Тень прошлого

***

Адам

      Я не сомкнул глаз после разговора с Алишей, так и не уснул, терзаемый её взглядом, движениями, её образом целиком. Она словно призрак стояла рядом, и я до сих пор ощущал слабый, сладковатый аромат её духов. С самой вечеринки я не мог выкинуть её из головы. Как ни старался, как ни пытался, выкурил почти пачку, ища хоть мимолетного забвения. Работа не помогала, она словно впилась под кожу, как наркотик, даруя ядреный коктейль эмоций: злость, интерес, испепеляющую тоску. Подтягиваюсь на турнике, двадцатый раз, пот градом льет по телу, дыхалки не хватает катастрофически — пора бросать курить. Пробежал уже километра два на беговой дорожке, отжался раз тридцать, но даже это, чёрт возьми, не изгоняет её из мыслей. И я в бешенстве, в первую очередь на себя, и на неё, конечно, тоже. Как она посмела так зацепить? Она миниатюрная, глаза — серые, как асфальт под ногами. Но в то же время…       — Не думал, что ты решил вернуться к спорту, — кричит Арчи сквозь грохочущую музыку. Я спрыгиваю с турника и убавляю звук. Он вырвал меня из пучины моих мыслей.       — Решил нагнать упущенное, — бормочу я, хватая полотенце и вытирая пот, льющийся ручьём. Или, скорее, пытаюсь отвлечься от навязчивой девчонки, что вросла в мозг, словно ядовитый плющ.       — Я хотел напомнить про сегодня. Люди на низком старте.       — Помню, — отвечаю рассеянно. Сегодня крупная поставка оружия и наркотиков, нужно забрать и отправить дальше, чтобы вернуть потерянные деньги.       — Ты какой-то слишком напряжённый. Что-то случилось? — Арчи слишком хорошо меня знает. Он, как и наш погибший друг, видит меня насквозь. Из родных у меня остался только он и ещё пара человек, которые хоть иногда интересуются моими делами.       — Ничего, — говорю я и возвращаюсь к дорожке. Арчи подходит ближе и ухмыляется:       — А я видел, как ты увозил ту девчонку с вечеринки Сары.       — Просто подвёз, — бросаю я и делаю музыку громче, но это не помогает избавиться ни от образа девушки, ни от разговора с Арчи.       — Она красивая. Зачем тебе понадобилось рыться в её прошлом? — с ухмылкой спрашивает он, выключая музыку.       — Для убедительности.       — Какой? — лукаво прищуривается он. — И тебе не кажется странным, что о ней почти ничего нет в архивах? Я останавливаю дорожку и испепеляю его взглядом.       — Это подозрительно, но если понадобится, я разберусь сам. А теперь, Арчи, прошу, не забивай мне голову ерундой и дай спокойно потренироваться, — цежу я. Он пожимает плечами, включает музыку и покидает зал.       Вечер. Почти восемь. Все на своих местах. Но её лицо не выходит из головы. После нашей встречи днём я поспешно ретировался, не совладав с собой. Я довёл её до слёз, видел этот вселенский ужас в её глазах. Мне хотелось извиниться, обнять, поцеловать, прижать к себе, чтобы она не лила горькие слёзы на свою толстовку. В груди словно что-то надломилось, стало мерзко от самого себя. Обычно мне плевать на чужие слёзы, но с ней всё иначе. Но она сама виновата! Она вывела меня из себя, выпустила на волю дикого зверя, которого я в себе не узнавал. Закуриваю третью сигарету подряд, топя разум в никотине, пытаясь заглушить эту боль. Её глаза, полные ужаса, преследуют меня. Я не должен был так поступать. Я не садист, но не смог сдержать зверя, словно сорвался с цепи. Хотя, чёрт побери, она сама расстегнула этот проклятый ошейник своим взглядом, полным уверенности! Боже, её губы… Я жаждал большего, чем детское прикосновение этих губ. Хотел большего, и если бы не сегодняшняя сделка, которая поджимала по времени, я бы натворил что-нибудь ужасное. В свете фар мелькают силуэты чёрных джипов. Алиша, прошу, исчезни из моей головы хотя бы сейчас, иначе я не ручаюсь за себя. Проверяю патроны в пистолете и прячу его за поясом. Выбрасываю сигарету и иду навстречу чёрным джипам.

***

Алиша

      После стычки с Адамом прошло около трех суток. Я не помню, как добралась домой, как всю ночь пролежала в кровати, не смыкая глаз. Я избавилась от одного монстра, преследовавшего меня, но меня настиг другой. И по взгляду, и по ощущениям внутри себя, он был куда более диким и опасным. Три дня пролетели в привычной рутине: работа, дом, работа, дом. Иногда мы с Сарой гуляли по набережной, но я решила умолчать о нашей встрече со зверем. Да и он все эти дни не появлялся в поле моего зрения, даже не был в баре, чтобы заказать свой виски. Иногда меня не покидало ощущение, что за мной кто-то наблюдает, но я скинула это на паранойю, потому что никаких реальных подтверждений не было. Я была уверена, это точно не те скелеты из прошлого. Однажды я решила покопаться в данных Адама. Оказывается, его фамилия — Лагберг. И он действительно влиятельный человек: постройка зданий, крупные сделки во всех сферах, которые только можно представить в этом городе. Но ни слова о том, что он занимается чем-то противозаконным. Лишь наткнулась на статью, где говорилось, что на одной из вечеринок его пытались пристрелить — один из соперников в бизнесе нанял личного сталкера. Как он выжил, не понятно, да и дело было достаточно давно. Ничего конкретного я не накопала. Лишь узнала, что он холост, любит женщин, и в его оборотах крутятся миллиарды, если не больше. Наш Босс наконец-то решил стажировать новеньких, чтобы нам было проще работать. Теперь у нас будут выходные, мы будем работать посменно: неделю мы с Сэмом, неделю — новенькие стажеры. Это радовало, ведь неделя отдыха — это уже что-то, да и работать станет легче. Правда, стажировать их оказалось нудно и долго. Почти неделю мы пытались втолковать им элементарные вещи, смотрели, как те в субботу пытаются справляться, а мы, как главные, наблюдали за ними, подсказывали, что и как быстрее делается. Я даже в какой-то мере почувствовала себя боссом. Целую неделю я не видела Адама, и до последнего надеялась, что этот парень просто пошутил или отомстил таким образом и решил забыть обо всем случившемся. Я была этому рада, но что-то все равно не давало мне покоя, будто, не видя этих глаз, я скучала по ним. Да, я либо мазохистка, либо просто ненормальная. Мне хотелось узнать, что скрывается за этой фальшью у него внутри, заглянуть немного глубже его оболочки, куда-то в душу и узнать, что там, хоть это и казалось нереальным. Иногда мне снились сны… Сны, в которых я не знала, то ли проклинать его, то ли, блять, ненавидеть, потому что сны были, мягко говоря, извращенными, и после них приходилось удовлетворять себя пальцами. После вечеринки Сары и после знакомства с ее знакомым, который явно претендовал на то, чтобы переспать со мной, он стал часто преследовать меня. Ну, либо это неожиданно стало новостью, что это его любимый клуб. Я видела, как он тусит с друзьями, делала ему пару коктейлей, и иногда под утро Сара, я, Сэм и Джон болтали, чтобы скрасить наши последние часы работы. Джон был довольно симпатичным парнем: высокий, немного смуглый, с блондинистыми волосами, которые, кстати говоря, я ненавижу. Я и свой цвет волос ненавижу, я бы их перекрасила, но мама, несмотря на мой уже зрелый возраст, не разрешает и говорит, что такой прекрасный натуральный цвет не стоит портить. Его карие глаза украдкой осматривали меня при каждом удобном случае, он даже стал подвозить меня иногда на своей машине после работы. И все бы вроде было хорошо, даже очень, но эти глаза все равно засели где-то глубоко там и отпечатались в памяти. Холодные, голубые, словно лезвие ножа, и я думаю, что после последнего разговора в переулке он все-таки достаточно глубоко воткнул этот нож в меня, раз я не могу забыть эти глаза.

***

Адам

      Несмотря на поздний час, на улице висела удушающая жара. Скоро лето — ненавистное время года. Стоя у панорамных окон, я наблюдал за раскинувшимся внизу городом, бурлящим муравейником ночи.       — Ты целую неделю сам не свой, — раздался справа женский голос. Я затянулся сигаретой, и мятный холодок скользнул по губам. Кэтрин взяла сигарету, прикурила и, подойдя к окну, устроилась в кресле, поджав под себя обнаженные ноги.       — С чего ты взяла? — тихо спросил я, снова затягиваясь, и туман алкогольного опьянения окутывал голову, тщетно пытаясь вытеснить ее из мыслей, хотя бы на десять жалких минут. Почему она так въелась в меня? Да она просто ведьма, а может, и что-то хуже.       — Последний раз ты меня так часто трахал лет пять назад, — улыбнулась Кэтрин, поправляя каштановые кудри. Зеленые глаза, длинные, безупречные ноги — она была воплощением соблазна и ничуть не стеснялась своей наготы. Верно, я наведывался к ней раз в месяц, а то и реже, предпочитая ее в последнее время случайным шлюхам. Но и это быстро приедается.       — Просто изголодался — изголодался не к ней…       — Поэтому и говорю, на тебя не похоже, — хмыкнула она, стряхивая пепел в пепельницу.       — Ты редко бываешь голоден, особенно последние три года.       — Что ты хочешь этим сказать, Кэтрин?       — Не знаю, ты мне скажи, — ее пронзительный взгляд порой будоражил, но я привык. Раньше он заставлял мурашки бегать по коже, но не теперь. Минутная тишина тянулась будто вечность. Наверное, я совершаю один из самых гнусных грехов, трахая Кэтрин и представляя на ее месте… Представляю, как Алиша смотрит на меня своими серыми омутами глаз, представляю ее тонкую талию и скромную грудь. Представляю ее каждый раз, когда касаюсь Кэтрин на этой гребаной неделе. Представляю, как целую ее пухлые губы, цветом спелой вишни. Представляю цвет ее волос, когда, сжимая кудри Кэтрин в кулаке, я трахал ее сзади. Представляю, как мой член входит в нее каждый раз, и это чертовски ужасно. За такое место мне уготовано в аду. Хотя, что уж там, для меня, наверное, уже давно стоит отдельный котел, где черти с нетерпением потирают руки в ожидании моей души.       — Адам?       — Работы много.       — Вечно ты списываешь все на работу, — она затушила сигарету. — Я скажу тебе одно: если нашел то, что тебя так зацепило, не упускай свой шанс, — хихикнула девушка и медленной походкой направилась к кровати.       — О чем ты?       — Ты прекрасно знаешь, о чем я, Адам. Слухи разлетаются быстро.       — Она здесь ни при чем, — процедил я, бросив на нее взгляд. По ее коже пробежали мурашки. Мой взгляд всегда вызывал этот эффект, но я жаждал видеть, как мурашки бегут у нее по телу, как я заставляю ее вздрагивать каждый раз, хочу снова видеть искорки в ее серых глазах.       — Она, — тихо произнесла девушка. — Она значит… Что ж, Адам, если мысли о ней терзают тебя и ты представляешь ее все наши четыре часа траха, то все куда хуже, чем я думала.       — Я не представляю ее.       — Да ну? Я знаю тебя слишком долго, Адам, и такого взгляда я давно не видела. Только однажды, когда мы с тобой познакомились. Ты любил меня?       — Нет, — хотя, возможно, я лгу. Я точно не хотел связывать с ней свою жизнь. Может, как неопытный мальчишка и питал какие-то чувства, хотя вряд ли это можно было назвать любовью. Скорее, потребность и желание сделать кого-то своей. К тому же, она предала меня, точнее, не она, а ее отец… Но это долгая история.       — Что ж, надеюсь, ты в скором времени разберешься со всем этим, а то мне немного обидно из-за того, что она в твоих мыслях. Все-таки ни одной девушке не понравится, что ты трахаешь ее, а представляешь совсем другую. — Я натянул штаны и рубашку. Скоро рассвет. — Уже уходишь?       — Да. — Я поймал взглядом солнце, которое слепило глаза. Вид и правда прекрасен.       — Я думала, хотя бы еще один раз, напоследок.       — В следующий раз, может быть.       — Надеюсь, следующего раза не будет, — хихикнула она.       — Это еще почему?       — Ты сам знаешь ответ на этот вопрос, — ее хитрые глаза прожигали меня, словно выворачивая душу наизнанку. Мы слишком хорошо знали друг друга, слишком долго. — Не забудь подарить ей хотя бы цветы перед тем, как звать на свидание. — Я фыркнул и обулся. Нашла кого учить, как ухаживать за девушками!       — До встречи, — тихо сказал я, покидая лежащую на кровати обнаженную девушку.       Она словно змея, проникающая куда-то глубоко и выкапывающая все твои потаенные секреты. Раздражает, но только она знает меня как женщина лучше всех, кроме моего друга, конечно. Я сел за руль, несмотря на выпитое, завел мотор и поехал в сторону Лагуны. Гребанная неделя ада. Я наблюдал за ней издалека, но мой зверь внутри этим не насыщается. Он голоден, дико голоден.

***

Алиша

      — Ну что, подруга, твоя неделя тусы начинается? — Сара присела за барную стойку. Я тяжело вздохнула, наконец-то присаживаясь на стул. Ноги гудели, голова раскалывалась. Казалось, музыка все еще пульсировала в моей голове, несмотря на тишину в клубе, где лишь пара пьяных спорили за дальним столиком.       — Надеюсь, ты не затаскаешь меня по клубам, я от этого уже устала.       — Ну, у меня было столько планов с тобой! Например, пижамная вечеринка или поездка на озеро с палатками на днях, — она неспешно потягивала свой коктейль.       — Чур я с вами! — Сэм подошел к нам, улыбаясь.       — На пижамную вечеринку тоже? — я хихикнула, представляя его в пижаме. Хотя что носят мужчины в качестве пижамы? Только трусы?       — Могу даже туда заскочить, — мы все рассмеялись, пытаясь разогнать усталость.       — Договорились, — Сара подмигнула ему.       — Пойду в подсобку, подсчитаю остатки и к боссу, — Сэм взял тетрадку и ручку. — Подождешь меня или поедешь?       — Могу подождать и подвезти, — Сара взглянула на часы. Смена заканчивалась через полчаса.       — Не, ребят, сама доберусь. У тебя глаза слипаются, езжай уже домой, — сказала я. — А ты, если что, крикни, если нужна помощь.       — Ой-ой, смотрите, кто раскомандовался, — закатил глаза Сэм.       — Ладно, как знаешь, подруга, созвонимся, — она потянулась, словно сытый кот, и легкой походкой направилась к выходу.       — Точно доберешься? — спросил Сэм.       — Не первый раз иду домой пешком, не украдут уж, поверь.       — Верю, верю, — он ушел, оставив меня наедине с собой. Я размяла шею, пытаясь унять боль. Все-таки тяжело почти двенадцать часов на ногах.       — Виски Ballantines со льдом, — тихий голос прозвучал совсем рядом, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Я знала, кто это. Тело будто одеревенело, отказываясь двигаться. Я думала, он забыл обо мне, думала, он, черт бы его подрал, пропал. И, конечно, надеялась, что навсегда. Но не тут-то было. Взяв в руки стакан, я налила полстакана виски и бросила пару кубиков льда. Протянула бокал, бросив взгляд на его глаза — мутные, затуманенные алкоголем. Видимо, пьян, но не до беспамятства. Я чувствовала его взгляд на себе и, скрестив руки на груди, попыталась спрятаться от него. Толстовка не помогала согреться, хотя в клубе было душно. Он словно лед, обжигает не как огонь, а своими холодными глазами, превращая все внутри в глыбу льда.       — Когда люди складывают руки на груди, они так защищаются, — произнес он, делая глоток виски. — От чего же ты защищаешься? — Он улыбнулся, обнажая идеально ровные зубы с маленькими клыками по бокам. Мне показалось, что он бы легко этими клыками впился в шею жертвы и разорвал ее.       — Ты тут единственный, от кого стоит защищаться, — бросила я, глядя ему прямо в глаза. Я выдержала этот взгляд туманных, слегка пьяных глаз. Он взглянул на часы и нахмурился.       — Это верно, — он допил виски залпом и встал со своего места.       — 27 минут, — сказал он, и я поняла, о чем он говорит. Смена заканчивается через 27 минут. Я поежилась, обдумывая в голове план побега.       — Даже не думай сбегать, — бросил он, покидая бар в сопровождении двух своих амбалов. По коже пробежали мурашки, и я уже почти решила дождаться Сэма и поехать с ним. Но его ждать еще как минимум час. Глаза слипались, и я не уверена, что выдержу.       Я так не хотела, чтобы смена заканчивалась. Хотелось, чтобы время остановилось. Я не знала, поджидает ли он меня прямо у входа, не знала его намерений. Ведь разговор в том переулке явно не был шуткой. Он точно, черт побери, не шутил. Схватив телефон, я набрала 911 и вышла на улицу. Запах мяты снова окутал меня. Он стоял справа от меня, уставившись куда-то вперед и покуривая сигарету.       — Плохая привычка, — сказала я, чувствуя, как его туманный взгляд ощупывает меня, словно я стою здесь голая.       — У меня есть привычка и похуже, — тихо прохрипел он. Его голос был немного грубым, но в то же время сладким, словно мед.       — Ты о чем-то хотел поговорить? — спросила я. — Если нет, то я пошла домой. — Я сделала шаг в направлении своего дома, но он схватил меня за локоть, останавливая.       — Отпусти, — грубо сказала я.       — Не хочу, — он склонил голову набок и подошел ближе, отчего я машинально отступила, пытаясь увеличить дистанцию между нами. — Не бойся, я вряд ли сейчас в состоянии тебя трахнуть, — я вспомнила его слова в переулке. Язвительная улыбка не сходила с его губ. Мне хотелось врезать ему, но вместо этого я лишь закатила глаза.       — И что ты хочешь от меня?       — Чтобы ты снова села в машину, и я подвез тебя домой.       — В таком-то состоянии? — тихо спросила я.       — Не бойся, буду вести аккуратно, — Адам отпустил мой локоть и бросил взгляд на машину, стоявшую на парковке. Тяжело вздохнув, я обдумала это предложение. Я показала ему свой телефон, где на быстром вызове стоял 911, и он кивнул. Я пошла к его машине, а он — за мной, словно тень.       В салоне воцарилась почти осязаемая тишина. Пятнадцать минут до дома казались вечностью, каждый светофор — личным врагом, затягивающим мое заточение. В воздухе витал терпкий коктейль из его духов и свежей мяты. Парадоксально, но этот запах, несмотря на мое отвращение к курению, действовал успокаивающе, словно слабый якорь в бушующем море. Веки наливались свинцом — переутомление давало о себе знать. После трехдневного отдыха тяжело возвращаться в колею.       — Можно задать вопрос? — зачем я спрашиваю разрешения?       — Слушаю, — бросил он, сворачивая на мою улицу.       — Откуда ты знаешь мой адрес и фамилию? — выпалила я, не церемонясь. Он усмехнулся, мимолетно взглянув на меня. Машина замедлила ход, будто нарочно растягивая момент.       — Ты же знаешь, я богат, а деньги творят чудеса. Один звонок — и я узнаю все, — тихо прошептал он, — Вплоть до того, сколько ты тратишь денег в день или сколько раз кончаешь на простыню дома, удовлетворяя себя пальцами — меня пробрала дрожь, и я скривилась, одарив его испепеляющим взглядом. Он расплылся в хищной улыбке и остановил машину у моего дома.       — Извращенец, неужели тебе так интересно это? — хмыкнула я, пытаясь задеть его, понять, дремлет ли лев или лишь притворяется. Наверное, как всегда, пожалею о сказанном. — Если так… — Я наклонилась ближе, вдыхая пьянящий аромат его мужского одеколона. — Сколько, по-твоему, раз я кончаю на свою простыню? — выпалила я, вступая в опасную игру. И игра продолжалась, без победителей и проигравших, ведь ни я, ни он не собирались уступать. Он издал сдавленный смешок и схватил меня за локоть, приблизившись вплотную, почти касаясь моего лица. В сантиметрах от его губ я чувствовала запах виски.       — Это ты скажи мне, дорогая, — прошептал он, обжигая кожу своим дыханием. — Или лучше скажи, кого ты представляешь, когда доставляешь себе удовольствие?       — Точно не тебя, — отрезала я, наблюдая, как в одно мгновение его лицо ожесточилось, глаза наполнились ледяной злостью, а челюсть сжалась до боли. Лев пробудился. Начиная игру со львом, нужно убедиться, что клетка надежно заперта.       — Что ж, — усмехнулся он, — тогда я сделаю так, чтобы ты представляла только меня, когда будешь ласкать себя — его шепот у моего уха вызвал табун мурашек, и я невольно вздрогнула.       — Удачи, — хмыкнула я и выдернула локоть из его хватки. Он легко отпустил, видимо, и вправду был слишком пьян и ужасно уставшим. Именно поэтому я позволила себе немного выпустить когти и оскалиться. Тигр пока в клетке. Я вышла из машины, наблюдая, как он срывается с места и уносится вдаль на бешеной скорости. Надеюсь, он не разобьется в таком состоянии. Или я еще буду винить себя за то, что позволила пьяному сесть за руль. И почему меня это так волнует? Тяжело вздохнув, я все еще чувствовала его запах, словно он въелся в мою кожу. Что ж, пора в душ, а потом — спать до вечера.