Notha suriel

Hans Zimmer – The End

Ночь окутала лес, пропитывая его тяжёлой, давящей тишиной. Тэхён шёл по тропе, прокладывая себе путь между деревьями, стараясь ступать бесшумно. Его дыхание было ровным, уверенным — он делал это сотни раз. Воздух здесь был холоднее, чем в деревне, наполненный влажным запахом мха и гниющей листвы. Ветер шевелил кроны деревьев, и их шёпот звучал так, будто сам лес что-то обсуждал за его спиной. Он шёл уверенно, но в груди глухо сжималось странное предчувствие. Не из-за страха — охотники редко знали страх. Скорее, это было ощущение чего-то неизбежного, того, что уже происходит, но он пока не может этого понять. Тэхён проверил лук за спиной, почувствовал тяжесть кинжала у пояса. Всё привычно, всё под рукой. Сегодня он охотник, а лес — его поле битвы. Через час пути он нашёл следы. Оленя, не слишком большого, но достаточно крупного, чтобы принести домой хорошую добычу. В лесу было слишком тихо, и это его настораживало. Даже птицы не издавали звуков, а такое бывало только тогда, когда рядом было что-то большее, чем простой охотник. Он двинулся дальше, стараясь не наступать на хрупкие ветки. Тишина вокруг казалась живой, будто сама наблюдала за ним. Внезапно что-то мелькнуло в стороне. Он резко остановился, вглядываясь в темноту между деревьями. Медленно опустившись на одно колено, охотник вытащил стрелу из колчана. Каждый его мускул был напряжён. Ветви вокруг него почти не шевелились — ветер стих, и теперь каждый звук был слышен отчётливо. Тихий хруст. Тэхён вскинул взгляд. В нескольких шагах впереди, на небольшом пригорке, стоял олень. Его мех был серебристым в лунном свете, а глаза светились настороженностью. Он чувствовал присутствие охотника, но ещё не понимал опасности. Тэхён медленно натянул тетиву, но внезапно всё пошло не так. Резкий рык, низкий и угрожающий, прорезал тишину. Лес ожил. Олень вздрогнул, замер на мгновение, а потом сорвался с места, исчезая в темноте. Тэхён тоже замер, только в отличии от оленя не убежал. Его мышцы напряглись. Чуть дальше, среди теней, что-то двигалось. Оно было больше, чем охотник ожидал. Волк. Крупный, с густой тёмной шерстью, почти сливающейся с ночным лесом. Он стоял на камне, чуть выше охотника, и смотрел прямо на него. Они встретились взглядами. Тэхён отступил на шаг, медленно ослабляя натянутую тетиву. — Чёрт… — выдохнул он, едва слышно. Он знал, что волки редко нападают на людей без причины. Они сторонились огня, боялись шума. Но этот не двигался. И затем — в одно мгновение — бросился. Тэхён резко отшатнулся, но было поздно. Волк прыгнул на него, его когти вонзились в кожу. Резкая боль пронзила ногу, и он рухнул на землю. — Твою мать! — крик вырвался сам собой — и от боли, и от ярости. Волк навис над ним, его дыхание обжигало лицо. Тэхён схватился за кинжал, но зверь был быстрее. Лапы прижали его к земле, больно царапая плечо. Волк только сильнее оскалился, сверкая клыками в темноте. Тэхён зарычал от злости, пытаясь вывернуться, но вес зверя был слишком велик. И тогда воздух изменился. Стало тяжело дышать, как будто кто-то невидимый сжал пространство вокруг. Лес вдруг утих — ни шороха, ни движения, будто сама природа замерла в ожидании. Тэхён почувствовал, как что-то приближается. Волк тоже почувствовал — его уши дёрнулись, он обернулся, чуть присел, сжавшись в напряжённую, готовую к бегству позу. Но не убежал. Темнота между деревьями, ещё секунду назад обычная, словно зашевелилась. И из этой темноты, как будто сотканный из самой ночи, вышел Чонгук. Высокий, широкоплечий, с чёрными, как ночь глазами, которые, как показалось Тэхёну, светились. Он шёл медленно. Беззвучно. Только взгляд — тёмный, глубокий, наполненный угрозой. Он смотрел на волка не как человек. Его глаза не отражали страха, они поглощали. Тэхён чувствовал это даже на расстоянии. Давление. Невидимую, но неоспоримую силу, которая давила на волка, лишая его воли к бою. Тот оскалился, рыча, но уже не нападал. Без слов, без оружия — одним своим присутствием — он сломал зверя. Волк медленно опустил голову. Его лапы дрожали и он не мог смотреть на Чонгука. Наконец, спустя несколько секунд, он, резко развернувшись, метнулся прочь, растворяясь в темноте, будто его и не было. Лес снова ожил: лёгкий ветерок, шорох листвы. Но Тэхён не мог двинуться. Он смотрел на Чонгука, на его спокойное выражение лица, на расслабленные, но опасные движения. — Чёрт, — прохрипел охотник, стиснув зубы. — Что ты здесь делаешь? Чонгук склонился над ним, оценивая его состояние. — Спасаю твою жизнь, кажется. Он перевёл взгляд к его глазам, и в этот момент Тэхён понял, что тот же самый страх, который ощутил волк, пробежал и по его коже. Тэхён всё ещё не мог пошевелиться. В груди всё сжималось, будто в воздухе осталось эхо той невидимой силы, которой Чонгук сломил волка. — Что… это было? — голос Тэхёна сорвался, и он почувствовал, насколько глупо прозвучал его вопрос. Чонгук не ответил сразу. Он опустился рядом, пальцами разорвал штанину, чтобы рассмотреть рану. — Глубоко, — заметил он спокойно. — Но не смертельно. Тэхён вздрогнул, когда чужие пальцы легко провели по коже. Не от боли — от ощущения. Что-то в прикосновении Чонгука было не таким, как у обычных людей. Тепло. Необычное, выше, чем просто температура тела. — Чонгук, — его голос стал жёстче. — Что ты сделал с волком? Чонгук поднял на него взгляд. Его глаза были темнее, чем ночь. — Я дал ему понять, что я сильнее, — ни один мускул на его лице не дрогнул. Тэхён в отчаянии пытался найти логичное объяснение. Волки боятся людей, но не так. Это было нечто иное. — Это… — он не закончил. Чонгук уже стянул с себя ремень и начал перетягивать Тэхёну рану, затягивая узел с такой уверенностью, будто делал это сотни раз. — Завтра ты не сможешь охотиться, — спокойно сказал он. Тэхён хмыкнул, заставляя себя отвлечься. — С чего ты взял? — Потому что ты не сможешь нормально наступать на ногу, — тихо ответил Чонгук, наклоняясь ближе. Тэхён задержал дыхание. Он слишком близко. Слишком хорошо видны детали его лица: как утреннее солнце касается кожи, как слегка блестят губы, как его взгляд пронзает насквозь. — Я сам решу, смогу или нет, — выдохнул он. — Отойди. — Ты упрямый. Когда Тэхён попытался подняться, он сразу же почувствовал, как острая, хищная боль вспыхнула в ноге. Она словно впилась в плоть, пронзила её от щиколотки до бедра, заставляя его судорожно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Он всё равно напряг мышцы, поднимая себя, перенося вес на здоровую ногу. В голове шумело, мир плыл перед глазами, но он упрямо оттолкнулся от земли. Шаг. Тэхён замер, стиснув зубы. Нога дрожала, но он заставил себя сделать ещё один шаг. Однако едва пятка коснулась земли, его тело снова пронзило острие боли. Земля качнулась. Тэхён потерял равновесие, воздух резко хлынул в лёгкие с приглушённым стоном. Он не просто упал — рухнул, больно ударившись раненым плечом о холодную землю. Злость накатила мгновенно. На себя, на проклятую рану, на этот чёртов день. — Проклятье… — выдохнул он, стиснув кулаки в снегу. Тень скользнула перед глазами. Тэхён не сразу понял, что происходит, но в следующий миг сильные руки сомкнулись вокруг него, осторожно, но уверенно. Тепло. Он думал, что Чонгук просто поможет ему подняться, но тот даже не дал ему попытки протестовать — просто поднял его на руки, легко, будто он ничего не весил. Тэхён хотел сказать что-то — может, возмутиться, может, оттолкнуть его, — но голос застрял в горле. Всё его тело ощущало жар рук Чонгука, его силу, движение его груди, которая вздымалась ровно, будто этот груз для него — ничто. — Ты что… — прохрипел он. Чонгук не ответил. Только взглянул на него — странно, внимательно, так, что Тэхён почувствовал, как сердце пропускает удар. — Перестань дёргаться, — спокойно сказал Чонгук. Он держал его уверенно, но не слишком жёстко. Тэхён стиснул зубы. Это раздражало. Это… сбивало с толку. Но он чувствовал, как боль постепенно утихает, как тело расслабляется от усталости. И как бы он ни злился, как бы ни хотел доказать, что может сам, в глубине души он уже понимал: сейчас ему просто некуда деваться. Тэхён застонал от бессилия, откидываясь головой назад. Каждое шевеление отзывалось болью, но при этом тело начинало тяжелеть, словно теперь, когда он больше не стоял на ногах, у него появилось право расслабиться. Он слышал, как глухо стучат по земле шаги Чонгука, с каким мягким, но уверенным ритмом он идёт. Лес окутывал их тенями. Вокруг шумел ветер, покачиваясь в ветвях деревьев, где-то вдалеке ухнула сова. Тэхён чувствовал, как Чонгук несёт его уверенно, будто знал этот путь наизусть, будто знал, куда идти ещё до того, как нашёл его в лесу. — Ты мог просто сказать мне, куда идти, — пробормотал Тэхён. Чонгук фыркнул, качнув головой. — Ты думаешь, ты сейчас дойдёшь? — Я бы попробовал. — Упрямый. Тэхён усмехнулся, но тут же скривился, когда волна боли прошлась по ноге. Чонгук никак не отреагировал, только немного крепче сжал его в руках, словно проверяя, что охотник не выскользнет. Путь занял не так много времени, но для Тэхёна он казался вечностью. Всё вокруг было словно в тумане — не от погоды, а от усталости, что начинала окутывать его сознание. Голова слегка покачивалась от ритма шагов Чонгука, и он поймал себя на мысли, что больше всего на свете хочет просто закрыть глаза.

Wayfaring Stranger - Ashley Johnson and Troy Baker

Но вот воздух изменился. Запах сырости, хвои и прелых листьев сменился ароматом тёплого дерева, золы и лёгкой горечи трав. Ветер больше не резал кожу, звук шагов стал приглушённым. Они вошли в дом. Чонгук опустил его на что-то мягкое — не сразу, осторожно, позволив его телу привыкнуть к новому положению. Как только Тэхён почувствовал под собой плотную поверхность, его тело словно осознало, что борьба окончена. Напряжение окончательно схлынуло, веки налились тяжестью. Он чувствовал, что Чонгук ненадолго замер рядом. Тишина между ними заполнилась тихим потрескиванием огня. — Я тебя перевяжу, — наконец сказал Чонгук, и в его голосе не было ни намёка на вопрос. Тэхён хотел ответить — что-то язвительное, колкое, что он в состоянии сам справиться, но язык не слушался, мысли тонули в нарастающей слабости. Он просто молча кивнул, чувствуя, как Чонгук аккуратно берёт его за ногу, закатывая штанину и осматривая рану. Боль накатила, как шторм. Острая, раздирающая, она прошлась по нервам, заставив Тэхёна рефлекторно дёрнуться. Но едва он пошевелился, сильная рука Чонгука легла ему на бедро, удерживая в неподвижности. — Не дёргайся, — его голос прозвучал спокойно, но в нём сквозила твёрдость. Тэхён судорожно выдохнул, сжимая пальцы в кулаки. Он был охотником, привык к царапинам и порезам, но это… Это было другое. Не просто рана — рваная, глубокая, с неровными краями, которые сочились тёплой липкостью. Чонгук присел рядом, двигаясь плавно, без лишней суеты. Он быстро осмотрел повреждённую ногу, его пальцы ловко, но аккуратно пробежались по краю раны. Тэхён сжал зубы, но сдержать глухой стон не смог. — Терпи, — тихо бросил Чонгук, и в его голосе было что-то странное. Не приказ, не упрёк — почти забота. Тэхён не ответил. Он попытался сосредоточиться на дыхании, на тёплом свете очага, что плясал на стенах, на запахе дерева и чего-то горьковато-пряного. Где-то за окном завыл ветер, но здесь, внутри, было тихо, только потрескивали угли в очаге. — Зачем ты притащил меня сюда? Чонгук не поднял глаз. — А ты бы предпочёл остаться в лесу и позволить волкам закончить начатое? — Чонгук быстро достал из небольшой деревянной тумбочки бинты и тёмный стеклянный флакон. Откупорил его, и воздух мгновенно наполнился терпким запахом трав, чего-то смолистого, почти древесного. — Что это? — выдохнул Тэхён, морщась. — Зелье, — коротко ответил Чонгук, пропитывая кусок ткани жидкостью. — Ты что, знахарь? Чонгук усмехнулся, но не ответил. Вместо этого он прижал смоченную ткань к ране, и Тэхён едва не согнулся пополам. Огонь. Жгучий, разъедающий, он прошёлся по коже, прокалывая каждую нервную точку. Из горла вырвался сдавленный крик, но Чонгук продолжал удерживать его ногу, не позволяя дёргаться. Он молча перевязал его ногу, его пальцы двигались быстро, точно. Ещё немного, и бинты плотно закрыли рану, защищая её от грязи. — Всё, — тихо сказал он спустя несколько секунд, отпуская его. — Это снимет воспаление. Давай руку. Чонгук аккуратно наклонился ближе, его тёмные глаза скользнули по ране Тэхёна — неглубокая, но грязная, из которой всё ещё слабо сочилась кровь. Он не сказал ни слова, но движения его были уверенными, быстрыми. Чонгук знал, что делать. Рука Тэхёна была в его ладонях, пальцы дрожали от боли и напряжения, но Чонгук удерживал её, не давая ни малейшей возможности дёрнуться. Он слегка стиснул запястье, заставив Тэхёна сосредоточиться на этом ощущении, а не на боли. — Придержи руку, — тихо сказал Чонгук, не отрывая взгляда от раны. Его голос был ровным, как всегда, но в нём проскользнула какая-то напряжённая... забота? Тэхён хотел ответить, но не смог. Он стиснул зубы, сдерживая стон, когда Чонгук аккуратно очистил края раны. Изредка взгляд его метался по лицу Тэхёна, как будто проверяя, в порядке ли он. Тэхён ощущал, как каждый виток ткани прижимает кожу, и почти не мог поверить, что всё это — реальность. Чонгук бережно накладывал бинт, внимательно следя, чтобы не повредить кожу ещё больше. Всё это было странно — эта настойчивость, эта молчаливая забота, которая исходила от его рук, словно Чонгук знал, как нужно работать с этой болью. — Ты действительно знаешь, что делаешь, — пробормотал Тэхён. Чонгук, закончив перевязку, поднял глаза и тихо усмехнулся. Это был его обычный, сдержанный взгляд, но в нём всё равно проскальзывала некая ирония. — Жизнь научила, — ответил он, укладывая бинт. Тэхён хотел возразить, но только тяжело выдохнул, ощущая, как руки снова становятся тяжёлыми, а глаза туманятся. Чонгук помог ему лечь удобнее, не проронив ни слова. Охотник дышал тяжело, чувствуя, как капли пота стекают по вискам. Голова гудела, перед глазами плыли пятна. Теперь, когда адреналин схлынул, усталость накатила волной, оставляя после себя пустоту. — Теперь ты мне скажешь, что это за штука? — пробормотал Тэхён, с трудом фокусируясь на Чонгуке. Тот не ответил сразу. Пару секунд он просто смотрел на него, взгляд его был… странный. Словно изучающий. — Старый рецепт, — наконец сказал он. — Достался мне… от одного человека. Тэхён хотел спросить, от кого, но внезапно ощутил, как тело становится тяжёлым. Веки налились свинцом, пальцы ослабли. — Твоё зелье меня усыпляет, — пробормотал он, чувствуя, как проваливается в сон. Чонгук усмехнулся. — Оно просто даст твоему телу отдохнуть. Тэхён не успел ответить. Сознание уже тянуло вглубь, в тёплую, вязкую тьму. Последнее, что он почувствовал — лёгкое движение рядом, словно Чонгук ещё какое-то время сидел, следя за его дыханием.

***

Тэхён открыл глаза. Первое, что он осознал — он не в своём доме. Второе — его нога перевязана. И третье… он почти не чувствует боли. Он сел, медленно моргая, осматриваясь. Свет в доме был мягким, приглушённым, огонь в очаге потрескивал, распространяя тёплый древесный запах. В воздухе чувствовался аромат трав, каких-то сушёных листьев, и это было странно — немного успокаивающе. Он помнил, как волк напал на него, помнил, как появился Чонгук. Но всё остальное было размытым. Нахмурившись, он откинул одеяло и попытался встать. — Ты что творишь? — Чонгук появился в дверном проёме, скрестив руки на груди, его тёмные глаза внимательно следили за каждым движением Тэхёна. — Ухожу, — коротко бросил Тэхён, ставя ногу на пол. Он чувствовал себя нормально. Голова чуть кружилась, но ничего критичного. Чонгук не двинулся с места, но в его голосе прозвучала едва заметная угроза: — Если ты хочешь, чтобы твоя нога загноилась и её пришлось отрезать, пожалуйста, уходи. Тэхён замер. Он медленно поднял взгляд, встретившись с этим пронзительным, почти насмешливым выражением на лице Чонгука. — Я могу ходить, — сказал он твёрдо. Чонгук только вздохнул, словно разговаривал с упрямым ребёнком. — Можешь. Вопрос в том, долго ли ты продержишься, прежде чем свалишься в обморок. Тэхён хотел возразить, но в этот момент изнутри резко вспыхнула боль — тупая, пульсирующая. Он пошатнулся. Чонгук, не меняя выражения лица, шагнул ближе и подхватил его за плечи. — Видишь? Тэхён сжал зубы. — Просто помоги мне перевязать её ещё раз, и я уйду. — Ты никуда не уйдёшь, пока я не закончу. Чонгук усадил его обратно на кровать и, даже не дав ему времени возразить, присел рядом, осторожно развернув повязку. Тэхён напрягся — он не любил, когда кто-то касался его ран. Но Чонгук работал уверенно, спокойно, его движения были точными и быстрыми. Он промыл рану, нанёс что-то пахучее, перевязал новую повязку. Когда повязка натянулась, он откинулся назад, пытаясь не показывать, что чувствует слабость. Но усталость нахлынула внезапно, горячей волной. Сначала пошли мурашки, потом тело потяжелело. Затем по коже прошла испарина, а в висках начало шуметь. Он сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. — Вот и началось, — спокойно сказал Чонгук. — Что? — Тэхён нахмурился, но голос звучал уже не так твёрдо. — Лихорадка. Тэхён чувствовал, как жар разливается по телу, как его знобит, но откуда-то внутри идёт неприятное тепло. — Я не… Он попытался сесть ровнее, но всё поплыло перед глазами. Чонгук поймал его за плечи, осторожно придерживая. — Просто поспи ещё, — сказал он тихо. Тэхён хотел сказать что-то резкое, но сил уже не оставалось. Он прикрыл глаза, слушая, как трескается огонь в очаге. Слушая, как Чонгук остаётся рядом.