Семь грехов Эдильфриды Блэк

***

Ночь прошла неуютно и одиноко. Грей снова отправился решать вопросы с наследством, а Эдильфрида впервые за долгое время решила переночевать в своей постели, дабы перед сном освежить воспоминания о ритуале Элладоры. Всё же он был гораздо сложнее и муторней, чем казавшаяся элементарной на первый взгляд астральная проекция. Учитывая то, как закончилось первое путешествие за завесу, следовало впредь быть осторожнее и вести себя менее самонадеянно. Однако же, много времени чтению уделить она не смогла, так как ощущала себя, словно сам дементор выкачал из неё всю душу и жизненные силы. Имя ему было Дориан Грей. Староста либо сошёл с ума, либо попросту решил убить свою девушку очень извращённым способом, и устроил Блэк настолько бурное прощание, что она еле волочила трясущиеся ноги за собой, пока поднималась в крыло девочек, а на пороге комнаты попросту съехала по стеночке вниз, силясь не отключиться прямо на месте. Элисон, вышедшая из душа, застала соседку на полу, до жути испугалась и тут же подлетела к Эффи, присаживаясь на колени рядом. На вопрос, всё ли в порядке, у Эдильфриды хватило сил лишь на то, чтобы легко кивнуть и выставить вперёд большой палец. Несмотря на то, что засыпать одной было дискомфортно, а без его руки на талии и горячего дыхания на макушке становилось холодно, выспаться всё же получилось. Перед самым отъездом Дориан всучил ей маленький бутылёк и заявил, что вывел экспериментальную формулу Зелья сна без сновидений, раз уж привычное перестало ей помогать. На вопрос, что в нём такого экспериментального, парень не ответил, странновато ухмыльнувшись, и просто посоветовал принять перед сном как и обычное. Кроме стойкого металлического привкуса и цвета, что вместо привычного ярко-пурпурного уходил в красноту, разницы она не заметила. Однако эффект отличался разительно. Помимо отсутствия кошмаров, к большому удивлению, она видела сны. Их сюжет забылся сразу же после пробуждения, но факт того, что это было что-то хорошее и радостное, помнила отчётливо. Распахнув полог кровати, первым делом она увидела некоторые изменения на своей прикроватной тумбочке. К примеру, большой букет чёрных орхидей в высокой стеклянной вазе. Эффи улыбнулась, а сердце предательски встрепенулось. Те недели, что они прожили вместе, цветов он ей не дарил (зато отлично выполнял сию оплошность кое-чем другим), но стоило ей оказаться в своей комнате, а не его постели, прекрасные жительницы оранжереи Греев тут как тут. Там же, на тумбе, стояла привычная шайбочка мази от ушибов, которая сейчас была ну очень кстати, а самым главным атрибутом являлось письмо. Улыбка стала ещё шире. «Доброе утро, Одри. Привык говорить это лично, но что же, ненадолго вернемся к тому, с чего начинали, малышка Блэк. Надеюсь зелье подействовало и ты смогла выспаться. Когда вернусь, расскажешь какой был эффект, быть может смогу что-то усовершенствовать в формуле. Сегодня вновь ночевал в собственной комнате поместья и, не поверишь, впервые в жизни показалось, что слишком тихо. Твоё сопение за это время стало восприниматься как колыбельная. (К слову, ты будешь отлично смотреться в моей кровати. Впрочем как и всегда. Тебе здесь самое место). Пока добирался до Дырявого котла совершенно случайно набрёл на одну французскую пекарню. У тебя под кроватью небольшая коробка — открой. Думаю понравится, если я правильно помню о твоих вкусовых предпочтениях. (В любом случае, завтрак ты наверняка проспала. Я для этого старался, но можешь не благодарить). Должен вернуться в Хогвартс не слишком поздно, так что… Жду тебя у себя. Не забудь сделать уроки, луноликая, иначе придётся вновь долго и упорно напоминать о важности учёбы. P.S. — отправил мазь для шеи. Не думаю, что мадам Розье оценит подобное творчество. Хотя… мои отметины на твоей коже похожи на картины, согласись? Настоящий шедевр (как и ты). До скорой встречи.

Д. Г. »

Письмо было бережно отложено в сторону, а руки потянулись под кровать, как и было сказано. Там стояла небольшая коробочка, которую Эффи поспешила открыть. Запах свежей выпечки, а именно, любимых миндальных круассанов, ударил в ноздри, заставляя вдохнуть глубже. День начинался просто великолепно, и обещал так и продолжится. Словами не передать, насколько сильно Блэк скучала по мадам Андрэе: её родной улыбке, тёплому взгляду зелёных глаз, нежным материнским объятиям. Конечно, она много и долго переживала о том, что её настоящая мама, Доркас, могла злиться из-за подобных чувств дочери к считай что чужой женщине, но со временем осознала, что та была бы только рада. Мама была хорошей. Самой лучшей и понимающей. Эффи была в этом уверена. Единственным, что омрачало прекрасное утро, являлась одна маленькая деталь. Деталь, в лице Элисон, которая выкрутила проигрыватель с пластинкой Madonna на полную громкость и весело скакала перед зеркалом, примеряя то один наряд, то другой. Благо этой звуковой атаки не было слышно за пологом с наложенным заглушающим, иначе без убийства бы не обошлось. — Уолдорф, ты совсем охренела? Я тут спала вообще-то, — раздражённо прошипела Блэк, пытаясь перекричать грохочущую музыку. Пару секунд Элис не понимала что происходит, недоуменно глядя на подругу сквозь собственное отражение в зеркале, но быстро пришла в себя. — Извини, Эф. Вчера вечером решила, что мне померещилось. Не ожидала увидеть тебя здесь раньше следующего учебного года. Или Грей таки вернется в школу, лишь бы вы никогда не расставались? — весело пропела блондинка, почти попадая в такт мелодии. Эдильфрида в очередной раз опешила от подобной наглости со стороны соседки, которая, очевидно, совсем страх потеряла. — Поуважительнее, дорогуша, будь так любезна. Или успела забыть, кто помог отправить Ноуп и Уоррингтона в тёплые объятия Больничного крыла? Моё молчание дорого стоит, а ты зарываешься. Вот Эван удивится, — съязвила Эффи, сверля взглядом Элис, лицо которой во мгновение побелело словно полотно. — Ты обещала молчать… Ты… ты сама меня подбила! — кисть для пудры легла на туалетный столик, а карие глаза наполнились ужасом, — Я была против, но… — Да-да, конечно, — расплывшись в ядовитой улыбочке ответила Блэк и поднялась на ноги, — Перед Розье так и будешь объясняться. Надеюсь он не расстроится, что его девушка оказалась мстительной сукой. Такие не в его вкусе — на меня посмотри. Пуховая подушка врезалась в захлопнувшуюся дверь ванной комнаты, так и не попав в адресата, а Элисон пыталась усмирить ритм грохочущего от страха сердца. Она вообще не понимала, какой бес её попутал, заставив согласиться на такое. Но… Эдильфрида столь сладостно-красочно расписывала страдания и муки ненавистной Лесли, что едва не увела возлюбленного из-под носа, и Элис сдалась. Уолдорф сидела на кровати и читала очередной томик Ремарка, изо всех сил стараясь не кидать взгляд в сторону. Эффи расположилась перед зеркалом, нанося на лицо привычный боевой раскрас, в виде густой чёрной подводки и красной помады. Одета она была лишь в комплект чёрного кружевного белья. Сама же Уолдорф, кроме спортивного лифа и хлопковых шортиков носить ничего не решалась. «Не с моей фигурой. Да и это вроде как для взрослых». Взгляд стыдливо скользил по телу Блэк, дольше останавливаясь на синяках от чужих пальцев и ало-фиолетовым отметинам на шее, что она как раз смазывала мазью от ушибов. Позавчера, во время того как они с Эваном слишком разошлись в своих поцелуях лёжа на кровати, Розье попытался зайти чуть дальше, а она… — Уолдорф, я в курсе что у меня классная задница, — насмешливо отозвалась Эдильфрида, — Но не пялься так сильно. Я всё же по парням. «Ну не считая того случая с Мишель». Элис густо покраснела, не найдясь с ответом, и уткнулась носом обратно в строчки книги, безуспешно пытаясь сосредоточиться на тексте. Ей очень хотелось кое-что обсудить, а точнее спросить, но было до жути страшно. Вдруг она посмеётся? Унизит? Эффи подошла к кровати и достала из коробочки очередной миндальный круассан, который каким-то неведомым образом до сих пор оставался тёплым и свежим. Дориан определённо не прогадал с угощением. — Эф, слушай, — неловко начала Уолдорф, до сих пор неуверенная в том, что готов разговаривать с кем-то о таком, — Можно спросить? — Нет. — Я не про вас с Греем. О другом… Блэк вскинула брови и свободной рукой подкурила сигарету, откидываясь на подушки. — Ну допустим. О чём тогда? Элис стушевалась, но всё же нашла в себе силы отложить книгу и подойти ближе, прямо к кровати подруги, усаживаясь поверх. В конце концов, раз Эдильфрида уже занимается этим, то наверняка должна знать ответ. — Я хотела узнать… В общем, — Уолдорф принялась нервно теребить край одеяла, — Мы с… Точнее не так. Когда вы с…. Эффи выдыхала ментоловый дым, с усмешкой глядя на соседку. Чужое смущение казалось ужасно забавным, и хотелось выкинуть что-нибудь эдакое, но пугать бедную девочку, которая кажется хотела узнать что-то об интимной жизни, было жестоко. Как минимум по отношению к лучшему другу. «Иначе Розье никогда не перепадёт». — Ну, что мы с… делаем, — передразнила Блэк, скорчив рожицу, — Ты точно не готова узнать. Спрашивай уже нормально, иначе придётся рассказать. — Если парень делает… трогает… — девичье лицо заалело пуще прежнего, а сигарета была нагло выхвачена из чужой руки, в попытке успокоить волнение табачным дымом, — Короче, пальцами. Там снаружи. Если никогда ничего не было, то… Это тоже больно? От количества заместительных Эдильфрида нахмурилась, с трудом понимая, в чем заключается суть вопроса. — Ты про мастурбацию что ли? — Наверное да, — Уолдорф стыдливо спрятала взгляд и напряглась всем телом. Ей было страшно, откровенно говоря даже очень. Они с Эваном были вместе почти целый месяц, и в голове Элисон это выглядело огромным сроком, за который столько всего успело произойти: переглядки, прогулки, объятия, поцелуи, ночь проведенная в одной постели (пускай и в одежде, к тому же во время того, как они провально сторожили Эффи). Но когда рука Эвана юркнула под школьную юбку и легко погладила нежную кожу на внутренней стороне бедра, Уолдорф испугалась настолько, что тут же прервала поцелуй и резко перевела их общение в другое русло, предложив посмотреть на свои новые рисунки. О сексе, само название которого было стыдно произносить вслух, блондинка знала ровным счётом ничего. Если бы не случайно попавшаяся взрослая сцена из фильма по телевизору, которую досмотреть до конца сил не хватило, она бы до сих пор верила в бредни матери о том, что дети появляются, когда мужчина и женщина очень сильно любят друг друга, ложатся в одну постель и целуются, а после Бог дарит им ребёнка, если считает, что их чувства достаточно крепки. Элеонор была набожной женщиной. Вот только объяснить то, откуда в таком случае появилась Элисон, ребёнок вне брака, которая в глаза не видела своего отца, миссис Уолдорф не смогла. — Нет, пальцами не больно, Эс. Скорее наоборот, очень даже приятно, — с улыбкой ответила Эдильфрида, и видя как сильно напряжена подруга, отложила выпечку и сжала чужую ладонь в ободряющем жесте, — А ты сама никогда не пробовала что ли? — Нет… — от подобного неловкого вопроса захотелось провалиться сквозь землю, — Мне казалось это как-то неправильно. Стыдно. — Ой, темнота, — насмешливо подытожила Блэк и потянулась рукой к прикроватной тумбочке, через пару секунд извлекая оттуда какой-то журнал, — Полистай на досуге. Только если слишком впечатлишься, заглушающее на дверь ванной наложи, — губы растянулись в хитрой улыбке. — «Новейшие научные открытия в Зельеварении»? Это вообще здесь причём? — А ты открой и посмотри. Послушавшись, Элисон развернула первую страницу и тут же громко вскрикнула, роняя вещь на простыни. Однако же, взгляд от движущейся картинки оторвать была не в силах. — Святой Салазар! Мерлин! Господи! Какой ужас! Эффи звонко рассмеялась и, подавшись вперёд, перелистнула следующую страницу, на что Уолдорф зажмурилась, а её щеки, по оттенку красного, начисто обходили гриффиндорское знамя. — Ну не такой и ужас, на самом деле. По ощущениям очень даже вполне себе, — Эдильфрида поднялась на ноги и схватила со стула короткую черную юбку, надевая ту через голову, — Мне пора на встречу с твоей будущей свекровью, Уолдорф. А ты пока просвещайся. Через несколько минут хлопнула дверь, оставляя оторопевшую Элисон в гордом одиночестве, наедине с иллюстрированным текстом, что собирался расширить её скромные познания о взрослой жизни. «Будущей свекровью?»

***

Эффи и Эван шли по тропинке, устланной влажными желтыми листьями. На небе ярко светило солнце, из-за чего снег, который недавно оседал на кудрявой макушке и рыжих волосах Джорджа, казался чем-то призрачным, выдуманным. Воздух пускай и прогрелся, но температура всё ещё была около нуля, заставляя зябко поёжиться, и только тёплая ладонь Розье согревала как внутри, так и снаружи. — Тебе не пришла в голову идея одеться потеплее, ma princesse? — слизеринец скептически оглядел образ лучшей подруги, замечая, как покраснела девичья кожа под сеткой колготок, — К тому же, мама вряд ли оценит длину твоей юбки. Уверен, за сердце схватиться. Эдильфрида хмыкнула и глубоко затянулась сигаретой, недовольно сморщив лицо, на котором заплясали солнечные лучи. Зачем это адское светило вновь появилось на небосводе ей было невдомёк. Хотелось услышать грохот любимой грозы и ощутить моросящие капли дождя. — Люблю шокировать. — Ты влюблена в Грея? Блэк остановилась и удивлённо вытаращила глаза, абсолютно не ожидая подобного вопроса, что был задан прямо в лоб, без каких-либо прелюдий и подготовки. Эван внимательно следил за реакцией своей принцессы, надеясь прочитать на её лице положительный ответ, что она не сумеет спрятать из-за эффекта неожиданности. Однако же, замешательство накрыло с головой лишь на пару секунд, а после, девушка несдержанно расхохоталась во весь голос, поперхнувшись табачным дымом. — Ты головой ударился, mon sauveur? — откашлявшись спросила Эффи, глядя на лучшего друга не иначе, чем на безумца, — Влюблена? Да если со мной произойдёт нечто подобное, я лучше с Астрономической башни шагну. Розье разочарованно покачал головой, тут же принявшись размышлять о том, чего бы такого соврать старшему брату гордячки, дабы тот не претворил затеянный план в жизнь. С одной стороны, то что назревало, являлось ничем иным как предательством со стороны француза. С другой же, Эдильфрида медленно, но верно, слетала с катушек. От неудачной шутки про беременность, которую пересказал Альфард, волосы на голове дыбом встали. Не дай Мерлин произойти подобному наяву… Парень начисто запутался в своих чувствах и мыслях, и это не укрылось от цепкого взгляда стальных глаз. — Всё в порядке, mon sauveur? Твоё молчание напрягает. — Конечно, принцесса. Просто волнуюсь перед встречей с мамой. Опасаюсь нападок в сторону Элс и наших отношений, — отмахнулся Эван, крепче сжимая чужую ладонь в своей. Под большим вопросом оставалось то, не превратиться ли эта ладонь в кулак через пару минут, дабы отпечатать удар на его лице. «Я отвратительный друг. Настоящий предатель. Но так нужно». На подходе к пабу «Три метлы» плечи Эвана становились всё более напряжёнными, а взгляд тревожным. Он до сих пор не знал, поступает ли правильно, но мама за пару длинных писем смогла убедить его в том, что предстоящее — необходимость. Толкнув тяжелую дубовую дверь, парень пропустил свою спутницу вперёд, мысленно взывая ко всем известным богам и высшим силам. Эдильфрида заскользила взглядом по пустому помещению, пытаясь отыскать светлые волосы мадам Андрэи. Как только это произошло, лицо слизеринки побелело словно полотно, а к горлу подступил ком. По левую руку от француженки сидел отец, который тут же поднял взгляд, стоило дверям распахнуться. Серая сталь глаз нашла точно такую же, вот только полную неприкрытой злобы. — Маршрут перестроен, мы уходим. Это подстава, — с горечью произнесла Эффи, разворачиваясь в сторону выхода, но и шагу ступить не успела, как носом упёрлась в широкую грудь старшего брата. — Эф, вам надо поговорить. Так дальше продолжаться не может, — голос Альфарда звучал твёрдо, а сказанная фраза казалась заученной. Палочка в кармане была наготове, дабы в любой момент пресечь резкий выпад сестры, который та, вне всяких сомнений, могла выкинуть. Блэк шагнула в сторону, пытаясь обогнуть фигуру чёртового предателя, но Розье преградил путь. Она неверяще уставилась на лучшего друга, лицо которого исказилось гримасой сожаления. Но при этом, отступать он не собирался. — Принцесса. Я делаю это исключительно ради тебя. — Я тебя ненавижу. Вас обоих ненавижу, — сквозь зубы процедила Эффи, яростно зыркнув на обоих. Сердце француза, казалось, разбилось на кусочки, а Ал тяжело сглотнул, глядя на то, как сестра стремительно приближается к столу, за которым сидели папа и мадам Розье. Резко схватив стоящий перед отцом бокал огневиски, полный до краёв, она за несколько глотков опустошила сосуд, после чего тот с размаху полетел на пол, разбиваясь на тысячи осколков. — Мне сразу подставлять другую щёку, или сначала поболтаем, папочка? — ядовито прошипела Эдильфрида, совершенно не обращая внимания на то, как выпитый алкоголь раздирал горло, вызывая тошноту. Андрэа обескураженно вскинула брови, пребывая в шоке от того, как легко её маленькая инфанта только что проглотила сто грамм крепчайшего напитка. Сириусу же хотелось волком выть: с какой неприкрытой ненавистью смотрела на него дочь, это было хуже любой пытки или лишения. — Касси… — Ты больше не имеешь права меня так называть. Ещё одно сердце разбилось, прямо как тот самый бокал, за который придется выплатить неустойку Розмерте. — Я хочу с тобой поговорить, Эдильфрида, — твёрдо заявил Блэк старший, поднимаясь на ноги, на что слизеринка, пускай и неосознанно, отшатнулась назад. Он с трудом подавил желание запустить в самого себя Круциатусом, и поправив пиджак, жестом указал на дверь, ведущую на задний двор паба. Не медля ни секунды, Эффи выхватила из кармана кожаной куртки пачку ментоловых сигарет, спешно подкуривая никотиновую палочку, в попытке успокоить натянутые словно струна нервы. На факт того, что за пару недель до поездки в школу она слёзно уверяла отца, что бросила сию пагубную привычку, было плевать. Двор, с трёх сторон окружённый каменными стенами двухэтажного здания, заставлял ощущать себя загнанной в клетку. В голове одна за одной мелькали мысли о путях отступления. Обветшалая поскрипывающая на ветру калитка дарила надежду на возможность быстро сбежать, если что-то пойдёт не так. Хотя всё полетело к чертям ещё тогда, когда за спиной, не иначе чем крышка гроба, захлопнулась тяжелая дубовая дверь «Трёх мётел». «Предатели». Сириус извлёк из переднего кармана пиджака сигару в крафтовой бумажной упаковке и спичечный коробок. Знакомый запах дыма долетел до девичьего носа, заставляя всё внутри замереть. Слёзы непрошенно наворачивались на глаза, вот-вот грозясь заструиться по бледным щекам. Гнетущее молчание и мёртвая тишина переулка, прерываемая лишь звуками тлеющего табака, давили на обоих. Блэк старший не понимал с чего начать тяжёлый разговор, а его дочь попросту мечтала перенестись прямо к нему. Будь Дориан рядом, происходящее наверняка бы ощущалось спокойнее. — Касси… — Не смей. — Посмею, — твёрдо заявил он, делая полшага вперёд, на что Эффи, ведомая инстинктом, спиной вжалась в стену. — Пожалуйста, не подходи. Прошу. Бродяга замер на месте и прикрыл глаза, тяжело сглотнув. А чего ещё он ожидал? Дочь, после случившегося, видит в нём лишь чудовище. Монстра. Мучителя. — Пожалуйста, прости меня. За свою жизнь я совершил множество ошибок, но никогда настолько ужасных, — Сириус глубоко затянулся, не спуская взгляда с дочки, — Моему поступку нет оправданий, и поверь, я сам никогда не смогу простить себя за это, но… Я не хочу тебя потерять. Не могу. Не имею права. Мы с твоей мамой… — на последней фразе у слизеринки подкосились ноги, — Мы с твоей мамой мечтали о дочери, и день, когда я встретил тебя в том супермаркете, по праву стал одним из самых счастливых в жизни. Попросишь — отрублю себе руки по локоть. Захочешь — отравлюсь ядом и буду мучиться столько, сколько прикажешь. Сделаю что угодно, только если ты дашь мне ещё один шанс. Нашей семье. Умоляю, пожалуйста, прости меня. Тело трясло как от лихорадки, а дыхание сбилось настолько, словно весь кислород на планете Земля подходил к концу. Перед глазами Эффи заплясали тёмные пятна. От былого солнца не осталось и следа, а небо заволокло серыми тучами. Воздух сделался тяжёлым и вязким, предвещая скорую грозу. Вдалеке прогремел гром. Огромных размеров крыса выбежала из дыры в стене, юркнув прямо между ног Блэк, лысым хвостом зацепив металлическую накладку на носу ботинка. Девушка шмыгнула носом, на секунду подумав о том, что из этой особи вышел бы отличный лакомый десерт для Тени. — Ты владеешь легилименцией или окклюменцией? — отрешённо спросила Эдильфрида, ногтями впиваясь в нежную кожу ладоней. — Что? — растерянно отозвался Сириус, с трудом веря в то, что она с ним заговорила, — Нет… То есть… Доркас в своё время пыталась меня научить. Наверное поверхностно что-то да могу. Собрав волю в кулак, юная Блэк нашла в себе силы и сделала несколько несмелых шагов вперёд, останавливаясь напротив отца. Амулет-змея был снят с шеи и осторожно убран в карман. Воспоминания об одних из самых травмирующих и болезненных моментах прошлого были выведены на первый план сознания. Несмелое опасливое касание узких ледяных ладоней к широким и тёплым. — Скорее всего будет больно. Я никогда раньше не делала такого. Evidenter videre. Один из трюков, которым в детстве учил дедушка Орион. Он помогал транслировать свои мысли в чужую голову на добровольных началах. Так она увидела их с бабушкой свадьбу. Для человека, хоть немного сведущего в ментальной магии, подобное было безболезненно, однако же, если волшебник знать не знал тонкостей подобных искусств, колдовство причиняло дискомфорт. Сириус сжал челюсть до скрежета зубов, ощущая, как стремительно плавится всё содержимое черепной коробки. Разум заволокла дурманящая пелена, и через пару секунд его мысли перемешались с чужими воспоминаниями.

***

— Мама! Мама! Мамочка! — захлёбываясь в истерике, срывая голос, оголтело вопила маленькая девочка, что едва успела прийти в сознание после пережитого кошмара. Морщинистая старушечья рука с силой сжимала хрупкое детское запястье, волоча за собой, а губы, подведённые лиловой помадой, были вытянуты в тонкую линию. — Мерзкая отвратительная тварь. Грёбаное отродье, что свалилось на мою голову, — яростно шипела Горгонея, выворачивая руку ребёнка, — Я так мечтаю, чтобы ты сдохла. Но раз уж повелитель имеет на тебя планы, сохраню жизнь, ничтожество. Поверь, ты будешь молить о смерти, но не получишь избавления. Сморщенная ладонь со всей силы отпечатала алый след на нежной щёчке, заставляя маленькую Эффи отлететь назад, затылком ударяясь о край чугунного резного стола. Волосы на кудрявой макушке стремительно пропитывались алой кровью, а серые, полные хтонического ужаса глаза, медленно закрылись, погружая свою хозяйку во тьму небытия.

***

Всё та же девочка, лишь только чуть старше, кричала во весь голос, требуя немедленно отпустить её домовика, что стоял на подоконнике самой высокой башни поместья Медоуз. — Оставьте его! Он не помогал! Я сама залечила порезы! Я же волшебница! — верещала шестилетняя Эдильфрида, захлебываясь слезами, — Не надо! Пожалуйста! Умоляю! Тело Плаксы дрожало от страха и осознания неминуемой смерти. Домовиха понимала, что её уже ничего не спасёт, но мольбы маленькой хозяйки приносили утешение — она прожила жизнь не зазря. Эта девочка была самым лучшим человеком, которого той приходилось знать. — Ты не волшебница, а мерзкая тварь. Отродье! Грязь под моими ногтями, не больше. Очередная пощёчина хлёстко резанула скулу, заставляя Эффи полететь навзничь, раздирая локти об пол. Громкий крик домовика, а после звук ударившегося о землю тела, что с отвратительным влажным звуком приземлилось на мощёную каменную дорожку в саду поместья.

***

Взрослая, относительно предыдущих воспоминаний, Эдильфрида стояла в красивом бальном платье, посреди одной из каморок для прислуги. — Мерзкая тварь, — лицо Горгонеи исказилось в отвращении, а выцветшие глаза неприязненно скользили по фигуре девочки. Старуха закашлялась, сплёвывая алую кровь в платок, — Как ты посмела опозорить меня? Все смотрели, а ты, мирская табакерка, решилась целовать щёку юноши, который даже не является твоим женихом! Отвратительная путана! Бельмо на моём глазу! Удар на бледной щеке, взмах волшебной палочки и громогласное «Круцио», а в голове Эдильфриды, что в агонии корчилась на полу, промелькнула единственная мысль: «Когда-нибудь это кончится. Совсем скоро. Я сбегу. Мой принц, mon sauveur, пожалуйста, прости».

***

Эффи отняла руки и обессиленно повалилась на холодный камень тротуара, что увлажнился от капель мороси, разбивая колени. Она закрыла лицо руками, более не имея сил сдерживать собственные эмоции. Слёзы градом заструились по щекам, смешиваясь с каплями дождя. Заклинание вытянуло все силы. Душа, казалось, навечно заледенела и умерла. Удар кулака, и алая кровь заструилась по швам булыжника. Сириус упал перед дочерью, без промедления сгребая хрупкое тело в объятия. Она не посмела даже дёрнуться. — Касси…. Моя девочка. Моё маленькое солнышко, умоляю, прости, — широкая ладонь прошлась по влажным волосам, а губы бережно коснулись кудрявой макушки, — Пожалуйста, прости. — Пап… — захлёбываясь в истерике, неразборчиво прошептала Эдильфрида, носом утыкаясь в отцовское плечо. Сил не осталось. — Я так устала. Я чудовище. Монстр. Мерзкая тварь. Всё заслужила. «Убийца, убийца, убийца». — Касси, моя хорошая, тише, — с придыханием произнёс Блэк, крепче прижимая дочку. Мелкая морось превращалась в ливень, — Ты вовсе никакое не чудовище, а самое прекрасное, что может случиться в жизни любого. Я очень сильно люблю тебя, моё солнце. Пожалуйста, перестань плакать. Всё хорошо. Я рядом. Ты не одна. Умоляю прости. Прошу. — Я больше так не могу. Вы все ошибаетесь… — голос звучал еле слышно и обречённо. Отец медленно поднялся на ноги, потянув за собой и дочь, бережно приобнимая ту за плечи. На улице собирался настоящий ураган. Он же царил и в душе, от одного лишь взгляда на заплаканное уставшее лицо. Её воспоминания заставили всё внутри сжиматься от ужаса. И как эта маленькая девочка, пережив такое, смогла идти дальше? Смеяться, улыбаться, просто ходить в школу, как самый обычный ребёнок? Хотя, да какой из неё ребёнок. А он поступил так же, как и мёртвая тварь Горгонея. Поднял руку. Ударил. Взмахом палочки Сириус трансфигурировал из полена, валяющегося под небольшим навесом, некое подобие лавочки и сделал к ней пару шагов. — Еще и тупая Трансфигурация! — в отчаянии воскликнула Эффи, не к месту вспомнив о практическом домашнем задании от МакГонагалл. Сириус нервно хохотнул и помог дочери присесть, после опускаясь поодаль. Он осторожно взял её ладони в свои, в страхе, что она снова попросит к ней не прикасаться, но этого не произошло. Внезапно накрывшая истерика шла на убыль, а всхлипы становились всё реже и тише. Эдильфрида облизнула пересохшие губы и зажмурилась. Сердце разрывалось от переполняющих чувств: злости, волнения, не отступившей до конца обиды и… любви. Слизеринка чуть отдалилась и потянулась в карман за новой сигаретой. Капли дождя громко барабанили по хлипкому брезентовому навесу, который был здесь для того, чтобы посетители «Трёх метёл» могли посмолить не попав под гнёт бушующей стихии. Вспомнилась их с Кевином ветхая палатка под одним из лондонских мостов. Это было так давно и недавно одновременно. — Касси, я… — Ты не виноват. Всё что я сказала — неправда. Регулус служил Тёмному Лорду, и видимо не оправдал ожиданий, — от подобного обращения к этому безумному садисту Блэк старший поморщился, но вовремя вспомнил, кто воспитывал его маленькое солнышко. Одна из самых отъявленных почитательниц Волан-де-морта, — Дедушку скосила Драконья оспа. А бабушка… это всё мадам. Сука забрала меня, а Вальбурга попросту не выдержала стольких потерь. Кик говорил, что она до самой смерти искала свою Кассиопею. Твои родители тоже любили это имя больше, чем первое, — губ коснулась теплая улыбка, а выпущенный кольцами дым растаял во влажном воздухе. — Я по-прежнему против того, что ты куришь, но раз уж… — мужчина криво ухмыльнулся, улавливая ментоловые нотки табака, — Угостишь? Эффи не глядя протянула полупустую пачку в сторону отца, который с благодарностью принял дар. — Я начал в двенадцать. Стащил у матери. Позорная магловская привычка, не так ли? — девушка усмехнулась, вновь поднося фильтр к губам. Кажется он догадался, почему она выбрала именно эти сигареты, — Марлин, мама Альфарда, терпеть её не могла. А твоя… дымила как паровоз без перерыва. Вот тебе и ответственная староста школы, — заплаканные серые глаза мазнули по отеческому лицу. Не дай Мерлин ему узнать, чем она сама теперь занимается со старостой школы. — Знаешь… — несмело начала Эффи, кидая бычок под ноги, — Иногда мне кажется, что я неправильно родилась. Меня будто поставили пугалом в огороде абсурда реальной жизни. С самого детства. Всё ведь должно было сложиться иначе, но судьба распорядилась по-другому. Решила всё за меня. Сделала такой. Губительной для всего живого заразой. — Касси, не думай так. Я прошу… — Простить тебя, да-да. Ты там вроде руки был готов отрубить, если попрошу, — в голове на мгновение промелькнула подобная картина, но была быстро отогнана в сторону, — После всего пережитого, пощёчина — мелочь. Спасибо что не розги или раскалённый прут. Милосердно, — яркие вспышки воспоминаний «счастливого» детства хороводом закружили в голове, но внутри было пусто. Не имело смысла и дальше себя жалеть, ибо сколько можно? «Слабачка». Сириус опешил, не понимая как реагировать на сказанное. Звучало небрежно, вроде как насмешливо, но от одной мысли, что подобное происходило наяву, происходило с ней, хотелось умереть на этом самом месте. Почему он не продолжил поиски исчезнувшей жены? Всего этого бы не случилось… Бродяга так и не нашёлся с ответом, ведь любые слова казались попросту неуместными. Поэтому он решил прибегнуть к действиям, пускай и до жути боялся, что это напугает его Касси. Рука осторожно опустилась на хрупкие плечи, после притягивая ближе. Эдильфрида судорожно вздохнула, ощущая крепкие, но бережные отеческие объятия, что заставили бурю в душе чуть поутихнуть. Эти три недели без папы и его участия в жизни были тяжёлыми. Непомерно. Запах восточных масел и кубинских сигар, вперемешку с ментолом её сигарет, забивался в ноздри, даря ощущение тепла. Дома. Спустя пару минут, что пролетели словно мгновение, Эффи отстранилась и поднялась на ноги, поправляя край юбки. «На сегодня достаточно соплей и слабостей. Тряпка». — Надо возвращаться. Неприлично заставлять стольких людей ждать, — она двинулась в сторону двери, что располагалась в паре шагов. — Погоди, так это значит, что я… — На обиженных воду возят, — кинув напоследок магловскую поговорку, которую иногда использовал Дарт, девушка прошла внутрь паба. Несколько секунд Блэк так и смотрел на то место, где только что стояла дочь. Последняя фраза была ему неясна. В голове промелькнули смутные воспоминания о том, как что-то подобное он ещё в школе слышал от Лили. На тот момент Эванс.

***

В пабе «Три метлы», на контрасте с бушующим за окном ураганом, было как никогда уютно и тепло. Альфард вальяжно потягивал огневиски. И кажется слишком поверил в себя. Его бесстыдные попытки флирта казались Андрэе донельзя смешными и забавными. Женщина то и дело сдерживала усмешку, которая вот-вот грозилась заиграть на губах. Мальчишка однозначно сын своего отца: нахальный похититель женских сердец. Именно такие слухи ходили о Сириусе среди благородных девиц, пока он ещё не успел сбежать из дома и посещал каждый светский приём вместе с семьёй. — Вы знаете, мадам Розье, — с лицом, больше походящим на морду объевшегося сметаной кота продолжил Ал, — Квиддич ужасно изматывающая игра. Требует огромной выносливости. Кстати, я не забыл упомянуть, что вот уже второй год являюсь капитаном команды Гриффиндора? — Нет, mon chéri, кажется ты сказал об этом уже трижды, — Розье не сдержалась и снисходительно улыбнулась, встречаясь с хитрым взглядом голубых глаз юноши. Ему всё было нипочём — Прошу прощения, ваш французский акцент дурманит рассудок, а красота ослепляет. Эван, абсолютно позабыв о приличиях, залпом опустошил крохи вина в бокале, что ему великодушно разрешили выпить. Слышать, как его новоиспечённый приятель заигрывает с мамой, было омерзительно. Хотелось исчезнуть, а лучше умереть. На последнее, к слову, были все шансы. Одному Мерлину известно, как поведёт себя его принцесса после того, что они с Альфардом провернули за её спиной. На улице раздался оглушающий раскат грома и сверкнула молния, и в эту же самую секунду дверь паба отворилась, пропуская Эдильфриду внутрь. Розье младший поднял взгляд, встречаясь с серой сталью глаз лучшей подруги. От того, как она на него посмотрела, по спине пробежал холодок. Мадам Андрэа прервала нелепые попытки гриффиндорца впечатлить её, и поднялась с места, поправляя край твидового пиджака. Для этой поездки было принято решение не надевать одно из роскошных платьев, дабы быть готовой усмирять свою названную дочь. По какой-то неведомой причине, каждый из присутствующих ожидал, что Эдильфрида начнёт кидаться проклятьями направо-налево. К счастью, этого не произошло. Пока что. Блэк неспешно преодолела расстояние до столика, останавливаясь прямо перед женщиной, и присела в глубоком реверансе, выказывая крайнюю степень уважения. — Bonjour, Madame Rosier. Едва она выпрямилась, Андрэа, начисто позабыв обо всех правилах приличия, притянула Эффи в свои объятия, стараясь сдержать подступающие к горлу слёзы. Пускай они и общались через письма, с тех самых пор как встретились на Кингс-кросс, этого было так мало после двух лет разлуки. Тот случай в школьном туалете, шрамы на тонких запястьях, заставляли сердце сжиматься. — Мa petite infante. Je suis si heureux de te voir. Mon enfant préféré. Tu as tellement grandi. une vraie beauté. — Tu m'as beaucoup manqué, — шёпотом ответила Эдильфрида, вдыхая аромат розового масла, персиков и дорогого лосьона для рук, которым всегда пахла её вторая мама. Эван с любовью наблюдал за сложившейся идиллией, ощущая, как всё в душе наполнялось щемящим чувством нежности. Альфард же удостоился легкой оплеухи от вернувшегося Сириуса, который прекрасно заметил, куда смотрит сын, а именно на ту часть тела мадам Розье, что находилась ниже поясницы. Ал нисколечко не обиделся и незаметно указал на француженку, после послав отцу многозначительный взгляд, и выставил вперед два больших пальца. Блэк старший закатил глаза, но когда садился за стол не удержался и вскользь отметил: «Задница у неё и правда что надо. Да и не только она». — А теперь объясни мне, что с твоим лицом и нарядом, юная леди? Ты с ума сошла? Совсем позабыла о нормах приличия? Сейчас напомню, — строго отчитала Андрэа, на что Эффи вытянула губы в тонкую линию, на секунду задумавшись о том, так ли уж важны родители в её жизни. — Я курить, — пробормотала слизеринка и направилась обратно, в сторону заднего дворика. Навес там был очень кстати. — Прошу прощения, куда ты собралась, mon chéri? — девушка даже не обернулась и продолжила движение, — Эдильфрида Кассиопея Блэк, немедленно вернись, иначе я вымою тебе рот с мылом! — голос звучал грозно, но при этом спокойно. Лишние эмоции благородным дамам не по статусу. — Андрэа, спокойнее, — примирительно начал Сириус, с лёгкой усмешкой глядя на перекошенное от возмущения и удивления женское лицо, — Присядь, я закажу тебе вина. — Куда ты смотрел, Блэк? Курить в её возрасте? А что это был за перфоманс с огневиски в самом начале? Да трактирщица этого Мерлином забытого заведения залпом столько не выпьет, — пренебрежительно фыркнула француженка и поправила шёлковый платок на шее, присаживаясь на стул между Блэком старшим и сыном. Розмерта, до ушей которой долетел сей нелестный комплимент, с грохотом поставила на стойку бутылку вина, которую ей жестом указал принести Сириус. Всю жизнь барменшу до скрипа зубов раздражали холёные аристократки, которые и дня в своей жизни не проработали, но вели себя так, словно им все должны. И эта была точно такой же. В душе пожаром разогрелась злоба на Альфарда, что в открытую заигрывал с этой французской болонкой. Пускай они с гриффиндорцем занимались лишь одним, а череда школьниц, которых Блэк оприходовал в Хогвартсе её не волновала, эта заносчивая высокородная кобылка выводила из себя. К большому удивлению Альфарда, его сестра не сбежала. Всё же отпускать её одну на улицу было опасно. То могло спутать все карты, ведь сегодня парень решил, что не отступит от назначенной цели. Этой девочке-беде была необходима твёрдая отцовская рука. Разговоры за столом шли настолько непринуждённо, насколько это могло быть в сложившейся ситуации. Эдильфрида сама не понимала, что чувствует. С одной стороны, после разговора с отцом на душе полегчало, с другой же, возможно стоило помучить его подольше. (Загвоздка заключалась в том, что и она сама страдала от разлуки едва ли меньше). Сириус просто радовался, что Касси не ушла, не оттолкнула, а осталась. Ценней этого сейчас не было ничего. Плевать, что она не сказала заветное «прощаю». Её присутствия рядом на первых порах было более чем достаточно. Главное ничего не испортить. Именно по этой причине, невзирая на возмущения мадам Розье, Эффи пила уже вторую бутылку магловского алкогольного пива. Перемирие, воцарившееся между двумя Блэками, ощущалось хрупким, словно корочка льда на едва замершем Чёрном озере: один неверный шаг и провалишься прямо в ледяные воды её холодности и безразличия. — А где же твоя девушка, сынок? Как там её, Эстер? Эмили? — с пренебрежением отозвалась Андрэа и покосилась на Эвана, делая глоток вина, — Пропуск для неё я так же запрашивала. Насколько знаю — успешно. Бродяга прокашлялся, так как, естественно, детей внепланово отпустили в Хогсмид исключительно благодаря его влиянию. Какой бы важной персоной не хотела казаться француженка, в Англии она была никем. В особенности, нося фамилию одного из Пожирателей. План по примирению с дочерью ему подкинула именно Розье, заявившись на площадь Гриммо, как это повелось пару недель назад, без приглашения. Единственное чего она просила взамен на помощь, была возможность встретиться с мисс Уолдорф лично. — Элисон, матушка. Мою девушку зовут Элисон, — сквозь зубы процедил слизеринец, раздражаясь надменности в сторону своей возлюбленной. — У неё сегодня дополнительные занятия в теплицах, мадам Розье. Уолдорф лучшая на курсе по Травологии. Профессор Спраут от неё в восторге. Называет гением, — сама от себя не ожидая, встала на защиту подруги Эффи. — Ммм, копаться в земле… Как это в стиле, кхм… в духе истинной леди, достойной моего наследника. Руки Эвана сжались в кулаки, а Эдильфрида напряглась, приготовившись успокаивать лучшего друга. Откровенно говоря, она была в шоке: её вечно спокойный, миролюбивый принц, стоило кому-то бросить хоть один косой взгляд на Элис, вспыхивал как спичка. — Знаешь, что, мама, — Розье вскочил на ноги, а стул с грохотом отъехал назад, — Ещё хоть одно слово в таком ключе об… Договорить он не успел, так как входная дверь с грохотом отворилась, и на пороге показалась высокая фигура, закутанная в черную мантию с широким капюшоном, что скрывал лицо неожиданного гостя. Секунда, и серая сталь глаз Эффи, которая сидела лицом ко входу, встретилась с успевшими стать такими привычными чёрными омутами. Губы почти успели растянуться в улыбке, но до мозга быстро дошло, что что-то здесь нечисто. Её как током прошибло. — О, Демон, не ожидал тебя здесь встретить! — деланно-весело воскликнул Альфард, привлекая всеобщее внимание к персоне старосты, — Подходи, поздоровайся. Вы с отцом давненько не виделись. В голове заскрежетали шестерёнки, а когда Блэк наконец поняла, что происходит, её лицо сделалось белее мела. Она с надеждой посмотрела на Эвана, молясь о том, что всё происходящее случайность и ничего не значит. Француз отвёл глаза, с наигранным интересом рассматривая собственные руки. Ни один мускул не дрогнул на лице Грея. Он натянул на губы обворожительную улыбку и подошёл к столу, где устроились собравшиеся. — Добрый день, мистер Блэк. Очень рад встрече, — Дориан протянул руку, а Сириус холодно оглядел юношу, после чего принял рукопожатие. Подняться с места, дабы выказать уважение, он не соизволил. — Здравствуй, Дориан. Приятно видеть тебя в добром здравии, — у Эффи засосало под ложечкой, когда она без труда заметила, какая степень неприязни сквозит в общении двух её… папы и развлечения. — Вы, молодой человек, должно быть тот самый лучший друг Альфарда, я права? — встряла в разговор Андрэа, краем глаза отмечая, как едва заметно изменилась в лице её маленькая инфанта. Девушка великолепно умела скрывать свои эмоции, однако же, Розье знала её с раннего детства. — S'il vous plaît, pardonnez mes mauvaises manières. Vous devez être Madame Rosier. Je suis extrêmement heureux de vous rencontrer. J'ai du mal à croire que tu sois la mère d'Evan. Une sœur aînée tout au plus, — слизеринец обошел стол и снял кожаную перчатку, после чего, чуть поклонившись, взял узкую женскую ладонь в свою, оставляя поцелуй на тыльной стороне. — Tu me flattes, Monsieur Gray. — Ни в коем случае. Я даже преуменьшаю, поверьте, — со всем присущим ему обаянием, Дориан улыбнулся и отступил шаг назад, — А теперь, боюсь мне пора откланяться. Невежливо прерывать чужие беседы. У Эффи дёрнулся глаз. «Вот же придурок обольстительный. Может задушить его во сне?». — Ни в коем случае, присядьте с нами. Разве что мне придётся отлучиться на пару минут. Хочу подышать свежим воздухом, — француженка вальяжно поднялась на ноги и сделала несколько шагов, стуча шпильками по деревянному полу, — Составишь мне компанию, Сириус? Бросив холодный взгляд на старосту, что присел на соседний от дочери стул, Блэк встал и направился следом за спутницей. К большому счастью, будучи слишком воодушевлённым примирением с дочкой, ничего подозрительного он не заметил. Пускай и пытался. Хлопнула дверь, а мадам Розмерта, будто ощущая себя лишней, скрылась в подсобке. — Вы что задумали, два придурка? — тут же вспылила Эдильфрида, вырывая бокал огневиски из рук старшего брата, который сидел по правое плечо, — Хотя не так. Один придурок, а второй грёбаный предатель. Я тебя не прощу, Розье, уж поверь. От этих слов парень болезненно поморщился и стушевался, думая о том, что помогать Альфарду, пускай и в благих целях, было плохой идеей. — Я предупреждал, что всё расскажу отцу про вас, — поджав губы ответил гриффиндорец, забирая бокал обратно, — Кажется беременным нельзя алкоголь. Следи получше за своей будущей невестой, Демон. — Это, блять, была шутка, идиот! Ты просто достал меня своими нравоучениями, вот и всё! Дориан прекрасно знал отношение мистера Блэка к собственной персоне, посему, пускай он и не боялся главы темнейшего семейства, лишнего тому знать не стоило. — Вот и я решил пошутить. Совет да любовь! — прорычал Ал, глядя прямо в глаза сестре. Эффи в ярости потянулась к палочке, но ледяная ладонь на коленке чуть поубавила пыл. — А теперь все трое слушайте меня внимательно, — Грей расслабленно откинулся на спинку стула, закуривая прямо в помещении. Ему Розмерта точно ничего не скажет, — Ты, Одри, сейчас же успокоишься, сядешь по струнке смирно и сделаешь вид, будто тебя ничего не волнует. Как и обычно, — она хотела возмутиться, но пальцы до боли сжали кожу, безмолвно предостерегая, — Тебе, защитник ведомый, советую почаще включать мозг и думать о последствиях, — Эван встрепенулся, собираясь съязвить в ответ, но все мысли в голове во мгновение спутались в единый клубок, словно по чужому велению, — Что до тебя, Лев, — чёрные омуты глаз недобро сверкнули в сторону Альфарда, — Не по-дружески поступаешь. Обманом заманил меня сюда. Где же гриффиндорские честь и благородство? — А не надо было нарушать договорённость и трахать… Он оборвался на полуслове, замечая, как староста, будто бы невзначай повертел широкое медное кольцо на указательном пальце. Предупреждение было красноречивым, а тяжесть тайного обещания, что было дано еще на первом курсе, давила на плечи. — Вы у меня уже в печёнках сидите, змеи, — Блэк устало потёр переносицу, после залпом опрокидывая остатки огневиски. И на что он только надеялся? Переиграть патологическую лгунью и мастера манипуляций? Кажется, если эти двое начнут работать в команде, то смогут вывернуть историю своих запретных «не отношений» так, что сам Ал сделается в них виноватым. Взрослые вскоре вернулись, не понимая, откуда возникло повисшее в воздухе напряжение между детьми. Пусть они и вели себя непринуждённо, что-то однозначно успело произойти, пока родители «дышали свежим воздухом». Иначе говоря, молча курили, каждый думая о своём. Дальше разговоры перетекли в мирное русло. Андрэа с неподдельным интересом расспрашивала Дориана о его обязанностях старосты школы, а после предалась воспоминаниям о том, как и сама когда-то занимала сей пост в Шармбатоне. Эван тихо извинился перед Сириусом за тот удар в кабинете директора, на что Бродяга похлопал того по плечу и сказал, что безумно рад, что у дочери есть такие верные друзья. Последнее слово он выделил особенно ярко, прямо намекая, что за рамки дружбы их отношения выходить не должны. Факт наличия девушки у Розье младшего его кажется успокоил, но недостаточно сильно. До самой поры расставаться, Эффи общалась с отцом, который, стараясь не слишком давить, осторожно расспрашивал её об учёбе и жизни. Она отвечала коротко и односложно. Блэк так же не забыл уточнить, хорошо ли питается его Касси, ведь дочка казалось ужасно исхудавшей. Слизеринка ужасно смутилась, и наклонившись через стол, угрожающе предостререгла, требуя отца немедленно прекратить спрашивать такое при посторонних. Дориан, что вслушивался в каждую деталь диалога своей девушки и Сириуса, параллельно общаясь с мадам Розье, не удержал лёгкой усмешки. «Ах, если бы вы только знали, мистер Блэк, благодаря кому эта катастрофа до сих пор не похожа на живой скелет». Именно в этом самый момент Грей допустил оплошность и бросил неосторожный краткий взгляд на Эдильфриду. Эта деталь, в свою очередь, не укрылась от цепких зелёных глаз мадам Андрэи. Ещё в момент, когда этот молодой человек появился на пороге паба, та отметила, что её инфанта изменилась в лице, пускай и пыталась скрыть свои эмоции за семью печатями. К тому же, поведение Альфарда казалось ей подозрительным: от былого веселья и нахальства не осталось и следа. Гриффиндорец притих и украдкой наблюдал за сестрой и лучшим другом, наивно полагая, что делает это незаметно. Прощание затянулось. Дориан решил тактично удалиться на задний двор, дабы никого не смущать, напоследок оставив поцелуй на женской ладони мадам Розье. Рукопожатие Сириуса было настолько крепким, что едва не переломились кости. Андрэа никак не хотела выпускать своих детей из объятий, воркуя над ними словно лебедь над вылупившимися птенцами. На возмущения Эдильфриды и просьбы прекратить эти телячьи нежности, она лишь посмеивалась, не переставая поглаживать кудрявые волосы. Блэк старший наставлял сына, положив руку тому на плечо, а после обнял, похлопав по спине. А дальше оставалось одно… Розье отошли в сторону камина, а Ал ретировался к барной стойке, заказав у Розмерты, что пребывала в скверном расположении духа, смородиновый ром. Сириус прочистил горло и подошел к дочке, что неприкаянно стояла неподалёку, не зная куда себя деть. — Ну, нам с Андрэей пора возвращаться в Лондон, а вам троим… кхм… четверым, в школу. — Да, пора. — Позволишь обнять тебя на прощание, Касси? Весь этот день оказался до жути выматывающим. Всё вновь перевернулось с ног на голову: неожиданное полупримирение с папой, чуть не раскрывшийся секрет о них с Греем, странный следящий взгляд мадам Розье, да ещё то заклинание и воспоминания, которые чёрт дёрнул показать отцу. Слишком много событий и волнений. — Думаю пока что, произошедшего на улице более чем достаточно. — В таком случае я пойду. Спасибо, что ты согласилась дать мне второй шанс, Касси. Бродяга тяжело сглотнул и сделал шаг назад. Снова слышать холод в её голосе было больно. Ужасно, изнывающе больно. Хуже проклятья, по-прежнему разъедающего плечо. У Эффи защемило сердце, а к горлу опять предательски подступили слёзы. — Пап… — неуверенно окликнула слизеринка, когда тот развернулся спиной и двинулся в сторону камина, — Разве что если быстро. Ему хотелось подлететь к ней, замкнуть в кольце рук и забрать домой, чтобы снова видеть своё любимое солнце каждый день. Однако же, вместо этого он сделал несколько неторопливых шагов и неспеша притянул свою Касси за плечи. — Я очень люблю тебя, моё солнышко. Считаю дни до рождественских каникул, чтобы вы с братом наконец-то вернулись на Гриммо. Без вас дом хуже клетки, — легкий поцелуй на макушке и едва заметная полуулыбка на девичьих губах. В большом камине паба «Три метлы» вземтнулись зелёные языки пламени, оповещая об отбытии двух гостей Хогсмида. Они же отразились в стальных глазах Эдильфриды, что стремительно наполнялись яростью и безумием. Рука за пояс юбки. Деревко палочки зажато в ладони. Яркий луч заклинания врезался прямо в деревянную барную стойку, край которой разлетелся в щепки. — Ты покойник Альфард! Я убью тебя!

***

Сириус первый вышел из камина в гостиной на площади Гриммо, галантно подавая руку своей спутнице. — Спасибо, Андрэа, — Блэк остановился напротив женщины, находя взгляд зелёных глаз. — Пожалуйста, — она хмыкнула, откидывая волнистые локоны волос назад, — Пускай и свою часть сделки ты не выполнил. Мне так и не удалось встретиться с этой… кхм, магловской девчонкой, которая охомутала моего сына. — Она полноправная волшебница. Такая же, как и мы. Прекрати этот фарс, Розье, никогда не поверю в то, что ты отъявленная расистка. Фраза осталась без ответа, а Андрэа развернулась и молча направилась в сторону выхода из дома, громко стуча шпильками по дубовому деревянному паркету. Возможно правда в словах Блэка и была: в далёком детстве француженка не понимала, в чём смысл делить волшебников и волшебниц на правильных и неправильных. Вот только когда тебе с юных лет вбивают в голову мысль о собственном превосходстве и благородном происхождении, хочешь не хочешь, а поддашься сладким речам, что сулили великое будущее. Правда обманули, ведь стать личной рабыней и секс-куклой садиста Пожирателя мало походило на достойный исход жизни. Хотя, покойный отец и мать с двенадцати лет убеждали, что это большая честь. — Не хочешь поужинать? Голос нагнал в дверном проёме, ведущем прочь из гостиной. Блэк стоял, расслабленно облокотившись на спинку кожаного дивана. Его пиджак был сброшен на соседнее кресло, а на губах играла хитрая улыбка. — Сомневаюсь, что твои скромные познания во французской кухне смогут меня удивить, — скрещивать руки на груди в высшем свете считалось крайне неприличным, но некоторые его устои Розье успешно игнорировала уже многие годы. — Surprendre est mon hobby, — Андрэа вскинула бровь, оценивающе оглядев крепкую фигуру Сириуса. Что же, должно быть мужчины взаправду как хорошее вино — с возрастом только лучше. — Je ne savais pas que tu parlais français. — Il s'avère que je suis plein de surprises.

***

В столовой царил полумрак, освещаемый подрагивающим пламенем нескольких свечей, что стояли в середине длинного дубового стола. Тишину нарушал лишь звук серебряных столовых приборов, стучащих о фарфоровые тарелки и медленные неспешные разговоры не о чём. — Знаешь сколько раз мне приходилось восстанавливать посуду из которой ты ешь? Касси била весь подчистую фарфор покойной матушки, дай-ка вспомнить, — чуть пьяно протянул Сириус, откидываясь на широкую спинку обитого бархатом стула, — Пять раз. И это только за лето. Ей почему-то кажется, что этим можно вывести меня из себя. — Неужели? — Андрэа осторожно отделила ножом очередной кусочек Coq au vin, — И тебя это не беспокоит? — К её выходкам я привык ещё в первый месяц. Знаешь, она такая… просто… — Просто невероятная. Поверь, Блэк, я уж точно знаю какая она. Смотришь в эти серые глаза, и вот уже готов на всё. — У неё мои глаза, но это так, к слову. Слегка затуманенному вином сознанию Розье шутка показалась смешной. Француженка промокнула губы салфеткой, после допивая остатки Каберне, и поднялась на ноги, за несколько шагов сокращая расстояние между собой и хозяином дома. — Хватит прелюдий, Сириус. Я знаю зачем ты меня пригласил. Просто попроси. — Совершенно не понимаю о чём ты, — стальные глаза внимательно проследили за тем, как совершенно позабыв о приличиях, гостья запрыгнула на край стола перед ним. Загрохотала посуда. — Снимай уже рубашку. — Не терпится меня раздеть? — Хочешь и дальше страдать от проклятья? Галлюцинации уже начались, mon chéri? — тонкие пальцы потянулись к пуговицам, расстёгивая одну за другой, — Наверное мучительно. Вино было не лучшим союзником в сложившейся ситуации. Пускай Розье и считала себя железной леди, без лишних эмоций и чувств, вид на оголённый мужской торс и широкую грудь, испещрённые рунными татуировками, заставил сердце рухнуть куда-то вниз. Вот уже одиннадцать лет, почти двенадцать, она не касалась мужчины. С тех самых пор, как её дражайший муж был заключён в Азкабан. «Лучший день в жизни». Кончик волшебной палочки упёрся прямо в сочащуюся гноем зловонную язву, слегка надавливая. — Поосторожнее нельзя? — Сириус зашипел от боли, до крови прикусывая губу. За прошедшую неделю рана прилично разрослась вплоть до локтя. — Не с тем, кто обидел моего ребёнка. Бесплатный совет: научись контролировать гнев. Тронешь Эдильфриду ещё раз — я тебя убью. Буквально. Тихий шепот заклинания, громкий мужской рык и стиснутые до скрежета зубы, яркая красная вспышка, что ослепила обоих. Перед глазами Бродяги заплясали тёмные пятна, а Андрэа в этот момент выглядела как сам ангел смерти, пришедший забрать его прямо в ад. Зелёные глаза взаправду принадлежат лишь настоящим ведьмам. Ворожеям. — Ну вот и всё, — деревко из рябины отправилось во внутренний карман твидового пиджака, а женщина спрыгнула со стола, громко стукнув шпильками об пол, — Надеюсь урок усвоен. Можно было обойтись и без рубца, но решила запечатлеть на память. Всего хорошего, Сириус. Несколько шагов по направлению к выходу, и тонкое запястье в плену сильных мужских пальцев. Андрэа упала на чужие колени, и не сумев скрыть удивления рвано вздохнула. Тёплые губы накрыли поцелуем её собственные, не давая опомниться. Глубокое проникновение языка, что пленил, безмолвно вовлекая в жаркий страстный танец. Сама не ведая что творит, женщина ответила и зарылась пальцами в шелковистые волосы, оттягивая назад, но быстро опомнилась — Ты оборзел, Блэк?! — противоречащее благородному воспитанию ругательство сорвалось с языка, а ладонь отпечатала хлесткую пощёчину на щетинистой щеке. Она попыталась встать, но пальцы лишь крепче впились в талию, — Тебя проклясть ещё разок? Это я могу. Снова губы к губам. Без разрешения. Горячие, умелые, с привкусом крови и огневиски — Расслабься, Шпилька. Я знаю этот взгляд. Ты меня хочешь. В моменте, Розье оторопела от подобной наглости и не нашлась с ответом. Сердце стучало как бешеное, словно от долгой дуэли, поцелуи скользнули на шею, а крепкие руки притянули ещё ближе. Дыхание француженки сделалось глубоким и прерывистыми, а тело начала бить мелкая дрожь возбуждения. — Ты… ты что-то подсыпал мне в вино, — ноги затряслись, когда Сириус нежно погладил кожу, спускаясь к внутренней стороне бедра. Язык мазнул по пульсирующей венке на шее, вызывая несдержанный стон, за который хотелось влепить самой себе звонкую пощёчину. — Вовсе нет. Просто ты изголодалась. Такая податливая… Шпилька сапога целилась прямо в нос классического ботинка, но тому было не суждено случиться. Блэк подхватил гостью и усадил на стол, вглядываясь в зелёные, точно кошачьи глаза. — Я тебя прикончу, Блэк! — сквозь зубы процедила Розье, — То проклятье было лишь детской шалостью, по сравнению с тем… Резкое движение и пуговицы блузы звоном рассыпались по полу, открывая вид на манящую женскую грудь, обтянутую белым кружевом. Сириус приподнял Андрэю за бедра, спуская классические брюки на пару с трусиками вниз, к самым щиколоткам. Грубость… только в ней, вопреки привычной, не ощущалось угрозы, как со стороны Эвана старшего. — Ты даже не представляешь, какую шалость я задумал сейчас. С тобой в главной роли, между прочим. Наслаждайся, — он опустился на колени, разводя женские ноги в стороны. Острый язык прошелся по чувствительным складкам, вызывая оглушающий стон со стороны. Слишком приятно. Возбуждающе. Волнующе. Трепетно. — Я жена Пожирателя смерти, заточенного в Аз… аааах… Азкабане… Длинные пальцы скользнули внутрь, тут же покрываясь влагой. Несколько ритмичных движений, отточенных и умелых. — Ты планировала остановить меня или возбудить ещё сильнее? Ролевые игры мне по вкусу, — влажно причмокнув поинтересовался Сириус, тут же возвращаясь к процессу. Андрэа откинулась на руки, медленно теряя связь с реальностью. Блэк скользил, посасывал, целовал, проникал вглубь, задевая языком каждую чувствительную клеточку, изголодавшуюся по мужской ласке. — Сириус… — с придыханием прошептала француженка, — Мы не можем. Мой муж… — Гниёт в тюрьме. И пока дементоры изо дня в день высасывают из него душу, я вылижу, а после трахну тебя так, что ты и имя его забудешь. Короткая щетина приятно щекотала кожу, добавляя остроты ощущений. Внизу живота стремительно сплетался тугой узел, а тело казалось сплошным оголённым нервом. Было ли ей стыдно признаться, что из-за чёртового воспитания, никто кроме садсита-супруга никогда не имел её? Было ли ей стыдно за то, что впервые в жизни она получала настоящее, уму непостижимое удовольствие от близости? Совершенно точно нет. — Блэк… я сейчас… Да! Внутри взорвались тысячи фейерверком, а под прикрытыми веками заплясали яркие пятна. Если бы Андрэа знала, что это настолько хорошо, то наверняка давно бы покончила с собственными принципами и отдалась первому встречному. Ну, разве что обязательно чистокровному и высокородному. Сириус поднялся на ноги и медленно облизнул губы, с хитрым прищуром глядя на раскрасневшееся от возбуждения лицо. — Не знал, что французские десерты настолько сладкие. Розье сверкнула зелёными глазами в сторону мужчины, который только что стал первым на свете человеком, доставившим ей такое удовольствие. На супружеском ложе о подобном мечтать не приходилось: в такие моменты в голове были лишь надежды на то, что в этот раз обойдётся без гематом на лице и порезов. Эван старший вызывал животный страх, а Сириус… Она не ответила и подалась вперёд. Собственный солоноватый вкус на чужих губах вызывал стыдливое вожделение. Широкие ладони опустились на талию, нежно поглаживая бархатную кожу. По мановению слегка подрагивающих пальцев звякнула пряжка ремня, а собачка брюк скользнула вниз. Блэк не сдержался и резко толкнулся вперёд, без предупреждения проникая сразу на всю длину. Андрэа зашипела от боли, острыми ногтями впиваясь в чужие плечи. Столько лет воздержания давали о себе знать, и сейчас ей казалось, будто её вот-вот порвёт изнутри. По старой, почти забытой привычке, она была готова к тому, что придется терпеть и дальше, до самого конца, но… — Прости, девочка. Не ожидал что ты такая узкая, — горячо прошептал Сириус ей на ушко, заправляя выбившуюся прядь, — Продолжим медленнее, главное расслабься. Свободная рука спустилась к маленькому комочку нервов, делая нежные круговые движения. Послушно последовав совету, Розье постаралась максимально отдаться процессу и отогнать подальше неприятные воспоминания. Боль стремительно отступала, а по телу разливалась волна тепла. — Сириус… — простонала она в поцелуй, когда Блэк снова вошёл до самого основания, но теперь более осторожно. — Так хорошо? — Да… — А знала бы ты, как хорошо внутри тебя, Шпилька. Теперь, заместо разговоров, тишину гостиной на площади Гриммо 12 разрезали громкие влажные хлопки кожа о кожу и несдержанные звонкие стоны удовольствия.

***

Эффи сидела на тумбе в ванной комнате, обиженно надув губы, то и дело морщась от саднящей боли. — Терпи, сама виновата, — не отвлекаясь произнёс Дориан, который в данный момент залечивал множество мелких, глубоких и не очень, ссадин на девичьих щеках. — Ни в чём я не виновата, это всё Ал! — возмущённо воскликнула Блэк и сжала кулаки. — Он поступил подло, согласен. Однако же, устраивать дуэль с собственным братом посреди паба очень опрометчивое решение. Просто поговорить в голову не пришло? — она снова зишипеля, когда особо глубокая рана на скуле стала затягиваться. Грей осторожно подул на больное место. — Меня растили бойцом, а не дипломатом. В доме мёртвой бляди вопросы решались только так, — чужие пальцы легко ударили по губам, — Ты что творишь, псих?! — Сколько раз повторять? Не сквернословь, малышка Блэк, тебе не идёт. — А тебе пойдёт палочка в глазнице, устроить? — она вскрикнула, когда неподалеку разлетелся на осколки маленький стеклянный бутылёк. Точь-в-точь как лампочки на люстре в таверне, которые и поранили ей лицо. — Так, — староста отложил деревко в сторону и взял её холодные руки в свои, — Тебе надо успокоиться. За день слишком много эмоций, а когда ты на нервах, в особенности злишься, твоя магия нестабильна, ангел. Я спущусь в гостиную и сделаю нам чай, а после ляжем и почитаем что-нибудь, хорошо? Эдильфрида хитро сощурила глаза и отняла ладони, перемещая те на юношескую грудь. — Ляжем в кровать? Ммм, а может… — лосьон после бритья, стоящий на полке, жалобно звякнул и треснул пополам, с шумом стекла падая в раковину. — Не может. Тебе нужен отдых и спокойствие, Одри. Сейчас уж точно, иначе ты разгромишь всю мою комнату, — юноша оставил целомудренный поцелуй на лбу, отспуая шаг назад, — А теперь умой лицо от крови и чуть остынь. Вернусь через пару минут. От заботы в голосе сердце защемило нежностью. «Тьфу ты. Точно надо охладиться. Слишком трудный день, только и всего». Хлопнула входная дверь и Эффи соскочила со своего насеста, за пару шагов останавливаясь перед зеркалом. Да, осколки ламп поранили лицо очень неудачно: ссадин не осталось, но вот мелкие багряные капли испещряли его словно веснушки. «Как органично смотрится». Подальше отогнав непрошеные мысли из головы, Эдильфрида выкрутила вентиль с холодной водой и наклонилась, зачерпывая побольше в ладони. Перспектива просто полежать рядом с этим придурком, которого не хватало всю прошлую ночь, казалась заманчивой. К тому же, очередной из любимых рассказов Лавкрафта был на подходе. «Тень над Иннсмутом». «А моя тень навсегда нависла над Темсмидом. Точно, Тень! И как он там? Такая буря на улице, а он совсем один». На душе сделалось тревожно из-за своего фестрала, но слизеринка на корню пресекла подобные размышления. Её парнокопытный друг очень сильный, и вряд ли какая-то гроза может испугать этого смельчака. И немного нахала. Ледяная вода приятно покалывала лицо, отрезвляя после всего произошедшего и выпитого. Эффи выпрямилась и вновь посмотрела на своё отражение. Громкий вопль ужаса оглушил тишину обители старосты школы, ведь прямо за спиной… — Ну привет, ангелок.