15. Зеленые лилии
10 августа 2025 г., 18:35
Сергей нетерпеливо ерзал на больничной кушетке. Не зная, чем себя занять, он начал слегка болтать ногами, как ребенок, который дожидается разрешения родителя, чтобы поскорее выбежать во двор. Врач-чародей, внимательно разглядывающий снимки и перебирающий какие-то бумаги, хмурился, потирал подбородок и что-то бормотал себе под нос, выдавая отчётливые «хм». Сергей обтёр вдруг вспотевшие ладони о свои форменные штаны, которые за время реабилитации отчего-то увеличились на целый размер. Владимир внимательно следил за его питанием, ведь в таком состоянии тренировки Сергею были противопоказаны — но, кажется, див вновь перестарался. Или же Сергей слегка потерял в весе от стресса, который, несмотря на заботу Владимира, всё же успел накопиться.
***
Утром, накануне визита в больницу, Сергей проснулся раньше обычного. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к спокойному дыханию Владимира рядом. Рука дива по привычке лежала на животе Сергея — выше перевязанной раны, — осторожно приобнимая за пояс. Сергей прикрыл глаза, концентрируясь на тепле, исходящем от руки Владимира. Несмотря на отсутствие тренировок, Сергея не покидало чувство, что связь стала ещё крепче, хотя всё, что делал див, было помощью в совершенно бытовых вещах, от чего Сергею было даже неловко. Хотя, это не совсем так: Сергей любил, когда Владимир был близко, пускай это и была помощь с одеванием или их совместные прогулки. Он попробовал взглянуть на Владимира и попытался аккуратно вывернуться (спал Сергей все это время на спине). Он так много раз разглядывал Владимира, что становилось порой неудобно перед ним. Скупой на слова, а тем более на эмоции, Владимир совершал действия — Сергей мог поклясться, что часть из них выходила бессознательно, — и в этих действиях Сергей читал ответы на сразу отпадающие вопросы. Ни связь, ни тем более Владимир не могли лгать. Выбраться из-под руки Владимира не вышло. Тонкое чутье дива сработало раньше, чем Сергей смог даже коснуться скулы. Владимир резко распахнул глаза, просыпаясь. От его пронзительного взгляда Сергей вздрогнул, но руку не одернул. — Я почувствовал, что вы проснулись раньше, — Владимир послушно прижался щекой к руке Сергея. — И тебе доброе утро, — нервно усмехнулся колдун, все ещё не отошедший от такого резкого пробуждения своего дива. — Вы нервничаете перед осмотром, — заметил Владимир и немного потерся о влажную руку Сергея. — Мне всегда казалось, что люди любят… отдыхать. Див попытался улыбнуться, но вышло довольно криво. Сергей запоздало отметил, что Владимир вновь пытался шутить, пускай и коряво. Пришлось вымученно засмеяться — расстраивать Владимира и обесценивать его попытки не хотелось. — Тебе легко говорить, — вздохнул Сергей, — ты восстанавливаешься намного быстрее. Но знаешь, ты прав по поводу отдыха. Хотя это никакой не отдых, — колдун скорчил гримасу, вспоминая, как Владимир собрался кормить его с ложки, и каких усилий стоило переубедить его и заверить, что есть он мог сам. — В моменты ранений и болезней люди становятся ещё слабее. Владимир коротко мотнул головой. — У дивов тоже бывают такие состояния, — возразил он. — И ваша сила никуда не делась. Я даже сейчас чувствую её, — Владимир, теперь уже самостоятельно, приложил руку Сергея к своей щеке. Сергей не сдержал улыбки от самостоятельности такого близкого жеста. Владимир лежал совсем рядом, и поддаваясь порыву, колдун немного двинулся вперед, насколько позволяла ему рана. Он ощутил, как Владимир замер, ожидая дальнейших действий. В такие моменты люди обычно закрывают глаза, а от Владимира в эти мгновения исходило что-то, что Сергей мог назвать «морозным ветром». Связь отозвалась металлическим лязгом напряжения. А Сергей, тепло улыбаясь, всего лишь прикоснулся к плечу Владимира губами, оставляя на коже кроткий поцелуй. Морозный ветер затих. Рука Владимира тяжело опустилась на плечо колдуна. — Не надо так, — проговорил он шёпотом, и Сергей увидел, как Владимир отвел взгляд. — Не должен колдун так целовать дива. — Так я не колдун сейчас, — хитро заметил Сергей, отчего-то умиляясь нахмуренным бровям Владимира. Подобные чувственные вольности порой так шокировали Владимира, что Сергей физически ощущал его недоумение. — А кто же вы? — Не понимал див, разглядывая хитрое выражение на лице Сергея. Последний придвинулся ближе и заговорщически прошептал на ухо. — Ты и я. Мы сейчас любовники. Сергей немного отстранился из-за чувства острых ледяных иголочек в висках. Зрачки Владимира превратились в узкую щелку, и колдун заметил блеснувшие белоснежные клыки. И тут же руки Сергея оказались на щеках Владимира, а карамельно-ореховые глаза настойчиво уставились в ледяную пустоту. Спустя несколько долгих секунд на лице Владимира снова появилось привычное спокойно-сдержанное выражение. Теплые ладони и взгляд без вызова способны вот так запросто не разозлить, а усмирить дива такого высокого уровня? Что бы там ни было вместо души у Владимира — потёмок там достаточно. — Слово не нравится? — тихо спросил Сергей, но рук от лица Владимира не убрал. Кожа дива приятно согревала его ладони. — Нет, — Владимир покачал головой и опустил взгляд. — Не нравится. — Тогда мы влюбленные, — Сергей погладил большими пальцами кожу под глазами дива, чувствуя, как он окончательно успокаивается. — Так лучше? Владимир медленно кивнул. Сергей же, окончательно убедившись в спокойствии своего дива, вновь оказался слишком близко. Владимира вело от этой близости, и Сергей мог безошибочно это определить. Он мог поклясться чем угодно, что чувствовал страх где-то в груди, тотальное непонимание и потерю контроля. И это были не его чувства. Это были чувства Владимира, которые тот никогда не покажет. Владимир поймал губами дыхание Сергея, не замечая, как руки скользнули к его бёдрам. В связи дышал вулкан, или просто всеобъемлющее горячее пламя, усиливающееся с каждым поцелуем. Сергей шумно дышал, не выдержал и перекинул ногу через лежавшего на спине Владимира. Между ног оказались совсем каменные бедра. Пальцы Владимира впились в кожу слишком сильно, и ткань домашних штанов протестующе затрещала. Ладони Владимира обжигали, а затем что-то громко надтреснуло внутри, и Сергею показалось, что он на мгновение лишился слуха. Разорвав несдержанный поцелуй, Владимир как можно мягче опустил руку на грудь Сергея, отстраняя его от себя. — От вас порой очень горячо, — на выдохе произнес Владимир, зачем-то опуская взгляд. Сергей видел, как тяжело вздымалась грудь дива. — А от тебя порой очень холодно, — мягко проговорил Сергей и на мгновение задумался, оценивая только что произошедшее. — Наверное, это нормально. И только в тот момент Сергей запоздало вспомнил о своей ране, которая отозвалась тупой болью в животе.***
— Ну что же, Сергей Дмитриевич, поздравляю вас, — от голоса чародея Сергей подпрыгнул на кушетке и первые секунды не знал, на чем сфокусироваться. Чародей показывал колдуну сразу несколько снимков. — Теперь вы можете вернуться к работе. Колдун быстро заморгал. Изображения на снимках ему ни о чем не говорили, но лицо чародея выглядело бодро. Сергей нахмурился и уже собрался задать вопрос, как чародей продолжил. — У вас замечательные показатели, Сергей Дмитриевич, — комментировал тот. — Ваша реабилитация прошла отлично. Стоит отблагодарить того, кто всё это время ухаживал за вами. Сергей затаил дыхание, обдумывая сказанные слова. То, что он собирался произнести, мгновенно забылось. Чародей вряд ли лгал насчёт его состояния. Колдун быстро обернулся, всматриваясь в стеклянное окно палаты, ведущее в коридор. Владимира видно не было. Сергей вновь повернулся к чародею и от резкого движения у него защемило шею. — Благодарю, — поспешно подал он голос, откашливаясь, и снова покосился на дверь. — Я смогу приступить к работе уже завтра? Глаза Сергея так лихорадочно заблестели, что врач-чародей на минуту замер, недоуменно глядя сначала на колдуна, а потом на бумаги. — Вы знаете, Сергей Дмитриевич, вы очень необычный колдун, — хохотнул врач. — Вы первый, кто рвётся на работу. На губах Сергея заиграла виноватая улыбка. Вернуться хотелось, но всё же не совсем к работе. Сергей еще сильнее заерзал на кушетке. — Что же, я передам в Управление информацию о вашем состоянии, а пока вы можете идти, — врач хлопнул Сергея по плечу, и тот воодушевленно спрыгнул с кушетки, как мальчишка-школьник, которого отпустили с уроков. Сергей быстро вышел из палаты в коридор и завертел головой, ища Владимира. Не успел он развернуться, как на его пояс опустилась чужая рука. Владимир оказался рядом в мгновение ока, чтобы уже привычно придержать, хотя это было вовсе не обязательно. Но Сергей предпочёл об этом не сообщать. А возможно, Владимиру всё и так было известно, и обниматься ему просто хотелось. Колдун решил оставить эту приятную маленькую загадку нерешенной. — Ты так хорошо справился, что я быстро встал на ноги и теперь могу вновь вернуться на службу, — Сергей окинул Владимира восхищённым взглядом, на что последний послушно склонил голову. — Я старался сделать всё, что в моих силах, — ответил див. — Ваше быстрое восстановление во многом результат вашей колдовской силы, — Сергей почувствовал, как рука Владимира крепче обхватила его пояс. — Но все же, Сергей Дмитриевич, машину сегодня поведу я.***
В Управлении было затишье. Настроение Владимира и общая атмосфера сразу напрягли Сергея, но он отчего-то не решился задать вопрос. Более того, он испугался своего вопроса. Взглянул на невозмутимого Владимира, чуть потоптался у порога и, махнув рукой, отправился к своему кабинету. — Сергей Дмитриевич, а мы вас сегодня не ждали, — послышался до боли знакомый голос с усмешкой. — Вы так рьяно рветесь на службу? Сергей прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь медленно и бесшумно выдыхать носом. Он надеялся забыть Оболенского, как страшный сон, но так ли это просто, когда вы каждый день встречаетесь в этих стенах. Стоящий рядом Владимир выпрямился и склонил голову, чтобы не встречаться взглядами, пока его об этом не попросят. — Доброго утра, Алексей Николаевич, — кое-как выдавил из себя Сергей и почувствовал, что закружилась голова. — Я так рвусь на службу, потому что она меня кормит. Если не я, то кто? Оболенский хохотнул и заложил руки за спину, очевидно сцепив отекшие пальцы в замок. — Все верно, — неприятно протянул он и отчего-то обошел Владимира сзади, внимательно осмотрев его. — Если не вы, то кто? Уж не этот ли вредитель и убийца? Сергей до боли сжал челюсть и заметил, что то же самое сделал и Владимир. Он буквально слышал в голове этот звериный рык, который так и не вырвался наружу. Лицо Владимира оставалось бесстрастным, а глаза с вытянутыми зрачками смотрели четко в пол. — Мне казалось, что Владимир уже получил свое наказание… — От вас? — перебил его Оболенский, позволив себе даже засмеяться. Снова сделав глубокий вдох, Сергей подвинулся к Владимиру и заслонил его своей спиной, чтобы князь перестал ходить вокруг него и стараться заглянуть в опущенные глаза. Однако Владимир не казался обиженным или пристыженным. Он был невероятно зол, и зол настолько, что Сергей ощущал ледяное дыхание спиной. — От главного дива Управления, — как можно спокойнее ответил Сергей и взглянул на наручные часы. Князь примирительно поднял руки и показал раскрытые ладони, а лицо его выглядело при этом отвратительным. Он улыбался, но Сергей поймал себя на мысли, что лучше бы он этого не делал. Никогда. — Приступайте к службе, Сергей Дмитриевич, — проговорил он так же сально, как улыбался. — За ваше отсутствие накопилось слишком много дел. В кабинете Сергей захлопнул дверь и выдохнул. Только тогда ощутил, как тряслись ноги и все внутренности. Отчасти это были ощущения Владимира, которые никак нельзя было игнорировать. Сергей потер ладони друг об дружку и подошел к столу. — Странно, что ты еще не воздвиг тут горы, ведь накопилось слишком много дел, — последние слова он произнес, изо всех сил стараясь копировать Оболенского. Владимир на это слегка улыбнулся, встал спиной к окну и отодвинул кресло, чтобы Сергей смог сесть. — На самом деле князь лукавит, — совсем тихо произнес он, — все ваши дела были переданы другим. — Даже то дело, которое мы не довели до конца? — А это он забрал себе и сказал, что разберется сам. Сергей задумался и посмотрел на закрытую дверь. С чего бы Оболенскому самому решать, что брать себе, а что оставить другим? Вопрос снова замер на кончике языка, но так и не сорвался. — Я вам помогу, — перебил размышления Владимир, коснулся рукой пояса Сергея и осторожно усадил в кресло. Именно в этот момент открылась дверь. Сергей вздрогнул, поясницу прострелило, а жесткие пальцы впились в бок, но от падения не спасли. Колдун рухнул в мягкое кресло, потонул в нем и неуклюже барахтался, пока Владимир не помог ему сесть ровно. — Иван Александрович? — прокряхтел он, наскоро поправляя ворот рубашки, врезавшийся в шею. — Вы как-то без стука, а я в таком виде… что-то срочное у вас? Мельников смущенно переступил порог, оглядел коридор и только после этого захлопнул дверь. Сергей не мог не заметить, что тот на какие-то жалкие секунды отвернулся, он посмотрел на Владимира и одними губами попросил встать ровно на свое место — за креслом. — Я очень рад, что вы вернулись, и с вами все хорошо, — невпопад сказал Иван и, подойдя к гостевому диванчику, уселся на него. — Скажу за себя, что я очень беспокоился о вас. Сергей усмехнулся, сложил руки на столе и схватил первый попавшийся карандаш, чтобы крутить его в пальцах. — Вы беспокоились обо мне из-за Владимира, не так ли? — деликатно поправил он, смотря собеседнику прямо в глаза. — Вероятно, что вы, Иван Александрович, очень удивлены, что видите меня живым? Где-то за спиной снова раздавался немой рык. Сергей видел краем глаза, что поза и лицо Владимира оставались невозмутимыми, но эти чувства озлобленности немного сбивали с толку и путали мысли. — Сергей Дмитриевич, я не совсем понимаю, почему вы так ко мне относитесь, — почти жалобно причитал Мельников. — Естественно, первое, о чем я подумал, так это то, что Владимир должен был вас немедленно сожрать. И это нормально, учитывая специфику нашей работы. И в этих словах была львиная доля правды. Бросив карандаш и протянув руку к Владимиру, Сергей коснулся пальцами края его пиджака и тем самым попросил встать ближе. Владимир послушно встал рядом, чтобы его колдун смог опереться на него плечом. — Простите, — виновато покачал головой Сергей. — Я немного нервничаю, ведь у меня сегодня снова первый день. Вы не виноваты, все в порядке. — Я действительно должен был вас сожрать, Сергей Дмитриевич, — перебил его Владимир и склонил голову, внимательно и честно смотря прямо в глаза. — Я обязан был это сделать, чтобы сохранить память и все ваши наработки по делу. Сергей не отрываясь смотрел на лицо своего дива и в один момент даже представил, как открывается этот страшный мощный клюв, как меняется взгляд на звериный, как в глазах появляется нездоровый блеск, а потом снова увидел своего Владимира, который умел быть нежным тогда, когда это было необходимо. Взглянув на Мельникова и увидев в его глазах испуг, Сергей улыбнулся. — Но ты оставил меня в живых, — обратился он к Владимиру и сильнее сжал край пиджака. — А это несколько лучше моего убийства. Или я неправ? Владимир нахмурился. — Зачем вы так говорите? Я лишь озвучиваю факты, как я должен был поступить. Вероятно, чувствуя напряженность, Мельников поднялся с дивана и хлопнул себя по ногам. И Сергей, и Владимир обратили на него внимание, а звенящая между ними связь затихла. Тогда Сергей понял, что подобные колебания слышат и другие. — Но у тебя хватило ума поступить иначе, — простодушно всплеснул руками Мельников и прошелся по кабинету. — Это не ум, это… — попробовал возразить Владимир, но тут же был перебит. — Душа, — закончил за него Сергей. — Но у дивов нет души. На подобное замечание скривился даже Владимир, у которого эта фраза мозоль на языке натерла. Он коснулся плеча Сергея, и тот согласно кивнул. — Иван Александрович, не заставляйте меня вступать с вами в дискуссию и доказывать обратное, — устало произнес он и даже почти правдоподобно зевнул, откинувшись на спинку кресла. А Мельников все нервно мерил шагами кабинет, остановился у шкафа, на что-то внимательно там посмотрел и все так же хлопнул себя по ногам. — И правда, — сказал он сам себе. — Я ведь специально бежал к вам, чтобы успеть сказать, что Его Светлость князь Оболенский теперь главный следователь Управления. Так что вы аккуратней с ним общайтесь. Внутри у Сергея все опустилось, а перед глазами пролетел весь день с самого утра. Этот непонятный разговор в коридоре, скользкий взгляд и даже не сорвавшийся с языка вопрос. Теперь он получил на него ответ. — Да уж… — шепотом произнес он, — очень вовремя. Владимир… — Да, я знал, — сухо заключил Владимир, выпрямляясь в струнку на своем месте. Конечно, он знал. Он ведь не сидел на больничном. — И не сказал, — грустно заключил Сергей, понимая, что сил злиться у него нет. — Вы не спрашивали. Поднявшись с кресла, Сергей почувствовал, что бок все еще болит, но решил не показывать этого. Махнул рукой, показывая безразличие, и жестом попросил Владимира принести утренний кофе. — Разберемся с этим позже, — вздохнул он. — Благодарю вас, Иван Александрович, за новость. Иначе я бы так и не узнал… может быть. Но претензия прозвучала в воздух, потому что Владимир уже покинул кабинет. Мельников тоже направился к выходу, следом за дивом. — Ну… тогда увидимся за обедом. И, да, в столовую с дивом, даже с этим, теперь точно нельзя. Значит, все заметили, что в прошлый раз Сергей мило беседовал с Владимиром за столом в столовой для колдунов. И это уже мало волновало. Если старое начальство пропустило это мимо ушей, то новое устанавливало свои порядки. Хотя, Сергей бы совсем не удивился, увидев в столовой Арсения. Впрочем, и это его не особо волновало. Что действительно интересовало, так это куда делся Булгаков. До последних минут Сергей отказывался верить в назначение Оболенского новым главой Управления. Но в таком знакомом кабинете главы, за широким деревянным столом, в чёрном кожаном кресле сидел не кто иной как князь Оболенский. Сергею очень хотелось ущипнуть себя, чтобы поскорее проснуться от этого кошмарного сна, но в его жизни проблемы не могли решаться так просто, особенно учитывая то, какие дороги Сергей предпочитал в этой жизни выбирать. Князь сидел спокойно, не показывая ни издёвки, ни иронии, лишь привычная надменность была на его лице. Он задумчиво изучал очередные бумаги, но стоило Сергею показаться в дверях, сразу отвлёкся. Иннокентий, стоявший за левым плечом Оболенского, также невозмутимо взглянул на дверь. Сергей ещё не мог полностью решить, что именно он чувствовал, видя князя Оболенского на месте Дмитрия Петровича Булгакова, но это кресло было ему явно чужим. Вопрос о Булгакове снова навязчиво замаячил в сознании, и Сергей нетерпеливо посмотрел на Иннокентия, будто хотел задать ему вопрос силой мысли. Сергей осторожно посмотрел на Владимира, покорно склонившего голову и заложившего руки за спину. По ощутимой напряжённости в воздухе и в связи колдун заключил, что именно в тот момент между дивами происходил очень непростой диалог. Арсений, див Оболенского, выглядел намного спокойнее — все эти толки Иннокентия и Владимира его мало касались. Сергей был точно уверен: если бы можно было куда-то отправить Иннокентия и поставить на его место Арсения, его Светлость сделал бы это незамедлительно, даже не заботясь о небольшом опыте своего дива. — Сергей Дмитриевич, приветствую вас снова, — обратился князь, — и рад видеть вас в строю. Сергей выдавил из себя подобие вежливой улыбки вместе с благодарностью. — Стоит сотруднику Управления выбыть на несколько дней, как сразу начинаются какие-то трудности… — князь покачал головой, — но мы же с вами всегда готовы прийти на помощь, не правда ли? Оболенский не ждал внятных ответов от Сергея, но его поведение не предвещало ничего хорошего. Колдун же почувствовал, как больно закололо в висках: гнев Владимира трудно было игнорировать. — Это мой долг, — вымученно проговорил Сергей, стараясь смотреть куда-то за спину Оболенского, на кожаное кресло. — Вот и славно, Сергей Дмитриевич, ни минуты не сомневался в вашей готовности к работе, — Оболенский протянул Сергею тонкую папку. — Как исполняющий обязанности главы Управления назначаю вам премию. Вы это заслужили. Не смею сомневаться: вы и ваш див, — он окинул взглядом Владимира, и Сергей почувствовал, как боль в висках усилилась, — справитесь даже с невозможным. Сергей быстро взглянул на тонкий конверт с инициалами, выведенными красивым почерком, нахмурил брови и вновь уставился на князя. На лице Оболенского светилась та самая улыбка с их первой встречи в вагоне — улыбка снисхождения, надменности и явного превосходства по опыту, положению и даже возрасту. — Благодарю вас, — отозвался Сергей с легким поклоном. — Я не подведу вас. Оболенский довольно кивнул. Однако ни он, ни Сергей не двигались с места. Колдун снова в замешательстве посмотрел на конверт. — У вас есть какие-нибудь вопросы ко мне? — князь сложил руки на столе, слегка нагибаясь вперед. — Не стесняйтесь, — добавил он, улыбаясь шире, уже заранее зная беспокоящий Сергея вопрос и уже ожидая его. Всё это настораживало Сергея, а бушующая гневом связь никак не помогала с ответами. В этот самый момент барабанные перепонки прострелило неприятной трелью звонившего телефона. Князь выпрямился и тут же взял трубку. Улыбка снисхождения мгновенно исчезла, превращаясь в строго поджатые губы. Оболенский нахмурился, бросил пару фраз в телефон и, повесив трубку, покачал головой. — В нашей работе отдых практически невозможен, — произнёс Оболенский, впиваясь взглядом своих тёмных глаз в Сергея. — У нас срочное дело. В церкви Ксении Петербургской, на Лахтинской улице, перед венчанием обнаружен труп молодой девушки. Разум Сергея, казалось, понял происходившее быстрее самого Сергея. Колдун окончательно растерялся от этой череды внезапных странных событий, еще и выданной премии. Он попытался посмотреть на Владимира, но тот оставался всё в том же положении. — Вас понял. Выезжаем. Сергей спешил как можно скорее закончить этот разговор и покинуть кабинет главы Управления, либо его барабанные перепонки и голова точно лопнут от напряжения между Владимиром и Иннокентием. Князь, будто сжалившись над колдуном, наконец отпустил его, и только в коридоре Сергей, поглядывая на всё ещё разгневанного Владимира, немного успокоился. — Скажи мне, Владимир, тебе известно, почему князь Оболенский занимает этот пост? — за весь день Сергею откровенно надоело ходить вокруг да около без возможности задать прямой вопрос. — И вы точно о чём-то… говорили с Иннокентием. Владимир стиснул зубы, и Сергей машинально коснулся его руки. Его жест выглядел странно, особенно по отношению к диву, но Сергей привык забывать о каких-то «незначительных мелочах»: иногда о своём физическом состоянии, иногда об осторожности, а иногда и о том, что тот, в кого он был влюблён, див. — Согласно информации главного дива, Его Светлость князь Дмитрий Петрович Булгаков отсутствует на службе по состоянию здоровья, — чётко проговорил Владимир. — Он в больнице. Он оказался там практически сразу после вашей… болезни. Див поморщился, всем своим видом показывая, что вспоминать о произошедшем он не желал, но ещё долго воспоминания будут мучить его, а то и не забудутся до конца его дивной жизни. — Ты знаешь ещё что-нибудь? — Сергей уставился на дива, всё ещё не выпуская его руки. Владимир осторожно сжал пальцы Сергея. — Я получил сведения от Иннокентия, — кивнул он. — Его Светлость, по словам Иннокентия, выглядит заболевшим, но с ним как будто всё в порядке. Но никто из нас не может назвать точную причину состояния Его Светлости, — продолжал он. — Поступил приказ о том, что настоящая причина содержится в тайне. — Помнишь, ты говорил о том, что люди любят отдыхать, а я рвусь на службу? — нервно усмехнулся Сергей, а Владимир вопросительно посмотрел на него. — Так вот, сейчас я был бы не против отдохнуть ещё, — пробурчал колдун. Уголки губ Владимира дёрнулись вверх. Оценил ли Владимир шутку, или нет, Сергей не знал, да и это было неважно.***
В машине Сергей постарался абстрагироваться от посторонних мыслей и сосредоточился на выданном деле. Убийство молодой невесты сразу накануне венчания. Из главных подозреваемых разве что жених девушки. Выглядело, на первый взгляд, не сложно, однако обращаться по обычному «человеческому» убийству в Управление никто бы не стал. Сергей слегка поморщился от тупой боли в боку — хоть и зажившая рана периодически давала о себе знать. В такие моменты Сергей ловил на себе взгляд Владимира и немой вопрос о нужде в помощи, который неизменно отклонял. Дорога выдалась непростой. Петербургская весна не спешила брать бразды правления от затягивающейся зимы, и дороги снова заносили метели. Владимиру метель никак не мешала, а вот Сергей уже заранее закутывался в своё пальто. Он мыслями переносился в свои первые дни службы и первый день в машине с Владимиром, когда он, Сергей, позволил себе вольность вздремнуть, и как грубо был разбужен. Сейчас же всё будет иначе: Владимир остановит машину, откроет дверь, обхватит Сергея за пояс, помогая ему выбраться, и задержит на нём глубокий взгляд. Может, он сделает какое-то быстрое и едва уловимое — но так, чтобы Сергей обязательно заметил — касание или даже возьмет за руку. Иначе быть не может. Тускло освещаемая церковь, в которой обнаружили тело убитой невесты, казалась еще темнее из-за собравшихся людей. Сергей подошёл ближе к алтарю, обходя стенающих от горя женщин, утирающих распухшие глаза белыми платками, и удручённых мужчин, которые безуспешно пытались успокоить этих женщин. Недалеко от алтаря колдун заметил совсем молодого юношу, одетого в праздничный костюм совершенного помятого вида. Пиджак убитого горем жениха был расстегнут, праздничная бабочка валялась в стороне, волосы взъерошены, а сам юноша неустанно тёр глаза руками. Сергей даже не мог представить, что сейчас было в душе у этого паренька. Возле самого алтаря, в неестественной позе лежала убитая девушка. Если бы не все происходящее вокруг, колдун бы мог сказать, что она не умерла, а всего лишь заснула: лежащая на спине, со спокойным выражением лица и приоткрытыми губами, мертвая невеста сжимала в тонких руках небольшой букет зеленоватых лилий. Губы девушки приобрели синеватый оттенок, а кожа её лица выглядела фарфоровой, как у старинных кукол. Сергей нашел неподалёку чародея-эксперта, что-то объяснявшего сидящему на корточках возле трупа невесты судебному медику. Сергей бодро поздоровался с присутствующими, но постарался говорить не слишком громко. Он покосился на юного жениха. — Вот так новости! А я и не думал, что Управление теперь интересуется бытовыми убийствами, — эксперт заметно оживился, пожимая руку Сергею. За его спиной стоял Владимир, уже внимательно изучающий убранство церкви. — На самом деле мы тоже не думали, — кивнул Сергей и покосился на труп. — Вам есть что сказать по существу? Эксперт взглянул на погибшую девушку и покачал головой. — Никаких следов внешних повреждений нет, — он обвёл её белоснежную фигуру рукой. Сергею даже на мгновение показалось, что от его жеста девушка встанет, окинет всех добродушной улыбкой и отправится утешать своего убитого горем жениха. — Гости говорят, что она просто упала. Сергей нахмурился. Такой ответ его однозначно не устраивал. Владимира этот вариант также не устраивал. — Молодая здоровая девушка просто упала? — Сергей скептически изогнул бровь, бессознательно копируя жест Владимира. Эксперт присел на корточки рядом с врачом и указал на букет невесты. — Я предполагаю, что это был яд, — он обратил внимание колдуна на цветы. — Видите, во что превратились белоснежные лилии, которые она так тщательно подбирала под свое платье? Я почти не сомневаюсь, что яд и сейчас там. Сергей опустился на корточки рядом и всмотрелся в аккуратно подвязанные шёлковой лентой цветы. Лилии были раскрытыми и пышными, и если бы не их странный цвет, то букет даже можно было назвать свежим. — Оружие трусов, — прошептал Сергей себе под нос, но эксперт хитро ухмыльнулся. — Или женщин, — поправил он. Сергею его улыбка не понравилась. — А что говорит не состоявшийся муж? — колдун снова покосился на парнишку. Сейчас тот сидел, закрыв лицо руками, и покачивался из стороны в сторону. Сергею было искренне его жаль. — Да он пока ничего не говорит, — эксперт пожал плечами и снова уставился на позеленевшие лилии. — Вон он сидит и не может прийти в себя. Сергей ненадолго задумался. — Думаете, что разговаривать с ним бесполезно? — с нотками надежды спросил он. — Пока да, — расстроил Сергея эксперт. — Он седативное как конфеты ест. Показания жениха пришлись бы кстати. Главным подозреваемым, да и вообще подозреваемым, этот безутешный юноша быть не мог, и Сергей сразу отмел эту мысль — вряд ли человек мог подделывать такое горе. Украдкой глядя на сгорбившуюся фигуру жениха, Сергей невольно задавался вопросом, как сердце человека может вынести столько горя и не разорваться. Это напоминало ему ломку колдуна, а точнее, то, что о ней рассказывали другие — сам Сергей (к его величайшему счастью) этой ломки ещё не испытывал и надеялся не испытывать, хоть и понимая, что это будет маловероятно с его работой. Покачав головой, колдун прошёл в сторону толпившейся группы людей, состоящей из, предположительно, гостей этого трагического торжества. — Скажите, накануне свадьбы, не казалось ли вам, что невеста может идти под венец с неохотой? — Сергей обратился к двум что-то живо обсуждающим женщинам, одна из которых постоянно промокала заплаканные глаза платком. — Да что вы! — воскликнула одна из женщин, одетая в небесно-голубое платье. — Наша Стефочка так ждала этой свадьбы, считала не дни, а часы… Очень много молилась, разве что, чтобы все точно хорошо прошло, — продолжила женщина. — Знаете, господин следователь, — вмешалась вторая женщина, поправляя воротник своего строгого салатового платья, — как редки сейчас счастливые браки. Стефания и Димитрий это редкий пример настоящей чистой любви! И как же Богу было угодно лишить этих ангелочков счастья… Сергей уверенно кивнул. — А что насчет жениха? — всё же спросил он, не ожидая чего-то нового. — Димитрий сделал ей предложение через месяц после знакомства, — в разговор вмешался один из мужчин в сером костюме. — Он говорил нам, что влюбился. Но мы и сами это видели. Первое время он даже перестал встречаться с нами как раньше, — он грустно улыбнулся, — но мы были счастливы за него. Настоящее чувство ни с чем не спутаешь. От этих слов женщина в зелёном всхлипнула. Сергей же быстро записал в блокноте пару строк — молодые жених и невеста были явно влюблены друг в друга, любой расчёт или личная выгода исключены. По словам свидетелей, это пример того самого редкого «счастливого брака». — А где был заказан букет? — поинтересовался Сергей у собравшихся. — Она выращивала эти лилии сама, — проговорила женщина в голубом, — это её любимые цветы. Она хотела белый цвет того оттенка, который будет у ее свадебного платья. Сергей сделал ещё несколько записей. — Кто выполнял доставку букета? — он обвел взглядом присутствующих. — Цветы всегда были при ней, — дрожащим голосом произнесла молодая девушка, видимо, одна из подружек невесты. — Стефания не расставалась с ними ни на секунду. Вечером, за день до свадьбы, она срезала эти цветы и поставила к себе в спальню. — Я всегда говорила, что видеть невесту накануне свадьбы — дурная примета, — подала голос ещё одна женщина. Сергей вопросительно взглянул на говорившую. — Димитрий заехал к Стефании утром перед свадьбой, — она пожала плечами. — Он был слишком нетерпелив, хотя ему говорили о дурном предзнаменовании. — Да уж, та еще примета, — пробубнил Сергей, заканчивая свои записи. — Вы будете вызваны для повторного детального допроса. Благодарю вас за содействие. Он с лёгким поклоном отошёл от группы гостей. Что-то здесь было нечисто, и колдун не мог предположить ничего внятного. Убитая молодая девушка, влюблённая в своего жениха, как и жених в неё, гости, твердящие как один, что между влюблёнными не могло быть настолько сильных разногласий, чтобы какое-то из них привело к убийству. Но несмотря на это, девушка всё же лежала мёртвой у алтаря, сжимая в руках букет зелёных лилий. — Ты чувствуешь дива рядом? — Сергей произнёс это куда-то за плечо. Он уже привык к бесшумным перемещениям Владимира и всегда безошибочно чувствовал, когда его див оказывался рядом. — Нет, — покачал головой Владимир и поднял голову вверх. — И я тоже, — задумчиво проговорил Сергей. — Вопрос, почему мы здесь, если это просто бытовое убийство. — Начальству виднее, — Владимир пожал плечами, всё ещё не опуская головы. — Тогда почему тут не начальство, которому виднее? — почти огрызнулся колдун, но Владимир не смотрел на него, всё ещё молча глядя вверх. Сергей тоже поднял голову и всмотрелся в парящих на своде церкви ангелов.
