Время забытых судеб

Часть III. Тонкая грань

      С того момента я могла сосредоточиться только на одном — Люке Баркли. Какой он. С кем общается. Каков его распорядок дня.       В этом году у нас сменился староста факультета, и, к сожалению, выбрали именно его — Люка.       Раньше я не особенно с ним общалась, если вообще общалась. У нас были разные компании, мы посещали разные предметы. Он был одним из тех, кто всегда где-то рядом — но не близко. Я мало что о нём знала. Но теперь всё изменилось. Он стал препятствием. Или, если быть точной — ключом к запретным знаниям. К правде о том, как спасти маму и папу.       А значит, мне нужно было узнать о нём всё.       Я украдкой наблюдала за ним несколько дней подряд. Сидела в библиотеке, когда он туда заходил. "Случайно" оказывалась в коридоре, когда он шёл на занятия. Он никогда не был один — всегда окружён друзьями, младшими курсами, учениками, просящими помощи. Он с готовностью всем помогал — как будто без этого терялся, как будто роль старосты давала ему ощущение важности.       Это было... удобно. У него явно комплекс героя. Люди с такими слабостями — предсказуемы.       Следующую подсказку я получила на уроке зельеварения. Снейп представил нам новое зелье — Амортенция. Люк оказался одним из первых, кто ответил профессору, чем оно для него пахнет.       Дурак. Ну нельзя же так подставляться. Для него она пахла книжными страницами, древесным дымом и свежевыпеченным яблочным пирогом с корицей. В моей голове уже начал вырисовываться план действий.       Это должно было выглядеть естественно. Случайно. Невинно. Обратиться за помощью по заклинанию? Да. Завести разговор. Остаться наедине. Лучше всего на втором этаже библиотеки, возле отдела по травологии — там мало кого можно встретить, особенно по вечерам.       Использовать Амортенцию. Незаметно. Естественно. Он не заметит — будет окружён книгами, расслабится. И преподнести ему финальный подарок. Тогда он сделает то, что мне нужно. Отдаст пропуск.       Нет, это не жестокость. Я же не собираюсь его мучить. Он не будет испытывать боль или что-то в этом роде, а любовь, это же приятное чувство.       Это не манипуляция ради манипуляции. Не желание контролировать. Это просто необходимость. Это — ради семьи. Ради родителей, которых я люблю.       Я не злодей в этой истории. Нет.       Я просто делаю то, что должна.       Просто никто, кроме меня, мне не поможет.       После занятий я отправилась в заброшенный женский туалет — то самое место, где меня никто не побеспокоит. Начала приготовления. Это заняло у меня пару часов. Но я всё ещё успевала к ужину — как раз по времени.       Последний ингредиент... часть меня.       Я выбрала волос — самый простой, но достаточно личный компонент. Осторожно отрезала прядь и добавила её в котёл. Перемешала зелье до нужной консистенции, проследила, чтобы оно не изменило цвет. Затем аккуратно перелила в небольшую ёмкость для зелий и спрятала во внутренний карман сумки.       Готово.       Пора спешить в Большой Зал.       Я зашла в туда чуть позже обычного. Воздух здесь, как всегда, был пропитан ароматом еды и приглушённым гулом голосов, в котором терялись любые мысли. Почти любые. Моих — не тронуло.       Элис первой заметила меня. Она весело помахала рукой с конца стола и громко спросила:       — Где ты была? Я думала, ты пропустишь ужин.       Я выдавила лёгкую улыбку и пошла к ней, сдерживая привычный порыв начать всё ей рассказывать. Но сейчас — не время.       — Меня на полпути к залу остановила профессор Батшеда, — спокойно сказала я, подойдя ближе. — Снова что-то про руны и «скрытые возможности артефактов». Еле отвязалась.       Она скептически выгнула бровь.       — Странно, она раньше не задерживала учеников перед ужином.       Я пожала плечами и поставила сумку рядом с ней на лавку.       — Сейчас подойду. Одну минуту, ладно?       Элис кивнула, удивленно на меня посмотрев. Я же развернулась и направилась к другому концу стола.       Люк сидел с тремя друзьями — у них, как всегда, кипел разговор. Он смеялся, о чём-то горячо споря с Беном, тем самым, что вечно подаёт реплики громче всех.       Я подошла сбоку, чуть за его спиной, и дождалась паузы, прежде чем заговорить.       — Люк?       Он обернулся, немного удивлённо, но без настороженности. Его глаза — светлые, чуть усталые — на миг расширились. Я чуть наклонила голову и улыбнулась, аккуратно накручивая на палец прядь волос.       — Прости, можно тебя на минуту?       Его друзья притихли, переглянувшись. Бен криво усмехнулся, а Люк встал, удивлённо моргнув.       — Конечно… э-э, конечно. Что-то случилось?       Я сделала шаг в сторону, показывая, что не хочу говорить при всех. Мы отошли всего на пару шагов, но этого было достаточно.       — Ты же силён в заклинаниях, правда? — начала я мягко, чуть смущённо. — Мне в последнее время тяжело даётся одно. Я пыталась сама, но… — я вздохнула, глядя прямо ему в глаза. — Не мог бы ты помочь мне с этим, когда будет время?       Он слегка покраснел — лёгкий, но явный румянец на скулах, — и сдержанно кивнул.       — Конечно, я… всегда рад помочь.       Я опустила глаза, достала сложенный листок и осторожно протянула ему.       — Там… когда и где я смогу быть. Если у тебя получится, конечно.       Он взял записку чуть неловко, как будто боялся прикасаться к моим пальцам. Я улыбнулась снова, тепло, с лёгкой благодарностью.       — Спасибо, Люк. Правда. Очень выручаешь.       Когда я развернулась и пошла обратно к моему месту, мои шаги были лёгкими, будто после удачного заклинания. Всё шло по плану.       Но стоило мне пройти мимо золотых мест стола, как справа раздался протяжный свист.       — Мерлин, Болгарская… — знакомый голос, тянущий на смешок, — флирт посреди столовой? Ты уж поаккуратнее, неужели решила попробовать приручить нового старосту?       Я остановилась.       Эндрю Розье, растянувшись на лавке со своими друзьями Малфоем и Забини, наблюдали за мной с насмешкой, но в глазах у него было откровенное любопытство, приправленное ехидством. Эндрю всегда был тем, кто не мог пройти мимо чужой тайны, особенно если чувствовал, что ему её не расскажут.       Я медленно повернула голову. Наши взгляды встретились.       Холод.       Мой взгляд был безэмоциональным, ровным, спокойным, как поверхность замёрзшего озера — и в этой тишине он услышал треск льда под ногами. Розье невольно поёжился.       А потом я улыбнулась. Мило, по-девчачьи, с вежливой наивностью.       — Это не твоё дело, Розье.       Я чуть кивнула, как будто поблагодарила его за внимание, и пошла дальше — к Элис, к своей скамейке, к тарелке с тыквенным пюре, которую уже и не помнила, как поставила.       Но внутри — всё сжалось в тугую пружину.       Когда я вернулась к столу, Элис смотрела на меня во все глаза.       — Ты только что… флиртовала? С Люком Баркли?       Я аккуратно села на лавку и взяла хлеб, стараясь не встретиться с ней взглядом.       — Он выглядит в этом году как-то… по-другому. Привлекательнее, что ли, — сказала я спокойно. Я начала неспешно раскладывать приборы, будто это был самый обычный вечер.       После того, как часы пробили восемь вечера, я уже сидела в секции по Травологии на втором этаже библиотеки, что была пустой, как я и рассчитывала. Пахло сухими корнями, пыльной пергаментной бумагой и чем-то землистым. Свет тусклых ламп над головой отбрасывал длинные тени на деревянный пол, и даже самые шумные ученики словно забывали, как говорить, когда заходили сюда. Но сейчас здесь была только я.       Я сидела на краю старого дубового стола, аккуратно разложив перед собой несколько книг по заклинаниям, чтобы все выглядело правдоподобно. Сумка стояла рядом, застегнутая. С подарком внутри, скрытым в неприметном свертке — надежно спрятано в боковом кармане.       Сердце било ровно, дыхание было спокойным. Все должно было пройти безупречно. Я повторила это про себя, как заклинание. Безупречно.       Когда щёлкнула дверь и раздались шаги, я даже не повернулась сразу. Только когда он приблизился, и его голос нарушил тишину.       — Привет. Ты просила помочь с заклинанием?       Я подняла взгляд и позволила губам тронуть лёгкую, смущённую улыбку.       — Да, спасибо, что пришёл. Надеюсь, не отвлекла от чего-то важного?       Люк покачал головой и сел напротив меня, поставив локти на стол. Он был немного взъерошен — будто шёл быстро, может, даже нервничал. Хорошо.       — Нет, всё нормально. Ты написала в записке, что у тебя проблемы с "Протего тоталум"?       — Угу… — я вздохнула, убирая прядь волос за ухо. — Я понимаю теорию, но когда дело доходит до самого заклинания — оно либо слишком слабое, либо распадается. Я уже начинаю думать, что просто не подхожу для защиты, — сказала я с лёгкой, почти самоуничижительной усмешкой.       Он тут же качнул головой, явно желая подбодрить.       — Не говори так. У тебя, наверное, просто нестабильный фокус. Это можно отработать.       Комплекс героя сработал.       Я наклонилась чуть ближе — не слишком навязчиво, но достаточно, чтобы он почувствовал мое внимание. — Ты такой уверенный… — прошептала я, глядя ему в глаза. — Я бы хотела, чтобы у меня получалось хотя бы наполовину так же.       Люк слегка покраснел. В свете ламп его уши отлили розовым. Есть контакт.       — Ну… я просто много практиковался, — пробормотал он, опуская глаза и подбирая книгу, открывая её на нужной странице. — Это несложно, просто нужно запомнить несколько шагов. Видишь? Ты должна сосредоточиться на потоке магии, а не на результате. Это как... это как поддержание баланса. Если не будет внутренней гармонии, заклинание просто не сработает.       Я кивнула, не вслушиваясь в его объяснения. Этот дурак похоже забыл, что я использовала это заклинание в прошлом году на дуэли с грифиндорцем.       — Ты такой умный, Люк, — сказала я с мягкой улыбкой, крутя локон волос на пальце, как бы невзначай. — Если честно, мне всегда нравилось, как ты умеешь объяснять такие сложные вещи. Ты прямо как... преподаватель. Знаешь, я так долго пыталась понять как применять это самой, но без твоей помощи, наверное, вообще бы не справилась.       Люк, заметив мой лёгкий флирт, слегка покраснел и кашлянул.       — Это... не проблема, Селена. Я рад помочь, всегда рад помочь, — сказал он, поправляя волосы.       Заметив, что он стал немного нервничать, я поняла, план начал работать. Остался последний штрих. Наверняка все уже трещат о том, что у нас с ним свидание в библиотеке, так что завтра его поведение не будет таким странным в глазах других.       Я достала из сумки неприметный свёрток и положила его перед Люком.       После ужина, когда я отправила Элис с остальными девочками в гостиную Слизерина, я направилась на кухню. Там, как всегда, стоял один из домашних эльфов, с которым я поддерживала связь на протяжении всего обучения в Хогвартсе. Он всегда радовал меня угощениями, когда это было запрещено.       — Хейвен, мне нужно одно маленькое одолжение, — сказала я, стараясь говорить легко и непринуждённо. — Ты не мог бы принести мне пирог с яблоками и корицей? Тот, что ты обычно печёшь для учителей?       Эльф поднял уши, удивлённо посмотрел на меня и кивнул.       — Пирог? Для... мисс Селены? Конечно, мисс, прямо сейчас!       Я терпеливо ждала, зная, что момент неумолимо приближается. Когда пирог был принесен, я едва сдерживала улыбку. Воняло яблоками, корицей и уютом, точно так, как Люк бы и любил. Как только эльф подал мне лакомство, я осторожно добавила в начинку амортензию, не нарушив её структуру. Одной порции было вполне достаточно. Пирог был готов.       Его глаза быстро замерли на угощении, и он, похоже, с удовольствием принял его, поблагодарив, не задавая лишних вопросов. Через некоторое время Люк начал в разговоре смеётся слишком громко, слишком часто — его колени уже в пятый раз сталкиваются с моими под столом.       — Ты не представляешь, как я рад, что ты сейчас здесь, — он откусывает очередной раз пирог, и я вижу, как его горло сглатывает. Амортензия просачивается в его тело. Через десять минут его щёки розовеют, пальцы начинают барабанить по столу в нервном ритме.       Я решила осторожно задать вопросы о Запретной Секции, упоминаю старика-библиотекаря с вечной свирепостью во взгляде. Люк охотно рассказывает — слишком охотно. Его рука ложится на моё запястье, словно случайно.       — Просто покажи мою карточку, — он достаёт из кармана потёртый пропуск с золотой печатью. — Скажешь, что я одолжил тебе её для... исследования.       Я тянусь за ним, но он вдруг сжимает карточку в кулаке, притягивая мою руку к себе.       — Ты такая красивая, я раньше не замечал этого. — Он усмехается, будто его душит восторг. Его ладонь прижимается к моей щеке, слишком горячая, слишком настойчивая. Кожа под его пальцами горит, будто он оставит шрамы одним прикосновением. Он наклоняется ко мне слишком близко. Я замираю, чувствуя, как его дыхание — сладкое от пирога — смешивается с моим. Отвращение поднимается комом в горле, но я глотаю его, как яд. Он не видит, как моё тело цепенеет, как мурашки бегут по спине.       — Подожди, — я пытаюсь отстраниться, но он перехватывает мою руку, прижимая её к своей груди. Вставая со своего стула, он дернул меня на себя, я почувствовала, что его рубашка мокрая от пота, запах тяжелого одеколона режет ноздри.       — Ты слышишь? — шепчет он, и под пальцами я чувствую бешеный стук его сердца. — Это из-за тебя. Только из-за тебя.       Его губы находят мои — влажные, жадные, как у голодного пса. Я сжимаю зубы, чтобы не вскрикнуть, но он впивается в нижнюю губу, заставляя её распухнуть от боли. Рука его скользит к талии, и я чувствую, как желудок сжимается спазмом. Его прикосновения грубы, словно он трёт наждаком по коже, оставляя невидимые ссадины.       Это моя вина. Моя. Осознание происходящего начинает прокатывается на мне неприятной дрожью.       Я впиваюсь ногтями ему в предплечье, но он лишь глубже погружается в этот порыв, не замечая ничего, кроме собственной жажды. Его язык пытается проникнуть в мой рот, вызывая у меня ощущение тошноты. Я почувствовала, что-то мокрое на моих щеках. Это кажется мои слёзы, что начали течь сами по себе — горячие, предательские. Они смешиваются с его слюной, а я думаю о том, как отмыться. Выскрести до крови. Выжечь это воспоминание.       Он тянет меня ближе, и я чувствую его возбуждение через ткань юбки. Тошнота накатывает второй волной. Я превратила его в это. Сама. Его пальцы лезут под блузку, что как пощечина отрезвляет меня от шока.       — Люк, остановись... — мой голос звучит как удушье, но он слышит в нём лишь игривость.       — Ты же хотела, — бормочет он, прижимаясь губами к шее. — Хотела, чтобы я был твоим...       Нет. Нет. Нет.       Я выгибаюсь, чтобы оттолкнуть его, но он сильнее. Его вес придавливает меня обратно к креслу, и я начинаю судорожно думать, что же делать. Что делать? Что делать? Боже, Серена приди в себя. Палочка! Да, палочка, куда же я ее положила? Я лихорадочно пытаюсь осмотреть стол сбоку от нас, одновременно пытаясь оттолкнуть его. Вот она. Я понимаю — если не сработает заклятье, всё кончится здесь, среди книг и крошек пирога, который я ему дала.       Я вытягиваю руку и начинаю судорожно скидывать учебники пытаясь ухватится за палочку. Наконец-то хватая палочку, сжимая до боли в запястье, навожу на Люка и шепотом кричу, - Ступефай.       Он падает на колени, потом медленно оседает на пол, уткнувшись лбом в мои колени. Его пальцы судорожно сжимают складки моей юбки, словно даже в отключке он не хочет отпускать.       Я сидела на стуле, чувствуя, как моё сердце бешено колотится в груди. Люк был на коленях передо мной, его голова лежала в моих коленях, его дыхание тяжелое и неестественное, а его тело замерло камнем. Всё происходящее казалось нереальным, как кошмар. Желчь стояла в горле, я чувствовала, что меня вот-вот стошнит.       Что я сделала? Этот вопрос резал мою душу, заставляя каждую клеточку тела вздрагивать от стыда и ужаса. Как вообще ситуация дошла до такого абсурда? Не в силах больше сидеть в этом положении, я с трудом оттолкнула его от себя. Его тело было тяжёлым и тёплым. Я чувствовала, как отвращение расползается по моей коже, заполняя меня изнутри, смотря как его тело падает на пыльный пол.       Я быстро встала, сделала шаг назад, стараясь не смотреть на Люка, который всё ещё находился в полусознательном состоянии. Его взгляд был растерянным, как у человека, просыпающегося от тяжёлого сна. Я не могла больше оставаться здесь.       Дрожащими руками я схватила палочку и произнесла заклинание: "Обливиэйт". Почти мгновенно мои слова отдались эхом в комнате, и я почувствовала, как память Люка начинает исчезать. Он лежал, не двигаясь, его выражение лица становилось пустым. Он не вспомнит, что произошло. Не вспомнит, как его тело двигалось не по его воле, не вспомнит всего страха и отчаяния, что переполняло меня.       Я опустила палочку, сделав шаг к столу. Быстро, с туманным осознанием происходящего, сглатывая тошноту, я начала собирать крошки от пирога. Всё, что могло бы напомнить ему о случившемся, должно было исчезнуть. С каждым движением моей руки, с каждым кусочком, который я убирала, моё внутреннее напряжение только росло. Это всё было моим выбором. Моим решением. Я позволила этому случиться.       Когда я убрала последние крошки и убрала всё как можно аккуратнее, мой взгляд вновь упал на Люка. Он всё ещё лежал там, с пустым выражением лица, словно ничего не произошло. Мой взгляд упал на пол под стол, там валялся пропуск, что выпал из его руки, когда он обхватил меня. Я подняла его дрожащими руками, не замечая, как мои пальцы сжимаются вокруг пропуска до боли. Это было моим последним действием перед тем, как покинуть библиотеку.       В голове была звенящая пустота. Все чувства, вся боль и паника переполняли меня. Я выбежала из библиотеки, не замечая никого и ничего на пути. Я чувствовала себя грязной. Мне нужно было отмыться.       Я ещё долго терла свои руки, бедра, живот — все места, где он меня касался. Мочалка не могла оттереть того, что я чувствовала внутри. Ничего не могло очистить меня от этого отвратительного чувства.       В своей комнате я закрыла дверь, но даже тусклый свет свечи не мог развеять тьму, которая накрывала меня. Мои руки продолжали дрожать. Я быстро переоделась, стараясь избавиться от того, что на мне. Свернувшись в позу калачика на кровати, я пыталась найти хоть какое-то утешение, хоть немного безопасности, но ничего не помогало. Я не могла заснуть. Мысли вертели в моей голове, а боль в сердце становилась невыносимой.       Надо взять себя в руки... Он ничего не вспомнит, ничего не было, я поступила как было нужно, я должна была это сделать, я должна попасть в Запретную секцию, я должна спасти родителей. __________________________ Я хотела в этой части показать насколько под стрессом Селена становится холоднокровной и манипулятивной в своих интересах, воспитание в благородной семье, что утратила первенца и наследника дало свои корни в ней. Так получилось, что чтобы заслужить внимание и заботу родителей находящихся в горе - ей пришлось учится, как это делать, возможно это бессознательная реакция или же сознательная, но она не хочет это признавать...