One True [eɪt]

Феликс идёт ва-банк. Ему нравится быть демонёнком. На twilight он встаёт на одно колено – прямо напротив Минхо. Платформа высокая, и можно обнять хёна за шею. Минхо смущается и не знает, куда деть руку: на бедро? под руку Феликса? И младший берёт инициативу в свои руки: он смотрит в камеру, заводит руку ему на подбородок и заставляет поднять голову. И наклоняется. Губы хёна слишком близко. Сердце колотится, но Феликс профессионал. Улыбается и не даёт беспокойству вырваться. Всё под контролем. А вот Минхо смущается и смотрит на Феликса широко открытыми глазами. Они это не репетировали. Партия проходит слишком быстро. Минхо не успевает понять, что случилось, а Феликс идёт дальше и на обливаниях притягивает Хёнджина к себе. Тот жмурится и морально готовится к холодной воде за шкирку, но Феликс выливает на себя почти всё, оставляя хёну только брызги. Это заставляет довериться. И Хёнджин жмётся. Прижимается лбом ко лбу Феликса, обещая: – Сегодня. Феликс улыбается ему в ответ, и в его глазах чётко читается: «Да». Хёнджин нервничает. Боится, что Феликсу не понравится. Он кружится по комнате, дёргает шторы и думает, что зря не захватил с собой ту-самую-футболку-в-которой-Феликс-на-него-смотрел. Страшно. Хотя у Хёнджина это далеко не первый раз. Он умеет заниматься сексом, не стыдится этого и чётко знает, что ему нравится. Но это же Феликс. Это другое. Феликс стоит в проёме уже секунд пятнадцать и ждёт, пока его заметят. Хёнджин где-то в себе, и это немного напрягает. Феликс сдаётся: – Мы можем всё отменить. – А? – Хёнджин поднимает на него взгляд и убирает руки за спину. – Нет, прости, я просто… – Пойдём, – Феликс хватает Хёнджина за рукав и тянет. Один он точно не вытянет. – А? – Хёнджин не понимает, но послушно тянется. Всё ещё страшно. – Я прямо чувствую, как ты боишься, – Феликс не договаривает, но Хёнджин и так всё понимает. – Извини, – он идёт тихонечко и хочет раствориться. – С Минхо будет легче? – Феликс останавливается напротив двери в комнату старшего и поворачивается к Хёнджину. Обижать того не хочется. Сейчас хочется всё отменить, но они уже тут, и Феликс маринуется уже месяц. – А тебе? – Хёнджин ведёт плечами и не понимает, что Феликс хочет сказать. Тянет ладони к чужим рукам и выдыхает, когда Феликс их всё-таки берёт. – Да, – Феликс кивает. Кажется, что хён успокоит их обоих. – Ладно… – Хёнджин совсем тихий и грустный. Даже перестаёт цепляться за руку. Феликсу хочется его утешить или хотя бы понять, что конкретно его расстроило, но открывающаяся дверь рушит все планы. – Мальчики? – Минхо без футболки. – Хён, – Феликс здоровается, а Хёнджин кивает и проникает внутрь комнаты. Забирается на кровать. – Что-то случилось? – Минхо смотрит на каких-то поникших ребят, переводит взгляд на дверь и мысленно прощается с ужином в ресторане. Вздыхает и закрывает дверь. Феликс не видит, но чувствует, что Минхо закатывает глаза. Поворачивается к нему и толкается языком в щёку: – А слабо поучаствовать в групповом сексе? – Э? – Минхо от удивления открывает рот. – А? – Хёнджин чувствует себя тупым, потому что искренне думал, что Феликс его прогонит как только получит от Минхо «Да». – Ладно, забудьте, – Феликс делает шаг назад и пытается пошутить, но попадает в объятиях Хёнджина, который утаскивает его на кровать и целует шею. Легонько совсем. – Ну нет, – Минхо хватит на сегодня смущений. Он ухмыляется и садится на кровать, зажимая Феликса в капкан. Кладёт руку ему на бедро и осторожно проводит по нему. Легонько сжимает. И наклоняется близко-близко. Замирает в миллиметре от чужих губ. Феликс прислушивается к ощущениям. Это похоже на странную щекотку. Будоражит. Феликсу интересно, но жутко стеснительно. Он подаётся вперёд, к губам хёна, просто чтобы задвинуть это смущение подальше. А странную щекотку, отливающую алым, наоборот, приманить. Она приятная. Как и осмелевший Хёнджин. Его руки где-то на талии, едва касающиеся футболки. И губы, спускающиеся к плечу. Феликс не хочет об этом задумываться, потому что знает: смущение всё это убьёт. И потому отвечает на поцелуй, слегка прикусывая нижнюю губу хёна. – Любишь кусаться? – голос Минхо бьёт электрическим током. Настолько низкий тон. Феликс сглатывает и вместо ответа кусает ещё раз, чуть сильнее. Минхо в ответ переводит руку на внутреннюю сторону бедра Феликса и сжимает её. Хёнджин чувствует, что Феликсу нравится. Мурашки под пальцами и то, как он тянется в их сторону. Он не Минхо и боится быть грубым. Феликс достоин самой тягостной и сладкой нежности на планете, поэтому он никуда не торопится: поцелуй для правой стороны шеи, чуть ниже, чуть дальше, позвонки. Пока руки оглаживают рёбра, живот. Где-то на животе они встречаются с руками Минхо, и Хёнджин испуганно их убирает. – Я… – скрыть дрожь в голосе решительно невозможно. – Не уходи, – Феликс сжимает его ладонь и прижимает её к своему животу. – Я не… – Феликс хочет сказать, что не сможет без него, но смущается и переворачивает. – Слабо групповушку, да? – Ага, – Хёнджин признаёт поражение, но руку не убирает. Всё внутри замирает, потому что Феликс его схватил. Как будто Хёнджин здесь нужен. Он осторожно проводит рукой ниже. Рука Феликса никуда не девается, но позволяет поднять край футболки, огладить низ живота и забраться под джинсы. На одну фалангу. Хёнджину становится жарко, а воздух куда-то пропадает. Он сипит. – Можно? – Да, – Феликс тянется бёдрами вперёд и выдыхает глубокий стон прямо в губы Минхо. Если прикосновения Хёнджина кажутся Феликсу бабочкой, которая выбрала Феликса своим любимым цветком, то прикосновения Минхо – это электрический ток, пробуждающий сладкий, алый огонь. Сгореть – страшно, но не дать себе шанс – ещё страшнее. И Феликс пытается отдаться в поцелуе. Выгибается навстречу и пытается разрешить себе стоны, потому что они кажутся пошлостью, но невозможно их сдержать, когда Минхо сжимает его талию, царапает рёбра и касается внутренней стороны бедра. Если сквозь джинсы так, то каково… – А-ах, – Феликс не выдерживает, когда Хёнджин забирается рукой под джинсы и сжимает его член. Самостоятельно – совсем по-другому. Минхо отрывается от губ младшего и наклоняется к Хёнджину. Проводит руку дальше: сквозь талию Феликса к Хёнджину. И притягивает того к себе. А сам шепчет в губы своей давней пассии: – Слушай, – и глубоко, с языком целует. Хёнджин не знает, куда себя деть. Он пытается подумать о том, что вообще-то ноги затекли, Феликс горячий во всех смыслах и вообще надо сбавить обороты, но взгляд тёмных взгляд Минхо подчиняет и выбивает всё ненужное из головы. Остаётся только стонущий Феликс, его член в ладони и зубы хёна, после которых придётся надеть маску. – Слушаюсь, – Хёнджин выдыхает и теряется. Он всегда расслабляется под Минхо. Сжимать руку становиться сложнее, а член болезненно упирается в собственные джинсы. Хочется от них избавиться. – Феликс, – Минхо отрывается от Хёнджина и смотрит младшему в глаза. – Какую групповушку ты хочешь? – М-м, – Феликс не хочет, чтобы от него не отрывались, и честно это говорит. – Хочу быть в центре. – Хорошо, – Минхо кивает и поддевает пальцами край футболки. – Поднимешь ручки? Феликс подчиняется, и Минхо легко стягивает с него футболку. Хёнджин видит оголившиеся плечи и чувствует, что сходит с ума. Ему хочется зацеловать каждую клеточку. Он тянется, но Минхо легонько его отталкивает и заставляет упасть спиной на кровать. Хёнджин недовольно стонет. – Хочешь быть сверху? – Минхо кивает в сторону Хёнджина, но смотрит в глаза Феликсу. Тот оборачивается через плечо и видит, что хён поплыл. Феликс качает головой и честно объясняет: «Боюсь, поранится». Минхо кивает: Хёнджин любит погрубее, и это наверняка испугает младшего. Он проводит рукой по спине Феликса и легко целует его в шею: – Я или он? – Ты, – Феликс осторожно касается джинс Хёнджина. Минхо выглядит надёжнее, – но я обещал ему, что он будет первым. – Хорошо, – Минхо легко кивает и встаёт за смазкой. – Джинни, – Феликс легко справляется с джинсами хёна, стягивает их и садится к нему на живот. Стесняется. – Ты не против? – Нет, – Хёнджин не понимает, о чём Феликс его спрашивает, но послушно кивает и тянется к его пояснице. – А ты? Феликс опускается к шее Хёнджина, и тот окончательно теряется. Прикосновения Феликса ни на что не похожи. Такие лёгкие, недоступные, трепетные. Хёнджин кусает нижнюю губу, потому что стонать от одних только поцелуев – стыдно, но когда Феликс добавляет руки, перестаёт сдерживаться. – Хённи любит растворяться, – Минхо мягко провёл пальцами по линии позвоночника Феликса. Тому понравилось – он выгнулся как котёнок. – Хочу сделать ему минет, – Феликс краснеет, но не знает, как ещё их развернуть. Стоны Хёнджина возбуждают. – Это необязательно, – Минхо тихо смеётся и садится рядом. – Можно, я тебя растяну? – Ага, – Феликс о таком читал. Шея у Хёнджина такая интересная. И покрывало тоже: белое, с вышитыми золотыми ромбиками. Минхо аккуратно стянул штаны с Феликса, параллельно целуя спину. Лопатки, плечо, всё, чтобы тот расслабился. Хёнджин под Феликсом пребывал в собственном раю, и за него Минхо не переживал, но Феликс явно смущался, сдерживался и был тут только из-за страха кого-то обидеть. – Ты в любой момент можешь сказать «нет», – Минхо мягко целует ушко и сжимает ягодицы Феликса. – Знаю, – Феликс кивает. Он тянется под прикосновения, потому что они всё ещё электрические и всё ещё вызывают пожар. – Просто я так не умею, – он смотрит на Хёнджина и откровенно завидует. Открытый, раскрасневшийся и получающий от всего этого удовольствие. И не стесняющийся. Ни капли. – И не надо, – Минхо фыркает. – Готов? Если будет некомфортно, сразу говори. Феликс читал, что сначала всегда некомфортно. Пробовать самостоятельно он испугался, поэтому подумал, что потерпит. Но оказалось, что всё не так страшно. Пальцы Минхо были тёплыми, смазки достаточно. А смущаться не получалось чисто физически – Хёнджин стонал в голос, откидывал шею и жмурил глаза, а Феликс просто гладил его и целовал в случайные места. Можно было расслабиться. – Мы можем ограничиться пальцами, – Минхо наклоняется к ушку и томно, сладко шепчет. Направляет пальцы туда, где должна быть простата, и получает глубокий, томный стон. – Нет, – Феликс только настроился и почти уговорил себя брать пример с Хёнджина. Пальцы – это приятно, но огонь внутри хочется разжечь. А то он затихает слишком быстро: как только Минхо убирает руку, отвлекается на Хёнджина или напоминает о том, что никто никого не заставляет. – Тогда… – Минхо вытаскивает пальцы и осторожно приподнимает Феликса. – Хёнджин, сделаешь нашему дьяволёнку приятно? Хёнджин переводит на Минхо затуманенный взгляд и послушно кивает. Весь рот в слюне, грудь мелко дрожит, а руки задраны над головой, и тело буквально кричит: «Возьми меня». Минхо не сдерживается и целует Хёнджина в губы, заставляя того застонать громче. Отрывается и проводит ладонью по его рёбрам, заставляя выгнуться. Худые рёбра смотрятся так соблазнительно, что Минхо не может сдержать похоть в глаз: – Переворачивайся, – выходит хрипло, томно и дико. Хёнджин пытается перевернуться на живот, но Минхо ему не даёт: просто переворачивает головой к краю кровати. Проводит ладонью по бритой голове и чуть сжимает её. Хёнджин сдавленно стонет даже от этого. – А ты не бойся, – он легонько целует Феликса в шею, направляя его в нужную позу. – Хёнджини не кусается. Феликс сглатывает. Он сомневался в себе, а не в Хёнджине. Хёнджин не следит за диалогом. Ему нравится воображать, что это происходит в пустом пространстве. Космосе, где нет ничего, кроме удовольствия. Не думать о том, что это Феликс его целует, а Минхо царапает рёбра, проще. Хёнджин практически не смотрит, хотя ему нравится видеть их обоих. Но он хочет потеряться, насладиться и забыться, и потому закрывает глаза. Чувствует, как чужой член касается его губ. Обводит головку языком и легко всасывает в рот. Поразительно просто: неужели научился? А потом чувствует, как чьи-то губы касаются его члена, и взрывается. Фиолетовый космос с алыми вкраплениями заполняется яркой малиновой краской. Сдержать стон невозможно, и Хёнджин старается дать как можно больше: он хочет, чтобы член опустился в горло и прошёл внутрь, но ему не дают. Становится обидно, и он чувствует, как ладонь касается головы. Гладит. Хёнджин подстраивается под неё и замедляется: старается быть нежнее, медленнее. И так получается лучше, потому что космос распускается цветами, и Хёнджин чётко понимает: это Феликс. Его губы скользят по члену, его язык играется с уздечкой и его член сейчас у Хёнджина во рту. Хочется остановить это мгновение. Или хотя бы продлить. – В порядке? – Минхо хмурится: Хёнджин сегодня особенно сильно себя не контролирует. – Да, – Феликс тяжело дышит, но, кажется, не смущается. – Я готов, – он кивает Минхо и выгибается в спине, приглашая. – Хорошо, – Минхо отпускает Хёнджина и отсчитывает десять секунд. На всякий случай. Но Феликс скосил на него недовольный взгляд, Хёнджин не попытался съесть Феликса целиком, и Минхо кивнул. Входить в Феликса – приятно. Минхо видит, как Феликс выпустил член изо рта и прижался к нему щекой. И слышал глубокий стон, с которым сопровождалось каждое его движение. Минхо ни с кем не сравнивал: он просто наслаждался тем, что Феликс ему доверился, и пытался сделать всё, чтобы Феликсу понравилось. Гладил по спине, касался рёбер и не двигался глубоко – это совсем не нужно. Медленные, мягкие движения. – М-можно быстрее, – Феликс дрожал и держался за бёдра Хёнджина. Он прекрасно понимал, почему Хёнджин это любил. Но не понимал, как в этом раствориться: пожар накрывал с головой, но Феликс никак не мог в него погрузиться. – Уверен? – если Минхо ускорится, то ускорится и Хёнджин. – Д-да, – Феликс выдохнул и глубоко застонал, потому что почувствовал, что Хёнджин тянется к нему. Он поднимал бёдра наверх, чтобы Минхо было удобнее, а хёну не надо было глотать, но как только Минхо ускорился, Феликс потерял способность к сопротивлению. Тот буквально вдавил его в Хёнджина, и Феликс почувствовал, как член проникает сквозь стенки горла. Стало страшно, но пожар разнёсся по телу Феликса вихрем. А когда член Минхо задел простату, Феликс понял, что забыл как дышать, и кончил. Хёнджин кончил сразу же, как только почувствовал, что сперма Феликса стреляет в его пищевод. Это было приятно. Ощущение того, что он довёл Феликса до оргазма. Первым. После такого можно и отключаться. Минхо вышел из Феликса и помог ему слезть с Хёнджина. – Хён? – Феликс дрожал. Оргазм был мощным. – Додрочу в душе, забей, – Минхо махнул рукой. – Полежи пока спокойно, сходишь вторым, – и ушёл в душ. Феликс остался лежать. Тело трясло. Любое прикосновение отзывалось алым пожаром, но теперь это ломало Феликса физически. Надо было привести в порядок дыхание. Четыре быстрых выдоха, один вдох. Он был благодарен Хёнджину за то, что тот ничего не говорит, но чувствовал острую необходимость услышать, что всё в порядке и ему тоже понравилось. Минхо вышел из душа с мокрыми волосами. Посмотрел на Хёнджина и подмигнул Феликсу: – Есть всё-таки плюсы в короткой стрижке. – Ась? – Феликс встал. Тело ощущалось ватным, но пожар уже утихомирился. – Волосы быстро сохнут, – Минхо пожал плечами и занял место Феликса на кровати. – Поспишь сегодня с нами? – Угу, – кровати в отелях как обычно огромные. Феликс сходил в душ, а когда вернулся, увидел завёрнутого в одеяло Хёнджина. Минхо прижал палец к губам, мол не шуми. Феликс кивнул и попытался улечься сбоку, но Минхо ему не дал, перевернул в центр: – Ты же хотел быть в центре, – лёгкий укус за ушком, – маленький дьяволёнок?