ТёмТёмыч и его семья

      Артём последние полчаса не желал успокаиваться ни в какую. То и дело в их офисе раздавался громкий хохот, из-за которого Шевелев никак не мог сосредоточиться и закончить монтаж видеоблога с концертов, а Максим то и дело подпрыгивал вместе с гитарой в своих руках. У них съёмки только через два часа, вот и пользуются всеми преимуществами образовавшегося свободного времени: Макс с музыкой, Артём — со своими чёртовыми рилсами, будь они неладны. Спасибо, что хоть в наушниках смотрел.              Нет, Серёжа понимал, что его муж таким способом просто разгружал сильно заёбанный Стасом и делами мозг, но всё равно постоянные смешки несколько раздражали. При всём том, что вообще-то по жизни прекрасный смех Артёма Шевелев очень даже любил.              — Твою мать, Артём, ты угомонишься или нет? — рыкнул Заяц. — Я из-за тебя который раз не могу правильно партию сыграть.              — Ну прости, здесь всё очень смешно! — хихикал Артём, с хитринкой глядя себе в телефон. — Когда ты так, кстати, делаешь, мы тебе ничего не говорим!              — Ты пидор, — беззлобно высказал Максим. — И всегда в таком случае смотришь на меня так, будто я вырезал целую деревню и съел.              — Приятного аппетита, — невпопад буркнул Шевелев, мельком вклиниваясь в диалог.              — У, а этот уже всё, поплыл, — заметил Заяц и подъехал на офисном стуле к Артёму. — Да с чего ты там ржёшь?              — Да с чатика наших с Серым поклонников, — хихикнул Артём. — Это где тебя недавно админом сделали.              — А, блять, я забыл совсем, — протянул Макс и придвинулся ближе.              Этот чат давно стал притчей во языцех у всех «Минских», да и не только: даже Арс с Антоном каким-то образом про него узнали. Шестьдесят с лишним человек — поклонников их творчества — общались там фактически двадцать четыре часа в сутки, большую часть времени уделяя обсуждениям проектов, их взаимодействиям, умилению ТёмТёмычем, большой семьёй Сапрыкиных-Горохов (не, они, конечно, и так многодетные, но куда им придумали четыреста детей?) и поддержке их творчества в самых разных ипостасях.              Всё бы ничего, да только эти поклонники постоянно шутили, что вторым администратором этого чата являлся ни кто иной как Артём Андреевич Гаус и постоянно при каждом удобном случае вспоминали эту тему при каждом юмористическом (и не только) разгоне своих странных и не очень теорий.              И никто из них, кроме самого главного админа, и понятия не имел, что их шутки на самом деле вовсе не шутки.              По приколу добавленный в чат администратором, Артём там остался и зачем-то продолжал читать обсуждения поклонников. Серёжа этого не понимал и лишь недоумённо косился на Гауса, когда тот в очередной раз хихикал при изучении чата. Но надо сказать, что когда среди кучи сообщений с шутеечками и приколами мелькали слова искренней благодарности «Минским», поддержка в непростые времена (особенно когда закрыли «Отыдо») и забота о них же… Это грело сердце. Особенно когда кто-то пинками пытался отправить их идти спать, когда видел их поздние онлайны в Телеграме.              — Какой кошмар, они снова начали обсуждать ТёмТёмыча, — хихикнул Артём, листая что-то в телефоне. — Теперь они придумали, что Пашка и ТёмТёмыч украдут трактор!              — Так всё верно они придумали: Пашка — вся в Гороха, Тёмыч — весь в вас, придурошных, — беззлобно усмехнулся Макс. — Зато моя дочка Венерка умница, ни в каких преступных делах не замечена, судя по их обсуждениям.              — Она с помощью Таро наёбывает всех в монополию, — фыркнул Артём. — Господи, зачем я всё это читаю?              — Потому что тебе скучно ждать съёмки, — ответил Шевелев и отложил ноутбук в сторону. — Выйди из чата, да и всё.              — Ты тоже тогда выйди. Что ты там сидишь? — парировал Гаус.              Серёжа закатил глаза. Не говорить же правду, что он иногда тоже что-то этакое там почитывал.              Вдруг в дверь раздался стук. Секунда — и в дверном проёме показалась какая-то слишком взволнованная, даже, можно сказать, испуганная Люда.              — Ребят, у нас тут есть утюг? — девушка осторожно заглянула в офис. — Очень срочно надо, там два утюга одновременно сломалось, а нам нужно.              В голове Серёжи застрекотали ничего не понимающие сверчки. Или тараканы, учитывая его любовь к странностям. Какая разница, главное — нахера им в офисе утюг? Хотя, конечно, на самом деле он у них имелся на всякий случай. Но кому он понадобился и вообще, почему Люда занималась поисками утюга, она ж редактор!.. С другой стороны — они в своё время деревья же для Шеминова таскали. Грузчики, блять, а не импровизаторы.       — Поищи в шкафу, вроде имелся, — произнёс Шевелев и в очередной раз дёрнулся от неожиданного хохота Гауса. — Господи, Артём, да что там у тебя опять?       — Прости-прости, просто поклонники у нас классные и смешные, — выдохнул Артём и снова хихикнул. — Просто теперь они играют в Гартик и каким-то образом изображение нашего концерта превратили в гей-революцию. Да как у вас это получилось?..       Шевелев закатил глаза. Что ж, учитывая, каким чудным образом сыграли «Минские» в «Пойми меня» и во что в рисунке Артём по случайности превратил Олесю…       Блять, точно, утюг!       Серёжу резко охватило паникой. Твою-то мать. Точно, он же сегодня гладил футболку Тёмычу, но вдруг позвонил Стас и потребовал в срочном порядке приехать на работу раньше времени. Футболку-то Тёмке на кровать он положил и мигом убежал, но подсознание наотрез забыло, вытащил ли он утюг из розетки в этой беготне?..              — Артём, ты не помнишь, я выключил утюг? — с беспокойством в голосе спросил Серёжа.              Гаус наконец убрал телефон и посмотрел на него взглядом, полным недоумения.              — Блять, да, я же слежу за твоим утюгом и за вашими личными отношениями, я должен быть в курсе, точно! Как это я забыл? Извини, Серёж, в этот раз не уследил за вашими лобызаниями.              Шевелев закатил глаза: иногда Артём своим занудством очень сильно раздражал. Даже Серёжа не всегда такой, на удивление.              — Тебе сарказм не идёт. Как и ругаться матом, — фыркнул Серёжа и полез в Телеграм писать сыну.              Утюг-то у них навороченный, отрубается при долгом прогреве, так что пожара бы не произошло, но отключить на всякий случай (если вдруг замотавшийся с утра Шевелев его всё-таки оставил работающим) стоило. Благо, их ТёмТёмыч сегодня остался дома: заканючил и не захотел в «собственные, папа, каникулы!» ехать к отцам на работу, заявив, что вообще-то уже взрослый мальчик и сам со всем справится. Что ж, в девять лет дети очень уж любят проявлять себя самостоятельными!..              Экран начал плыть перед глазами, когда Серёжа осознал, что не мог найти контакт Тёмы в Телеграме. Опять, что ли, по случайности сын диалог удалил?              Сердце сжалось от ужаса, когда в мыслях запульсировало страшное осознание фразы «Контант не найден» в телефонной книжке. Какого чёрта?              — Блять, да что с телефоном? — Шевелев на память ввёл цифры номера ТёмТёмыча и набрал, приложив телефон к уху.              — Что случилось? — поинтересовался Артём.              — Да телефон Тёмы куда-то из телефонной книги делся… Блядство!              «Набранный номер не существует», — безапелляционно прибил хладнокровный голос в телефоне.              Он что, неверно запомнил номер сына? Или набрал?              Экран телефона нещадно плыл, и Серёжа надеялся, что не из-за того, что у него в глазах могли появиться слёзы, их же не было. Или были?..              — Артём, набери Тёмкину!              — Кому? — недоумённо спросил Гаус.              — Сыну нашему! — Серёжа нервно отбросил от себя свой ставший бесполезным телефон. — Я не помню, отключил утюг дома или нет, пусть посмотрит. У меня телефон глючит, не могу позвонить. За Тёмку волнуюсь.              Артём смотрел на него каким-то неживым непонимающим взглядом.              — Это странная шутка, я её не понимаю. Макс, объяснишь? — Гаус повернулся к Максиму, который лишь молча пожал плечами.              — Артём, блять, звони давай! — Серёжа легонько пнул его ногу своей.              Секунда — и Гаус вдруг неожиданно засмеялся, чем полностью обескуражил нервного Шевелева.              — Тьфу ты, блин! Я ж не понял сразу! — Артём снова взял свой телефон в руки. — Так, Тёме звонить, да?              Сильная злость и вместе с тем какая-то необъяснимая новая тревога начала пускать свои ядовитые корни в душу Серёжи, когда Гаус не позвонил Тёме, а начал изображать звонок и беседу с сыном.              — Ало, да, сын, привет, ты где? Там в чате писали, что вы с Пашкой Горох трактор угнали, вы где его нашли-то?..              — Артём, блять! — Шевелев подскочил, схватил свой телефон и выскочил из офиса, игнорируя недоумённые возгласы своих друзей.              Гаус, зная, что Серёжа заволновался за Тёмыча, в жизни бы не стал отыгрывать подобную сцену, какой хернёй он занимался?.. И какого хрена он вообще про трактор ляпнул?              Злость на Артёма взлетела до небес, но больше всего в душе сейчас плескалась непонятная паника, сжимавшая горло и почти не дававшая дышать.              Трясущимися руками Серёжа снова и снова пытался найти телефон сына, позвонить, но ничего не получалось.              — Серый, ты чего? — позади раздался голос Артёма.              Шевелев повернулся к нему и сразу вскинулся с наездом:              — Ничего, блять! Я не могу с сыном связаться, а ты выебоны строишь! Мне не до шуток сейчас.              — Да с каким, блин, сыном? — припечатал Гаус. — ТёмТёмычем? Которого в чате нам придумали?       Всё внутри Серёжи рухнуло в одно мгновение.              Какого хрена вообще происходило?              В смысле, блять, придумали?              А ничего так, что Артём его вынашивал, сколько они его воспитывали, как вырастили — вон уже, ему уже до плеча скоро достанет, рос как по часам!..              — Серёж… — в голосе Гауса вдруг послышалась тревога. — У тебя… всё хорошо?              До того момента, пока не пришла Люда с вопросами про утюги, всё было более чем замечательно! За исключением ржущего Гауса, но смех-то у него очень красивый. Пусть и раздражал, пока Серёжа был занят.              — Серёж, ты… ты в порядке? Может, Люду позвать?              По шокированному, непонятливому и испуганному взгляду Гауса Шевелев начал осознавать: прямо сейчас происходило что-то страшное.              — За фигом звать Люду?              — Ну, так… она жена твоя, — Артём нахмурился.              Чего?! Его жена?!              Так они подобным образом шутили ещё чёрт знал сколько лет назад, ещё во время построения карьеры в Беларуси! Да и при всём уважении и дружеской симпатии к Люде, рядом с собой Серёжа видел только Артёма.              — Серёж?.. Так, кажется, шутки чата слишком далеко зашли, а ты перетрудился, — отчеканил Гаус и продолжил что-то говорить.              Но Серёжа совсем не хотел его слушать и закрыл уши руками. Потому что понимал: Артём талдычил что-то, что ему абсолютно не понравилось бы.              Однако Гаусу явно не пришлось по душе такое игнорирование, потому что он подошёл вплотную, силком убрал руки от его ушей и прошептал:              — Серёж, ты реально перетрудился. Всё хорошо… Это просто приколы фанатов, это просто приколы чата… У тебя нет никакого сына. Всё хорошо.              У тебя нет никакого сына.              Всё хорошо.              Да Артём там совсем ёбнулся, что ли?!              Серёжа резко оттолкнул от себя Гауса так, что он чуть было не завалился назад, и быстро побежал куда-то прочь по тёмному коридору. Свет подозрительно мигал, и отдалённо промелькнула мысль, что надо вызвать мастера, но больше всего Серёжей сейчас владела паника-паника-паника.              У тебя нет никакого сына.              Это не могло быть правдой, ни за что.              Невозможно стереть девять лет жизни их сына в никуда, Серёжа же не совсем помешался!.. Какого чёрта вообще происходило?              Если это шутка Артёма и Макса — то отвратительная, и Серёжа заберёт назад свои слова о том, что если хотя бы один человек может посмеяться над шуткой — то она должна прозвучать. Такой юмор слишком жесток даже для него.              Серёжа остановился где-то на выходе из здания и достал в очередной раз свой телефон и зашёл в галерею.              Через секунд десять телефон полетел на асфальт из-за страшного понимания.              В галерее не оказалось ни единой фотографии ТёмТёмыча. Даже в тщательно запароленной папке, где внимательный Серёжа хранил чуть ли не каждое мгновение жизни их сына, начиная с самого первого дня, самой первой его фотографии — укутанного в лёгкую простыню, сморщенного и красного их Тёмы.              Пусть Гаус прекрасно знал пароль к папке, но Серёжа был уверен: он бы никогда так не поступил и никогда бы не удалил это хранилище фотографий. Потому что и у самого имелось такое же, потому что и сам ценил…              — Серый, да ты чего? — где-то вдалеке послышался родной, но ставший в мгновение каким-то чужим голос Артёма.              У тебя нет никакого сына.              У тебя нет никакого сына.              У тебя нет никакого сына.              У тебя нет никакого сына…              

***

      Тяжёлый, хриплый вздох — и глаза Шевелева открылись, в безумии глядя куда-то вперёд на бледный потолок, который в темноте был заметен лишь благодаря свету от включённого на столе ноутбука.              Ноутбука Артёма.              Серёжа осторожно повернул голову набок и увидел рядом с собой лежащего на животе и обнимающего подушку спящего Артёма. Тот тихонько сопел себе, словно мгновение назад не произнёс фразу, уничтожившую Серёжу.              У тебя нет никакого сына.              Господи, Тёма!              Пулей Шевелев выскочил из-под одеяла, чудом не запнувшись и не рухнув наземь, и чуть ли не полетел в соседнюю комнату, где должен был находиться их сын. Небольшая, но уютная, она освещалась сразу двумя ночниками, и благодаря их свету Серёжа, стоило ему заскочить сюда, мигом увидел крепко спящего в кровати их с Артёмом сына.              Их ТёмТёмыча.              Украдкой Серёжа подобрался к Тёме, обнимавшему крепко игрушку кота-батона, подаренного Шастуном, и видевшему, наверное, десятый сон. Шевелев осторожно опустился перед кроватью с сыном и трепетно, боясь разбудить, погладил Тёмыча по вихрастой голове и высокому лбу. Тепло кожи Тёмы помогло осознать правду: Тёма есть, их с Артёмом сын есть, он живой и вот, совсем рядом. А вместе с тем и утихомирило панику в сердце Серёжи. Он сам не заметил, как с глаза скатилась одинокая слеза.              Господи, какой кошмар ему приснился.              — Серёж? — позади послышался обеспокоенный голос Артёма и тихие шаги.              Несколько секунд — и Артём опустился рядом с ним на колени и осторожно приобнял.              — Ты в порядке?              Теперь — в полном.              — Да… Да, я сейчас… иди спать, — Шевелев махнул рукой, но Гаус никуда не делся, а продолжил его обнимать.              Только сейчас Серёжа понял, что до этого момента его сильно трясло. Жуть какая.              — Сон хреновый приснился? Про Тёму?              Серёжа кивнул.              — Паршиво… Но это сон. Вот он, Тёмка наш, живой и вполне себе здоровый, — Гаус чуть придвинулся к кровати, на мгновение отпуская Серёжу из объятий, и укутал сына в одеяло получше.              — Он же через пять минут опять всё скинет, — чуть улыбнулся Серёжа, чувствуя, как тревога постепенно уходила из тела.              — Зато пять минут в тепле побудет, — в голосе Артёма послышалась ответная улыбка. — Пойдём, не будем Тёму будить.              — Я… я ещё тут немного посижу, — неожиданно даже для себя произнёс Шевелев. — Иди спи, я скоро приду.              — Тебе надо успокоиться? Побыть с Тёмой? — догадался Артём. Серёжа снова кивнул в ответ, и Гаус поднялся и тихонько вышел из комнаты.              Вышел, чтобы через пять минут прийти и принести по-прежнему сидящему у кровати сына Серёже мятный успокаивающий чай.              — Спасибо, — прошептал Шевелев и осторожно взял кружку в руки.              — Может, всё-таки пойдём? — спросил Артём. — А то вдруг Тёмкина ненароком разбудим.              — М? — мальчик вдруг чуть приоткрыл глаза и очень сонно посмотрел на Серёжу. — Пап?              — Всё хорошо, милый, спи, — Серёжа поставил кружку на пол и осторожно приобнял сына и поцеловал в лобик. — Мы просто тебя проверить заглянули. Вставать ещё рано. Спи.              — Угу… — пробубнил Тёма и снова провалился в царство Морфея, чуть слабо сопя — прямо как его папа Артём.              Они так похожи…              Сердце дрогнуло от затопившей в одно мгновение нежности и любви к своим обоим Артёмам. Как он вообще без них жил?..              И как же страшно и больно оказалось их потерять — пусть и во сне.              Представить свою жизнь без своей семьи, без Артёма и Тёмы — невозможно.              Ужас-ужас-ужас, Шевелев больше ни мгновения не хотел думать о том, что с ним случилось во сне. Нахрен, он лучше вообще спать не будет.              Но задремать ему всё же потом удалось: после выпитого чая, рассказа сна Артёму, крепких успокаивающих объятий от него, поглаживаний Шкоды и Клёпы и ещё нескольких походов в комнату к крепко спящему Тёме, откидывавшему одеяло куда подальше от себя.              Блять, Серёжа больше никогда не будет читать тот_самый_чат на ночь глядя. На всякий случай.