Что было потом?

      Сегодня необычный день для семейства Ваковских. А точнее, для мохнатой части семьи Ваковских. Сегодня день, который ненавидит Соник и Оззи, день, который по душе Тейлзу и Наклзу.       Сегодня – банный день.       Раз в месяц в многошёрстной семейке происходит банный день. День, когда каждый пушистик будет вымыт, высушен и расчесан. И если Тейлз и Наклз относятся к этому спокойно, то Соник устраивает целый бунт. Раньше этот день приносил не так много хлопот: у Тома всегда получалось уговорить синего ежа на ванну за какую-то вкусняшку или просмотр фильма после отбоя; друзья ёжика никогда не возмущались по поводу водных процедур и спокойно купались в пышной пене, а потом послушно сушились и вычёсывались. Возможно, в первые разы всё же были проблемы, ведь расчесать два хвоста лисёнка было довольно проблематично, учитывая, какое количество колтунов там было, не говоря уже про иглы ехидны: в первый банный день Мэдди провозилась с ним около часа только за одну «прядь» игл. Дальше, конечно же, было легче: шерсть и иголки привыкли к постоянному уходу и становились послушнее. Однако в этот раз сэра Пончика и леди Кренделёк ждала новая проблема.       Имя этой проблемы – Шедоу.       Он уже месяц жил в одном доме с Ваковскими и достаточно привык к ним, чтобы даже смотреть с ними кино по собственному желанию и включаться в разговор за столом. Эти маленькие шажки были настоящим достижением, чем очень гордились Мэдди и Соник: из всех членов семьи они больше всего проводят времени с чёрно-алым ёжиком. Про Марию, конечно же, Шедоу никому не рассказывал – ему хватило одного упоминания о ней на луне вместе с Соником, – но более лёгкими, на его взгляд, темами он мог поделиться с Соником. Всё-таки он знал его лучше всех, да и времени вместе они провели больше. К женщине ёжик относился спокойно и более дружелюбно, нежели к её мужу – Тому. После того ненарочного удара некоторое время Шедоу чувствовал вину, но потом он просто понял, что не может и не хочет слишком сильно доверять мужчине: с женщинами в этом плане намного легче. У него был опыт общения и с тем, и с другим полом, и только девушки относились к нему чуть лучше.       Мэдди было сложно поверить, что именно ей открылся новый член семьи. Обычно, мальчики тянулись больше к Тому. «Всё-таки они все – мужчины», – размышляла она. Однако этот чёрно-красный зверёк доверился ей. Первоначально, он сидел совершенно один и ни с кем не хотел общаться, однако всё больше и больше стал приближаться к девушке и пытаться с ней.. обняться? Серьёзно? Этот злостный комочек шерсти просто хотел её обнять? Их первые обнимашки продлились недолго, даже сложно назвать это объятиями – Шедоу просто прислонился к Мэдди головой о её бёдра, а та положила руку ему на плечо, приобнимая. Синий ёжик, появившийся буквально из неоткуда, повлиял на эту ситуацию, потому что Шедоу, испугавшись внезапным появлением, телепортировал себя и Мэдди, случайно, на крышу дома. Там их обнимашки продолжались ещё какое-то время.       После этой ситуации ёжик ходил ещё более хмурый, чем обычно, и долго не разговаривал с Мэдди. Девушка несильно была этому удивлена, но всё-таки немного расстроилась: ей показалось, что малыш начал к ней привыкать и они смогут, наконец, поговорить по душам. Однако Шедоу не слишком долго сторонился её: где-то через пару дней он снова подошёл к ней после ужина и обнял своими лапками за ногу. Мэдди не могла не умилиться этому моменту: из всех членов семьи именно её он выбрал в качестве своей подушки для объятий. После этой ситуации чёрно-красный стал спокойнее относиться к объятиям при других и даже позволял себя обнять не только девушке, но и другим членам семьи: Сонику, Тейлзу и Наклзу. Том никогда не принуждал того к тактильности: он понимал, что этому малышу нужно время и силы, чтобы снова довериться какому-то мужчине, ведь его уже несколько раз предавали представители этого пола. Однако вскоре Шедоу даже облокотился на Тома во время просмотра – а лучше сказать пересмотра – фильма «Скорость». Том лежал на диване и облокачивался на подлокотник, а ёжик находился между Томом и Мэдди, возле дивана на полу сидел Наклз, в кресле сбоку посапывал лисёнок, который пересматривал этот фильм раз десять, а ближе к Мэдди сидел суперскоростной ёж, крутясь и комментируя каждое действие главного героя. Все знали, что этот фильм является любимым Соника, поэтому молча слушали его восхищения и комментарии по поводу недочётов. Но Том точно не ожидал, что ближе к середине фильма Шедоу положит свою голову на руку мужчины. Казалось, такой мелкий контакт, но тепло сразу разлетелось по всему телу: он наконец-то хоть чуть-чуть доверился мужчине. Это было его маленькая победа.       Люди, и даже Соник, пытались поговорить с Шедоу о его прошлом, уверяя, что ему станет намного легче, если он с кем-то поделится своей болью, однако тот шёл на отрез. Сама мысль о том, чтобы рассказать кому-то о Марии, тем более о том, что он с ней делал в их повседневности, казалось ужасающим. Было не так страшно вспоминать эти моменты — было страшно снова и снова вспоминать момент её смерти. Он никогда не хотел вспоминать об этом, тем более рассказывать, поэтому всегда отнекивался, а, если не получалось, грубо и раздражённо отказывался и убегал на улицу, как он говорил, «погулять». Пару раз Сонику пришлось бежать за ним, ведь солнце уходило за горизонт, а мало ли что может произойти в лесу. После пары случаев мини-истерик чёрно-красного ёжика Том и Мэдди смирились с тем, что этого мохнатика не так просто разговорить, как других. Ну, ничего, рано или поздно он расскажет им всё, что его гложит. Ему просто нужно привыкнуть к ним, довериться.       Он просто должен привыкнуть к тому, что у него новая семья.       Поэтому первый банный день Шедоу стал настоящим днём откровений.       Подъём в восемь утра как обычно заставил всех мохнатых членов семьи встать и спуститься вниз. Соник выглядел ещё более раздражённым, чем обычным утром, что заметил Шедоу, поэтому за завтраком спросил у него об этом.       — Почему ты такой злой с утра? Не выспался? — обращаясь к синему ежу, спросил Шедоу.       Соник ещё более раздражённо посмотрел на ухмыляющегося Тома и, повернув взгляд к Шедоу, сделал более печальную мордочку.       — Сегодня самый ужасный день месяца.       — Почему?       — Потому что сегодня – банный день, дружок, — ответил Том с улыбкой, относя свою тарелку к раковине. — Соник не любит воду, поэтому и капризничает, но его учесть уже ждёт его.       — В смысле? Я был первым в прошлый раз, пусть сейчас будет Наклз!       — Не перекладывай на меня своё бремя, ёж, это бесчестно, — ответил ехидна прежде, чем встать и с гордостью положить свою руку на грудь. — Понимая твои страхи, я с гордостью пойду вперёд, чтобы ты подготовился к неминуемому позору и унижению.       — Да, спасибо, друг, — закатив глаза, саркастически сказал синий ёж, а затем повернулся в сторону Шедоу. — Они заставят нас целый час откисать в воде, а потом ещё и вычешут все твои иглы. В прошлый раз с меня штук семнадцать выпало, это, между прочим, больно! — якобы зло посмотрев на Тома, сказал Соник.       Мужчина лишь улыбнулся и, сказав что-то вроде: «Ничем помочь не могу», повёл Наклза к ванной комнате, где его уже ждала Мэдди. Соник зло выдохнул и повернулся к лису, который спокойно сидел на своём стуле и доедал завтрак.       — Тейлз, хоть ты выручи, можешь пойти после Наклза? Мне нужно смириться с тем, что я снова намокну, — сложив руки ладонями вместе, проговорил ёж, глядя на своего младшего брата умоляющим взглядом.       — Хорошо. Не понимаю, почему ты так не любишь воду.       Лисёнок спрыгнул на пол и пошёл на чердак, видимо, чтобы взять гребень, которым его вычёсывала леди Кренделёк. Шедоу всё ещё не очень понимающе смотрел за всем происходящим, а потом обратился к скоростному.       — Ты действительно поддашься этому и примешь ванну даже несмотря на страх?       — У меня нет выбора, чувак, — сложив руки за головой, скучающе ответил Соник. — Нас, типо, заставят, если будешь противиться. Обычно, я соглашаюсь на это унижение, только если мне разрешат посмотреть новое кино после отбоя или ещё какую-то поблажку.       — Я не полезу в воду.       Соник удивленно посмотрел на своего друга, который серьезно смотрел на него в ответ. Неужели Шедоу тоже питает ненависть к воде? Как же они всё-таки похожи.       — Не знал, что ты тоже не любишь воду. Сама мысль о том, что я буду мокрыми, заставляет меня ужаснуться, — ёжик специально продрожал всем телом и скорчил недовольное лицо. — Но, не пойми меня неправильно, ты не сможешь отсрочить это. Поверь, я пытался.       — Меня не смогут заставить.       — Довольно смело так думать, — ответил ёж. — Мэдди и не таких как я уговаривала делать то, что они не хотят.       — Меня никто не переубедит. Я не буду лезть в воду добровольно.       — Значит, заставят недобровольно.       Шедоу нахмурился, и в его глазах появились маленькие молнии. Никто не сможет его заставить что-то делать снова. Его учили принимать решения? Супер, он принял решение не лезть в воду.       — Расслабься, если я смог это сделать, ты точно сможешь.       — Я не полезу в воду.       Соника уже начал подбешивать ёж. Неужели он тоже так выглядит со стороны? Он, конечно, ноет, что его заставляют лезть в воду, но это уже не настолько долгие уговоры, как с Шедоу. Этот ёж буквально не понимает слова «надо». Что с ним не так?       — А почему ты так не любишь воду? — спросил синий, надеясь узнать причину даже большей ненависти к воде, чем у него самого.       — На это есть причины.       И причины были! Когда Шедоу жил в лаборатории, его постоянно запихивали в капсулы с жидкостями, где было достаточно трудно дышать. Воздух был, не подумайте, Шедоу не собирались душить, но сам факт, что ему приходилось вдыхать воздух сквозь пелену воды, заставляет мурашек бегать по спине. Возможно, если бы не инцидент со стазисом на пятьдесят лет, его фобии к воде и не было бы. Когда его насильно погрузили в камеру в сопровождении ударов электрическими точками, вода начала сочиться из отверстий снизу цилиндра. Те чувства невозможно описать. Шедоу ещё не отошёл от смерти самого близкого человека, как тут он стоит в достаточно маленькой стеклянной, даже можно сказать, бутылке, которая наполняется странной жидкостью. Мурашки снова пробежали по коже.       — Какие такие причины?       — Причины и причины. Я не собираюсь обсуждать это с тобой.       — А с кем тогда?       — Вообще ни с кем, — взгляд Шедоу стал похож на взгляд в их самую первую встречу – такой же серьёзный, свирепый и суровый. — Я не полезу в воду, и никто меня не переубедит. Если меня попытаются туда запихнуть, я не буду себя контролировать.       — Если это был наезд на кого-то из моих потенциальных родителей, я себя тоже сдерживать не буду.       Оба ежа уже не сидели на стульях, а злобно стояли на полу, пока из их глаз и рук летали молнии: синие и красные. До этого они дрались пару раз, но то был запланированный бой без их сил, чисто кулачный. Но сейчас чувствовалось неописуемое напряжение между этими двумя, будто ещё одно слово и беды не миновать.       Взгляд Шедоу стал еще более хмурым, и даже послышалось тихое рычание. Соник тоже нахмурился и зарычал. Обычно, они не издавали звуки рычания или мурлыканья, присущее ежам, однако сейчас это свирепое фыркание было слышно на весь первый этаж. Когда молнии начали бегать по всему телу, в кухню вбежал Том. Увидев такую картину перед собой, он немного замедлился и кашлянул, чтобы на него обратили внимание. Искры молнии Соника сразу исчезли, когда он повернулся в сторону мужчины, а вот Шедоу остался неподвижным, но взгляд перевёл.       — Что вы уже не поделили, ребята? — поднимая руки перед собой в жесте безопасности и ненападения, Том посмотрел сразу на синего, а потом на чёрного ежа.       — Всё хорошо, просто немного повздор..       — Я не полезу в воду, и ты меня не заставишь, человек, — перебив Соника, сказал Шедоу и исчез в красной вспышке.       Том удивленно посмотрел на то место, где стоял новый ёжик, а потом снова посмотрел на не менее удивлённого Соника.       — Я не знаю, что на него нашло. Неужели я тоже выгляжу так же вредно?       — Да, Соник, именно так ты и выглядишь.

* * *

             Шедоу сидел на крыше дома Ваковских. Воспоминание о воде слишком громко гудели в голове. Никакие мысли не могли вытолкнуть этот.. страх. Да, наверное, это слово лучше всего описывает состояние Шедоу.       Он же Совершенная Форма Жизни, он не может бояться чего-то. Он должен быть смелым, ловкий, сильным, рассчитанным. Он должен быть идеальным. Тогда почему это липкое чувство мерзко ползёт вдоль позвоночника прямо в голову? Снова оказаться в воде, снова оказаться в капсуле, снова оказаться в стазисе. Снова потерять всё. Ёжик сам не понимал, когда именно начал бояться воды. В лаборатории он немного нервничал, но знал, что после взаимодействия с водой и всяких подобных процедур он увидится с Марией, значит, это того стоило. Но после её смерти терпеть всё это потеряло смысл. Зачем теперь страдать? Он же не сможет поиграть с ней, посмотреть фильм, покатать её, понаблюдать за звёздами.       — Почему мне так мерзко от всего этого.. — спросил самого себя чёрно-красный. Глаза застелила белая пелена, зубы стучали друг об друга, колени сами по себе подтянулись груди, а руки обвили их. Шедоу уткнулся лбом в коленки и шумно выдохнул. Соберись-соберись-соберись.       Момент его погружения в стазис он никогда не сможет стереть с памяти.       Они сидели с Марией вместе в их импровизированной хижине из одеял. Девочка играла ему песню на гитаре. Где-то получалось не с первого раза, но Шедоу всегда говорил, что она большая молодец и у неё круто получается. Всё было замечательно. Однако испуганный Джеральд сказал им бежать. Они неслись по коридору, держась за руки. Шедоу мог их телепортировать, но ему запрещали использовать собственные силы вне опытов. Оставалось совсем немного до выхода: только склад с его энергией Хаоса. Военные были прямо на хвосте, какой-то из охранников кричал им что-то, но они не слушали. Вот он, выход, совсем близко! Воздух разрезал выстрел, который попал прямо в одну из колб со взрывной энергией. Естественно, она разбилась. Огромный взрыв, разлучивший ёжика и его сестру. Мерзкое тиканье в ушах, голова кружится. Он медленно встал на ноги, держась за голову. А потом дошло осознание, что его рука не держит руку Марии. «Мария!» — крикнул ёжик, подбегая к лежавшему телу девушки. Рядом, сгорбившись, сидел Джеральд и.. плакал? Нет-нет-нет-нет-нет. Шедоу быстро сел рядом с девушкой и схватил её за руку. Её глаза были закрыты, дыхания он не видел, пульса на руке не было. Её лицо было грязным, платье, в котором она была, порвалось, волосы растрепались. Зверёк посмотрел на Джеральда с надеждой в глазах. Она же не могла умереть! Не могла! Однако печальное лицо деда и слёзы на щеках говорили обратное. Зубы Шедоу забились, дыхание участилось, в глазах появился тик. Этого не должно было произойти. Военные, подходившие сзади, направили оружие на ежа, пока тот пытался совладать с эмоциями и не поджечь всё вокруг. Он не успел даже обнять её в последний раз, как его скрутили на земле и направили на него палки с электрошоками на концах. Когда Шедоу начал рычать и пытаться выкрутиться в вертикальное положение, первый электрический удар прилетел ему в бок. Боль пронзила всё его тело, будто ударили абсолютно в каждую мышцу, но бок болел больше всего. Как будто тебе ставят клеймо наживую, без наркоза и анастезий. Ёж громко вскрикнул и снова упал, скорчившись в поражённый участок тела. Тогда его ударило током во второй раз. Удар пришёлся на ноги. Они стали мягкими и неощутимыми, будто из ваты. Пришлось поджать и ноги. Слёзы начали течь ручьём. Ему было больно и физически, и морально. Он только что потерял лучшего друга, самого близкого человека, а ему даже не дали достойно попрощаться и попросить прощения. Джеральда скрутили, заковали в наручники и увели, а Шедоу вели, продолжая удары током. Он видел, как выносили её тело. Видел, как его накрыли чёрной тканью. Удар снова пришёлся в бок. Он не смотрел, куда падает, а очень зря, ведь он упал прямо в ловушку – в капсулу. После щелчка ёж снова поднял взгляд на её тело, которое увозили какие-то люди. «Прощай, Мария..» — прошептал Шедоу прежде, чем в капсулу подали удар током. На этот раз удар был не точечным: он был всесторонним, поражал каждую клетку его организма. Он слишком вымотался, чтобы сопротивляться, поэтому просто зажмурил глаза и обнял себя за коленки, тихо оплакивая лучшую подругу.       Когда он выплакал абсолютные все свои слёзы и силы, обнаружил, что теперь находился в какой-то комнате, прямо как в лаборатории. Капсула, в которую его погрузили, была прикреплена к каким-то проводам и подобным штукам. Неужели его будут продолжать пытать электрическими ударами? Уж лучше б убили. Люди, заметившие, что ёжик начал просыпаться, встали в боевую стойку и подняли оружие на капсулу. Шедоу, почувствовав угрозу, тоже встал и начал бить руками по стеклу. Внезапно, капсула стала двигаться, из-за чего ёжик не смог удержать равновесие и немного пошатнулся, оперевшись о стену. Когда дно капсулы задрожало, он опустил взгляд и со страхом в глазах понял, что она наполняется водой. Его ботинки медленно погрузились в воду, из-за чего стоять ровно стало крайне неудобно. Он пытался кричать, бил по стеклу в надежде, что его вытащат, однако вода поднималась всё выше и выше, а капсула начала опускаться вниз. Что происходит?! Шедоу поднял взгляд и увидел агента Уоллтерса, который наблюдал за ним и ничего не делал. Он же знал, Шедоу никогда не причинит вреда! Сейчас он слишком подавлен, чтобы даже пробежать несколько километров. Чёрно-алый ёж с надеждой смотрел на агента, но тот лишь странно посмотрел на него и кивнул человеку, сидевшему за каким-то компьютером. Он руководил этим унизительным процессом погружения Шедоу в стазис. Это была его идея. Глаза ёжика тут же налились кровью, однако использовать силы всё равно не получилось. Вода уже достигла лица, поэтому Шедоу кинул последний грозный взгляд на мужчину, а потом закрыл глаза на пятьдесят лет.

* * *

      Прошло уже больше трёх часов после инцидента на кухне. Все мохнатики, кроме Шедоу, уже искупались, и даже Соник с честью принял свою учесть. Когда Мэдди закончила вычёсывать синего, Тейлз и Наклз вошли в комнату. Том поднял на них взгляд. Он попросил мальчиков найти Шедоу и предупредить того, что он тоже примет ванну следующим.       — Ну что, нашли Шедоу? — поинтересовался Том, глядя, как шикает Соник, пока его жена укладывает его иголки в большие семь прядок.       — Да тут такое дело, — начал Тейлз, потирая лапки, — мы не смогли его найти. Я облетел дом вокруг и поперёк, но нигде его не нашёл.       — Да, лис осмотрел хижину, а я обошёл лес, — сказал ехидна с маленьким раздражением. — Этот более сильный ёж явно не может перебороть свой страх. А ведь я считал его крутым.       — Возможно, у него какая-то фобия воды? Он так взбесился, когда я ему сказал, что не получится этого избежать, — высказался Соник, снова зашипев, когда Мэдди слишком сильно дёрнула его за иглу. Та, извинившись, всё же отпустила ёжика, и он, не забыв протрести головой, отбежал от неё на своей привычной скорости. — Я могу попытаться его найти и привести сюда. Может, он всё же расскажет, что его так напугало.       — Наверное, у него гидрофобия, но он же жил в лаборатории, там его как-то мыли? — сказала Мэдди и добавила: — В любом случае, надо его найти. Том, посмотри вдоль дороги, Наклз и Соник, пробегитесь по лесу и загляните в старую пещерку Соника, Тейлз, посмотри в сарае, а я осмотрю дом ещё раз, хорошо?       Все молча кивнули и двинулись выполнять поручения. Том взял с собой Оззи и пошёл проверять дорогу, Наклз снова пошёл просматривать лес, а Соник метнулся к своей старой пещерке. Тейлз вышел во двор и пошёл к сараю около дома, заодно просмотрит двор. Мэдди отправилась на чердак: всё-таки там много места, где спрятаться. Учитывая способность Шедоу телепортироваться, найти его было бы довольно сложно: он мог сейчас находиться на другом конце мира. Но нужно надеяться на лучшее, да?       Мэдди осмотрела весь чердак, но так и ничего не нашла. Она вздохнула и присела на кровать. Идей, где искать этого пушистика, не было. Что же могло так сильно спровоцировать его агрессию? Он уже достаточно долго жил с ними, чтобы перестать злиться из-за каких-то шуток или подколов. Возможно, Соник недооценил страх Шедоу к воде. Послышался звук. Что-то на крыше. Аккуратно открыв круглое окно и выглянув, девушка увидела чёрно-красного ёжика, сидящего на крыше. Его коленки были поджаты к груди, а моська спрятана в них. Мэдди аккуратно вылезла на крышу и тихонько кашлянула, чтобы ёжик понял, что его нашли. Его ушко непроизвольно дёрнулось на звук, и он поднял взгляд. Его глаза были красными, а щёки блестели на солнце. Неужели он плакал? Он шмыгнул носом, отвернулся, быстро вытер лицо, встал и уже собирался телепортироваться, как услышал голос.       — Стой-стой! Я просто хочу поговорить! Не уходи! — протянув руки вперёд, протараторила Мэдди и чуть отошла. Шедоу хмуро посмотрел на неё.       — Нам не о чем говорить.       — Возможно, ты прав, просто не уходи, — девушка чуть опустила руки, но всё ещё оставалась на месте. — Пожалуйста, останься.       Шедоу прищурился, фыркнул и снова сел на крышу, поджав колени к груди. Его руки автоматически обняли ножки, и он чуть покачался взад-вперёд. Мэдди вздохнула и подошла чуть ближе, аккуратно садясь, но так, чтобы между ними было расстояние. Она посмотрела на ежа, который смотрел вперёд на лес, и увидела там синюю и красную полосу. Соник и Наклз.       — Они тебя уже час ищут. Странно, что не нашли раньше, крыша кажется самой ожидаемой.       — Я здесь был, пока лис не начал облетать дом.       — А куда ты убегал?       — Тебя это не касается.       Ответ получился грубее, чем хотел Шедоу, но извиняться он точно не станет. Хмыкнув, Мэдди посмотрела вперёд и вздохнула.       — Знаешь, раньше больше всего мне нравился Наклз: он такой взрывной, никогда не было скучно. А теперь, я думаю, ты мой новый любимчик.       — С чего бы это вдруг? — спросил Шедоу с небольшим раздражением и чем-то ещё, похожим на.. любопытство?       — Ты такой скрытный, тихий, с тобой тоже ведь нескучно. Не вспомню день, чтобы мы так долго пытались уговорить ежа принять ванну.       — Я не полезу в воду. Я уже говорил это несколько раз. Если из-за этого мне здесь больше не рады, я могу уйти.       — Нет, что ты, конечно, ты можешь остаться, — быстро сказала Мэдди. Ей стало страшно, что ёжик действительно уйдёт, а они только начали уживаться. — Я просто имела в виду, что ты сложный, это и делает тебя интересным.       — Мгх.       Шедоу всё ещё не отводил взгляд от леса. Ему не хотелось смотреть на девушку, ведь знал, что его сейчас уболтают и под стрессом он всё расскажет. А он этого не хотел. Не хотел, чтобы они знали, что он..       — Так почему ты так боишься воды? Это просто страх или фобия?       Кинув злой взгляд на Мэдди, Шедоу зарычал и сильнее сжал ноги руками.       — Я ничего не боюсь!       — Тогда почему ты так против ванны?       На кончике языка вертелась фраза «Потому что я не хочу снова уснуть на пятьдесят лет и проживать день смерти сестры снова и снова!», однако в последний момент он прикусил язык и отвёл взгляд в противоположную сторону, зажмурив глаза. Мэдди, заметив это, вопросительно посмотрела на него. Немного задумавшись, она, не без страха, тихонько спросила:       — Это связано с той девочкой, да?       Шедоу в буквальном смысле вскипел и резко встал, ощетинив иглы. Молнии из его рук постенно пошли через всё тело, останавливаясь на глазах. Мэдди испуганно немного отсела.       — Это не твоё дело! Я ничего не боюсь! Она тут не причём! — буквально кричал Шедоу, пока молнии сверкали в его глазах. Злость так и плыла по его телу, всё больше и больше настраивая ударить что-то, или кого-то. Мэдди моментально подняла руки перед собой – снова – и согласна кивнула.       — Да, хорошо, дело не в ней, я поняла. Успокойся, всё хорошо, помнишь? Я не хотела тебя обидеть, я просто пытаюсь помочь.       — Тогда отвяжитесь от меня все! Я. Не. Полезу. В. Воду. Что не понятного?!       Молнии всё ещё бегали в его глазах, но по телу прошли, значит, он немного, но успокоился. Главное, снова его не взбесить.       — Я правда хочу помочь. Ты же знаешь, мы все рады помочь тебе, тебе станет намного легче, если ты поделишься этим. Я смогу тебе помочь, все смогут. Что тебя так пугает?       — То, что я снова усну и не смогу спасти того, кем дорожу! — Шедоу крикнул эту фразу, а затем испуганно опустил взгляд. Слёзы снова собрались в глазах, поэтому он отвернулся и обратно сел, на этот раз спрятав мордочку в коленях. Мэдди настолько удивилась, что, немного сомневаясь, тоже села, но чуть ближе и, немного подумав, аккуратно положила руку ёжику на плечо. Тот вздрогнул, но ничего не сделал. Было слышно его шумное дыхание. А затем всхлип. Снова. Снова. Девушка села ещё ближе, на этот раз обнимая зверька, который так и не поднял на неё глаза.       — Что случилось тогда.. пятьдесят лет назад? — очень мягко спросила она, нежно поглаживая чёрного ёжика по плечу. Он снова всхлипнул, глубоко вдохнул и шумно выдохнул.       — Меня погрузили в стазис.. в воде. Я не мог с этим ничего сделать..       — Тогда ты потерял..       — Да.       Мэдди немного кивнула и полностью обняла Шедоу, позволяя ему плакать себе в грудь. Сначала ёжик никак не отвечал на объятия, а потом тоже охватил девушку руками и немного сжал пальцы, из-за чего коготки еле впивались в её кожу. Она сжала зубы и не стала говорить об этом сейчас: главное, чтобы ему стало легче. Немного так посидев, Мэдди почувствовала, как начинает мокнуть её футболка. Она никому об этом не скажет, это его минута слабости, и он доверил её ей. Об этом разговоре не узнает никто.       — Ты боишься, что если снова погрузишься в воду, то снова уснёшь и не сможешь кому-то помочь?       — Да.       Лапки чуть сильнее сжались, когти стали царапать кожу, иглы растопырились, едва ли не протыкая Мэдди. Она увернулась от иголок, но затем крепко прижала к себе этого малыша. Один из её детей, пусть даже не родных и даже не человек, переживал и боялся снова застыть и потерять всех. Боялся не успеть спасти..       — У меня есть идея, как вымыть тебя, но при этом не погружать в воду, даже без душа. Попробуем? — девушка немного отстранилась, чтобы посмотреть на ежа, но он нисколечки не отодвинулся от неё, наоборот, сильнее прижавшись. — Я никому не расскажу о этом разговоре.       Шедоу перестал дрожать и замер. Немного разжав лапы, он протёр лицо и поднял взгляд на Мэдди. Его глазки были красными, щёки тоже покраснели, а рот был немного приоткрыт. Некоторые одинокие слезинки всё ещё остались на лице, но девушка решила не смущать малыша и старалась не смотреть на них, лишь в его глаза, давая понять, что он полностью в безопасности.       — Больше никто не посмеет с тобой так обращаться. Ты никогда больше не попадёшь в капсулу. Теперь ты в безопасности, ты можешь мне доверять, — она всё-таки вытерла те пару слезинок, из-за чего ёжик немного стыдливо опустил ушки. — Ты в безопасности, Шедоу, всё будет хорошо.       Мэдди снова обняла чёрно-красного и положила свой подбородок тому на макушку. Он аккуратно пересел ей на коленки и позволил себе полностью расслабиться. Раньше он сидел так с Марией, когда сильно испугался врачей и сбежал от всех них с помощью своей телепортации. Тогда девочка аккуратно водила рукой по его иглам и тоже говорила, что всё будет хорошо. Он поверил её словам. Сейчас он тоже пытался поверить.       Они присидели так пару минут. Тишину перебивали пение птиц и шелест листьев, колышащихся на ветру. Дыхание Шедоу выровнялось, он перестал дрожать и плакать. Глубоко вздохнув, он тихонько проговорил:       — Спасибо.       — Не за что, — также тихо ответила девушка и продолжила: — Ты всегда можешь поговорить и не только со мной, со всеми. Мы все тебя поддержим, мы на твоей стороне.       Промычав что-то на подобии «угу», ёж немного отстранился и ещё раз протёр лицо лапами. Перчатки стали мокрыми, глаза неприятно щипало, а дорожки слёз высохли и мерзко прилипили шерсть к коже.       — Давай попробуем помыться, но без погружений, ты мне доверяешь?       Немного подумав, Шедоу поднял голову и посмотрел ей в глаза, полные нежности и заботы. Вот почему он выбрал её: она напоминала Марию. Такая же яркая улыбка, такие же яркие глаза, такая же яркая душа..       — Да.

* * *

      Мальчики ещё не вернулись с поисков Шедоу, однако так было даже лучше: сейчас комфортней из-за того, что они только вдвоём. Мэдди повела ёжика в ванную, а затем усадила на бортик ванны. Тот немного поёжился, но остался сидеть смирно, аккуратно передавая перчатки, которые она попросила снять. Ему было стыдно за свои слёзы, за то, что он не смог скрыть это от других, что кто-то видел его таким.. слабым. Он ведь должен быть сильным, а на крыше показал лишь страх и трусость. Все эти эмоции давили на него, из-за чего он немного сгорбился и опустил голову. Девушка ушла в другую комнату, а потом вернулась с какой-то перчаткой на руке. Набрав отдельно воду в ведёрко, она проверила температуру и поставила его на пол, рядом с ежом. Затем она опустила свою руку с перчаткой в воду и посмотрела на Шедоу с нежностью и доверием.       — Готов?       Она подняла свою руку из воды: на перчатки осталось достаточно жидкости, чтобы намочить иголки зверька. Тот глубоко вздохнул и кивнул. Девушка начала аккуратно гладить ёжика по голове мокрой перчаткой, как бы промачивая колючки. После этого она снова опустила руку в воду, но уже добавила на мокрую перчатку какое-то мыло — Соник говорил, что это, вроде, шампунь, чтобы иглы были послушнее. Теперь, вспенив перчатку, Мэдди начала легонько тереть ей иглы ёжика. Она делала всё аккуратно и медленно, всегда показывая, что собирается сделать и спрашивала, готов ли тот. После того, как всё тело ежа уже было в пене, девушка поменяла воду в ведре и, промочив перчатку снова, начала «смывать» шампунь. На самом деле Шедоу крайне удивился, ведь ему действительно не было страшно: он не в воде, он никак не сможет снова быть в долгом сне. Такое отношение к себе тронуло ёжика, и он решил отблагодарить девушку за всё, что она для него сделала.       — Спасибо.       — Не за что, — с улыбкой ответила девушка, когда закончила вытирать ёжика. Он был всё ещё мокрым, но уже без пены. Так как он не был полностью в воде, сушить его будет намного проще, но вот расчесать всё-таки придётся. — Сейчас мы тебя быстро высушем, а потом расчешем, хорошо?       Шедоу лишь кивнул, позволив делать с собой всё, что захочется. Его завернули в полотенце точно как коврик и понесли на диван. Он не был очень тяжёлым, даже слишком лёгким по сравнению с Соником, поэтому Мэдди удалось это сделать. Усадив его, она вернулась в ванну за увлажняющим кремом и гребнем. Ёжик пытался сам убрать лишнюю влагу, проводя полотенцем по своему лицу и иглам, потом по телу, и в конце он уже был практически сухой. Мэдди вернулась и усадила его спиной к себе. Открывая баночку, она взяла немного крема и нанесла на иголки, которые смотрели в разные стороны. Прогладив их пальцами, она аккуратно разобрала все иглы на привычно четыре торчащие вбок прядки и три задние. И да начнётся ад. Девушка начала прочёсывать иголки гребнем, что совсем не понравилось их обладателю. Он уже пятьдесят лет не ухаживал за своими колючками, поэтому распутать это чудо было достаточно сложно и болезненно, однако сил ругаться и жаловаться не было, поэтому он смирно сидел и принимал свою учесть быть вычесанным.       Входная дверь открылась практически в тот же момент, как Мэдди закончила расчёсывать пушок на груди Шедоу. Оба одновременно повернулись к звуку и увидели вошедших Тома, Соника, Наклза и Тейлза, которые бурно что-то обсуждали. Но затем их лица заметили сидящего прямо перед ними ежа и во мгновение выдохнули.       — Боже, Шедоу, я уж думал, мы тебя никогда не найдём. Где ты был? Я добежал до самого океана! — начал тараторить Соник, пока подбегал к другу, и крепко его обнял. Шедоу просто недовольно зажмурился и закатил глаза.       — Мы искали тебя целый день, дружок, — продолжил Том, подойдя к ним ближе. — Где ты всё это время был?       По правде говоря, даже Мэдди не знала этого. Он же так и не ответил. А он много где побывал. Сначала и вправду сидел на крыше дома, а, как услышал, что Тейлз начинает подлетать к ней, телепортировался на место, где раньше была военная база. Теперь он так сожалел, что она была поглощена мини-чёрной дырой. Потом он решил выпустить пар и просто побегать, но мысли всё равно не приходили в порядок. Он побежал к старому дому Соника (он узнал о нём как раз от хозяина пещеры на одной из прогулок). Посидел некоторое время там, размышляя. А когда услышал приближающийся звук бега, то телепортировался на крышу в надежде, что дом уже обыскали и ему никто не помешает. Получается, просчитался.       — Это уже неважно, главное, что сейчас он здесь, — проговорила Мэдди, забирая всё внимание себе. Шедоу на этот жест повернулся к ней и немного кивнул ей в качестве благодарности. — Я просто рада, что мы все теперь снова вместе. Может, закажем пиццу на ужин?       Поменяв тему, она убедилась, что все члены семьи отвлеклись, и снова посмотрела на Шедоу. Тот смотрел на неё и совсем чуть-чуть, ей показалось, улыбнулся. Его глаза излучали не хмурость и серьёзность, а по-настоящему детскую радость за то, что его секрет остался секретом. Мэдди бы хотелось, чтобы он улыбался чаще.       — Спасибо.       — Не за что.