ТёмТёмыч и его семья

      — Внимание-внимание, нас атакуют! Утки, все на борт! Атаковать пиратов! Атаковать! — из ванной послышался воинственный голос Артёма, и следом — довольный клич ТёмТёмыча и громкое «Атакуем!» от него же.              Плеск воды, восхищённый визг сына и бушующее «пиу-пиу» Гауса заставили Серёжу резко открыть дверь в ванную, зайти в маленькую комнатушку и тут же закрыть: не хватало ещё, чтобы Тёма от прохладного воздуха простудился.              — Артём, дорогой мой, напомни мне, сколько тебе лет? — Серёжа сложил руки на груди и бросил придирчиво-смешливый взгляд на мужа, сидящего у ванной рядом с Тёмой с игрушечной уткой в руках.              — Мне тли годика! — радостно возвестил его сидящий в ванне ТёмТёмыч, схватил плывущую рядом маленькую игрушечную уточку и пнул резиновый кораблик рядом с собой. — Атака! Пиваты не пвойдут!              — Это было нападение! Пираты злорадствуют и идут в бой! Пиу! — Гаус взял водяной пистолетик и осторожно «выстрелил» в ТёмТёмыча, и тонкая струйка воды попала ему в руку.              Тёма задорно рассмеялся: что ему те нападения.              — Тёмушка, про то, что тебе три годика, я хорошо знаю, — Серёжа погладил его по ещё пока сухой голове. — А вот к твоему папе у меня много вопросов. Артём, вы тут сидите уже пять минут, пора бы и купать ребёнка, вода остынет, — и сам поместил руку в ванную, чтобы проверить температуру.              На счастье Артёма, нормальная, а то Серёжа бы устроил ему кузькину мать.              — Ты не понимаешь, я настраиваю сына на плескание, — улыбнулся Гаус и выстроил перед Тёмкой шесть разноцветных уточек аккурат по цветам радуги и рядом поместил седьмую маму-утку, после чего сдавленно захихикал. — Тёма, это у нас что сейчас? Как я тебя учил?              — Утиная фвотивия! — гордо ответил мальчик и толкнул маму-утку, чтобы она подплыла дальше.              — Правильно, утиная флотилия! А учитывая цвета — ещё и радужная флотилия! — Артём захохотал, любуясь на выставленных уток.              Семь уток действительно выстроились в ряд флага, и мешала картине лишь голубая мама-утка. Ирония была слишком очевидной, и Серёжа закатил глаза.              Господи, с кем он в браке?              Хотя сам виноват, сам его в ЗАГС потащил, Артём же ещё сопротивлялся.              — Артём, тебе пять лет? И вообще, ты игрушки купил себе или сыну?              Гаус поднял голову и посмотрел на него с теплом во взгляде.              — А даже если себе, то что ты сделаешь? Отберёшь? Я Тёме нажалуюсь, он будет плакать. Да, Тём? — и резко повернулся к нему.              — Ага, — заверил ТёмТёмыч, вряд ли понимая суть разговора, потому что прямо в этот момент он закидывал валявшийся до этого в воде резиновый мячик в баскетбольное игрушечное кольцо, прикреплённое к другому краю ванной.              Твою-то мать.              Артём всё же купил тот чёртов детский баскетбол для ванной, а он и не заметил! Гаусу надо официально запретить заходить в детские магазины и малышачьи отделы в маркетплейсах. Ему дай волю — вообще всё скупит и Тёме всучит. Серёжа, конечно, нередко тоже сына баловал, но зачем скупать вообще весь китайский завоз?!              — Ты купил этот хренов баскетбол… — вздохнул Серёжа, но его ворчание было прервано довольным вскриком Артёма: «Да ты смотри, Тёмка, попал! Умница! Ты наш будущий баскетболист!».              С его Артёмами бороться бесполезно.              — Ладно, купай его, но за водой следи, товарищ капитан утиной флотилии, — фыркнул Шевелев и, наклонившись, поцеловал сначала Гауса в макушку, а потом и сына — а то бы ещё обиделся.              Ещё несколько раз, пока Серёжа готовил сырники, он слышал радостный визг сына и усмехался: да уж, конечно, с отцом-балагуром купаться ему нравилось больше… Впрочем, он особо и не препятствовал. Теперь.              Купать подросшего Тёмку для Шевелева стало наказанием, потому что неугомонный егоза вечно норовил вылезти из ванной (из-за чего один раз чуть было не упал: спасибо быстрой реакции Серёжи), постоянно плакал, не особо желал сам играть в данные ему игрушки. Ещё и уворачивался, когда Серёжа намыливал ему голову, ужасно дёргался при подстрижке ногтей (из-за чего несколько раз случайно поцарапал тонкую кожу, и приходилось успокаивать сына (да и себя тоже) ещё и по этой причине) и хныкал, что ему щипало глазки, даже учитывая, что на шампуне значилось чёткое «без слёз». Шевелев потом тайком специально попробовал и понял, что ничего даже и не щипало и всё вообще-то в порядке. Правда, Артём потом унюхал на нём аромат детского шампуня и долго хихикал, после чего разобидевшийся Серёжа заявил, что отныне Тёмыча будет купать исключительно Гаус.              На удивление и явное негодование Шевелева у Артёма их сын вёл себя исключительно как паинька и прекрасно давался и искупаться, и подстричь ногти, и даже ни разу не упал и не поскользнулся. Но зато время купания увеличилось с получаса до минимум полутора, большую часть которых Гаус играл с сыном в бешеные игры, из-за которых и сам выходил из ванной мокрым насквозь.              — Ему игры нужны, это помогает развивать моторику, но самое главное — здорово его отвлекает, — объяснил Артём после очередного купания сына, пока тот, переодетый в пижаму, уже зарылся в одеяло. — Поэтому проще придумать ему игру, включить Тёмку в неё, а дальше он сам начнёт заниматься. А самое главное — ему же понравилось! Так что всё хорошо. Пусть и сидит в ванной долго. Подолью тёплой воды, делов-то.              Это имело резон, Шевелев понимал, что его муж во многом прав, но сдаваться так просто не собирался.              — Всё ничего, да только слишком много шума, цвета и звуков ему могут навредить. А ты ему всю ванную игрушками забросил, ещё и цветомузыку притащил с песнями про синий трактор! Колонку в ванную! Ты ещё бы дискошар притащил и слэм тут устроил!              Когда в следующее купание Артём реально затащил в ванную дискошар (где он нашёл ещё и водонепроницаемый — история умалчивала), Серёжа молча вытащил из ванной комнаты Гауса, его дискошар и искупал сына сам, но вышло это предсказуемо с криками, истериками и поломанной психикой и Тёмыча, и Серёжи. Гаус урок усвоил и больше глобальных экспериментов при купании сына не устраивал, зато вечно покупал ему кучу игрушек и прочих странностей. Но когда он собрался покупать большого «краба», который пускал пену, Шевелев не выдержал.              — Нет, Артём, никакого краба мы покупать не будем! — заявил сначала Серёжа, когда Гаус показал ему игрушку в маркетплейсе. — У нас и без того вся ванная забита не пойми чем!              — Но Тёмычу же зайдёт! — заканючил Артём. — Я бы мог просто купить и не предупреждать тебя, а я советуюсь, знаю, что для тебя это важно. Давай купим! Пожалуйста!              — Ну папа! Я хотю себе клаба! — вторил ТёмТёмыч, заползая к папе Серёже на коленки.              — В том, что ты хочешь, я даже и не сомневался, Кнопочка, — вздохнул он и приобнял сына. — Тём, у тебя есть мыльные пузыри, водяной пистолет и куча резиновых мячиков и даже корабль, тебе не хватит ли?              — Неть! Клаба хотю!              Серёжа взвыл. Нет, его любимые Артёмы его когда-нибудь доконают.              — Не смейте нападать на меня вместе! Никаких игрушечных крабов в нашей ванной!..              …Шевелеву явно не стоило уточнять про «игрушечных», потому что через два дня его по возвращению с работы ждала картина маслом. Два огромных живых, блять, краба ползли по ванной на радость двум Артёмам, которые кружились вокруг и изучали морских обитателей. И как их Тёмыч только не испугался?! Серёжа вон чуть душу не отдал, когда пошёл руки помыть и узрел сие действо. А он ещё думал, чего это Артёмы там засели…              — Что в нашей ванной делают живые крабы?! — прикрикнул Серёжа, из-за чего Тёма даже испуганно дёрнулся, чем вызвал у Шевелева отголосок вины: пугать ребёнка он явно не хотел.              — Ты же не разрешил нам игрушечного краба, вот я и принёс настоящих, — хихикнул Гаус, но, заметив начавший пылать яростью взгляд мужа, убрал улыбку с лица и выдохнул. — Да Антон, друг мой, попросил их забрать у доставки, сам не успевал. Приедет вечером и заберёт, не волнуйся.              Сука Гаус с его чёртовыми друзьями и крабами!              — Артём Андреевич, ты… невыносим, — чудом сдержался от мата при сыне Шевелев, наскоро вымыл руки и ушёл на кухню, дабы не психануть прямо при Тёме.              Уже через пять минут Тёмкин, судя по шуму из гостиной, был усажен смотреть мультфильмы, а Артём заглянул на кухню с виноватым видом, подошёл к заваривающему чай Серёже со спины и поцеловал в шею, аккурат чуть ниже линии волос. Знал же, блин, как Шевелеву это нравилось и как даже от одного прикосновения к этой части у него бежали мурашки по коже. Слишком умный у него Артём, все эрогенные зоны выучил и теперь внаглую это использовал.              — Отвали, пока кипяток на ногу не вылил, — почти не дрогнувшим тоном произнёс Серёжа, впрочем, из объятий никуда не двигаясь.              — Ну Серёж, прости, пожалуйста, — прошептал Артём и склонился ниже, целуя кожу на шее у кромки футболки и вместе с тем запуская руки под одежду к его животу. — Просто с крабами Тоха реально попросил помочь, а я решил, что шутка смешная получится.              — Да иди ты в лес, — выдохнул Шевелев и отставил чайник. — Я не обиделся. Почти. Я охерел от неожиданности и поначалу решил, что ты реально ёбу дал, с тебя станется живых крабов вместо игрушечных притащить, это же в твоём духе.              — Вообще это было бы классной идеей и я бы мог сделать так специально, но я тебя люблю и ценю, — улыбнулся Гаус, поцеловал Серёжу в шею и довольно промурчал, когда тот на автомате запрокинул голову, оставляя больше пространства для ласк. — Кот мой…              — Слышь, сам кошара, нечего тут… сбивать меня с правильного пути… М-м, Тём, блин! — Шевелев чуть слышно простонал, довольствуясь мелкими поцелуями Артёма по боку шеи и выше к скуле. — У нас Тёмка не спит.              Серёже слишком нравилось всё происходящее и он на автомате двинулся назад, ближе к Артёму, к его телу и ластящим рукам, стремясь почувствовать больше, но мысленно пытался себя остановить: не дай Бог сын увидит!.. Не поймёт, конечно, ничего в силу возраста, но всё-таки…              — Да я и не пристаю… Почти, — хмыкнул Гаус Серёже прямо в ухо, наслаждаясь его тяжёлым дыханием от одного своего шёпота: уши у его мужа тоже были довольно-таки чувствительными.              — Вот это своё «почти» прибереги до ночи, — с явным нежеланием Серёжа убрал поглаживающие его руки Артёма от своего живота и развернулся. — Я серьёзно. К тому же, ты же сам не любишь просить прощения сексом. Что на тебя нашло?              — Да я секс и не планировал на самом деле. Просто вместе с извинением понежничать хотел, — Артём поджал губы. — Я соскучился по тебе за сегодня.              Знал, блять, на что давить.              Тем более, Шевелев тоже за день без постоянного ворчания Гауса рядом успел заскучать.              — Ладно, — выдохнул Серёжа и притянул к себе Артёма за ворот растянутой футболки, готовясь поцеловать мужа. — Я тоже скучал, но это не значит, что я разрешу вам купить краба.              — Тёмкин обидится.              — Тёмыч и не вспомнит о нём через два дня.              — Если бы. Он прожужжал мне все уши о нём, я уже пожалел, что рассказал ему о существовании этой чудо-штуки, — усмехнулся Гаус. — Давай купим. М? Серёж. Серёженька. Сергучелло…              — О, Господи, заткнись! — возмутился Шевелев и отпустил футболку Артёма. — И не издевайся над моим именем.              — Лапа моя… Котик мой… — начал Артём, но был прерван смешком Серёжи.              — Твой котик — это Шкода, которая прямо сейчас лежит и глазеет на нас, — он кивнул на кухонный стул, где вальяжно расположилась Шкода и активно вылизывалась.              — Ты у меня тоже котик, мой персональный и самый красивый, — улыбнулся Гаус и снова положил руки ему на талию. — Мой самый милый и очаровательный кот.              С этими словами Артём неожиданно поцеловал смущённого и осчастливленного словами Серёжу в нос, чем вызвал у того трепетный вздох.              И смирение с обстоятельствами с крабом.              — Ладно. Хрен с тобой.              — Это мне как понять?              — Заказывай ему этого чёртового краба. Но ты меня всё равно не продавил. Я разрешаю это только для того, чтобы наш сын был счастлив, понятно?              Артём засиял.              — Спасибо! — и резко крепко обнял его, прижимая к себе. — Я его, честно говоря, уже думал купить даже тайком от тебя, потому что Тёмушкин наш его сильно просил, но так даже проще!              Снова поцеловав Серёжу — теперь уже в губы — Гаус побежал к сыну делиться радостной новостью. Судя по всему, даже чересчур радостной, потому что в ту же секунду квартиру охватил восхищённый визг. Мультики явно остались позабыты, потому что вскоре раздался быстрый и громкий топот маленьких ножек, и Тёма чуть ли не влетел на кухню и кинулся обнимать ноги папы Серёжи — выше-то не доставал.              — Папа, пасиба! Ты самый вучший! — восхищённо произнёс Тёма. — Мы тепель будем с квабом! Я назову его Кощ-щ-кой!              — Кошкой? Он же краб! — усмехнулся Серёжа и взял Тёмыча на руки. Мальчик тут же крепко обнял папу за шею.              — Ну и чтё! Смешно же! У всех — пвосто кваб, а у меня — Кощ-щ-ка-кваб!              Что ж, ради такого сияющего счастливого взгляда ТёмТёмыча Шевелев был согласен на всё, что угодно. Да и что он так взъелся на того краба?.. Игрушка есть игрушка. А раз Артём сам желал сливать кучу денег на покупки странных штук для сына — это его дело.              

***

             В ванной снова раздавался радостный визг Тёмкина: купленный краб ему так понравился, что теперь ни одно купание не обходилось без его использования. Тёма приноровился пускать пену из него сам, благодаря чему увлечь его стало гораздо проще. Более того, когда Артём заболел и задача купать сына вновь перекинулась на Серёжу, именно благодаря новомодной игрушке этот процесс прошёл без детских истерик. Так что за изобретение стоило явно сказать спасибо. Но потом Артём всё равно вернул себе право самому купать сына и вместе с ним играть в морские бои утками и пиратами. Серёжа подозревал, что на самом деле это не Артём отвлекал Тёмыча игрушками, а просто его муж внаглую пользовался возможностью поиграться сам. Не зря говорят, что мужчины до сорока лет — дети. Да что там, Шевелев с его коллекцией Леонардо из «Черепашек ниндзя» и сам такой.              — Вы там скоро? — Серёжа открыл дверь и заглянул в ванную.              Тёма тут же повернулся в его сторону, мигом переставая обращать внимание на пену, что выплёскивалась из краба. Что ж, определённо приятно знать, что он для сына всё-таки важнее навороченной игрушки.       — Смотри! ТёмТёмыч Шевелев у нас — король крабов! — усмехнулся Артём, делая из вспененных шампунем волос Тёмы подобие зубчиков короны. Правда, больше это смахивало на странный ирокез.              — Да, это я! — радостно возвестил его Тёмыч и с рычанием потопил игрушечной уткой-мамой пиратский корабль. — Пап, заходи к нам игвать!              — Да, а драники тебе кто готовить будет? Ты сам попросил! — улыбнулся Серёжа, с нежностью глядя, как Артём осторожно закрывал Тёме ушки и смывал пену с волос.              — Ну потом пвиготовь! — заявил ТёмТёмыч и помотал головой, разбрызгивая воду на Артёма и Серёжу.              — Вот, а ты всё не можешь ладу с Тёмкой на купании дать, — усмехнулся по-доброму Гаус и мочалкой с гелем начал аккуратно намывать мальчику руки. — А ему всего-то поиграться хочется. И с тобой бы он с удовольствием поиграл.              — То есть, в следующий раз я его купаю?              — Да нифига, это моя прерогатива, — фыркнул Артём. — Просто в следующий раз тоже приходи играть в утиную флотилию, мы уже два государства защитили от пиратов.              — Чур я пират! — сразу занял позицию Шевелев и усмехнулся. — Ладно, купайтесь, а то правда драники сгорят к чертям, — он погладил Тёмыча по мокрой голове, а потом с хитрой улыбкой зачерпнул немного пены от краба, обмазал ею щетину Гауса и выскочил из ванной с ликующим восклицанием.              За спиной послышались сплёвывания и смех Артёма.              — Ну ты и гад!              — От гада слышу!              Через полчаса накупанного, переодетого в пижаму и тепло укутанного в плед ТёмТёмыча Артём по уже сложившейся у них с сыном традиции отнёс в гостиную, где включил новую серию мультсериала про «Человека-паука» (исключительно девяностых годов, потому что именно тогда вышел самый лучший мульт с этим персонажем, по экспертному мнению Артёма, а своему сыну он желал только лучшего). Пока Гаус хорошенько снова вытирал волосы сына, дабы не оставлять противных капель, норовящих забраться за шиворот пижамы, Серёжа поставил на маленький столик у дивана тарелку со свежеиспечёнными драниками и стакан с мятным чаем — ещё одна их семейная странная традиция, связанная с купанием Тёмы. То драниками его величество задабривали, то сырниками. А Тёмкин и рад.              — Ува, дваники! — обрадовался мальчик и тут же схватил вилку.              — Осторожней только ешь, — усмехнулся Серёжа и постелил ему на ноги захваченное кухонное полотенце.              — Да ладно, если что, другую пижаму переоденет, — Артём вытер голову сына и откинул банное полотенце с нарисованными черепашками ниндзя в сторону.              — Это же новая, только купленная! — возмутился Шевелев. — И нами же из Новосибирска привезённая.              — Да ну и что? Это всего лишь пижама, испачкает — постираем, — махнул рукой Гаус.              Да, походы Макса Зайца за новосибирскими пижамами для похода на шоу Варвары Щербаковой не обернулись для них ничем. Макс энное количество времени бродил по торговому центру, достал Серёжу и Артёма и в итоге никто из них так ничего для шоу и не купил.              Правда, в какой-то момент Гаус куда-то пропал, а потом резко появился из ниоткуда, потащил Шевелева в самую глубь магазина и показал на детскую новогоднюю пижамку.              — Может, Тёмычу такую возьмём?              По возвращению из тура Тёмыч оказался более чем доволен и пожелал надеть новую пижаму, не дожидаясь Нового года. А не умеющий отказывать сыну Гаус выполнил его пожелание.              — Я буду аккуватно есть! — заверил Серёжу ТёмТёмыч и чуть не вгрызся в драник. Вот это оголодало дитё за полтора часа в ванной…              — Ладно, ешь давай, — выдохнул Шевелев и поправил чёлку на сыне. — Приехавший из голодных краёв защитник утиной флотилии…              Через полтора часа просмотра мультсериала Тёмыч заснул, уютно расположившись на диване между Серёжей и Артёмом, которые всё это время смотрели на одного из любимых героев сына вместе с ним. Гаус осторожно взял Тёмыча на руки и понёс в его комнату, в то время как Шевелев быстро убрал всё в гостиной и вернулся в их спальню.              — Серёж… Серёжка! — Артём вдруг неожиданно залетел в спальню с сияющим лицом.              Стало ясно: этот гений мысли что-то задумал. А вот бояться этого Шевелеву или нет — вопрос.              — Ну что тебе?              Крадучись, Гаус подошёл к Серёже и аккуратно обнял, укладывая свою голову к нему на плечо. Шевелев тут же прижал его к себе и запустил руки под футболку, аккурат на поясницу.              — Я тут подумал ещё… Я водяную мельницу присмотрел для Тёмыча, её будет очень удобно закрепить… — начал Артём, и Серёжа чертыхнулся.              — Да пошёл ты в… мельницу, Гаус!.. Серьёзно?! Тёмычу игрушек не хватает?              Точнее, самому Гаусу их не хватало, признать это стоило. Дитё великовозрастное и дед одновременно. В конце концов, с Шевелева не убыло бы. Пусть лучше Артём Андреевич ребёнку на игрушки деньги тратит.              — Ну ты… Да хрен с тобой, покупай. Всё равно ж, блять, купишь.              Ладно, очередную китайскую пластиковую хрень для ванной он бы пережил. Но поворчать-то всё равно стоило…              — Куплю, — подтвердил Артём, оставляя на шее Серёжи осторожный поцелуй. — И… за это разрешение стоило бы тебя отблагодарить.              — Вот уж точно, — выпалил Шевелев и неожиданно для самого Артёма резко прижал его к себе вплотную. — Придётся очень много благодарить, ты понимаешь же?              Задорный блеск и азарт в глазах, чуть расширившиеся зрачки и облизанные губы выдавали Гауса с треском: игра с «благодарностью» ему более чем пришлась по душе.              Секунда — и Серёжа прижал Артёма к стене и впился в обкусанные желанные губы, наслаждаясь первым гулким стоном от сдавшегося в его плен мужа.              Водяную мельницу привезли уже на следующий день. А заодно и набор для детской рыбалки, который больше всего, на удивление, зашёл именно самому Серёже. Но он никогда об этом не сказал бы, ни за что.              Как и о том, что он иногда и сам включал себе этого чёртового краба во время принятия ванной.