Notha suriel

Ruelle — Live Like Legends.

Охотник ушёл. Чонгук стоит у окна, неотрывно глядя в темноту. Он не двигается, лишь пальцы его сжимаются в кулаки, ногти больно впиваются в ладони. Силуэт охотника растворяется во мраке, а вместе с ним уходит то странное ощущение… чего? Угрозы? Любопытства? Воспоминания хрипло смеются в его голове: ты знаешь ответ, но боишься произнести его вслух. Он делает резкий вдох и отходит от окна. Очаг в камине догорает, отбрасывая дрожащие отсветы на стены. Тишина накатывает волнами, заполняя собой каждый угол дома. Чонгук садится на кровать в своей спальне, кладёт ладонь на колено, сжимает его пальцами. Тяжесть давит на грудь, как если бы на него опустилось небо. Завтра сюда придут другие. Другие. И его не должно быть здесь, когда это случится. Мир снова размывается. Воспоминания вспыхивают, как сполохи огня, обрывая дыхание. Они приходят без разрешения, как всегда. Крики. Громкие, раздирающие. Они рвут воздух, смешиваясь с рёвом пламени. Он видит глаза. Красные. Широко раскрытые от страха. Это его мать? Его брат? Нет… Почему он не помнит лиц? Огонь пожирает небо. Дома рушатся. Крылья разрывают дым. Но он не может взлететь. Его удерживают. Связывают. Клинок скользит по чешуе, оставляя кровавую дорожку. Чужой голос — холодный, безжалостный — говорит что-то, но слова теряются в треске огня. А потом — боль. Разрывающая. Обжигающая. И пустота. Чонгук резко открывает глаза. Он не помнит, как рухнул на пол, когда перестал чувствовать себя в своём теле. Грудь судорожно вздымается, воздух обжигает лёгкие. Он стирает ладонью холодный пот со лба. Всё в порядке. Всё давно в порядке. Его семьи больше нет. Охотники сделали это. Но сам он выжил, спасся. Охотник. Он не убил его. Не вытащил клинок, не пронзил его сердце, не обернулся с угрозой во взгляде. Он просто… ушёл. Чонгук не доверяет охотникам. Никогда. Он помнит лезвия, рвущие кожу. Помнит, как звучит предсмертный рёв дракона. Люди убивают, потому что боятся. Им не нужна причина. Они ищут монстров — или создают их. Но этот охотник слишком долго смотрел ему в глаза. Словно пытался понять. Но что там понимать? Чонгук всего лишь человек в заброшенной деревне, выживший после нападения дракона. Человек, которому всё равно никто не поверит. Они вернутся завтра. Если он останется, его допросят. Может, убьют. Или — что ещё хуже — узнают правду. И тогда точно убьют. Чонгук выпрямляется. Лицо снова спокойно, но внутри — буря. На рассвете, когда первые лучи солнца коснутся деревни, его уже не будет. Он исчезнет. Но не среди людей. Не на грязных улицах поселений, где приходится сутулиться и опускать голову, скрывая свою истинную сущность. Не среди охотников, что смотрят на него с подозрением, даже не зная, кто перед ними. Нет. На этот раз он вернётся к небу. Ближе к рассвету Чонгук выходит из дома, бесшумно шагая босыми ногами по снегу. Ветер касается его кожи, прохладный, как дыхание ночи. В лесу тихо. Так тихо, будто мир затаил дыхание, ожидая, что он сделает дальше. Он идёт вглубь деревни, туда, где земля чёрная от пепла, где запах гари всё ещё висит в воздухе. Это место всё ещё помнит пламя. Всё ещё помнит его. Он закрывает глаза. Тело меняется легко, как дыхание. Хрустит кожа, смещаются кости, расширяются лёгкие, а затем — первый вдох в истинном обличье. Тело вновь приняло форму дракона, и Чонгук ощущает, как силы возвращаются к нему, как магия снова пронизывает его вены. В этом есть что-то священное, что-то вечное. Его сердце бьётся в такт с пульсацией древнейшей магии, что течёт в его крови, и всё становится очевидным. Он не просто живёт. Он — часть мира, что неизбежно уходит и возвращается, будто цикличный, бесконечный поток. Крылья. Он расправляет их, тени прячутся под ними. Каждое движение — словно возвращение домой. Грудь поднимается, огонь пульсирует под рёбрами. Он взмывает в воздух — один, среди беззвёздного неба, среди облаков, где нет ни людей, ни их ненависти, ни их страха. Он ощущает, как воздух меняет свою текстуру под его крыльями, как мир сужается и одновременно расширяется до размеров небес. Он летит прочь. Не навсегда. Но пока этого достаточно.