Наш двор

Шакал       Утро встретило меня серым, каким-то унылым цветом. Я приподнялся с кровати, слегка прижимая к себе того, кто лежал рядом. За окном туман. Ахуеть. Густой такой. Белый. Нихуя не видно. Посмотрел на Сашу. Его глаза ведь были точно такие же. Такие же белые и ничего невидящие. Я прижал его к себе.       Стал гладить большим пальцем его плечо. Он такой маленький. Такой хрупкий. Такой нежный и милый. Такой весь мой.       Но как долго я могу обманывать самого себя? Как долго я могу терпеть и предавать всю свою мразотную сущность?       И вот... я уже стою возле его двери. Я его нашёл. Конечно. Я всегда его нахожу. Как и он всегда находил меня. Сколько бы лет не прошло. Сколько бы не случилось событий, его забыть тупо не получалось. Моя первая любовь. Первая и такая, блять, болезненная.       Но вот он ухмыляется. Впускает меня к себе в квартиру. Мы ничего не говорим друг другу. Он толкает меня куда-то в темноту.       Забавно, блять. Темнота. Это и есть наша с ним сущность. Тёмная и гнилая. Блядская и ущербная.       Он уже сидит на коленях, расстёгивая пряжку ремня и ширинку. Довольно хмыкает и берёт мой член в рот. Заглатывает прямо до основания, негромко постанывая. В темноте комнаты я ничего не различаю, зато его блядское лицо я вижу отчётливо.       Наблюдаю за тем, как жадно он заглатывает. Как блестят от желания его глаза. Моя левая рука уже наглаживает его ебучую пирсу в брови. Путаю пальцы в его волосах, заставляя прижиматься плотнее и сосать глубже.       Вот оно? То самое, ради чего я готов променять своего ангела?       То самое, что заставит его предать? Плюнуть ему в душу? Осквернить его чувства ко мне, и мои к нему?       Я уже стону от удовольствия, смешанного с болью, потому что Олег слегка покусывает член и оттягивает яйца губами.       Стою ли я всего того, через что мы прошли с Сашей, чтобы сейчас происходило это?       Вздох.       Я открываю глаза. Снова утро. Серое. Приподнимаюсь и пялюсь в окно. Густой туман. Наверняка холодный. Он окутал весь наш двор, скрыв всё вокруг. Нихуя не было видно.       Я перевожу взгляд на того, кто лежит рядом. И понимаю, что на мне тихо и мирно спит…Саша.       Блять. Это был ебучий сон. Всего лишь сон. Сука, чтоб ты сдох, Олег.       Я притянул Сашу поближе, чтобы точно убедиться, что мне это не снится. Ангел спал крепко, и я пользуясь этим, тянусь к телефону. Один пропущенный. Шут. Конечно. Кто ж, блять, ещё?       Максимально осторожно вылезаю из кровати и пру на балкон, закрывая за собой дверь. Попутно достаю сигу, дую в фильтр, и поджигаю. Мне надо успокоиться…       — Шут?       — Босс? — слышу после череды громких гудков.       — Чё такое? — хриплю я и выдыхаю дым, который точно когда-нибудь меня убьёт.       — Там это…Новость про Мажора.       Я аж замер. Только несколько минут назад видел его в том ебучем сне, а тут снова он. Вновь затягиваюсь. На этот раз глубже. И медленно выдыхаю через рот.       Шут продолжает.       — В общем, он сначала пытался искать какую-то инфу о тебе у наших. Потом прошёлся по другим районам. И когда выгорело, он забил. Поехал в какой-то город. Там как обычно: шлюхи, наркота и бухло. И его приняли…       Я молчу, курю, и просто слушаю. Шут знает меня много лет, поэтому он знает мои эмоции и правила.       — Но его бабки не помогли. Город не его. И даже связи не помогли. Там такой отдел попался. Слишком порядочные все. И вот он там откисает. Пока неясно на сколько, но он пока ничего не сделает. Вот. Сорян, что потревожил.       — Всё нормально, Шут. Спасибо.       Я докуриваю и просто смотрю вниз, наполовину высовываясь из окна, пытаясь разглядеть то, что не покрыл туман. Вот та самая скамейка, где Саша любит сидеть. Там рядом наверняка всё та же трещина в асфальте, которую сейчас не видно. А там, сбоку, я его защитил от уёбков, что посмели до него доебаться.       Я никогда не был верен кому-то. Даже состоя в мутках с Лизой, я ей изменял. Потому что она всегда была где-то и с кем-то, а мне хотелось ебаться. Да и само понятие верности какое-то не моё. Будто бы.       До этого момента.       Разве я могу сейчас с кем-то поебаться, зная, что Саша обняв своего плюшевого зайца, что я ему недавно купил, ждёт меня дома? Зная, что он дрожит и плачет, когда меня нет? Зная, что он меня сильно любит, доверяет и хочет тепла? Зная, что ради меня он старается и пытается быть лучше и сильнее?       Ещё б ты подумал, как бы прямо перед Сашей кого-то выебать, Дима.       Ну, а чё? Он же слепой. Не увидит...Еблан. Ты просто конч, Дима.       Я тряхнул головой, закрывая окно.       Всё это время Шут молчал в трубке, но не сбрасывал звонок. Он знал, что меня иногда кроет, и я вот так проваливаюсь в мысли.       — Дим? — позвал он меня тихо.       Я слышу в его голосе тревогу. Он переживает за меня. Волнуется. Знает, как мне болезненна тема с Мажором. Он же его видел. Он видел много чего про него. И также видел меня.       — Паш, забей. Всё ок. Главное, чтобы он не совался сюда. Иначе ему точно пизда. Я за Сашу его просто замочу.       — Мне приехать?       — Нет. Давай только не загоняйся насчёт меня. Я вывезу. И спасибо за инфу, брат. — я улыбнулся. Слегка.       Я никогда не говорил ему того, что он мне как брат. И я никогда не чувствовал ничего к Паше в плане секса. Не потому, что он стрёмный или какой-то не такой. Нет. Он очень милый, красивый и добрый. Но я его воспринимаю как младшего брата. Как родного и близкого мне человека.       — Понял. Я на работе, но звони, если чё. Обнял.       И вызов завершился.       Кто-то подумает, что наш с ним диалог очень сухой. Но нам не надо распинаться в миллионе ванильных слов, если мы итак понимаем друг друга на своём уровне.       Я возвращаюсь в комнату. Тут так тепло после балкона. Я ещё грею по очереди стопы об икры, чтобы не заморозить Сашу, когда он захочет ко мне прижаться. Мне-то поебать. Мне жарко. А вот он очень мёрзнет. Дрожит как маленький котёнок на морозе.       Я ложусь к нему. Притягиваю его к себе. Уже в сотый раз вдыхаю его волосы и закрываю глаза. Меня отрубает снова.       Но меня хватает на несколько минут. Я снова открываю глаза, боясь опять увидеть Олега в своём сне. Перевожу взгляд на Сашу.       Он лежал, уткнувшись носом мне в плечо. Его тельце, которое всегда было напряжённым, сегодня ощущалось непривычно расслабленным. Мягким. Он едва заметно улыбался во сне. А я просто наблюдал за ним, чувствуя, как внутри разливается спокойное, ровное тепло.       — Доброе утро, солнышко, — произнёс я тихо, когда почувствовал, что Саша стал шевелиться.       — Доброе утро, Дима, — голос Саши был заспанным и хриплым. Он потянулся, и сладко зевнул. Прижался ко мне ещё плотнее.       — Ангел, ты когда-нибудь ел на завтрак хлопья с йогуртом? — спросил я, перебирая его растрёпанные волосы. Какие же они приятные и мягкие на ощупь…       Саша на мгновение задумался, смешно наморщив свой крохотный нос.       — Неа…А это вкусно?       — Очень. Моя…покойная сестра… она обожала такие завтраки. Постоянно их трескала по утрам.       В комнате мгновенно повисла тишина. Саша замер, чувствуя тень грусти в моём голосе, которую я не смог скрыть. Блять. Он осторожно нашёл мою руку и переплёл наши пальцы.       — Дим…мне очень жаль… — тихо сказал он.       — Всё хорошо, Саш…Ну? Пойдём кормить тебя?       Мы перебрались на кухню. Я возился у стола, насыпая хлопья и открывая баночки с йогуртом, чтобы Саша смог выбрать вкус, с которым захочет хлопья. Он остановился на клубничном.       Завтрак прошёл в уютном молчании, прерываемом лишь хрустом хлопьев и редкими нашими фразами.       Впервые после упоминания Лены, я не ощущал боли в груди. Словно…Блять. Словно она прекрасно видела нас с Сашей с небес, и давала своё благословение.       Обед прошёл незаметно. Мы разговаривали о мелочах. Я рассказывал о погоде, описывая, как туман цепляется за ветки деревьев, а Саша внимательно слушал, пытаясь представить эту белую, влажную красоту.       Сейчас мы собирались ужинать, сидя на кухне. Еда уже грелась в микроволновке. Слышалось тихое гудение и запах разогретых котлет с гречкой. Я стоял у стола и наливал чай. Себе — крепкий и горячий, а Саше — чуть тёплый, разбавленный холодной водой, как тот любил. Саша сидел на кухонном диванчике, поджав под себя одну ногу, и тихо водил пальцами по краю тарелки с нарезанными огурцами, которую я уже поставил перед ним.       Вдруг Саша поднял голову и спросил своим мягким, чуть робким голосом:       — Дим…а что такое минет?       Я, который в этот момент как раз отпивал чай, поперхнулся так резко, что чуть не пролил всё на себя. Закашлялся. Вытер рот тыльной стороной ладони и хрипло выдавил:       — Повтори.       Саша заметно покраснел. Щёки вспыхнули ярким, красным румянцем, который быстро пополз вниз по шее. Он опустил голову, пальцы нервно сжали край стола.       — Ч-что такое минет? — повторил он тише. — Я… я тут лазил по разным форумам про отношения, ну, через голосовой помощник… И там часто говорилось, что это приятно и хорошо. Это… это какой-то особенный поцелуй?       Я замер, глядя на этого чистого, невероятно наивного пацана.       Да, поцелуй, ага…       Если он хочет знать, хочет чувствовать, то я стану для него тем, кто откроет ему этот мир. Без грязи, без пошлости, только с любовью.       — А тебе зачем это знать, ангел? — поставил свою кружку на стол и медленно выдохнул, пытаясь сохранить ровный голос.       — Просто… интересно, — Саша опустил голову. — Если это делает людей ближе и им это нравится…поэтому подумал, что ты мне объяснишь.       Я усмехнулся, чувствуя, как внизу живота снова начинает зарождаться знакомое напряжение.       Он сидел на кухонном диванчике, красный как помидор, и нервно теребил край своей футболки. Микроволновка уже давно закончила гудеть, но ужин был забыт.       — Ладно, ангел, — сказал я низким голосом. — Раз тебе интересно… я покажу прямо здесь.       Я отодвинул в сторону кухонный стол, чтобы было удобнее. Саша вздрогнул от скрипа ножек по полу, но не отодвинулся. Я встал на колени перед ним, устроившись между его ног. Диванчик был низкий. Как раз то, что нужно.       — Не бойся, Саш. Я буду всё объяснять и делать медленно. Если что-то не понравится — сразу говори.       Бля…я реально сейчас это сделаю...Какой пиздец.       Никогда в жизни никому не сосал. Даже мысли такой не возникало. Да и как-то не доходило у меня до этого. Я всегда только на баб сразу переключался. Для меня минет всегда был чем-то унизительным, чем-то, что делают только бабы или те, кто «ниже». А теперь я стою на коленях на своей же кухне и собираюсь взять в рот у своего слепого пацана.       И самое ебанутое...я хочу этого. Ради него.             — Дим? — тихо позвал он. В его голосе слышалось и любопытство, и лёгкий страх перед неизвестным.       Мои ладони легли на его бёдра. Тёплые, и такие большие в сравнении с его ногами. Я стал осторожно гладить их сверху вниз, от коленей к паху и обратно, как бы успокаивая.       — Минет — это когда я возьму твой член в рот и буду ласкать его губами и языком, — тихо говорил я, не переставая гладить. — Это приятно. Главное — расслабься, хорошо?       Саша кивнул. Дыхание у него стало чаще. Я наклонился и стал целовать его колени. Сначала одно, потом другое. Губы медленно двинулись выше, по внутренней стороне бёдер. Кожа там была невероятно нежная. Почти шёлковая. Саша тихо ахнул, когда я коснулся языком чувствительного места чуть выше колена.       — Дим… щекотно… но приятно… — прошептал он дрожащим голосом.       Я продолжал подниматься, целуя и слегка облизывая кожу. Руки тем временем осторожно стянули с него домашние шорты вместе с трусами вниз, до щиколоток. Потом я закатал его футболку наверх, обнажив живот и грудь. Саша инстинктивно попытался прикрыться руками, но я мягко отвёл их в стороны.       — Не прячься. Ты у меня очень красивый.       Мой взгляд скользнул по хрупкому телу Саши. По его подтянутому животу, который сейчас мелко подрагивал от волнения. Затем, я посмотрел на своё правое предплечье, и мне показалось, что татуировка пульсирует в такт моему собственному сердцу.       Я поцеловал его в живот. Ниже пупка. Потом ещё ниже, в мягкую кожу лобка. Саша уже тяжело дышал. Бёдра мелко подрагивали под моими ладонями.       Бля, какой же он чувствительный… каждое прикосновение для него как открытие. И он доверяет мне полностью. Сука, я не достоин этого доверия… но не могу остановиться.       Наконец я коснулся его члена губами. Он уже стоял почти полностью. Горячий, твёрдый, головка влажная. Пиздец, он большой...Я провёл по всей длине губами, чувствуя, как ангел вздрагивает от моего дыхания. Саша резко вдохнул.       — Ох… Дим…ммм...       На вкус… нормально. Не противно. Обхватил головку губами.       Сразу стало тесно. Я боялся задеть зубами. Боялся сделать слишком резко. Боялся, что вдруг подавлюсь. Я начал очень медленно, осторожно. Просто сосал головку, работая языком по нижней стороне, как когда-то мне делали девки. Пытался вспомнить, что именно мне нравилось больше всего.       Саша застонал. Высоко, удивлённо, почти жалобно. Пальцы сразу запутались в моих волосах.       — Дим… ого… там так… тепло и мокро… — выдохнул он дрожащим голосом.       Внутри меня у самого всё плавилось от нежности. Я смотрел вверх, на лицо Саши, и видел, как тот теряет связь с реальностью. Глаза Саши были прикрыты, губы приоткрыты в немом восторге, а на щеках горел лихорадочный румянец.       Я хотел, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы Саша чувствовал себя самым любимым и защищённым существом на свете.       Я взял чуть глубже, стараясь не торопиться. Язык постоянно двигался. Кружил, нажимал, лизал. Слюни уже текли по подбородку, но мне было похуй. Я следил за каждой его реакцией.       «Вот здесь ему особенно нравится», — подметил я, когда сильно провёл языком по уздечке. Саша громко всхлипнул, сжав край диванчика так сильно, что побелели костяшки. Бёдра дрожали, он инстинктивно пытался податься вперёд, но я мягко придерживал его.       Я стал двигать головой ритмичнее, но всё равно очень аккуратно. То почти выпускал его изо рта, облизывая головку круговыми движениями. То брал глубже, насколько мог без дискомфорта для него и себя. Горло иногда сжималось, и я боялся, что сейчас точно, блять, подавлюсь, но сдерживался.       Ради него. Только ради него. Я могу. Я должен сделать ему хорошо.       Саша уже не сдерживался. Он стонал открыто, тихо, прерывисто, бёдра мелко дрожали. Одна его рука лежала у меня на голове, вторая вцепилась в край диванчика.       — Дим… там так сильно тянет… внутри всё сжимается… — бормотал он бессвязно. — Твой язык… когда ты вот так… ой… пожалуйста, не останавливайся…       Он такой честный даже сейчас…Рассказывает всё, что чувствует. И от этого мне самому становится ещё жарче. Никогда не думал, что буду получать такое удовольствие, просто делая ему приятно.       Я прибавил темп, сильнее работая языком и слегка посасывая. Одна рука гладила его по животу, вторая держала основание члена. Я чувствовал, как он пульсирует у меня во рту, как напрягаются мышцы его бёдер.       Саша начал дёргаться сильнее, дыхание стало совсем рваным.       — Дим… я… я сейчас… не могу… Дим!!!       Он выгнулся дугой, сильно вцепился мне в волосы и кончил. Горячее мощно ударило мне в горло. Я чуть не подавился, но сдержался. Проглотил и продолжал мягко двигаться, выжимая из него всё до последней капли. Саша дрожал всем телом, тихо всхлипывая и постанывая.       Когда последние спазмы прошли, я медленно отпустил его, вытер рот тыльной стороной ладони и поднялся. Саша сидел, тяжело дыша, красный, растрёпанный, с приоткрытыми губами.       Я потянулся за его трусами и шортами, которые были спущены вниз. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть это чёртово нахлынувшее спокойствие, я стал натягивать их на его худые ноги, поправляя резинку, чтобы ничего не давило. Саша был как пластилиновый. Податливый, мягкий и всё ещё где-то в космосе.       Он был совершенно дезориентирован. Лицо было мокрым то ли от слёз, то ли от пота, но он улыбался. Слабой, ошеломлённой улыбкой.       Я сел рядом на диванчик, притянул его к себе и крепко обнял. Он сразу уткнулся лицом мне в шею, всё ещё мелко дрожа.       Мы просидели так несколько минут. В тишине. Я гладил его по спине, целовал в волосы и просто наслаждался тем, как он постепенно расслабляется в моих руках.       — Ну, что? — хмыкнул я, поправляя на нём одежду. — Как тебе?       Саша зашевелился, лицо его пылало так, что, казалось, об него можно прикуривать. Он неловко попытался сесть, руками нащупывая край дивана.       — Э-это… я… — он запнулся, сглотнув. — Было приятно… очень. Дим, правда. С-спасибо...       — Ну, я рад. А теперь давай покушай, — наконец сказал я хриплым голосом. — Восполни силы, ангел.       Саша слабо улыбнулся, не отрываясь от моей шеи.       — Хорошо… только посиди со мной ещё чуть-чуть…       Я поцеловал его в макушку и тихо ответил:       — Конечно посижу. Сколько угодно.

***

      В голове вертелись картинки того, что я только что делал. Я не сказал ему, что делал это впервые в жизни. Не сказал, как боялся подавиться. Как переживал, что сделаю что-то не так. Не сказал, что ради него я переступил через всё, что когда-то считал для себя невозможным.       Пусть думает, что для меня это было нормально. Пусть просто наслаждается тем, что ему было хорошо.       Честно сказать, если бы мне кто-то несколько недель назад сказал, что я буду кайфовать от того, что сосу пацану, я бы этому умнику челюсть в крошку расхуярил. А сейчас… сейчас мне было по кайфу. Потому что это был Саша. Мой Саша.       Я насыпал заварку заново, потому что то уже вылил. И предвкушал, как попью горячий чай. А то горлу была пизда.       — Дим? — позвал он тихо.       — Чё? — отозвался я, не оборачиваясь, разливая кипяток во второй раз по кружкам.       — А можно...я тебе тоже потом минет сделаю?       Я замер. Рука с кружкой дрогнула так сильно, что горячая вода плеснула прям на пальцы. Блять!       — Повтори, — я медленно повернулся к нему, чувствуя, как у меня глаза на лоб лезут.       — Ну… я… — Саша совсем сник, плечи опустились. — Можно я тебе тоже сделаю? Чуть позже… когда научусь.       — Нет, ангел, — я отставил кружку, пока реально её не кокнул. — Тебе это не надо. Забудь.       Я посмотрел на него. На его крохотное ангельское лицо. На его тонкие губы. Потом вспомнил свой размер… Да он, блять, подавится в первую же секунду. А я не хотел его ломать. Не хотел пихать в него то, к чему он физически не готов. Он для меня был чем-то святым и нежным, а не шлюхой из притона.       — Ну почемууу? — Саша вдруг упрямо надул губы. Это было так мило и нелепо, что у меня внутри всё перевернулось. — Дим… я же тоже хочу показать тебе, как ты мне нравишься. Ну, чтобы тебе тоже было хорошо… вот так же.       Я замер, глядя на него. В груди вдруг стало тесно, будто лёгкие уменьшились вдвое. Он хотел отдать мне всё, что у него есть. Просто, чтобы сделать мне приятно. Этот слепой, наивный пацан готов был лезть в чёрт знает что, лишь бы мне было хорошо...       Я подошёл к нему вплотную, взял его лицо в свои ладони, чувствуя, как он вздрогнул.       — Дурёныш ты, — выдохнул я ему в лоб. — Ты мне и так это показываешь, Саш. Каждый раз, когда улыбаешься. Когда доверяешь мне водить тебя за руку. Ты это делаешь, даже не стараясь, понимаешь? Поэтому выкинь эту херню из головы. Мне твой рот нужен, чтобы ты им ел и смеялся, а не для этой грязи. Понял меня?       Саша шмыгнул носом, прижавшись щекой к моей татуированной руке.       — Понял. Но я просто хотел…       — Я знаю, что ты хотел. На, пей чай, пока не остыл, — я впихнул ему в руки тёплую кружку и сел напротив, чувствуя, что люблю этого мелкого дурёныша больше, чем вообще дозволено человеку.