One True [eɪt]

Минхо решил не спать. Хани вёл себя будто пьяный: лез обниматься, целоваться, громко смеялся и в конечном итоге завалился на него. Хотелось просто обнимать и перебирать его волосы. А когда Минхо посмотрел на время, то с удивлением обнаружил, что уже, вообще-то, седьмой час. Он аккуратно встал, укутал своего бельчонка в одеяло и пошёл к Феликсу, чтобы проверить, как там младший. Обещал же он Хёнджину поговорить с ним. Минхо умел ходить неслышно. И бесшумно открывать двери. Феликс спал на боку, лицом к двери, а Хёнджин обнимал его поверх одеяла. Выглядели мило, но как они это, интересно, объяснили Сынмину? Минхо тихо подошёл и присел на корточки рядом с кроватью. Коснулся лба Феликса. Горячий. Минхо нахмурился и вздохнул. Хёнджин будто почувствовал, что кто-то посягает на его мальчика, и проснулся: – Хён? – сонный Хённи очарователен. – Тш-ш, – Минхо прижал палец к губам. – Будешь кашу? Хёнджин кивнул и уткнулся носом в шею Феликса. Как-то сильно жарко. Минхо вернулся минут через двадцать. Хёнджин успел открыть окно, откопать градусник, измерить температуру солнышка, нахмуриться и заволноваться. Минхо посмотрел и цыкнул: «37.2». Молча протянул Хёнджину кашу. – Накормишь его? – тихий заботливый шёпот. – Угу, – Хёнджин не то чтобы был в состоянии. Руки ощутимо дрожали, но если держать миску обеими руками, или поставить её на колени, то можно справиться. – Это я виноват? – Конечно нет, – Минхо тяжело вздохнул. – Просто много всего и сразу, так бывает. Феликс не железный. – У? – Феликс заворочался. Голоса проникали сквозь сон вслед за умопомрачительным запахом каши. Но в одеяле было тепло. Хотя холодно тоже было. В любом случае открывать глаза не хотелось. Феликс чувствовал, как сильно ноют мышцы. – Можно мне выходной? – прозвучало хрипло и как-то жалобно. – Конечно, – Минхо мягко погладил Феликса по волосам. – Покушай только. – Угу, – Феликс открыл глаза и попытался развернуться, но запутался в одеяле. Хёнджин ему помог, а Минхо рассмеялся. Первую ложку Минхо скормил Феликсу сам, и Хёнджин, увидев, что Феликс не собирается умирать на месте, забрал кашу себе. Смотрел на него с такой заботой, что Минхо почувствовал себя третьим лишним. Феликс выдержал ложки три, закрыл глаза и сделал вид, что вернулся в объятия Морфея. Спрятался от Хёнджина под одеяло и мурлыкнул. – Хёнджин, милый, сходишь в магазин? – Минхо мягко забрал у Хёнджина кашу. – Феликс любит чай с юдзу, а ему надо много жидкостей. – А, – Хёнджина не покидало беспокойство, – хорошо. – Умничка, – Минхо мягко потрепал его за щёку, и когда тот ушёл, обратился к Феликсу. – Вылезай. – В меня больше не влезет, – в одеяле было тепло. А ещё немного болел живот. – Ну и ладно, я доем, – Минхо демонстративно принялся за еду. Феликс вылез, когда услышал, как ложка скребётся о края миски. – Я в порядке, – Феликс слышал, как он звучит, – буду. – Как ты себя чувствуешь? – Минхо протянул Феликсу градусник. – Всё болит, – Феликс послушно его взял. – Но всё нормально. Правда. Как Хан? – Я с ним ещё не говорил, но вчера он от меня не отлипал, – Минхо не смог сдержать улыбку. – И всё-таки, Феликс. Tell me the truth. – Я правда в порядке, – Феликс вздохнул. На рефлексию у него попросту не было сил. – Звучишь не кокетливо и вполне уверенно, но я не могу не переживать, – Минхо вздохнул. – Прости, – Феликс прикрыл глаза. Нашёл ладошкой руку Минхо и сжал её. – И прости за то, что мне приятны твои переживания. – Ты же знаешь, что дорог мне, – мягкий поцелуй в лоб. – Всем нам. – Знаю, – Феликс кивнул и достал градусник: – Тридцать семь. – Снижается потихонечку, – Минхо улыбнулся и погладил Феликса по волосам. – Мне посидеть с тобой? Или Хёнджину? Или втроём? – Не оставляй меня с ним наедине, – Феликс поморщился. – Не хочу про чувства и всё такое. – Хочешь собрать всех покемонов? – Минхо мягко рассмеялся. – Нагуляться до брака, так сказать? Ответом ему был стон в подушку. Самое сложное было – объяснить Сынмину, почему Феликса так расплющило. Тот смотрел на них с подозрением, но вопросов не задавал. А затем, незадолго до лунного нового года, Чанбин предложил: – Не хотите поехать ко мне на праздники? – Хотим, – Чонин подмигнул Феликсу, и тот вздрогнул. – Я не смогу, – Сынмин нахмурился, – обещал отцу, что проведу выходные с семьёй. – Окей, поедем без тебя, – Минхо пошутил чисто рефлекторно, привычно обыгрывая концепт, но Чан неожиданно согласился: – Вообще-то прекрасная идея. Провести семейный праздник с семьёй, – он приобнял Чонина за талию и обвёл взглядом ребят. – Кто-то ещё не сможет? У Хёнджина были планы, но Хан так сильно воодушевился, что возражать не хватило духу. Чанбин, видя то, как Сынмин хмурится, уже хотел пойти на попятную, но тоже споткнулся о радость Хана, уже распланировавшего шашлыки и вовсю представлявшего вкусную еду нуны. – Ну и ладно, – Сынмин обиженно хлопнул дверью. – Я с ним поговорю, – Феликс вздохнул, собираясь. Он едва сдерживал истеричный смех: поездка всемером, без Сынмина. Как бы не устроить там оргию. Но ведь дома будут родители Чанбина и его сестра, а значит, ничего такого не произойдёт? Оказалось, что родители Чанбина уехали, оставив дом в его распоряжении. Забрали всех: и дочь, и животных. Феликс кожей чувствовал взгляды Хана, Хёнджина и Чонина на себе. И очень старательно жался к Минхо: тот его точно не будет нагибать. Потому что 4 раза за две недели – это слишком для человека, который до этого о сексе только читал. Минхо чувствовал его напряжение и честно пытался расслабить: шутил, ерошил волосы, обнимал. Феликс мурлыкал, громко смеялся, но смотреть на других отказывался. Хёнджин грустно ревновал: скрёбся ногтями о плечо и пытался добыть себе ласки. – Джинни, – Чонин взял Хёнджина под локоток и облизнулся. – Пойдём прогуляемся. Хан увязался следом. У Чанбина был большой участок: есть где разгуляться. Даже снег выпал. Чуть-чуть. – Мне кажется, Феликс тебя игнорирует, – в голосе Хана проскальзывали нотки беспокойства. – Тебе не кажется, – Чонин взял Хёнджина под локоток. По другую сторону от Хана. – И надо с этим что-то делать. – Ась? – у Хёнджина было ощущение, будто его поймали в ловушку. – Минхо сказал, что Феликсу надо отдохнуть от марафона, но он старый и ничего не понимает, – Хан фыркнул. – Ась? – Хёнджин почувствовал себя тупым. – С Феликсом просто нужно чуть нежнее, – Чонин не дал Хёнджину и слово вставить, – медленнее. – И может, он даже даст себя растянуть для двоих, – Хан переглянулся с Чонином и облизнулся. – Нет, ребят… – Хёнджину не понравилась эта идея. – Да, Хани у нас спешит, – Чонин кивнул, – но ему же было хорошо, Джинни. Нельзя отказываться от приятных ощущений просто потому, что их слишком много, – звучало настолько логично, что Хёнджин снова почувствовал себя тупым. – Да… – договорить Хёнджину снова не дали. – Тебе же понравилось ему сосать, – Хан чуть сжал локоть Хёнджина. – Мы сыграем в бирпонг вечером, – Чонин сжал предплечье Хёнджина со своей стороны. – И твоя задача не дать Феликсу уйти. – Если он не захочет… – Хёнджин растерялся. – Пф-ф, он у нас азартный, он захочет, – Хан фыркнул. – Просто попроси его остаться, если он отпросится спать. – Или ты так и хочешь жить в тени его игнора? – Чонин понизил голос и посмотрел прямо на Хёнджина. Тот сглотнул и помотал головой. – Ну вот и договорились, – лёгкий поцелуй в щёку от обоих. Хёнджин смотрел на Феликса весь день и искренне надеялся, что тот обратит на него внимание. Но младший как будто поставил его на паузу. Ноль взглядов, ноль прикосновений, ноль фраз. И Хёнджину стало жизненно необходимо убедиться, что он ещё нужен своему ангелу. Демону. Образы Феликса спутались в голове и начали распадаться осколками: золотые волосы, яркий смех, огненный взгляд. Хёнджин жмурился, пытался их прогнать и честно листал тикток: сплошной Феликс. Сильный, жёсткий, нагибающий. Хватило минут на пять. После пах начало сдавливать. Хёнджин облизнулся. Ладно. Если Феликс действительно не захочет оставаться, есть Минхо. Он точно заметит то, что младшему некомфортно. Феликс весь чёртов день жался к нему. Ревности Хёнджин не чувствовал, зато вина за собственную никчёмность и неспособность защитить младшего сильно била по самооценке. И к вечеру Хёнджин уже весь извился от желания что-то с этим сделать. И потому отреагировал на предложение Чонина достать алкоголь громким согласием. – Предлагаю игру, – Чонин раздал каждому по бутылке соджу, – открываем соджу, водку, саке, наливаем в рюмки и перемешиваем стаканы. Пьём по очереди. – Кто-то хочет напиться? – Чанбин рассмеялся. Он сидел посерёдке дивана, справа от него Хан, слева Феликс. – Может, просто лампово посидим? – Феликс прищурился и откинулся назад. – Пф-ф, слабо, что ли? – Чан, сидевший напротив, подмигнул ему и начал разливать своё соджу в рюмки. – Восемь шотов соджу, восемь саке и восемь водки, – Чонин открыл бутылку крепкого алкоголя. Положил ладонь на колено Кристоферу и перевёл взгляд на Чанбина, – чем тут напиваться? – Абсолютно нечем, – Хёнджин рассмеялся и открыл третью бутылку. – Если не хочешь, можешь не пить, – смотреть на Феликса, обнимая Хана, было неудобно, но рядом сидел Чанбин, и вряд ли тот начнёт его обижать даже если выпьет. – Ну… – Феликсу было неудобно портить всем веселье. Он нахмурился, постарался прикинуть в уме вероятность того, что все три раза выпадет соджу, и кивнул. – Вот и славно! – Чан уже вовсю разливал. – Чанбин-хён, – Феликс взялся ладошкой за плечо Чанбина и потёрся об него щекой. – Мы тебя точно не стесняем? – Да нет, вы же мои друзья, – он раскрыл объятия и одной рукой обнял Феликса за шею, а вторую положил на шею Хана. – Жаль, конечно, что Сынмина нет. – Очень, – Чонин важно кивнул. Снял с себя толстовку и попросил Хёнджина натянуть её над столом, чтобы никто не видел, как он переставляет бокалы. Один угол он протянул Феликсу, второй Чану. И как бы случайно прикоснулся обнажённой грудью к его руке, пока показывал, как сильно он хочет её натянуть над столом. Кристофер облизнулся. Медленно и с голодным блеском в глазах. – Чан! Ну мы же не на концерте, – Чанбин смутился. – Выключи волка! – Почему? – Кристофер изогнул бровь и перевёл взгляд на Чанбина. – В смысле ладно, – он улыбнулся, показав клыки, – уговорил, включу вампира. – Давайте пить! – Хан не дал Чанбину смутиться и первым достал рюмку из-под толстовки Чонина. – Ну, с богом! Аминь! И выпил. Следом взял Чан. Минхо притянул к себе и принюхался, но стойкий запах спирта, кажется, проник в каждую рюмку, и отличить напитки стало решительно невозможно. Чонин пожал плечами, обошёл стол и забрал толстовку к себе. Аккуратно сложил её, сел на корточки, рядом с Феликсом и протянул ему рюмку. – Будешь, хён? – Спасибо, я сам, – Феликс потянулся к дальней. Слегка нахмурился. Чанбин отпустил его и поднял рюмку. – За нас! – Чанбин чокнулся с мемберами и выпил. – Ух, какая жёсткая. Феликс тоже выпил. – Ты же говорил, что здесь водка и сакэ, – он нахмурился. В голову отдало мгновенно. – А они не сладкие. – Значит, тебе досталось соджу, – Чонин пожал плечами. – Оно не крепкое, – Феликс всегда чувствовал опьянение частями. Сначала красный шарик, наполненный пустотой, охватывал пальцы рук, потом запястья, предплечье, голова и, после второй бутылки вина, ноги. А сейчас это сладкое пустотное облачко проскочило ладони и сконцентрировалось в запястьях. А значит, это крепче, чем вино. – Кушать надо больше, – Чонин погладил Феликса по колену. Тот скосил на него взгляд, и младший не увидел в нём ненависти. – Кстати о закусках, – Чанбин попытался встать, но Хан его удержал. – Жарко становится, – Хан потянулся и стянул толстовку. Скинул её за диван, а сам приник к Чанбину. – Это потому, что мои хёны – самые горячие. – Вообще-то мы все тут горячие, – Хёнджин вскинулся, защищая Феликса, Чанбин замер, не зная, как реагировать, а Чонин тихо рассмеялся. – Просто мои хёны самые горячие, – Чонин подмигнул Феликсу, протягивая ему рюмку. Тот снова проигнорировал и потянулся к дальним. Выпил: сладкая нега снова ударила в голову. Феликс проморгался и прикоснулся лбом к плечу Чанбина. Он не пьян, он не пьян, он не пьян. Чанбин не знал, как себя вести. Справа Хан, слева Феликс. Оба прижимаются к его плечам, Хан практически забрался на ногу. А остальные делают вид, как будто всё нормально. Кроме Хёнджина. Тот ёрзал и медленно двигался к Чану, активно сжимая свою толстовку. – Минхо, – Чан хотел передать Хана на руки старшего, но Феликс его отвлёк. – Хё-он, – Чанбин повернулся. – А ты любишь секс? – Что? – Чанбин моргнул. Феликс к нему жался. И жаловался: – Чонин пытается меня споить! Чтобы подвергнуть разврату! Чонин поднял руки вверх, показывая, что ничего такого он не делает и вообще Феликс сам решился. – Что? – Чанбин переспросил. – Это всё из-за секса, – Феликс кивнул и забрал себе ещё одну рюмку. – Так ты любишь секс, хён? – Люблю? – Чанбин запутался. Бросил на Чана взгляд, полный надежды, но тот лишь пожал плечами и снял толстовку с Хёнджина. Ещё и провёл ладонью по его голове. Отнюдь не по-отечески. – Правда? – Хан шепнул это куда-то в шею и забрался ладонью под футболку Чанбина. Огладил живот и поднял её выше, пока хён не убежал. – С девушками, – Чанбин не знал, куда деться. – Почему? – Феликс спросил с таким удивлением в голосе, что Чанбин глубоко задумался и не заметил, как рука Хана сжала сосок. – Да, хён, – Чонин обошёл диван и обнял его сзади, положив руки на грудь Чанбина. – Здесь же есть такие прекрасные мальчики. – Но вы… – Чанбин запутался. Посмотрел на Чана. Тот вовсю лапал Хёнджина: массировал ладонью его бедро, потихонечку усаживая к себе на колени. Вторая рука так крепко лежала на талии, что на бледной коже появились покраснения. Понятно, в сторону Чана смотреть не надо. – Мы? – Чонин шепнул на ушко, делая Чанбину массаж груди. Феликс сжимал его плечо своими ладошками, а Хан таки забрался на его ногу и пошловато выгнулся, потеревшись пахом о бедро старшего. – Странно себя ведёте, – отрешённый Минхо, сидящий сбоку и никого не трогающий, выглядел единственным нормальным. Чанбин попытался поймать его взгляд, но Минхо явно был интереснее стол. – Почему? – Чонин спрашивал абсолютно спокойным голосом. – Разве тебе не нравится? Рука Хана скользнула к паху. Рука Чана скользнула к паху Хёнджина, и тот не смог сдержать стон. Чанбин решил уточнить: – Мы хотим заняться групповым сексом в гостиной моих родителей? – Можем спуститься в подвал, – Чан подмигнул ему, крепче сжав член Хёнджина. – Э, – Чанбин пытался принять новую реальность, и алкоголь ему в этом помог. Ещё одна рюмка, и рука Хана на собственном члене ощущается как родная. – Если это какая-то шутка, я на вас обижусь. – Ну что ты, какие шутки, – Чонин целовал шею Чанбина и искренне наслаждался тем, что массирует ему грудь. – Кого из нас ты бы хотел? – У меня есть выбор? – Чанбин знал, что Минхо любит Хана, Чан – Чонина, а Хёнджин шатается по всем четверым от безысходности. – Конечно, мы тут никого не заставляем, – Чонин шептал это таким плавным, лисьим голосом, что Чанбин поплыл. – Феликс? – Чанбин перевёл на него взгляд. Тот, по логике, единственный свободный. – А? – Феликс всё это время пытался убедить руки в том, что они не пьяны, и это сладкое ощущение им чудится. Делая массаж плечу Чанбина: его так удобно сжимать. Голова была ватная, и разговор воспринимался плохо. – Хочешь остаться? – Чонин выразительно посмотрел на Хёнджина. Феликс не знал. Думать было сложно. Остаться на что? Хотелось мять плечо Чанбина дальше, и чтобы его кто-нибудь покатал. – Чего ты хочешь, sunshine? – Хёнджин протянул к нему руку. – На ручки, – Феликс честно ответил и рассмеялся. Эта ситуация забавляла. – Не против покататься на хёне? – Чонин мягко коснулся макушки Феликса. Тот потянулся к ласке и кивнул. – Забирайся, – он помог Феликсу переместиться на бёдра Чанбина. Хан недовольно вернулся на диван, но, почувствовав руки Минхо на своей талии, успокоился. – Феликс, – Минхо положил подбородок на плечо Хана. Слишком близко и интимно, можно поцеловать как Феликса, так и Чанбина. – Ты точно хочешь остаться? – А? – Феликс проморгался. Всё так интимно. Он чувствовал грудь Чанбина под собой, и спина как-то сама прогнулась, чтобы стать ближе. И Минхо. Такой красивый. И Хан, который тянется к нему с поцелуем. Раньше они не целовались. Вот так. Горячо, мокро и в объятиях хёнов. Феликс почувствовал, как к паху приливает кровь, перемешиваясь с облачком опьянения. И увидел, как Минхо смотрит на них. Затуманенными глазами. Чонин забрался рукой под его футболку и погладил поясницу, вызвав миллион алых мурашек, а Чанбин опустил ладонь ему на ягодицы. Крепко, но приятно. – Останься, пожалуйста, – Феликс почувствовал дыхание Хёнджина на своей пояснице, а его руку у себя на животе. Сразу под футболкой. – Пожалуйста, – дрожащий выдох куда-то в область позвонков. У Феликса перехватывает дыхание, его касаются едва ли не все. – Вы же не будете меня все? – он хнычет, но отзывается. Ёрзает на паху у Чанбина, вошедшего во вкус, тянется за поцелуем Минхо и втягивает живот, чтобы Хёнджину было удобнее. – А можно? – в голосе Чонина восторг. Руку с поясницы он убрал, потому что Хёнджин зажимал её, пытаясь вжаться в Феликса. – Нет, – Чан обошёл диван и обнял Чонина сзади. Поцеловал того за ушком. – Мы пьяные, а значит надо аккуратно. И ласково, – он провёл ладонью по спине младшего и распорядился. – Феликс на Чанбине, Хан на Минхо, Чонин на мне, Хёнджин… – Подо мной, – Чонин тихо, гортанно рассмеялся, – с Ханом и Феликсом в ладошке, чтобы не рушить композицию и целостность семьи. – Все согласны? – Чан оглядел ребят. – А можно… – Чанбин не был уверен, но Феликс так прижимался. Ни Хёнджин, ни Феликс почти ничего не весили и дискомфорта не вызывали. Наоборот, хороший такой комфорт: Чанбин чувствовал, как возбуждение делает член твёрдым. – Феликс же хотел на ручки, – Чан тихо рассмеялся и мягко, но настойчиво толкнул Хёнджина. – Поиграешь в рыцаря до кровати? – смотря Чанбину в глаза. Хёнджин протяжно застонал, но всё-таки слез. Ноги дрожали. Хотелось касаться Феликса ещё. Или чтобы его касались. Он обвил шею Минхо руками и повис на нём: – Тоже хочу на ручки! – Дерзай, – Хан усмехнулся, стягивая с Хёнджина штаны вместе с бельём. Тот ойкнул, но не воспротивился, потому что оторваться от Минхо, обнимающего его за талию – невозможно. – Спортзал или спальня? – Спальня, – Чонин мурлыкнул и потёрся задницей о Чана. Ему нравилось дразнить своего вампира. – Феликс же у нас принцесса. – Сам такой, – Феликс огрызнулся, обнимая Чанбина за шею. Тот легко поднялся с ним и придерживал руками за бёдра, чтобы тому было удобнее. – О да, – Чонин согласно кивнул, – я та ещё неженка. – Вот и не… – чего Чонин не должен делать Феликс не придумал, потому что Чанбин сжал его ляжки, и по нутру Феликса прокатилась такая сладкая волна, что конец фразы потонул в стоне. – Ого, – Чанбин сжал ещё раз и прижал Феликса к своему паху. Собственный член отзывался на хрупкого Феликса даже лучше, чем на девушек. – Ты очень красиво стонешь. – И сам ты очень красивый, – Хан подошёл к Феликсу сзади и мягко поцеловал того в шею. Провёл ладонью по спине, слегка пощекотал бок и тихо произнёс: – И вовсе не шлюха. Феликсу захотелось заурчать и замурлыкать одновременно. Так много ласки. – Кинг сайз, жди нас! – Чонин, нагло пользуясь тем, что Чан замер от его вольностей, стянул с него верх и облизнулся. Чем больше голых тел, тем лучше. Чан улыбнулся, показав Чонину клыки, и клацнул зубами. Выбежал вперёд и не пускал наверх, пока презерватив и квадратик смазки не окажется где-то в карманах. Минхо и Чанбину по два за висящих на них парней, а остальных он сопровождал громким шлепком по заднице. Самая мягкая кровать была в комнате для гостей на втором этаже. Огромная, во всю комнату. Напротив неё – зеркало, чтобы увеличить пространство комнаты, а за ней – окно, выходящее на лес. Чонин облизнулся: – Заниматься групповушкой с незанавешанным окном, м-м. – Ты всегда об этом мечтал, – Чан мягко шлёпнул макнэ по ягодицам и облизнулся. – Не больше тебя, – Чонин обернулся и подмигнул. Минхо зашёл последним и закрыл дверь. Чанбин подхватил Феликса поудобнее. Тот уткнулся ему в шею и щекотал её своим котячьим дыханием. Слишком близко. Чанбин ухватил его поудобнее и пошёл к кровати, но Чонин остановил его: – Хён, – он обхватил ладонью поясницу и мягко шепнул в шейку, – ты очень красивый. Можно? – он приподнял полы футболки вверх. Феликс запутался. Опьянение было уже в голове: лёгкий красный туман родом из пустоты. И в этом тумане голос менеджера: «Никогда не занимайтесь сексом с пьяным партнёром, потому что согласие в таком случае становится сомнительным. И он может подать на вас в суд». Феликс помотал головой: ему нельзя было. Им нельзя было. – Хорошо, – Чонин ни капли не расстроился. Он отпустил футболку и скользнул рукой под джинсы, сжимая голые ягодицы. – Всё ещё хочешь покататься? На руках у Чанбина было тепло, и Феликс чувствовал себя в безопасности. Он кивнул и спрятался ему в плечо. Понял, что закрыл глаза ещё на диване и с тех пор не открывал. Наверное поэтому прикосновения так сильно ощущаются: алые всполохи по всему телу. Они мгновенно затухают, но если приподняться и опуститься, то можно вызвать ещё. Приятно. – Чонин, дорогой, – Кристофер потянулся к ремню младшего. – Не наседай. Хёнджин хотел что-то сделать, но абсолютно не понимал, что именно. Смотреть на мемберов было страшно, поэтому он сосредоточился на зеркале. То, что он единственный из них без одежды, странным образом возбуждало. Минхо это заметил и усмехнулся. Подошёл сзади и провёл рукой по низу живота Хёнджина, обхватывая член ладонью. – Секс перед зеркалом, Хённи? – мягкий шёпот на ушко. – М-м, – Хёнджин подался вперёд, в руку Минхо. Он чувствовал себя красивым: подтянутый живот, очерченные косые мышцы живота, выпирающие тазобедренные косточки, открытая шея и рельефные руки. Можно откинуться на шею Минхо, раскрывшись. – Растянешь меня, хён? – пошло, низко, приоткрыв рот и призывно повернувшись к нему. – Конечно, – Минхо редко целовал Хёнджина. Но сейчас хотелось. Грязно, с языком, глубоко. Пальцы чувствовали то, как Хёнджину нравится, и это заводило. Минхо упёрся пахом в ягодицы Джиннии, не отрываясь от поцелуя, достал смазку и выдавил несколько капель на пальцы. Хёнджин потёрся о его пах и перенёс на него весь вес. Минхо крепко стоял на ногах, и такое его только сильнее заводило. Особенно вид в зеркале: открытый, хотящий, подставляющийся. Он ввёл палец и вернул ладонь на член Хёнджина. Приятно ощущать то, как горячая головка толкается в руку, а сам Хёнджин пытается раскрыться сильнее. – Смотри, – Чонин мягко взял Феликса за подбородок и повернул его голову в сторону Хёнджина. – Разве не горячо? Чан раздел Чонина, но, в отличие от Хёнджина, тот находился за пределами зеркала и разминать себя не просил, хотя и позволял руке Чана скользить по телу, а груди прижиматься к спине. – Горячо, – Феликс сглотнул и прижался к Чанбину сильнее. – Не хочешь также? – мягкий шёпот Хана и руки, надавившие на пах. Феликс задумался. Хёнджин выглядел так, будто кайфовал от себя же. Впрочем, Хёнджин всегда так выглядел. Феликс потёрся щекой о грудь Чанбина. Тот воспринял это как сигнал к действию и аккуратно, медленно положил его на кровать. – Если ты хочешь отдохнуть, мы можем просто пойти в другую комнату, – он не знал, как целовать мальчиков, и потому просто коснулся губами его щеки. Феликс обхватил его за талию ногами. Кто «мы» Феликс не понял, а оставаться одному не хотелось. Да и алкоголь дополз до паха, и каждое прикосновение к нему отдавалась яркой искрой. Приятно. – Ты такой хороший, хён, – Чонин улёгся слева от Феликса и провёл ладонью по его груди, – и я так сильно тебя люблю. – Я больше, – Хан лёг справа и опустил руку на низ живота Феликса. Слегка надавил, заставляя Феликса приподнять таз и потереться о пах Чанбина. Перевёл на того взгляд: – Во мне вообще много любви. – А я и не знал, – Чанбин не хотел думать о том, когда дружба между мемберами переросла не просто в юниты, а в целую полиаморию и решил, что просто поймает от этого приключения столько кайфа, сколько сможет. И потому опустился к шее Феликса: всегда хотелось поцеловать её. И толкнуться пахом в его. – Ты так сладко и глубоко стонешь, – Чонин погладил Феликса по волосам и улыбнулся. Поцеловал того в скулу. – Так вкусно, – он приоткрыл рот, облизнувшись, – а можно я тебя попробую? Феликс решил не отвечать. Чонин не обратил на это внимание и потянулся к джинсам Чанбина: – А тебя? Чан за спиной Чонина смотрелся устрашающе. Но тот, оскалившись, кивнул, и Чанбин не смог отказаться. Лишиться штанов – пара мгновений. Чанбин сел в ноги Феликса. Тот явно был возбуждён: бугорок в штанах был отчётливый. Но раз не хочет, то не хочет. – Вау, – Чонин облизнулся и наклонился к члену Чанбина. – А меня ты тоже боишься? – Хан тыкнул Феликса в щёку, поворачивая его голову к себе. Прозвучало обиженно. – Н-нет, – то, что Чанбин перестал над ним нависать, чувствовалось. А его громкий стон включил в Феликсе некое состояние ревности. Он скосил взгляд вниз: Чонин заглатывал член хёна так, словно тот – самый вкусный леденец, который есть на свете. Феликс приподнял бёдра, напоминая о себе, и почувствовал ладонь Чанбина на своей ширинке. – Точно не хочешь? – Чанбин даже не пытался сдерживать стоны. Ему было хорошо, и он хотел, чтобы хорошо было не только ему. Чан подмигнул ему и пристроился к Чонину сзади. – М–м, – Феликс выгнулся, застонал. Чанбин сжал чуть сильнее, и Феликс завёл руки за спину, открываясь. Хан склонился к его соскам: взял горошину в рот и начал её обсасывать. – Точно-точно? – Чанбин хотел положить руку на голову Чонина, но, увидев взгляд Кристофера, отвёл её и положил обе на пах Феликса. Тот подался тазом вперёд и громко, протяжно застонал. – Хочу-у, – Феликс сдался. По телу бежали алые искры, заставляя щуриться, кусать губы и выгибаться навстречу прикосновениям. Чонин, услышав это, прогнулся в спине и, в награду, задержался на члене Чанбина столько, сколько позволили ему лёгкие. Пальцы Чана в этот момент нашли простату, и Чонин чувствовал дикое, пьяное возбуждение. Хотелось большего. Он выпустил член хёна изо рта и потёрся об него щекой. Член Феликса выглядел таким маленьким в сравнении. Чанбин надрачивал ему совсем неумело: по стволу, быстро и сильно. – Надо нежнее, хён, – он, как кот переключился на Феликса и мягко потёрся щекой о головку члена, вызвав у Феликса жаркий, сладкий стон. – И лучше со смазкой. Чан протянул ему, и Чанбин послушно выдавил несколько капель себе на пальцы. – Никогда не дрочил со смазкой, – она была холодной, и Феликс, от контраста ощущений, застонал так громко, что Минхо решил удостовериться: – У вас там всё в порядке? – Идите к нам, – Хан поманил их пальцем и мягко погладил Феликса по волосам. – Тише, ты пугаешь Хёнджина. – В-всё хорошо, – Феликс тяжело дышал и быстро, ритмично толкался бёдрами в руку Чанбина. – Тише, хён – Хан завёл ладонь под спину Феликса и сжал его ягодицы. – Мы же не хотим, чтобы всё так быстро закончилось. Хёнджин попытался пристроиться между Чанбином и Ханом, но тот ему не дал. Пришлось встать на четвереньки справа и показать тому язык: – Минхо-ши, please, – он выгнулся в спине и раздвинул ягодицы. – Я готов, – Хёнджин повысил тон голоса, и Чанбину показалось, что среди них появились девочки. – Молодец, Хёнджини, – Хан поцеловал его в щёку, – развлекайся, – и вернулся к Феликсу, соски которого явно жаждали прикосновений. Минхо тихо рассмеялся. Он наклонился к Хёнджину и мягким нежным голосом прошептал ему на ушко: – Поцелуй его, – и, одновременно с этим, вошёл. У Хёнджина перехватило дыхание. Член Минхо сразу ударил по простате, и тело отреагировало на это ураганом мурашек, а сам Хёнджин послушно склонился к губам Феликса. И когда Минхо двинулся вперёд, поцеловал. Феликс стонал в его поцелуй, поддавался языку Хёнджина и даже не думал отворачиваться. Это превратило ураган в настоящий смерч: Хёнджин чётко понимал, что одно слово, одно движение Феликса к нему, и он позорно и бурно кончит. И это будет самый лучший оргазм в его жизни. Искры сменились плавными волнами удовольствия. Чанбин замедлился, ладони Хана стали ощущаться лучше, плавнее, а губы Хёнджина пахли вишней. Феликс пытался отдаться каждому, но чувствовал, что ещё секунда, и его накроет цунами. Или Чонин или Хан о чём-то спросили его, но Феликс не понял, и вообще его рот был занят языком Хёнджина. А потом почувствовал, как на его пах льётся смазка. А когда чей-то палец коснулся простаты, Феликса всё-таки потопило. Он почувствовал, что отключается. Попытался сосредоточиться на руках, но те так сильно дрожали, что даже одеяло под ним толком не ощущалось. Феликс не смог бы ответить: из шёлка оно или из хлопка. Последнее, что осталось – это поцелуй Хёнджина. Феликс попытался открыть глаза, но, вновь почувствовав яркий взрыв где-то внизу живота, мгновенно распространившийся по всему телу, не смог. И вырубился. Хёнджин кончил одновременно с Феликсом. Он оторвался от поцелуя и тяжело дышал, склонив голову вниз. Волосы Феликса разметались по одеялу и Хёнджину казалось, будто каждая прядь – мазок. Он попытался запомнить эту картину – она была достойной запечатления. А когда смог собрать мысли в кучу и увидел, что Феликс без сознания, запаниковал. Минхо успокаивающе похлопал его по голове: – Сейчас я вас заберу, – ёжик Хёнджина ощущался мягким ковром. Минхо легко поднял Феликса на руки, кивнул Хану, разрешая ему развлекаться, и пошёл в спальню. Хёнджин шёл неотрывной тенью. – Мы переборщили? Он потерял сознание? Всё хорошо? Ему не понравилось? Снова температура? Его кто-то обидел? – паника в голосе и мельтешащие руки. Минхо вздохнул: – Хёнджин~а, успокойся, пожалуйста, – он положил Феликса на кровать и пошёл за полотенцами. Хёнджин не придумал куда себя деть и просто устроился рядом. Взял ладошку Феликса в свою и прислонил её к своему лбу. Молитвы он помнил плохо, поэтому просто думал о том, что Феликс – самый лучший, и ему должны сниться самые чудесные сны. – С ним всё хорошо, – Минхо начал протирать младшего. – Сходи лучше в душ. Я с ним посижу. – Угусь, – Хёнджин кивнул и ушёл. Заглянул в комнату к остальным: те даже не думали останавливаться. Как будто на состояние Феликса им вовсе плевать. Но это было не так: Кристофер напрягся, когда Феликс потерял сознание, и хотел всё прекратить, но Минхо так уверенно покачал головой и сказал, мол разберётся, что Чан просто поверил ему. Тем более Чонин под ним так сладко стонал, заглатывая член Чанбина. Зачем останавливаться? О Феликсе есть кому позаботиться. – Может, – Хан облизнулся. Ситуация была интересной. И Чанбин, порывающийся встать – тоже. Хан не волновался о Феликсе – Минхо умеет заботиться, и моральная дилемма Чанбина интересовала его куда больше. – Возьмёшь меня? – А мы не должны? – Чанбин переглянулся с Кристофером. Этично ли продолжать? – Может, быстро кончим и разойдёмся? – Ну нет, – Хан фыркнул, – мы же не отключились, но-о, – он выгнулся и стянул с себя футболку и расстегнул штаны, – когда ещё так соберёмся? – перекатился на место Феликса и призывно раздвинул ноги. – Э, – в целом вариантов «где бы заняться сексом» было предостаточно, но Хан спрашивал о чём-то другом же? – Сними с него штаны, – Чонин оторвался от его члена. Он тяжело, глубоко дышал. Чан двигался медленно, и это разжигало возбуждение Чонина так сильно, что задержки воспринимались в штыки. – Хён. Чанбин послушался. Чонин выдавил на пальцы смазку, размазал её и легко проник внутрь Хана, пока Чанбин надрачивал его член. Феликс был гораздо более открыт: выгибался, стонал и даже не думал напрягаться. А от Хана даже стона не дождёшься, лишь прерывистое дыхание. Не так интересно, но главное, чтобы тому нравилось: – Порядок? – он пытался нащупать простату. – Ты напряжён. – Нормально, – Хан обхватил ногами талию Чанбина и притянул к себе. Чувствовать давление и чужой член, упирающийся в бедро комфортнее. Возбуждает сильнее и позволяет раскрыться. – Попробуй, только не глубоко, – Чонин обхватил ладонью член Хана, следя за его возбуждением, потому что слышно того не было, а выражение лица не было видно за широкой спиной. – Хорошо, – входить в мембера было страшно. И узко. Хотя Хан не вырывался и постанывал. Гораздо тише, чем Феликс, но, кажется, тому было приятнее. – Как много, оказывается, значит, профессиональная озвучка, – Чан вышел. Атмосфера ушла. – У-у-у, садист, – Чонин громко простонал. Оставаться без оргазма не хотелось, а довести себя Чан не разрешит. – Это я-то? – Кристофер дал лёгкий подзатыльник любимому макнэ и уточнил. – И активно склоняю к сексу тоже я? – Ладно-о, я понял, – Чонин надул щёки, натягивая на себя штаны. – Отстанем от Феликса. Чан коснулся плеча Чанбина, слегка оттягивая. Тот проворчал: – А я то за что наказан? – но вышел. Хан накрыл лицо подушкой. – Не, ну оставайся, если хочешь, – Чан пожал плечами. Прекрасно знал, что Чанбин не останется. – Требую честную и равную полиаморию, – Чанбин не понял, что произошло, но в целом выходило, что кончили только хёнликсы, а значит справедливость где-то потерялась. – Как насчёт отпраздновать день влюблённых? – Чонин подал голос и увернулся от летящей в него подушки. – А что? После последнего фанмита, – Хан перевернулся на живот и выглянул из-под одеяла. – Если будете себя хорошо вести, – Чан вздохнул и погрозил обоим пальцем. – Прости, Чанбин, ты тут жертва обстоятельств. – Да ничего, – он натянул на себя штаны. – Первая часть мне в целом понравилась. А ты не… – у него было миллион вопросов, но у Кристофера был такой взгляд, что Чанбин заткнулся на середине фразы. Что ж. Вывод из всей этой ситуации только один: хочешь оргазм – кончи до Феликса.