткань едва прикрывала те части тела, которые членам одной семьи видеть было не положено. В моменте Алу захотелось расхохотаться в голос, ведь сложившаяся ситуация походила на одну из сцен магловских ситкомов, которые он взахлёб смотрел на кассетах вместе с Эф этим летом, чередуя с фильмами ужасов. — Не приклеенные, говоришь? Очень мило. Боковым зрением отметив, что Эффи успела завернуться в его длинный халат, Грей сообщил лучшему другу, что тот может открыть глаза, и тяжело вздохнув пропустил в комнату. После такого, нелепых, совершенно беспочвенных издёвок по поводу чувств к этой… девушке, станет в два раза больше, можно было не сомневаться. — Просто очаровательно. Вьёте семейное гнёздышко? — приторно пропел старший брат, окидывая помещение внимательным взглядом. Её гитара в углу, школьная форма на дверце шкафа, коробка любимых лакричных тянучек на тумбе, волшебная палочка и целая куча упаковок ментоловых сигарет. Не будь здесь идеального порядка и отсутствия пугающего перфоманса на стенке кровати, вполне можно было бы решить, что комната принадлежит самой Эдильфриде. — Ты что-то хотел? — деловито начала Эффи, пропустив наиглупейшую шутку мимо ушей. Поддаваться на провокации — дело последнее. — Тебе надо помириться с отцом, — сходу выпалил старший брат, подходя к кровати, на которой сестра, в эту самую секунду, увлечённо пилила ногти. Сегодня с утра гриффиндорец получил два письма. Одно от Ремуса, с которым в последнее время они общались почти каждый день, где Люпин упоминал о том, что Сириус совсем плох эмоционально, а рана с каждым разом становится всё хуже. Смущало так же то, что папа темнил. Выяснилось, что он лично знал человека, который наложил проклятье и мог снять, но пока обращаться за помощью не планировал. Или не мог. Второе же послание было от отца, который попросил сына быть в пабе «Три метлы» завтра около часу дня и ничего не говорить сестре об этой встрече. А ещё что-то обсудить с Эваном Розье. Говоря откровенно, Альфард совершенно перестал понимать что происходит, и каких новостей ожидать. В голове роились самые разные мысли, но худшая из них была о том, что проклятье смертельное и глава рода доживает последние деньки. Парень всеми силами гнал подобные мрачные догадки подальше, но принял решение взять примирение членов семьи в свои руки. Пока не стало слишком поздно — Тебе надо — ты и мирись. Если хотел обсудить его, выход найдёшь сам, — не отрываясь от маникюра ответила Эффи, вытянув губы в тонкую линию. Только нравоучений ей не хватало. Дориан пробурчал что-то не слишком цензурное себе под нос и скрылся в ванной, не желая лезть в семейные распри. В любом случае, подслушивать за дверью, находясь подальше от эпицентра назревающего конфликта, ему никто не запрещал. — Слушай, Эф, — Ал неловко потер затылок, мысленно надеясь выбраться из этой комнаты живым. Когда сестра держала в руках колюще-режущие предметы, что-то внутри холодело, — Я понимаю что он поступил как мудак и такому проступку сложно найти оправдания, но… Папа безумно скучает по тебе. И страдает. Да и ты сама не лучше. Сбегаешь каждый вечер к своей мёртвой лошади и часы с ней проводишь в лесу, бухаешь без конца, отправила несколько человек в Больничное крыло, а каждую ночь ложишься в чужую постель, непонятно чем занимаясь с Демоном. При подобном оскорбительном упоминании Тени у Эдильфриды дёрнулся глаз, а острая пилочка на автомате сжалась в ладони на манер клинка. — Мёртвая лошадь? — инструмент с размаху лёг на тумбочку, а Эффи поднялась на ноги и скрестила руки на груди. Выяснять то, откуда брат знает такие подробности о её жизни, было бесполезно, — Во-первых, фестралы вполне себе живые. Это ты вроде на Уход за магическими ходишь, а не я. Во-вторых, сколько я пью — моё личное дело, и тебя не касается. В третьих, причем здесь Больничное крыло? Знать не знаю кто так зло подшутил над бедняжками, — стальные глаза недобро сверкнули, а губы тронула ядовитая улыбочка. Девушка сделала шаг вперёд, поравнявшись с братом, — В четвёртых, тебе прекрасно известно чем я занимаюсь с Греем: сплю, занимаюсь сексом, трахаюсь, если угодно. Альфард неприязненно поморщился, даже представлять не желая, какие вещи на самом деле скрываются за этими словами. Лучшего друга он знал прекрасно, и миссионерской позой дело точно не обошлось. «Какая же, блять, мерзость». — Эф, я понимаю что ты зла и обижена. Но… — он с надеждой посмотрел на неё, веря, что следующая фраза что-то затронет в её душе, — Мы ведь одна семья. Ни один мускул не дрогнул на девичьем лице, но сердце предательски пропустило удар и заныло от боли, вперемешку с тоской по отцовской любви и родному запаху восточных масел, с нотками табака кубинских сигар. Ох и зря брат привёл этот аргумент. В голове щёлкнул рубильник. — Слишком поздно, — с наигранной тоской выдохнула девушка, пряча взгляд в пол, — Теперь мне нужно думать о нашей с Греем семье. — О чём ты? — Я беременна, Ал, — со всей возможной в сложившейся ситуации серьёзностью начала она, — На мой пятнадцатый День рождения мы с Дорианом обручимся и сбежим в Новый Орлеан, где будем воспитывать нашего ребёнка в Вуду-культе. — Так, малышка Блэк, это уже слишком, — пригрозил появившийся на пороге ванной комнаты староста, — Ты перегибаешь и… — Не надо, милый, — слизеринка обогнула брата и подошла вплотную к «будущему отцу», прикладывая палец к чужим губам, — Долго скрывать всё равно не получится. Сейчас лишь первый месяц, но потом… — Грей опешил, когда она схватила его руку и опустила на свой живот, — Уверена, будет девочка. Как тебе имя Фрея? Напоследок бросив, что её кажется тошнит, Эффи бегом направилась туда же, откуда едва ли минуту назад появился её парень. Зажурчала вода из крана, а двое друзей так и застыли в ступоре, не смея двинуться с места. «Тошнит от попыток всех подряд лезть в мою жизнь». От услышанного имени лицо Дориана побелело словно полотно, а сердце рухнуло куда-то вниз. Альфард же боролся с желанием присесть. Пускай он и на девяносто девять процентов был уверен, что это очередная глупая шутка язвительной недоросли, которую очень хотелось хорошенько встряхнуть, ужас от осознания, что подобное могло произойти взаправду, заставил всё внутри похолодеть. Их нужно было срочно помирить с отцом, а последнему, в свою очередь, вероятно стоило узнать, что на самом деле творит его дочь, пока та не совершила непоправимых ошибок.