Возвращение болтуна

Как и обещали, Миху выписали спустя неделю. Врач, конечно, был немало изумлен, когда, осторожно открыв дверь спустя два часа тишины за ней, обнаружил Горшка и Князя обнимающимися лежа на полу и о чем-то увлеченно болтающими. С того самого дня самый сложный пациент седьмой психиатрической стал самым сговорчивым, буквально шелковым. На выписку пришел стандартный набор родни, Князь ждал на улице у машины, и Горшок снова бросился ему на шею, снова вцепился, как и в прошлый раз, бормоча себе под нос: - Я уж думал, не придешь больше. Думал, ты мне зубы заговаривать явился… Андрей молчал, просто крепко прижимал к себе так резко помолодевшего друга, гладил и хлопал по спине. Им еще предстоял очень тяжелый разговор. Всю эту неделю Князь напряженно обдумывал невзначай брошенное Горшком не предложение даже, а требование вернуться в Король и шут, возродить группу в прежнем виде. Хотел ли этого сам Князь? Видит бог, всеми фибрами души. Но он также прекрасно знал, что его нынешнее творчество Михе не будет интересно. Их пути давно разошлись, и этот простой жизненный факт Горшок уже считал предательством. Два года они не обсуждали больную тему, но теперь разговора было не избежать, за двенадцать лет пропасть только расширилась, вряд ли ее можно было преодолеть одним прыжком двух пусть и любящих, изголодавшихся друг по другу сердец. У Михи душа уже горела так, что даже не пожелал присутствовать на праздничном обеде, который в честь его выписки приготовила Татьяна Ивановна. Бросил только: - Потом, мам, - и потащил Князя в свою старую детскую. – Ну чего там, - тут же начал он, едва дверь за ними закрылась. – Давай альбом прям щас писать, чтобы к моменту официализации этой у нас уже все готово было. Прикинь, как фанаты обалдеют. На них сразу две крутейшие новости свалятся: Горшок жив! Король и шут возрождается! Нет, даже три: Горшок и Князь снова вместе! Я Князь, я Горшок! – и обнял Андрея за шею. - Мих, - осторожно отстранился Андрей, - надеюсь, ты помнишь, на чем мы закончили с тобой в 2013? Ты хотел Гамлета, анархию, Запашных, я же хотел свои сказки. Я и сейчас их хочу. Раньше и ты их хотел, но потом они тебе надоели, а я все тот же, каким и был. Как мы сможем вместе писать, Мих?.. – и Князь горестно вздохнул. - Ты опять начинаешь? – взбеленился Горшок. – Разберемся уж как-нибудь. Ну будешь поменьше там этих безбородых Меригуанов своих ваять, подумаешь, делов-то. Мюзикл мне по жизни Кропоткина напишешь, я главную роль сыграю. Круто же я придумал, да? Потом надо обязательно что-то по Гамлету замутить. Вон у Лехи Фауст круто как выходит, я так же с Шекспиром хочу! У меня идей – вагон, музыки – и того больше, а тексты позарез нужны! Андрюх! - Миш, ты разве забыл, на чем мы с тобой в прошлый раз споткнулись? Давай напомню. Ты из меня штатного текстовика вздумал сделать. Прикормленного и ручного. Я так не хочу. Я полноценный автор, композитор и исполнитель. Да, возможно, не такого уровня, как ты, но я все же хотел делать что-то свое, а не бесконечно петь Скалу и Куклу на твоих фактических сольниках. - Так, - рявкнул Горшок. – Значит, разговор у нас не получается. Как там гребаные дипломаты говорят? Переговоры зашли в тупик, - было видно, как его разрывает от злости, как тянет его снова оскорбить, обозвать Андрея, но он все же сдерживается, вспоминая, через что тот прошел, похоронив его. – Ты же сам говорил, что скучаешь по мне. Говорил? - Я от этих слов и не отказываюсь. Очень скучаю. - Ну! - А это тут причем? Или ты опять захочешь порвать все общение, если я не стану петь в Короле и шуте? - Андрюх, а вот эти песни кто написал, а? Кукловода этого твоего, Портного, Йорика, наконец. Еще скажи, что они не мне посвящены! - Я написал. И они о тебе, да. Мих, но анархия и Гамлет меня не интересуют, честно. Я очень уважаю Шекспира и братьев Запашных, но лично мне с ними не по пути. - А со мной?! Тоже что ли? Опять?! - Миха… - Нет, ну вот ты мне объясни. Йорик – это у нас кто? - Череп, - рассмеялся Князь. – Я тебя представлял, когда писал его. Так и видел перед глазами твой беззубый череп… - Не, ну это понятно. Откуда он вообще? - Ну… из Гамлета, ясен пень. - Получается, ты на свой лад переписал монолог Гамлета, Андро? - Мммм, не думал об этом, когда сочинял. Но получается так. - И после этого ты мне будешь говорить, что Гамлет тебя не интересует? А сам берешь и его монолог переделываешь? Или… Или ты это специально сделал? Стоял на краю моей могилы и кричал, дескать, Горшок, вернись, я все прощу и Гамлета буду с тобой делать! Вот смотри, я даже песню тебе от лица Гамлета написал! Не так что ли? Или пока я дохлый был, ты был готов, а как воскрес, ты снова начал ерепениться? Андрей шумно выдохнул и приложил ладонь ко лбу. Старый конфликт вдруг разгорелся с новой силой, будто и не было этих двенадцати лет могильного молчания и забвения. Горшок опять перевозбудился, орал, бешено вращал глазами, навис над огорченно наблюдавшим за ним Князем и размахивал руками. - Мы тогда с тобой не договорили, так давай сейчас продолжим. Давай, Андрюх! Я ж не могу без тебя, слышишь ты, нет? Не могу и все тут. Мало мне этих посиделок с пивом по выходным! Мало чинных семейных прогулок в парке! Не хочу я, чтобы общение с тобой у меня превратилось только в буковки на этом чертовом экране! – и недавно приобретенный смартфон без сожаления полетел в стену. – Я каждый день хочу тебя видеть, спорить с тобой, сочинять, петь, по сцене прыгать, давать автографы и интервью, напиваться, бить окна, драться, обсуждать хоть анархию, хоть инопланетян, хоть древний Египет! Надоела мне чертова бытовуха, надоели мне эти взрослые серьезности, надоели чинность и благородность! Не хочу таким быть и тебя таким видеть не хочу! Слышишь? – орал все громче Горшок. - Мих, потише, они же все слышат. Что они подумают о нас? - А мне плевать! Будто они и так не знают, как я к тебе отношусь. Это тебя не было рядом все те два года. Это ты не видел, как я тут по полу катался и ревел так, что весь дом ходуном ходил, а соседи ментов и скорую вызывали, думали, у меня припадок. У меня и был припадок. Я думал, не выживу. И я был прав, черт побери. У меня тупо сердце не выдержало твоего ухода. Я подох, потому что не мог выносить эту блядскую жизнь без тебя, Андро! И ты снова хочешь валить?! Я не пущу тебя, - добавил Горшок совсем тихо, но так твердо, что вокруг них даже воздух зазвенел от напряжения. - Мишка, да пойми ты, - с какой-то даже нежностью в голосе вкрадчиво произнес Андрей. – Я хочу работать с тобой. Но мне не близка твоя анархия, а тебе – мои кикиморы и лешие. И выхода из этого тупика я не вижу. Я ведь даже за деньги не смогу ничего по этой теме написать, не говоря уж про вдохновение. А без вдохновения, без желания вообще никакое творчество не создается. А тем более рок. Мы же не чертова попса, наконец. Это они за бабки что угодно накатают. Мы так не умеем, и не надо нам такому учиться. Миш, ну как ты не понимаешь? - Понимаю, - совершенно серьезно и теперь уже спокойно произнес Горшок. – Блин, и че нам делать теперь?! Как быть-то? Я не выживу без тебя, Андро. Честное слово. Я не говорил тебе этого тогда, обидно было и больно, да и порвало меня слишком после твоего ухода, никак назад в кучу собраться не мог. А щас скажу. Андрюх, я не могу без тебя и все тут. Край. Я не могу. Помнишь ту песню с Тодда? Ну, про край которая. Она про меня и тебя, про нас с тобой. Я не выдержу Короля и шута без тебя, Князь, - придвинулся ближе и теперь уже сам толкнул его спиной на диван, навис над ним, впился губами в губы, проник языком в рот, а ладонями – под футболку, прижался пахом к паху и вот так, не раздеваясь, начал медленно и ритмично двигать бедрами, ощущая сквозь ткань джинсов, как два возбуждения слились в одно. Эта тончайшая преграда в виде четырех тонких слоев ткани не значила для них ничего, они уже давно проникли друг в друга, минуя ее, и целовались исступленно, забыв про целое семейство Горшеневых за стеной, про только что разгоревшуюся ссору, истинную причину которой до конца не осознавал ни один из них. Как и истинную причину этих поцелуев и ласк. Им казалось, что только так они могут продемонстрировать свои чувства, по-другому они не умели – только касанием – всего тела ко всему телу, только проникновением тела в тело, только желанием слияния тела с телом, ведь души и без того уже давно слились в одну. - Ты вот здесь у меня живешь, - бормотал Горшок в перерывах между поцелуями и стуча себя пальцем по виску, - у нас с тобой одна душа на двоих. Ты не можешь снова уйти. Князь молчал и целовал, целовал, а из головы не шли мысли о том, как же разрулить этот тупик. Что же им теперь делать. - Чего молчишь? – едва кончив, угрюмо буркнул Горшок и отстранился. Желание делало его таким смелым и откровенным, но, едва удовлетворив его, Миха терялся и смущался, словно бы в глубине души понимал, что не так должны демонстрировать привязанность друзья. - Не пойдешь за мной? Князь покачал головой. - За тобой – уже нет. Много лет шел, больше не могу. Ты мне дорог, Мих. Я хоть и поэт, а не могу описать словами, насколько дорог. Но творческие пути у нас с тобой разные. Если ты выбираешь Гамлета, то я – банника… - Да бля, ну че такое-то, е-мое! – возмущенно заорал Горшок. - Я буду приходить чаще. Если хочешь, помогу с текстами твоему новому автору… Но не отнимай у меня мою группу. Пожалуйста. Я ее четырнадцать лет растил, я не могу предать это дело, я в него слишком много своей крови влил… Горшок слез с дивана, поправил футболку, пригладил волосы. - Ну вот и поговорили. Ладно, Князь. Иди с Дагоном. Как-нибудь вывезу, - и сел за стол, уткнувшись взглядом в пустоту перед собой. Андрей подошел, положил ладонь на плечо. - Я понял, Андрюх. Смерть меня многому научила. Психовать не буду. Гадить не буду. В интервью поливать – тоже. Ты ж мне друг все-таки, - и скривился от нелепости данного заявления. – Прощай. - Пока, Мих. Держись тут. Звони, если понадоблюсь. Да я и сам наберу обязательно. Только… мне в тур завтра, - и виновато склонил голову. Горшок усмехнулся. - Ну да, Ваха, Димон и Альбертик… Как же они без тебя?.. Поезжай, Княже, это важно. Тур – это наше все, - и поднял вверх кулак в жесте саркастической поддержки. - Я… люблю тебя, Мишка, - подошел, наклонился и едва ощутимо коснулся губами шеи. Горшок дернул плечом и отвернул голову. - Давай больше без этого. Помирились и хватит. Езжай домой, Андрюх. Агатка с Алиской поди заждались. Андрей кивнул и вышел из комнаты. В прихожей стоял и как-то слишком уж проницательно сверлил его взглядом Леха. Он не сказал ни слова, лишь протянул ладонь для рукопожатия, а потом вдруг крепко обнял. Хлопнула входная дверь, снова разделившая Горшка и Князя надвое. А на следующий день Андрей уехал на гастроли.