ТёмТёмыч и его семья

      ТёмТёмыч — друг очень хороший. Пусть иногда язвительный и вредный (это у него в родителей, простительно), но на самом деле в своём кругу именно он слыл самым добрым, искренним, заботливым и нежным парнем, готовым в любой момент ринуться в бой за своих близких и защищать всех несправедливо осуждённых. На семейных встречах Серёжа и Артём нередко шутили над тем, как вообще они умудрились вырастить такого классного сына, а тот в ответ лишь улыбался чуть смущённо, обнимал их и твердил, что секрет успеха — в самых крутых на свете отцах.              Однако в одной вещи ТёмТёмыч был для своих друзей абсолютно невыносим, и это — чёртовы каламбуры не к месту. За них хотелось убить: Лиза пыталась, но подушка прилетела в Тёму всего несколько раз. Возникало также желание заклеить ему рот скотчем, но в итоге Тёма обклеил самого Демида и всучил в таком виде ошалевшей и смущённой Венере. Было даже стремление укусить, и теперь у Тёмы шрам на плече (впрочем, не спрашивайте Павлу об этом). А Ваня даже требовал отшлёпать его ремнём, что казалось для всех ребят просто фетишем, но Шастун утверждал, что он действительно хотел Тёмыча наказать. Парадоксально, но при этом он оставался чуть ли единственным, кто смеялся с Тёминых каламбуров.              Ни одно из дружеских наказаний не работало, так что всем приходилось просто мириться и терпеть постоянные подколы от любимого друга.       

***

      — Пашка, что делаешь? — Тёмка подсел к занятой подруге и протянул ей чашку чая.              — Да так, читаю про грузовые суда…              — М-м… а почему не про грузовые «туда»? — засмеялся Тёма.              Пару секунд понадобилось Павле, чтобы понять прикол, и чай полетел в сторону убегающего и ржущего в голос Тёмыча.       — ЧереПашка, блин! Чай так-то горячий! — вскрикнул Тёма от неожиданности, но спустя секунду довольно ухмыльнулся и добавил: — Чай горячий… Прямо как я! Я та ещё горячая штучка!              Павла закатила глаза.              — Если ты горячий, то у мира окончательно испортился вкус на мужчин.              — Да вполне себе нормальный вкус у мира… — смущённо протянул сидящий в стороне Ваня и снова уткнулся в телефон, не замечая покрасневшего и ставшего «горячим» теперь уже от неловкости Тёму.              Павла обречённо выдохнула. Её друзья — абсолютные идиоты. И когда они уже сойдутся?.. Полгода не могут друг другу признаться и ходят вокруг да около, как утки.              Кстати, об утках…

***

      — Что такое? Голова болит? — обеспокоенно спросил Тёма, глядя на потирающего виски Демида.              Тот обречённо промычал и кивнул.              — Да… Из-за этого экзамена по химии чёртового не сплю сутками…              Он собрался было продолжить разговор, но тут Тёма его оборвал неожиданным:              — И хорошо, что с утками не спишь, они бы не оценили.              Шеминов-младший послал в Тёмыча взгляд, которым можно убить.              — Да откуда у тебя это в голове, откуда?!              — Мне кажется, это в Беларуси внедряют в качестве прививки, — заметила Павла. — Мой папа Серёжа ещё и не такое высказывает.              — Твои родители только через каламбуры и познакомились, — хихикнул ТёмТёмыч.              — Будем объективны: и меня они зачали после особо удачного каламбура, — обречённо произнесла Пашка. — Люблю их, балбесов.              — И мы тебя тоже любим, солнышко! — Сергей Горох заглянул в комнату с подносом, полным ароматной едой. — Угощайтесь колдунами!              — А нас не посадят за каннибализм? Колдуны, конечно, бывают нехорошими, но вот чтобы так жестоко с чародеями поступать…              После этой фразы ТёмТёмыча в комнате Павлы начался сущий кошмар с избиением Тёмы подушкой. Но дяде Серёже Гороху шутка более чем понравилась.       

***

      На новый вышедший фильм вся ватага младшего поколения комиков завалилась целой гурьбой и заняла чуть ли не половину ряда. Шушукаясь, они за две минуты успели вызвать ненависть всего зала, пока Пашка, как самая старшая, не заставила всех замолчать одним воинственным взглядом.       Но Тёма не был бы Тёмой, если бы не вытворил что-нибудь.       На киноэкране герой вещал воинственным гордым голосом:       — Это не вопрос долга…              — А, это вопрос «быстро»?              Быстрое высказывание и сдавленный хохот Тёмы заставил Венеру метнуть в него горстью попкорна.              — Парень, вы в кинотеатре, ведите себя прилично! — послышался голос в стороне.              — Да? А я думал, я стою в метро и пою песни Максим, — выдал Тёма, но потом всё же поджал губы: — Извините.              Венера наклонилась к нему ближе и прошептала:              — А ведь ты вполне мог стоять в метро и петь песни Максим, потому что у твоего папы Серёжи как раз вайбы эмо из две тысячи седьмого.              — Даже не напоминай, — выдохнул ТёмТёмыч. — Я до сих пор в ужасе с его эмо-причёсок с того периода времени. А эмовский свитер он таскает ещё со времён моего рождения. Жуть какая! Но ему очень даже идёт…              — Тихо там!              Теперь в Тёму полетел попкорн от недовольной Пашки. В конце концов, она слишком хотела на этот фильм, никто не смел мешать её просмотру! И уж особенно — Тёмыч с фотками отца-эмо!              Хотя Пашке образы дяди Серёжи даже понравились.       

***

      — Савин, я забыл, как точно называется факультет, на котором ты обучаешься? — вдруг спросил Ваня во время хода Павлы в «Монополии».              — Международное право, — кивнула Савина. — А что?              — А почему не международное лево? — выдал ТёмТёмыч и истерически засмеялся. — Простите!              В ту же секунду в Тёму полетела чайная ложка аккурат от Павлы.              — Артём Артёмович, в тебя сейчас ещё и чайник полетит. Господи, тебе пять?              — …лет назад. У меня до сих пор травма после финальной серии «Шерлока» и появления там Мориарти!              — И зачем мы с тобой «Шерлока» посмотрели…       

***

      ТёмТёмыч с недовольством рылся в своих карманах.              — Блин, потерял, что ли… Вань, у тебя есть жвачка?              — Да, — Шастун-младший кивнул и потянулся к своему рюкзаку. — Сейчас тебе дам.              — Ага, спасибо. А жвачку?              Три секунды непонимания — и Ваня разразился громким хохотом.              — Дебилы, идите потрахайтесь, — заявил абсолютно офигевающий от них Демид Шеминов. — Почему я с вами дружу вообще…              — Пусть для начала хотя бы поцелуются. А то с их навыками подкатов друг к другу мы в лучшем случае дождёмся этого на пенсии, — вздохнула Павла.              Ваня же продолжал смеяться и что-то даже каламбурить Тёме в ответ.              Про жвачку оба в итоге забыли.       

***

      — Что-то у меня тут растения вянут… — огорчённо произнесла Венера, с тревогой оглядывая жёлто-зелёные листки своих комнатных лиан. — Мама предположила, что для них тут неблагоприятная среда.              — Не, я думаю, неблагоприятный четверг, - вставил ТёмТёмыч и задорно расхохотался.              Не пятница же неблагоприятная! Пятница по умолчанию неблагоприятной быть не может.       

***

      В дверь раздался звонок.              — Тёмкин, откроешь дверь? А то у меня тут картошка подгорает! — крикнул Серёжа, уменьшая огонь.              Вот надо было ему отвлечься на написание сценария! Вдохновение пошло так, что остановиться было трудно, даже когда картошка начала уже дымиться…              В коридоре раздался громкий топот ТёмТёмыча и следом — щелчки открывающегося замка.              — Паш?              — Ага, привет, я ненадолго, — послышался голос Павлы Горох. — Просто согреться. Я замёрзла.              — Так неудивительно, на улице ветряка дикий и минус двадцать! — воскликнул Тёма. — Пап, поставь чайник, пожалуйста, будем Пашку отогревать!              Шевелев угукнул и, убрав подгоревшую картошку, пошёл наливать воду.              — Ты где была вообще? Гуляла, что ли? — слышался голос Тёмыча в коридоре.              — Да, с той девочкой, с которой недавно познакомилась. Вот с Алёной была, и… Тём, что ты ржёшь?              — С Алёной?              ­— Ну да…              — Солёной... А что не сладкой? — Тёма в голос засмеялся, но тут же с визгом побежал назад в комнату, ибо в него, судя по шороху, полетела куртка Пашки.       Серёжа Шевелев сдавленно захихикал. Он-то как раз каламбуры сына очень даже любил. Как и Артём.

***

      — Дём, ты где? — ТёмТёмыч придерживал телефон с помощью плеча, параллельно вместе с тем застёгивая молнию куртки. — Что? Ты в банке? А как ты туда залез?              Гаус усмехнулся. Любимый его каламбур теперь в исполнении сына — как прекрасно! Помнится, он его этой шутке научил ещё в Тёмкины лет шесть… Запомнил же.              — Да, всё, всё, я понял, ты в банке. А я в бутылке!.. Всё-всё, прекращаю! И не надо мне угрожать! То, что ты начал встречаться с Венерой — не значит, что она стопроцентно сделает на меня порчу!.. В смысле сделает? Я ей друг вообще-то! Ой, ну и что, что вы целовались! Я с ней тоже целовался во время игры в бутылочку, и что?              ТёмТёмыч тем временем схватил рюкзак и выскочил из квартиры, не обращая внимания на ошалевшего Артёма в прихожей.              У услышавшего такие подробности жизни сына Гауса задёргался глаз. Спасибо бурной молодости с минскими посиделками и игрой в «бутылочку», где перецеловались вообще все окружающие вне зависимости от пола и родственных связей, и наутро Артём уходил с вечеринки не только выпивший, но и офигевший с открывшихся ему подробностей о своей ориентации. Теперь он к «бутылочке» относился с некоторым волнением, и, видимо, не зря.              Артём явно не хотел знать такие подробности о жизни сына.       — Наш сын целовался с Венерой?! — раздался ошарашенный возглас Серёжи за его спиной.              И Серёже знать их тоже явно не следовало.       

***

      Павла придирчиво осматривала сарай, в который они забрались неизвестно почему. Впрочем, почему неизвестно? Просто их дружной братии стало немного скучно на даче семейства Сапрыкиных-Горохов и они решили изучить посёлок во всех подробностях. В итоге забрели на незнакомый незапертый участок, после чего отчаянная Павла решила пойти первой и осмотреть открытый сарайчик.              — Ты можешь дать мне фонарик? — попросила она стоящего рядом с ней Тёму. — Тут недостаточно света.              — Тут недостаточно Лена!              Ехидный смешок Тёмы раскатился по сараю. Пашка закатила глаза и мысленно шептала себе: «Мы друзья, мы друзья, мы друзья». Нет, она его очень сильно любила и уважала для того, чтобы пришибить его здесь и оставить.              — Тёма, учти, я тебя не убиваю только потому, что из-за этого расстроится дядя Артём и не сыграет с нами в настолки, а дядя Серёжа больше никогда не приготовит для нас карбонару.              — Так и знал, что ты дружишь со мной только из-за моих родителей!              — Ага. И потому что хочу завладеть твоей приставкой.              — Точно! Ты меня вообще не любишь!              — Зато Ванька тебя капец как любит.              Вышеупомянутый Ваня Шастун тут же сделал вид, что его очень заинтересовала паутина на стене, а покрасневший Тёма следом прошёл к другой стене, заметив «очень интересную загогулину, смотри!». Пашка же хитро заулыбалась.              Кажется, нашёлся способ борьбы с каламбурами: заставлять Тёму смущаться.       

***

      — Когда в супе одна рыба, это называется «уха». А когда несколько рыб — то это суп «ухаха»! — ТёмТёмыч довольно заулыбался во весь рот и гордо поднял голову, ожидая прекрасной реакции.              — Паш, напомни, почему мы с ним всё ещё общаемся? — с тяжёлым вздохом Венера повернулась к Павле.              — Потому что мы слишком любим карбонару в исполнении дяди Серёжи, — усмехнулась Пашка. — Но уху и я готовлю отменную.              — А «ухуху»? Или это уже… Суп из совы?! — шокированно произнёс Тёма. — Суп из совы! Прикиньте, суп из совы!..       

***

             — Вань, а ты знал, что такое аквариум без рыб?              — Что?              — Показуха чистой воды!              Заливистый смех Вани Шастуна прокатился по комнате. Пашка и Венера с усталостью посмотрели в сторону смеющегося Вани и заваливающегося на него Тёмы.              — Когда эти двое уже сойдутся? — Павла вздохнула. — Ванька ж единственный, кого ещё не достали каламбуры нашего дикого белоруса.              Венера со вздохом достала карты Таро.              — Сейчас узнаем. А то их парочка достала уже даже меня.

***

             — А вы знаете, что искали шепелявые пираты?              — Что?              — Шепелявые пираты искали «фундук»!              Ваня продолжал падать со смеху, пока Венера раскладывала карты Таро. Она заставит этих балбесов быть вместе, даже если Таро скажут иначе.              Но по ликуюшему лицу Венеры стало ясно: даже картам надоели эти хождения двух мальчишек вокруг да около и Таро буквально требовали сойтись этим двум великим каламбуристам.       

***

      — Так вот, я рассказывал, что у меня есть подруга, болгарка… — начал Демид, и Тёма с Лизой одновременно прыснули со смеху. — Что?              — Болгарка? — усмехнулась Лиза.              — А что не напильник? — сдавленно захихикал Тёма. — А у меня подруга — бензопила! Вот она! — и показал рукой на смеющуюся Лизу.              — Вы пьяные, что ли? — Демид с недоумением изогнул бровь.              — Лиз, ты пила? — поинтересовался Тёма.              — Нет, я топор!              ТёмТёмыч не был бы ТёмТёмычем, если бы и в этой ситуации не вычудил что-нибудь этакое в духе своих родителей. А именно — в духе папы Артёма, который в любом непонятном и понятном случае вставал на одно колено и делал предложения всем подряд. Так и Тёма наигранно-восторженно взглянул на Лизу, встал на одно колено и склонил голову.              — Твои шутки и каламбуры лучше всего на свете. Выходи за меня!              Лиза хмыкнула.              — Только если в окно!              — Ещё одна такая шутка — и в окно выйду я, — тяжело вздохнула Павла. — Да за что мне всё это? Дома каламбуристы, здесь каламбуристы… Похоже, это моя судьба — быть поверженной каламбурами.              — Главное, чтобы не камамбером, — заметил Ваня. — Просто знаете, я тут недавно прочитал, что существуют сырные гонки с горы, когда с высоты пускают катиться сыр и остальные люди бегут за ним. И вот вы прикиньте, каково быть поверженным камамбером…              ТёмТёмыч внимательно посмотрел сначала на Лизу, потом — на Ваню, после чего подполз к нему и встал на колено уже перед ним.              — Интересные факты вкупе с каламбурами растопили моё сырное сердце. Выходи за меня, Ваня!              Сырная тарелка с закусками в итоге полетела в обоих парней, когда Ваня сказал громкое «Да, конечно!».              Причём полетела, на удивление, от Венеры.              Просто её достали эти две кукурузки, которые признавались в любви к каламбурам, но не друг к другу.