Игра
4 марта 2026 г., 14:49
***
Адам
Мой взгляд был прикован к ней. Я наблюдал, как она, беззаботно делит с Сарой бутылку ликера, словно это обыденное дело. Затем они направились на танцпол, и она начала танцевать — гибкая, грациозная, словно дикая кошка или хитрая лисица. Её движения были завораживающими, каждое изгиб тела, каждый взмах руки — искусство соблазна. Серые глаза сверкали, играли, словно отражали тысячи огней. Смех звенел, легкий, беззаботный, но в нём чувствовалась некая скрытая сила, которая притягивала взгляды всех мужчин в зале. И я, как загипнотизированный, следил за каждым её движением, забыв о существовании всех остальных девушек. Даже мысль о близости с кем-то другим казалась далекой и нереальной. Рука сама потянулась к сигарете, её горький вкус казался единственно возможным противоядием от этого волнующего коктейля эмоций. Она, оказалась непредсказуемой, бросала вызов, и я чувствовал себя затянутым в её очаровательную и опасную игру. Это было завораживающе, интригующе, и чертовски интересно. Именно эта неоднозначность делала её такой притягательной. Я видел, как она подошла к парню, обвила его шею рукой, что-то прошептала ему на ухо. Он улыбнулся, обнял её, и они затерялись в милой беседе, шепчась о чем-то своём, словно два влюбленных подростка. Они танцевали, сплетаясь в каком-то странном, притягательном ритме. Он держал ее за талию, не смея наглеть, словно боялся разрушить хрупкое очарование момента. А она… она играла, дразнила, казалась неприступной. Стерва. Или это только маска? Внезапно музыка сменилась — медленная, тягучая мелодия, и, словно вынырнув из забытья, все разом разбрелись за очередной порцией алкоголя, чтобы окончательно забыть этот вечер. Алиша выскользнула из его рук и стремительно направилась к выходу. Почему то ноги сами направились к ней, схватив ее за руку, я развернул девушку обратно к танцполу, утопая вместе с ней в море танцующих тел. — Как нагло, — прошептала она, но не сопротивлялась. В ее глазах, мутных и серых, словно небо перед грозой, невозможно было прочитать, пьяна она. — Я такой, — прошептал я, прижавшись к ее телу. Одна рука скользнула на талию, другая крепко держала ее ладонь. — Я заметила еще в баре, — хмыкнула Алиша, не отводя взгляда. Пыталась выдержать мой взгляд, и в этом была какая-то отчаянная смелость. Уважал ли я ее за это? Возможно. Редко кто смотрел мне прямо в глаза, не отворачиваясь. Но я чувствовал ее неловкость, видел, что этот танец причиняет ей дискомфорт, а меня это наборот радовало. — Зачем это? — спросила она тихо. — Что именно? — я чуть приподнял бровь. — Танец? Разве такие наглые и холодные, как ты, танцуют? — Просто захотелось. — А у тебя не возникло мысли, что я не хочу? — Ее бровь взметнулась вверх. Она отвела взгляд, не выдержала пристального взгляда. — А мне, думаешь, это важно? — прошептал я, наклонившись к ее уху. От голоса по ее телу пробежала дрожь, мурашки покрыли кожу от шеи до кончиков пальцев. Красивая… Мне почему-то хотелось не поцеловать, а укусить ее. Оставить на ней след. След своей наглости и… чего-то еще, что пока не могу понять. Алиша после моего наглого танца, быстро упорхнула освабаждаясь от моей хватки и ушла в сторону диванной зоны, с тем самым парнем который целый день вилял в ее поле зрения. Устроившись на мягких подушках, защебетали, словно два голубка. Внезапно, она поймала мой взгляд. Её бровь поднялась вверх, молчаливый вопрос: «Что смотришь?». Я поднял стакан с виски и осушил его залпом. Она повторила мой жест, и продолжила свою беседу. В груди что-то сжалось, когда парень начал откровенно приближаться к ней, словно собираясь поцеловать. Но она реагировала совершенно не так, как я ожидал. Разве она не искала близости? Или просто набивала себе цену? Она упрямо отодвинулась от парня и сказала что-то, что заставило его мгновенно отстраниться. Час ночи. Два часа ночи. Я был уверен, что после двух бутылок ликера, любой парень смог бы её уложить в кровать. Но я ошибался. Она поднялась достаточно ровно, не шатаясь, несмотря на выпитый алкоголь. Что-то прошептала подруге, та кивнула, обняла её на прощание, и Алиша ушла. Ровно два часа ночи. Время идти домой, да? Малыши уже давно должны спать. Оставив недопитую бутылку виски, я пошёл за ней, наблюдая, как она уходит в ночную прохладу, оставляя за собой шлейф загадки и неизгладимого впечатления. Её образ, полный противоречий и непредсказуемости, прочно засел в моей памяти, полной неожиданностей и неразгаданных тайн. Эта девушка — загадка, которую я, возможно, буду разгадывать всю свою жизнь. — Да, да, жду, — произносит она, словно выныривая из глубин собственных мыслей. — Малышам пора баиньки? — шепчу я, сокращая дистанцию. От неё всё так же веет духами — сладко, но без той удушающей приторности как у большинства девушек, от которых хочется сбежать. — Твою ж мать! — вздрагивает она, отскакивая в сторону парковки. — Точно до инфаркта доведут! — И, вскинув подбородок, гордо вышагивает туда, а я, как привороженный, ухмыляясь, плетусь следом, словно на невидимом поводке. Бесит, но улыбку сдержать не могу, вот ведь незадача! — Ты меня преследуешь? — Да ничуть, к машине иду, — пожимаю плечами, как ни в чём не бывало. — Целый день за мной следил? Что тебе вообще нужно? — Останавливается у моего авто, возможно, случайно, но факт остаётся фактом. Знак свыше? Да ну, бред! Хотя… — Много чего, малышка, — хмурюсь я, ощущая, как внутри что-то сжимается, словно попал в капкан, но чёрт возьми, какой приятный капкан! Её дерзкий взгляд с вызовом заводит не по-детски. — Подвезти? Такси ждать — целая вечность, тридцать минут как минимум. — Не уверена, что выживу после поездки с тобой. — Это почему же? — Ты выпил, и пьяный за руль? Совсем страх потерял? — Да я как стёклышко, малышка. И, между прочим, под градусом вожу в сто раз лучше, чем трезвый. — Нет уж, спасибо, я лучше подожду такси, — она пялится в телефон, и я, не долго думая, выхватываю его из её рук. Глаза округляются от неожиданности. Нажимаю «отменить заказ». Два процента заряда. Ну, наглость — моё второе имя, чего уж там! По-другому эту строптивую кошечку в машину не затащишь. А мне, поверьте, сейчас плевать на всё! Готов на любые жертвы, лишь бы она ещё хоть немного побыла рядом. — Ты наглый хам! — взвизгивает она, пытаясь вернуть телефон, но я, играючи, прячу руки за спину. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной. — А я вот не хочу! — вскрикивает она, и её локоть снова летит мне в грудь, но, увы, в этот раз фокус не пройдёт! Я был начеку. Она смотрит на меня с нескрываемым изумлением. Телефон отключается, издав предсмертный писк. Спокойно возвращаю его владелице. Алиша злобно зыркает то на меня, то на безжизненный гаджет. — Ладно, — выпаливает она, закрывая глаза. А когда открывает, взгляд из туманного становится кристально ясным. Что она там себе внушает? Может, владеет тайной магией? — Судя по всему, ты свой мобильный мне не дашь, чтобы я вызвала такси, — я ухмыляюсь, и она моментально считывает мои намерения. — Логично, что и домой ты меня не пустишь, чтобы взять телефон у Сары. А значит, ты не оставляешь мне выбора, — она скрещивает руки на груди. — Ты просто… невыносимый человек! Понял? — морщит свой очаровательный носик и фыркает, как лисичка. — Да наоборот! Хочу подвезти, помочь добраться до дому. Разве это неуважительно? — Ты просто… — она делает глубокий вдох, явно что-то обдумывая. — Ну так что? — Достаю ключи и отключаю сигнализацию. Алиша удивлённо поворачивает голову в сторону моей машины. — Это плохая идея, Алиша, — тихо бормочет она себе под нос. — У меня батарейка села, я даже копов не вызову, если ты вдруг увезёшь меня в лес и…убьешь… — Зачем мне это? — Откуда мне знать? Ты же целую неделю за мной охотишься! Сначала бар, теперь вечеринка у Сары. Не кажется ли тебе это подозрительным? — Достаточно подозрительно, но клянусь, я не маньяк, — в каком-то смысле, прикинул я в уме, вспоминая свои «подвиги». — И в лес тебя не повезу. Нет выгоды, марать руки просто так. — Марать руки? — Чёрт, ляпнул лишнего! — Мне нужно быть уверенной. Дашь свой телефон? Просто наберу 911 на быстром вызове, если что. — Она протягивает руку. — Гарантия? Хорошо, — пожимаю плечами и отдаю свой телефон. Она вводит номер. — А теперь садись в машину. А то замёрзла вся, вон, мурашки по коже, — вижу, как её тело дрожит от холода. Не зверь же я что бы заставлять девушку мерзнуть на улице. Рык мотора, и я выезжаю с парковки. Раздвижные ворота открываются медленно, словно дразнят, и я начинаю отстукивать пальцами по рулю, наигрывая мелодию, которую слышал на вечеринке. Девушка держит телефон наготове и с любопытством оглядывает салон. На удивление, в её глазах нет паники. Другая бы на её месте давно бы закатила истерику, а эта за минуту выстроила план эвакуации! Удобно устроилась. Что ж, она уже в третий раз меня удивляет сегодня! Чертовски странная и закрытая книга! — Куда тебе? — На Окленд-авеню. Номер дома не скажу, сама дальше дойду, — спокойно отвечает девушка. — Всё ещё боишься? — Нет, — выпаливает она. — Просто ещё не убедилась, что ты не маньяк. Вдруг будешь меня под домом поджидать, — тихо добавляет она. — Обязательно буду! — ухмыляюсь я. — Что тебя так настораживает? — Вижу, как она ёрзает на сиденье. — У тебя же 911 на быстром вызове. — За нами чёрная машина едет уже минут десять. Хвост держит, даже когда мы сворачиваем, — она прикусывает губу и смотрит в зеркало. Как она это заметила?! Вижу, как в её глазах мелькает страх, и она погружается в собственные мысли. — Это мои люди. Они присматривают за мной, — вижу, как девушка судорожно сжимает телефон, готовая в любой момент нажать на кнопку вызова. — Эй! — Я резко торможу на светофоре, и она наконец-то смотрит на меня. — Слышала? Это моя охрана. Тебе не о чем беспокоиться, — думаю, дело вовсе не во мне и не в том, что я увезу её в глушь и расчленю. Она боится чего-то другого, чего-то большего. И это меня ещё больше заинтриговало. Не меня, хотя я тут единственный кого стоило бояться. Пока она этого не осознает. — Ладно, поняла, — она выдыхает и блокирует экран. — Тебя кто-то преследует? — предполагаю я. — Нет, просто кто знает, что может случиться в этом городе! И вообще, я думала, мы поедем в тишине, — бросает она мимолётный взгляд на меня. Загорается зелёный, и я еду дальше по прямой. — А я думал, мы поговорим нормально. — А до этого мы что, ненормально разговаривали? — Ну, если не считать приёма из бойцовского клуба, то да, всё было нормально. Сколько ты занималась? — Год, почти, — она не отрывает от меня взгляда, внимательно изучая, словно тех парней на вечеринке. И на удивление, мне нравится этот взгляд. — Что ж, тренер у тебя был никакой. — Я бы не сказала, — лукаво улыбается девушка. — Ты смогла меня заломать только потому, что я этого не ожидал. — В этом вся прелесть, дорогой, — смеётся она. Её смех отзывается где-то в глубине души. Я проезжаю на красный свет, за что девушка фыркает. — Не гони, умирать пока не хочу! — Сбрасываю скорость, поглядывая на то, как она разглядывает салон моего авто. — Неужели я так красив, что глаз не оторвать? — Нет, просто, кажется, наконец-то поняла, что ты за человек, — хмуро бросает она, и краем глаза я улавливаю едва заметную усмешку. — И какой же? — хмыкаю я. — Наглый, самоуверенный, обожаешь доминировать и загонять в угол, наслаждаясь чужим замешательством, будто змея, мечущаяся в поисках спасения. — мои пальцы невольно сжимают руль. — Любишь наблюдать за тем, как люди теряют равновесие. Пусть наши встречи и ограничивались лишь мимолетными взглядами в баре, ты стараешься казаться обычным парнем, раствориться в толпе, но ты ведь совсем другой, правда? Пытаешься прикинуться хорошим мальчиком, прекрасно зная, что это всего лишь маска. Таких, как ты, я вижу насквозь. — Это ведь твоя улица, — говорю я, выходя следом за ней она протягивает мне телефон. — Я тебя задела? — в её голосе слышится напускное равнодушие, но я чувствую фальшь. Чёрт бы её побрал, она играет. Хочет поиграть? Я превращу эту игру в ад. Я надавливаю на ключицу, и она вздрагивает. Лёгкое прикосновение, но достаточно, чтобы причинить боль. Прижимаю её к машине и выдыхаю дым в лицо, заставляя закашляться. Терпкий аромат мяты и сладких духов смешивается, взрывая бурю эмоций в моей душе. — Малышка, кажется, учится на факультете психологии. Что ж, дорогая, ты умеешь читать людей. А ещё, Алиша Кларк, я знаю твою улицу и дом: Оклен-авеню, 48. — Её глаза расширяются с каждым моим словом. Наклоняюсь ближе, выбрасывая окурок. Она застыла, смотрит на меня, словно заворожённая, и это сносит мне крышу. — Но ты ещё многого обо мне не знаешь, поверь. Не стоит играть в игры, о которых потом пожалеешь. — Её духи дурманят, она кусает губу, и меня окончательно срывает. Хочу её убить и в то же время овладеть ею, так, чтобы она запомнила это навсегда. Я могу себе это позволить, могу взять её силой. — Хорошо, — выдыхает она в мои губы. — Ты зол, потому что я задела тебя, сказав правду? Люди боятся правды. — Её слова звучат тихо, словно она до сих пор не осознаёт, в какой опасности находится. — Я не говорила, что ты плохой, я лишь назвала вещи своими именами. — Я слышу, как бешено колотится её сердце, и это распаляет меня ещё сильнее. Хочу впиться в эти пухлые губы, её серые глаза завораживают, словно туман. Она подаётся вперёд, и я чувствую, как член напрягается до боли, готовый разорваться. Её губы едва касаются моих, но этот грёбаный толчок в грудь снова выбивает меня из колеи. Обвела меня, как мальчишку, вокруг своего рыжего хвостика. Чёртова лиса! — А говорил, во второй раз не сработает, — усмехается она, чувствую ещё больший азарт и влечение. Она кладёт руку мне на грудь и грубо отталкивает. — А теперь слушай меня. Если ты думаешь, что меня можно запугать угрозами, то ты ошибаешься. Думаешь, что раз ты мужчина, то сильнее девушки? Нихрена. Вы чаще думаете членом, чем мозгами, такова ваша природа. И ещё раз назовёшь меня малышкой, получишь в нос, понятно? — Я смотрю ей в глаза, вижу страх, который она пытается скрыть, вижу, как дрожит её рука на моей груди. Она прожигает меня взглядом, стараясь казаться сильной и независимой. Вот оно! Мои краски в жизни. Это она, чёрт бы её побрал, Алиша Кларк из Нью-Йорка. Я тебя сожру с потрохами, и ты забудешь, что значит быть сильной, потому что, чёрт возьми, я стану твоей защитой, я стану тем, кого ты ищешь, моя малышка. Ведь, чёрт побери, она меня зацепила. Единственная девушка за мои 27 лет гребаной жизни. Она убирает руку и уходит в сторону своего дома. Я закуриваю сигарету, провожая её взглядом. Что же это за чертовка?***
Алиша
Черт, черт, черт… ну и пиздец! Господи, помоги! Что я натворила?! Какого черта этот придурок вообще возник в моей жизни?! Почему его глаза — два темных омута, в которых плещется обман? Я ухватила лишь обрывок его правды, но что таится в его голове, какие планы он вынашивает? Боже, неужели это конец? Он же не пристрелит меня, правда?! Блять, откуда он знает мою фамилию? Откуда ему известен мой адрес? Неужели он один из псов Макса? Нет, этого не может быть… не должен. Он не похож на того, кто слепо исполняет чужие приказы. Но что, если…? Боже, неужели моя «суперспособность» — наживать себе врагов?! Я добрела до своей комнаты и рухнула на кровать, пытаясь провалиться в забытье, лишь бы не видеть этот чертов кошмар. В голове навязчиво пульсировала фраза: «Не стоит играть в игры, о которых потом пожалеешь…» Нет! Боже, какая же я идиотка!!! Я проснулась с чугунной головой и бешеной трелью телефона. Звонила Сара. — Алиша! Боже! Ты в порядке?! Как ты добралась?! — Нормально, все хорошо, — прохрипела я. — Я видела, как Адам увозил тебя на своей машине! Вы что, переспали?! — Боже, что за чушь ты несешь? — Я закатила глаза. — Я скорее огурец в себя засуну, чем лягу с этим придурком в кровать! — В ответ раздался ее звонкий, оглушительный смех, от которого мне пришлось отстранить телефон от уха. — Ладно, я поняла… Я же говорила, что с ним не стоит связываться. — Да, ты права. Он психопат. — Ну, есть немного. Встретимся вечером? — Да, конечно, без проблем. — Тогда лечись от похмелья, через три часа увидимся! — Она бросила трубку. — В смысле через три?! — Я взглянула на телефон. Ёп твою дивизию! Второй час дня! Я пулей привела себя в порядок после этой злосчастной вечеринки, залечила похмелье маминым припрятанным вином и прочитала ее записку: «Ушла гулять с подругами. На столе горячее». Быстро перекусив, я принялась пролистывать сообщения. Неизвестный номер? Открыла: — Надеюсь, малышка не забыла, что игра началась. В этот момент мне захотелось разбить голову о стену, а лучше — вырубиться на месяц или чуть больше, может, он забыл бы обо мне. Я заблокировала номер и выскочила из дома, потому что Сара уже подъехала. — Веселая у вас ночка выдалась! Да еще и отпор ему дала! Боже, думаю, он до сих пор в каком-то шоке! А ведь ему никогда никто не отказывал, если подумать! — Подруга хохотала во все горло, сидя в кафе, отчего люди начали странно коситься на нас. — Не смешно, Сара. Мне точно конец? Это правда, что он торгует оружием? — Слушай, слухи разные ходят, но подтверждений нет ни у полиции, ни у кого. Так что это просто слухи. — Пора валить из города, — я сжала переносицу так сильно, как только могла. — Боже, не переживай! Ты дала ему отпор. Дай еще раз, и он поймет, что ты не его уровня птичка, — подмигнула Сара, а я разочарованно вздохнула. Нет, это не в его стиле. Он из тех, кто добивается любой цели, даже если она кажется недостижимой. Ладно, придется разгребать все дерьмо самой. Сама накосячила, сама и расхлебаю. — Что мне делать с работой? Он же, черт побери, там каждое утро бывает! — Только вот зачем? Уверена, виски со льдом он может попить и дома. — Попроси Сэма обслуживать его. — Верно, а самой отсидеться в подсобке. Шикарно! — Я немного воодушевилась и тут же поникла. Он обо мне все знает… Но как? — Слушай, ты ничего не рассказывала ему обо мне? — Нет, с чего бы это? Я спала с ним максимум неделю, и после мы спокойно разошлись, — пожала плечами та. — И то это было давно. — Да так, просто спросила… Теплые лучики совсем не грели, хотя на дворе весна. Я решила пройтись до дома одна и зайти по пути в магазин, чтобы купить себе новую симку, так, на всякий случай. Завтра понедельник, а значит, я могу отдыхать целый день, но потом начнется ад. Может, правда, сменить работу? Черт, ведь мне нравится эта работа! Грубый толчок чуть не отправил меня целоваться с землей, но сильная рука удержала от падения. Вот это я ушла в свои мысли… Резкий запах мяты, и все внутри оборвалось. — Ну, привет, малышка, — и этот голос… Ком в горле тут же встал поперек. — Я могу украсть твое время на десять минут, — он посмотрел на свои наручные часы. — Нет, на пятнадцать, — улыбнулся он ядовитой улыбкой… Ну все, мне конец… Он затащил меня в переулок, грубо схватив за локоть, словно я мешок картошки или что-то еще хуже. Неужели он и правда будет мне мстить? Слухи о нем ходили разные: что он псих, наркоман, водится в темных кругах, продает наркотики, торгует оружием. В общем, слухов много, а как оно на самом деле, никто не знал… — Стой! Я сказала стоять! — Я выдернула руку только тогда, когда он сам позволил. Я посмотрела в его холодные глаза и почувствовала, как волосы зашевелились на затылке. Я съежилась и закуталась в толстовку, скрестив руки на груди. — Ладно, начнем сначала, — тихо выдохнула я. — Все, что я сказала, было из-за опьянения, вот и все. И если я тебя чем-то обидела, то уж извини. У меня бывает, шарики за ролики залетают, и крыша съезжает в правую сторону. Просто давай забудем то, что я там наговорила, и разойдемся мирно? — Закончила я свою тираду. Чувство страха никуда не делось. Я видела его кривую ухмылку, и меня это пугало. Он сделал шаг вперед, а мой мозг механически заставил меня отступить. — Вы только посмотрите! Лисичка выпустила коготки, укусила, а теперь пытается убежать. Хитрая ты, однако, — усмехнулся он. Я почувствовала, как шершавая стена коснулась моей спины, и ощутила себя загнанной в клетку дичью. — Я же говорю… — А теперь слушай меня, малышка, — ненавижу, ненавижу больше всего это слово! Так часто отец меня называл… Ярость где-то в глубине души заставила меня вскипеть, и я выпрямила спину, стараясь выдержать его ауру и напор, но это казалось слишком сложным и непреодолимым для меня. Он словно поглощал все пространство вокруг. — Кажется, ты не поняла правила игры. — У нас нет никакой игры, — сквозь зубы прошипела я. — Тише, змеюка, пока рано шипеть, — я почувствовала его пальцы на своей шее, и сердце снова рухнуло вниз. — Ты, кажется, не поняла, что происходит. Давай поясню: моя жизнь текла плавно, словно корабль в море, но из-за твоего появления налетел ужасный шторм и устроил бардак на моем кораблике, причем конкретный. И пара экипажей выпрыгнула в море, то есть мои мозги, малышка. Поэтому с этого момента я не отвечаю за свои действия и поступки, — он приблизился, запах дорогого парфюма перебил мяту, черная рубашка, казалось, вот-вот треснет от его напряжения, отчего страх полностью завладел мной. — Так что у тебя есть два выхода: первый — ты принимаешь все мои удары в лоб, а если нет, то я сожру тебя, моя девочка. И второй — валить из города и надеяться, что я тебя никогда не найду. — Что это значит? — прошептала я, чувствуя обжигающее дыхание на своих губах. Голубые глаза, словно осколки льда, пронзали меня, впивались под ребра, отчего хотелось закричать и бежать, подальше от этого хищника. Льва. Его прикосновение к моим губам было обманчиво нежным, почти невинным. Инстинктивно моя рука взметнулась, чтобы обрушить на него пощечину, но он перехватил ее, словно читая мои мысли, словно знал наперед каждый мой шаг. Он сжал обе мои руки, когда я попыталась ударить его в грудь, и я поняла, что попала в ловушку. — Это значит, ты принимаешь все, что я делаю с тобой, малышка. Если я тебя целую, значит, я тебя целую, — прорычал он, грубо развернув меня и прижав к обшарпанной стене переулка. Сердце бешено колотилось. Здесь нас никто не увидит, никто не услышит. Даже если я закричу, он заткнет мне рот, а может, и вовсе перережет горло. — Если я тебя трахаю, значит, трахаю. — Он прижался всем телом, и в сознании вспыхнули кошмарные воспоминания. Адская боль отозвалась где-то глубоко внутри, и слезы хлынули из глаз, я не смогла их удержать. Я яростно прикусила губу до крови. Металлический привкус отрезвлял, но не помогал выбраться из этой западни, не заставлял мозг работать, искать выход. Он развернул меня обратно к себе, хмурясь, негодуя. В его глазах плескался холод, но мелькнуло что-то похожее на сожаление. Что может быть в этом звере, кроме холода стали, готовой пронзить меня, вспороть? — Пошел к черту, — прошипела я тихо. Он снова улыбнулся, сжимая мои кисти еще сильнее. — Зря ты перестала плакать, малышка. Может, я бы сжалился, — прошептал он, касаясь моих губ своими. Он слизнул кровь с моей губы, словно зализывая рану, которую сам же и нанес. Словно кот, играющий со своей добычей. — Ты пьянишь, Алиша. Ты чертовка еще та. И поверь, ты рано или поздно будешь моей, потому что ты первая, от кого я чувствую такие безумные, невероятные эмоции. — Он поцеловал меня в висок и ушел, оставив наедине со своими мыслями. А мысли, словно ядовитый плющ, душили меня, впуская яд в кровь, парализуя. Страх окутал меня с головой, пожирая изнутри. Ноги подкосились, и я осела на землю. Воспоминания взрывали мозг, повторяясь снова и снова. Слезы ручьем текли по щекам, и я понимала, что выхода нет, что я не выдержу повторения этого кошмара. Мысли, страх, боль, адская боль, темнота, нож, лезвие, кровь, безнадежность — все это вонзалось в меня огромными когтями, разрывая на куски. Я разбивалась, рассыпалась на тысячи маленьких осколков… Тысячи маленьких осколков, которые я с таким трудом собирала в целое хрупкое «я» три с половиной года.
