Семь грехов Эдильфриды Блэк

***

— Сириус, ну наконец-то! Мы право дело заждались, — статная женщина с платиновыми, почти белыми волосами, облачённая в изумрудное платье из плотной парчи, направилась в сторону кузена. — Приношу свои извинения, Цисси. Спешили как могли, — он поклонился и поцеловал тыльную сторону женской ладони. — Боюсь, это моя вина, миссис Малфой. Излишне долго выбирала оттенок помады, — Эффи присела в глубоком реверансе и склонила голову, — Безмерно рада знакомству. Tu es absolument magnifique. «Безмерно болит сраная щиколотка, а вечер только начался. Ненавижу каблуки, мать вашу». — Святой Салазар, что за прелестное дитя. Самая настоящая красавица, — три поцелуя не касаясь щёк, такое привычное, но давно позабытое французское приветствие, — И я безмерно рада наконец познакомиться лично, Эдильфрида. Драко много рассказывал о тебе. — Правда? — на самом деле, дико хотелось сказать «Нихуя себе новости», но сей порыв был сдержан. «Интересно, чего он там мог понарассказывать». — Сириус, отрадно видеть тебя в добром здравии, — высокий блондин с длинными волосами, подхваченными черным атласным бантом, материализовался рядом с женой точно из воздуха и протянул ладонь для рукопожатия, которую отец принял с наигранным энтузиазмом. — Люциус, — Эффи не была до конца уверена, но на секунду показалось, что папа едва ли руку собеседнику сломать не пытается, — Могу уверить в том же самом. Мотив, играющий на фоне, до того торжественный и праздничный, сменился минорным завыванием скрипки. Она без труда узнала начало композиции Вивальди «Зима» из цикла «Времена года». — Святой Мерлин, неужели это взаправду он? Можно посмотреть? — девушка недоуменно нахмурилась, но проследив за полным восхищения взглядом тётушки, поняла, что речь идёт об амулете, обвивающем шею. — Конечно, прошу вас. Говоря откровенно, позволять кому-то прикасаться к оберегу не хотелось, но что поделать, если того требуют приличия. «Типа одна семья, ага. Впервые вижу этих людей». Пальцами приподняв украшение с груди, она потянула его чуть вверх, дабы помочь Нарциссе рассмотреть змею из белого золота получше, когда за спиной началось копошение. — Ох, прошу меня простить, но вынуждена отлучиться, — спохватилась миссис Малфой и приосанилась, да так, точно готовиться встречать саму королеву Англии, — Поприветствую дорогого гостя и сразу вернусь. — Эм… — Блэк обернулась, в попытке выяснить, к кому же столь стремительно спешила хозяйка бала, что аж диалог оборвала на полуслове. Происходящее вокруг казалось до жути скомканным и рваным, а отблески свечей слепили. «Тоже мне, аристократы. Кто так уходит?». Но стоило только лишь завидеть фигуру, секунду назад появившуюся в зелёных языках пламени камина, как все возмущения разом отпали. Зато появилось много вопросов. — Глава Дома Грей, последний наследник рода, благородный Лорд Дориан Бенджамин Грей, первый своего имени. Чёрные омуты глаз сразу отыскали её среди толпы гостей, а губы Дориана сложились в хитрой заговорщической улыбке. «Какой к херам Лорд?!!» Одна эта мысль красным светом мигала в голове, пока Люциус Малфой учтиво пожимал руку, по сути своей ещё школьнику, а Нарцисса лебезила вокруг, не забыв расцеловать юношу в обе щеки. — Принцесса, — тихо шепнул на ухо Розье, — Что за… — Эван, милый Эван, как я рада тебя видеть, — раздалось за спиной, а сердце парня предательски пропустило удар. — Женевьева… — сквозь зубы процедила Эдильфрида и развернулась, встречаясь с пронзительным взглядом голубых глаз мерзкой суки. — Какие люди! — воскликнула блондинка, чей цвет волос так точно совпадал с золотистыми локонами Элисон, — Слыхала, ты заделалась в бродяжки, mon chе́re, — мадмуазель Шафик ядовито улыбнулась и расправила складки на платье, выполненном из тонкого шёлка цвета лазури, — Расскажешь? «На. Вечеринке. Будет. Труп». — А тебя так и не научили манерам, дорогуша? Может мне заняться? — кулаки сжались сами собой, а в голове промелькнула мысль о том, что если ударит с правой, то бриллиант в кольце неплохо порежет кожу этой noble salope. — Принцесса, спокойно, — попытался влезть в разговор Эван, пока мадам Розье, чуть поодаль ведущая беседу с четой Шафик, то и дело косилась на своих детей. — Мой милый Эван, не стоит, — сладеньким голосочком пропела француженка и ладонью, обтянутой шёлковой перчаткой, коснулась лацкана его пиджака, — Мы просто болтаем, не так ли? — Нет, не так, — начинало сводить челюсть, а от замелькавших в голове воспоминаний из детства, захотелось протащить эту выхухоль за волосы через весь бальный зал. — Привет, Жен, давно не виделись. Чу́дно выглядишь, — Альфард успокаивающе погладил сестру по плечу, будучи наслышанным о некоторой неприязни между девушками. — Здравствуй, Эдильфрида, — она ощутила легкое касание к ладони и развернулась, встречаясь взглядом с Николя. У него дыхание спёрло, стоило лишь увидеть её лицом к лицу. Пускай, Блэк показалась бы ему идеальной и в мешке из-под картофеля, описать то, сколь красива она была сейчас, в бальном платье, расшитом узорами созвездий, было сложно, — Ты… — он тяжело сглотнул, нечаянно мазнув взглядом по оголённым выступающим ключицам и неглубокому вырезу декольте, — Ты восхитительна, нет, просто совершенна, — поклонившись, он оставил поцелуй на тыльной стороне девичьей ладони. — Merci beaucoup, Ник, — Эдильфрида благодарно улыбнулась и, заметив, насколько сильно происходящее раздражает одну французскую болонку, легко коснулась юношеской щеки губами. Прямо как на их последнем совместном балу, почти три года назад. — Добрый вечер, Николя, — точно по щелчку пальцев, отец материализовался рядом, едва не вклиниваясь между парой подростков. — Кхм-кхм, мистер Блэк, здравствуйте, — парень протянул ладонь вперёд для рукопожатия, которую Сириус охотно принял, сдавливая едва ли не до хруста. Щёки француза стремительно приобретали пунцовый оттенок, — Ваша дочь само совершенство, не смог не восхититься. — Спасибо, я знаю, — с ледяными нотками в голосе отозвался Блэк старший, одарив Шафика оценивающим взглядом. — Пап, прекрати. Мы просто поздоровались, — Эффи коснулась отцовского плеча с намерением успокоить, ведь прекрасно видела, что Ник едва сдерживается, чтобы не поморщится от боли. — Мы тоже просто поздоровались, верно? — обманчиво дружелюбно произнёс Сириус, — А ты, милая, будь добра, не забывай о манерах. — Как же, забудешь тут, — недовольно буркнула девушка и закатила глаза, но быстро опомнилась. «Вот же дьявол, это тоже неприлично… И какой, к херам, Лорд, я вас спрашиваю?!» — Сириус! Какая встреча! — раздалось со стороны с явным французским акцентом, — Эдильфрида, святые прародители, мы с Линнет так счастливы видеть тебя, mon chе́r! Высокий худощавый мужчина с проседью в светлых волосах, узким подбородком и миндалевидными, серо-голубыми глазами, облачённый, как и все собравшиеся представители стльного пола, в идеально выглаженный смокинг, стремительно приближался к собравшимся и, казалось, просто расцвёл в одночасье, завидев любимого сына рядом с объектом воздыхания. Это вечер обещал быть богатым на удачные сделки. — Марсель, какой приятный сюрприз, — возможно Эдильфриде всего лишь показалось, но она заметила, как напрягся отец, — В прошлом году вы с семьёй так и не появились в Англии. — Были неотложные дела, увы, — француз обольстительно улыбнулся, обнажая белоснежный ряд зубов, — Бизнес дело сложное, но, полагаю, ты понимаешь меня как никто другой, дорогой друг, — француз, чуть прищурившись, перевёл взор на юную наследницу рода Блэк, — С ума сойти, ты и тогда была красавицей, но теперь, глаз не оторвать. Кому-то очень повезёт. «Просто идеальная партия». — Месье Шафик, — очередной глубокий реверанс, исключительно вежливый и почтительный. «Задрало уже, мне может вообще так и замереть? Эх, а могла сейчас с Эс вино в комнате лакать и слушать Bowie… И какой, к чёрту, Лорд?!!» — Эффи, моя дорогая, сколько лет, сколько Самайнов! Мы были так счастливы, когда узнали о том, что с тобой всё в порядке, — с нежной улыбкой на губах протянула высокая, невероятной, просто неописуемой красоты блондинка, поправляя рукава белоснежного платья из плотной ткани. — Мадам Шафик, — книксен и три невесомых поцелуя в щёки. — Дитя, сколько раз просила, просто Линнет. А уж тем более теперь, когда ты совсем взрослая. Самая настоящая невеста, — Эффи едва не подавилась, заслышав последнее слово, но поймала строгий взгляд Андрэи, — Ники, поухаживай за дамой. Мистер Блэк, позволите дочери немного шампанского? — Разумеется, — без лишнего энтузиазма отозвался вышеупомянутый. «Вот только того, чтобы она напилась, мне не хватало». — Не стоит беспокойств. Я уже обо всём позаботился, — стоявшие кругом собравшиеся, все как один обернулись на бархатный голос, раздавшийся совсем рядом, — Эдильфрида, ты само великолепие, — такая знакомая дьявольская улыбка, чёрные омуты глаз, пленящие, завораживающие, мигом запускающие по телу табун мурашек. Дориан не стал изменять традициям, явившись на бал, как и все достопочтенные господа, в смокинге. Разве что позволил себе некоторую вольность: Элисон, в обход подруги, любезно согласилась одолжить лоскут ткани, из которого было пошито платье Эффи, дабы портной Грея смог найти в точности подходящий по цвету материал. Чернильно-синий, из шерсти викуньи с добавлением шёлка, костюм был просто великолепен, отлично оттеняя аристократически бледную кожу и контрастируя со смоляными вихрями волос, по обычаю уложенных идеально, но будто бы небрежно. — Спасибо, Дориан, — деланно-безразлично поблагодарила Эдильфрида и приняла предложенный бокал, после протягивая свободную руку для поцелуя. Ей было ужасно трудно не выдать волной накатившее раздражение, также как и сдержаться, и во всеуслышание не заорать: «Какой, к драклу, Лорд?!!». — Доброго вечера, мистер Блэк. Ваша дочь самый настоящий ангел, столь восхитительна, — с хитрой ухмылкой на губах произнёс юноша, первым делом здороваясь с отцом дамы, руку которой смел целовать. «Особенно восхитительна на вкус. Знал бы он только, в каких местах я смел её целовать вчера ночью, и позавчера, да с самого конца сентября… Может рассказать сейчас, перед всеми? Вряд ли он станет устраивать разборки посреди приёма». Подобные идеи было решено гнать взашей, дабы не портить Одри, пускай и сомнительный, но всё же праздник. К тому же, Дориан не хотел упускать момент, кое-чего ожидая в ответ от Сириуса. Не зря ведь парень столько времени угробил на переписку с Министерством Магии и разбирательства с наследством. — И Вам доброго вечера. Благодарю за комплимент в адрес моей дочери… — на лице Блэка старшего заходили желваки, а свободная рука так и тянулась к палочке, однако, произнести это вслух требовали приличия, — Рад новой встрече, Лорд Грей. Мысленно, он послал в мерзкого нахала красный луч Круцио и пытал без тени сожаления и жалости, наслаждаясь процессом. Тот самый нахал ликовал, желая лишь одного: слышать это самое «Лорд Грей», из уст отца лучшего друга снова, снова и снова. Годы! Годы беспочвенной, беспричинной ненависти, из-за того что Грей «не такой как все», должный быть изгнанным из общества «нормальных», ввиду некоторых особенностей, пугающих обывателей. «Будто не у него лучший друг — оборотень. Поразительное лицемерие. А ведь Северус мог вообще никому об этом не рассказывать, позволить мне жить нормальной жизнью. Хотя… после того, что я сделал, пускай и случайно, наверное заслужил считаться чудовищем». — Я тоже безмерно рад, мистер Блэк, — Дориан учтиво склонил голову и поправил бабочку на шее, как бы невзначай сверкнув запонками из белого золота, формой напоминающих букву «W». Созвездие Кассиопеи, — В этом году Котильон открываю я, представляете? Позволите выбрать Эдильфриду в качестве партнёрши? Это большая честь для каждой юной леди. Особенно той, что на подобном мероприятии впервые. «Я сейчас сделаю из этого ссаного бокала розочку и вставлю ему в глазницу! Он совсем попутал? И какой, к херам, Лорд, блять?!!». Эффи едва сдержалась, дабы не выпить шампанское залпом. Припасённые в потайном кармане пышной юбки бутыльки с текилой так и просились в руки, а затем и горло, но их время наступит ещё не скоро. Уж точно не раньше первого танца. Андрэа, лишь только завидев, какие запонки выбрал мистер Грей, решила, что это конец — мальчишка доигрался, Сириус всё поймёт. Вот только, мужчины были так слепы к деталям, в особенности, когда дело касалось каких-то «бесполезных побрякушек». Застёжки для манжет мадам Розье выбирала Блэку самостоятельно, ведь тот заверил: «На эту ерунду никто не обращает внимания». Тогда-то и выяснилось, что вышеупомянутый имел лишь одну пару данного аксессуара, надевая на каждый официальный приём вот уже несколько лет. Француженку сей факт привёл в ужас: возмутительное невежество! — Боюсь, она уже… — ладони сами собой сжались в кулаки. То, насколько близко этот щенок сейчас стоял рядом с дочерью, вымораживало. — Какая чудесная идея! — перебила вновь подоспевшая Нарцисса, — Будете блистать на паркете ярче «Перикулума». Дориан потрясающий танцор, хотя, полагаю, ты и так наслышана об этом, моя милая племянница. — однажды Драко сболтнул лишнего в разговоре с мамой, после слёзно умоляя её не рассказывать дядюшке Сириусу о тайной связи кузины с Греем, — Ты ведь не против, дорогой кузен? Это будет отличный дебют в Высшем обществе. Марсель прищурился и облизнул губы, обдумывая то, как можно повыгодней использовать полученную от сына информацию. А также ту, которую удалось добыть в архивах французского Министерства магии: очень занятная история, о внезапной гибели престарелой мадам и её домашнего эльфа. Бедняге вогнали нож в сердце. Полезно поддерживать связи со старыми знакомыми, даже с теми, с кем, моментами, и рядом находиться казалось опасным. Месье Шафик был готов сделать всё что ради счастья своих детей и, раз уж Николя хочет девчонку, он её получит. Любимый сынок характером пошёл в мать: слишком мягкий и покладистый, добросердечный, не без своих тараканов, конечно, но всё ещё провальный игрок. А вот в своей маленькой принцессе он не сомневался: пускай Андрэа внезапно осмелела, посмев отказать ему, Марселю, и отклонила предложение о помолвке их детей, сомнений в том, что Женевьева сама сможет очаровать Розье младшего, не было. Имелись свои методы. — Конечно, Цисси, — Блэк старший обманчиво доброжелательно улыбнулся, мысленно проклиная нормы приличия на чём свет стоит, — Просьба хозяйки — закон. — Чудесно! — миссис Малфой легко хлопнула в ладоши, — А теперь, господа, позволите ненадолго украсть эту прекрасную юную леди? Нам столькое нужно обсудить, — получив одобрение, в виде коротких кивков головой, Нарцисса подхватила ничего не понимающую Эффи под локоть и повела в сторону ближайшего диванчика на резных ножках, обитого, кто бы мог подумать, тёмно-зелёным бархатом. — Расскажи мне побольше про амулет, дорогая. Где ты его нашла? Как? Я была уверена, что мадам Вальбургу похоронили вместе с ним. Эдильфрида недоуменно нахмурилась, чувствуя, как змея из белого золота начала нагреваться, а это означало одно — кто-то пытается пробраться к ней в мысли. Естественно, первым под подозрение попала дражайшая тётушка, да и такой повышенный интерес к оберегу вызывал вопросы, но эти подозрения были быстро отброшены прочь: она слишком расслаблена и не сосредоточена. Блэк ощутила прожигающий спину взгляд и на секунду обернулась головой, замечая, что все прошлые собеседники разошлись кто-куда, и лишь только месье Шафик так и остался стоять на том же самом месте, пристально глядя вслед удаляющейся девушки. Губы Марселя растянулись в хитрой улыбке, будто бы без слов говорящей: «Я знаю, что ты сделала». «Это просто бред. У нас паранойя, Эффи, просто паранойя. Он всегда был любопытным, только и всего. Грубо, но не критично». — Миссис Малфой, не поверите, но амулет я нашла совершенно случайно… — вернулась к диалогу Эдильфрида, с трудом пытаясь отогнать мрачные мысли. Этот бал не предвещал ничего хорошего, она нутром чуяла.

***

Полностью обнажённая, Элисон стояла перед зеркалом в ванной, критично оглядывая собственное тело. С момента отбытия домочадцев на Бал прошло полтора часа, которые Уолдорф провела, совершенно не зная куда себя деть. Она дважды сходила в душ, шесть раз выходила покурить на улицу, трижды думала о том, что сейчас недостаточно идеальна, дабы раздеться перед Эваном, единожды до крови разодрала кожу на бёдрах, втирая в них скраб с морской солью, таким образом пытаясь стереть целлюлит, который, как ей казалось, там непременно был. Пришлось обрабатывать раны экстрактом бадьяна, благо, время на заживление ещё было. Элис плохо понимала, что с ней творится, но иррациональные тревога грызла изнутри, заставляя нервно кусать губы и ногтями впиваться в ладони. Почему-то казалось, что это проклятый Бал станет конечной точкой в их с Эвом отношениях: там будет куча красивых девиц в бальных платьях, подходящих ему по уровню и статусу, которых точно одобрит мадам Андрэа. Её сказка кончится. «Но он ведь не может так со мной поступить? Просто не может… Эван не такой, он обещал, обещал…». Из карих потухших глаз вытекли одинокие струйки слёзы, а взгляд опустился на бедра. Слишком широкие, огромные, как у самой настоящей коровы. Уолдорф хотелось чернилами прочертить контур, выделив всё лишнее, а после взять кухонный нож и отрезать эти мерзкие куски жира со своих ног, потом рук, живота, удалить рёбра и сделать талию тоньше, перекроить себя как платье или твидовый костюм, изменить, сделать идеальной. Быть может тогда сомнения исчезнут и она наконец ощутит себя уверенно. Быть может тогда, мама начнёт ей гордиться. — К дьяволу! — Уолдорф присела на край ванной и опустила голову вниз. Благодаря тому, что сегодня утром мадам Розье, по непонятным причинам, решила сердобольно принести завтрак в комнату Эффи, а на обед приготовила рататуй и тартар из мирских гребешков, буквально заставив всех и каждого спустится в столовую, дабы разделить угощения вместе, у Уолдорф были силы. Говоря откровенно, сегодняшнюю ночь она планировала провести исключительно на неизвестных таблетках, купленных у одной из моделей за кулисами очередного модного показа. Не сказать, что Элис они очень уж нравились, ведь следующие пару дней после приёма ей было ужасно плохо ментально, но, в редких случаях, магловские пилюли спасали: отбивали аппетит, придавали энергии и поднимали настроение, а ещё раскрепощали. Она не знала, что в их составе, да и было плевать — главное, иногда выручали, если собственной силы воли оказывалось недостаточно. Из-за двери послышалась громкое лаяние и скрежет ногтей по дереву. До того мирно дремавшая Леди, проснулась и не могла понять, куда же разом пропали все двуногие. Маленькое собачье сердечко колотилось от страха, а надежда найти хоть кого-то медленно угасала. Уолдорф натянула комплект кружевного белья лазурного оттенка, которое ей подарила Эффи, заказавшая доставку день в день из каталога «Бесстыдная ведьма». « — Это любимый цвет Эва. А на кружевное вообще все парни слюни пускают. Не слишком удобно конечно, но красота требует жертв. Хотя бы в особых случаях«. Элс никогда не носила ничего подобного: спортивный топ и хлопковые слипы, вот её выбор — просто и комфортно, а кружево всегда казалось чем-то взрослым, запретным. К тому же, мама запрещала покупать «этот разврат», но при этом не стесняясь брала с собой на показы «Victoria’s secret». Элисон совершенно её не понимала. Накинув халат и отворив задвижку, она распахнула дверь, в которую пулей влетела Леди, принявшись путаться под ногами, прыгать и облизывать Уолдорф за икры. Сложно было передать, сколько радости испытала собачка, осознав, что не одна в огромном особняке. А когда узнала ту, кто унял её тревоги, и вовсе ощутила непередаваемое счастье. — Тише, Леди, — девушка присела и подняла её на руки, прижимая к груди, — Всё хорошо, ты не одна, — она ласково провела ладонью по белёсой шёрстке, отчетливо ощущая, как дрожит собачье тельце, — Давай спустимся на кухню и я тебя накормлю, что думаешь? — громкий одобрительный вой послужил красноречивым ответом. «Ну хоть кто-то из нас двоих радуется еде. Да и вообще радуется, меня от волнения сейчас стошнит. Можете всё же выпить таблетку?»

***

Эдильфрида уютно расположилась неподалёку от башенки из бокалов шампанского в гордом одиночестве, внимательно следя за происходящим вокруг. От созерцания того, как очередная, мимо проходящая блядина, случайно оказывалась рядом с Греем, едва ли не облизывать его пятки готовая, сводило зубы. Но Блэк в долгу не осталась, с излишним энтузиазмом отвечая на попытки Николя поухаживать за ней: звонко смеялась, прикрывая рот ладонью, касалась плеча, лацканов пиджака, могла невзначай зацепить ладонью, а за добытое Шафиком красное вино снова поцеловала в щёку. Она была в ярости оттого, что Дориан посмел скрывать от неё такое. «Лорд, блять! Понятно, откуда столько выпендрёжа и денег. Придурок, блин, конченый». У Грея чесались кулаки. Всё то время, пока эти бляди неприкаянные пытались завести с ним беседу, или же предлагали чего поинтереснее, он думал только об одном: как придушит малыша Ники, а потом объяснит Блэк по полной программе, что лучше не выводить его из себя нелепыми попытками вызвать ревность, желая отомстить за недосказанность. Да, он утаил свой высокий статус, во-первых, дабы явиться на бал ни без доли пафоса, во-вторых, потому что не видел в этом ничего такого. Он и выбил-то обратно это звание для себя, исключительно для того, чтобы позлить мистера Блэка. Греи были Лордами веками, пока его горячо любимый папочка, со своим непопулярным мнением о волшебных меньшинствах, а также попытками продвигать узурпаторские законы, не лишился его в одночасье. «Даже тут подгадил, урод. Надо было закончить с ним ещё раньше. Вот только мама…» — Хочешь, чтобы она ревновала, Дор? — раздался за спиной низкий девичий голос. А ведь он только отправил восвояси очередную надоедливую курицу. — Здравствуй, Бриенна, — Грей развернулся на каблуках и манерно поклонился, целуя протянутую руку, — Сколько раз я просил меня так не называть? Староста окинул Селвин оценивающим взглядом, подмечая, что выглядит она действительно неплохо: светло-русые волосы завиты и собраны в сложную причёску, розовое пудровое платье с пышной юбкой из фатина и глубоким вырезом, который отлично выделял пышную девичью грудь, белые атласные перчатки, золотое колье с мелкими цветочками из драгоценных камней всё того же, розового цвета. Но было одно но, что убивало весь шарм образа подчистую: «Одри бы никогда такое не надела». — Да ладно тебе, с детства ведь знакомы, Дор, — Бриенна мило улыбнулась и сделала шаг вперёд, вплотную подходя к объекту своего воздыхания. Дориан, сам не понимая почему, отшатнулся назад, когда в нос неожиданно ударил запах сандала и ментоловых сигарет, заставляя сердце сделать кульбит, — Давай, обними меня, в щёку там поцелуй. Твоя малолетняя шлюха такая неуравновешенная, точно не выдержит. — За языком следи, — он перехватил руку, которая тянулась к его груди, за запястье, до боли сжимая, — Еще раз так о ней скажешь и я тебе его отрежу, Селвин. Если бы не перчатки, то побелевшие костяшки пальцев смог бы заметить каждый присутствующий. Эффи взяла очередной бокал шампанского и сделала глубокий глоток, с трудом сдерживая гнев, да такой силы, что подаренное Греем кольцо завибрировало на безымянном пальце. Хотелось снять его и кинуть прямо в морду этого самодовольного придурка, который с самого начала вечера только и делал, что пытался вывести её из себя. Нарочно ведь! Да ещё эта французская болонка так и вилась вокруг Эвана, а Эдильфрида сделать ничего не может, ведь парочка стоит аккурат рядом с Марселем и Линнет, которые, кажется, подобное поведение дочери одобряют. «Вот же пизда прованская. Я из неё буйабес сделаю, выпотрошу как рыбёшку. Только попадись мне, сука…» Воровато оглядевшись, Эффи юркнула рукой в пышную юбку платья и, отыскав потайной карман, извлекла небольшую бутылочку текилы, купленную в магловском супермаркете. Что-что, а идея наливать алкоголь в склянки, которые удобно взять с собой, даже не имея сумочки или клатча, казалась ей гениальной. — Нет, всё же, я определённо дам тебе ремня, доченька. «Да еб твою… не было же его здесь». Возможно, очередное цоканье языком и закатывание глаз, могло бы позабавить, но не в этой ситуации. — Пусти, — Эффи попыталась вырвать локоть из цепкой хватки отца, но он ей даже на дюйм сдвинуться не позволил, — Твоя склонность к рукоприкладству пугает, папочка. Не думал сходить к целителю, провериться там? Азкабан мозги совсем похерил? — голос сочился ядом, а кольцо задрожало лишь сильнее. — Что тут у нас? — насмешливо отозвался Сириус, поднося бутылёк к носу. Выпад любимой дочурки было принято решение проигнорировать. Как и в большинстве случаев, иначе, на Гриммо скандалы бы не затихали с утра до ночи, — Текила? Как тебе идея остаток каникул провести в реабилитационном центре для малолетних алкоголиков? — От алкоголика слышу, — злобно буркнула Блэк и топнула каблуком, — Какие же вы все душные! Неужели так сложно просто оставить меня в покое?! — воскликнула она излишне громко, чем привлекла внимание Риты Скитер, стоящей неподалёку. Эта крыса весь вечер была подозрительно тихой, а к юной наследнице дома Блэк и вовсе ни разу не подошла. «Точно какую-то подлянку готовит, чую запах гнили за версту». — Касси, что случилось? — Сириус приподнял её лицо за подбородок. Во-первых, чтобы заглянуть в глаза, во-вторых, желая оценить степень опьянения. Мозг кипел от высокопарных разговоров с другими представителями чистокровных семей и, откровенно говоря, вышеупомянутую текилу остро хотелось опрокинуть внутрь себя. Особенно после того, как Нотт старший пытался сосватать своего сына, предлагая баснословные суммы галеонов за договор о помолвке, — Ты вся как на иголках. — Правда? Удивительно! — продолжила она уже тише, но не менее эмоционально, — Я каждый раз, как вижу, что ты разговариваешь с очередным снобом, боюсь опосля услышать радостное известие о свадьбе с кем-нибудь из своих однокурсников! Нотт от тебя прям отлипать не хотел, сколько предложил за мою девственность? Сириус поперхнулся и удивлённо уставился на свою Касси, в моменте осознавая, что та всё же выпила лишнего. — Да не пьяная я, блять, успокойся! — прозвучало вымученно и отчаянно, — Просто всё это ужас, неужели ты не понимаешь? Я всю свою жизнь боялась этого. Боялась, что Горгонея выдаст меня замуж без ведома, а когда сбежала, надеялась, что больше не буду опасаться быть проданной с молотка? И теперь нахожусь здесь по твоей просьбе. В товарном виде. Эффи отвернулась и скрестила руки на груди, ненароком поймав обеспокоенный взгляд чёрных глаз Дориана, что пристально следил за своей девушкой, даже находясь на расстоянии. «Да неужели! Решил выпить виски с Алом, а не миловаться со всякими шлюхами. Невероятно!» Смотреть на этого идиота желания не имелось, а вот впиться пальцами в глаза Женевьевы захотелось пуще прежнего, ведь эта белобрысая уродка прямо сейчас поправила Эвану бабочку и оставила поцелуй на щеке, пока не тронутой щетиной. — Ты действительно настолько сильно мне не доверяешь? — разочаровавшись в самом себе спросил отец, опустошая остатки виски в бокале. Очень хотелось завалиться в бар на пару с Лунатиком и нажраться в слюни. — Чего? — Эдильфрида удивлённо моргнула и повернулась обратно, хмуря брови. — Я попросил тебя прийти сюда исключительно ради приличия, потому что так принято в обществе, иначе меня не поймут возможные бизнес партнёры, — Блэк старший устало выдохнул, и сделал то, чего дочь точно не ожидала — всучил бутылёк текилы обратно, — Хочешь пить? Пей. Устраивать скандал? Устраивай, сколько влезет. К Салазару! — впору бы возмутиться, почему это прозвучало как ругательство, но Эффи молчала, — Неужели, в твою голову взаправду прокралась мысль о том, что я попробую выдать тебя замуж против воли? Да вообще выдать замуж? Мы нашлись год назад, Касси! — он взял её ладони в свои и заглянул в глаза, — Знаешь, сколько раз я пожалел о том, что отправил тебя в Хогвартс? Да, это эгоистично, но я хотел бы, чтобы ты была дома. Рядом. Мы столько времени упустили, не зная друг о друге. Андрэе и то посчастливилось встретить тебя раньше, провести больше времени вместе. А мне, родному отцу… Я ведь люблю тебя больше жизни, солнышко. Ты, Альфард и Гарри — вся моя жизнь… — он грустно усмехнулся и отступил, а Эдильфрида сглотнула ком в горле и на автомате вылила текилу в бокал с шампанским, делая глоток. «Я недостойна этих слов. Лгунья. Мерзкая лгунья. Дрянь». — Пап… — неуверенно начала Блэк, ведомая самой себе непонятным порывом, — Я должна тебе кое-что рассказать… Внезапно, раздался звонкий бой часов, прервавший её на полуслове, а после зазвучал переливчатый звук скрипки и фортепьяно. — Боюсь, я вынужден украсть вас на танец, мисс Блэк, — чёртов бархатный баритон, от которого по спине мурашки, — Мы открываем официальную часть торжества. Мистер Блэк, позволите? — и снова дьявольская улыбка, а в глазах пляшут подданные короля преисподней — черти. — Полагаю, что вынужден, — опять сводит зубы, а всё внутри леденеет, как только этот берёт под руку его дочь. — Не переживайте, обещаю быть очень осторожным и учтивым, — с наигранным почтением и уважением заверил Дориан, уводя свою девушку в центр бального зала. «Вы бы знали, сколь учтив я, когда этот ангел сидит на моём лице. Осторожно уваживаю по полной программе». Жар свечей, казалось, накалил воздух в помещении до предела, а отражения их огней от хрустальных шаров новогодней ели слепили. На фоне звучала скрипка. Внутри Эффи низкими нотами надрывался арган. Гости бала окружили юношу и девушку в кольцо, без слов намекая, что ждут начала танца. «Нет, я определённо его ненавижу. Псих несчастный. Блять, я чуть папе всё не разболтала! Текила — хреновая подруга, пора бы запомнить». «Нет, я определённо её ненавижу. Нельзя быть такой красивой и манящей. Убью Шафика за то, что посмел прикасаться к ней. Из-за папочки осмелел? Придушу». Кавалер выводит свою даму в центр залы, разворачивает на себя, кланяется. Она же, нехотя, приседает в реверансе, ненароком заслышав, как в потайных карманах пышной юбки зазвенели склянки с алкоголем. К счастью, заметила это только она. И она же мечтает опустошить каждый из бутыльков подчистую. Этот проклятый бал никогда не кончится. «Надо было остаться дома с Эс». Торжественное вступление. Его рука на талии оставляет ожог-прикосновение даже через корсет. Дориан притягивает ближе, ведь Эффи боится подойти вплотную. Отец смотрит и сжимает кулаки, Андрэа невзначай гладит его по плечу, призывая расслабиться. — Это всего лишь танец, mon chе́ri. Формальность, — мадам Розье не могла не отметить, сколь органично эти двое смотрятся на паркете, — Просто любуйся дочерью. Ты погляди, она же не вальсирует, а порхает. У неё всегда был талант, с самого детства. — Какой, к херам, «Лорд»? Я тебя прикончу, клянусь. Ты врал мне, — едва шевеля губами прошептала Эдильфрида. Шаг вперёд. Раз-два-три. — Обычный Лорд, малышка Блэк. И не путай, это ты всем постоянно врёшь, а здесь я просто умолчал, — Эффи зашипела, когда чужие пальцы с силой впились в талию, — Лучше расскажи… — еще больнее, а отстраниться-то нельзя, — … какого чёрта ты пытаешься вызвать мою ревность? — он продолжает вести по кругу, выполняя отточенные па, направляет, крутит и вертит как только захочет. « — В танце всегда ведёт мужчина, ангел». — Ты же не ревнуешь, псих, — не вопрос, а насмешливое издевательское утверждение, — Сам забыл свои заверения? — каблук туфли целился прямо в нос классического ботинка, но не судьба. Снова высокая поддержка, вызвавшая рваный девичий вздох. Танцуют слишком долго, пора расходиться и выбирать новых партнёров, но они ещё не договорили. Гости любуются парой, восхищаясь тому, сколь органично они смотрятся вместе, словно знают друг друга наизусть, чувствуют. — Не ревную, — Дориан останавливается и отступает шаг назад, кланяется, а на губах играет ехидная ухмылка, — Но ты этого желаешь. — Я желаю лишь… — реверанс и кивок головой в знак уважения, — … воткнуть кинжал тебе в глотку, придурок. Из всех собравшихся, Эффи выбирает Николя, останавливается перед ним, делает книксен, без слов приглашая стать частью «Снежного кома». Шафик сияет от радости. Она уверена, что Грей пригласит Селвин, но когда тот подходит к Женевьеве, перед глазами начинают плясать тёмные пятна. «Вот же подлец». — Ты прекраснее всех, — рука Ника скользит с талии едва заметно ниже, он притягивает ближе и словно наркоман вдыхает её запах. Сандал и ментоловые сигареты, — Нельзя быть такой. Просто нельзя. От вида того, как ладонь этого козла касается оголённой вырезом платья лопатки Женевьевы, хочется эту самую лопатку сломать (и плевать, что он соизволил даже не за талию её держать). Когда эта блядь липла к Эву, было просто плохо, но теперь… неконтролируемо. Кольцо на безымянном пальце продолжает вибрировать. Скоро взорвётся. Прямо как и хозяйка. — Какой, такой, Ник? — усмехается беззаботно, будто бы ничего не волнует. Не беспокоит. Плевать. — Такой красивой, — Шафик улыбается и прокручивает её под рукой, после притягивая обратно, — Такой завораживающей, — он чувствует, какая же нежная на ощупь её кожа, представляет, сколь мягкой и упругой могла бы быть скрытая корсетом грудь Эдильфриды, которую хотелось целовать не меньше, чем губы, а может и больше. Шафик явно перебрал с шампанским. Очень зря смешал его с виски. «Быть может, у папы получится договориться с мистером Блэком? Или она сама поймёт, что Грей ей не подходит?» — Ты мне льстишь, — Эффи замечает, как Дориан отстраняется от этой куртизанки и кланяется, её партнёр также отступает, но нехотя, а его взгляд снова падает на вырез декольте. Блэк видит, как с другого конца зала спешит Женевьева, намереваясь снова заграбастать Розье в свои наманикюренные ручонки. Эффи этого не допустит. Пускай она и планировала следующим пригласить старшего брата, желая деликатно уточнить, какого хрена тот молчал о том, что её парень, его лучший друг, видите ли, ЛОРД, но уберечь Эва от этой пигалицы было делом чести. Да и к самому Эвану пару вопросов имелось. — Ты совсем с дуба рухнул, Розье? — сквозь зубы процедила Эдильфрида, злобно глядя на него, — Что за дела у тебя с этой коровой? А как же Элис? — Я просто вежлив, вот и всё. Причём здесь Элси? — как ни в чём не бывало поинтересовался Эван, внутри же сгорая от испепеляющего пожара эмоций. Он точно не ожидал, что новая встреча с Жен всколыхнет что-то в душе. — Идиота из себя не строй. Что у тебя с Шафик? — Ничего. — Mon sauveur, я тебе сейчас врежу, — недобрый огонёк в стальных глазах явно намекал, что Эффи не шутит. Даже музыка, казалось, сделалась тревожнее, нагнетая обстановку ещё сильнее, — Говори. — Незадолго до того, как мы с мамой переехали в Англию, — издалека начал парень, надеясь, что вот-вот произойдёт смена партнёров и у него получится уйти от неприятного разговора, — За месяц, может быть два… — К сути. Сейчас же, — насколько же он ненавидел, когда его принцесса говорила таким тоном. Сама Королева Англии отдаёт приказы подданным, не иначе. — Мы пару раз целовались. — Чего?! — отдельное спасибо хотелось сказать оркестру, который взял особо высокую ноту, заглушая излишне громкий девичий вскрик. Дориан отпрянул от очередной партнёрши, что Эффи заочно нарекла кривозубой шваброй, и, поклонившись, отправился выбирать следующую. Остальные последовали его примеру, в том числе и Эван, буквально сбежавший подальше от подруги и дальнейших расспросов. Эдильфрида, будучи в полном шоке от услышанного, нашла глазами брата и двинулась прямо по направлению к нему. Звёзды сошлись донельзя удачно, ведь по пути ей удалось поймать Женевьеву за запястье для короткой приватной беседы. На глазах у всех гостей. — У него девушка есть, стерва, — прошипела она, дёргая ненавистную блондинку на себя. Стоящий в толпе Марсель поджал губы, видя, как будущая невестка шепчет его дочери нечто не слишком лицеприятное. «Да уж, тяжело Нику будет с ней, строптивой была — строптивой осталась. Зато в постели прыткой окажется наверняка, не заскучает мой мальчик». — Ненадолго, — ядовито улыбнувшись бросила Шафик.

***

Элисон окончательно перестала понимать, что с ней творится. Десять минут назад она наливала себе чай и случайно разбила чашку. Казалось бы, дел на один взмах палочки и простецкое Репаро, вот только эта чертова чашка стала точкой невозврата. Из глаз водопадом хлынули слёзы. Прямо на том же месте, не обращая внимания на разбросанные осколки, она съехала на пол и разревелась в голос, обхватив колени руками. Уолдорф не знала наверняка, но нутром чуяла, что что-то не так. Что-то случилось или случится. С каждой минутой тревога за их с Эваном отношения становилась сильнее, а причин на это было целое ничего. Разводить драму на ровном месте не хотелось, но и успокоиться она оказалась не в силах. «А подходи я Эву по статусу, могла бы сейчас с ним танцевать на этом проклятом балу. Балу, где куча чистокровных родовитых наследниц из богатых семей. Красивых, умных, начитанных, с безупречными манерами, идеальной фигурой. Я никогда такой не буду». Леди жалобно скулила рядом, носом тыкаясь в бедро Элис, уже и не надеясь привлечь внимание девушки. Наверное, во всём был виноват предстоящий важный шаг, из-за которого попросту сдавали нервы: беспокоило не то, что будет больно, а то, как Эван посмотрит на её голое тело. Он ведь никогда не видел свою девушку даже без рубашки, максимум в расстёгнутой. А без юбки? У неё ведь на животе шрам от аппендицита, вдруг он заметит и ему станет противно к ней прикасаться? — Сука! — Уолдорф стукнула кулаком по полу и зашипела от боли, ощущая, как осколки фарфора впились в нежную кожу. Она поднесла раненую руку к лицу, сквозь пелену слёз пытаясь оценить масштаб проблемы, и тут же побледнела, увидев кровь. Элис боится крови. К горлу подступила тошнота, а голова пошла кругом, но нужно встать и прибраться. Не дай Мерлин, все вернуться раньше времени и увидят её в таком состоянии. — Элисон? Что случилось? Она в ужасе распахнула глаза, услышав знакомый голос. Ремус, стоящий на пороге кухни, удивлённо таращился на развернувшееся действие, сходу пытаясь понять, что же так расстроило бедную девочку. Неужели, простая разбитая чашка? Элисон судорожно глотала ртом воздух, пытаясь найтись со словами и объясниться, но в мыслях всплыла картина того, как Лесли Ноуп целует её Эвана в щёку и гладит по груди. «Она ведь тоже там будет…» Губы задрожали, а новый поток слёз не заставил долго ждать. Уолдорф спрятала лицо в коленях, пока кровь из раненой руки мерно капала на пол. Люпин поставил пакет из супермаркета на входе и, за десяток шагов преодолев расстояние до блондинки, присел на корточки напротив. — Элис, что произошло? — он осторожно, боясь напугать, опустил ладонь на хрупкое девичье плечо. — Вы же… — совершенно не отдавая себе отчёта в собственных действиях начала блондинка, задыхаясь от всхлипов, — Вы же мужчина, мистер Люпин, — она нашла в себе силы и подняла заплаканное лицо на собеседника. Ему поплохело от того, сколько боли и отчаяния таилось в глубине карих глаз, — Скажите честно, я толстая, да? Да?! Страшилище! Уродина! — рука Элс взмыла вверх, намереваясь отпечатать пощёчину на собственной щеке, но Ремус оказался проворнее и перехватил её за запястье. — Что за глупости? Кто тебе такое сказал? — он с трудом выдавил из себя ободряющую улыбку. Самые грустные предположения на счёт мисс Уолдорф и её проблем, только что, к его большому сожалению, нашли подтверждение, — Ты самая настоящая красавица. — Вы врёте! — Зачем мне врать? — Чтобы меня успокоить! — Зачем мне тебя успокаивать? Рем сел на пол, ведь колени его были давно не те и беспрерывно ныли. Элис на несколько секунд затихла, пытаясь вникнуть в суть вопроса. — Потому что вы хороший? — ляпнула она первое, что пришло в голову, шмыгнув носом. — А ты очень красивая девушка, Элисон. Не выдерживает, вновь впадая в истерику, подаётся вперёд и утыкается носом в плечо, обтянутое колючим шерстяным кардиганом. Люпин едва на пол назад не летит от столь резкого манёвра, но ловит равновесие и несмело опускает ладонь на белокурые волосы, поглаживая в успокаивающем жесте. На заднем дворе дома на площади Гриммо Тень зашёлся громким ржанием и, взяв разбег, взмыл в затянутое тучами лондонское небо. Фестрал ощущал нарастающие тревогу и страх, сердцем чуя, что его хозяйка в опасности.

***

— Ваша идея просто восхитительна, мистер Гойл! — щебетала какая-то, на вид лет сорока пяти, рослая женщина. Откровенно говоря, больше напоминало гарканье дворовой вороны, — Наша девочка идеально подойдёт вашему Грегори! Милисента, конечно, слегка плотно сложена, но, уверена, с возрастом это сойдёт на нет. — Я всерьёз раздумываю над вашим предложением, миссис Булстроуд. А что же ваш супруг? — Хворает, — упоминания о муже, в душе вышеупомянутой миссис Булстроуд, не вызывали ничего, кроме омерзения. Она театрально шмыгнула носом и отвела взгляд, — Боюсь, ему осталось совсем недолго. — Глубоко сочувствую, миледи. Быть может вина? Эдильфрида, прислонившись спиной к стене, стояла и едва сдерживала тошноту, пока очередной бокал шампанского подрагивал в ладони. Ей было плохо, до ужаса плохо: сколько судеб прямо сейчас рушили эти достопочтенные, дракл их раздери, леди и джентльмены. «Мили? Она ведь ребёнок совсем! Ревела белугой в туалете на третьем этаже, когда увидела кровь на белье. Еле успокоила! Маман её за тридцать серебряников собирается продать с молотка, а про месячные рассказать не удосужилась. Конченная». — Цисси, вечер просто великолепен! Даже не представляю, сколько сил ты потратила, дорогая! — Глупости! — миссис Малфой вежливо улыбнулась и пригубила белого вина из бокала. Красное может ненароком испачкать платье, — Мне лишь в удовольствие, Пантея. У тебя такие чу́дные перчатки, mon chе́r, — Нарцисса хитро улыбнулась, легким движением отбрасывая белокурые волосы назад, — Ваша красавица неровно дышит к Драко, я слыхала. Астория, конечно, ещё не доросла до подобных мероприятий, но что если… — хозяйка бала подхватила «подругу» под локоть и повела прямо по направлению к стройной башенке из бокалов шампанского. Эффи неприязненно поморщилась: пока что, эта тётушка нравилась ей на два из десяти. Учитывая факт того, что одна из троицы заточена в Азкабане, шансы оставались только у Андромеды. — Принцесса, да что не так?! — без прелюдий начал Эван, разворачивая лучшую подругу на себя за талию. У Дориана, лишь только издалека завидешвего сие действие, перекосило лицо, — Хватит так пялиться. Мне нельзя ни с кем общаться, что ли? — Общаться, ублюдок? — смешивать текилу и шампанское, особенно в таких количествах, определённо не стоило, — Как только вернусь домой, всё расскажу Эс! — Да что ты ей расскажешь?! — Про эту шлюху! О ней расскажу! Засоси её ещё, кобелина! Блэк притихла, заметив неподалёку Скитер, с её прытко-пишущим пером и извечно хитрым взглядом. «Вот выцарапать бы ей глаза. Прям буквально. Интересно, Тени понравится деликатес? Тень… как он там без меня? Надеюсь, Кик его хорошо накормил». — Принцесса, всё в прошлом, а я просто вежлив. Мы на балу, так положено … — примирительно продолжил Розье, попытавшись коснуться девичьей ладони, но Эдильфрида одёрнула руку. — Хуебалу! Возьми и язык ей в глотку засунь ради приличия! Все парни одинаковые, — Эффи пренебрежительно фыркнула и повернулась к другу спиной, намереваясь убраться подальше от него и толпы обезумевших торговцев детьми. Ну, и ещё, чтобы не видеть, как Грей любезничает с очередной девицей. «Слевин скоро из трусов выпрыгнет, вьётся вокруг него, как сука в период течки. Мерзость!» — Ах, вот оно что, — не унимался Эван, — Ты Грея ревнуешь и из-за этого срываешься на всех подряд, — со знанием дела подметил тот. — Не ревную я! Мне вообще на него плевать, пусть делает, что хочет! Вы все, делайте, что хотите! Лицемеры! — чуть громче, чем следовало, воскликнула одна из самых отъявленных лицемерок и, дробью стуча каблуками, двинулась в сторону распахнутых дверей бального зала, планируя наконец успокоить нервы и покурить. Если бы не чёртово кольцо и две порции Эликсира равновесия, Малфой-Мэнор ещё час назад был бы разнесён в щепки, а безжизненное тело Женевьевы, подвешенное за блондинистые патлы, весело болталось на чудом уцелевшей люстре. Но то лишь мечты, которым не суждено сбыться, чего нельзя сказать о планах таинственного юноши, весь вечер ожидающего одного: когда Блэк останется одна. В комнате для игры в покер было жутко накуренно и стоял кумар. От разожжённого камина исходила волна жара, заставляя лица особо упитанных джентльменов багроветь, по степени красноты приближаясь к цвету варёных раков. — Флэш, — вскрывает карты мистер Гойл и нетерпеливо потирает пухлые ручонки, будучи уверенным, что эта партия осталась за ним. — Стрит, — разочарованно выдыхает месье Шафик и кидает карты на стол. Марсель терпеть не мог поражений, а уж проигрыш этому борову тем более задевал за живое. — Фулл Хаус, — довольно произносит, до того сидевший с полным скорби лицом Сириус, и тянется вперёд, сгребая несколько тысяч галеонов, поставленных на кон, — Отличная игра, господа. Кикимер! — он щёлкает пальцами, и через доли секунд рядом появляется домовик, до того томящийся с остальными эльфами в каморке для прислуги. Многие достопочтенные господа испытывали омерзение, от одного взгляда на «мерзких существ в обносках», посему вызывать их было принято только по необходимости. — Ты сегодня невероятно удачлив, Сириус, — будто бы ничуть не расстроившись подмечает Марсель, с прищуром глядя на то, как домовик сгребает монеты в кожаные мешочки, — Что я вижу, неужели ты пожаловал своему эльфу одежду? И почему он до сих пор здесь, в таком случае? — Шафик затянулся самокруткой с ярким ароматом шафрана и сделал глоток виски, к собственному неудовольствию отмечая, что напиток и правда отличный. Фирма «The Black's» держит марку. — Благородная юная госпожа подарила Кикимеру ткань, из которой он сумел сшить себе костюм. Хозяйка Эдильфрида очень добра к старому эльфу, — покряхтел Кик, исподлобья глядя на мужчину. Ох и не нравился ему этот франт. — Приструни своего зверька, дорогой друг, будь любезен. Слугам слово не давали, — скривился Марсель и, затушив папиросу, кинул ту в переполненную пепельницу, стоящую неподалёку, — Пару ударов розгами или плетью по утрам — становятся как шёлковые. — Спасибо за совет, дорогой друг, — надменно усмехнувшись парировал Сириус, — Но я, пожалуй, разберусь в том, как мне обходиться с прислугой сам. Ступай, Кикимер. Спасибо за помощь. Стоящий неподалёку Люциус, услышавший благодарность в сторону черни, недостойной внимания, сморщил нос и отвесил смачный удар тростью по голове ни в чём неповинного Добби, подающего хозяину сигару. — Как прогрессивно, — хмыкнул Шафик, — Пройдемся, Сириус? Хотел с тобой кое-что обсудить с глазу на глаз. — Можно, — без энтузиазма согласился Блэк, уже подозревая, о чём пойдёт речь. Не зря же Николя его дочь глазами раздевал во время танца. Мальчишку, если удастся, ожидает очень серьёзный разговор, — В любом случае, здесь становится слишком душно, — как бы ни на что не намекая отозвался он, аккурат в тот момент, когда на соседний стул уселся Малфой старший. До места, где можно провести приватную беседу, двое мужчин шли не слишком долго, без труда найдя дверь в пустующую во время приёма библиотеку, освещаемую лишь бледным лунным светом, льющимся из панорамного окна. — Так, что же ты хотел обсудить? — У Эдильфриды тяжёлый характер, — без прелюдий начал француз, усаживаясь в одно из кресел, стоящих друг напротив друга, — Хотя, признаться честно, она и в детстве была прыткой. С каждым годом становилась все смелее и своевольнее. — У всех Блэков непростой характер. Семейная черта. К чему ты завёл разговор о моей дочери? — Сириус занял свободное кресло и достал из кармана пиджака пачку сигарилл. Магловские сигареты на подобных мероприятиях курить несолидно, а весь вечер тянуть сигару не хотелось, поэтому выбор пал на что-то между. — Понимаешь, у меня ведь тоже есть дочь. К тому же, Эффи и Женевьева как раз ровесницы, и именно сейчас вступают в тот возраст, когда пора бы задуматься о будущем. Но не им самим, разумеется, а нам, их отцам. — Марсель, давай начистоту, — выпустив струйку горького дыма ответил Блэк, — Я не соглашусь на помолвку своей дочери и твоего сына. — От чего же? Гарантирую, Николя станет верным мужем и нежным, щедрым любовником, — заслышав окончание фразы, Сириус едва не подавился, — Мой мальчик влюблён в Эдильфриду с детства, дорогой друг. И знает, с чем будет иметь дело. — Именно поэтому. Извини меня, «с чем» будет иметь дело? Мы говорим о вещи? Быть может предмете интерьера, или всё же о живом человеке. Злоба внутри вскипела моментально. Если другие желающие просто всячески Блэка облизывали, лебезили, пели Эдильфриде дифирамбы, восхваляли девичьи ум и красоту, то этот щёголь сейчас приравнял её к вещи. — Дети — наше продолжение. Они обязаны нам жизнью, которую мы им подарили, поэтому, вполне нормально просить что-то взамен. Например, выйти замуж не во имя любви, а во имя выгодного союза. Чувства дело приходящее. — Какого ещё союза, Марсель? — Я бы хотел закрепиться в Англии, а ты, слыхал, грезишь выйти со своим виски на европейский рынок. Могу поспособствовать во Франции, а один из моих близких друзей подстрахует в Германии и Венгрии. — Думаешь, я продам родную дочь за десяток заводов и золото? — он не сдержался и рассмеялся, поражаясь тому, сколь нелепо звучало сие предложение. — Думаю, что ты, как и я, игрок, — месье Шафик облизнул губы, мерзко причмокивая, — Ты только представь: целая алкогольная империя, несметные богатства, возможно и почести, если начнёшь жертвовать на благотворительность. Хотя, этим обычно занимаются жёны. — Оба моих ребёнка вступят в брак только тогда, когда сами того захотят. Если захотят. Средневековье давно за плечами, Марсель, — Блэк поднялся на ноги и затушил бычок о хрустальную пепельницу. Если поначалу этот разговор раздражал, то теперь вызывал лишь рвущийся наружу хохот: попытка выехать на амбициях Сириуса, конечно, неплохая стратегия, но когда дело касается всего чего угодно, окромя его детей. Да если придётся, он от всех богатств одним махом откажется, при условии того, что с его Касси, Алом и Гарри всё будет хорошо. — Не спеши уходить, — со шлепком на стол упала тонкая папка в кожаном переплёте, заставляя Блэка старшего обернуться и вопросительно вскинуть брови, — Я хотел по-хорошему. Но, видимо, не получится. — Что это? — А ты открой и посмотри. Сириус даже не представлял, что может там увидеть: он ведь вычистил всю информацию о прошлом дочери, её преступлениях в магловском мире, подкупил людей в Министерстве, дабы те уничтожили все записи о незаконном использовании магии несовершеннолетней.

«Настоящее освидетельствование составлено по результатам исследования костей пожилой женщины (имя скрыто по просьбе родственника), направленных на исследование в связи с подозрением на наличие токсических веществ.

При проведении лабораторных исследований костных тканей получены следующие результаты: пробы костной ткани были подвергнуты токсикологическому анализу. В результате анализа в образцах были обнаружены следы мышьяка (As), что указывает на его присутствие в организме усопшей.

Обнаружение мышьяка в костных тканях может свидетельствовать о хроническом отравлении или непрямом воздействии токсического вещества».

— Магловская наука, как оказалось, поразительная вещь. Знаешь, когда её сестра умерла, она была безутешна. И полна ярости. — Кто, она? — Моргана. Знакомое имя? Тётушка твоей бывшей жены, — Шафик встал и поравнялся с собеседником, устанавливая зрительный контакт. У Блэка внутри всё замерло, от одного лишь упоминания этой сумасшедшей, а в голове замелькали истории, рассказанные Андрэей, — Она никогда не сдавалась, пытаясь найти таки виновного в смерти Горгонеи. А, если быть точнее, доказать, кто сделал это. Кстати, убийца сейчас с нами в одном доме. И имя ей Эдильфрида. — Ты выжил из ума, Марсель? — прорычал Сириус и с размаху впечатал папку в грудь наглеца, — Беспочвенно обвиняешь мою дочь, на тот момент одиннадцатилетнюю, прости Мерлин, в убийстве? Просто нелепость! И всё из-за того, что я отказал в помолвке? — Моргана ничего не нашла, а все целители разводили руками, утверждая одно: умерла от старости, — продолжал гнуть свою линию Шафик, — Но мне пришла потрясающая идея: раз магия ни причём, то может всё обставили гораздо хитрее? Будучи волшебницей использовать магловский яд… — Всё это — бред сумасшедшего, — Блэк схватил француза за лацканы смокинга и хорошенько встряхнул. — А твоя дочурка умно поступила, мы все думали, что мадам Медоуз сдаёт позиции, чем-то болеет. Бедняжка угасала на глазах, от приёма к приёму становясь всё болезненнее. Мышьяк прекрасное средство, которым Эдильфрида травила её долго и намеренно, — мужчина силой оттолкнул разъярённого оппонента от себя и поправил пиджак. — Обвиняешь — докажи, — пытаясь взять эмоции под контроль, ядовито выплюнул Сириус, желая одного — размозжить смазливое личико этого щегла. « — Высшее общество это море полное акул сынок. Будь холоден, расчётлив, всегда на чеку. Не поддавайся на провокации, иначе они тебя сожрут», — непонятно почему вспомнились слова отца, сказанные перед его, Сириуса, самым первым «Балом новой жизни». — Пока не хочу. Зачем мне надо, чтобы будущая невеста сына загремела в Азкабан? — слащаво улыбнувшись произнёс Марсель, — Согласись, свадебное платье лучше тюремной робы, тебе ли не знать, дорогой друг, — он похлопал Блэка по плечу, что сделал очень и очень зря. Секунда, и вот, взметнув вокруг себя облако пыли, Шафик больно ударяется спиной о библиотечный стеллаж, который чудом не валится прямо ему на голову. Фамильный перстень с гербом семьи сорван с пальца очередным заклинанием, а дальше… — Империо, — холодно отчеканил Сириус, успевая заметить промелькнувшее недоумение и удивление на лице противника. Тот явно не ожидал такого от благородного гриффиндорца, который, судя по слухам, даже в военное время не использовал непростительные. Слухи, долетевшие до Франции, оказались очень недостоверными, — Кто ещё знает об этом? — Только Моргана и я, — против воли отвечает отвечает Шафик. — Где Моргана? — Не знаю. Мы общаемся письмами, — Марсель неплохой окклюмент, видно, что пытается бороться и замолчать, но Сириус слишком силён. — Письма без адреса? — Её сова приносит письма и я тут же пишу ответ. — Моргана во Франции? — Не знаю. — Где эта сука?! — ладони начало потряхивать, а перед глазами заплясали тёмные пятна. Давненько Бродяге не доводилось использовать тёмную магию. В отличии от его Касси. — Я не знаю. «Слишком много людей видели, как мы уходили вместе. Если убью его сейчас, мракоборцы вычислят на раз-два. Да и оставлять Линнет вдовой, а Николя с Женевьевой сиротами не хочется. Они ведь ни причём». — Ты забудешь всё, что рассказал мне, — вложив все имеющиеся силы в заклинание приказал Блэк, — Забудешь все материалы дела, абсолютно всё, что связано со смертью Горгонеи. Есть копии документов? — Две дома, одна в сейфе в Гринготтс. — Ты уничтожишь каждую, — продолжая держать врага под прицелом палочки, Сириус подошёл к его распластавшемуся на полу телу, — Сожжёшь, а пепел развеешь по ветру. В следующий раз, когда прилетит сова от Морганы, ты кинешь письмо в камин не распечатывая. О нашем разговоре запомнишь лишь то, что предложил поженить наших детей, но я вежливо отказал, после чего мы пожали друг другу руки и мирно разошлись. Понял меня? — Понял. — А теперь вставай и возвращайся в покерный зал. Может ещё отыграешься у Гойла, ублюдок, — пинок ботинком под дых, без тени сожаления. Мало кто знал, но во времена Первой Магической войны, у Ордена Феникса был свой личный, если можно так назвать, «следователь», который допрашивал взятых в плен Пожирателей. Доркас Медоуз не брезговала использовать всяческие чары, дабы добывать необходимую информацию. Сириусу нравилось наблюдать за ней в такие моменты: его Кас делалась просто безумной, но до одури сексуальной. ПСы умирали от одного глотка Сыворотки правды, но не от Империо: сколь же она была искусна в этом заклинании. Конечно, многие члены сопротивления силам зла задавались вопросами о том, как Медоуз выбивает из этих тварей правду, при этом не оставляя побоев. Больше всех волновало это Джеймса, который спутницу лучшего друга всячески осуждал. « — Я не знаю, что ты делаешь, но уверен, что оно незаконно! Почему все закрывают на это глаза? Бродяга, ну ты то куда? Какого хера её защищаешь?! А как же честь? Достоинство! — Потому что ты, храбрый львёнок, нихуя не добьёшься своими чтениями морали и призывами к миру, с радугой и розовыми единорогами, трахающими друг друга в жопу. Я, блять, делаю то, что реально работает. Что-то не нравится — спрашивай с Грюма, он лично меня назначил, а Дамблдор утвердил, — Доркас накинула кожаную куртку и схватила с крючка мотоциклетный шлем, — И где была твоя честь, уёбок, когда ты с Сева на глазах у всех штаны стянул? — Ты о своём дружке-пожирателе, Медоуз? — Он тогда был обычным школьником, мать твою! — Мать мою не трогай, змея! — Сохатый, успокойся. Кас, поехали домой, — Сириус взял девичью ладонь в свою, — Харэ оскорблять мою жену, Джим, она для Ордена ебать сколько делает. Да если бы не Дор… — То я бы умерла под обломками дома Вэнсов, — встряла в разговор прибежавшая на крики Лили. — Всегда пожалуйста, Эванс, — театрально поклонившись отсалютовала Доркас. — Вообще-то она уже не Эванс! — Сохатый, всё! Тайм-аут, — воскликнул Блэк и потянул жену к выходу, — Давай в барчик заглянем по дороге, любимая, бахнем абсента, расслабимся. — Мне не… — Медоуз замялась, — Мне не хочется. Давай просто домой, mon garçon étoile. «Сириус, я должна тебе кое-что сказать. У нас будет… Я… нет, не сейчас». — Становишься скучной, дорогая. Не пьёшь со мной уже больше месяца». После этой перепалки в доме Поттеров случилась их последняя ссора. Теперь Сириус отчётливо вспомнил из-за чего: она не поддалась на уговоры, а он таки решил заглянуть в паб, пообещав пропустить один стаканчик. Завалился домой под утро, упитый в стельку, а от косухи за версту несло чужими духами. Блэк был слишком пьян, дабы объясниться, а жена не стала слушать и вытолкала за дверь со скандалом. Когда он вернулся под вечер, с огромным букетом цветов, планируя извиниться и оправдаться, её и след простыл. Исчезла, как мираж, не оставив даже записки. Как только Бродяга пришёл в себя после потери любимой, допросы в Ордене начал проводить он сам. Единолично.

***

Эдильфрида стояла на терассе Малфой-Мэнора, мерно пуская дым кольцами. Плевать, что на улице мороз, плевать, что палочка забыта дома, а о согревающем заклинании оставалось только мечтать. Просто хотелось спокойствия, одиночества и никотина. Кожа покрылась мурашками, но отсутствие ветра помогало ощущать мороз не столь остро. Звёздное небо в эту ночь было поистине прекрасным, без единой тучки, так и притягивая взгляд, а снег, белым ковром укрывающий сад поместья, красиво поблескивал в свете луны. «Да пошли все к чёрту. Особенно Грей! Я ревную? Я?! Да не в жизни! Розье, тоже мне, психолог хренов. Не дай Салазар выяснится, что он эту суку сегодня хоть в щёку целовал, выложу Эс всё как на духу. Он с ней сосался, подумать только! Так ещё и тогда, когда я сбежала. Предатель! Мы же ненавидели Шафик вместе, а теперь оказывается …» — Чу́дная звёздная ночь, Эдильфрида, — внезапно раздался за спиной голос, заставляя сигарету выпасть из рук и полететь вниз с третьего этажа. Эффи обернулась, пытаясь понять, кто же посмел нарушить её уединение, и, приглядевшись, поняла, что этого парня точно видит впервые. — Прошу прощения, мы знакомы? Излишне длинный, точно выше старшего брата или Дориана, с русыми волосами, зализанными гелем для укладки, одетый, как и все мужчины на Балу, в классический смокинг, незнакомец стремительно приближался к Блэк, заставляя ту инстинктивно попятиться и упереться в мраморные перила балкона. — Лично — нет, — он тенью навис над ней, к возмущению девушки сходу впиваясь пальцами в талию, — Но сейчас узнаем друг друга поближе. — В себя поверил, мальчик?! — взвизгнула Эффи, попытавшись освободиться, но он держал крепко. — Мальчик? — он вжал её в перегородку настолько, что Блэк пришлось спиной выгнуться назад, лишь бы его лицо оказалось хоть чуточку дальше, — Я Далтон. Далтон Селвин, — оскалившись произнёс парень, а внутри Блэк всё замерло, от его леденящего душу взгляда, — Ты перешла дорогу моей сестре. Пора научить тебя манерам, блядь малолетняя. — Руки убери, уёбок, — холодно процедила она сквозь зубы и попробовала вывернуться, прекрасно понимая, что он замышляет, но безуспешно, — Тронешь меня, и мой отец уничтожит тебя и всю твою семью! Хлесткая пощёчина оставила алый след на девичьей щеке, раня нежную кожу фамильным перстнем с зазубринами. — Пусти, тварь! — завизжала Блэк, но Селвин, естественно, проигнорировал. — А ты умная, — он развернул её и рёбрами прижал к перилам, заставляя смотреть вниз. Далтон знал, что соперница сестры боится высоты, — Быстро догадалась, к чему веду. Не переживай, больно не будет, ты ведь у нас уже пользованная шлюха. Какая разница, кто в тебя вставляет, верно? — Помогите! — завопила Эффи во всё горло, но рот был быстро заткнут ладонью. Осталось лишь неразборчивое мычание. Попытка укусить. Безуспешно. Это — конец. Сейчас она не выпутается. Больше нет. В прошлый раз были палочка и нож-бабочка, припрятанные в ботинке, а теперь ничего. Только до жути неудобное платье, в котором с трудом развернёшься, и животный страх. Отчаяние. Осознание неизбежности. «Надо было остаться с Эвом! Мерлин и Моргана! Салазар! Умоляю!!! Пожалуйста! Помогите!» Она попыталась лягнуть нападающего каблуком, брыкалась, вырывалась, но тщетно. Из глаз ручьём хлынули горячие слёзы, размазывая тушь. Никто не спасёт. Никто не знает, где она. — Не надо! Пожалуйста! Прошу, не надо! — неразборчиво молила Эдильфрида, когда ощутила, как задирается юбка пышного платья, а на фоне звякает пряжка ремня. — Отойди от неё. Селвина невидимыми путами потянуло назад, а из-за того, что он крепко держал свою жертву, та тоже повалилась на ледяной пол террасы. Дориан, с нечитаемым выражением лица, стоял на пороге, заклинанием притягивая ближе обидчика своего ангела. «Не обидчика. Трупа». — Какие люди! Лорд Грей пришёл защищать свою шлюху! — издевательски воскликнул Далтон, кое-как пытаясь подняться с колен, — Я долго решал, написать её папочке о вас или трахнуть. Победило последнее! Такая красотка! — торжественно заявил Селвин, за что получил пинок острым носом классического ботинка под дых. Эффи отползла назад на локтях и вжалась в угол, обнимая себя за плечи. Сердце скакало как бешеное, внутри всё свербило, тело било крупной дрожью, а из глаз продолжали ручьями течь слёзы. — Ещё раз ударишь меня и тебе конец, Грей! — Далтон сплюнул кровью и рывком поднялся, вскидывая волшебную палочку. — Ударю? — презрительно отозвался Дориан, ощущая, как слепая ярость пеленой окутывает сознание, — Силенцио, — несостоявшийся насильник пытается что-то сказать, шевелит губами, но звуков не слышно, — Круцио, — Грей произносит заклинание так спокойно, будто решил наколдовать Агуаменти, а не выпустить из палочки красный луч, заставивший Селвина змеёй извиваться на полу. Эдильфрида взгляда оторвать не может, всё ещё трясётся и плачет, но заворожённо смотрит на то, как лицо обидчика искажается в гримасе боли, будто бы слышит его крик, наслаждается чужими страданиями. Парень выгибается в позвоночнике до хруста, прикусывает язык до крови из-за неконтролируемых судорог. Эффи прекрасно знает, что он сейчас испытывает — агонию. Это как гореть заживо, ломать кости, получать удары плетью или розгами, тупым ножом вскрывать вены, ощущать отравленное лезвие кинжала в плечевом суставе — всё разом. Из перечисленного, Блэк не испытывала только первого — Горгонея ни разу её не поджигала. Только клеймо раскалённым металлом оставила на шейном позвонке, но разве это пытка? По сравнению с тёмными ритуалами, которые мадам Медоуз проводила над невинным ребёнком, остальное просто шалость. — Демон, ты из ума выжил?! — проорал появившийся в дверях Николя, кидая в спину приятеля обезоруживающе заклинание. Палочка вылетает из руки Грея и ложится в ладонь оторопевшего Шафика. Дориан на него даже не оборачивается, злиться конечно, что помешал, но это сейчас не главное. Главное — она, — Какого дьявола происходит? Ты крышей окончательно поехал?! Или… — Ник замолкает, наконец замечая забившуюся в угол, заплаканную Эдильфриду, и всё мгновенно понимает. Дориан подходит и опускается на корточки перед до смерти перепуганной девушкой. — Ты как, мой ангел? — он несмело касается её лица и приподнимает за подбородок, явно боясь напугать, но Эффи не отшатывается, а наоборот, подается вперёд и кидается ему на шею, утыкаясь носом в ворот рубашки, — Тише, Одри, всё хорошо, я рядом. Вон и Ник теперь тут, мы тебя в обиду не дадим, верно? Николя с трудом понимает, что обращаются к нему, продолжая с ненавистью смотреть на Далтона, но когда осознаёт, то приближается к паре и снимает пиджак, вопросительно взглянув на Дориана. Тот молча кивает, и согретая юношеским телом шерстяная ткань опускается на хрупкие девичьи плечи. Эффи всхлипывает и неразборчиво шепчет «спасибо», сама не зная кому или чему, пока Грей нежно гладит её по волосам и ласково шепчет на ушко слова успокоения. Где-то очень высоко в небе раздаётся громкий свист, заставляя Блэк отпрянуть от своего парня. Она утирает слёзы и поднимает взгляд вверх, с замиранием сердца замечая его. Фестрал мрачным призраком кружит над поместьем, единственным здоровым глазом исследуя обстановку. Тень нёсся от самого Лондона напрямик, совершенно не зная куда, доверившись лишь своим ощущениям и инстинктам. Он чувствовал свою хозяйку, как и то, что ей нужна помощь. Убедившись в том, что опасность миновала, жеребец спикировал вниз и бесшумно опустился на землю, взмахом крыльев срывая снежные шапки с небольших елей, растущих в саду Малфой-Мэнора. — Давай встанем с кафеля, моя милая. Не хватало тебе ещё заболеть. Он потянул её вверх за талию, помогая подняться на ноги и, забрав протянутую палочку из рук Ника, наложил на Эдильфриду согревающие чары. — Тень… — робко прошептала она, силясь унять собственную истерику. — Я как раз планирую отвести тебя к нему, — Грей тепло улыбнулся и заклинанием поправил её макияж, стирая чёрные разводы туши с покрасневших щёк, — Николя, закончи здесь, пожалуйста. — Разумеется, — он коротко кивает и ослабляет бабочку на шее, которая начинала душить. Время совершенно не лечит. От вида того, как любовь всей твоей жизни обнимает другого по-прежнему тошно, но сейчас выяснять отношения абсолютно точно не к месту. Двери на трассу громко хлопают, оповещая об уходе пары. Шафик подходит к измученному пыткой телу Далтона и снимает Силенцио, позволяя тому заговорить. — Вот это переполох из-за какой-то малолетней бляди, — Селвин с трудом приподнимается на локтях и кряхтит, но, наперекор тому, на лице играет мерзкая ухмылка, — Зря ты не вырубил Грея, могли вместе оприходовать красотку. Уверен, она жутко узкая. Кулак с размаху впечатывается в челюсть, выбивая два передних зуба. Николя наваливается сверху и бьёт снова, снова и снова, без остановки, не позволяя жертве даже воздуха глотнуть, превращая когда-то красивое лицо в кровавое месиво.

***

Дориан стоял, прислонившись к дереву, и мерно выпускал табачный дым из лёгких, пока его спутница нежно водила ладонью по костистой морде фестрала. — Так какой, к херам, Лорд? — спросила Эффи не оборачиваясь, на что Грей хмыкнул. Очевидно пытается перевести тему, а на все его попытки обсудить случившееся по дороге просто отмахивалась, утверждая, что всё в порядке. — Обычный, сказал же. — Не делай из меня дуру, — серьёзно пресекает она, — Такие статусы направо-налево не раздают. — Мой пра-пра-прадед был лордом. Графом, если точнее. Ему принадлежало графство Кент. — Чего?!! — Эффи резко развернулась, а Тень недовольно заржал, когда кудри волос хозяйки случайно ударили по морде. Дориан усмехнулся себе под нос, умиляясь столь бурной реакции. — Это давно уже не так. Просто формальность. К тому же, я принял титул исключительно ради того, чтобы позлить твоего отца, — рассказ о том, сколько времени он на это убил, было принято решение отложить в долгий ящик. — Ну да, — в ответ усмехается Блэк и подходит к своему парню, забирая из его пальцев сигарету, — У папы такое лицо сделалось, когда он это произносил. Хуже было бы только, если бы он догадался, что мы вместе, — табачный дым, с отчётливым привкусом винограда, сладостью оседал на языке. — Можно тебя обнять? — С каких пор ты спрашиваешь? — После случившегося. — Да не случилось ничего! — на подобное заявление Дориан закатил глаза и осторожно притянул эту катастрофу за талию, прижимая головой к груди, — Ты успел вовремя, это главное, — она глубоко вдохнула аромат его одеколона, что облаком окутывал со всех сторон. Или то был истинный запах морозной ночи, прямо сейчас стоявшей на дворе? — Защищать тебя — мой долг, ангел. — А я думала, твой долг миловаться с другими девицами у меня на глазах, — обиженно буркнула Эффи и легонько стукнула его кулаком в плечо. — Знаешь, я тут подумал… — он хитро сощурил глаза и чуть отстранился, приподнимая девичье лицо за подбородок, — Леди Эдильфрида Грей. Как тебе? По-моему звучит, — с наигранной серьёзностью в голосе произнёс Дориан. Блэк уставилась на него, точно впервые увидела, и распахнула рот в немом удивлении, пытаясь понять, не послышалось ли ей. — Придурок! — воскликнула она, когда парень коротко рассмеялся, и отступила, упирая руки в боки, — Да ни в жизнь! Я вообще никогда не выйду замуж. Тем более за тебя, — деловито подытожила девушка, поправляя чуть съехавшее в кольцо на безымянном пальце. — В каком смысле, «тем более за меня»? — насмешливо уточнил староста, склонив голову чуть набок. — Ты занудный. Жить с тобой в одном доме? Это ж свихнуться можно! У тебя рубашки в шкафу по градиенту развешены, а все вещи в комнате под прямым углом расставлены. Ты носки по дням недели сортируешь, псих! — она всё продолжала, а улыбка на юношеских губах с каждой фразой становилась всё шире, — А ванная? Ты все мои гели для душа перелил в однотонные тюбики и подписал. Видите ли, тебя раздражают яркие цвета в интерьере, а я теперь путаюсь! Да ни одна женщина такое не вытерпит, — закончила перечислять Эффи, и только под конец осознала, откуда знает все эти факты, — И не лыбься. Я ночую у тебя в комнате, исключительно потому… потому что мне так удобно. — Конечно, — кивнул он. — Да и вообще, положение спасает только то, что я к тебе совершенно ничего не чувствую. Вот, к примеру, люби я тебя, Мерлин прости за такие слова, то уже не стала бы закрывать глаза на все эти закидоны. Попыталась бы исправить, а ты ведь меняться наверняка не захочешь, и всё, баста! Развод и девичья фамилия, — Блэк сама не заметила, как снова оказалась прижата к нему вплотную, да настолько, что ощущала ритм его сердца. Все слова, точно по мановению волшебной палочки, вмиг улетучились из головы, а дыхание сбилось. Дориан запустил ладонь в её волосы, перебирая щёлк кудрей меж пальцев, и заглянул прямо в глаза, сейчас видя в них отражение сотни звёзд, мерцающих на ночном небосводе, который в ту же секунду озарили яркие вспышки фейерверка, традиционно оповещая всех о том, что часы пробили двенадцать. Наступил тысяча девятьсот девяносто третий. — Согласен, чувства бы всё испортили, — он наклонился, оставляя жалкие миллиметры расстояния между ними, — Мне тоже нравится не любить тебя. С Новым годом, малышка Блэк. Грей накрывает губы Эффи своими, вовлекая в нежный, совершенно неторопливый поцелуй, такой осторожный и трепетный, будто он происходит у них впервые. А у неё внутри все взрывается, скачет и делает головокружительные кульбиты. Она робко подаётся вперёд, несмело проскальзывая языком в чужие уста, пока одна из ладоней парня бережно поглаживает по её спине. После случившегося боязно. Но, это же он. Он всегда защитит. Никогда нет причинит ей вреда. Двое, абсолютно точно ничего не испытывающих друг к другу псих и катастрофа, совершенно позабыли об осторожности и том, что кто-то может их увидеть. Раскидистые ветки елей неплохо скрывали трепетное проявление чувств двух юных сердец, но не от маленького зелёного жучка, совершенно непонятно откуда взявшегося на улице среди зимы.

***

Эдильфрида устало упала на кресло и закинула ноги на подоконник. Первым делом по возвращении домой, она завалилась в ванную с пеной, услужливо подготовленную Кикимером, и пролежала в ней добрых минут сорок. Этот Бал грозился стать одним из худших в жизни, в особенности после той сцены на балконе. Пускай Эффи и убедила сама себя, что это ничего не значило, было страшно представить, как бы всё сложилось, не появись Дориан в нужный момент. «Да дура потому что, куда без палочки и кинжала попёрлась?» Но, выяснилось, когда ситуации в жизни повторяются, начинаешь относиться к ним проще. Хотя, вероятно, так всё воспринималось в извращенной версии реальности наследницы дома Блэк, с лихвой хлебнувшей коктейль ужасов, который услужливо приготовила для неё жизнь, не забыв украсить вишенкой. О ситуации было принято решение умолчать: волновать родных не хотелось, а Дориан пообещал лично поговорить с Бриенной, по просьбе которой, очевидно, Далтон и попытался напасть на соперницу сестры. Появившийся в главном зале Николя, под самый конец Бала, почему-то в кожаных перчатках на руках, заверил, что популярно объяснил Селвину правила поведения с девушками. К слову, никто из гостей Малфой-Мэнора парнишку больше не видел. Однако, ещё больше Эффи в данный момент беспокоил странный взгляд отца, которым он одаривал дочь с тех самых пор, как та, всласть нацеловавшись в саду со своим парнем, вернулась на мероприятие. Она было начала нервничать, что он пронюхал про их отношения с Греем и ждала скандала по приезду домой, но нет: Сириус поблагодарил дочь за отличное поведение, привычно поцеловал в макушку и назвал «солнышком», желая спокойной ночи. — Пиздец какой-то, ничего уже не понимаю, — Эдильфрида спрятала лицо в ладонях и тяжело выдохнула, подальше отгоняя воспоминания о том, как руки Далтона сжимали её талию, — Дряньство. «Ещё и это «мне тоже нравится тебя не любить», что Грей вообще хотел этим сказать?» Она резко вскинула голову, услышав, как что-то влетело в окно, но оглянувшись по сторонам поняла, что просто померещилось. — Чудесно! Еще и глючит опять! — она дёрнула пяткой и сбила с подоконника небольшой кусочек пергамента, которого, по отбытии из комнаты, там определённо не было. Вскинув палочку, которую Блэк теперь не выпускала из рук даже в ванной, она приманила послание и развернула:

«Мне бы вплетать цветы в твои волосы,

Цвета горячего шоколада.

Мне бы касаться твоей руки,

А большего и не надо.

Мне бы сжигать мосты,

Но хочу лишь смотреть в глаза.

Мне бы быть рядом с тобой,

Но судьба сказала нельзя».

— Оу… — только и смогла выдавить из себя девушка. Получив четверостишие на Рождество, она решила, что это какая-то нелепая шутка или прикол, пускай тот листочек и сохранила, спрятав меж страниц одной из книжек, но теперь ещё одно… Говоря откровенно, поначалу она была уверена, что это дело рук Николя: чисто французский стиль, очень романтично. Вот только он заверил, что ничего, кроме Рождественской открытки с поздравлениями на Гриммо не отправлял. Тогда закралась неожиданная мысль о том, что автором мог являться Джордж, ведь подаренная заколка была украшена льдинками, но. это же просто глупость. Облил подземелья кровью на пару с братом, а теперь стихи посвящает? — Кто пишет? Эффи громко завизжала и подскочила с кресла, сходу направляя палочку на нежданного гостя. — Тише, ангел. Это всего лишь я, — вскинув руки в успокаивающем жесте произнёс Дориан, осознавая, что зря появился столь внезапно. Но, других вариантов незаметно пробраться в девичью спальню не было. — Ты как здесь оказался, псих?! Я дверь заперла сразу как пришла! — пытаясь успокоить ритм грохочущего сердца выпалила Блэк скороговоркой, опуская деревко. — Магия, — хмыкнул Грей, принявшись расстёгивать пуговицы рубашки. — Но… — Эдильфрида тяжело сглотнула, осознавая, что сейчас совершенно точно не готова ни к чему большему, чем нежные поцелуи, — А как же дела? Ты говорил, что вернёшься на Гриммо только завтра вечером… — Не рада меня видеть, ангел? — и вроде бы взгляд на его оголённый торс привычно вызывает жар внутри, как и выступающие вены на предплечьях, но… «Нет!» — Дориан, я не смогу сейчас. Тебе лучше уйти. Дай мне хоть немного времени прийти в себя. Да, знаю, — затараторила Эффи и отвернулась к окну. Заслышав, как второй раз за вечер звякнула пряжка ремня, она зажмурилась, — Я сказала, что ничего не случилось и мне плевать, но сейчас просто… просто не готова. — Не готова к чему? Поесть лакричных тянучек и лечь спать? — Блэк развернулась в сторону кровати, когда её парень уже по-хозяйски расположился поверх покрывала. На удивление, не как обычно в одном белье или вовсе без него, а в шёлковых домашних брюках серого цвета, –Всего лишь не хотел оставлять тебя ночью одну. — В смысле?.. — она замялась и потупила взгляд в пол. Не то что бы имелись сомнения в искренности его слов, но ни разу такого не было, чтобы они просто спали в одной постели. Там либо с ночи всегда что-то начинается, либо утром — бац, и просыпаешься от того, что чужие пальцы у тебя между ног. Дай Мерлин, только пальцы… — Можешь спать в одежде, если тебе так будет комфортнее, — Дориан открыл крышку крафтовой коробочки с любимыми сладостями, — Милая пижамка, кстати. Он не сдержал усмешки, а щёки Эдильфриды стремительно приобретали пунцовый оттенок. Растянутые пижамные штаны вырвиглазного розового цвета с десятком Hello Kitty, держащих в руках электрогитары, и топ на тонких бретелях с тем же принтом. Эта была очень импульсивная покупка на магловской распродаже, и, чёрт его знает почему, но эта пижама являлась одной из самых комфортных вещей в её гардеробе, наравне с футболкой Nirvana, подаренной Кевином. Вот только на глазах у Грея в этом шедевре дизайнерского искусства она появляться уж точно не планировала, он ведь эстет: кружева́ да шелка подавай, не меньше. — Да ладно тебе, — он постучал по пустующему месту рядом с собой и откусил кусочек лакрицы, — У меня дома есть футболка с гербом Гриффиндора и надписью: «Львы — Короли». — Какая мерзость! — абсолютно искренне удивилась девушка и юркнула под одеяло, уютно устраиваясь на юношеской груди, — Откуда? — Проиграл Алу в карты, — губы сами собой растянулись в улыбке, от одного взгляда на то, как доверчиво эта катастрофа прижимается к его телу, — Он мухлевщик, каких поискать, знала? — Я у него всегда выигрываю, — похвасталась Эффи и откусила кусочек лакричной тянучки, после прикрывая глаза, — В следующий раз загадаю, чтобы он себе такую же со Слизерином сделал. И надел на тренировку по квиддичу! Нет! На матч! Дориан рассмеялся, представляя выражение лица лучшего друга после такого пожелания. — Вы само коварство, леди Грей. — А вы придурок, Лорд Блэк, — съязвила она в ответ, встречаясь с ним взглядом, — Чёрное на серое не меняю. т… — серая сталь встретилась с чёрными омутами его глаз, заставляя впервые обратить внимание на очевидную иронию, — Мерлин…

***

Эван провёл в душе много времени, откровенно говоря, очень много. Он раз за разом прокручивал в голове события, произошедшие в одном из сумрачных коридоров Малфой-Мэнора. А точнее, чуть не произошедшие. Появление Женевьевы в его жизни стало совершенно неожиданным сюрпризом. Встретив Элс, лишь только впервые на неё посмотрев, он понял, что пропал, а также то, что книги не лгали — любовь с первого взгляда на самом деле существует. Но Жен… Тогда они были совсем детьми, целовались-то раза три от силы, разделяя между собой столь важный первый опыт, а сегодня, точнее уже вчера, чуть захмелевшего Розье накрыла волна ностальгии. Он очень любил свою родину, Францию, а мадмуазель Шафик всем своим видом напоминала о доме, говорила на английском с милым акцентом, а эта её раскатистая картавая «р». Особенно пленительно она звучала в предложении «пер’еспать», от которого Эв чуть в обморок не грохнулся прямо посреди того самого коридора. Женевьева, на подобную реакцию, лишь хитро улыбнулась, сходу потянувшись за поцелуем, и опустила ладонь на ширинку классических мужских брюк, но… он успел её остановить, пока не произошло неизбежного. На Бал с эрекцией не вернёшься, посему, после случившегося, пришлось стыдливо самоудовлетворять себя рукой в одном из туалетов Малфой-Мэнора, рисуя в голове красочные картины того, как Элисон наконец снимает перед ним лифчик, трогает себя в самых интересных местах, и всё это на его глазах. Откуда, почти под самый конец, рядом с его девушкой в кровати появилась ещё и Жен, сказать было сложно. «Ну я же не изменял ей… просто фантазия разыгралась, только и всего». Обернув полотенце вокруг бёдер, Эван кинул взгляд на своё отражение в зеркале и, хлюпая влажными ступнями по полу, вышел из ванной. — Ты долго, — отозвалась сидящая на краю кровати Уолдорф, одетая лишь в лазурного цвета шёлковый халат. — Ого… Элси… — он было подумал чем-то прикрыться, боясь смутить девушку столь откровенным видом, но та даже не отвернулась, а наоборот, заскользила взглядом по оголённому торсу своего парня, чуть дольше останавливаясь на полоске волос, уходящих под полотенце, — Думал, ты уже спишь, не стал заходить к тебе и будить. Бал затянулся… — он пятернёй заправил влажные волосы назад. — Я ждала тебя, Эв, — Элис поднялась на ноги и слегка пошатнулась в сторону. Конечности покалывало от лёгкого онемения. — Mon coeur, ты в порядке? У тебя руки дрож… — закончить он не успел, ведь Элси, не желая более медлить, накрыла его губы поцелуем, заскользив ладонями по груди. После долгого разговора с Ремусом, который на протяжении полутора часов отпаивал заплаканную девушку чаем с ромашкой, Уолдорф осознала две вещи. Первая: мистер Люпин один из лучших на свете людей, каких ей доводилось встречать. Вторая: она никогда не решиться дать Эву зелёный свет в трезвом виде. Алкоголь здесь точно не помощник, ведь Розье сто процентов уложит её спать. Слишком джентльмен, дабы воспользоваться чужим опьянением, даже если она будет убеждать, что это для храбрости. Уже совершалась подобная попытка, после тех посиделок в Хогсмиде и разговора с Греем. «Мне пришлось это сделать. Я не так уж и часто их пью. Ладно, в последнее время зачастила, конечно… но всё из-за каникул и стресса». Та модель, продавшая таблетки, говорила, что если нужно получить желаемый эффект быстрее, то следует размолоть пилюлю в порошок и вдохнуть. Так она и поступила. «Это последний раз. Только для смелости и всё. Дальше пойдёт как по накатанной, Эффи ведь так говорила». — Элси… — простонал Розье ей в губы, несмело развязывая пояс халата, — Ты точно уверена? Уолдорф отступает назад и без стеснения сбрасывает шёлк с плеч, представая перед своим парнем в одном комплекте белья, том самом, которое заказала для неё Эф сегодня утром. Элисон заводит руки за спину и расстёгивает застёжку кружевного бра, обнажая грудь, прямо как в самых смелых фантазиях Эвана. Реакция определённых частей тела не заставляет себя долго ждать. — С Днём рождения, Эв, — тихо шепчет она. Крышу сносит по щелчку пальцев. Элис спиной летит на кровать, а Розье нависает сверху, излишне напористо сжимает налитую грудь, из последних сил пытаясь сохранить крохи здравого рассудка. Он не понимает, почему её глаза покрасневшие, почему так лихорадочно блестят, откуда вся эта раскрепощённость и смелость. — Я хочу тебя. Очень хочу, — звучит будто бы уверенно, но голос предательски дрожит. — Mon coeur, — Элисон ощущает его напряжение, с с ужасом осознаёт, что полотенце упало где-то по дороге, и теперь это, то, что она никогда не решалась назвать вслух, упирается ей в живот, — Я люблю тебя, Элисон. Карие глаза, поначалу полные шока и удивления от услышанного, стремительно наполняются слезами, а сердце замирает. Эван боится, что сделал что-то не так, уже собирается начать извиняться, думает, не рассказать ли о случившемся на балу, но она притягивает ближе и целует, разводить ноги в стороны, позволяя ему устроиться между. — Я тоже тебя люблю, — отстраняется лишь не секунду, чтобы произнести ответное признание и выгибается в спине, когда юношеские пальцы заползают под кромку белья, делая первые движения. С губ срывается стон удовольствия, а в голове взрываются фейерверки. Химические соединения неизвестного вещества завладевают разумом блондинки, пока собственная рука ползёт вниз, намереваясь коснуться в ответ, сжать, наконец ощутить, каково это.

***

Эффи неуютно заёрзала на простынях и перевернулась на бок, по привычке планируя закинуть ногу на Дориана, но не выходит. В постели она одна. Блэк нахмурилась и распахнула глаза, чтобы через доли секунды расплыться в улыбке. На прикроватной тумбе букет чёрных орхидей и короткая записка. «Я ушёл до рассвета, ангел. Извини, что оставил таки одну, но у меня действительно есть дела в поместье. Вернусь на Гриммо сегодня, думаю, после шести, как раз к ужину. Хочешь свои любимые круассаны из той магловской пекарни? Я как раз буду проходить мимо. Доброе утро, малышка Блэк. P.S. — конечно ты хочешь круассаны, не волнуйся, я куплю.

Д. Г.»

Раздался тихий неуверенный стук в дверь, заставляя отвлечься. Эдильфрида сунула записку под подушку, а букет спрятала между кроватью и тумбой, на случай, если это папа. — Войдите! На пороге комнаты показалась Элисон, со счастливой улыбкой на губах и сияющими глазами. Разве что, какая-то излишне дёрганая и перевозбуждённая, будто совсем не спала. — Доброе утро, Эс. Что-то случилось? — Эффи приподнялась на локтях и широко зевнула. « Эх, ещё бы на часик прикорнуть. Но без него… но просто хрен усну». — Я сделала это, — улыбка на губах подруги показалась слегка безумной, но, поскольку Блэк сразу поняла о чём речь, списала всё на переизбыток эмоций. — Поздравляю! — воодушевленно воскликнула Эдильфрида и села по-турецки, похлопав по матрасу рядом с собой, — Давай, рассказывай. И как тебе? Ну да, в первый раз не так прикольно, но всё равно… — Эдильфрида Кассиопея Блэк! Бегом спустилась в гостиную! Сейчас же! Сию же секунду! — прокричал, хотя скорее проорал отец, с первого этажа дома. Серые и карие глаза синхронно расширились от ужаса. Эффи тяжело сглотнула и подорвалась на ноги, поправляя сползшую лямку топа с Hello Kitty, играющих на электрогитарах. — Что ты натворила? — в испуге спросила Уолдорф, до того даже не представляя, что мистер Блэк может говорить с такими яростью и злобой в голосе. — Когда конкретно? — нервно усмехнувшись уточнила, видимо, в чём-то провинившаяся. — Бегом я сказал! — взревел Сириус. Она не помнила, как преодолела несколько лестничных пролётов, чудом не шлепнулась, запнувшись на одной из ступенек. Кукушка на механических часах выпорхнула из своего уютного домика, назойливым «ку-ку, ку-ку», оповещая всех жителей старинного особняка о том, что наступил полдень. Папа сидел в кресле гостиной дома на площади Гриммо, в столь ранний час уже с бокалом виски. Эдильфрида не могла понять, какие эмоции отражены на его лице. Стоящая за отцовской спиной Андрэа покачала головой, окидывая взглядом свою инфанту, дрожащую, как осиновый лист. — Доброе… — Что это?! Блэк старший швыряет выпуск Ежедневного пророка на кофейный столик и намеревается встать, но мадам Розье чудом удерживает его за плечи. «Леди Эдильфрида Грей. Высший свет готовится к свадьбе десятилетия. Вчера, на ежегодном мероприятии, именуемым «Балом новой жизни», наши корреспонденты выяснили, что двое юных влюблённых совсем скоро готовятся объявить о помолвке. Кольцо на безымянном пальце миссс Блэк едва не ослепило…» Под названием скандальной статьи колдография, на которой они с Дорианом упоённо изучают губы друг друга в саду Малфой-Мэнора прошедшей ночью. Внизу страницы приписка:

«Автор статьи: Рита Скитер».

— Папочка, я могу всё объяснить… Эффи неосознанно пятится назад, а бокал в руке Блэка старшего с шумом трескается, осколками падая на пол, впиваясь в кожу широкой мужской ладони. «Вот теперь это точно конец. Конец моей грёбаной жизни».